Book: Рыжее наследство



Рыжее наследство

Инна Ромич

Рыжее наследство

— Леди, — сказала она, — ваше лицо, которое вы со­благоволили мне показать, долго будет жить в моей памяти. В нем преобладают кротость и доброта, а если среди этих прекрасных качеств можно найти оттенок мирской гордости или тщеславия, то можно ли винить плоть земную в том, что она обладает земными свойствами?

Вальтер Скотт «Айвенго»

Рыжее наследство

Далекие Британские острова, далекие времена... Англичане и шотландцы, римляне и пикты... Завоеватели и народы, искони живущие среди прекрасных гор... Жестокие дни, когда жизнь человеческая еще ценится невероятно низко, а жадность и спесь уже произросли до высот, до которых мы сейчас можем с трудом дотянуться в своем воображении.

Суровые замки, сложенные из холодного камня, пронизываемые сквозняками, изобилующие тайными ходами... Огромные камины и некогда роскошные гобелены с трудом противостоят холодам... Соседи жестоки, путника, что просится на ночлег, более чем легко заподозрить во враждебных намерениях.

И даже леса, обильные птицей и дичью, не дают душе спокойствия, не дарят мирной отрады уединения — за любым кустом может таиться лазутчик, просека может увести прочь от родных мест, а смиренный монах, тяжко опирающийся на посох, превратится в охотника за головами или беглого наемника...

Таков мир Эрики, младшей дочери сэра Родерика Перси. Жена сэра Родерика умерла, когда девочка была совсем крохой — и ее, и старших братьев воспитывала кормилица, старуха Кэтрин. Воспитывала так, как и самого хозяина Тейндела, полузабытого замка у самой кромки гор.

Неудивительно поэтому, что девочка выросла не добродушной домоседкой, а неугомонным бесенком и куда больше похожа на мальчишку. Вместе с братьями она училась владеть оружием, вместе с братьями охотилась, вместе с братьями молилась перед трапезой и перед отходом ко сну.

И вместе с братьями осваивала рыцарский кодекс чести.

Кодекс, согласно которому рыцарь все свои деяния должен посвятить делу справедливости, согласно которому презрения заслуживает тот, кому меч служит лишь средством наживы, или, еще того хуже, кто обратил свой меч в орудие казни, стал наемным убийцей, бездумно служащим жестокому хозяину.

Кодекс, где слово рыцаря всегда нерушимо, где честь превыше жизни, где существование во лжи немыслимо, а предательство презренно.

Такой Эрика и выросла: сильной и решительной, привыкшей отвечать за свои поступки и знающей цену человеческой жизни, каждому слову и каждому деянию. Прекрасной и независимой, совершенно не похожей на других девушек, живущих вдали и по соседству, — милых и глуповатых, робких и застенчивых или, напротив, надменных и уверенных в том, что богатство может защитить от всего в этом презренном мире.

Судьбе не понравилось, какой стала юная наследница Тейндела, — и она обрушила на девушку все мыслимые и немыслимые беды. В огне пожара погибли отец, братья и даже старая Кэтрин; родные, живущие вдали, приняли ее, дали кров, но членом их семьи она не стала. Напротив, Эрика превратилась в лакомую добычу для охотников за ее именем и наследством, о котором она даже не подозревала. Почти наверняка девушка стала бы и жертвой, если бы не ее изумительный характер, сила, с которой она сопротивлялась ударам судьбы, стойкость, благодаря которой она не просто избежала смерти, но обрела дом, взаимную любовь и надежду, что завтра будет столь же прекрасным, как сегодня. Ведь она создала свой мир собственными руками, научилась бороться за него, своих близких, саму себя и знает, что, кроме нее, никто не сможет защитить ее и родных.

И такой Эрике уже не страшны удары судьбы — такую Эрику не сломить. Должно быть, ее изумительная стойкость и спокойная сила заслуживают не только уважения, но и подражания. Ведь и нам, мои любимые современницы, иногда нужны и такая стойкость, и такая сила. Так почему бы не поучиться у прекрасной рыжеволосой Эрики?

Елена Александровская

Пролог

— А потом они поженились и жили счастливо много-много лет.

Старая Кэтрин аккуратно сложила руки на коленях и улыбнулась беззубым ртом. Пламя очага играло на ее коричневом морщинистом лице, похожем на печеное яблоко, превращая старуху в сказочную колдунью из только что рассказанной сказки. Дети сидели у огня притихшие, как мышата, восторженно поблескивая глазами.

Стены каминного зала, как гордо именовалась небольшая комната в главной (и единственной) башне замка Тейндел, смыкались над головой закопченными полукруглыми сводами. Огонь выхватывал из темноты то старую кладку стен, обнажившуюся под штукатуркой, то проржавевший древний меч, висевший над каминной полкой, то потрепанный временем и изъеденный молью гобелен. Под потолком завывал ветер, колыхая лохмотья паутины, которые сейчас, в неверном свете огня, казались печальными заблудившимися баньши[1], издающими громкие печальные стоны. Замок был старым и неухоженным, словно уже давно заброшенным людьми, уступившими место духам и привидениям.

Однако четыре человеческие фигуры, уютно устроившиеся возле огня, начисто развеивали это гнетущее впечатление запустения. У самого очага, время от времени подбрасывая в него поленья и пошевеливая их длинной кочергой, сидела древняя старуха в длинном коричневом платье из грубой шерсти и овечьей накидке. Несмотря на близость огня и теплую одежду, она зябко ежилась, подвигаясь поближе к живительному теплу.

Чуть в стороне, на старом потрепанном кресле, знавшем и лучшие времена, судя по стершейся позолоте на ручках, восседал худощавый широкоплечий мужчина лет тридцати. И хотя на нем были простые и довольно потертые куртка и штаны, с первого взгляда становилось понятно, что этот человек привык повелевать, а не исполнять приказы. Хозяина замка Тейндел, сэра Родерика Перси, можно было бы назвать красивым мужчиной. Впечатления не портили даже его поношенная одежда, отросшие волосы и неопрятная борода. В конце концов, в такой глуши, как Тейндел, вовсе не нужно выглядеть придворным франтом. Здесь, на границе, ценились не богатое платье и изысканные манеры, а смелость и умение держать меч в руках... Однако выражение неизбывной тоски в глазах сводило на нет всю привлекательность его правильных мужественных черт. Темные волнистые волосы, давно не стриженные, спадали прядями па широкий лоб, закрывая глаза и придавая ему мрачноватый вид. Когда-то красивое лицо барона избороздили глубокие морщины; темно-карие глаза отрешенно смотрели куда-то вдаль. Сгорбившись, он молча сидел в своем углу, не особенно интересуясь окружающей его обстановкой.

Возле няньки, взявшись за руки, сидели двое мальчишек-погодков. При одном взгляде, брошенном на эту парочку, становилось ясно, кто тут верховодит. Тот, что был постарше, Бранвен, очень походил на отца — такой же темноволосый и кареглазый, с таким же крупным прямым носом и сросшимися бровями. Крепкий, с умным и подвижным лицом, он давал полное представление о том, каков был его отец в лучшие дни своей молодости. Младший же, светловолосый Гилберт, был хрупким, болезненным ребенком с мечтательным выражением лица, на котором сейчас было написано немое восхищение.

Дети завороженно смотрели на няньку, которая только что закончила свое повествование, видимо, полностью пребывая во власти чудесной сказки. За стенами замка гудел разбойник-ветер, гоняя по пустоши снег, но маленькое общество, собравшееся здесь, возле теплого очага, чувствовало себя прекрасно.

— Много-много лет... — эхом отозвался маленький Гил и даже шмыгнул носом от избытка чувств, незаметно покосившись на брата.

Бран тут же сурово нахмурился — будущему воину, почти взрослому, нечего слушать какие-то бабские сказочки, пусть даже и такие волшебные.

— А сколько это — много-много лет? Три года? — вдруг послышался звонкий требовательный голосок откуда-то из темного угла.

Из-за бесформенной груды пледов и соломы, сваленной неподалеку от камина, неожиданно вынырнула замурзанная мордашка девочки с огромными, в пол-лица, глазищами. Всем присутствующим одновременно показалось, что огонь, пылавший в очаге, волшебным образом перекинулся на эту кучу тряпья и заиграл веселыми искрами над головой ребенка. Золотисто-рыжие, необычайно яркого оттенка волосы пушистой конной венчали то- лову девочки лет шести с открытым от восхищения ртом.

— Эрика! Я-то думала, что ты давно уже уснула, баловница! — Кэтрин всплеснула руками и покачала головой. — Для чего ж я тут сказки рассказываю битый час, у меня уж, поди, и горло болит!

— Кэт, ты же знаешь, что дети могут слушать твои истории про эльфов и фей дни напролет, — с усмешкой заметил сэр Родерик.

—  Ну, па! Сколько, три? — раздался требовательный голосок.

— Бог мой, как ты упряма. Почему три, Эрика? — устало и раздраженно спросил мужчина, не глядя на ребенка.

— Ну-у-у, вы же с мамой тоже жили счастливо целых три года, — уверенно сказала девочка, — а потом она умерла. Значит, жить счастливо много-много лет можно три года?

Она простодушно уставилась на отца, ожидая ответа.

— Эрика! — раздался нечеловеческий рев, от которого все вздрогнули. — Как ты смеешь, негодный ребенок!

Хозяин замка вскочил, непроизвольно сжав кулаки. Сэр Родерик, казалось, в мгновение ока лишился рассудка. Страшно побледнев, он подался в сторону испуганной дочери. Мальчики втянули головы в плечи, а Кэтрин так и замерла с открытым ртом. Вдруг он резко выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и опустился обратно в свое кресло, жалобно скрипнувшее под его весом. В зале повисла неловкая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием сэра Родерика. Бран незаметно показал кулак сестре.

Через некоторое время Кэтрин, вздохнув, поднялась и неуклюже погладила мужчину по плечу.

— Сэр Родерик, да что вы... Она ж несмышленое дитя, не хотела вас обидеть. Не убивайтесь вы так! Уж сколько лет прошло, пора образумиться.

— Для меня не имеет значения, сколько прошло лет! — зло ответил тот, сбрасывая руку старой няньки со своего плеча. — Не лезь не в свое дело, Кэт!

— Успокойтесь, ваша милость, — продолжала монотонно уговаривать его старуха. — Детей-то нечего пугать.

Сэр Родерик взглянул на испуганных мальчишек, и взгляд его немного потеплел.

— Детям давно пора спать, — отрывисто бросил он. — Засиделись мы сегодня.

Сообразив, что опасность миновала, все трое облегченно вздохнули и зашевелились. Эрика решилась высунуть любопытный нос из своего убежища, а Бран и Гил прижались к няньке. Судя по всему, спать никто и не собирался. За стенами замка по-прежнему выл ветер и было слышно, как он сердито бросает пригоршни снега в затянутые пергаментом[2] окна. Некоторое время все молчали, и тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в очаге.

Сэр Родерик погрузился в свои невеселые мысли. Лоб его прорезали глубокие поперечные морщины, делавшие этого молодого еще мужчину старше лет на десять. Казалось, он забыл, где находится — его темные глаза вновь приобрели мрачное отрешенное выражение, лицо застыло в страдальческой гримасе.

В углу опять послышалась возня и тяжкие вздохи.

— Кэт, расскажи еще... про лесную фею, — шмыгая носом, попросила Эрика.

Старая нянька фыркнула и отрицательно покачала головой.

— Спать пора, девочка. Отец приказал, ты слышала? Хватит на сегодня сказок.

— Нету никаких фей и эльфов, — авторитетно заявил старший Бранвен. — Это ерунда все. Мне просто было интересно, когда он победит дракона.

— Нет, есть! — немедленно возмутилась обладательница замечательной огненной шевелюры. — Ты такой взрослый, Бран, а не знаешь. И что бы твои рыцари делали без фей? Да я и сама их видела!

— Наверное, в бочке с водой во дворе, а? — лукаво подхватил тог. — Ты сама — рыжий эльф, фейри![3]

Все расхохотались. Даже сэр Родерик, оторвавшись от своих невеселых мыслей, скупо улыбнулся. Девочка вскочила, гневно сжав кулачки. Она в ярости топнула ногой, отчего стала до невозможности похожей на разгневанного представителя маленького народца[4].

— Ты опять дразнишься, Бран! Ну погоди, я вырасту и закачу тебе такую взбучку, что не обрадуешься! А ты чего молчишь, Гил? — накинулась она на брата. — Скажи ему что-нибудь!

— Ну вот, Эрика опять начинает наводить порядок, — проворчал хозяин замка, поднимаясь из своего кресла. — А так было хорошо, тихо... Я уж было хотел воздать за это хвалу святому Дунстану.

Мальчики, не сговариваясь, прыснули в ладошки.

— Я, наверное, отдам тебя на следующий год в обучение к монашкам, — подходя к девочке и беря ее на руки, произнес отец. Глаза Эрики, и без того большие, округлились и стали просто огромными. — А то ты с такой уверенностью изрекаешь глупости и задираешь нос, что мне страшно за окрестных ворон — увидев такой источник мудрости, они сдохнут от зависти! Нет, девочка, пора тебе научиться чуточку смирять гордыню, уважать старших и хоть иногда молчать. Кроме того, тебя давно пора учить писать и читать. Я и так слишком тебя разбаловал. — Несмотря на суровые слова, сэр Родерик с плохо скрываемой гордостью любовался дочерью.

— Это уж точно, — пробурчала Кэтрин, — разбаловали, милорд. Где ж такое видано — девочку не шить да прясть учить, а драться! Целый день с мальчишками носится, как чертенок, прости. Господи!

— Не ворчи, Кэт, — отмахнулся барон. — Ты сама знаешь, почему я учу ее драться. Но ты права. Пора заняться ее воспитанием. Поедешь учиться в монастырь, а?

Личико Эрики выражало упрямство. Светло-зеленые, как у дикого зверька, глаза негодующе сузились и в упор глядели на отца, а на скулах выступил румянец.

— Но, па! Я не хочу жить с монашками! Они скучные. Все время поют нудные песни, ходят в черном и заставляют молиться! Я лучше пойду к друидам[5] они животных любят и с деревьями разговаривают. — Девочка отвернулась, смешно надув губки.

— Эрика! — громыхнул сэр Родерик. — Не богохульствуй! Иначе Господь покарает тебя!

Его густые брови сошлись над переносицей, и девочка мгновенно притихла, поняв, что отец уже не шутит. Просительно глядя на него, Эрика надула губки.

— Ну ладно тебе, па... — смешно растягивая слова, произнесла она. — Я не буду... Только не отсылай меня в монастырь. Пусть лучше отец Годвин меня учит.

— Ах ты, маленькая проказница! — Барон передал девочку на руки няньке и погрозил ей пальцем. — Ты сейчас же идешь спать! Смотри, Кэт, чтобы дети легли, и не рассказывай им больше на ночь всяких историй. Если бы отец Годвин был здесь и слышал заявление этого бесенка о том, что она собирается идти в обучение к друидам, он бы заставил всех нас двадцать раз прочесть «Верую» и окропил замок снизу доверху святой водой!

Дети поцеловали отца на ночь и, тихонько прыская в ладошки, стали подниматься по старой скрипучей лестнице, которую уже давно не мешало бы починить. Бран и Гил шли сами, малышку Кэтрин несла на руках.

— Спокойной ночи, па!

Эрика, свесившись через перила, зевала во весь рот. Сэр Родерик не смог удержаться от улыбки при виде ее сонного личика. «Сейчас она больше похожа на ангелочка, а не на чумазого чертенка», — промелькнуло у него в голове.

— Спи, Эрика, — ответил он. И тихим срывающимся голосом добавил: — Спи, и пусть твой сон ангелы охраняют лучше, чем сон твоей матери.



Глава 1

Монотонный скрип колодезного ворота, доносившийся со двора, безжалостно гнал последний утренний сон. Эрика привстала на лежанке, сонно протирая глаза. «Опять Кэт сама носит воду!» — с досадой подумала девушка, отбрасывая одеяло и становясь босыми ногами на пол.

— Бр-р-р! — Она замотала головой, пытаясь проснуться. Густые рыжие волосы в беспорядке разметались по плечам, окутав девушку огненным облаком. Эрика быстро, не расчесывая, привычным движением свернула их в замысловатый узел и закрепила кусочком бечевки. Как обычно, прикосновение к холодному каменному полу полностью пробудило ее. Остатки сна развеялись как дым, и она, стуча зубами и подпрыгивая на одной ноге, начала быстро одеваться. Наступала осень, и в комнате по утрам становилось холодно.

Конечно, нужно было застелить пол ковром или, на худой конец, циновками, но в замке Тейндел не было хозяйки, которая бы проследила за этим. Впрочем, не только за этим... Крыша давно прохудилась, и во время дождя на пол лило как из ведра, давно нужны были новая одежда и обувь. Отец не обращал внимания на подобные неудобства, а Кэтрин была слишком стара, чтобы справляться с хозяйством. Эрика и мальчики уже давно привыкли, что пол холоден, по комнатам гуляют сквозняки, а на кухне не всегда есть чем подкрепиться. Впрочем, она не знала другой жизни, да и не хотела ее. Ей нравилось жить так, как хочется: вставать спозаранку, помогать Кэтрин, потом убегать в лес или на соседние холмы, часами просиживая на вершине и глядя на заходящее солнце; бегать с соседскими мальчишками, упражняясь в бросании камней, или тренироваться в искусстве боя на мечах с отцом. Вряд ли кому из дочерей баронов доводилось пользоваться подобной свободой, и Эрика ничего не имела против такого времяпрепровождения. Бывало, дни напролет она гуляла в одиночестве, а в желудке не было ничего, кроме горсти овсяной каши, но она была по-настоящему счастлива.

Однако бывали и другие времена — когда отец закрывался в своей комнате наверху с бутылкой можжевеловой настойки или парой кувшинов вина, и тогда счастье тут же куда-то улетучивалось. В эти дни все в Тейнделе ходили хмурые, не разговаривали друг с другом. Это началось не так давно — Эрика помнила времена, когда отец еще не пил, а больше внимания уделял им и хозяйству. Тогда они и жили лучше... Он сам занимался с ней, учил драться на коротких мечах. Он всегда хотел, чтобы она умела за себя постоять, и Эрика с восторгом училась воинскому делу. Правда, теперь вместо отца с ней частенько занимался кто- то из замковой стражи, чаще всего здоровяк Джош.

При мысли об отце она помрачнела. Два дня назад он опять уехал «по делам» к соседу, хромому Вилли, и сегодня должен был вернуться. А это значило, что все в этот день получат взбучку, поскольку отец и Вилли наверняка крепко выпили накануне и у отца будет болеть голова. Следовало хоть как-то приготовиться к его приезду, чтобы он не мог придраться к чему-нибудь.

Скрип колодезного ворота прекратился. Эрика, закатав широкие рукава, наскоро завязала тесемки на платье и выскочила из комнаты. Платье было ей велико и противно кололось шерстью, но другого не было. Из своих детских рубах она давно выросла, и Кэтрин пришлось вытащить из сундука старое домашнее платье Эйлин и кое-как перешить его.

Сбежав в темноте по скрипучей лестнице, девушка толкнула тяжелую дверь и остановилась на пороге, щурясь от яркого света. Солнце уже взошло за горами, но еще не показалось — на востоке виднелась лишь лиловая полоска зари. Сизый туман стелился по земле, горы вдалеке были окутаны плотной пелериной синих и розоватых облаков. Замок стоял на возвышенности, со всех сторон окруженной темно-синими горами. Справа от крепостной стены начинался густой лес, и покрытые им холмы казались сейчас совершенно черными. Внизу начиналась узкая долина Тейна, несущего свои быстрые воды по ущелью на далекие равнины Нортумберленда. Сейчас узкая полоска реки сверкала в лучах восходящего солнца, как вынутый из ножен остро отточенный меч. Как обычно, Эрика на мгновение застыла, любуясь этой грозной дикой красотой. Вздохнув, она посмотрела туда, где светлел восход. Жаль, но вряд ли сегодня удастся ускользнуть из дома... А день обещает быть прекрасным.

Зябко передернув плечами, она стала осматривать двор. Так и есть — у колодца виднелась сгорбленная старушечья фигура в черном платье.

— Кэт! Кэ-эт! — закричала девушка что есть силы. — А ну поставь его!

Старуха, которая с натугой поднимала полное ведро, от неожиданности выпустила его из рук, и оно с громким стуком упало на землю, расплескав воду.

— Ах ты, Господи, — запричитала Кэтрин, с трудом наклоняясь к нему. — Ох, напасть какая!

— Оставь, тебе говорят! — Эрика резво подскочила к ней и подхватила ведро.

— Эрика, что ты наделала, — закряхтела старуха, медленно разгибаясь. — Негодница, ты напугала меня! Разве можно так кричать? Я только-только набрала воды, а ты так завопила, что я подумала, будто в доме что-то случилось. Посмотри, я вся мокрая из-за тебя!

— Кэтрин, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты сама не носила ведра, не рубила дрова и не таскала хворост из лесу? — не обращая внимания на ворчание старой няньки, строго проговорила Эрика. — Я сама наношу воды, если надо, а еще лучше — разбужу Брана, и он поможет тебе.

Девушка споро подцепила ведро на веревку и, вращая скрипучий ворот, принялась его вытаскивать. Видно было, что это дело для нее привычное.

— Ох, что ж это делается! Где ж это видано, чтобы благородные Перси вот так просто из колодца таскали воду, — запричитала Кэтрин, всплеснув руками.

— Если ты знаешь другой способ достать воды, предложи его мне, — сквозь зубы проговорила Эрика, следя, чтобы ведро не перевернулось второй раз.

Она уже начинала жалеть, что проснулась так рано. Кэт сегодня явно была настроена поворчать, а в такие дни ее не остановишь.

— Да разве ж я об этом, — горько скривилась старуха. — Ты молодая леди высокого рода, да еще такая хорошенькая, если умыть... Тебе надобно сидеть у окошка да вышивать, поджидая богатого жениха, а ты, вся растрепанная, грязная, ведра носишь да камнями с мальчишками бросаешься!

Эрика подхватила ведро и медленно двинулась в сторону кухни, бросив через плечо насмешливый взгляд.

— Кэт, что на тебя нашло? — спросила она. — Ты решила научить меня хорошим манерам? Так кому они тут нужны! Крестьянам из деревни или нашим баранам на пастбище? Поверь, мне достаточно и отца Годвина, который замучил меня своими проповедями!

— А все ж таки читать и писать ты теперь умеешь, — удовлетворенно произнесла Кэтрин, семеня за свой воспитанницей. — Не всякая богатая невеста может этим похвастаться! Вот появится у тебя жених, а ты ему...

— Опять ты о своих женихах! Заладила: женихи, женихи! — с досадой воскликнула Эрика. — Нужны они мне! Я, может, замуж и вовсе не собираюсь.

— Это ты сейчас так говоришь, — уверенно проскрипела старуха. — А вот придет время, подыщем тебе богатого да красивого англичанина...

Эрика, выведенная из себя, с размаху поставила ведро на землю перед кухонными дверями[6].

— Слушай, Кэт, — вырвалось у нее, — что-то я не верю, что ты сама обращала внимание на то, кем был твой Томас — англичанином или бедным шотландцем. Небось выходила по любви за него, а?

В следующее мгновение девушка уже пожалела о своих словах. Лицо старой Кэтрин перекосилось, словно она съела кислую сливу, а из маленьких голубых глазок покатились слезы.

— Кэт! Ну что ты, Кэт... Я не хотела, прости! — Эрика бросилась утирать слезы старой женщине своими чересчур длинными рукавами. — Господи, не нужно было напоминать тебе...

— Ох, не смотри ты на меня, дуру старую, — закрываясь от нее руками, проговорила нянька. — Как вспомню своего Томми, так и плачу, совсем как ваш батюшка за матушкой. Его ругаю, а сама плачу.

Девушка совсем расстроилась. Кэт нечасто плакала при ней, все больше бранила за какую-нибудь провинность, которых у нее бывало множество. А тут... Эрика почти силой усадила Кэтрин на ступеньку перед кухней.

— Кэт, прости. Поплачь, может, тебе станет легче. — Она обняла няньку за плечи, и та понемногу стала успокаиваться.

— Не будет мне уже легче, девочка, — грустно глядя вдаль своими выцветшими голубыми глазами, произнесла старуха. — Видно, только в могиле успокоюсь. Очень уж мы любили друг друга, Томми и я. Бывало, обнимет он меня вот так, да все горести куда-то и денутся. И никакого богатства мне не нужно было, в этом ты права... Но Бог дал, Бог и отнял...

Старая нянька замолчала, пожевав беззубым ртом. Девушке самой стало так грустно, что захотелось плакать. «Очень уж мы любили друг друга...» Наверное, это так страшно — потерять любимого человека. Эрика крепко обняла ее. Кэтрин давно стала членом их семьи, ведь она нянчила сначала маленького сэра Родерика, а потом последовала за своим воспитанником в Тейндел, когда барон Генри Перси изгнал своего старшего сына из родового замка. Сколько Эрика помнила, нянька всегда была старой, сгорбленной и морщинистой, словно трухлявый пень на болоте. Трудно поверить, что когда-то и она была молодой... Муж Кэтрин погиб давным-давно, еще в битве при Бэннокберне[7], и с тех пор Кэт жила с ними.

Эрика частенько просила Кэт рассказать о тех временах, и она охотно делилась своими воспоминаниями. Детьми они всегда с восхищением слушали эти рассказы, и Эрику всегда озноб пробирал, когда она думала об Уильяме Уоллесе и короле Брюсе[8], битве при Бэннокберне, о славной победе шотландцев... Лишь десять лет спустя молодой король Эдуард III в битве при Хали- дон-Хилле смог вернуть Англии власть над непокорной Шотландией. Эрика вздохнула. Это было так давно! Она еще даже не родилась. Все это невольно затрагивало в ее душе неведомые струны. Картины грандиозной битвы, шотландские шилтроны[9], грозно ощетинившиеся длинными копьями, проносились перед ее глазами, и волосы на голове вставали дыбом. Как, должно быть, страшно было этим простым людям, которые шли на закованных в латы рыцарей, навстречу своей смерти! Девушка знала, что там, при Бэннокберне, сражался ее дед-шотландец, но никто и никогда из домашних не заговаривал с ней на эту тему. Видимо, отцу не очень-то приятно было вспоминать о поражении соотечественников, в котором был отчасти повинен и его тесть.

Эрика подумала о том, как удивительно сложилась ее судьба. Один ее дед — англичанин, знатный и надменный лорд Перси, королевский наместник. Второй — патриот, отдавший жизнь за свободу Шотландии, известный своим буйным нравом Томас Рэндолф, граф Мар, ближайший соратник короля Брюса. Именно за тайную женитьбу на его дочери лорд Перси и изгнал из дома своего сына Родерика. Отец... Когда-то ему прочили блестящее будущее — богатство, почет, слава... Сейчас он изгнанник, бедный и всеми забытый. Эрика почти не помнила свою мать — баронесса Эйлин Тейндел погибла вскоре после рождения дочери, и смерть ее была страшна... Отец запретил говорить об этом.

Чего же больше в ней самой? С малых лет Эрика слушала шотландские сказки, почти каждый день видела пастухов-шотландцев в тяжелых черно-белых клетчатых пледах, которые пасли скот на крутых склонах Чевиотских гор. Их соседями были и шотландцы, и англичане. Частенько, когда она шалила, отец со вздохом говорил: «Это в тебе играет кровь старого Рэндолфа. Вот рыжий дьявол!» А Кэт, ругая свою воспитанницу за очередную проделку, всегда приговаривала: «Чертов английский характер!» Вот и думай, кто виноват...

— Что мы можем знать о промысле Божьем? — неожиданно вновь заговорила старая Кэтрин, отвлекая Эрику от грустных мыслей о ее семье. — Когда твоя бабка, мать сэра Родерика, едва родив его, подхватила горячку, я как раз потеряла своего только что рожденного ребенка. И как можно было иначе истолковать эту случайность, что я, с полными грудями молока, брела по дороге, изнемогая от голода, а твой дед послал всех своих слуг рыскать по округе, чтобы найти кормилицу для своего наследника? Конечно, это было знамение Господне, когда они наткнулись на меня. Если бы не твой отец, который заменил мне мое дитя, я ожесточилась бы сердцем и что-нибудь с собой сделала. А так я поняла, что не все англичане злы и жестоки, среди них встречаются добрые люди. Все Перси хорошо со мной обращались. Я привязалась к вам и считаю вас своей семьей. Мне ничего больше не надо на старости лет.

— И все же я не понимаю... — задумчиво покачала головой девушка. — Если бы я только что похоронила своих близких и встретила тех, кто мог быть виноват в их гибели... Я бы отомстила!

У нее непроизвольно сжались кулачки, в зеленых глазах вспыхнули гневные искорки.

Кэтрин окинула ее взглядом.

— Ты поймешь, Эрика, когда вырастешь. Не всегда месть приносит облегчение. Мстить людям лишь за то, что они англичане или шотландцы, не велит Господь. Судить о человеке надо не по той стране, в которой он живет, а по тому, какая у него душа... Все, пора приниматься за дело, — неожиданно, без всякого перехода заявила Кэтрин, поднимаясь со ступеньки и отряхивая платье. — А то так мы и до вечера не управимся.

Эрика, недовольно скривившись, пошла за ней. Вот так всегда — только сядешь, как тебя вновь заставляют работать! Где уж тут помнить о своем знатном происхождении... Они давно уже были простыми небогатыми дворянами, у которых осталось только доброе имя, полуразрушенный замок, две коровы, четыре лошади, стадо гусей да два десятка овец.

Минуту спустя она уже усердно таскала тяжелые ведра из колодца в кухню. Не очень-то она любила это занятие, да что поделаешь, когда из слуг в доме была только старая Кэт да толстая лентяйка Долли, которая наверняка до сих пор спит! Еще в замке было с десяток воинов, и отец раздал свой куцый надел земли им в аренду, надеясь хоть как-то прокормиться самому и не дать умереть с голоду своим людям. Но это мало помогало — урожаи были небольшими, и обитатели замка Тейндел были бедны как церковные мыши. Хорошо хоть, что они сейчас не голодали. Чума, поразившая Британию пять лет назад, выкосила добрую половину населения, так что теперь стало некому обрабатывать землю. Бристоль, Лондон и другие крупные города вымерли наполовину, графства Уилтшир, Дорсет, Пул, Девоншир практически обезлюдели... В Эдинбурге чума тоже собрала обильную людскую жатву — болезни все равно, англичанин ты или шотландец. Их спасло то, что жили они в малонаселенной местности. Эрика прекрасно помнила, как ворота замка Тейндел, как и всех окрестных замков, почти год были наглухо закрыты от всех. Тогда они едва не умерли с голоду — приходилось есть даже траву, но черная смерть остановилась у подножия Чевиотских гор, унеся с собой лишь жителей двух поселений в долине Тейна. Так что теперь ей приходилось выполнять почти всю работу по дому.

Эрика вытерла ладонью пот со лба. Твердо пообещав себе убежать сегодня в лес, она поставила последнее ведро на пол. Кэтрин уже успела разжечь огонь и возилась у большой печи, собираясь стряпать.

— Уф! Все, Кэт. Пойду-ка я разбужу этих лежебок, своих братцев, да погоню их собирать хворост.

— Пойди, пойди, — согласилась старуха. — Пора бы уж. А не то приедет сэр Родерик, задаст им взбучку! Я уже растолкала Долли, она пошла доить коров, пока я приготовлю чего-нибудь поесть. Было бы неплохо, если бы Бран подстрелил какого-нибудь кролика.

— Да я сама подстрелю тебе кролика, — самоуверенно заявила Эрика. — Из пращи я попадаю с пятидесяти шагов. Да и из лука бью гораздо лучше, чем Бранвен, и уж тем более Г ил.

Старая нянька осуждающе покачала головой, слушая ее похвальбу. Девушка направилась к выходу, затягивая в узел распустившиеся волосы и весело напевая что-то себе под нос.

— Эй, барышня! Я вижу, ты опять намерилась убежать в лес на целый день? — строго окликнула ее Кэтрин. — И не думай! Помнишь, что отец тебе говорил? Нив коем случае не выходить одной за стены замка. Девочка, помяни мое слово, в стране скоро опять начнется война. Шотландцы что-то уж больно резво шастают туда-сюда, так что не вздумай!

Она погрозила девушке скрюченным пальцем, внимательно глядя на нее. Эрика равнодушно пожала плечами.

— Кэт, не говори ерунды. В этой стране война начинается каждый вторник. А вот кролик на обед был бы как нельзя более кстати.

— Не забудь лучше привести себя в порядок! — сурово приказала ей старая нянька. — Стрелять дичь — мужское дело. А ты расчешись да умойся. Помни о том, что я тебе сегодня говорила. Ты из рода Перси, а это ко многому обязывает.

— Конечно, — мрачно буркнула себе под нос Эрика, закрывая дверь. — Что-то сегодня слишком много разговоров о моем происхождении. Скоро начну чувствовать себя просто принцессой!

Хорошее настроение быстро улетучилось. Ничего, она все равно сегодня улизнет из замка, что бы ни говорила Кэт! Поднявшись на второй этаж, она бесцеремонно растолкала своих спящих братьев. Бранвен, как всегда, начал ругаться спросонья: мол, что это их подняли ни свет ни заря. Эрика только посмеивалась, стаскивая с парней общее одеяло из шкур, которым они укрывались. В конце концов Бран протер глаза и, недовольно бурча, стал шарить под лежанкой, ища свои сапоги. Гил молча принялся одеваться. Он вообще был робким и скромным юношей, что весьма огорчало отца. Если Бран в свои восемнадцать уже выглядел настоящим мужчиной, рослым и плечистым, то, глядя на Гилберта, едва ли можно было сказать, что он младше брата всего лишь на год. Худенький и болезненный, он казался подростком. Он не любил драться, предпочитая упражнениям на мечах и копьях игру на свирели. Правда, играл он божественно. Слушать его приходили из самых дальних деревень, приглашали играть на праздниках, и Гилберт по праву гордился своим умением.



— Эй вы, лежебоки! — звонко крикнула она, поддразнивая братьев. — Мыс Кэтрин уже наносили воды, а печь топить нечем. Сколько можно спать? Разве настоящие рыцари могут допустить, чтобы леди сама таскала ведра? Ваш долг — помочь несчастной благородной даме, которая к тому же ваша сестра. — Эрика страдальчески закатила глаза, после чего быстро показала Брану язык. — Может, поэтому тебя и не принимают в рыцари?

Последняя шпилька предназначалась старшему брату. Бран, уже давно мечтавший о посвящении в высшее воинское сословие, возмущенно запустил в нее подушкой. Она ловко увернулась от тяжелого шерстяного валика, скорчив еще одну забавную рожицу. Мгновенно вытащив из кармана заранее припасенную шишку, Эрика метко запустила ее, попав Бранвену прямо в нос.

Не дожидаясь, пока тот окончательно проснется и устроит ей настоящую взбучку, она стремглав выбежала из комнаты, заливаясь хохотом.

Подобные шутливые стычки происходили между ними каждый день. Она всегда находила повод подтрунить над слишком серьезным, по ее мнению, Браном, или разыграть доверчивого Гилберта. Они в Тейнделе жили дружно, хотя их семью и нельзя было, наверное, назвать нормальной.

После смерти матери отец с самого детства учил ее защищаться, и воспитание Эрики едва ли отличалось от воспитания мальчиков. Наоборот, она пользовалась еще большей свободой, поскольку была самым непоседливым ребенком из троих. Именно она, а не Бранвен становилась заводилой во всех детских шалостях, которые они затевали. Частенько Кэт, извлекая ревущую троицу из какого-нибудь совершенно невероятного места, лишь беспомощно всплескивала руками: как такое могло прийти в голову нормальному ребенку, для нее оставалось загадкой. Сперва братьям сильно доставалось за то, что они втягивают маленькую сестричку в свои приключения, но очень скоро сэр Родерик разобрался, кто является инициатором всех безобразий. Однако Эрика, несмотря на строжайшие запреты, продолжала свои выходки. Непоседа, она просто не могла справиться с собой! Возможно, будь рядом мать, она смогла бы повлиять на нее, а так... Предоставленная самой себе, девочка целыми днями бродила по замку, не зная, чем себя занять, и это выливалось в бесконечные проделки и проказы. Сколько раз после очередного наказания на залитой слезами подушке она обещала себе, что больше не станет огорчать отца и Кэт! Но на следующее утро все повторялось снова.

Вот и сейчас Эрика собиралась нарушить запрет няньки и отправиться в лес. Сколько можно! Она работала целое утро. Пусть теперь Бран и Гил помогают старой Кэтрин. А она вовсе не хочет сидеть в замке в такой прекрасный день, тем более что мысль о кролике не давала ей покоя. Дымящееся жаркое тут же предстало перед ее глазами, так что девушка даже облизнулась. Она принесет домой дичь, что бы там ни говорила Кэт!

Эрика спокойно управлялась с луком и охотничьим ножом, немного умела фехтовать легким одноручным мечом, но любимым ее оружием была праща. Для того чтобы натянуть тетиву и держать удар меча, нужны сильные руки, а она была достаточно хрупкой девушкой. Эрика усмехнулась, вспоминая, как в детстве она заливалась слезами оттого, что была самой маленькой. Ничего, сейчас ей это даже нравилось. Она может проскользнуть в самую узкую расселину, легко удержаться на тоненькой ветке, да и прыгать по камням так удобнее. Чтобы управляться с пращой, сила вовсе не нужна. Необходима лишь меткость, а с этим у нее все в порядке. Она могла попасть со ста ярдов в маленькое дикое яблоко и частенько выигрывала деревенские состязания лучников у взрослых стрелков.

Вихрем ворвавшись к себе в комнату, она схватила свою маленькую пращу и сунула за пазуху. Следовало поторопиться, пока братья не спустились вниз. Легко сбежав по ступенькам, девушка осторожно высунулась за дверь. Во дворе никого не было: видимо, Кэт возится в кухне, а Долли в коровнике. Подле ворот дремал Пегий Пит, укутанный в свой неизменный пастушеский черно-белый плед, доставшийся ему в незапамятные времена от некого шотландца. Пит страдал ревматизмом, и этот пушистый подарок был ему как нельзя более кстати.

Девушка прислушалась. Из-под пледа доносился громкий храп. Собственно, солнце уже давно взошло, время мирное, на стене стоял еще один стражник, так что старику вполне простительно было задремать. Отец, уезжая, взял с собой несколько человек вместе с Джошем, начальником стражи, и оставшиеся в замке пользовались временным отсутствием начальства, для того чтобы как следует отоспаться.

Эрика потуже завязала поясок платья и засунула поглубже в карман кусок вчерашней лепешки, которую успела незаметно стянуть на кухне. Быстро пробежав двор, она с трудом отперла калитку возле ворот и, стараясь не разбудить Пита, потянула створку на себя. Тяжелая калитка из дубовых досок противно заскрипела, и стражник недовольно забурчал во сне, пожевав губами. Его смешная полуседая борода, за которую он, собственно, и получил свое прозвище, угрожающе встопорщилась, словно иглы на спине сердитого ежа.

— Тоже мне, страж! — весело прошептала Эрика, проскальзывая, как угорь, в образовавшуюся щель. — Хоть весь замок из-под носа вынесут, он и не заметит.

За крепостной стеной в ноздри ей ударил запах свежескошенной травы, принесенный ветром с холмов. Рыжие волосы девушки разметались по плечам, и ветер подхватил эту яркую игрушку, будто забавляясь с ней.

Как всегда, когда ей удавалось попасть на холмы, сердце Эрики переполнилось невыразимым счастьем. Она едва сдержалась, чтобы не запеть во весь голос какую-нибудь разудалую песню. Бросив беглый взгляд назад, она побежала вниз по высохшей колючей траве прямо в долину. Замок Тейндел стоял на довольно высоком холме, занимавшем главенствующее положение и закрывавшем выход из долины у верховьев Тейна. Поэтому вид отсюда открывался восхитительный. Вся долина, узкая, словно изогнутый охотничий нож, была видна как на ладони. Где-то далеко внизу виднелась кучка землянок и домишек из дерна, напоминавших отсюда, сверху, маленькие ульи. Из труб поднимались редкие столбы дыма, возвещавшие о том, что хозяйки готовят обед.

Солнце уже взошло, и его нежаркие лучи приятно согревали. Эрика, весело размахивая сорванной веткой, перепрыгивала с камня на камень, стараясь, чтобы нога не попала в расселину. На этом склоне можно было запросто сломать ногу, но здесь был самый короткий спуск в долину, где начинался лес, и если она хотела успеть вернуться домой к обеду, следовало торопиться.

Внезапно ее внимание привлекли несколько темных точек, двигавшихся внизу. Всадники! Кто-то ехал по направлению к Тейн- делу. Спрятавшись за большим валуном, Эрика прищурилась, пытаясь разглядеть седоков. В следующую секунду у нее вырвался разочарованный вздох. Так и есть — это отец! И Джош с ним, и двое других ребят, которых он брал с собой.

— Ну почему ты так рано вернулся... — расстроенно прошептала девушка.

Теперь не до прогулки. Отец ни за что не позволит ей выйти из замка самой. Интересно, что случилось? Ведь он предупредил, что вернется не раньше завтрашнего полудня.

— Пойду-ка я предупрежу Кэт, — сама себе сказала Эрика.

Она змеей скользнула на едва заметную тропинку. Целый поток мелких камешков устремился вниз, но она не обратила на это внимания. Надо немедленно возвращаться, иначе не миновать серьезной взбучки.

***

Маленькая процессия въехала во двор, и к ним тут же бросились немногочисленные обитатели Тейндела. Эрика подскочила к отцу и взялась за поводья его коня, опередив Бранвена.

— Привет, па! Почему ты так рано вернулся?

Она так и приплясывала от любопытства. Сэр Родерик улыбнулся. «Слава богу, он выглядит довольным и совершенно трезв», — с радостью подумала девушка.

— Мы рады вашему возвращению, барон. — Вперед степенно шагнул отец Годвин, бросив на девушку укоризненный взгляд.

Впрочем, было заметно, что и он тоже жаждет узнать новости, и только строгое воспитание удерживает его в рамках благопристойности. Жизнь в Тейнделе была не так богата событиями, поэтому новостей ожидали с нетерпением и обсуждали еще долгое время. Все жители маленького замка окружили барона и его спутников, радостно галдя.

— Па, ты привез мне новую свирель?

— Как там те несушки, о которых я спрашивала? Вилли согласился обменять на них наших трех кур?

— Да тише вы! — шутливо прикрикнул сэр Родерик, соскакивая на землю. — За вашим гвалтом я не слышу собственного голоса!

Барон обвел всех смеющимся взглядом. Да уж, таким мрачноватого владельца Тейндела давно не видели. Он явно был в хорошем расположении духа.

— Ну, говори же, па! — взвыла Эрика.

Все рассмеялись.

— Конечно, тебе нужно знать быстрее всех! — сэр Родерик потрепал дочь по рыжей шевелюре. — Ну ладно уж, скажу сейчас. Дело такое. Когда мы приехали в Эйсхаус, у нашего соседа Вилли как раз гостил шотландец из Сноттона. Знаете, Вилли, как и мы, водит с некоторыми из них дружбу. И он шепнул нам на ушко, что в Хоике нынче собирается огромная ярмарка, какой не было уже почитай лет пять. И еще этот парень сказал, что там ожидается большой спрос на овес. Вот я и решил, что для нас это хороший шанс поправить положение. Овес-то уродил в этом году как никогда. А раз цена будет там повыше, то повезем-ка мы его в Шотландию...

Он выразительно обвел взглядом прохудившуюся крышу и покосившиеся надворные постройки замка.

— Ур-р-ра! — громко завопила Эрика. — Па, ты молодец! Да здравствует ярмарка!

Пегий Пит заткнул одно ухо, присев в комическом ужасе. Это сообщение вызвало бурю восторга. Женщины ахали и охали, глуховатая Кэт дергала Долли за рукав, требуя, чтобы говорили громче, Бран и Гилберт норовили оттянуть отца в сторону... Маленький лысый отец Годвин суетился вокруг, благословляя удачное решение и норовя выведать подробности.

У Эрики даже дух захватило от этих слов. Нет, это положительно чудесная новость!

Чувствуя, как колотится сердце, она ухватила отца за пояс и срывающимся голосом спросила:

— Па, и ты возьмешь меня... то есть нас с собой?

В ее зеленых глазах застыла такая отчаянная мольба, что отец не выдержал и рассмеялся.

— Э-э, девочка, ты совсем зачахла тут без развлечений, — весело сказал он. — Конечно, я вас возьму — и тебя, и Брана, и Гилберта.

— Глупость это и больше ничего, — вдруг решительно заявила Кэтрин, поджав тонкие губы. — Сами знаете, что это опасно.

Сэр Родерик мгновенно помрачнел.

— Молчи, Кэт! — прикрикнул он на няньку. — Нам нужно продать этот чертов овес, а здесь за него не дадут такую цену. Нам нужны деньги, черт побери! Брану, да и Гилберту надо купить снаряжение, замок рушится на глазах... Поэтому придется рискнуть. Я думаю, никто нас не прогонит из Хоика. Многие англичане с границы ездят туда каждый год, и ничего — все в выгоде. Чего нам бояться?

Эрика согласно кивала вместе со всеми, но про себя подумала, что, если бы им ничего не угрожало по ту сторону границы, они бы уже давно ездили в Хоик каждый год.

— А я говорю, что не надо бы ехать... — гнула свое старуха.

«Вряд ли Кэт удастся переубедить отца. Он упрям не меньше, чем она», — решила девушка. Что ж, пусть они тут препираются. А у нее есть дела поважнее. И, воспользовавшись всеобщей суматохой, Эрика тихонько улизнула в жилую башню.


Она быстро поднялась к себе наверх, в маленькую спаленку. Когда-то Эрика делила эту комнату со старой Кэтрин. Потом, когда ей исполнилось тринадцать лет, по распоряжению отца Кэт переселилась вниз, в каморку под лестницей. Дочь становилась взрослой леди, которой надлежало иметь собственную комнату, и старой няньке не приходилось больше подниматься наверх по шаткой лестнице...

Войдя, девушка распахнула единственное окошко, которое было в комнате. Она любила свежий воздух и поддерживала чистоту и порядок. Эрика гордилась своим жилищем. Пусть оно небольшое и мебели в нем — одна лежанка да старый рассохшийся сундук, но все здесь она сделала сама.

Девушка обошла комнату, привычно касаясь рукой знакомых с детства вещей. Лежанка застелена старым пледом, принадлежавшим когда-то матери... Вот потертая рукопись Священного Писания, которую подарил ей отец и по которой отец Годвин учил ее читать. Маленький детский лук, сделанный для нее Браном, свеча в деревянном подсвечнике...

На стенах комнаты висели пучки целебных трав, которые она собирала вместе с Кэтрин и отцом Годвином. Вереск, касатик, можжевельник... А вот трава Девы Марии — бархатцы[10]. Ромашка, снимающая боли в желудке, зверобой — трава, лечащая все болезни, полынь — для того, чтобы отпугивать мышей и насекомых. Сколько раз они выручали ее! В замке не было лекаря, а молитвы святого отца не всегда действовали. Некоторые из трав, как утверждала Кэтрин (и что яростно опровергал отец Годвин), были волшебными. Вот, например, золотистая веточка омелы, которую Эрика сбила камнем с огромного дуба и успела подхватить в подол до того, как та коснулась земли. По поверьям, сорванная таким образом омела оберегает от злых духов, преграждая им путь в жилище и охраняя человеческий сон. Эрика повесила ее над дверью. А над самым изголовьем красуется пучок сухого красноватого вереска — ее талисман. За зиму вереск совсем высох, порыжел, став похожим на ее волосы. Пора собирать новые цветы. Холмы вокруг замка уже покрылись цветущим розовато-лиловым вереском. Это так красиво! Надо будет обновить его, когда они вернутся с ярмарки.

От мысли о ярмарке кровь прилила к ее щекам. Ярмарка! О великий Боже, они никогда не бывали на больших праздниках! Сэр Родерик не возил своих детей никуда дальше соседского замка. Он всегда боялся за них, особенно за дочь. Эрика знала почему, но все же... Было обидно сидеть дома на Пасху, и Рождество, и Пятидесятницу, и на все остальные праздники, выбираясь только в маленькую церковь в долине да на деревенское веселье.

И вот они наконец-то едут на настоящую ярмарку. Это так весело, наверное! Эрика вскочила и закружилась по комнате от избытка чувств. Интересно, что же там будет? Наверняка музыка, танцы, множество вкусных вещей... Будет много народу, и она сможет поглазеть на знатных дам в их пышных красивых платьях. Конечно, устроители ярмарки позаботятся о состязаниях бойцов и стрелков из лука. Ни одна ярмарка не обходится без этого! Ей бы так хотелось посмотреть на настоящие большие турниры, а не на жалкие соревнования с участием трех человек, проходящие в деревне. О, может быть, ей и самой удастся поучаствовать в них? Она ведь метко стреляет!

Воодушевленная Эрика заметалась по комнате, не зная, за что хвататься. Нужно собрать вещи. Взять пращу, лук и... Неожиданно она споткнулась, пораженная одной мыслью. Словно ей на голову вылили кувшин холодной воды. Не слишком ли она замечталась? Собрать вещи... Какие вещи? Что она наденет на ярмарку?!

Девушка в растерянности опустилась на лежанку. Что же делать? Ведь ей совершенно не в чем ехать. Но ей просто необходимо хорошо выглядеть — ведь это ее первый выезд в свет! Ей так хотелось покрасоваться на ярмарке перед другими людьми в новой яркой одежде, может быть, даже потанцевать... Почему-то ей вдруг показалось это очень важным. Эрика почувствовала, как слезы обиды закипают где-то в горле, готовые пролиться на ее старое, страшное, все в заплатках платье. Повесив голову, она некоторое время сидела неподвижно. Конечно, она может ходить в Хоике так, как ходит дома, ведь там ее никто не знает...

Неведомое до сих пор чувство гордости за свою семью взыграло в ней. Она не появится на празднике, как какая-нибудь замарашка. Надо что-нибудь срочно придумать.

— Ты Перси! — тихо сказала она себе. Слова прозвучали странно в пустой комнате, где ее некому было слушать, но стало немного легче.

— И Рэндолф, — немного подумав, добавила Эрика. — А это ко многому обязывает.

Вот так-то лучше. Решительно подойдя к сундуку, она одним движением смела с него покрывало и отбросила тяжелую крышку. Из темных недр сундука пахнуло травами и запахом чистой беленой холстины. Когда-то, когда она была совсем маленькой, этот сундук казался Эрике настоящим средоточием сокровищ... Увы, теперь она слишком хорошо знала, что ничего сколько-нибудь ценного там нет. Все подходящие старые платья матери уже давно были проданы или перешиты на нее, а новых вещей в нем не появлялось уже очень давно. Они были так бедны, что впору было завидовать церковным мышам.

У девушки возникла мысль: в Хоике нельзя показывать свою бедность, потому что никто ничего не станет покупать у бедняков по высокой цене. Зачем предлагать оборванцам хорошую цену, если они и так продадут свой овес, лишь бы заработать копейку?

Девушка принялась с остервенением рыться в сундуке, выбрасывая оттуда старые, никому не нужные вещи. Теплая накидка из овечьей шкуры, высокие вязаные носки, шапка-колпак, в которой она ходила зимой. Старый, но хорошо сохранившийся плед в красно-зеленую клетку. Не то, все не то. Ничего не подходит! Беленое полотно, холстина... На простую одежку, в которой ходили крестьянки, они годились. Девушка на секунду задумалась, но потом также отшвырнула их. Нет, только не это! Если она появится на празднике одетая, как простая крестьянка из долины, над ней все станут потешаться! А вдруг там, на ярмарке, они встретят кого-нибудь из своих шотландских родственников? Конечно, они давно уже не общались, но кто- нибудь из Рэндолфов и Дугласов запросто может узнать отца. И как она предстанет перед ними в таком виде? Эта мысль привела ее в ярость, и Эрика с еще большим ожесточением стала рыться в сундуке.

Через некоторое время показалось деревянное дно сундука, а ничего стоящего она так и не нашла. Обессиленная и вконец расстроенная, Эрика уселась прямо на кучу тряпья и заплакала. Она вытирала мокрое лицо колючим рукавом, но слезы лились у нее из глаз потоком, и остановить их не было никакой возможности. Девушка чувствовала себя несправедливо обиженной, обделенной. Почему, ну почему у нее нет нового платья? Даже вертихвостка Энни, дочь старосты деревни, и та одевается лучше, чем она! На прошлое Рождество она щеголяла в новеньком платье и желтых сапожках, и было очень обидно...

Она знала, что в деревне их зовут «знатными голодранцами» — недаром она все детство провела среди деревенских мальчишек и девчонок. Но кто же виноват, что все так получилось? Девушка зло вытерла слезы. Ну и пусть. Она просто никуда не поедет. Обхватив руками колени, она застыла, искренне предаваясь своему горю.

Снаружи послышались медленные шаркающие шаги, потом в дверь постучали.

— Эрика! Ты тут?

Кэтрин, не дожидаясь приглашения, отворила дверь и зашла в комнату.

— Я так и знала, что ты здесь. Заставила меня подниматься...

Старуха только всплеснула руками, оглядывая разгром в комнате своей воспитанницы.

— О Господи! Девочка, что тут произошло? И чего это ты ревешь в три ручья?

Эрика молча шмыгнула носом, не меняя положения. Кэт, семеня своими слабыми ногами, подошла и наклонилась над ней. Проницательно посмотрев на Эрику, она только покачала головой.

— Кажется, я знаю, что случилось. Ох-хо-хо... — старуха вздохнула и присела на лавку, стоящую возле разоренного сундука.

— Да! — не выдержала Эрика. — Конечно, знаешь! Мне совсем, совсем нечего надеть туда, на эту ярмарку в Хоик! И поэтому я не поеду!

Она опять громко шмыгнула носом.

— Ну, это мы еще посмотрим, — рассудительно сказала Кэтрин, гладя ее по голове. — Может, вообще никто туда не поедет.

— То есть как это — никто не поедет? — возмутилась Эрика. Слезы ее мгновенно высохли, и она теперь гневно взирала на свою няньку.

— Я считаю, что нельзя вам туда выбираться. Опасно это. Не дело затеял сэр Родерик, — проговорила та, недовольно поджав губы. — Дуглас недаром грозился, что изведет ваш род. Разве можно идти в самые лапы к шотландцам, когда так неспокойно вокруг?

— Да ты что?! — выкрикнула девушка. — Кто нас там тронет? У нас в соседях сплошные шотландцы, мою мать звали Эйлин Рэндолф, ты забыла, что ли? Да мы в кровном родстве с ними, — она просто захлебнулась от возмущения. — Дуглас, ха! Очень страшно! Да он уже все забыл давно... Тоже выдумала. Ты просто трусиха, Кэт.

Старая женщина покачала головой, грустно глядя на разбушевавшуюся Эрику.

— Нет, девочка. Может, я и трусиха, но Уильям Дуглас не из тех, кто может забыть свою клятву. Попомни мои слова, англичане еще наплачутся от его дел. Для шотландца нет ничего важнее кровной мести. И я боюсь, как бы не случилось беды... Ну да я вижу, что вас с отцом не переубедишь. Тот тоже заладил: «Поедем, что бы ни случилось».

— Что может случиться хуже, чем сейчас! — запальчиво возразила ей Эрика. — Посмотри на нас! Мы забились в эту нору, прячемся от всех! Скоро этот старый разваливающийся замок упадет нам на голову, и никто не вспомнит о лорде Тейндела. Пожалуйста, Кэтрин, не надо отговаривать отца! — девушка с мольбой сложила руки и прижала их к груди.

Старуха задумчиво пожевала губами, прикрыв веки.

— Хотя, если подумать, ты права, — медленно сказала она. — Нечего вам, молодым, тут сидеть. Может, на том празднике тебе и жениха подыщем...

Эрика нервно расхохоталась.

— У тебя одно на уме! Да, конечно, подыщем. Там как раз найдется любитель огородных пугал, и я ему понравлюсь. Кэт, сколько раз я говорила тебе: я не хочу замуж!

— А мы сейчас посмотрим, что можно придумать, — словно не слыша ее последних слов, нянька с удивительным проворством поднялась с лавки. — Ну-ка, поглядим...

Она стала рыться в куче вещей, в беспорядке разбросанных на полу, что-то удовлетворенно бормоча себе под нос. Нашла и сунула Эрике в руки деревянный гребешок.

— Причешись и жди меня здесь! — приказала она. — Я скоро вернусь.

Старуха быстро вышла из комнаты, так что Эрика даже не успела спросить ее, куда это она направляется. Девушка с усмешкой подумала, что ее старая нянька, когда захочет, может быть очень быстрой, и ни глухота, ни ревматизм не досаждают ей.

Умывшись над оловянным тазом, Эрика принялась заплетать косы. Она не очень-то любила такое занятие, потому что это было сущим мучением. Тщательно разделив пушистые непослушные пряди, она принялась с ожесточением раздирать их, выбирая репьи и колючки. Вот же послал Господь наказание! Волосы были главной проблемой Эрики. Мало того что рыжие, из-за чего все окрестные мальчишки дразнили ее фейри, так еще и вьются, как плющ на изгороди. Стоило какому-нибудь легонькому ветерку подуть на них, — и густая легкая шевелюра превращалась в непролазные дебри. Чертыхаясь про себя, Эрика заплела две толстые косы и закрепила их потрепанными ленточками, давно потерявшими цвет.

— Ну вот, теперь хорошо! — раздался у нее за спиной скрипучий голос няньки.

— Кэтрин! — Эрика обернулась. — Где ты была?

Старуха появилась у нее за спиной словно по волшебству —

Эрика даже не слышала, как та вошла. Вид у нее был немного загадочный. Кряхтя, Кэтрин наклонилась, подняла с пола яркий плед и приложила его к девушке. Окинув критическим взглядом ее маленькую фигурку, она удовлетворенно кивнула.

— Я вот что думаю, — задумчиво протянула нянька, — ежели из него пошить пышную клетчатую юбку, а сверху на рубаху надеть безрукавку на шнуровке, то ты будешь выглядеть не хуже, чем любая шотландская леди на этом празднике. А может, и лучше, — подумав, добавила она.

Эрика сначала удивленно подняла брови, но потом лицо ее просияло.

— Кэт! Какая ты умница, я тебя люблю!

Она закружилась по комнате в каком-то диком танце, схватив в охапку тяжелый плед. Она поедет на ярмарку! Конечно! Как же ей самой не пришло в голову, что она может одеться как леди с гор? Ведь в ней равная половина и английской, и шотландской крови. Ну и что с того, что на ней шотландский костюм? Она может заявить, что оделась так просто из приличия, ведь она едет к своим родственникам.

Старая Кэтрин смотрела на нее с каким-то странным выражением, словно прикидывая что-то. Наконец она решилась.

— А ну-ка, вертихвостка, иди сюда, — позвала она Эрику. — Погляди, что я принесла тебе.

Нянька развернула какую-то тряпицу и извлекла на свет странный продолговатый предмет. Он тускло блеснул на солнце, и у изумленной Эрики вырвался радостный возглас.

— Зеркало! Откуда оно у тебя?!

Она мигом подскочила к няньке, разом забыв обо всем. Ее распирало от любопытства. Это действительно было самое настоящее зеркало — полированное до блеска серебро, оправленное в резную деревянную раму. Как же оно попало к Кэт?

— Держи! — Кэтрин решительно протянула ей свое сокровище. — Это зеркало принадлежало твоей матери. Отец подарил ей его еще до свадьбы, когда мог позволить себе такие подарки... — она невесело усмехнулась. — Теперь оно твое. Я нашла его в комнате Эйлин, после того как... Держи. Я боялась, что ты испортишь эту дорогую вещь, поэтому держала у себя. Но почему-то мне кажется, что пора тебе его отдать.

Она со вздохом вручила его девушке, и Эрика благоговейно приняла бесценное сокровище в руки. Зеркало было тяжелым, его рукоятка легла в руку удивительно удобно. Она подняла его к лицу...

— Ой!

Это было совсем не то что смотреться в воду. Отражение было живым, словно на нее смотрел другой человек.

— Это я? — Эрика удивленно уставилась на полированную поверхность.

— Ты, ты, кто же еще, — рассмеялась старая Кэтрин.

Эрика не слышала ее. Она провела руками по волосам, отбросила косы назад и быстро вытерла грязную полоску на щеке. На нее смотрела миловидная девушка с огромными зеленоватыми глазами, веснушчатым курносым носиком, смеющимся ртом с чуть припухшими от недавнего плача губами. Пожалуй, немного худощава, скулы торчат, но в целом... Да, она была хорошенькой!

Она снова и снова разглядывала себя, не в силах оторваться от новой игрушки.

— Ну, теперь убедилась, что ты, если умоешься, даже становишься на человека похожа? — в своей обычной ворчливой манере проговорила нянька. — Нечего на меня так умильно пялиться, я не Богородица в церкви. Эх, знать бы, что это зеркальце тебя так заворожит, я бы уже давно отдала его тебе. Ну что, — она уперла руки в бока, — будешь слушать старую Кэт?

Эрика ошеломленно кивнула, и Кэтрин рассмеялась старческим дребезжащим смехом. Она покачала головой, с любовью глядя на свою раскрасневшуюся от удовольствия воспитанницу.

— Господи, какая же ты еще девочка, — ласково сказала она, проведя рукой по ее волосам. — Совсем ребенок... Эйлин была чуть старше тебя, когда твой отец подарил ей это зеркало.

— Ты ошибаешься, Кэт! — весело заявила Эрика. — На самом деле я уже совсем взрослая.

Старая нянька только покачала головой.

Глава 2

В замке Беверли, стены которого гордо высились над городком, раскинувшимся вокруг, уже третью неделю ждали смерти старого лорда Перси.

Все родственники и друзья, а их осталось у старого Генри Перси немного, съехались сюда, в твердыню баронов Олнвикских, наместников графства Нортумберленд. Хотя замок был полон людей, в нем стояла гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая приглушенным плачем или шарканьем ног. Иногда промелькнет черная юбка какой-нибудь дальней родственницы да испуганно шарахнется кухонный слуга, из любопытства забредший на господскую половину. Жизнь в Беверли замерла, словно боясь помешать своим назойливым шумом старому лорду, лежавшему в роскошно обставленной спальне наверху, со свистом вдыхать воздух в измученные легкие. Граф умирал тяжело. Он был еще не стар — Генри Перси исполнилось всего-то пятьдесят три года, — но проблемы со здоровьем, подорванным в бесконечных военных кампаниях, дали о себе знать. Граф подхватил горячку, искупавшись в ледяной реке, берущей начало в горах, когда возвращался с охоты. Крепкий старик упорно боролся за жизнь, но силы оставляли его, и всем было ясно, что он долго не протянет.

Лишь в одной из комнат, расположенной в левом крыле главной башни, жизнь текла своим чередом. Казалось, гнетущее настроение, нависшее над Беверли, не коснулось этой части старого замка. Здесь обитал сын старого Генри, Джеффри Перси, единственный наследник огромного состояния графа.

В его комнате, как и во всех остальных, окна были завешены темной тканью, отчего там царил приятный полумрак. Но в остальном не было никаких признаков траура. Заботливо растопленный камин, кубок, наполненный подогретым вином с пряностями, фрукты на столике, привезенном с далекого Востока, говорили о том, что хозяин, несмотря на царящий в доме траур, не чурается простых радостей жизни. Сам сэр Джеффри сидел на низенькой скамеечке, устланной расшитыми подушечками, и понемногу потягивал вино из чеканного кубка.

Протянув ноги к живительному теплу, шедшему от камина, он задумчиво глядел на блики красноватого пламени на уже почти прогоревших поленьях. Тусклый огонь освещал его резкое, но не лишенное приятности лицо. Это был мужчина в самом расцвете лет — когда юношеская угловатость черт уже ушла, уступив место спокойной уверенности взрослого человека, знающего цену себе и другим. Ровные густые брови, выступающий подбородок, резкий абрис скул выдавали в нем человека волевого и не склонного к компромиссам. Однако глубоко посаженные темные глаза смотрели настороженно, словно сомневаясь в истинности вещей, которые они видят перед собой.

С самого утра младший сын графа находился в напряжении. Сегодня все должно было решиться — вчера он разговаривал с врачами, пользовавшими его отца, и оба сказали, что пора приготовиться к худшему. Он с хрустом потянулся, разминая слегка затекшие конечности. И правда, ожидание слишком затянулось. Ну что ж — не сегодня, так завтра... Он меланхолично отхлебнул еще вина.

Вдруг сквозь плотно занавешенную тяжелым ковром дверь послышались знакомые легкие шаги. Джеффри, отличавшийся острым слухом, напряженно подобрался, прислушиваясь. Кто- то приближался к его покоям. Он встал, и в этот самый момент в дверь тихо постучали.

— Да, входи! — крикнул хозяин комнаты.

Его голос неожиданно сорвался на хрип. Несмотря на искусную маску спокойствия, будущий наследник волновался.

Дверь отворилась и, отодвинув тяжелый ковер, в покои уверенно вошел невысокий кряжистый мужчина. Одет посетитель был просто, в суконную безрукавку и короткие кожаные штаны, но впечатление, производимое им, заставляло забыть о его небогатой одежде. Он уже начинал лысеть, но казался неимоверно крепок и жилист, словно мощный дуб, выросший на бесплодной скале. Черты лица были грубы, как у простолюдина, но голубые глаза смотрели с тем крестьянским простодушием, за которым безошибочно угадывались природная смекалка и хитрость. Передвигался он для своей комплекции на удивление легко, ступая неслышно, как прирожденный охотник.

— Да продлит Господь годы вашей милости. — Вошедший склонился в легком полупоклоне, и Джеффри нетерпеливо кивнул ему.

— Ну? — вопросительно уставился он на вошедшего. — Что там?

Тот медленно поднял взгляд на господина.

— Ваш отец только что приказал привести к нему священника, — четко проговаривая каждое слово, промолвил он.

Молодой Перси вздрогнул и медленно прикрыл веки. У него внезапно сильно задрожали руки, так что он даже вынужден был убрать их за спину.

— Значит, все, Джон... — тихо проговорил он. — Все.

Он поднял взгляд на своего слугу, но, вопреки тону, в его глазах можно было прочесть не только горечь утраты. Там наряду с растерянностью светилась радость. Странно было наблюдать такие чувства на лице убитого горем сына, но вошедший слуга ничем не выразил своего изумления.

Неожиданно молодой Перси нахмурился и порывисто шагнул к Джону.

— Это точно? — подозрительно спросил он, вглядываясь в его лицо. — Ты наверняка знаешь?..

— Да что вы, ваша милость, — слуга прижал руки к груди, с едва заметной насмешкой глядя на своего господина, — разве ж я мог перепутать? С самого утра торчу перед покоями старого господина, будто верная сиделка. Дженни только что выскочила из дверей как ошпаренная, а глаза заплаканные. А оба лекаря за ней из покоев вышли мрачные, как сычи зимой, и молча убрались восвояси. Я к ней: что, мол, там такое? А она только заревела да руками на меня замахала: за священником посылает, говорит. Я сам видел, святой отец рысью побежал в покои его милости.

Джеффри удовлетворенно кивнул и отошел назад. На его суровое лицо вернулось прежнее выражение уверенности и силы. Молодой барон подошел к столику и, плеснув темного вина в кубок, протянул его Джону.

— За жизнь и смерть, мой верный Джон Ноллис! — провозгласил он тост. — Ты принес горестную весть, но что поделаешь — мне она сулит прекрасное будущее. Да и тебе тоже... Я знаю, что ты предпочитаешь эль, но выпей вина за мое здоровье!

Джон принял из рук хозяина тяжелый серебряный кубок, с удовольствием взвесив его в своей могучей ладони.

— Я с радостью выпью за ваше здоровье, сэр, — ответил он, усмехаясь своей простоватой усмешкой. — Тем более что такое вино и из такой посудины я согласен пить вместо эля хоть всю жизнь!

Он залпом осушил кубок и со стуком поставил его на столеш- ницу.

— Эх, хорошо... Неплохо, наверное, жить там, где делают такое вино, — заметил Джон, крякая и утирая с губ терпкие капли.

— Да уж, — усмехаясь, подтвердил будущий граф Перси. — Ты это верно подметил, мой друг. Французам живется неплохо в соседстве с такими виноградниками, но, боюсь, наш король уже изрядно подпортил им эту радость[11].

Допив мелкими глотками вино, он прошелся по комнате. Радость, заглушившая на короткое время остальные чувства, уступила место озабоченности. Джон Ноллис, исподволь внимательно наблюдавший за своим господином, заметил, как тот опять нахмурился.

— И что же, отец не приказал позвать меня? — спросил он недовольным тоном.

Джон отрицательно покачал головой. Молодой Перси гневно взглянул на него, но на безмятежном лице слуги не отразилось ровным счетом ничего. Джеффри сердито поджал губы.

— Понятно, — с горькой усмешкой сказал он. — По-прежнему не хочет меня видеть... Даже на смертном одре он не может изменить ко мне отношение! Ну и черт с ним! Надеюсь, его душа будет гореть в аду!

Он неожиданно грохнул рукой по резному поставцу, и посуда, стоявшая там, жалобно задребезжала.

Эта вспышка ярости была единственным, что он себе позволил за последнее время. На что он, собственно, рассчитывал? Что отец помирится с ним перед смертью? Пожалуй, что да... Он ведь все-таки его сын! А теперь еще и единственный наследник. Но нет, напрасные ожидания. За все время болезни граф ни разу не позвал к себе сына, словно его и не существовало.

Да, он признал его как наследника, Джеффри определенно знал это, но даже во время болезни отношения между ними не улучшились. Конечно, между ними давно наблюдалось охлаждение, особенно после той истории...

Джеффри недовольно поморщился, словно съел что-то кислое. Почувствовав боль в руке, он с некоторым изумлением посмотрел на нее и перевел взгляд на Джона.

Слуга по-прежнему был невозмутим. Ноллис хорошо изучил своего хозяина и не считал нужным вмешиваться в его личные дела: молодой барон не любил любопытных, зато за молчание и преданность платил хорошо. И несмотря на то что Джон отлично знал, в чем дело, он не стал ничего говорить своему господину. Зачем? Утешать своего сеньора не дело для хорошего слуги. Господская печаль быстро развеется, а вот то, что ты вмешался в семейные дрязги, тебе обязательно вспомнят.

Он с невольной грустью вспомнил былые дни. Эх, хорошее было времечко! Джон незаметно вздохнул. Оно, конечно, немного жаль, что так все сложилось. Но, с другой стороны, ему-то как раз и неплохо от этого!


...У нынешнего главы рода Перси, графа Нортумберлендского, было трое детей. Первый ребенок Генри Перси и Идонеи, в девичестве Клиффорд, умер во младенчестве, а двое других сыновей избрали разную судьбу. Жена лорда оказалась женщиной не очень крепкого здоровья и умерла почти двадцать лет назад, сразу после рождения Джеффри. Может, поэтому отец и не любил своего младшего отпрыска?

Зато старший, Родерик, был любимцем графа. Да и правду сказать, было за что: лучший рыцарь в округе, доблестный, смелый, с характером прямым и твердым, точь-в-точь как отец... Генри видел в нем отражение себя и прочил в наследники. Младший же, замкнутый и тихий ребенок, всегда казался на фоне своего старшего брата лишь бледным отражением. Да, отец относился к нему с должным вниманием, но все понимали, что любимцем его был веселый Родди. Сколько девушек заглядывалось на этого молодца! Никому и в голову не могло прийти, что он выкинет такой фокус, как женитьба на этой шотландской дворяночке, приемной дочери Дугласов. Спору нет, девица была безумно хороша, но идти против воли отца... Ну, попортил девку, так зачем же сразу жениться? Старый Генри готов был дать откупной за сына, идти войной на Дугласов, перевернуть вверх тормашками всю Англию и Шотландию, но молодой остолоп уперся и ничто его не остановило. Даже угроза лишиться наследства.

Сам-то Джон считал, что Родерик проявил верх неразумности, но держал свое мнение при себе. И сейчас, благодаря этому давнему скандалу, произошедшему в гордом семействе, младший Перси становится полноправным хозяином, считай, всего Нортумберленда. А это значит, что и ему, верному слуге сэра Джеффри, кое-что перепадет с барского стола... Бароны еще при первом Эдуарде[12] были наместниками Севера, самых опасных территорий в королевстве, и владели огромными землями. При нынешнем короле род Перси уже носил графский титул. Господи, как подумаешь, что упустил этот дурак Родерик...

Джон Ноллис завистливо вздохнул. Спору нет, он был честолюбив и не собирался всю жизнь оставаться простым слугой. Больше всего на свете он мечтал сам когда-нибудь взобраться наверх. Несмотря на внешнюю простоватость, он имел гибкий и быстрый ум, который не торопился демонстрировать, предпочитая наблюдать и делать выводы. Его маленькие голубые глаза, в которых светилось искреннее крестьянское простодушие, умели подмечать такие детали, которые ускользали от внимания важных господ. За это качество — молчать и давать дельные советы, когда об этом спрашивают, и держал его при себе Джеффри Перси.

— Ну, что замолчал? — раздался в тишине недовольный голос наследника барона.

Ноллис невольно вздрогнул, оторвавшись от своих воспоминаний.

— Я думаю, ваша милость, надо ли мне подниматься вместе с вами в покои вашего батюшки или остаться внизу, чтобы встретить вашего тестя, — невозмутимо отозвался слуга.

— Ах ты, хитрец, — погрозил ему пальцем Джеффри. Его лицо вновь разгладилось и стало казаться даже довольным. — Ты способен предугадывать мои мысли! Значит, Генри Ланкастер тоже будет здесь?

— Надо полагать, прибудет вскорости, — поклонившись, почтительно ответил Ноллис. — Господин барон посылал за ним еще в прошлое воскресенье.

— Хорошо, — решительно сказал Джеффри, набрасывая плащ, — я все-таки поднимусь наверх, что бы там ни приказывал этот старый упрямец. Почтительному сыну, будущему графу Перси, надо присутствовать при последних минутах отца.

Он скривил губы в горькой усмешке и быстрым шагом вышел из комнаты. Джон Ноллис, пропустив господина вперед, последовал за ним.

***

Спустя два часа все они стояли рядом с пышным ложем графа: Джеффри; его молодая жена Мария; двое кузенов по материнской линии; еще несколько родственников, жмущихся по углам, которых Джеффри не помнил; заплаканная экономка Дженни, то и дело вытиравшая рукавом слезы; духовник барона... Стоявший возле ложа священник тихо читал молитву, и его невнятные слова действовали угнетающе на окружающих.

Генри Перси умирал. Стоило бросить взгляд на этого исхудавшего человека, и становилось ясно, что жить ему оставалось едва ли пару часов. Пожелтевшая, словно пергаментная кожа обтягивала его угловатый череп, делая похожим на живую мумию. Джеффри заставил себя взглянуть на это знакомое и в то же время уже чужое, далекое лицо отца и тут же в смятении отвел глаза. Ему всегда было не по себе от зрелища близкой смерти.

Он пытался разобраться, какие же чувства испытывает. Горечь утраты? Да, пожалуй... Все же он любил его, хотя отец никогда особенно не выказывал ему приязни. Радость? Нет, только не радость. Странно, но, несмотря на такие близкие перспективы получения вожделенного титула и наследства, радости он не испытывал. Скорее глухое раздражение. Ему противны были все эти родственники, слуги, толпящиеся у одра умирающего, несносны их стоны и горестные вздохи. Он, только он должен был находиться в этой комнате! И только ему должна была предназначаться последняя улыбка отца и его воля. Но нет, слетелись, как стервятники на добычу. Ждут... Джеффри раздраженно обвел взглядом окружающих и презрительно поджал губы.

Дверь в покои барона тихо отворилась, и на пороге показался еще один человек. Все невольно повернулись к вошедшему. Пожилой рыцарь в мокром дорожном плаще, с золотой цепью на шее, кряжистый, с красным обветренным лицом, неуверенно шагнул в комнату.

Присутствующие, видимо, узнав этого человека, почтительно отступили. И то, по правде сказать, в английском королевстве мало кто не знал сына знаменитого графа Ланкастера по прозвищу Кривая Шея, двоюродного брата короля и одного из самых доблестных рыцарей Англии. После того как его отец почти тридцать лет назад помог юному Эдуарду III взойти на престол, король осыпал милостями всю его семью[13]. Генри Ланкастер по праву считался влиятельнейшим человеком в стране.

Молодой Перси выругался про себя. Граф Ланкастер был известен не только своими родственными связями с королем, но и чрезмерной прямолинейностью. Рыцарская честь и долг ценились им превыше всего, что частенько служило причиной неприятностей как для окружающих, так и для самого графа. Сэр Генри был слишком принципиален... Сэр Джеффри едва заметно поморщился, но немедленно придал своему лицу подобающее случаю выражение почтительности и скорби. Джеффри считал большой удачей свою женитьбу на дочери могущественного графа Ланкастера. Хотя он не испытывал к Марии никаких особенно нежных чувств, тесть, к которому так благоволит король, дорогого стоит.

Поэтому он, сохраняя скорбное выражение, медленно двинулся навстречу графу, приветствуя его. Граф был лучшим другом его отца, и следовало убедить сэра Генри в том, что сын искренне огорчен состоянием родителя.

Торопливо поцеловав свою дочь в лоб, старый рыцарь шагнул к Джеффри.

— Как он? — с искренней тревогой спросил граф Ланкастер.

Он вытер капли дождя, не успевшие еще высохнуть на его обветренных щеках, и озабоченно посмотрел на него. У сэра Генри было умное и чуть наивное лицо честного человека, и Джеффри в который раз подумал, как ему удается сохранять положение при королевском дворе так долго.

—  Отец очень плох, — с горечью произнес Джеффри. — Проклятые лекари ничего не смогли сделать. Боюсь, что...

Он скорбно умолк. Граф быстро отвернулся, и младший Перси успел заметить, что на глазах Генри Ланкастера блеснули слезы.

Внезапно с высокого ложа, заваленного перинами и медвежьими шкурами, донесся слабый прерывающийся голос:

— Кто там?..

Все вздрогнули. Голос графа Перси был скорее похож на глас с того света, до того он был слаб и невнятен. Джеффри также невольно дернулся от этого страшного звука. Лоб его покрылся испариной. Отец пришел в себя! Как не вовремя...

— Прибыл граф Ланкастер, ваша светлость, — едва нашел он в себе силы ответить.

Из груды подушек раздался смешок, больше похожий на кашель.

— Хе-хе. Значит, мой... сын... тоже здесь? Тем лучше...

Генри Ланкастер шагнул к краю ложа и склонился над умирающим.

— Генри, это я, твой друг.

— Это ты, Генри? Явился... Не думал, что... увижу тебя... перед... смертью! — Речь его была затруднена, но, похоже, барон находился в полном сознании. — Рад... видеть тебя. Это очень... кстати, что ты... приехал. Будешь... свидетелем. Священник... здесь?

Джеффри занервничал. Ему совсем не нравилось то, что говорил отец. Похоже, он решил устроить ему напоследок кучу неприятностей! Джеффри хорошо знал его неугомонную и решительную натуру и умел чувствовать перемены в его настроении. Даже сейчас в слабом голосе умирающего чувствовалась непреклонная воля и какое-то странное торжество.

— Выйдите все! — резко приказал он, обращаясь к присутствующим. — Граф хочет исповедаться.

Родственники и слуги, неуверенно оглядываясь, поспешили к выходу. Кто-то зарыдал. Мария испуганно взглянула на него, но он едва заметным кивком указал ей на дверь. Его жена совсем молода и умом не блещет, а женские слезы и причитания ему уже порядком поднадоели за эти два месяца. Он с раздражением подумал, что она очень похожа на своего папашу — те же выцветшие серые глаза, белесые брови... Он нахмурился. Нечего ей здесь делать.

В комнате остались лишь он, сэр Генри Ланкастер, священник и умирающий лорд Перси.

— Молодец, сынок... — прошелестел со своего ложа граф. — Ловко...

— Отец, что вы такое говорите? — Джеффри, изображая обиду, склонился над ложем. Тяжелый запах болезни ударил ему в нос. Лицо барона уже приобрело желтовато-синюшный оттенок, глаза были закрыты. На секунду Джеффри почувствовал, как противный ком подкатывает к горлу, но справился с собой.

— Простите меня, если я чем-то провинился перед вами, — быстро сказал он и, сделав над собой усилие, поцеловал влажный лоб старика.

Тот открыл глаза, и Джеффри увидел в них безмерную усталость и горечь.

— Недолго... уже... — старик закашлялся. — И я... прощаю... Какой же... я был... дурак... — новый приступ кашля сотряс его тело. — Генри...

Граф быстро подошел к нему. Лорд Перси что-то зашептал своему другу на ухо — что именно, Джеффри так и не услышал. Похоже, что старого рыцаря огорчило то, что он услышал.

— Священник! — раздался прерывающийся голос отца.

Носатый святой отец в коричневой сутане склонился над ложем умирающего, слушая еле слышную исповедь. Джеффри вместе с Генри Ланкастером зашли за занавес, делящий опочивальню на две половины. Они молча стояли, каждый погруженный в свои мысли. Из-за плотной ткани до них доносился монотонный гнусавый голос священника. Это продолжалось долго...

Спустя некоторое время в комнате все стихло.

— Можете подойти к нему. — Духовник графа неслышно зашел за занавес и печально посмотрел на них.

Джеффри вопросительно уставился на священника.

— Он... умер? — его голос сорвался на хрип.

Тот скорбно кивнул.

— Да, дети мои. Граф Генри Перси только что скончался. Я исповедал его и могу сказать, что его душа теперь чиста перед Господом. Перед смертью он передал мне вот это, — монах извлек из широкого рукава сутаны пергамент, запечатанный красной восковой печатью. — Его светлость просил, чтобы я передал его вам. Это его последние распоряжения, записанные с его слов и подтвержденные королевскими атторнеями[14] и шерифами[15].

Он протянул пергамент Генри Ланкастеру. Тот, недоумевая, взял свиток в руки и, поглощенный скорбью, двинулся вслед за священником.

Джеффри едва не откусил себе язык. Он с трудом сдержался, чтобы не выхватить пергамент из рук своего тестя. Проклятье! Что в этом свитке? Но он сделал над собой усилие и мужественно выдержал весь ритуал прощания с телом отца. Бесконечной чередой потянулись родственники, которых он только что выставил за дверь. Все шли проститься со своим господином, искренне скорбя о его кончине... А его сын и наследник безмолвно ждал окончания этой процессии, и внутри у него все клокотало от ярости и страха.

Наконец пытка кончилась. Они покинули комнату с телом барона, оставив там женщин, которые должны были все подготовить к похоронам. Теперь, по традиции, следовало огласить волю покойного и объявить наследника.

Генри Ланкастер, выглядевший мрачнее тучи, сам предложил ему прочесть завещание, не откладывая в долгий ящик. Джеффри надеялся, что они вскроют пергамент наедине, но не тут-то было.

— Нам потребуются свидетели, — непреклонно заявил граф. — Дело слишком серьезное.

У Джеффри упало сердце.


— ...Потому, считая себя в долгу перед старшим сыном своим, Родериком Перси, в неправедном решении, я винюсь перед ним в том и прошу прощения у него, стоя на краю могилы. И возвращаю ему владения, принадлежащие ему по праву, а именно замок Беверли и все поля, луга, поселения и бурги[16], прилегающие к нему, замок Саутвел и все владения и бурги, прилегающие к нему, замок Рипон и все владения... — Джеффри потрясенно молчал, слушая, как граф Ланкастер монотонно зачитывает завещание отца. Поначалу он просто ушам своим не поверил. Как такое возможно? Его попросту обокрали, наглым образом обокрали прямо в родовом замке. Замок Беверли, Саутвел, Рипон... Нортумберленд, который по праву должен был достаться ему, ускользал у него из рук по мере того, как глуховатый голос его тестя произносил все новые названия, отписанные отцом Родерику. Проклятье! Как же он теперь ненавидел его... Он с трудом сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на всех, кто слушал это бредовое завещание. Господи, да если бы он знал, то сжег бы этот проклятый пергамент, едва увидев!

Нечеловеческим усилием воли Джеффри сдержал себя. В комнате находилось слишком много народу, и его тесть, с которым надо непременно сохранить теплые отношения, сам читал это чертово завещание. Если сейчас он выкажет негодование, это не принесет ему пользы. Жизнь научила его сдерживаться. Конечно, с таким братцем... Его мысли переключились на Родерика. Вот кто виновник всех его несчастий! Всю жизнь он только и слышал, что славословия в его адрес. Ах, какой у нас Родди славный! Какой мужественный, честный, просто образец рыцарства. Как он ловко держится в седле и управляется с копьем... А ты что, Джеффри, тут делаешь? Иди-ка, поиграй к себе.

Все детство было отравлено первенством его старшего брата. Род был первым в ратном деле, удачнее всех шутил за пиршественным столом, писал стихи, и внимание самых красивых девушек всегда принадлежало ему... Все любили старшего Перси, а к нему относились как к маленькому заморышу, который ничего не стоит. Но Родерик допустил ошибку, а он, Джеффри, доказал, что способен на что-то большее. Пока тот очаровывал девушек и гонял оленей в лесах, он учился управлять.

И вот теперь, в момент его торжества, когда графский титул и земли, которые должны были перейти к нему по праву, вдруг возникает призрак его старшего брата и опять выхватывает прямо у него изо рта лакомый кусок! Джеффри незаметно сжал кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Не бывать этому. Он не позволит себя так нагло обмануть! «Мы еще посмотрим, отец, удастся ли мне выполнить вашу волю», — злорадно подумал он. Наконец длинный список земель, которые старый барон отписывал своему старшему сыну, закончился.

Джеффри стоял бледный, но спокойный. По этому завещанию графство Нортумберленд доставалось Родерику. Ему оставались какие-то жалкие крохи — владения на самом юге, в гористой местности. Но самое страшное...

— Титул барона Олнвикского, графа Перси, передается по наследству моему старшему сыну, Родерику Перси... — растерянно прочел сэр Генри.

Все присутствующие повернулись к нему. Джеффри задохнулся от дикой ярости, на мгновение заставившей мир перед глазами вспыхнуть и перевернуться. Ничего, он еще покажет им... Покажет... Он быстро взял себя в руки.

Ланкастер тоже смотрел на своего зятя, и в его глазах Джеффри со злостью прочитал лишь уважение и сочувствие. Сэр Генри всегда в первую очередь был рыцарем, а рыцарь должен быть честен и держать данное слово, чего бы это ни стоило. Его умирающий друг поручил ему проследить за исполнением его последней воли, и он во что бы то ни стало выполнит его просьбу. Сейчас он гордился зятем! Джеффри невыносимо захотелось свернуть его толстую кривую шею. Лучше бы отдал ему пергамент, Ланселот несчастный! Теперь он, видишь ли, раздулся от гордости за то, что своими руками лишил собственную дочь наследства. Безмозглый дурак!

— Что ты скажешь, сэр Перси? — торжественно обратился к нему тесть.

Джеффри мысленно выругался и, глубоко вздохнув, нахмурил брови. Теперь надо быть предельно острожным и ничем не выдать своих чувств.

— Конечно, если я скажу, что сердце мое исполнилось радости, это будет неправдой. Мне горько сознавать, что отец в который раз обошел меня своим доверием. Но я, как почтительный сын, чту его волю и с радостью исполню ее. Все же с радостью, ибо это решение отца позволит мне наконец-то увидеть своего горячо любимого старшего брата, которого я не видел уже много лет...

«И не видел бы еще столько же», — мысленно добавил он. Джеффри говорил горячо, с искренним чувством. Никто из тех, кто слушал сейчас молодого Перси, не догадывался, с каким именно чувством... В душе младшего Перси все переворачивалось от ненависти.

— Завтра же я велю своим людям отправиться в Тейндел и передать моему брату последнюю волю отца, — закончил он. — А пока он не прибыл, я беру на себя бремя похорон и управление замком.

Джеффри поклонился присутствующим. Генри Ланкастер, сурово сжав губы, слушал его речь.

— Так и будет, — отозвался он. — Все ли согласны? — громовым голосом спросил он свидетелей.

Несколько рыцарей, призванных подтвердить права наследника, дружно кивнули. У всех был торжественный и суровый вид.

— Не каждый день в наше время встретишь такое благородство, Джеффри, — взволнованно произнес сэр Генри. — Я рад, что выдал дочь за достойного рыцаря. Эх, жаль, что ты отказался отправиться со мной в крестовый поход[17], — с досадой хлопнул он себя ладонью по бедру. — Я бы с радостью сражался с таким благородным человеком, как ты, бок о бок. Может быть, передумаешь? Теперь, когда ты потерял Нортумберленд... ну, в общем, самое время.

Ланкастер смешался, осознав, что сморозил глупость. Его зятю и так несладко...

Джеффри поклонился, демонстрируя глубочайшее сожаление, мысленно посылая ужаснейшие проклятия своему тугодуму тестю. Нечего сказать, утешил! Ему сейчас только не хватает сражаться на краю света с толпами балтийских язычников. Когда здесь у него из-под самого носа уводят его наследство. «Мы еще посмотрим, потерял ли я свое графство», — мрачно подумал он.

Стоп. Его мысли бешено завертелись. Значит, сэр Генри отправляется в крестовый поход?

— С радостью отправился бы с вами, но не могу... — развел руками Джеффри. — Печальные обязанности... И надолго ли вы собираетесь в Балтию?

— Не знаю, сынок, — добродушно прогудел граф Ланкастер. Все эти проблемы с наследством уже выветрились у него из головы, и он явно был настроен отдохнуть, перекусить и поговорить о рыцарских доблестях. — Пока не обратим всех этих варваров в христианство.

Двое рыцарей-свидетелей переглянулись. Балтийский крестовый поход длился уже несколько лет, и было не похоже, чтобы дикие племена венедов собирались принимать христианство в ближайшие пару месяцев.

Джеффри едва удалось спрятать радостную ухмылку. Значит, старый дурак покидает Англию и его еще долго не будет в Нортумберленде! Следовательно, некому будет помешать ему решить проблему с неожиданно вынырнувшим из забвения братцем.

Только дайте немного времени... Ланкастер слишком авторитетен, чтобы его можно было не послушать. А уж остальным он рот заткнет, будьте покойны. Король сейчас на континенте, воюет за свое «французское наследство». Неплохо бы и ему отвоевать свое. Но надо действовать осторожно. Крайне осторожно! Зачем ему лишние проблемы?

— Позволю предложить вам пройти в трапезную и немного перекусить, — предложил Джеффри. — Все мы очень устали, а вы, мой дражайший тесть, прямо с дороги. Столько потрясений за этот день... Пожалуй, пора вам отдохнуть. Вечером мы все соберемся на молитву, а сейчас я распоряжусь приготовить вам лучшую комнату в... нашем замке.

Он едва не сказал «моем замке». Черт побери, еще утром он мог считать его своим!

Старый рыцарь с благодарностью кивнул, принимая приглашение, и неспешно направился к выходу. Остальные двинулись следом. Джеффри, стиснув зубы, едва дождался, пока прислуга сопроводит гостей в их комнаты. После этого он быстро поднялся к себе и вызвал Джона Ноллиса.

Расторопный малый появился еще до того, как хозяин успел сделать глоток уже остывшего вина.

— Ваша милость, я...

— Слушай меня, Джон, — сдавленным голосом перебил его Джеффри. — Слушай внимательно.

Ноллис умолк и подобрался, выразив на своем лице внимание и учтивость. Он недаром околачивался весь день подле господских покоев и успел услышать многое. Для него не было новостью то, что ему собирался сообщить хозяин.

— Ты уже знаешь, какой привет с того света отправил мне батюшка? — прямо спросил молодой барон.

Голос у него то и дело срывался на хрип, хотя он и старался держаться. Джон Ноллис лишь тяжко вздохнул. Джеффри удовлетворенно кивнул, как будто другого и не ожидал. Да, именно такой человек ему сейчас и нужен — верный, надежный, решительный.. . и зависимый от него. Решение он принял еще в той комнате, где сэр Генри читал завещание. Нет, он не отступит! Темные глаза Джеффри загорелись потаенным пламенем.

— Тогда нет смысла повторять все то, что ты уже знаешь, — резко произнес он. — Отец думал, что восстановил справедливость, но я не собираюсь ни с кем делиться тем, что принадлежит мне по праву. Особенно с Родериком. Я не позволю на радость шотландцам раздробить Нортумберленд, глядя, как мой брат-предатель восседает в родовом замке Перси. Ты согласен со мной, Ноллис?

Джон, не спуская глаз со своего господина, медленно кивнул. В его душе не было ни страха, ни сомнений. Да, по правде говоря, и никогда не было — за это его и держал при себе хозяин. Ноллис прекрасно понимал, к чему клонит молодой барон. Что ж, это не самый плохой способ продемонстрировать свою преданность и получить более весомую награду, чем просто мешочек с деньгами. Он давно подумывал о том, чтобы прикупить земли и породниться с каким-нибудь зажиточным сквайром. Ему до смерти надоело выполнять чужие поручения. Пора начать отдавать их самому.

— Да, ваша милость, — спокойно ответил Ноллис. Он не хотел торопить своего сиятельного господина. Пусть он сам скажет эти слова. Джеффри подошел вплотную к своему слуге и прошипел сквозь зубы:

— Тогда избавься от него, Джон. От него и всех его выродков, которых он наплодил с этой шотландской сучкой. Всех, чтобы не осталось никого, кто мог бы претендовать на мои владения... А уж я тебя не обижу. Но учти! — Он предупреждающе поднял вверх палец, на котором тускло блестело массивное золотое кольцо с рубином. — Ни намека на мое имя. Никто не должен знать о нашем с тобой разговоре, мой верный Джон. А если узнает, то... Ведь ты понимаешь, что простолюдина, предавшего своего господина, очень легко повесить, не так ли?

Джон Ноллис, не выказав ни тени страха, широко улыбнулся.

— Что вы, милорд! Я это дельце проверну так, что комар носу не подточит. Никто и не заподозрит ничего! Уж вы не сомневайтесь. Вот послушайте, какая у меня есть идея...

Глава 3

Хоик встречал приезжих шумом и весельем. Здешняя ярмарка считалась важным событием — в начале сентября, когда устанавливалась отличная погода, в этот лоулендский[18] городок стекались торговцы и знать со всей Шотландии, да и с Приграничья прибывало немало народу. Все, кто хотел что-либо продать или купить накануне долгой зимы, добирались сюда.

От замка Тейндел до Хоика было всего два дня пути. Через горы они перебрались без особых приключений и теперь мирно катили по дороге. Трое вооруженных мужчин служили надежной охраной маленькой повозке, запряженной двумя облезлыми волами весьма почтенного возраста.

Всю дорогу Родерик, хмурый и неразговорчивый, внимательно оглядывал всех проезжающих, словно высматривая кого-то. Хорошее настроение барона Тейндела длилось недолго, и сейчас он уже почти жалел, что они сюда приехали. От Джоша, правившего повозкой, не укрылось тревожное состояние его друга, но он прекрасно понимал его чувства. Когда-то молодой барон Родерик Перси был счастлив в этих местах. Теперь ему, потерявшему все, приходилось лицом к лицу встречаться со своим прошлым, от которого он так надежно спрятался под обветшалыми сводами замка на границе.

Словно откликаясь на мысли Джоша, сэр Родерик вздохнул. Он, человек знатного рода, словно простой торговец, приехал на ярмарку... Но в самом деле, что им оставалось делать? Надо было где-то брать деньги, и глупо было не воспользоваться оказией. Вот уже десять лет его никто не видел в этих краях. Наверняка все уже забыли о лорде Перси, который когда-то по глупости женился на юной красавице Эйлин Рэндолф. По крайней мере, он надеялся на это. Помимо воли он оглянулся на дочь, что сидела рядом с Джошуа на облучке. По своему обыкновению, Эрика размахивала руками, что-то весело рассказывая. Его сердце сжалось от привычной тоски... В этой красивой шотландской юбке она так была похожа на Эйлин! Только огненными волосами удалась в деда, да и характером, похоже, тоже в него. Бедняга Эрика, она своими повадками скорее напоминает мальчишку, а не юную леди. Она уже совсем взрослая, а он так и не смог дать ей приличного образования — не хватило смелости отпустить ее от себя. Теперь Родерик раскаивался в этом.

Гилберт и Бран, ехавшие рядом в повозке, поддавшись настроению отца, тоже молчали. Братьям явно было немного не по себе — они не привыкли к такому количеству людей и теперь сидели, нахохлившись, как два сыча. Одна Эрика чувствовала себя в своей стихии. Она буквально впитывала окружающее ее великолепие. Ее огромные зеленые глаза сверкали, словно изумруды в лавке ювелира, не успевая уследить за всем, что ей хотелось бы увидеть. Эх, жаль, что она не видит себя в этом новом наряде! Интересно, идет ли ей шотландский костюм? Эрика незаметно оглядела свою складчатую юбку. Нет, шотландские леди все же знают толк в нарядах! Ничего более праздничного и яркого и представить нельзя.


Ярмарка казалась ей настоящим чудом. Так много людей! Все нарядны, повсюду мелькают шотландцы в своих праздничных пледах и килтах[19], с традиционными спорранами[20], в боннетах[21], набок надетых на нечесаные шевелюры. Все мужчины были с оружием, да это и неудивительно: в этом крае много лет шла война, и она приучила их всегда быть наготове. Эрика заметила, что у многих шотландцев за краем гольфа торчит традиционный черный нож, а на поясе болтается дирк[22] или даже клеймор[23], хотя последний она находила явно излишним.

Немного непривычно было видеть столько голоногих мужчин, но спустя пару часов Эрике стало казаться, что нет одежды более удобной и практичной, чем эта. Вокруг все весело кричали, смеялись, торговались до хрипоты. Откуда-то доносился заунывный звук волынки и заливистые звуки скрипки, и Эрика то и дело вытягивала шею, чтобы посмотреть на музыкантов.

В Хоике отцу едва удалось снять одну небольшую комнатку на всех. Постоялый двор, на котором они остановились, был не из лучших, но находился достаточно близко к городским воротам. Да они и не могли позволить себе лучшие апартаменты.

Овес удалось продать в первый же день. Узнав, что англичане с Приграничья привезли овес на продажу, двое покупателей-шотландцев заявились прямо на постоялый двор и долго ругались между собой, кто пришел первым. В результате они продали его за такую высокую цену, о которой не смели и мечтать. И это было вдвойне хорошо, потому что сэру Родерику не пришлось торчать, словно простому торговцу, возле своей повозки — он вряд ли перенес бы такое унижение. Все-таки он был опоясанный рыцарь, и заниматься торговлей для него было бы бесчестьем. Эрика заметила, какой радостью загорелись глаза отца. Теперь оставалось продать только яблоки, и на следующий день они решили отправиться за стены Хоика, на ярмарку.

Видимо, чтобы она никуда не делась и ничего не натворила, отец и поставил ее торговать яблоками со старшим братом. Все утро Эрика с трудом сдерживалась, чтобы не удрать из-под присмотра Бранвена. Ей ужасно, ужасно хотелось присоединиться к веселой толпе.

Жизнь здесь била ключом. Куда ни глянешь — повозки, домашний скот, пригнанный на продажу, пастухи, торговцы, рыцари... Все это смешалось в невообразимую кашу, шумело, блеяло, смеялось и двигалось. Горели костры, переругивались покупатели и торговцы, кто-то весело горланил песню на другом конце поляны, кому-то рвали зуб прямо на сооруженном из свежих досок помосте, рядом варили эль в огромном медном чане...

—  Сладкие лепешки!

—  У меня, барышня, лучшая посуда, не сомневайтесь.

—  Конская сбруя!

—  А вот кому эликсир жизни, последний флакон!

Звонкие крики зазывал и торговцев раздавались повсюду, сливаясь в многоголосый шум. Покупатели толпились вокруг лотков и повозок, щупали товар, торговались... Возле их возка, заполненного румяными яблоками, никого не было. Разве что кто подойдет, неохотно возьмет в руки и положит обратно. Бран- вен стоял рядом с повозкой и подозрительно оглядывал каждого, кто проходил мимо. Отец приказал ему охранять сестру и следить за товаром, что он и старался честно выполнять.

Они простояли так уже все утро, и Эрика начала терять терпение. Она выбралась из своего закутка за повозкой и решительно подошла к Брану.

— Мы можем торчать здесь целую вечность, — сердито зашептала она брату, — и ничего не продать до следующего года!

— Я не виноват, что у нас никто ничего не покупает, — угрюмо отозвался он.

Эрика смерила его насмешливым взглядом.

— Знаешь, я бы тоже тут ничего покупать не стала, — иронично заметила она. — Ты своей мрачной физиономией отпугиваешь всех покупателей.

— Я не торговец! — резко возразил Бранвен, и на его скулах выступили красные пятна. — Если хочешь знать, мне вся эта затея не по душе. Потомкам Перси и Рэндолфов не пристало заниматься торговлей. Да я чуть не провалился под землю, когда он вынужден был торговаться с этим... клетчатым хамом! А мне, думаешь, легче? Я воин, а не шут гороховый!

Эрика прищурилась и вздернула остренький упрямый подбородок.

— Ах, оказывается, ты воин! А что ты будешь есть зимой? — ее голос звучал на редкость невинно, но Бран тут же рассвирепел.

— Знаешь что, сестричка... Не много ли ты себе позволяешь?

Эрика, ничуть не испугавшись, перебила его.

— Слушай, ты, отец торговался с этим, как ты его называешь, клетчатым хамом, потому что у него не было другого выхода. Что же, по-твоему, лучше сдохнуть с голоду в нашем развалившемся замке, чем торговать? — презрительно спросила она у красного как рак Брана.

—  Может, и лучше... — пробурчал тот, отворачиваясь. — По крайней мере, мы сохранили бы семейную честь.

— Кому нужна твоя семейная честь! — взорвалась девушка. — Господи, как ты глуп, Бран! Посмотри вокруг! Какая семейная честь, если наша семья отказалась от нас? Ты хоть раз видел нашего дедушку? Нет? И я что-то не помню, чтобы нас приглашали на Рождество в Беверли!

На них уже начинали оглядываться, но Эрику это мало волновало.

— Мы не англичане и не шотландцы, никто не принимает нас за своих! Мы всюду будем изгоями, неужели ты не понимаешь? И ты после этого твердишь о какой-то семейной чести? Да нам надо просто выжить, вот и все!

Она сдула со лба выбившуюся из косы рыжую прядь и сердито посмотрела на старшего брата. Тот, опешив от ее натиска, стоял, прижавшись к повозке. Эрике вдруг стало смешно.

— А что до того, что рыцарь не может торговать овсом и яблоками, то я согласна, — деловито заметила она. — Поэтому я сама буду продавать наш товар. Я-то уж, во всяком случае, не рыцарь, и думаю, у меня хотя бы поэтому получится.

К Брану вернулась уверенность.

— Ты-ы-ы будешь торговать? — удивленно протянул он, и его упрямо сжатые губы растянулись в усмешке. — Ну-ну. Я хотел бы посмотреть, что из этого выйдет.

Эрика возмущенно дернула плечом. Какой же все-таки он вредный. С самого детства так — всегда считает, что раз он старший, то все делает лучше! Бран всегда с ней соперничал и ссорился, в отличие от Гила, из которого можно было веревки вить.

— Посмотри, я ведь не запрещаю, — с деланым равнодушием отозвалась Эрика, чувствуя, как в душе просыпается неуверенность.

Она никогда не торговала на таких больших ярмарках! И на маленьких тоже... Если уж на то пошло, она вообще никогда не торговала. Девушка храбро залезла на повозку, изо всех сил делая вид, что ей все нипочем. Бран стоял внизу и ухмылялся. Вокруг драли глотки продавцы, расхваливая свой товар. Как они это делают?

— Покупайте яблоки, — робко предложила Эрика проходившим мимо двум дебелым теткам.

— Сколько?

Она тихо назвала цену. Те окинули ее пренебрежительными взглядами и пошли дальше.

— Англичанка! — презрительно бросила одна из них. — Вырядилась в тартан[24] и думает, что стала своей.

Эрика густо покраснела. Идущая за тетками компания молодых девиц захихикала, беззастенчиво разглядывая ее костюм, и начала перешептываться. Бранвен обидно захохотал. Эрика готова была провалиться сквозь землю от стыда. Ей захотелось крикнуть всем этим людям, что она не просто так надела цвета Рэндолфов, она имеет полное право их носить... Но в носу противно защипало, а в глазах собрались готовые пролиться слезы. Черт бы побрал этих мерзких теток! Продавать оказалось не так просто, как она думала... Хуже могло получаться только у робкого Гила.

— Эй, красавица! — услышала она вдруг чей-то веселый окрик. — Что продаешь?

Взглянув затуманенными от слез глазами вниз, Эрика неожиданно обнаружила стоящего прямо перед их повозкой молодого парня.

Он стоял и улыбался во весь рот. Темно-каштановые волосы, в беспорядке разбросанные по плечам, делали его похожим на дикаря, а загорелое обветренное лицо только усиливало это впечатление. Худощавый, высокий — на вид ему было лет двадцать пять. Красно-коричневый килт открывал мускулистые сильные ноги, на плечи был наброшен тонкий коричневый плед. Эрика помимо воли залюбовалась его гордой осанкой и широкими плечами.

Парень подмигнул ей, и растерявшаяся девушка от неожиданности громко шмыгнула носом. О боже, как, должно быть, смешно она сейчас выглядит! В ту же секунду она почувствовала злость на себя, на всех людей вокруг, а особенно на этого незнакомого шотландца. Еще один хочет посмеяться над ней? Чего пристал?

Парень беззастенчиво смотрел на нее и продолжал улыбаться. Улыбка у него была хорошая — искренняя, белозубая, а глаза странного светло-карего, почти янтарного цвета. Эрика, демонстративно не обращая на него внимания, принялась деловито перебирать яблоки.

— Какая ты неприветливая. Может, дашь мне яблоко? — спросил молодой нахал, подходя поближе. — Или назовешь свое имя?

Если она и растерялась, то всего лишь на мгновение. Подбоченясь, Эрика свысока посмотрела на него.

— Я не называю своего имени всяким голодранцам с гор, — так надменно, как только могла, ответила она. — А что до яблок, то я тебе не Ева, да и на роль Адама ты не больно-то подходишь.

Вокруг раздался дружный хохот торговцев.

— Ай да молодец, девушка! — одобрительно выкрикнула молодка, по соседству торговавшая овсяными лепешками. — Остренький язычок у красотки! Так его!

Парень, как можно было ожидать, отнюдь не растерялся. Он восхищенно прищелкнул языком и в пояс склонился перед повозкой, на которой восседала Эрика.

— Я и не знал, что к нам пожаловал сам святейший епископ в юбке! Вон как знает Святое Писание! — парень сделал испуганное лицо. — О нет, наверное, это сама королева! Простите, ваше величество! — дурашливо завопил он.

Теперь народ потешался над Эрикой. Шотландцы вообще любили поддразнить друг друга, это она знала. Этот народ всегда ценил хорошую шутку. Вокруг возка мгновенно собралась толпа зевак, которым было охота послушать, кто победит в этом шутливом состязании.

В голове Эрики начала зреть одна идея... Этот наглец очень вовремя появился! По крайней мере, вокруг них собралась куча возможных покупателей.

— Приятно иметь дело с учтивым и благородным рыцарем, — она величественно склонила голову, благосклонно взирая на молодого человека. — Наверняка твой богатый и неприступный замок находится неподалеку, а сам ты принц, который прибыл на этот бал инкогнито...

— Точно, принц! Капустных грядок! — крикнул кто-то в толпе, и все радостно загоготали.

Эрика превосходно играла свою роль, изображая надутую и важную особу, так что окружающие со смеху покатывались.

— Пожалуй, я подарю тебе яблоко за твою прозорливость, — милостиво произнесла она. — Ты будешь потом рассказывать своим детям о том, что получил его из рук самой королевы!

Она выбрала из кучи самое большое и красивое яблоко с румяным боком и протянула ему. Толпа взорвалась приветственными возгласами, словно и впрямь парня наградила сама ее величество.

Молодой шотландец, не отрывая от Эрики взгляда, потянулся за яблоком. Она не успела отдернуть свою руку, и он легко поймал ее кисть. На секунду Эрике показалось, что она попалась в стальной капкан. Шотландец держал ее крепко, так что вырваться было просто невозможно. Ее охватила легкая паника, но неожиданно девушка ощутила, что рука, сжимающая ее, — шершавая, теплая — стала необычайно нежной. Будто огромный зверь ласково лизнул ее языком... Ее сердце гулко ударило в груди, как тяжелый церковный колокол.

Эрика ощутила на себе обжигающий взгляд незнакомца, и на мгновение ей показалось, что его янтарные глаза видят ее насквозь, будто она стеклянная. Кровь прилила к щекам, она отчаянно покраснела и выпустила яблоко из рук. Парень ловко поймал его в широкую ладонь.

— Это и впрямь королевский подарок, — серьезно сказал он, и в глубине его светлых глаз что-то вспыхнуло. — Но, может, мы как-нибудь вдвоем расскажем детям о том, как я получил его, — тихо, так, что услышала только девушка, произнес шотландец.

Его глаза смотрели серьезно и лукаво, как у эльфа. С этими словами он вонзил крепкие зубы в сочную мякоть и смачно захрустел яблоком. Эрика почувствовала, что во рту у нее мгновенно пересохло. Пока она лихорадочно придумывала достойную отповедь, парень заговорщически подмигнул ей и громко крикнул в толпу:

— А яблочки-то действительно королевские! Налетай!

Народ повалил валом к повозке, расталкивая друг друга и оттесняя прочь шотландца. Эрика только успевала отсыпать яблоки. Когда она в следующий раз подняла голову, его уже и след простыл. Занятая покупателями, она пожалела, что не успела даже как следует отбрить этого выскочку, а тот словно сквозь землю провалился.

Народ, привлеченный их шутливым словесным поединком, разошелся. Практически все уносили с собой «королевские» яблочки. Бранвен, которого в самом начале оттеснили далеко от повозки, наконец-то смог подойти. Господи, как хорошо, что брат не слышал, что этот невоспитанный горец заявил ей напоследок. ..

— А ты умница, сестренка! — сказал Бран, оглядывая уменьшившуюся вдвое кучу яблок. — Честно говоря, не ожидал такого. Хотя ты всегда могла заткнуть за пояс любого, когда дело касалось речей.

— Неправда, — огрызнулась она.

— Правда, правда, — посмеиваясь, ответил брат. — А парень тоже молодец! Ловко он тебе отвечал. Вы с ним, похоже, одного поля ягоды.

— Яблоки! Свежие яблоки! — звонко закричала Эрика, заглушая брата.

Ей совершенно не хотелось слушать разглагольствования Брана насчет этого нахала. Да она его, пожалуй, никогда больше и не увидит. Ушел, не попрощавшись, и ладно...

— Яблоки! — вопила девушка, пытаясь отогнать воспоминания, которые заставляли ее краснеть. — Покупайте, иначе на Рождество останетесь без печеных яблочек! Печеных, с золотистой корочкой!

К вечеру они продали все.

***

Утро началось с неприятностей.

— Нет, Эрика, — голос отца был непреклонен. — Ты туда не пойдешь.

— Но почему, па?! Ведь я продала вчера весь наш товар... Почему это Бранвену можно принимать участие в состязаниях, а мне нет? Все знают, что я стреляю лучше, чем он.

— Ну и хвастунишка же ты... — неодобрительно проворчал Бран, натягивая кольчугу. — Может, еще и в рыцари тебя посвятить?

Сэр Родерик насмешливо посмотрел на свою возмущенную дочь, и Эрика осеклась. Судя по всему, отец не собирался поддаваться на уговоры. Может, заплакать? Обычно это действовало.

— Я вижу, Эри, ты собираешься реветь. — Он словно прочитал ее мысли. — Не советую тебе этого делать. Я не изменю своего решения, а ты выйдешь на люди с огромным красным носом.

— Нигде не сказано, что в состязаниях по стрельбе участвуют только мужчины! — запальчиво выкрикнула Эрика. — Я могла бы выиграть приз, ведь нам так нужны деньги, а вы предлагаете мне просто стоять и смотреть. Джош, зачем ты тогда учил меня стрелять, если мне ничего нельзя!

Джош, чувствуя себя явно неловко, развел руками.

— Род, я выйду на воздух, подожду вас там, — пробормотал он и неуклюже протиснул свою плотную фигуру через узкую дверь.

Сэр Родерик нервно закусил губу. В комнате повисло напряженное молчание.

— Моли Бога, дочка, чтобы тебе действительно никогда не пришлось применять свое умение стрелять, — тяжело сказал он. — Ну, собирайся скорее.

Но в Эрику словно бес вселился. Она почувствовала, что готова сейчас наговорить кучу дерзостей отцу, братьям, даже Джошу. То, как они с ней поступали, было несправедливо, нечестно!

— Раз вы не пустите меня на состязания, я вообще никуда не пойду, — решительно заявила она, демонстративно усаживаясь на лежанку. — Я-то знаю, почему ты так спешишь на ярмарку, — не удержалась она от ядовитого замечания.

Отец побагровел. Братья испуганно переглянулись.

— Эрика, ты в своем уме? — спросил Бран.

Гил подбежал к ней и нерешительно обнял за плечи, но она недовольно стряхнула его руку.

— Сестренка, пойдем с нами...

— Пусть сидит здесь! — неожиданно громко прозвучал голос отца.

Эрика изумленно подняла на него расширившиеся глаза.

— Раз ты не хочешь идти, — твердо проговорил он, — то останешься тут. Ты не ребенок, Эрика, и пора бы тебе запомнить, что за свои слова надо отвечать.

Не говоря больше ни слова, отец гневно повернулся и вышел вон. Братья понуро побрели за ним. Гил, растерянно пожав плечами, оглянулся и закрыл дверь. Снаружи раздался скрежет ключа в замке, а потом все стихло.

Эрика открыла было рот, но тут же и закрыла. Осознание того, что она натворила, наконец-то пришло к ней. Ушли! Оставили ее одну. Пошли на ярмарку, где будут веселиться, есть всякие вкусности, смотреть представления бродячих жонглеров... А она будет сидеть на этом вонючем постоялом дворе и представлять, как им всем там хорошо и весело! Впервые отец так поступил с ней. Еще некоторое время Эрика сидела, прислушиваясь к звукам на улице. Конечно, они сейчас вернутся и скажут, что это шутка! Прошло время, но никто не появился.

Тогда девушка повалилась на жесткую лежанку и заревела в голос от острой жалости к себе. Но вскоре слезы кончились, а жалость сменилась злостью. Как они могли! Размазывая слезы по лицу, она вскочила, изо всей силы стукнула кулаком по дощатой двери и закусила губу от боли в руке. Это немного привело ее в чувство. Она пригладила волосы, глубоко вздохнула и сильно дернула дверь на себя. Та не поддавалась.

— Та-а-ак... — протянула она.

Ей хотелось во что бы то ни стало выбраться отсюда. Жажда деятельности овладела Эрикой, и она дернула ручку. Дверь держалась крепко. Судя по всему, она была сделана на совесть.

— Интересно, есть ли здесь другой выход? — про себя спросила Эрика.

На секунду застыв, она задумчиво подняла голову вверх...

— О! То, что надо!

Вверху, почти под самым потолком, виднелось небольшое узкое окошко. Постоялый двор, на котором они остановились, представлял собой старую длинную развалюху, разделенную на небольшие комнатки. Окон в комнатке не было, зато было отверстие, служившее одновременно источником свежего воздуха и дневного света. Девушка с трудом подтащила к стене широкую лавку. Если поставить на нее еще одну, вполне можно до него дотянуться.

...Через некоторое время по улочкам Хоика быстро пробежал худощавый парнишка лет пятнадцати. Всякий, кто обратил на него внимание, решил бы, что это чей-то паж торопится на ярмарку. Но улочки городка были пустынны — все жители собрались на лугу возле крепостного вала, и никому не было дела до переодетой пажом девчонки.

План Эрики был прост: добраться до места, где проходили состязания по стрельбе, выиграть приз и тихонько, пока ее никто не узнал, вернуться в комнату. А уж потом, дома, рассказать все отцу и братьям.

Слава богу, они с Гилбертом были почти одинаково худы. Сейчас на Эрике красовалась старая коричневая куртка брата с разрезами на рукавах и его же охотничья шапочка. Волосы девушка аккуратно спрятала, связав их на затылке узлом и затолкав под шапку. «Даже неплохо, что я разревелась», — подумала она, когда мельком посмотрелась в бочку с водой, стоявшую у стен постоялого двора. Черты лица расплылись, глаза чуть припухли... Не очень-то нежный у нее вид! Для верности Эрика еще немного измазала лицо грязью — теперь она выглядит точно как задиристый мальчишка.

Добравшись наконец до ярмарки, Эрика восхищенно присвистнула. Вчера тут было народу поменьше. Ничего себе! Как же она найдет здесь то, что ей нужно? Но уже в следующую минуту ноги сами понесли ее к краю огромной поляны, где накануне веревками ограждали место для состязаний. И точно, вскоре девушка увидела помост, сооруженный для знатных лиц, которые будут судить соревнования. Она ловко проникла в толпу и, сопровождаемая добродушными ругательствами, добралась до ограждения.

Мишени для стрельбы стояли тут же, чуть наклоненные назад. Прикинув на глаз расстояние, Эрика невольно присвистнула — там было около двухсот ярдов! Подле них плотной молчаливой толпой собрались стрелки, слушая объяснения какого-то валлийца в драном колете, с огромным луком Гвента[25] в руках. Судьи уже заняли свои места и теперь важно осматривали желающих показать свое искусство. Четверо знатных шотландских лэрдов, шериф Хоика, шотландский аббат... Ого! Это вам не сельский праздник, где все друг друга знают и всего-то пятеро участников. Она с сомнением оглядела сосредоточенно проверяющих свое снаряжение лучников. Самый щуплый из них был по меньшей мере в два раза шире ее в плечах. Только взглянув на огромные ростовые луки, которыми пользовались некоторые стрелки, Эрика поняла, что ни за что не натянет этакую махину. Девушка растерялась. Правда, вчера на ярмарке глашатаи объявляли о том, что будет устроено дополнительное состязание для пажей и оруженосцев, владеющих малым луком, арбалетом и пращой... Но, похоже, она не решится даже на это.

Один из шотландских лэрдов, видимо самый главный, поднялся с кресла, поклонился толпе и зычным басом объявил:

— Состязания лучников начинаются! Добрые люди, следите внимательно, и пусть Господь поможет победить сильнейшему и не знающему промаха!

Зрители приветственно загудели, и стрелки стали занимать свои места подле бревна, отмечающего первую линию стрельбы. Эрика потихоньку начала выбираться из толпы. Она грустно посмотрела поверх моря голов на мишени, белеющие свежими досками где-то вдалеке. Ее бесполезный маленький лук сиротливо болтался за плечами.

— Ой, а кто это у нас тут нюни распустил? — раздался сбоку от нее чей-то противный голос.

Эрика резко обернулась и нос к носу столкнулась с компанией молодых пажей, насмешливо разглядывавших ее. Один, с веснушчатым и покрытым оспинками лицом, обрамленным соломенного цвета шевелюрой, выступил вперед и в упор разглядывал ее. Сомнений в том, что его слова относились именно к ней, не было. Остальные трое пока не двигались с места, ожидая, чем кончится дело.

Эрика растерялась. Они приняли ее за мальчишку! Ну конечно, а как же иначе... Ведь она сама вырядилась в костюм пажа.

— Что? — невпопад спросила она, на всякий случай делая шаг назад.

Все четверо оскорбительно загоготали. Веснушчатый старался больше всех.

— Да это просто маменькин сынок! Девчонка!

Эрика испуганно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. «Конечно, девчонка! А ты что думал, дубина стоеросовая?» — едва не выкрикнула она, но вовремя прикусила язык. Позора потом не оберешься.

— А что это у нас здесь? Неужели лук? — издевательски спросил прыщеватый верзила, дергая ее за рукав.

— А ну отпусти, — с угрозой сказала она, стараясь говорить как можно грубее.

Вся компания одобрительно заржала.

— Слушай, ты, деревня, может, ты и стрелять из него умеешь? — продолжал длинный.

Громкий хохот раздался снова.

— Да уж получше, чем вы, — огрызнулась Эрика.

— Оуэн, ты слышал? — обратился здоровяк к веснушчатому забияке. — Он умеет стрелять лучше, чем мы.

— Неужели? — удивился тот. — А если мы тебя сейчас поколотим?

— Не думаю, что это прибавит вам меткости, — нагло прищурившись, заявила девушка. — Скажи, что просто сдрейфил. Спорим, что я стреляю лучше тебя?

Ей надо вести себя как можно более вызывающе, иначе они от нее не отстанут, — мелькнула у нее мысль. Мальчишки всегда так делают. Веселая компания, казалось, онемела от такой наглости. Веснушчатый Оуэн угрожающе выдвинул челюсть вперед.

— Что, сдрейфил? — презрительно спросила Эрика, стараясь закрепить позиции.

— Кто, я? — изумленно переспросил тот. — Вилли, этот заморыш говорит, что я сдрейфил.

Вышеупомянутый Вилли молча покрутил пальцем у виска, показывая, насколько смехотворно это предположение.

— Вот что, — снисходительно заявил ей белобрысый паж, обходя ее по кругу. — За наглость надо платить. Если ты мне проиграешь, то заплатишь десять пенни. Ну, а если я проиграю, то плачу я. Идет?

Побледнев, Эрика решительно ударила его по протянутой ладони. У нее не было ни одного пенни, не то что десяти. Но отступать было поздно.

— По рукам! — восторженно заорал один из пажей. — Пошли!

И не успела Эрика опомниться, как ватага забияк окружила ее, кто-то крепко вцепился ей в рукав и ее куда-то потащили.

— Ну что, готов? — деловито спросил Оуэн, когда они остановились на краю поля. — Посмотрим, что ты за птица!

Тут было огорожено маленькое ристалище, на котором бились на коротких мечах два долговязых недоросля в килтах. Немногочисленные болельщики подбадривали их громкими криками. Неподалеку были установлены два наскоро сбитых из досок щита с нарисованными смолой черными кругами посредине. Точь-в- точь как на «взрослых» соревнованиях, только расстояние до них было вдвое меньшим... Перед мишенями уже начала выстраиваться команда заявившихся на состязания пажей и оруженосцев.

— Эй! — громко крикнул распорядителю Оуэн. — Подождите нас!

Распорядитель, хмурый пожилой шотландец, недовольно взглянул на компанию, однако, увидев Оуэна, улыбнулся в густую бороду.

— А, это ты, Оуэн из Локерби? Твой рыцарь знает, что ты здесь? Ты разве не должен помогать ему?

Тот лишь беспечно мотнул головой.

— Там давно все закончилось, и милорд отдыхает. Он отпустил меня.

— Ну, тогда давай поскорее, — согласился дядюшка Бен. — А это кто? Они тоже будут принимать участие в состязаниях?

— Не знаю, все ли, дядюшка Бен, — махнул рукой рыжий, — но вот этот — обязательно. Представляешь, он похвалялся, что стреляет лучше меня!

Он бесцеремонно вытолкнул вперед побледневшую Эрику. Под насмешливыми взглядами окружающих она почувствовала, как засосало под ложечкой. Похоже, веснушчатый Оуэн был всеобщим любимцем. Но упрямство пересилило страх. Чтобы она позволила обставить себя какому-то оруженосцу? Задрав нос, она обвела присутствующих притворно-безмятежным взглядом.

— Назовись, — коротко приказал распорядитель.

— Э-э-э... Эрик из Тейндела, — храбро ответила Эрика, и голос ее предательски дрогнул.

Брови дядюшки Бена недоверчиво дрогнули.

— Ха, да он еще и англичанин! — Веснушчатый паж восторженно хлопнул себя по бокам. — Что ж ты раньше-то молчал! Ну, теперь держись, сассенах![26]

— Хватит болтать, — услышала она собственный охрипший от волнения голос. — Лучше докажи, что умеешь держать в руках оружие!

Оуэн побледнел так, что веснушки засияли на его круглом лице, словно маленькие солнца. Сжав зубы, он встал к первой линии. Эрика, быстро прикинув расположение мишеней, стала с левого края, как учил ее Джош. Ветер сегодня был хоть и небольшой, но поправку надо было учитывать.

Дядюшка Бен, не разводя церемоний, дождался, пока все встанут на свои места, и объявил:

— Первая линия — расстояние в сто ярдов. Вторая — сто десять ярдов. Третья — сто пятьдесят. Каждый имеет право выпустить три стрелы. Все понятно? Кто стреляет мимо мишени, выбывает. Трижды попавший в центр черного круга на мишени, если вдруг таковой объявится, безоговорочно признается победителем. Если таких не найдется, оставшиеся соревнуются по стандартным правилам. Победитель получает приз — охотничий кинжал.

Эрика почти не слышала его слов. Тщательно проверив тетиву, она ловко поставила ее в лунки на тело лука, попробовала натяжение и застыла в ожидании.

Сердце гулко билось в груди, губы пересохли. Распорядитель поднял руку.

— Приготовиться...

Лучники напряглись.

— Начинайте! — махнул рукой дядюшка Бен, и два десятка стрел поочередно полетели к цели.

Эрика краем глаза успела заметить, как некоторые из них самым позорным образом отвернули куда-то в сторону, даже не задев мишеней. Она выстрелила в числе последних и с неудовольствием увидела, как ее стрела с тройным белым оперением задрожала, вонзившись на самой границе черного круга. Спокойно. В центр мишени не попал никто. Краем уха девушка услышала, как ее обидчик тихо выругался сквозь зубы — его стрела тоже не попала в центр, но Эрика с досадой закусила губу. Выстрел Оуэна был лучше.

— Итак, — прозвучал спокойный голос распорядителя, — прошу уйти тех, чьи стрелы пролетели мимо мишени. Остальным отойти к следующей линии.

Шестеро неудачников грустно ретировались с поля. Эрика со злорадством успела заметить, что долговязый Вилли тоже удалился. Усилием воли девушка заставила себя забыть обо всем. Сейчас она не имела права проиграть.

Эрика закрыла глаза и постаралась дышать размеренно. Джош учил ее расслабляться. Он всегда говорил, что, нервничая, не попадешь в цель. Сейчас для нее не существовало ничего, кроме круга на мишени, чернеющего впереди. И, выпуская стрелу, она точно знала, что теперь попадет.

Вздох недоверия и восхищения прокатился по рядам немногочисленных зрителей. Ее стрела и стрела Оуэна торчали точно в центре мишеней — в маленьком, не закрашенном смолой кружочке. Еще несколько стрел попали в черный круг, но это уже не имело значения. Всем было ясно, что теперь существует два кандидата на победу, и они будут бороться до конца.

—  Последний этап! — выкрикнул пожилой распорядитель. — Приготовиться!

Оуэн поджал губы и весь вытянулся словно струна. С замиранием сердца Эрика увидела, как его стрела вонзилась в дюйме от предыдущей.

Толпа взорвалась победными воплями. Оуэн, расслабившись, позволил себе улыбнуться и торжествующе повернулся к ней, словно приглашая разделить его триумф.

Эрика сжала зубы. «Забудь обо всем, — раздался в ее голове голос Джоша. — Просто стреляй туда, куда хочешь попасть. Расслабь плечи, откинься чуть назад... Бери прицел чуть выше, стреляй навесом. Помни, что цель — в твоих мыслях». Вскинув лук, Эрика сделала глубокий выдох, тщательно прицелилась и выстрелила. Она еще успела услышать, как на мгновение повисла оглушающая тишина, а потом в уши ударила волна возмущенного рева.

Две ее стрелы торчали рядом, бок о бок. Вторая сорвала оперение с первой... Когда помощники подбежали и вынули стрелы, перевернув мишень, оказалось, что они пробили в щите одно отверстие. Шотландцы, не веря своим глазам, ринулись за ограждение, чтобы убедиться в проигрыше своего любимца. На Оуэна было страшно смотреть. Краем глаза Эрика заметила, что его ватага куда-то делась, и приготовилась к худшему.

Смелость покинула ее. Девушка стояла одна-одинешенька, пытаясь справиться с противной дрожью в руках, возникшей сразу после выстрела. Она вдруг почувствовала себя такой одинокой здесь, среди чужих людей...

Неожиданно чья-то тяжелая рука легла ей на плечо, так что она даже присела.

— Ну что ж, молодец, парень! — раздался у нее над ухом голос распорядителя состязаний. — Ты выиграл.

Он аккуратно снял с бархатной подушечки кинжал в красивых кожаных ножнах. Эрика затаила дыхание. Вся ее обида куда-то испарилась, уступив место чувству счастья и благодарности.

— Это нечестно! — выкрикнул кто-то из толпы. — Почему это наш приз должен получить какой-то англичанин? Даже если сейчас мир, то все равно, его предки своими погаными ногами топтали этот край.

Все одобрительно загудели, но кое-где раздались и возгласы протеста.

— Он получит награду не потому, что он англичанин или шотландец, а потому, что лучше всех стрелял, — веско сказал Бен, и все разом смолкли.

Он торжественно поднял вверх ножны и слегка вынул из них кинжал. Сталь блеснула на солнце, и Эрика восхищенно ахнула. Конечно, это не такое оружие, как у отца, наверняка он выкован в какой-нибудь местной кузне, но выкован на совесть. Простая удобная рукоять сама просится в руку, и длина подходящая... Она потянулась к чудесному подарку, и ее лицо осветилось улыбкой.

— Можно? — робко спросила она, не замечая, как потемнело от гнева лицо Оуэна.

И столько было в ее голосе радости, что хмурые шотландцы, вопреки всему, вдруг тоже заулыбались.

— Это твое оружие, парень. — Распорядитель вложил ей в руки приз и сделал шаг назад. — Бери и носи с честью.

— Спасибо! — поблагодарила Эрика.

С бьющимся сердцем она приняла в руки подарок. Она выиграла! Развернувшись, девушка побежала прочь, чувствуя, как в груди разливается упоительное чувство победы. Ей захотелось рассмотреть кинжал где-нибудь в сторонке. О немедленном возвращении на постоялый двор не могло быть и речи. Девушка шла, не обращая внимания на царящее вокруг веселье. Мысли вихрем проносились у нее в голове. Она обязательно покажет кинжал отцу, братьям и Джошу. Эрика представила себе выражение лица Бранвена и самодовольно хихикнула.

Она совсем не смотрела по сторонам, когда ей неожиданно что-то попало под ноги, и девушка кубарем полетела на землю.

— Эй, не так быстро, сассенах! — услышала она издевательский окрик.

Вскочив, Эрика в бешенстве уставилась на знакомых уже ребят, хмуро обступивших ее. Сам Оуэн стоял рядом, надутый, как сыч.

— Ты так высоко задрал свой английский нос, что совсем не видишь, что делается у тебя под ногами, — злорадно сообщил ей долговязый Вилли и радостно заржал.

— Так это ты подставил мне подножку? — возмутилась Эрика.

Щеки ее горели. Сейчас она была действительно похожа на рассерженного уличного мальчишку. Вилли шагнул к ней и, склонившись над самым ее лицом, нагло произнес:

— Я. А что ты мне сделаешь?

Никто из них, по-видимому, не ожидал, что она осмелится ударить его.

Вилли отлетел от нее, как кожаный мешок, набитый шерстью. Спустя мгновение он сидел на земле и ошеломленно мотал головой. Похоже, его давно никто не бил по-настоящему. Он утер кровь, сочившуюся из носа, и заорал как резаный своим остолбеневшим дружкам:

— Эй, чего вы стоите? Бейте его!

Эрика попятилась, крепко прижимая к себе кинжал. Больше всего она боялась, что сейчас у нее отберут приз.

— Стойте! — раздался повелительный голос Оуэна. — Не трогайте его!

— Этот англичанишка разбил мне нос! — возмутился Вилли.

— Мы не сассенахи, чтобы нападать впятером на одного, — веско возразил Оуэн. — Пошли!

Он бесцеремонно дернул Эрику за руку и решительно направился к невысокому холму, возвышавшемуся над дорогой. Эрика мрачно побрела за ним. А что оставалось делать? Вся компания опять окружила ее, не давая возможности скрыться.

— Послушайте, чего вы ко мне прицепились? — возмутилась девушка, когда они взобрались на плоскую вершину холма, поросшую жесткой травой. — Что я вам сделал? Мне пора домой!

У нее даже мелькнула предательская мысль, не позвать ли на помощь... А если откроется, кто она? Нет уж, лучше получить взбучку от Оуэна, чем от отца!

Оуэн, словно прочитав ее мысли, окинул ее презрительным взглядом.

—  Не дергайся, англичанин. Никто тебя не собирается бить. Просто между нами осталось кое-что, что я хотел бы выяснить. Все в Хоике знают, что я стреляю лучше всех! И я считаю, что тебе просто повезло. Поэтому я вызываю тебя на еще одно состязание. И если выиграю я, ты отдашь мне кинжал.

Эрика вздохнула и пожала плечами.

— А если мне не просто повезло? — спросила она. — Если я все же стреляю лучше тебя?

— Тогда я принесу тебе свои извинения, — высокомерно ответил паж. — И отдам проигранные деньги.

Эрике внезапно стало смешно. Вот глупый мальчишка!

— И как ты собираешься выяснить, кто из нас лучше стреляет? — с вызовом спросила она. — Прикажешь организовать новый турнир специально для тебя?

Долговязый Вилли, не выдержав, сжал кулаки и шагнул к ней.

— Чего ты с ним цацкаешься, Оуэн? — гневно завопил он. — Давай я ему врежу по его смазливой физиономии!

— Успокойся, Вилл, — приказал ему веснушчатый предводитель. — Эй, как там тебя, Эрик, можешь выбрать какую угодно мишень. Мы будем стрелять в нее отсюда.

Эрика открыла рот. Ничего себе!

— А ты соображаешь, что с нами будет, если нас поймают? Вряд ли кто-нибудь из торговцев будет в восторге, если в его телегу воткнется боевая стрела! — возмутилась она.

— Сдрейфил, — оскорбительно засмеялся Оуэн. — Трусливый сассенах.

Эрика почувствовала, как ее щеки заливает краска. Она кто угодно, но не трусиха.

— Послушай, никто не называл меня трусом, ты, чучело соломенное! Хочешь, чтобы я выбрал мишень? — в ярости крикнула она. — Но я не буду стрелять из лука боевыми стрелами, потому что не хочу, чтобы меня и моих родных арестовали. С тебя, слабак, довольно будет и пращи!

Она рывком выдернула из-за пазухи свою маленькую пращу и стала оглядываться вокруг в поисках подходящего камня. Ее по-настоящему разозлили. Наконец ей попался нужного размера камешек.

— Вот! Если я попаду в любую мишень этим камнем, вы отстанете от меня! — запальчиво выкрикнула девушка, поднимая пращу вверх.

Оуэн и его компания с презрением наблюдали за ее лихорадочными приготовлениями. Ну конечно, пращу они не считали достойным оружием. Но Эрика знала, что из нее-то она попадет во что угодно.

Внезапно ее внимание привлек рыцарь, ехавший по дороге мимо холма. Невысокий шотландец передвигался медленно, слегка покачиваясь в седле боевого вороного коня. Его можно было бы назвать даже щуплым, но как-то язык не поворачивался. Чем-то неуловимо мрачным веяло от всей его фигуры, облаченной в полные доспехи. Вороненая сталь нагрудника и оплечья сливалась с черненой кольчугой, делая его похожим на знаменитого Спящего Рыцаря из легенды. Черный бацинет[27] с шишаком на верхушке дополнял этот мрачный образ. Похоже, рыцарь не был любителем повеселиться.

Ей в голову тут же пришла одна шальная мысль... Непонятно почему Эрике захотелось подшутить над этим надутым как индюк всадником.

— Ставлю свой кинжал против твоих десяти пенни, что я попаду в нашлемное украшение вон того рыцаря! — быстро произнесла она.

Не успели ее изумленные противники что-либо сказать, как она прицелилась и, сделав взмах пращой, выпустила камешек в выбранную цель.

Все произошло слишком стремительно. Оуэн бросился к ней. Камешек, запущенный меткой рукой, летел к своей цели. Рыцарь спокойно ехал посредине дороги, когда неожиданный сильный удар по шлему заставил его пошатнуться в седле. Боевой конь заржал и взвился на дыбы, но всадник твердой рукой удержал поводья. Он медленно стащил с головы шлем и обвел бешеным взглядом собравшихся вокруг людей. У шотландца оказалась невероятно густая спутанная черная шевелюра, а узкое лицо с резкими чертами украшал длинный шрам, тянувшийся наискось от виска к подбородку. Под его мрачным яростным взором мальчишки невольно попятились...

И тут Эрика не выдержала и расхохоталась — до того смешным показалось ей выражение крайней свирепости на лице этого рыцаря. Господи, кем он себя воображает? Святым Георгием? Он услышал смех и медленно перевел взгляд на вершину холма. Их глаза на мгновение встретились, и Эрика невольно вздрогнула — ей показалось, что сам дьявол заглянул ей в душу. От этого рыцаря словно веяло могильным холодом, она даже ощутила озноб.

Обернувшись к Оуэну, девушка поразилась произошедшей в нем перемене — на озорном лице пажа не было ни кровинки.

— Ты... что, с ума сошел? — едва смог выдавить из себя испуганный парнишка. — Что ты наделал, дурак несчастный?! Бежим отсюда!

Эрика хотела спросить, что же такого страшного она натворила, но тут Оуэн что есть силы дернул ее за руку и толкнул перед собой. Она кубарем покатилась с горы, не успев понять, что произошло. Компанию молодых задир как ветром сдуло.

— Да что случилось? — возмутилась Эрика, когда они, вихрем промчавшись по склону холма, одним махом перескочили ров.

Оуэн на секунду остановился, переводя дыхание и оглядываясь назад.

— Ты что, совсем рехнулся? — Глаза у него были безумные. — Это же был Дуглас! Уильям Дуглас, и ты попал в него камнем!

У Эрики пересохло в горле. Значит, она попала в Дугласа? Она почувствовала, как ноги у нее подгибаются, становясь похожими на мягкий податливый войлок. Она уставилась на Оуэна ничего не понимающим взглядом, в котором отражался безотчетный страх.

— Что ты смотришь на меня, как корова на мясника! — заорал он на нее. — Скорей улепетываем отсюда! О, черт дернул меня с тобой связаться!

Девушка вздрогнула и очнулась. Позади раздались испуганные крики. Огибая холм, на дорогу вынесся всадник на взмыленной лошади. Эрика словно завороженная смотрела на него несколько долгих мгновений. Потом она долго не могла забыть этот кошмар: огромный черный конь, грохоча копытами, мчался прямо на нее, грозя растоптать на месте.

Они что есть духу помчались к повозкам, сгрудившимся у дороги. Эрика догадалась, что паж надеется скрыться в толпе. Она бежала за Оуэном не разбирая дороги, видя перед собой только его зеленую куртку, мелькающую впереди. Всем существом Эрики безраздельно овладел страх, и он гнал ее вперед. Дуглас, ужас из ее детских снов, ожил и преследовал ее!

Оуэн вдруг вильнул влево и словно ящерица проскользнул между чьими-то возами, заполненными шкурами. Эрика ринулась за ним. Петляя как зайцы в лабиринте повозок, они пробрались через их плотный ряд и нырнули в плотную толпу. То и дело им вслед неслись забористые шотландские ругательства, но беглецы лишь сильнее работали локтями.

Через минуту они вынырнули из людского скопища и затаились в придорожной канаве возле дороги, ведущей к Хоику. Немного отдышавшись, девушка осмотрелась. Отсюда до городских стен было рукой подать. Эрика затравленно огляделась вокруг. Вроде бы рыцарь отстал от них... Может, потерял в толпе, а может, решил оставить в покое? Внезапно Оуэн, пристально вглядывавшийся вдаль, сдавленно охнул и чертыхнулся.

— Что случилось? — испуганно спросила Эрика. — Дуглас?

— Да нет же, не Дуглас. Черт побери, там Дик о чем-то расспрашивает прохожих! Наверное, ищет меня... Ну, сейчас мне попадет, — расстроенно протянул паж.

Эрика тихонько рассмеялась. Ну надо же! За ними гонится сам Уильям Дуглас, а этот глупый мальчишка боится какого-то Дика!

— А кто такой этот Дик?

Оуэн мрачно взглянул на нее из-под насупленных белесых бровей.

— Дик Далхаузи — это рыцарь, которому я служу. Я его оруженосец.

— Ага, — подхватила Эрика, забавляясь от души, — понятно. Значит, это от него ты сбежал на турнир? И теперь тебе попадет за то, что ты бросил своего хозяина?

Оуэн засопел, уши у него покраснели.

— Послушай, ты, — сквозь зубы проговорил он, — заткнись, а то врежу! Лучше бы за собой следил, болван. Если бы не твоя дурацкая праща, мы бы не сидели в этой канаве, прячась от самого известного рыцаря Шотландии!

— Да?! — взвилась Эрика. — А кто заставил меня стрелять? Вот сейчас вылезу и позову твоего рыцаря, чтобы он как следует надрал тебе уши!

Они сидели на корточках красные как раки и злобно смотрели друг на друга. Оуэн сжал кулаки.

— Не посмеешь!

— А вот и запросто! — Эрика вскочила на ноги и набрала в грудь побольше воздуху.

Ее душила злость на этого наглого мальчишку. Внезапно она почувствовала, как ее горло перехватил спазм. Со стороны ярмарки прямо на них медленно ехал Черный рыцарь, оглядываясь вокруг. Эрика кубарем скатилась вниз, на дно канавы. Успел он ее заметить или нет? Дуглас был далеко, но он верхом. Вряд ли они успеют скрыться от него здесь, на открытой местности. Оуэн, который тоже увидел его, мгновенно все понял. Эрика еще не успела ничего сообразить, а мальчишка пулей выскочил из их убежища.

— Ди-и-ик! — что есть силы завопил он. — Я здесь! Здесь! Помоги!

Эрика уже не видела, что там с Оуэном. Она с ужасом увидела, как Дуглас дал шпоры своему коню, и тот помчался по дороге прямо к тому месту, где она пряталась. Не выдержав, она тоже выскочила из канавы и рванула следом за пажом.

Расстояние, которое отделяло ее от всадника, стремительно сокращалось. Если обогнуть этот холм слева, у нее есть шанс спастись — впереди густой терновник, лошади там не пройти, а она проберется. Напрягшись из последних сил, она сделала отчаянный рывок.

Но, обогнув холм, она закричала от ужаса: прямо перед ней стоял на одном колене лучник с натянутым наизготовку луком, и стальной наконечник стрелы был нацелен прямой ей в сердце.

— Падай! Падай, болван! — услышала она громкий отчаянный крик стрелка.

Она упала в жесткую сентябрьскую траву, закрыв голову обеими руками. Девушкой овладел такой ужас, что она даже не решалась поднять голову и посмотреть, что происходит у нее за спиной. Она лишь чувствовала, как сотрясается земля от мерного стука конских копыт. Вот сейчас они вонзятся в ее тело, раздастся хруст ее костей... Странно, но мысль помолиться даже не пришла ей в голову. Она услышала резкий свист тяжелой стрелы и скорчилась от страха, зарывшись носом в землю, стараясь вжаться в нее, раствориться в ней...

— Стой, Дуглас!

Гневный окрик стрелка заставил ее только сильнее зажмуриться. Эрика услышала, как лошадь рыцаря, преследовавшего ее, взвилась на дыбы позади нее и бешено заржала.

— Стой! Иначе я прострелю тебя насквозь, — уже спокойнее добавил лучник. — А ты меня знаешь, я не промахнусь с такого расстояния.

Она решилась осторожно открыть глаза. Черный рыцарь с трудом сдерживал своего коня. Казалось, он сейчас ринется прямо на Эрику, распростершуюся на земле, но стрела, воткнувшаяся прямо под копытами его скакуна, мешает ему сделать этот последний рывок. Его глаза сверкали, словно раскаленные уголья, ужасный шрам на щеке побелел. Сейчас его взгляд был прикован к стрелку, и этот взгляд полыхал жгучей ненавистью.

— Что тебе здесь нужно, Далхаузи? — бешено выкрикнул Дуглас. — Иди своей дорогой! Прочь!

Эрика начала потихоньку отползать в сторону. Дуглас этого, кажется, не заметил. Все его внимание сейчас было сосредоточено на сумасшедшем, посмевшем преградить ему дорогу. Стрелок твердой рукой держал свой лук, и новая стрела недвусмысленно лежала на тетиве, ожидая своей очереди.

— Я не уйду, Дуглас, — промолвил он. — Это мои люди, и я не дам их в обиду. Лучше поверни коня и уезжай, иначе следующая стрела воткнется тебе в грудь, а мне бы не хотелось лишать Шотландию ее лучшего воина.

— Что тебе за дело до этого мальчишки? — презрительно выкрикнул рыцарь. — Я же знаю, он не твой человек!

— Я не думаю, что убийство ребенка на празднике сойдет тебе с рук, — спокойно пояснил шотландец, — что бы он там ни натворил.

Черный рыцарь по-прежнему не двигался с места. На мгновение Эрике показалось, что он не послушает этого безумного лучника и пошлет своего коня в галоп прямо на них. Однако Дуглас был сейчас отличной мишенью... И он прекрасно понимал это. В следующее мгновение рыцарь резко рванул поводья на себя и развернул лошадь. Дикий блеск его глаз обжег ее, словно он раз и навсегда старался запомнить маленького мальчишку, скорчившегося на земле.

— Я еще разберусь с тобой, змееныш, — презрительно бросил он, оборачиваясь к оцепеневшей от страха Эрике. — А ты пожалеешь, что встал у меня на пути, сын предателя!

Дуглас недобро усмехнулся и резко поднял коня в галоп. Далхаузи провожал его взглядом, держа лук наготове до тех пор, пока всадник не скрылся за поворотом. Только тогда он опустил его на землю и вытер пот со лба.

Эрика сделала несколько слабых попыток подняться, опираясь на дрожащие руки, но они не слушались ее. Холодный пот катился по спине, противно щекоча кожу. Сейчас ей хотелось одного — лежать вот так, не двигаясь и не думая ни о чем.

Неожиданно она ощутила резкий рывок за воротник и почувствовала, что мир завертелся вокруг нее как волчок.

— Ну, а теперь рассказывай, что ты натворил, — услышала она прямо над головой голос своего спасителя, и этот голос отнюдь не был дружелюбным.

Девушка подняла затуманенный взор на шотландского рыцаря, который все еще продолжал держать ее за шиворот, и обомлела.

Перед ней стоял тот самый улыбчивый парень, который покупал у нее вчера яблоки. Только сейчас он не улыбался... Эрике показалось, что земля вновь ускользает у нее из-под ног. Господи, почему? Почему именно он? «Лучше бы Дуглас растоптал меня своим конем», — обессиленно подумала Эрика. Оставалось только надеяться, что шотландец не узнает ее.

Из кустов напротив высунулась голова Оуэна. Эрика с надеждой посмотрела на него. Может, он заметит своего пажа и займется им?

— Эй, да ты, я вижу, совсем ополоумел от страха, парень? — раздраженно спросил Дик Далхаузи. — Я с тобой говорю!

Он несколько раз хорошенько встряхнул ее. Эрике показалось, что земля и небо вновь поменялись местами, а потом медленно возвратились обратно.

— Пусти меня! — с трудом выговорила она, слабо трепыхаясь в его сильной руке.

Ее голос прозвучал так жалко, что молодой рыцарь рассмеялся.

— Ну и герой! Вот это да! Послушай, что такого нашел в тебе Черный Дуглас, чтобы гоняться за этаким хилым бесенком?

Оуэн, видимо, сочтя момент вполне подходящим для появления пред светлые очи господина, вынырнул из своего укрытия. Мальчишка сиял от счастья. Похоже, что пережитое воспринималось им исключительно как познавательное и веселое приключение.

— Он попал Дугласу по шлему камнем! — радостно сообщил он Дику. — Из пращи.

— Из пращи? Каков молодец, — похвалил рыцарь и тут же еще раз резко встряхнул Эрику за шиворот. — И зачем он это сделал?

У нее внутри опять все перемешалось от этого толчка.

— На спор, — коротко пояснил паж.

— Веская причина, чтобы сердить такого человека, как Дуглас. А вот тебя я сейчас отлуплю по мягкому месту как следует за такие проделки, — продолжил мысль ее спаситель. — Ты чего смеешься? — грозно спросил он Оуэна. — Ты следующий! Думаешь, я не понимаю, кто с ним спорил?

Улыбка Оуэна мгновенно померкла. А Эрика почувствовала, как крепкая рука Дика Далхаузи легко, как пушинку, подняла ее в воздух и с размаху опустила на колено, а вторая взялась за штаны... Только сейчас до нее дошел смысл сказанного. Он собирается ее отшлепать! Ее, потомственную Перси, этот мужлан собирается отшлепать как мальчишку. Но ведь он и думает, что она — мальчишка. О господи, он собирается снять с нее штаны!

Эрика рванулась изо всех сил, но шотландец держал ее цепко. Она боролась с ним, извиваясь как змея, даже попыталась укусить... Напрасно! У этого парня оказалась железная хватка. Отчаявшись, девушка завизжала так, что у всех заложило уши, а с окрестных деревьев взвились вверх перепуганные птицы.

Это сработало изумительно. Дик Далхаузи выпустил ее, испуганно отпрянув, будто обнаружил, что держит в руках ядовитую змею. Оуэн присел от неожиданности, да так и остался сидеть на земле, широко разинув рот. Эрика скатилась с колен своего несостоявшегося экзекутора и умолкла только тогда, когда поняла, что эти двое окончательно деморализованы.

Охотничья шапочка при этом свалилась с ее головы, выпустив на свободу целый каскад спутанных рыжих волос...

— Чего уставились? — враждебно спросила она, глядя на две совершенно обалдевшие мужские физиономии. — Никогда не слышали, как визжат женщины?

Рыцарь-шотландец и его оруженосец потрясенно молчали — видимо, у них просто не было слов. Потом Далхаузи судорожно выдохнул:

— Девчонка с яблоками! Та самая! Что же это такое, пак[28] меня морочит, что ли?

Шотландец смотрел на нее, протирая глаза, явно не понимая, как чумазый мальчишка в одно мгновение превратился в рыжеволосую девушку. Оуэн же так и не пошевелился — стоял, как легендарная жена Лота, превратившаяся в соляной столб.

Внезапно Эрика почувствовала, что ей ужасно смешно. И если она сейчас не рассмеется, то просто лопнет. Несмотря на серьезность момента, она прыснула в кулак, а спустя мгновение зашлась в громком хохоте.

— Чего ты смеешься? — рассердился Дик. — Послушай, ты могла погибнуть, глупая девчонка! Как тебе только в голову пришло такое? Эй, слушай, прекрати!

Он вплотную приблизился к ней, словно все же намереваясь дать взбучку, но Эрика продолжала заливисто хохотать. Слишком много потрясений было за сегодняшний день, и у нее началась настоящая истерика. Она не могла остановиться, смеялась и смеялась, обессиленно опустившись на землю. Постепенно смех стал переходить в судорожные всхлипы.

— Ну-ну, успокойся, — обеспокоенно попросил шотландец, неуклюже подсаживаясь и обнимая ее. — Все уже позади... Успокойся...

Дик осторожно накинул на нее свой плед — Эрику бил сильный озноб. Испугавшись, он прижал ее к себе, крепко обнял, и она инстинктивно прильнула к нему, ища защиты. Да что ж это такое? Стуча зубами, не мигая, она смотрела в одну точку. Как бы девчонка умом не тронулась. Дик знал, что надо было срочно что-то предпринять, иначе будет плохо — при нем на поле боя молодой паренек рехнулся, не вынеся страшной картины битвы. А тут все ж таки девчонка...

Рыцарь схватил ее за плечи и легко потряс, приводя в чувство.

— Послушай, прекрати смеяться! — грубо сказал он. — Иначе мне снова придется взять тебя за шиворот, а мне это уже изрядно надоело. Вдобавок начинает смеркаться, и мне не хотелось бы провозиться с тобой до самой ночи. Если, конечно, леди не возражает... — он довольно гнусно ухмыльнулся. — Тогда другое дело.

Он легко провел руками по вздрагивающим плечам девушки. Его слова оказали именно то действие, на которое он и рассчитывал. Взгляд ее вновь стал осмысленным, она мигом умолкла, громко икнув.

— Да как ты смеешь! — возмутилась Эрика. — Мужлан! Ик! Убери от меня свои руки немедленно, слышишь? За кого ты меня принял?!

Она зажала рукой рот, чтобы снова не икнуть. Проклятье!

— Вот так-то лучше. Кажется, миледи пришла в себя. — Дик хитро подмигнул ей. — Прости, что пришлось так с тобой обойтись...

Шотландец медленно убрал руку с ее плеч и мягко улыбнулся, глядя ей в глаза. На мгновение Эрикой овладело безумное желание вновь ощутить эти сильные руки на своих плечах, почувствовать их тепло... Она так испугалась этого, что резко отпрянула от этого странного парня.

— Я и в самом деле подумал, что уже скоро ночь и тебя пора бы куда-нибудь деть, — сказал извиняющимся тоном шотландец. — Может быть, тебе действительно некуда идти? В таком случае мое предложение переночевать у меня остается в силе.

Эрика задохнулась от обиды и мысленно обозвала себя дурой. Да он просто пользуется возможностью заманить ее в свой... свой притон! За кого он ее принимает?

— Мне кажется, теперь самое время познакомиться, — как ни в чем не бывало продолжил этот наглец, церемонно кланяясь. — Меня зовут Ричард из славного шотландского рода Далхаузи. Для друзей просто Дик.

Он подмигнул ей весьма по-свойски.

— Знакомиться?! — взорвалась Эрика. — Я не знакомлюсь с рыцарями, ведущими себя недостойно! Какая наглость — предложить мне переночевать у него! К твоему сведению, у меня имеется и где переночевать, и кому защитить!

— Эй, послушай, выбирай выражения! — нахмурился Далхаузи. — Я ж не знал, что ты тут не сама. Но я не намерен терпеть от всяких глупых торговок яблоками такие слова. Я все же рыцарь, и не из последних, смею заметить!

— Да ты просто грубый горец, не знающий, что такое вежливость по отношению к знатной даме! — завопила она, окончательно выведенная из себя «торговкой яблоками».

— Ах, к знатной да-а-аме, — издевательски протянул молодой человек. — А что же делает знатная дама в таком виде одна, на ярмарке, в такой сомнительной компании? Даже не поймешь, парень ты или баба... Раз так, то и ступай себе, я жалеть не буду.

Оуэн, доселе молчавший, обидно захохотал. Эрика, не найдя от возмущения возражений, бросила испепеляющий взгляд на пажа. На глаза ей попалась охотничья шапочка, под которую она прятала волосы, валявшаяся у него под ногами. Она нагнулась и быстро напялила ее на себя, подбирая ненавистные пряди обратно.

— После того как ты оскорбил меня, хотел отлупить, тряс меня за шиворот, я ни минуты не останусь рядом с таким болваном, как ты! — выпалила Эрика.

Гневно сбросив с плеч его плед, она развернулась и быстро зашагала к дороге.

— Скажите пожалуйста, — развел руками Дик. — Вот уж не знал, что ты королевских кровей. Эй, я, кажется, спас тебе жизнь, а ты даже не соизволила поблагодарить меня! И, черт побери, имя-то у тебя есть? — сердито крикнул он ей вдогонку.

Эрика остановилась, как будто ее ударили.

— Меня зовут Эрика Тейндел из славного рода Перси, — обернувшись, сказала она, с удовольствием наблюдая за меняющимся лицом шотландца. — И я благодарна тебе за то, что ты спас мне жизнь, Ричард Далхаузи. Сожалею, что не могу одарить тебя как следует. Прими этот кинжал в знак моей признательности!

Она церемонно положила к своим ногам выигранный ею приз. Да уж, похоже, ей все-таки удалось удивить их. Оуэн громко присвистнул — это был второй звук, изданный им во время перебранки.

— Теперь, надеюсь, ты доволен? — спросила Эрика, в упор глядя на своего спасителя. — Это не очень большая ценность, но больше у меня ничего нет. А теперь прощай! Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Девушка резко повернулась и быстрым решительным шагом направилась по дороге к Хоику, чьи стены виднелись неподалеку. Дик молча смотрел ей вслед, пока худенькая фигурка не скрылась в воротах Хоика.

— Пожалуй, я женился бы на этой девушке, — наконец задумчиво проронил он.

Белобрысый паж вопросительно уставился на своего хозяина. Его глаза стали совершенно круглыми, как два фарфоровых блюдца.

— Чего таращишься? — невесело усмехнулся шотландский рыцарь. — Пойдем незаметно следом, проводим ее. У этой девушки дар попадать в истории. И все же я действительно вел себя с ней как болван, — неожиданно добавил он.

Глава 4

Эрика зябко поежилась и постаралась устроиться поудобнее на жестком деревянном полу повозки. Целый день ее трясло в громыхающем и подскакивающем на каждом камне возке, и сейчас она отдала бы полжизни за то, чтобы полежать на мягкой траве.

Сегодня утром, едва рассвело, они всей семьей выехали из Хоика. Со стороны их отъезд, вероятно, напоминал бегство. Слава богу, людей, которым он показался бы подозрительным, было не так много — лишь сонный стражник на воротах, который без возражений пропустил их, едва Джош молча сунул ему в руку медную монетку. Отец ехал, практически не останавливаясь, и Бран, правивший их славным экипажем, так и не решился предложить привал. Эрика хмуро посмотрела на отцовскую спину, покачивавшуюся впереди в седле. За весь день Родерик не проронил ни слова.

Между тем уже вечерело... Густые фиолетовые тени пробирались в узкие лощины, заливая сине-сиреневым светом высохшие вересковые заросли и одинокие деревца. По ее расчетам, через несколько миль должны были показаться стены Тейндела. Дорога шла уже по окрестностям замка — вокруг простирались холмы и пустоши, по которым она гуляла с детства. Все казалось таким знакомым и родным, а на сердце все равно тяжело.

Эрика тяжко вздохнула. Почему же нет никакой радости от того, что они возвращаются домой? Словно она оставила позади себя нечто важное, без чего не имеет смысла радоваться, да и вообще жить.

От Гилберта, который сидел рядом с ней в повозке, не укрылся ее вздох.

— Не грусти, сестренка, — весело толкнул он ее в бок. — Скоро приедем.

Эрика кисло улыбнулась. «Эх, братец, знал бы ты, что именно этого мне как раз и не хочется!» — подумала она, глядя, как Гил вертит в руках новую свирель. Глаза его сияли искренним, неподдельным счастьем. Она ласково погладила его по руке, с легкой завистью наблюдая, как он улыбается в ответ. Отец, ехавший рядом, покосился на них, и у Эрики опять стало тяжело на душе. Отвернувшись от нее, он раздраженно дернул плечом и послал коня вперед. Брат успокаивающе подмигнул ей: дескать, не переживай, все обойдется.

— Хотелось бы в это верить... — тихо пробормотала про себя Эрика.

Отец сердит на нее, она это знала. Девушка снова тяжело вздохнула. Надо признать, у него были для этого все основания.


...Вчера, когда она вернулась на постоялый двор, он уже ждал ее, сидя перед открытой дверью. Поэтому сделать вид, что ничего не произошло, не получилось. Пришлось рассказать все: и о том, как она сбежала на ярмарку, переодевшись мальчишкой, и о турнире лучников, и о Дугласе. Эрика до сих пор со страхом вспоминала их разговор.

Едва услышав о Дугласе, отец переменился в лице.

— Дьявол... он здесь! Кэтрин была права, нельзя нам было ехать сюда. Проклятье! Этот убийца снова здесь, рядом, а я не могу достать его. Дьявол и преисподняя! — Его рука с силой сжала рукоять кинжала, висевшего на поясе.

Потом он рванул ее за плечи и затряс, словно куклу.

— Ты хоть понимаешь, что чудом избежала смерти? — прерывающимся голосом закричал он. — О боже, как тебя угораздило встретиться с ним, с этим сумасшедшим Дугласом! Он узнал тебя? Ты сказала ему, кто ты?

Сэр Родерик был страшен. Эрика в ужасе отрицательно замотала головой.

— Н-нет... он подумал, что я мальчишка... — едва смогла выговорить она.

Отец подозрительно смотрел на нее, словно сомневаясь в ее словах, а она была ни жива ни мертва. Наконец бешенство в его глазах стало угасать.

— Мальчишка? Ну что ж, может, все не так плохо, — задумчиво произнес он. — Выходит, что твой маскарад спас тебе жизнь. А еще кому-нибудь говорила, кто ты? Называла свое имя? Подумай, Эрика, это очень важно.

Отец пристально смотрел ей в глаза, и Эрика, замявшись, отвела взгляд. Он внимательно наблюдал за ней.

— Только одному человеку, — неохотно призналась она. — Но он ни за что не выдаст меня, не бойся!

— Хм, откуда такая уверенность? — мрачно спросил ее отец. — Кто он, этот «один человек»?

Он уставился на Эрику, и ей стало не по себе под его взглядом. Губы отца были сурово сжаты, на лбу нервно пульсировала жилка. Нет, она ни за что не скажет ему правду.

— Это просто один шотландец, который помог мне выбраться с ярмарки, — стараясь говорить убедительно, пояснила девушка. — Я знаю про него только то, что он враг Дугласа, потому что слышала, как они поругались перед этим. Не нужно придавать этому такое значение, па! Он просто бедный шотландский рыцарь с гор, и я всего лишь сказала ему свое имя. Ему нет дела до меня!

Она вдруг по-настоящему испугалась. Отец настроен решительно, и он совсем не шутил, когда говорил, что убьет каждого, кто осмелится причинить вред его семье. Эрика похолодела. Ей приходилось видеть отца в гневе, но в таком — впервые.

— Бедный шотландский рыцарь с гор, — горько усмехнулся он, и у девушки немного отлегло от сердца. Похоже, отец поверил ей. — Он смелый парень, если решился стать врагом такому могущественному человеку. Впрочем, если бы у меня была возможность убить его, мне было бы гораздо спокойнее.

Сэр Родерик криво усмехнулся, заметив на лице дочери неподдельный страх.

— Девочка, запомни: все шотландцы враги друг другу не меньше, чем англичанам. Да-да, не смотри на меня так. Они сумасшедшие. Этот народ не знает благодарности или привязанности. Их кланы воюют друг с другом всегда, и даже общий враг никогда не остановит их ненависти. Что ж, будем считать, что тебе повезло.

— Но, па, зачем ты так говоришь? — прошептала Эрика, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. — Ведь мама тоже была из Шотландии.

Сэр Родерик внезапно сильно побледнел, губы его дрогнули. Эрике показалось, что сейчас он ударит ее.

— Немедленно переоденься, — приказал он ей. — И не рассуждай о вещах, тебе неведомых! Она была совсем другой... Другой, не такой, как эти дикари! И помни — если мы доберемся живыми домой, то я поговорю с тобой гораздо серьезнее, чем сейчас.

Эрика молча вбежала в комнату, повалилась на жесткую лежанку и тихо заплакала от страха, обиды и бессилия.


Всю дорогу она напряженно думала о том, что с ней произошло. Еще вчера все было просто и понятно, а сегодня... Эрика испытывала такое чувство, будто старый, привычный мир рухнул у нее на глазах. Неужели все из-за того, что она так по-глупому столкнулась с заклятым врагом их семьи? Ах, если бы она знала, кто этот рыцарь, в которого она так неосмотрительно прицелилась из пращи! Даже при одном воспоминании о том, как Черный Дуглас гнался за ней, ее прошибал холодный пот. Девушка упрямо сжала губы. Нет, не то. Дуглас тут ни при чем! Отец все равно увез бы их, едва новость о том, что в городе Черный рыцарь из Лид- денсдейла, расползлась по Хоику. Тут что-то другое.

Она лишь на мгновение прикрыла глаза, и сразу же перед ней встало лицо Дика. Такое, как тогда, когда он обнимал ее, утешая. .. Растерянное и напряженное, с каким-то затаенным огоньком в глубине странных янтарных глаз. Стоило только вспомнить о том, как его сильные руки касались ее плеч, как сердце начинало биться ровно в два раза быстрее, и поделать с этим ничего было нельзя. Эрика с досадой закусила губу. И что такого в этом молодом шотландце, что она непрестанно думает о нем? Он просто грубиян, каких свет не видел! Да, он спас ей жизнь, но... Он спас ее. Просто так, думая, что она — обыкновенный нищий мальчишка. Спас, не побоявшись встать на пути грозного Дугласа. А она наговорила ему глупостей, да еще и оскорбила напоследок.

Эрика принялась нервно расправлять юбку аккуратными складками. Мысли о Дике Далхаузи сбивали ее с толку. Господи, да она ничего не знает о нем! Кто его родители, откуда он родом. Почему Черный рыцарь назвал его сыном предателя? Может быть, он негодяй, изгой, презираемый всеми... Нет, конечно же, это не так. Эрика грустно посмотрела на поросшие вереском холмы, проплывавшие мимо. Все это уже не имеет значения. Теперь Дик недосягаем для нее. И это почему-то огорчало больше, чем тысяча Дугласов, скачущих за ней по пятам.

— Почти приехали, — бросил через плечо Бранвен, и она вздрогнула от неожиданности. — Еще немного, и мы дома.

Он махнул рукой, показывая вперед. Старая, но все еще величавая башня Тейндела возвышалась прямо перед ними. Издали замок казался грозным и неприступным. На самом деле стены уже кое-где разрушились, но благодаря своему положению он вполне мог выдержать штурм и отпугнуть искателей легкой наживы. Главная башня, окруженная неглубоким каменистым оврагом, стояла на скале, возносясь над окрестными холмами. Южную и западную стены заменял все тот же скальный массив, а восточная была сложена из дикого камня. Замок словно вырастал из скалы, органично вписываясь в окружающий мрачноватый пейзаж. Единственная дорога, ведущая к Тейнделу, делала круговую петлю перед ним по крутому склону. Шотландцы, которые были не прочь перейти границу и увести чье-нибудь стадо, казавшееся им диким, редко осмеливались нападать на сам замок.

...Волы медленно преодолевали склон, с трудом таща за собой повозку. Вот и знакомое искривленное дерево, на котором она так любила сидеть, высматривая, когда вернется отец. Эрика и Гил спрыгнули с повозки, с удовольствием разминая затекшие ноги.

— Эй, что это там? Никак Кэтрин выбежала нас встречать, — вглядываясь в фигурку на дороге перед воротами, сообщил Бранвен.

И точно, мост был опущен. Эрика разглядела перед воротами маленькую сгорбленную фигурку своей няни, а рядом ветер трепал залатанную сутану отца Годвина.

— Нас встречает почетный эскорт, — радостно провозгласил Гил. — Хэй-я! Мы вернулись с удачей! — закричал он, размахивая над головой свирелью.

Эрика видела, как отец, пославший своего коня вперед, ловко соскочил на землю и заговорил с ними.

— Что-то мне не кажется, чтобы встреча была очень уж радостной, — встревожился Бран.

Брат и сестра, не сговариваясь, со всех ног бросились к воротам. Они подбежали как раз в тот момент, чтобы услышать слова отца Г одвина...

— Сын мой, мужайтесь. Только что мы получили весть о смерти вашего отца. Лорд Генри Перси, барон Олнвикский, почил, да будет земля ему пухом. Аминь.

Потрясенные Эрика и Гилберт остановились в двух шагах, словно наткнулись на невидимую преграду. Отец как-то странно сгорбился, плечи его вздрогнули, как под сильным порывом ледяного ветра.

— Когда? — коротко спросил он.

— Пять дней назад, — скорбно произнес священник.

— Проклятье, — вырвалось у сэра Родерика, и отец Годвин укоризненно осенил его крестным знамением.

—  Род, ты должен принять эту весть с должным смирением. Все мы смертны, и негоже проклинать его в этот час.

— Оставьте, святой отец, — резко дернул плечом сэр Родерик. В голосе его слышалась боль. — Вы не понимаете... Мой отец умер, так и не примирившись со мной. Это будет пострашнее всех моих бессильных проклятий. Я так и не увидел его перед смертью. Бог свидетель, я надеялся на другое...

Словно опомнившись, он отвернулся от замкового капеллана и умолк.

— Кто привез эту весть? — спустя минуту отстраненно спросил он.

— Какой-то человек... — начал отец Годвин.

— Какой-то, — недовольно поджав губы, осуждающе проскрипела Кэтрин. — Это наемник из Беверли, я его знаю. Он поступил на службу аккурат за два года до того, как мы оттуда убрались. Ушлый тип, мне он никогда не нравился. Привести его?

— Да-да, капитан Ноллис, — поторопился добавить священник. — Так он говорил.

Старая нянька проницательно посмотрела своими выцветшими глазами на господина.

— Не стоит, Кэтрин, — устало отозвался барон Тейндел. — Накормите его и разместите, если он пожелает остаться. Я поговорю с ним за ужином. Надеюсь, в доме есть что пожевать?

— Как же тут что останется, когда этот гонец вас со вчерашнего дня дожидается! — всплеснула руками старая нянька. — Сожрал уже в замке все подчистую, поди.

Кэтрин нарочно говорила грубо, словно стараясь скрыть за внешней суровостью нахлынувшие чувства, и Эрика поняла это. Искоса она взглянула на братьев. Гил и Бран выглядели растерянными — они не знали, как им реагировать на происшедшее.

— Поговорим после, девочка моя, — шепнула ей Кэтрин, проходя мимо застывшей Эрики. — Я рада, что вы вернулись.

Старуха на удивление быстро для своих лет засеменила за удаляющимся хозяином замка, словно наседка за подросшим цыпленком. Вскоре во дворе раздался ее скрипучий голос, отдававший приказания немногочисленной челяди. Вслед за ними тихонько двинулись братья. Было не похоже, чтобы это известие шокировало их, только Бранвен хмурился сильнее обычного, покусывая губы.

Эрика не двигалась с места, растерянно глядя вслед ушедшему отцу. В ее голове до сих пор не укладывалось то, что она только что услышала. Сэр Генри Перси, ее дед, которого она никогда в своей жизни не видела, умер. Умер, и она никогда уже не увидит его, не заговорит с ним. А отец даже не попробовал сказать пару слов им в утешение!

Девушка почувствовала, как на глазах у нее закипают слезы. В детстве она часто обижалась на дедушку Генри, который изгнал папу с мамой из Беверли. Она вспомнила, как, будучи маленькой, сказала, что заколет его кинжалом, потому что он злой. Тогда отец впервые выпорол ее... Конечно, старый лорд Перси не смог смириться с тем, что любимый сын, на которого возлагалось столько надежд, выберет себе в жены дочь своего врага. Но неужели ему никогда не хотелось увидеть внуков? Было так странно знать, что где-то у тебя есть родня, и никогда не видеть ее. Дед... Эрика даже не была уверена, что смогла бы назвать этого незнакомого старика дедом. Но почему-то при мысли о том, что она никогда не сможет этого сделать, в горле стоял ком, а сердце глухо стучало в груди.

Она задрала голову вверх, чтобы слезы не хлынули из глаз. Как все странно в этом мире!

— Не плачь, Эрика, — услышала она хрипловатый голос отца Годвина. — Лучше помолись за душу своего деда. Он наверняка услышит тебя. И, может быть, ему будет легче оттого, что ты простила его.

Неожиданно для себя Эрика зажмурилась и горячо зашептала молитву. Отец Годвин, их старенький замковый капеллан, знавший ее с детства, смотрел на нее своими подслеповатыми глазками, часто моргая.

Она стояла и молилась, а на душе становилось спокойнее. Эрика не видела, что из узкого окошка на втором этаже башни за ней наблюдает еще один человек. Крепкий мужчина в куртке из буйволовой кожи, по виду напоминавший наемника, внимательно смотрел на рыжую девушку, которая, закрыв глаза и молитвенно сложив руки на груди, что-то беззвучно шептала. В его холодных голубых глазах зажегся огонек любопытства. Кажется, он уже видел такую же девушку — много лет назад. Только та была чуть постарше, и волосы у нее были не рыжие, а золотые, словно колосья созревшей пшеницы. Тогда ее звали Эйлин...

Мужчина хмыкнул и отошел от окна. Хорошенькая дочка выросла у старшего сына лорда Перси. Жаль, что ей не придется стать богатой леди... Он с силой растер свои большие руки, покрасневшие от холода.

— Проклятье, как они живут в этой совиной башне? — выругался он вполголоса.

Действительно, сквозняки тут гуляли такие, словно им специально прорубили ходы в стенах. Досадно, что он не додумался взять с собой шерстяной плащ, понадеявшись на теплый сентябрь. Здесь, в этих чертовых горах, намного холоднее. Он уже отвык от мерзкой погодки, которая царила здесь и которую им сполна довелось испытать на своей шкуре во время шотландской кампании. Прошлой ночью он замерз как собака. Ничего, скоро все кончится и он вернется в Беверли. Тому, кто за свою жизнь изрядно намерзся и навоевался, охота провести остаток жизни в тепле и довольстве. А Джон Ноллис был именно из таких.


Вечером все обитатели замка Тейндел собрались в главном зале, как делали это всегда. Однако на этот раз трапеза получилась невеселой. Может, сказалось присутствие чужого человека, принесшего в дом дурную весть, но каждый молча сидел за столом, поглощенный своими мыслями.

Джон Ноллис, слуга из Беверли, сидел рядом с хозяином на почетном месте, и все чувствовали себя немного неловко в его присутствии, словно этот человек подсмотрел их семейную тайну в замочную скважину. Эрика заметила, что отец избегал встречаться с ним взглядом. Не было слышно обычного веселого смеха, шуточных пикировок Эрики и Бранвена. Даже аппетитный запах стряпни не прибавлял никому хорошего настроения. Хозяин дома молчал, угрюмо уставившись в свою тарелку, и никто из собравшихся за столом не решался прервать молчание.

Наконец старенький отец Годвин, кряхтя, встал со своего места и, аккуратно одернув залатанную сутану, молитвенно сложил руки на груди.

— Воздадим же хвалу Господу за то, что позволил нам собраться за этим столом и вкусить эту похлебку из зайца, — с безмятежным видом сказал священник и, обведя всех взглядом добрых близоруких глаз, добавил: — Почтим память усопшего сэра Генриха Перси, дети мои, и помолимся за его душу. Аминь.

Он сложил ладони и опустил свою плешивую голову на грудь, вполголоса забормотав молитву. Все сидевшие за столом последовали его примеру. За столом воцарилось молчание, лишь изредка прерываемое чьим-то вздохом.

Эрика, низко наклонив голову, бросила осторожный взгляд на отца: он, как и все, молился. Лицо его было по-прежнему мрачным, но постепенно тяжелые складки возле губ немного разгладились и оно обрело более спокойное выражение. Господи, хоть бы ей показалось и он не был сегодня пьян! Но от отца разило вином, и ничего хорошего ожидать не приходилось. Видимо, он уже успел спуститься в погреб, где старая Кэт хранила настойки и сушеные травы... Зачем, зачем он напивается!

Девушка тяжело вздохнула и незаметно перевела глаза на незнакомца, невозмутимо восседавшего напротив нее. Несмотря на все печальные события, ее мучило любопытство. В Тейндел не так часто наведывались гости, да еще из такого большого замка, как Беверли. Ей было жутко интересно, кто этот человек. Беверли... Он мог быть ее домом. Она попыталась представить, как выглядит замок, в котором она могла родиться и вырасти. Наверное, он огромен и неприступен, в нем много слуг, а во дворе есть настоящий сад... Эрика искоса бросила взгляд на гостя. Ноллис не был похож на обычного слугу. Слишком уверенно он себя вел. Почему-то он ей сразу не понравился. Вроде с первого взгляда кажется простоватым, а на самом деле...

Джон Ноллис, который, казалось, также искренне молился, неожиданно поднял свои чуть припухшие веки и в упор посмотрел на нее. У него были холодные глаза и внимательный, все подмечающий взгляд. Он чуточку поднял угол рта и хищно усмехнулся. Эрика чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она испуганно опустила глаза, а Ноллис едва не расхохотался. А девчонка с огоньком, хитрая бестия! Разглядывала его, как сам шериф. Интересно, сколько ей лет? Пятнадцать? Да, скорее всего. Ишь как светит своими глазищами! Да уж, лакомый кусочек, подумалось ему. Жаль такому впустую пропадать.

Он внутренне возрадовался. Его тайная власть над этими людьми, мирно сидящими сейчас у своего очага, очаровывала его. Никто из них не догадывается, что их судьбы уже определены, и сделал это он, Джон Ноллис. Он любил все делать наверняка и именно поэтому решился на визит. Зачем лишний раз рисковать, когда можно самому все осмотреть и нанести удар именно там, где его меньше всего ждут? Вдобавок он не мог отказать себе в удовольствии пощекотать нервы таким зрелищем...

Джон так увлекся своими мыслями, что едва не пропустил вопрос хозяина, обращенный к нему.

— Как дела в Беверли?

— Неплохо, — осторожно ответил он.

Сэр Родерик усмехнулся.

— Не сомневаюсь. А как поживает мой младший брат? — мягко спросил он. — Ведь это он прислал вас ко мне?

Между тем молитва произвела благоприятное воздействие на атмосферу в комнате: все загомонили, поближе придвигаясь к столу. Кэтрин наконец принялась разливать черпаком душистую похлебку в глиняные тарелки.

— Вы правы, — спокойно отозвался Ноллис. — Меня действительно прислал сэр Джеффри.

— И зачем же? — прямо спросил сэр Родерик, зачерпывая деревянной ложкой густую похлебку. — Он беспокоится, что я стану претендовать на наследство отца? Но это же смешно. Отец лишил меня всех прав, любой королевский нотарий[29] подтвердит это. Я даже отказался от своего родового имени. Теперь я всего лишь барон Тейндел.

Он откинулся на спинку своего убогого кресла и вытер рукавом рот. Джон невольно поморщился. Родерик вел себя за столом так же, как солдаты у них в караульне, хотя по родовитости мог заткнуть за пояс чуть ли не самого короля.

— О нет, конечно же нет, милорд, — горячо запротестовал Ноллис, — сэр Джеффри послал меня не за этим. Ваш брат просто...

— Бросьте, Джон, — примирительно сказал барон, с удовольствием хлебая горячее варево. — Не надо притворяться, что мы не понимаем, о чем речь. Джеффри никогда и ничего не делает просто. И если он послал своего доверенного человека ко мне, значит, его что-то беспокоит. Выкладывайте, что за дело у моего брата ко мне.

Джон Ноллис мысленно зааплодировал старшему Перси. На мгновение он даже пожалел, что не он станет хозяином Беверли. Хотя тут же напомнил себе, что служить таким рыцарям всегда труднее, чем мерзавцу вроде Джеффри. Принципиальный и благородный господин требует многого, но обычно беден и плохо одаривает своих верных слуг.

— Простите меня, милорд, — приложив руку к груди, честно ответил Джон, — мне следовало сразу перейти к делу. Но, видя, что вы расстроены смертью отца... — Он придал своему простоватому лицу выражение искренней скорби. — Я и забыл, что вы немного иначе ведете себя, чем сэр Джеффри.

— Не надо, Ноллис, — возразил хозяин, наливая себе и ему вина из кувшина. — Давай-ка я налью тебе вина. Вижу, ты славный малый. Я давно живу в глуши и уже отвык от светских манер. Если я что-то вижу, я об этом говорю прямо. Так чего же хочет мой брат? Чтобы я подтвердил отказ от имущественных претензий? Если это поможет ему крепче спать по ночам, я сделаю это.

А это могло бы стать решением проблемы, подумал Ноллис. Но нет, слишком ненадежно. Нельзя доверять человеку в таких вещах. Тем более что у него есть наследники и в будущем может выйти весьма неприятная история. Он покосился на двух взъерошенных братьев, подозрительно смотревших на него, и эту рыжую ведьмочку, буквально буравившую его взглядом. Шотландская кровь... Даже разбавленная половиной английской крови, она опасна, ибо в ней всегда бурлит месть. Никогда нельзя доверять этим дикарям.

Ноллис сдвинул свой деревянный кубок с кубком хозяина, молча выпив вино. Оно ударило в нос невыносимой кислятиной, и Ноллис незаметно скривился. Да уж, какой позор для наследника такого знатного рода! А ведь Родерик привык жить именно так: пить это кислое пойло, спать на сквозняках и ходить по хлеву, который он гордо именует замком. Странно, но сейчас Джон испытывал к нему даже некоторое презрение — он, сын простой вилланки![30] Старший сын могущественного лорда Перси, пьющий гадкое дешевое вино, в этой убогой обстановке действительно выглядел жалко. И чего он добился своим благородством, спрашивается?

— Ваша милость ошибается, если думает, что я приехал сюда за этим, — склонившись к хозяину, доверительно заметил Ноллис. — Ваш брат просил передать, что не держит на вас зла. И просил, чтобы и вы тоже... в общем, как бы простили его. Он хочет встретиться с вами и велел передать, что теперь, когда ваш отец умер, вы можете спокойно приезжать в Беверли, когда вам вздумается. Сказать по правде, сэру Джеффри нужна ваша помощь. Мой хозяин написал вам письмо...

Он протянул барону свиток, который держал за пазухой. Старший Перси недоверчиво взял его, словно невиданную за морскую диковинку. Повертев в руках, он неожиданно расхохотался.

— Брату нужна моя помощь? О чем ты, Джон?

Они незаметно перешли на «ты». Сэр Родерик налил себе еще вина, и Ноллис отметил для себя, что хозяин замка быстро пьянеет. Что ж, это даже хорошо.

— Да, помощь! — сердито воскликнул Джон и с размаху поставил кубок на стол. — Сэр Джеффри не справляется с делами в Нортумберленде. Слишком много всего на него навалилось. Король требует собрать ополчение для похода во Францию, а шотландцы только и ждут, чтобы границы оголились! Они давно готовят нападение. Вы же знаете, что ваш брат не очень-то разбирается в воинских делах... — Он простодушно посмотрел на Родерика и развел руками: мол, наглость, конечно, с моей стороны, но факт. — Вы-то умелый боец, это все знают. Я сам помню, как вы всегда побеждали на турнирах... В общем, сэр Джеффри в растерянности. Ему нужен верный человек на границе, который бы сдерживал банды шотландцев. Он не в силах изменить завещание отца, но может даровать вам новые земли сам.

— Интересно, — задумчиво произнес сэр Родерик, разглядывая пергамент, который держал в руках. — Значит, когда он настраивал отца против меня и плел ему небылицы о моей измене в Ньюкасле, ему не нужен был верный человек, а сейчас вдруг понадобился! Не нужны мне его подачки!

Он неожиданно грохнул кулаком по столешнице, так что оловянная посуда подскочила и жалобно зазвенела, и гневно отшвырнул письмо в сторону. Все домашние умолкли и испуганно уставились на хозяина замка.

Ноллис с деланым безразличием наблюдал за всей этой сценой. Он просто забавлялся. Ничто не было ему так интересно, как тайные движения человеческой души, когда выходят наружу все скрытые желания и обиды. Стоит только предложить людям то, о чем они давно мечтают, немного польстить их самолюбию, и они становятся послушными орудиями в твоих руках...

— Все это давно уже в прошлом, Род, — рассудительно заметил Джошуа, внимательно слушавший их разговор. — Это все-таки шанс.

— Не говори мне о шансе, Джош, — обернулся к нему Родерик. — Я не верю Джеффри!

— Может быть, он действительно изменился? Вспомни, он ведь так восхищался тобой в юности! — попробовал урезонить его старый товарищ.

Эрика наблюдала за отцом с все возрастающим беспокойством. Ей не нравился этот человек, Ноллис. Зачем он сейчас завел этот разговор? Она видела, что отец уже в том состоянии, когда способен наделать глупостей или наобещать бог знает чего. Такое уже бывало. Проклятое вино!

— Он не восхищался мной, а завидовал! — заорал отец, подтверждая ее опасения. — Думаешь, я не знаю, что это именно он рассказал отцу обо мне и Эйлин?! Он выследил нас, подлый хорек, и преподнес отцу эту новость так, что я чуть ли не изменник родины! Имени его слышать не желаю!

Все, кто сидел за столом, замерли при этих словах. Рыжая девчонка даже рот разинула. Ах вон оно что, подумал Ноллис. Ну, теперь понятно, почему братьев связывает столь нежная «дружба». Впрочем, нетрудно было догадаться... Ай да Джеффри!

Сэр Родерик уронил потяжелевшую голову на грудь и умолк.

— Милорд, что там у вас произошло с братом, то уж давно быльем поросло, — вкрадчиво произнес Джон, — но сейчас он в весьма затруднительном положении. Я слышал сам, как его милость просил графа Ланкастера о том, чтобы тот повлиял на короля и сократил ополчение, которое Нортумберленд должен предоставить его величеству, но Ланкастер — ни в какую. Сказал, что война идет и королю нужны люди... Так что графство остается голым, как тополь зимой. А ну как нагрянут шотландцы, что тогда делать? Поймите же, ему позарез нужен человек, который возглавит оборону, за которым пойдут люди. А кто еще справится лучше?

— А тебе-то что за интерес с этого, Джон? — вопросительно поднял бровь сэр Родерик.

— Да самый прямой, — нагло улыбаясь, ответил Ноллис. — Авось когда вспомните, как я вам привез хорошую весть, да и отблагодарите. Кто знает, как судьба повернется? — Он подмигнул хозяину замка. — Сэр Джеффри велел передать, что поможет отстроить Тейндел, пришлет сюда гарнизон. Замок-то ваш как раз на границе, может, и удобнее будет вместе лупить этих голоногих дикарей?

Сказав последнюю фразу, он понял, что немного переборщил. У всех собравшихся мгновенно вытянулись лица, а старуха так взглянула на него, что едва дыру не прожгла в одежде.

— Мы стараемся жить в мире с соседями, — напряженно произнес сэр Родерик. — Но за предложение спасибо. Мой брат умеет подбирать себе слуг.

Ноллис шумно вздохнул. Черт! Ему нельзя возбуждать подозрений. Он должен остаться в этом замке на эту ночь как добрый друг, приехавший с хорошими вестями. Тогда он сможет спокойно осуществить свой план. Ему совсем не улыбалось терять своих людей попусту. Что ни говори, а Тейндел с налету не взять — это он понял сразу. Ноллис же не мог себе позволить долгую осаду. Все нужно решить за одну ночь.

— Ну, в общем, извините, ежели обидел кого. — Он покосился на старуху, которая следила за ним, как ворон за добычей. — Мне только велено было передать...

Он принялся за похлебку.

— Спасибо, хозяюшка! — Он улыбнулся старой ведьме самой обаятельной улыбкой, какой только мог, но та и бровью не повела.

— Так, говоришь, шотландцы опять готовят набег? — неожиданно спросила Кэтрин, в упор глядя на него. — Опять на дорогах опасно?

— А когда они его не готовят? — простодушно улыбнулся Ноллис. — И когда в нашем королевстве было спокойно на дорогах?

— Как же вы один сюда добрались? — не выдержав, вставила Эрика. — Ведь вас могли запросто убить!

Она так и сверлила его взглядом своих огромных зеленых глаз, и Ноллис в первый миг даже растерялся. Вот черт, уставилась, эльфийское отродье! Впрочем, растерялся не только он. Хозяин замка сдвинул брови и сурово посмотрел на дочь.

— Эрика! — раздался его грозный окрик. — С какой стати ты задаешь гостю такие вопросы?

— Я просто хочу знать, почему он приехал один, — упрямо сказала девушка.

«А вот это мой прокол», — подумал Ноллис.

— Вам не следует беспокоиться, молодая госпожа, — приветливо отозвался Джон, уже вполне обретший самообладание. — Тут ведь не так далеко от Беверли, да и места эти мне знакомы. Бывал здесь лет десять назад... А прибьют — невелика потеря! Хозяин другого пошлет. Я ведь у него не один такой.

Он захохотал над собственной шуткой, искоса внимательно наблюдая за Эрикой. Девушку, видимо, разозлил его ответ.

—  Как у вас все просто, — съязвила она. — А почему...

— Сейчас же замолчи! — не выдержал сэр Родерик. — Отправляйся в свою комнату. Как ты смеешь вообще открывать рот? Ты думаешь, я забыл о твоей выходке?

Эрика медленно поднялась со своего места, залившись краской.

— А что она такого натворила? — мгновенно настораживаясь, спросила Кэтрин.

— Она тебе сама расскажет, — мрачно ответил сэр Родерик. — А сейчас пусть идет к себе!

—  Отец!.. — воскликнула Эрика, но он не дал ей договорить.

— Ты слишком много позволяешь себе в последнее время, — одернул он дочь. — Не забывай, что ты все-таки леди. А воспитанные девушки не пререкаются с отцом. Ты наказана. Я запрещаю тебе появляться за этим столом, пока не испросишь прощения.

Гилберт неловко хихикнул и тут же умолк. Она заметила, как Ноллис саркастически усмехнулся. От досады девушка едва не расплакалась. А ей-то уже показалось, что отец забыл о происшествии в Хоике... Эрика почувствовала, как в ней закипает обида. Он не смеет унижать ее при чужом человеке!

— Ты сердишься на меня только потому, что опять выпил слишком много вина. Если бы ты не пил, все было бы по-другому! — запальчиво выкрикнула она.

Она пожалела о своих словах, но было поздно. Сэр Родерик терпеть не мог, когда ему напоминали о его пьянстве, и это все знали. В зале воцарилась тишина. Кэтрин застыла, держа в вытянутой руке черпак. Даже отец Годвин инстинктивно вжал голову в плечи.

— Значит, вот так ты заговорила? — с угрозой произнес Родерик. — С меня довольно. Завтра же я отправлю тебя на воспитание в монастырь Ромеи. Я хотел объявить о своем решении позже, но теперь не вижу смысла оттягивать. Видит Бог, я жалею только об одном — что не сделал этого раньше. Может быть, там ты научишься хорошим манерам. Иди, я не желаю тебя видеть!

Не веря своим ушам, Эрика смотрела на отца во все глаза. Ощущение того, что произошло что-то ужасное, непоправимое, обрушилось на нее. Она опять сделала глупость, но на этот раз никто не придет к ней на помощь, не спасет ее. Она обидела отца, опозорила его при чужом человеке, и все из-за своей проклятой несдержанности!

Резко развернувшись и чувствуя, как пылают от стыда лицо, шея, уши, она метнулась прочь из зала, ни на кого не оглядываясь.

— Н-да... — печально протянул отец Годвин, тяжело поднимаясь со своего места. — Конечно же, девочка проявила непочтительность, но стоит ли так наказывать ее? Вы действительно собираетесь отправить Эрику из замка?

— Да, — мрачно подтвердил рыцарь.

— Не слишком ли сурово, сын мой?

— Молчите, святой отец, — оборвал его сэр Родерик. — Вы всего не знаете. Я долго думал над этим и не собираюсь менять своего решения. Так она будет в большей безопасности.

Священник скорбно пожевал губами, но, так и не решившись возразить еще раз своему хозяину, шаркающей походкой вышел из зала. За ним как по команде направились оба сына барона Тейндела.

Ноллис почувствовал, что Родерик не горит желанием продолжать разговор. Да ему и не было надобности оставаться — все, что нужно, он уже сделал. Теперь оставалось только ждать рассвета. Хорошо, что он прибыл сегодня. А то пришлось бы еще гоняться за этой егозой, похищать ее из монастыря... Как удачно все складывается! Он поднялся и вежливо поклонился барону.

— Прошу прощения, ваша милость, но мне бы выспаться перед дальней дорогой... Позвольте откланяться.

Сэр Родерик рассеянно кивнул.

— Конечно. Джош, проводи посланца да распорядись, чтобы утром его выпустила стража. Я подумаю над предложением брата, — добавил он, обращаясь к Джону. — Утром я передам ответ на его письмо.

Ноллис еще раз низко поклонился хозяину замка Тейндел. «Можете не спешить, ваша милость, — с иронией подумал он. — Ответ писать вовсе и не надо. Я разберусь со всем прямо здесь». Он чувствовал себя уставшим, но довольным. Похоже, о нем сейчас никто в замке не думает. Эта рыжая девчонка очень вовремя постаралась отвлечь внимание от его подозрительной персоны. Как раз то, что ему нужно!

Сэр Родерик и старая нянька остались вдвоем за опустевшим столом. Кэтрин, глядя куда-то в сторону, тяжко вздохнула.

— Ты думаешь, что я не прав? — спросил рыцарь.

— Как я могу судить своего господина? — отозвалась старуха скрипучим голосом. — Вы ведь давно не маленький мальчик, который прибегал к своей няньке, пряча разбитый нос в моем переднике. Но все же я осмелюсь сказать, что люблю Эрику и не хочу, чтобы она уезжала. Да и девочке будет безопаснее тут, со своей семьей, чем где-то у чужих людей.

— Ты не понимаешь... — с болью в голосе произнес барон. — Дуглас видел ее.

Кэтрин недоверчиво уставилась на него. Тусклые голубые глаза вспыхнули, как у кошки в темноте.

— Нет, — выдохнула она. — Только не это!

Сэр Родерик печально кивнул.

— Да, Кэт, это правда. Ты предостерегала нас от этой поездки в Хоик. Прости, что я тебя не послушался. Это моя ошибка. Сначала я думал, что все обойдется... Но теперь чувствую, что это не так. Что-то подсказывает мне, что Дуглас вернется сюда.

— Расскажи мне все, — потребовала старая женщина.

— Мы повздорили с Эрикой, и я не пустил ее на ярмарку. А она переоделась пажом и отправилась туда сама. Ты ведь знаешь свою воспитанницу, — криво усмехнулся он, и Кэтрин понимающе кивнула, — когда она хочет что-то сделать, ничто ее не остановит. И вышло так, что Дуглас увидел ее на ярмарке. Эрика утверждает, что он не узнал ее в мужском наряде, но я-то знаю, что этот дьявол в человеческом обличье в конце концов догадается обо всем. Черт! Она слишком похожа на свою мать, а уж кого-кого, но Эйлин он должен помнить.

Он не договорил, устало прикрыв глаза.

— Да, Эйлин он знал отлично, — завершила Кэтрин и испуганно перекрестилась. — Господи, помоги нам! Необходимо ее спрятать. Дуглас сумасшедший. Он ведь поклялся, помните, что не позволит, чтобы ее лицом любовался англичанин!

— Да уж, я буду помнить его клятву всю жизнь, — сквозь зубы проговорил Родерик, сжав кулак так, что под ногтями выступила кровь. — Ия отомщу ему за ее смерть! Пятнадцать лет я ждал и боялся, что он появится в Англии... Когда я думаю, что убийца Эйлин до сих пор жив, мне хочется кричать от бешенства. Именно поэтому я должен спрятать Эрику и сыновей, чтобы не беспокоиться о них.

— Не делайте глупостей, милорд, — взволнованно зашептала нянька. — Бог с вами. Вы хотите осиротить своих детей?

— Они уже взрослые, Кэт, — сурово перебил ее барон Тейн- дел. — А я не могу больше жить с такой тяжестью на сердце. Я поклялся Эйлин, что позабочусь о наших детях, но теперь они выросли и я могу считать себя свободным от клятвы.

Старая Кэтрин горестно посмотрела на своего бывшего воспитанника. Ее губы едва заметно дрогнули.

— Помоги вам Бог, милорд, — промолвила она. — Да только не понимаю я, сколько ни ломаю голову, куда же отправить нашу девочку? К сестре Эйлин — Маргарет, что ли? Она вроде замужем за кем-то из Мак-Фергюсов... Или, может быть, действительно лучше спрятать ее в монастыре Ромеи? Время-то сейчас неспокойное.

Сэр Родерик криво усмехнулся.

— Что ж, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Есть у меня одна мысль. Если то, что сказал этот Ноллис, правда... — Он задумчиво покачал головой. — Тогда сам Бог мне помогает. Я отправлю Гила и Брана к брату в Беверли. А Эрику попрошу принять на пару лет на обучение в монастырь. По крайней мере, я буду спокоен за их будущее.

Старая Кэтрин хмуро уставилась в пол.

— Не нравится мне все это, — сказала она. — Не к добру... И Ноллис этот мне кажется подозрительным, вот что я скажу. Как бы чего не затеял ваш братец!

— Брось, Кэтрин, — нетерпеливо прервал размышления няньки господин. — Да, Джеффри хитер, корыстен и жаден сверх меры, но ему нет никакого смысла вредить мне. Подумай сама, ведь отец умер, не оставив мне ни гроша, все и так достается ему! Отчего же не сыграть роль щедрого и благородного брата, если взамен он получит мою преданность и решит проблемы на границе своих владений? Вдобавок он всегда был неравнодушен к чужому одобрению. Если он выделит малую толику своих богатств, чтобы помочь детям своего неразумного брата, — сэр Родерик невесело усмехнулся, — то весь Нортумберленд будет славить своего щедрого господина!

— Так-то оно так... — качая головой, опять начала нянька, но он прервал ее резким взмахом руки.

— Это решено. Если Джеффри даст согласие на то, чтобы принять детей в Беверли, я немедленно отправлю их туда. Тем более что девочке надо учиться. Отец Годвин, конечно, выучил ее читать, но этого для юной леди недостаточно. Она ничегошеньки не знает из того, что должна уметь знатная девица! По крайней мере, стреляет из лука и пращи она лучше, чем вышивает гладью. Побудет год-другой в обители, обретет необходимые манеры, а затем вернется в замок лордов Перси.

Кэтрин кивала, соглашаясь. Конечно, ее Эрике надо становиться леди, иначе она никогда не выйдет замуж за достойного человека. Теперь она понимала, почему Родерик так резко отослал дочь. Он хотел смягчить горечь расставания... Но на душе старой няньки по-прежнему было неспокойно.

— Иди, Кэт, — словно прочтя ее мысли, вздохнул сэр Родерик. — Уже очень поздно, а завтра тяжелый день.

— Я зайду к ней, — сказала она.

Глядя, как она поднимается по ступеням, барон Тейндел подумал, что знает Кэтрин уже больше тридцати лет. Она стала неотъемлемой частью этого замка, да и всей его жизни — его дурацкой, никчемной жизни. Как быстро летит время... Казалось, совсем недавно они с Эйлин, молодые и счастливые, поселились здесь. Их не очень заботило, что они небогаты — главное, что они были вместе. Кто же знал, что счастье продлится всего лишь три года? Три коротких года, стремительно пронесшихся, словно маленькая лодочка по стремнине быстрой реки. И он останется один с детьми в этом пустом древнем замке, наедине с мучительными воспоминаниями, отравляющими душу днем и не дающими заснуть ночью. Только вино и позволяло ему иногда забыть... Не видеть по ночам бледного лица жены и этой ужасной раны на шее, из которой хлестала кровь, не слышать ее ужасного предсмертного хрипа... Когда он ворвался в комнату, она уже умирала, даже не увидела его перед смертью. А Дуглас, проклятый Дуглас ушел безнаказанно...

Родерик заскрежетал зубами, пытаясь отогнать видение. Не глядя, плеснул себе полный кубок вина. Да, его маленькая дочурка права: он очень много пьет. Но без этого слишком тяжело. Морщась, он одним махом выпил кислое пойло и с размаху грохнул деревянной посудой об стол.

— Будь ты проклят, Уильям Дуглас! — выкрикнул он, и его слова странно прозвучали в этом пустом зале, гулко отразившись от грязных закопченных стен. — Будь ты проклят! Эйлин, Эйлин... Зачем ты оставила меня здесь одного?

Он схватил кувшин дрожащей рукой и, второпях проливая вино на одежду, выпил его большими глотками, словно боялся, что кто-то его отнимет. Кислый напиток застывал на губах. Опустив всклокоченную голову на стол, Родерик обхватил ее руками и затих.

— Ничего, скоро все изменится, — прошептал рыцарь, закрывая глаза. — Скоро, Эйлин... Я отомщу и вернусь к тебе.

Перед его мысленным взором возникло ее прекрасное лицо — юное, с нежным румянцем, такое, каким он первый раз увидел его тогда на празднике. Они встретились ранней весной, когда было еще холодно, и он дул на ее окоченевшие розовые пальчики, поражаясь, какие они тонкие. Какая она была красивая! Нежная девушка в самом расцвете своей юности, и он не смог устоять. Что значили тогда все эти слова: наследство, деньги, богатство? Ему была нужна только она, его Эйлин.

Сэр Родерик не заметил, как уснул. Во сне губы Эйлин шевелились, будто она что-то пыталась сказать ему, но он не слышал, блаженно улыбаясь и глядя на нее. Она так редко снилась ему такой — юной и красивой, без этой ужасной раны на шее... Потом рядом с женой оказалась Эрика, и две девушки слились в одну, он уже не мог их различить, словно они были одним и тем же человеком... Господи, какая же она красавица, его Эрика, и как похожа на мать.

Сэр Родерик спал и счастливо улыбался.

***

— Я так и думала, что ты не спишь, — услышала Эрика знакомый скрипучий голос.

Вслед за этим она почувствовала, как легкая старческая рука ложится на ее затылок, привычным движением поправляя сбившиеся волосы.

— И когда ты научишься аккуратно заплетать косу? — проворчала Кэтрин, садясь рядом. — Ну? Чего молчишь? Я же знаю, что ты не спишь, можешь не притворяться — все равно твое усердное сопение не собьет меня с толку.

Эрика с досадой подняла голову с шерстяного валика, служившего ей подушкой. Глаза у нее были заплаканные.

— Чего тебе надо, Кэт? — недовольно спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал построже. — Пришла меня отчитывать? Так я не в настроении выслушивать твои наставления, как и проповеди отца Годвина.

— Я пришла проститься, — со вздохом произнесла нянька.

Эрика, удивленно моргая, привстала на постели. Что это случилось с ее строгой нянькой? Она с недоверием следила, как та смахивает слезу с морщинистой щеки. Кэтрин молчала и грустно глядела на нее, и Эрику это насторожило. Она привыкла, что ее старая нянька чаще ворчит или ругается, чего особенно можно было бы ожидать после того, что она натворила в Хоике... Нехорошее предчувствие заползло в душу, словно змея. О боже, она пришла проститься! Девушка похолодела. Значит, отец все-таки отправляет ее из Тейндела. Но куда?

— Отец приказал мне... — она проглотила противный комок, ставший поперек горла. — Он отправляет меня прочь?

Кэтрин ласково улыбнулась.

— Да, Эрика. Но ты не должна...

Брови девушки сошлись на переносице точь-в-точь, как у сэра Родерика, зеленые глаза метали молнии.

— Я не должна сердиться на него, ты хочешь сказать? Он отправляет меня в какой-то там монастырь, и лишь потому, что я осмелилась перечить ему. А если я не хочу туда ехать? Если мне не хочется становиться леди? Да и зачем? Чем поможет мне моя ученость в этой глуши? Леди вересковых пустошей и голого холма!

Она вскочила с постели и гротескно присела в низком реверансе, придавая своему личику надменное выражение.

— Смешно! — Эрика фыркнула и выпрямилась. — Он просто хочет избавиться от меня.

Кэтрин осуждающе покачала головой и зацокала языком.

— Да уж, — произнесла она, вставая и медленно обходя ее вокруг. — Видать, и впрямь сэр Родерик прав. Если твой норов не укротить, он наделает дел. И хорошо еще, если округа уцелеет. Ну это ж надо быть таким чертенком! Ничего не выслушать, наговорить кучу дерзостей...

Эрика угрюмо молчала.

— Твой отец хочет тебе только добра, запомни это, глупышка, — принялась она объяснять ей, как маленькой. — Он хочет спрятать тебя, оградить от опасности. Дуглас опять вернулся в эти края, а значит, быть беде... Что мы будем делать, если он решит напасть на Тейндел? Горцы не прощают обид. А твой отец нанес ему страшную обиду, женившись на девушке, которую он любил. Мы не сможем отбиться от нападения Дугласа своими силами! До сих пор святая Дева Мария хранила нас, но кто знает, что случится завтра? Поэтому у сэра Родерика нет иного выхода, как согласиться на предложение своего младшего брата. Ты поучишься в монастыре, а потом поедешь в Беверли. Может, и жених достойный тебе там сыщется...

Кэтрин ласково погладила ее по голове, но Эрика резко дернулась, сбрасывая ее руку.

— Ты опять за свое, Кэт! Не хочу я никуда уезжать. Мое место возле моей семьи, подле отца! Если уж на то пошло, я тоже сумею защитить Тейндел с оружием в руках. Я здесь выросла, это мой замок, и я его не покину.

Нянька недовольно поджала губы.

— Ну вот, опять за свое. Говорю тебе, отец хочет сделать как лучше. Не упрямься! Он боится за тебя и вовсе не сердится за твою выходку, хотя, по-моему, тебя все же следовало выдрать прутом. — Она уперла свои сухонькие руки в бока. — Хочешь или нет, но ты поедешь в обитель Ромеи в ближайшие дни. Тем более что вы выручили достаточно денег на ярмарке в Хоике. На первое время хватит заплатить за обучение.

Щеки Эрики вспыхнули. Она с негодованием уставилась на свою воспитательницу. Похоже, тут все уже решили за нее. Неужели ее повезут силой? Нет, никогда! Она не позволит так с собой поступить. Да она лучше убежит! Эта мысль очень понравилась ей. А что, если?..

Девушка вздохнула и придала своему лицу задумчивое выражение.

— Я подумаю, — опуская ресницы, сказала она. — Может, ты и права...

Кэтрин радостно всплеснула руками.

— Ну вот и славно! А то заладила: не поеду, не хочу...

— Но если я действительно не хочу? — с болью в голосе произнесла Эрика и с мольбой посмотрела на нее.

Может, она все же сжалится, попросит отца? Нет, похоже, даже Кэт не хочет понять ее. Старая нянька смотрела на нее, качая головой.

— Э-эх, милая, сколько раз еще тебе придется делать тощего не хочется! Пора привыкать, девочка моя. Ты ведь уже взрослая, а взрослый человек обязан думать и о других тоже. Ну-ка, давай вытрем слезы.

Она быстро обняла ее, легко прижала к себе и тут же отпустила.

— Ложись-ка лучше спать, — критически осмотрев свою воспитанницу, заявила Кэтрин. — Утро вечера мудренее. Помолись на ночь святой Екатерине, покровительнице обители Ромеи, пусть она позаботится о том, чтобы твое пребывание там было счастливым. Спокойной ночи, Эрика.

Нянька пригнула ее голову к себе и легко коснулась ее лба своими сухими губами.

— Спи, милая. Помни, что мы все тебя любим. И я, и отец, и братья...

— Я тоже, — вздохнула Эрика, на мгновение прижимаясь щекой к ее морщинистому лицу. — Я тоже люблю... вас всех.

Она вдруг поняла, что сейчас расплачется. Сердце защемило от тоски, захотелось уткнуться лицом в залатанный передник своей старой няньки, как она всегда делала в детстве, когда ее кто-то обижал, выплакаться, рассказать, как ей плохо...

— Спокойной ночи, Кэт, — опустив голову, пробормотала Эрика вслед уходящей старухе.

Еще мгновение девушка стояла посреди комнаты неподвижно, прислушиваясь к затихающим шаркающим шагам на лестнице. Ее лицо было нахмурено и сосредоточено, словно она принимала какое-то важное решение. Наконец она решительно шагнула к окошку и опустилась перед массивным деревянным сундуком, придвинутым к стене.

— Прости меня, Кэт, но молиться святой Екатерине[31] я не буду, — пробормотала Эрика, поднимая тяжелую крышку сундука, где хранился весь ее незамысловатый скарб. — Ты, наверное, не заметила, но я уже взрослая.

Она начала рыться в нем, выбрасывая прямо на пол вещи, которые могли ей пригодиться. Так, теплый плед, кожаные штаны, которые она частенько надевала под юбку, когда ездила верхом, колет... Жаль, что он уже маловат — Кэтрин сшила его, когда ей исполнилось тринадцать, а теперь он едва сходился на груди. Эрика критически осмотрела себя. Все равно она скорее похожа на худосочного мальчишку, чем на девицу. Она презрительно фыркнула. Ха! Благородная леди! Смешно даже думать о том, что она когда-нибудь сможет хоть немножечко походить на благородную даму. У тех белая кожа, холеные ручки, пышная фигура, а у нее? Руки в цыпках, чумазое лицо, тело — кожа да кости.

Эрика вздохнула, но тут же мысленно дала себе пинка. Некогда грустить да вздыхать! Она приняла решение и не отступит от него. У нее нет ни малейшего желания отправляться в этот чертов монастырь, где ее будут заставлять учить молитвы, делать реверансы да вышивать. Она слишком хорошо представляла себе, что такое монастырские порядки. Нет уж, дудки, она туда не поедет. Ни за что не променяет свой Тейндел на какой- то там Беверли! Здесь она хозяйка, а там?

— А там я буду приживалкой, бедной и жалкой, которой каждый может напомнить, кем была ее мать, — сквозь зубы проговорила Эрика, затягивая потуже узел с пледом.

Жаль, что нет кинжала. Она с сожалением вспомнила тот, что недавно выиграла на состязаниях в Хоике. Зачем она отдала его этому шотландцу! Сейчас оружие пригодилось бы ей.

Эрика наклонилась над своей лежанкой и взяла зеркальце, которое отдала ей Кэтрин. Подумав мгновение, она быстро затолкала его себе за пазуху. Так надежнее. Ей не хотелось оставлять единственную вещь, которая напоминала ей о матери. Кэтрин говорила, что оно принесет ей удачу...

Бросив последний взгляд на свою опустевшую комнату, девушка тихонько приоткрыла дверь. В замке стояла тишина. Наверное, все давно уже спали и видели десятый сон. Стараясь ступать неслышно, Эрика стала спускаться по лестнице. Интересно, сколько осталось до рассвета? Судя по всему, сейчас глубокая ночь. Что ж, это хорошо. В это время вряд ли кто-то из стражников или домашних заметит ее. Тем более что выбираться она будет не через ворота. Конечно, довольно опасно в темноте пробираться по тропинке, которая ведет из замка с крутого юго-западного склона, но что поделаешь, другой такой возможности ускользнуть у нее могло и не быть. Что, если отец решит отправить ее завтра же?

Эта мысль заставила Эрику ускорить шаг. Одна из ступеней противно заскрипела под ногами, и тут же она услышала чей-то стон. Бросив испуганный взгляд вниз, Эрика застыла с поднятой ногой. Внизу, в большом зале, уронив голову на стол, спал отец.

Боже, он заснул прямо на неубранном столе. Эрика покачала головой. Отец крепко спал, подложив под голову руку, волосы в беспорядке падали ему на лицо. Пустой кувшин из-под вина лежал тут же. Она тихо подошла поближе. Странно, но злость, которую она обычно испытывала, когда видела его пьяным, куда- то улетучилась, оставив место щемящей жалости. Кэтрин говорит, что он до сих пор не может забыть мать, потому и напивается почти каждый вечер.

Поддавшись внезапному порыву, девушка осторожно погладила спутанные волосы отца. Сейчас он выглядел беззащитным, как ребенок, которого хотелось утешить. В ней заговорила совесть. Боже, как она может бросить его, заставить волноваться! Ведь он с ума сойдет, рыща по всей округе. На мгновение Эрика засомневалась, что поступает правильно. Она нерешительно опустила свой узел на пол, в смятении оглядываясь вокруг. Может, не стоит ей убегать? Кто знает, может быть, отец поступает правильно, намереваясь отправить ее в Беверли? Девушка нахмурилась. Нет, ее место здесь, и хватит сомнений. Она предупредит его, и он не будет волноваться.

Обогнув стол, Эрика обмакнула палец в остаток вина в кубке. Кажется, вечером из него пил отец Годвин... «Па, я вернусь», — написала она, старательно выводя красные буквы на выскобленном столе. Вот и все. Он прочтет это и будет знать, что с ней ничего не случилось. Довольная своей выдумкой, Эрика посмотрела на спящего отца. Теперь на его губах застыла легкая улыбка, дыхание было ровным. Она улыбнулась ему и помахала на прощанье рукой.

— Я скоро, па, — тихо прошептала она. — Не сердись на меня. Я тебя люблю.

Подхватив с пола свой узел, Эрика тихо выскользнула из зала.

Глава 5

Серый рассвет медленно прокрадывался в долину Тейна, постепенно разгоняя непроглядную темень ночи. Это был тот самый час утра, когда воздух особенно свеж, а легкий предрассветный ветерок пробирает до костей. Башня замка Тейндел, украшенная полуразрушенными зубцами, казалась коронованной головой великана, ненароком прилегшего на скалу, да так и заснувшего здесь. Только маленькая фигурка стражника, вышагивавшего на верхней площадке донжона, напоминала, что это место обитаемо. Сегодня Джош почему-то сам решил отстоять ночную вахту. То ли бессонница, то ли недоброе предчувствие выгнали его из теплой постели, и теперь он мерно шагал по периметру надвратной башни, пристально вглядываясь вдаль.

Родерик опять напился в одиночестве, заснул прямо в зале. Куда это годится? А тут еще этот посыльный, Ноллис... Чем- то он ему не нравился. Глаза у него холодные, все примечают, и язык очень хорошо подвешен, это уж точно. Сразу видно, что человек бывалый... Казалось бы, чего опасаться? Наоборот, все неплохо складывается — может, на старости лет доведется вернуться в Беверли и жить себе спокойно. Но что-то грызло душу, тревожило и он так и не смог заснуть. Сменил на часах старика Пегого Пита и вот теперь стоит здесь, на продуваемом всеми ветрами месте.

Джош сокрушенно вздохнул, качая головой. Род был его старым другом, даже больше чем другом. Сыном, который мог бы у него быть, но так и не родился. Джош остался холостяком, и обитатели Тейндела заменили ему семью. Он уже стар, но вполне крепок, чтобы охранять их сон на рассвете.

С высоты восьми ярдов, на которой он находился, открывался отличный обзор. Кругом все было тихо: только серые неподвижные камни да далекий темный лес, даже птицы еще не проснулись. На долину Тейна, погруженную в густые синие сумерки, с башни открывался прекрасный вид, но Джошуа по старой солдатской привычке не обращал внимания на красоту природы.

Начальник стражи потер красные руки, пытаясь хоть немного согреть их. Он замерз за ночь на пронизывающем северном ветру, а проклепанная железом войлочная куртка плохо спасала от утренней сырости. Взглянув на небо, он тихонько выругался. Похоже, собирался дождь... Вот пакость! Джош поглубже натянул на уши шерстяной колпак. Да уж, скоро осень, а затем и зима придет в этот негостеприимный край, и тогда стоять на страже будет совсем грустно. Но ничего, не впервой. Через пару часов появится смена и он сможет спуститься вниз, в караульню, где его ждут кружечка крепкого эля и овсяная лепешка. А там и вздремнуть можно у теплого очага... Что еще нужно солдату?

Внезапно от сладких мечтаний его отвлек какой-то тихий звук внизу, под самой стеной. Как будто что-то хрустнуло или камешек скатился. Джош мгновенно насторожился, поудобнее перехватывая древко копья. Долгие годы службы научили его чутко реагировать на все, что вызывало подозрения. Кто знает, может, это какой-то зверь крадется, а может, враг пытается незаметно подобраться к замку. Тем более самое время — рассвет, стража дремлет, все в замке крепко спят. А с такими соседями, как беспокойные и воинственные Мак-Лейны, ухо надо держать востро.

Пригнувшись за выступом стены, где прятался от ветра, он осторожно выглянул вниз. Вроде ничего подозрительного, но все же... Чувство опасности говорило ему, что что-то неладно. Надо бы окликнуть Сэмми, который нес службу на стене.

— Эй, Сэмюэл! — приложив руки рупором ко рту, крикнул он. — У тебя там порядок?

В предрассветной тишине его голос прозвучал непривычно громко. Какая-то ночная птица, которую спугнул его крик, с громким писком сорвалась со стены и прошелестела крыльями прямо над его головой.

— Полный порядок, — услышал Джошуа чей-то уверенный голос у себя за спиной.

Он не успел обернуться. Холодная сталь, пробив войлочную куртку, вонзилась ему в подреберье. Огненное колесо взорвалось перед его глазами, и Джошу показалось, что тысяча иголок впились ему во внутренности. Дернувшись от дикой боли, пронзившей все его тело, он медленно завалился вперед, выронив копье.

Человек в добротной кольчуге с бармицей[32], усмехнувшись, вытер свой короткий меч о плащ упавшего стражника и неторопливо вложил его в ножны. Его холодные голубые глаза на мгновение задержались на неподвижном теле, не подававшем признаков жизни. Затем он шагнул к краю площадки донжона и, перевесившись через нее, издал короткий свист. Тут же снизу послышался легкий хруст камешков под чьими-то ногами.

— Эй, вы, потише! — сдавленным шепотом прикрикнул человек на невидимых сообщников. — Вы едва не выдали себя!

Внизу сразу же все стихло.

— Ждите, когда я открою ворота, — приказал убийца. — Оба стража готовы.

Он выпрямился, но тут же, не успев обернуться, упал. Удар, который должен был размозжить ему голову, обрушился на его спину. Каким-то звериным чутьем он вывернулся из-под него в последний момент. Стражник бил копьем, и только то, что он был ранен, да крепкая кольчуга позволили наемнику выжить.

Чувствуя, как у него потемнело в глазах от чудовищной силы удара, он откатился в сторону. Шатаясь, Джош вскочил на ноги и выхватил меч.

— Ноллис! Ах ты, предатель... — прохрипел Джош, чувствуя, что теряет последние силы.

Взгляд холодных голубых глаз, в которых не отражалось и капли страха, быстро оценил противника. Из раны в боку стражника толчками вытекала густая темная кровь. Джош сделал короткий взмах копьем, но не удержался и упал. Он вложил в этот удар последние силы и теперь чувствовал, как вместе с кровью из него вытекает жизнь. Он стоял перед своим врагом, держась за древко копья, как за клюку, и пошатываясь. Джон Ноллис улыбнулся и занес меч...

Неуловимым движением Джош сорвал с цепочки маленький медный рог и из последних сил затрубил в него. Пронзительный резкий звук взорвал окрестную тишину и тут же умолк, словно захлебнувшись.

— Черт бы тебя побрал, герой, — процедил человек в кольчуге, вытаскивая меч из обмякшего тела стражника.

Не удержавшись, он со злостью пнул его ногой. Тело начальника стражи безвольным кулем свалилось с донжона и с глухим стуком упало во двор.

— Все к воротам! — уже не скрываясь, заорал предводитель и быстрыми скачками понесся вниз.

Он должен успеть открыть их, иначе ему конец. А Джон Ноллис вовсе не собирался умирать. В замке уже слышались крики и топот бегущих к воротам воинов, когда тяжелые створки медленно разошлись и во двор хлынула толпа нападающих.

***

Эрика проснулась, когда солнце уже стояло в зените. То есть, скорее всего, оно стояло в зените, поскольку за пеленой серых облаков точно определить это было невозможно. В воздухе была легкая морось, редкие капли срывались с деревьев. В ее временном жилище по-прежнему было сухо. Девушка потянулась, чтобы размять затекшие мышцы. Боже, по-моему, болят даже уши. Да уж, ночная прогулка не прошла для нее даром.

Привстав на локте, Эрика огляделась. Вчера, спасаясь от дождя, она второпях свернула сюда, в эту маленькую пещерку. Здесь обычно укрывались пастухи из Тейндела, когда непогода застигала их по дороге к селению. Маленькое углубление в скале, находившееся на высоте примерно трех ярдов от земли, снизу трудно было различить — так заросло оно кустами ежевики. Девочкой она очень любила тут прятаться, когда отец брал ее с собой на охоту.

Вспомнив о ежевике, Эрика принялась осматривать свои немилосердно саднившие руки. Вчера она сильно ободралась, пока лезла сюда. Девушка вытащила из-за пазухи драгоценное зеркальце и принялась тщательно изучать свое лицо. По правде сказать, хорошо, что зеркало немного потускнело от времени — то, что удалось рассмотреть, выглядело не лучше поцарапанных рук. Да уж, что скажет Кэтрин, когда увидит ее такую — всю в ссадинах и синяках...

В желудке заурчало. Еще бы! Она не ела ничего с самого вечера, шла всю ночь, а сейчас уже полдень. Эрика принялась рыться в своем узелке. Еды было немного. По пути она успела стащить со стола остаток сухого козьего сыра, который Кэтрин забыла спрятать в кладовку, и хлебную горбушку. Но вкус сыра, который она целиком затолкала в рот, показался ей восхитительным.

Ничего, главное, что не забыла кремень, а уж еды она себе добудет — кругом полно всякой дичи. Для нее не в новинку самой себя обеспечивать. Отложив в сторону пращу, девушка любовно протерла свой маленький лук, проверила, не намокла ли тетива. Какая удача, что она сразу нашла эту пещеру! Ей пришло в голову, что незачем искать себе другое убежище. Надолго убегать из дому она не собиралась, а здесь ее никто не найдет — судя по заросшей тропинке, вряд ли пастухи часто сюда наведываются.

План ее был прост: переждать, пока отец перестанет на нее сердиться и начнет волноваться. По расчетам Эрики, это случится через день-два. Тогда можно будет и вернуться. Она достаточно изучила характер отца, чтобы предположить, что он не станет ее очень строго наказывать, когда она сама возвратится домой.

После сухого соленого сыра захотелось пить. Кажется, где-то тут неподалеку был ручей... Ловко цепляясь за каменистые выступы, Эрика спустилась вниз. По дороге она успела сорвать несколько ягод ежевики. Терпкий кисловатый вкус спелых ягод разлился во рту, поднимая настроение. Господи, как хорошо! Несмотря на все неприятности, что с ней произошли, девушка находилась в приподнятом настроении.

Кругом уже чувствовался чуть прелый запах осени, редкие капли дождя срывались с листьев, навевая своим шорохом спокойствие и сон. Боярышник пламенел листвой, выделяясь среди зеленых еще дубов и вязов. Кое-где на полянках краснели волчьи ягоды, заставляя осторожного путника огибать эти места. Птицы попрятались от дождя, и только черные дрозды шуршали в траве, выискивая что-то съедобное.

Пробираясь сквозь заросший дроком и лещиной подлесок, она наконец-то услышала шум бегущей воды. Отодвинув свисавшую с кряжистого дуба длинную «бороду» лишайника, Эрика издала радостный возглас. Небольшой прозрачный поток несся по каменистому руслу, запруженному упавшими деревцами. Напившись и умывшись, она решила исследовать окружающую местность. Напевая песенку себе под нос, девушка стала подниматься на вершину пологого холма, поросшего лесом. Время от времени ее окатывало с ветвей градом капель, так что наверх она выбралась, изрядно вымокнув. На вершине свистел ветер. Деревья величаво покачивались, задевая друг друга ветвями. Эрика нагнулась, увидев в траве коричневую шляпку съедобного гриба.

— Уже удача, — пробормотала она, отряхивая мокрые от росы рукава. — Не зря сюда лезла.

Она выпрямилась и внезапно застыла, выронив гриб. На востоке, в той стороне, где находился невидимый отсюда Тейндел, поднимался вверх столб густого черного дыма. Он четко выделялся на сером небе. Почувствовав, как сердце ухнуло куда-то в пустоту, Эрика с силой сжала руки.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, это не там...

Она слишком хорошо знала, что может означать подобный дым. В приграничье это было обычным делом. В любой момент через границу в ту или иную сторону мог перейти вооруженный отряд, и тогда над горами поднимались столбы черного дыма, отмечая людское горе. Сейчас они шли оттуда, где жила ее семья...

Она не разбирая дороги бросилась вниз, к пещере. Камешки сыпались у нее из-под ног, ветки хлестали по лицу, но Эрика не обращала внимания ни на ушибы, ни на колючий кустарник. Она бежала вперед. Споткнувшись о камень, девушка кувырком полетела вниз. Слава богу, холм был достаточно пологим и она ничего себе не сломала. Добравшись до пещеры, Эрика быстро увязала в узел свой плед и забросила за плечи лук. Мысли роем носились в голове, как назойливые мухи. Что могло случиться в Тейнделе? Нападение шотландцев? Пожар? А может, ничего страшного не случилось и ей просто показалось, что дым шел с той стороны?

— Господи, только бы все были живы, — пробормотала она, выбираясь из пещеры. — Ведь они живы?..

Она постаралась взять себя в руки и внимательнее глядеть по сторонам. Надо успокоиться, иначе до дома она не доберется, свернув себе шею на каком-нибудь уступе.

— Нельзя ни о чем думать, — приказала она себе.

Едва заметная тропинка, по которой она спускалась вчера, стала скользкой после дождя. К тому же теперь ей приходилось карабкаться вверх, а не вниз. Уже через час девушка почувствовала, что начинает уставать. Ей пришлось перейти на шаг. Зачем, зачем она удрала вчера из замка! Ей опять захотелось пить, но приходилось терпеть.

Чтобы не упасть духом, она начала вспоминать все молитвы, которым научил ее отец Годвин. Может, так Господь быстрее услышит ее? Она больше не будет убегать из дому, не будет спорить с отцом. Даже поедет в обитель Ромеи, хоть ей и не хочется. Ее шатало от усталости, но Эрика продолжала упрямо двигаться вперед.

Она не помнила, сколько прошла, но упорно продолжала идти, как заводная кукла. Ноги отваливались, во рту немилосердно жгло, она задыхалась... Время близилось к вечеру, и скоро, по ее расчетам, должны были показаться стены Тейндела. Девушка ускорила шаг. Одна мысль не давала ей покоя: что она будет делать, если там идет сражение? Бежать за помощью или постараться пройти тем же путем, которым она выбралась из замка? Нет, надо сначала осторожно разведать, что там происходит. Может быть, гораздо полезнее будет ее присутствие вне стен — так она может привести помощь.

Эрика прислушалась. Странно, замок уже должен быть близко, а никакого шума нет. Она вскинула голову, пытаясь разглядеть очертания башни, и хрипло вскрикнула от испуга: над ней, тяжело маша крыльями, пролетели два ворона. Они летели, не особенно торопясь, словно на званый обед...

Эрика закричала на птиц, отчаянно замахав руками, как будто могла остановить их плавный полет. Нет. Нет!

Бросив тяжелый узел, она кинулась к замку со всех ног. Уже понимая, что бежать нет смысла, что она никуда не успеет, она все равно бежала, не глядя под ноги, едва успевая отводить ветки, хлещущие по лицу, оскальзываясь на тропинке... Задыхаясь, девушка выбежала на открытое пространство и в растерянности остановилась.

Перед ней стоял сожженный Тейндел. Черные закопченные стены жилой башни нелепо возвышались на верхушке холма. Деревянные постройки полностью сгорели, от них остались только черные головешки. Ворота были распахнуты настежь, придавая картине какой-то непристойный вид — словно человека выставили голым на всеобщее обозрение. Над ее головой медленно проплыла еще одна пара воронов. Сиплое карканье раздалось над замком, и Эрику пробрала дрожь. С трудом сглотнув ком, застрявший в горле, она медленно двинулась к нему. Никаких мыслей не было. Она просто шла, как сомнамбула, не глядя по сторонам, не отрывая взгляда от черного провала ворот.

Она не сразу заметила, что не одинока на открытом пространстве перед воротами. То тут то там из-за камней показывались головы любопытных крестьян, пришедших к разоренному замку из селения в долине. Она всей кожей ощущала на себе их любопытные и боязливые взгляды. Наверняка вилланы надеялись поживиться чем-нибудь в этих развалинах, но появление дочери барона спутало их планы. Теперь они издали наблюдали за ней, не решаясь приблизиться.

Почему-то мысль о мародерах привела девушку в ярость. Она ускорила шаг и почти вбежала в открытые ворота. Стая ворон с негодующим карканьем поднялась в воздух, громко хлопая крыльями. В первый момент Эрика даже не узнала это место. Их маленький чистенький дворик, который старая Кэтрин всегда содержала в порядке, превратился в грязную выжженную пустыню. Дождь прибил пепел к земле, смешав все в страшную грязь. Кухня еще слабо курилась дымом — она сгорела дотла, остался только каменный остов. Всюду виднелись какие-то тряпки, лохмотья, прямо посреди двора валялся большой котел, в котором обычно варили похлебку... А возле донжона лежало что-то бесформенное, напоминающее человеческую фигуру. Эрика подошла поближе и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Это был Джош. Она сразу узнала его, несмотря на то что не увидела лица. Начальник стражи лежал ничком, зарывшись лицом в жидкую грязь, странно подвернув одну ногу под себя... Одна его рука была вытянута, по-прежнему крепко сжимая маленький медный рог на цепочке. На боку и в спине стражника зияли две раны, вокруг которых бурой коркой застыла кровь. Кровь была кругом — боже, как много ее вытекло!

Девушка в ужасе сделала еще несколько шагов к нему, но тут желудок скрутило ужасной судорогой, и ее вырвало. Ее выворачивало наизнанку, так что она едва удержалась на ногах. Прислонившись к стене, Эрика некоторое время стояла, хватая ртом воздух и пытаясь собраться с силами. Надо было бы перевернуть Джоша, проверить, может быть, он еще жив? Но тут же с необычайной отчетливостью девушка поняла, что это бессмысленно. Джош, который играл с ней, учил ее всему, сейчас лежит мертвый, и она уже ничем не сможет ему помочь. На подкашивающихся ногах она двинулась по двору, стараясь не смотреть на ворон, усевшихся в ожидании на крепостной стене.

На двоих воинов она наткнулась возле сгоревшей кухни; еще один лежал, раскинув руки, посреди двора. Пегий Пит... Зажав рукой рот, чтобы не закричать, Эрика медленно продвигалась к главной башне, всюду встречая следы кровавой схватки, разгоревшейся здесь вчера ночью. Ее начала бить крупная дрожь. Где же остальные? Не может быть, чтобы все были мертвы. Пока она не видела ни отца, ни Кэтрин, ни братьев... Может быть, их захватили в плен? Она просто не могла поверить в то, что отец и братья могут погибнуть. Не могла...

Громада башни нависла над ней — почерневшая, с выгоревшими пустыми глазницами окон. Под стенами валялись обгоревшие пучки соломы, которыми пытались поджечь замок. Дождь помешал пожару распространиться внутрь, а нападавшие, видимо, слишком торопились... Огонь опалил, но так и не смог уничтожить массивную дубовую дверь. Теперь она болталась на одной петле, качаясь от ветра и противно скрипя. Эрика в нерешительности остановилась перед входом в дом. Девушку сковал страх. На мгновение она вспомнила, что находится одна среди мертвецов, и ей стало жутко. Может, лучше подождать, пока появится еще кто-то? Она беспомощно оглянулась назад — вилланы, по- видимому, разбежались. И вдруг она услышала какой-то едва уловимый звук... Слабый стон, идущий откуда-то из глубины башни. Там есть кто-то живой!

Она бросилась туда, разом забыв все свои страхи. Но не успела сделать и нескольких шагов, как споткнулась и с размаху полетела на пол. Внутри было темно, и она не сразу разглядела, обо что споткнулась. А когда поняла, закричала так, что вороны опять взвились в воздух, оглашая округу хриплым карканьем.

Здесь была настоящая бойня. Мертвые люди лежали на полу, все было залито почерневшей кровью. Тошнотворный запах ударил в нос. Эрика, с ужасом глядя на мертвецов, вскочила на ноги. Прямо перед ней лежала женщина, вытянувшись к двери, с разрубленным пополам черепом. Их ленивая служанка Долли, которую никогда невозможно было заставить работать... Джек, ее муж, был тут же, рядом валялось его копье. Видимо, слуг убили первыми, едва нападавшие ворвались в дом.

Ее взгляд выхватил из темноты чьи-то ноги, обутые в старые стоптанные башмаки. Она медленно подошла поближе и нагнулась над мертвой женщиной. Это была Кэтрин. Старуха ничком лежала в углу, сжимая в руках чугунную сковородку. Ее просто отшвырнули прочь, не глядя рубанув мечом. Дрожащими руками Эрика попыталась перевернуть ее, но тело худенькой Кэтрин словно одеревенело и стало неподъемным. С огромным трудом ей удалось подтащить няньку поближе к свету. Все напрасно! На нее глядели открытые безжизненные глаза старухи. Та была мертва. Брови Кэт были нахмурены, рот сурово сжат. Эрика неловко попыталась закрыть глаза своей старой няньке, но они упорно не закрывались.

От этого страшного взгляда у нее в голове помутилось.

— Отец! — отчаянно закричала девушка, бросаясь вперед. — Бран! Гилберт! Бра-ан!

Ее громкие крики эхом раздавались под сводами мертвого замка, не достигая своей цели. Она вихрем ворвалась в зал и остановилась как вкопанная. Видимо, тут разыгралась последняя часть драмы. Стол был перевернут, сломанные обгоревшие скамьи разбросаны как попало. Прямо посредине, около перевернутого стола, лежали два человека. С похолодевшим сердцем Эрика медленно двинулась к ним, инстинктивно стараясь не наступать на запекшиеся лужи крови на полу. Они лежали рядом, сжимая в руках мечи, — отец и Бранвен.

Всхлипнув, Эрика обессиленно привалилась к дубовому столу.

— Святая Дева, что же это? — прошептала она.

Она протянула руку и осторожно коснулась опаленных волос отца. Ей пришло в голову, что так же она гладила его волосы перед тем, как уйти отсюда. Она ушла, а их убили... Всех. И Брана, и Джоша... Девушка дотронулась до щеки мертвого брата, но тут же отдернула рук у, почувствовав холод. Глаза ее застлала пелена, ноги подкосились, и она рухнула на колени перед убитыми.

— Как же ты допустил это, Господи?! — истерично взвизгнула девушка, запрокинув голову. — Ведь я так молилась тебе!

Из ее груди вырвалось какое-то нечеловеческое рычание, перешедшее в судорожный всхлип. Ответом ей было молчание. В замке стояла тишина, только дверь противно поскрипывала под порывами ветра. Она еще раз внимательно оглядела убитых, и ее взгляд случайно скользнул по столу, который стоял на боку. «Я вернусь, па» — прочла она светло-коричневые буквы на закопченной поверхности доски. Эрика до крови закусила губу. По ее лицу катились слезы, тело сотрясала мелкая дрожь. Внезапно она вскочила на ноги, дико оглядываясь. Ей что, мерещится? Нет, снова повторилось. Слабый стон, который послышался ей еще у входа, вновь раздался в жуткой тишине замка.

— Эй! Кто-нибудь! Гил! — завопила она что есть мочи, бросаясь наверх.

Ее младший брат... Может, он выжил? Должен же остаться кто-то живой в этом проклятом месте! Обгоревшая лестница чудом не обрушилась под ней. Эрика, перепрыгивая ступеньки, достигла верхней площадки.

— Гилберт! — закричала она опять.

Слабый стон доносился откуда-то из угла. Девушка кинулась туда. Возле распахнутых настежь дверей в ее комнату лежал их замковый капеллан.

— О боже, отец Годвин! — воскликнула она, бросаясь к старику.

Священник лежал, неловко опираясь спиной о стену. Лицо пересекал след от удара, один глаз полностью вытек из глазницы... Длинная кровавая полоса тянулась к нему из глубины коридора. Видимо, он полз к лестнице, но силы оставили его. Хриплое дыхание с трудом вырывалось из его слабой груди, однако он был еще жив.

— Отец Годвин! — Эрика осторожно попыталась приподнять священника.

Похоже, он находился в беспамятстве. Господи, хоть бы кто-нибудь помог ей! Он ведь, наверное, лежит тут давно! Девушка беспомощно оглядывалась вокруг, не зная, что же делать.

— Сейчас я вас вынесу отсюда, — пообещала она, стараясь поудобнее перехватить капеллана. — Я вас вытащу...

Раненый застонал, его рука слабо шевельнулась. Один глаз отца Годвина с трудом открылся, и Эрика невольно отшатнулась — таким безумным был его взгляд.

— Уходите все, скорее, — забормотал он, лихорадочно шаря рукой по груди, стараясь нащупать свой нательный крест. — Спасайтесь! Уходите, это демоны! Неужели вы не ведаете жалости?! Будьте вы прокляты! Прочь!

Капеллан испуганно заслонился от нее дрожащей рукой.

— Отец Годвин, не бойтесь! — глотая слезы, попросила она. — Это я, Эрика! Не бойтесь, это всего лишь я. Скажите, где Гил?

Старый священник затих, в его единственном глазе зажглась искра разума.

— Эрика? — тихо промолвил он. — Ты... жива? Значит, они тебя не нашли?

— Да, я жива, отец Годвин, — плача, подтвердила девушка. — Прошу вас, скажите, Гил жив?

— Гил... Я... его не видел, — растерянно ответил раненый. — Не знаю... они всех убили... Оставьте меня! — закричал он, слабо вырываясь у нее из рук. — Я не знаю, где она! Не знаю! Господи, да святится имя Твое...

Он забормотал молитву, обводя все вокруг безумным взглядом. Его дыхание становилось все более хриплым, и Эрика испугалась.

— Не разговаривайте! Сейчас я снесу вас вниз, — сказала она, приподнимая старика.

Господи, какой он тяжелый! Как она стащит его по этим хлипким ступеням? Ну неужели никто не поможет ей?

— Э-э-ей! — отчаянно завопила она. — На помощь! Сюда! Здесь живой человек!

Ответом ей было только эхо. Отец Годвин снова начал бредить, бессвязно проклиная кого-то. Похоже, разум старика помутился от пережитого. Эрика осторожно начала стаскивать его вниз, стараясь не оступиться на ступеньках и не сделать ему больно. Слезы катились у нее из глаз, мешая разглядеть дорогу. Только бы дотащить его живым.

— Это были не шотландцы, — неожиданно проговорил умирающий священник. — Не шотландцы... Это...

Ступенька под ней слегка затрещала, и девушка замерла, стараясь не шевелиться. Обгоревшая лестница опасно поскрипывала, явно собираясь развалиться на части под весом двух человек.

— Есть тут кто живой? — вдруг раздалось внизу.

— Э-эй! — срывающимся голосом закричала Эрика. — Мы здесь! Помогите!

Внизу показалась чья-то могучая фигура в накидке из козьих шкур. Острый запах мокрой шерсти ударил в нос, сердце на мгновение замерло от страха. В следующее мгновение она едва не закричала от радости. Да это же Дональд! Откуда он тут взялся? Девушка смотрела на него, не веря своим глазам. Следом появились еще два человека из дружины сэра Родерика, угрюмо оглядывая замковый зал.

— Несите стол, — коротко приказал он.

Здоровяк Дональд залез на него и осторожно принял на руки раненого. Эрика спрыгнула следом.

— Он жив, жив, — как заведенная твердила она. — Осторожно, пожалуйста!

Священник еле дышал. Судя по всему, он потерял сознание от боли, пока она его тащила.

— Кладите отца Годвина здесь. Его нельзя двигать, — распорядилась девушка. — Сейчас я принесу трав, сделаю ему перевязку...

Не обращая внимания на шатающуюся лестницу, она вихрем взлетела наверх и ворвалась в свою комнату. В первое мгновение от неожиданности она даже запнулась на пороге. Ее маленькая ухоженная комнатка была разгромлена. Старый сундук был разбит в щепы, лежанка перевернута, пучки лекарственных трав сорваны со стен и затоптаны чьими-то сапогами... Чья-то грубая, слепая ярость выплеснулась здесь. Если бы она спала в своей постели эту ночь, ее уже не было бы в живых. Несколько мгновений она постояла на пороге своей комнаты, а потом молча затворила дверь и вышла.

— Я ничего не нашла... — тихо сказала она, остановившись рядом с Дональдом.

Недоговорив, она закусила губу. По худенькому телу отца Годвина прокатилась судорога, он дернулся и затих. Дональд положил ей руку на плечо.

—  Он бы все равно не выжил, — неловко пробасил он. — Рана тяжелая. С такими не выживают, уж я-то знаю... Даже удивительно, что он столько продержался. Мы обыскали весь дом, но не нашли больше никого в живых.

—  А Гилберт? — отрешенно спросила она.

Дональд только покачал головой.

— Его нигде нет.

Низко опустив голову, Эрика замолчала. Во рту от прокушенной губы остался соленый привкус собственной крови. Кровь, одна кровь вокруг... Она медленно огляделась вокруг, словно просыпаясь ото сна. Двое солдат, прибывших с Дональдом, деловито возились возле погибших.

— Надо похоронить их, — услышала она чьи-то слова.

«Кого похоронить? Отца? Бранвена?» Она хотела крикнуть,

что нельзя хоронить их, ведь они, может, еще живы, но язык присох к гортани. Эрика тупо смотрела, как двое воинов положили иссеченное тело Бранвена на доску от сломанной скамьи и понесли к выходу. Дональд что-то говорил ей, но она не слышала. Эрика позволила вывести себя из замка и усадить на какой-то камень во дворе. Не было ни сил, ни эмоций, только безразличная покорность судьбе.

Только теперь она вдруг ясно поняла, что у нее не осталось никого и ничего. Девушка молча встала и, как сомнамбула, подошла к троим мужчинам, лежавшим рядом. Воины как по команде расступились перед ней.

— Прости меня, пожалуйста, отец, — попросила она. — Я буду всегда тебя помнить. Прощай, Бранвен. Ты был настоящим рыцарем, — голос ее сорвался. — Прощай, Джошуа.

Она поочередно поцеловала их в холодные лбы и закрыла глаза, мысленно прощаясь со всеми... И со своей прежней жизнью. Теперь она одна и должна сама позаботиться о себе. Они всех, всех убили! Отца, братьев, даже отца Годвина — старого безобидного священника, убили старуху Кэтрин, которая бросилась на них со сковородкой в руках!.. Что же это за звери, что убивают, не щадя никого!

Эрика чувствовала, как в груди медленно разгорается бешеная, всепоглощающая ярость. Перед глазами неотрывно стояли лица погибших, ее мутило от слабости. Она нагнулась над Бран- веном и попробовала поднять его меч. Тяжелый... Кинжал Джоша вышел из ножен с трудом, словно не хотел расставаться с прежним хозяином. Девушка взвесила его в руке и криво усмехнулась.

— В самый раз, — задумчиво проговорила она.

Именно этим кинжалом Джош учил ее фехтовать.

— Миледи, прикажете послать за священником в деревню? — неловко кашлянув, сказал Дональд.

Эрика перевела взгляд на него. Глаза у нее стали колючими, как две льдинки.

— Скажи, как получилось, что тебя не было в замке? — холодно спросила она.

Он даже присел от неожиданности.

—  Побойтесь Бога, миледи! — прижал он руки к сердцу. — Ваш батюшка послал нас в разъезд. Пастухи видели небольшой шотландский отряд у границы дней пять тому. Эти, прошу прощения, горцы, того и гляди уведут все стадо, ежели их не припугнуть... Как только мы с ребятами увидали дым, то сразу повернули коней назад, да только вот... — он сокрушенно развел руками, — опоздали.

Снаружи раздался топот, и в проеме показался еще один воин.

— Вот что я нашел во дворе! — мрачно протянул он ему какую-то тряпку.

Дональд, схватив ее, выругался сквозь зубы.

— Что это? — требовательно спросила Эрика, протягивая руку.

— Кусок шотландского пледа, — гневно промолвил он. — Вот, глядите, видно, негодяй оборвал его, за что-то зацепившись! Ну, теперь-то мы знаем, кто тут побывал!

Эрика, не отрываясь, смотрела на грязную тряпку. Черно-синие широкие и узкие желтые клетки... Ей был отлично знаком этот рисунок. Их соседи, Мак-Лейны! Ее сердце бешено заколотилось, она прямо-таки впилась взглядом в этот кусочек пледа, словно он мог дать ей ответ на все вопросы.

Что побудило их соседей напасть вот так, предательски вырезать весь замок? Да, они никогда не были с ними особенно дружны, люди из этого клана постоянно норовили угнать на свою сторону их скот, но старый Колин Мак-Лейн всегда был осторожен и никогда бы не стал рисковать, зная, что добыча не стоит того. Да и с шотландцами сейчас мир... Ей вспомнились странные слова умирающего отца Годвина: «Это были не шотландцы!» Тогда кто же? Кто еще способен на такую жестокость? Старик был не в себе, мог все перепутать, да и просто сойти с ума от боли... Она стиснула зубы, чувствуя, как сердце сжимается от ненависти.

— Скажи, по-твоему, это Мак-Лейны? — спросила она, в упор глядя на воина.

Тот задумчиво поскреб свой лохматый затылок.

— Да больше вроде бы некому... Вон и конские следы ведут в сторону границы. Как раз дождь прошел, их хорошо видно. По всему выходит, что они. Может, старик Колин узнал, что сэр Родерик вернулся с ярмарки при деньгах, поэтому и решил напасть? Одного не понимаю: как они умудрились стражу перерезать? Ведь сам Джош стоял на часах, а он опытный вояка был, его так просто не обманешь...

—  Довольно, — резко прервала она начальника разъезда. — Найди старосту деревни и приведи ко мне.

Дональд растерянно кивнул и поспешил выполнять ее приказания. Эрика как-то отстраненно подумала, что этот могучий мужчина беспрекословно слушается ее, пятнадцатилетнюю девчонку. В другое время это ее позабавило бы, но не теперь.

— Ты похоронишь всех на нашем кладбище, — распорядилась девушка, когда к ней привели трясущегося от страха старосту селения. — И гляди, чтобы было все честь по чести! В замке никого не должно остаться. Смотри, когда я вернусь, спрошу все с тебя. Да, прикажи своим людям принести мой узел, я бросила его на опушке.

— Да, миледи, — пролепетал староста, стаскивая с головы свой колпак.

Эрика повернулась к нему спиной и обратилась к Дональду.

— Посмотрите, что осталось ценного в замке, — отрывисто приказала она. — Нам понадобится оружие. Собери всех! Мы выступаем сейчас же.

***

Джон Ноллис целый день провел в седле и теперь был зол как тысяча чертей. Неужели им придется проделать обратный путь до замка Тейндел? Солдаты равнодушно молчали, ожидая его приказа. Они давно усвоили: когда командир в таком настроении, лучше молча ждать, чем все закончится, и не попадаться ему под горячую руку. Капитан Ноллис был скор на расправу...

Джон хмыкнул, задумчиво теребя свой светлый ус. Он не знал, на что решиться. Все они славные парни, прошедшие с ним огонь и воду, преданные ему до мозга костей. Вот только ему ли одному? Каждый из этих отпетых головорезов с удовольствием займет его место, как только представится такая возможность.

А сэр Джеффри не посмотрит, что он служил ему верой и правдой много лет, если узнает, что его задание не выполнено. Он пробормотал под нос ругательство. Какая-то дрянная девчонка спутала его планы, и теперь он не может спокойно вернуться к хозяину и получить заслуженную награду!

Джон озабоченно наморщил лоб. Пожалуй, дочка барона Родерика вполне может заподозрить его в том, что он причастен к нападению на замок. Хочешь не хочешь, но все обитатели замка мертвы, а Джон Ноллис жив и здоров. Как он сможет это объяснить? А там, гляди, ниточка потянется и к его хозяину... Его передернуло. Что угодно, только не это. Он слишком хорошо знал, что скрывается за показной мягкостью манер младшего Перси, и ему не хотелось испытать на себе тяжесть господского гнева.

Джон потянулся в седле, разминая затекшие мышцы. Господи, как ломит все тело... Он не спал толком уже несколько ночей. Ему представилась его теплая каморка, в которой так приятно завалиться на койку и всласть отоспаться. А потом навестить сговорчивую вдовушку Пегги, которая, чай, уже заждалась его. Нет, сначала пожрать...

Он зло сплюнул и выругался.

— Поехали! — коротко приказал он, трогая коня и поворачивая назад.

А ведь так все хорошо складывалось... Они раздобыли шотландское снаряжение, даже надели эти дурацкие килты, чтобы случайные свидетели могли показать, что на замок Тейндел действительно напали горцы. Все следы должны были указывать на то, что нападение совершили Мак-Лейны, воинственный клан, живущий по ту сторону Чевиотских гор. Да уж, он мог по праву гордиться задуманной им операцией. Мог бы, если бы не эта стерва!

Джон опять смачно выругался, помянув нечистого. Все с самого начала пошло не так, как он рассчитывал. Стражник успел подать сигнал своим. Это была его оплошность, Ноллис знал это. Всегда надо добивать врага, даже если он кажется мертвее мертвого. С простыми латниками они справились быстро, но барон с сыном успели забаррикадироваться на втором этаже, и если бы Сид не придумал поджечь солому, то вряд ли удалось бы выкурить их оттуда. С младшим мальчишкой они расправились быстро, как и со слугами... Дольше всех продержался Родерик. Он совсем озверел, когда Ноллис ранил его старшего щенка, и сражался как бешеный. Был момент, когда Джон подумывал о том, что пора уносить ноги. Хорошо, что барон не успел надеть броню, иначе они с ним не справились бы.

Черт побери, они недосчитались четверых! Четверых опытных, отлично вооруженных воинов, выставленных против сонного гарнизона вшивой крепости, высота стен которой не превышает восьми ярдов! Джон Ноллис передернул плечами. Как же он упустил эту рыжую дрянь? Он с силой хлестнул коня, срывая злость на ни в чем не повинном животном. Кто же мог знать, что ей втемяшится в голову убежать из дома именно в эту ночь? Они с ребятами перевернули весь замок, перерыли все углы, но ее нигде не было. Девчонка как в воду канула! Джон уж подумал, что она попросту выскользнула за ворота, но часовой, поставленный специально на этот случай у донжона, клялся и божился, что мимо него никто не пробегал. Оставалось одно — из замка был еще один выход, о котором они не знали. Так оно и было — Ноллис сам нашел тропинку, уходившую по крутой скале вниз, абсолютно незаметную постороннему глазу. Он усмехнулся, вспомнив эту дурацкую надпись на столе, сделанную явно впопыхах, которой не было вчера вечером. «Па, я вернусь...» Для него все встало на свои места, когда он увидел ее. Значит, девушка решила удрать из отчего дома? Неглупо с ее стороны, надо заметить, и весьма своевременно. Кто-то на небесах хорошо попросил за эту рыжую ведьмочку.

Господи, да просто представить себе, что слабая девчонка сможет выбраться из замка так, что ее никто не заметит, и одна, в полной темноте, спуститься по крутой скале... Это не каждому мужчине под силу, а ей хоть бы хны. Что ни говори, Ноллис был страшно зол на дочку барона Тейндела, но где-то в глубине души он чувствовал уважение к этой безрассудной, но смелой пигалице.

Оставалось только предположить, что примерная дочь своего отца, заметив дым от горящего замка, быстро побежит обратно — узнать, что же там дымится... Тут-то они ее и схватят. Джон Ноллис вовсе не горел желанием появляться перед хозяином с вестью о том, что его дорогая племянница, которой по завещанию старого лорда полагалась львиная доля графства Нортумберленд, жива и здорова. Нужно избавиться от этой проклятой наследницы, пока ее не отыщут нотарии покойного Генри Перси.

— Надо побыстрее кокнуть ее, — пробормотал он себе под нос.

Конечно, жаль будет просто так убивать такую красотку, но дело прежде всего... В конце концов, ему никто не помешает позабавиться с ней перед тем, как он выполнит волю своего господина. Приняв решение, он повеселел, даже начал насвистывать под нос какую-то песенку. Девчонка не могла далеко уйти, и они легко ее поймают. Ну-ну, малявка, весело подумал он, давай поиграем в кошки-мышки.

Аналогия ему понравилась, и дальше Джон поехал веселее. Он знал, где искать, и был уверен, что найдет беглянку. От него еще никто не уходил.

Глава 6

Она очнулась от того, что по ее щеке текла холодная вода.

Кап, кап... Кап, кап... Словно осенний дождь монотонно стучит по кровле. Нет, это не дождь. Холодная капля опять упала на ее лицо. Эрика недовольно сморщилась и попробовала отвернуться. Резкая боль тут же пронзила ее висок, заставив застонать.

Сознание постепенно возвращалось к ней, принося новую боль. Господи, что же, у нее не осталось ни одной косточки, которая не болела бы? Эрика медленно ощупала себя. На лице ссадина, царапины, но вроде бы все цело. На ней, к ее удивлению, оказались мужские штаны, рубаха и гамбезон[33] из грубой кожи, который ей был явно велик. Почему же все так болит? И где она?

Девушка попробовала оглядеться, и с третьей попытки ей удалось слегка приподняться на локте. Перед глазами все плыло, словно она находилась на дне мутной реки. Такое с ней уже было — они с Браном ныряли в Тейн на спор, кто дольше продержится под водой. Гил сидел на берегу и хохотал, когда они выныривали, все в тине и водорослях. Они страшно замерзли, но никто из них не желал уступать, и они все равно продолжали нырять. В конце концов примчался разъяренный отец и прогнал их домой...

Отец... Бран... Г ил... В ее голове словно что-то взорвалось, разбивая воспоминания на множество острых осколков. Эрика вдруг села на холодном полу, обхватив голову руками. Она вспомнила все. Перед глазами заплясали разноцветные обрывки картин, складываясь в единое целое. Сгоревший Тейндел, кровь на полу, мертвый стражник и мертвецы в зале... Везде мертвые, только мертвые. Эрика отчаянно вцепилась зубами себе в руку, едва не прокусив ее.

Это немного привело ее в чувство.

— Господи, неужели это был не сон? — простонала она.

Нет. Так, как было, не будет уже никогда. Все ее родные мертвы, она помнит это. Помнит черный пустой Тейндел, бывший когда-то ее домом. Но почему же память отказывается подсказать ей, где она? Что это за место, в котором она очутилась?

Муть перед глазами рассеялась, но то, что она увидела, не прибавило ей хорошего настроения. Холодный пол, на котором она сидела, был едва прикрыт гнилой соломой, по камням кое-где стекала вода. В стене напротив торчало железное кольцо со вставленным в него чадящим факелом. Было сыро и неуютно, словно она находилась в каком-то подземелье.

Эрика недоуменно уставилась на толстую решетку, вмурованную в стену. Прутья проржавели от сырости, но казались необычайно прочными на вид. Небольшое окошко, в которое, видимо, подавали еду заключенным... Она в ужасе замотала головой. Но позвольте, тогда что же, она теперь сидит в тюрьме?

Словно ответ на все ее вопросы, откуда-то донесся скрип открываемой двери, и в окошке показался свет. На миг до ее слуха долетел многоголосый шум, потом все стихло. На всякий случай Эрика отодвинулась подальше к стене.

— О, красотка! Ты зашла меня проведать? — услышала девушка грубый мужской голос. — Давай-ка, не стесняйся, Мейзри, тащи сюда эту миску. И вторую тоже!

Невидимый мужчина засмеялся, потом послышалась какая-то возня и звук увесистой затрещины.

— А ну убери руки, Робин! — раздался в ответ визгливый женский голосок. — Вот еще, дела мне больше нет, как только тебя, старого козла, проведывать. Оставь, не хватай! Эта еда не для тебя. Бедный парень тоже должен поесть. Лучше посвети мне.

К окошку поднесли факел, и Эрика заслонилась рукой от яркого света.

— Да не бойся ты, я всего лишь принесла тебе поесть, — засмеялась служанка, заглядывая в окошко.

С этими словами она просунула через решетку глиняную миску и поставила на пол. Судя по ее грязному переднику и колпаку, из-под которого небрежно выбивались волосы цвета соломы, девушка работала на кухне. Она могла бы показаться хорошенькой, если бы не глуповатое выражение лица и глаза чуть навыкате. Девица задорно подмигнула Эрике, и та едва нашла в себе силы кивнуть в ответ.

«О ком они говорят?» — смятенно подумала она. Никого, кроме нее, в темнице не было... Внезапная догадка поразила ее. Они что, принимают ее за парня? Она рефлекторно подняла руку к волосам. Не может быть, чтобы ее можно было спутать с мужчиной! К удивлению девушки, там торчали короткие, неровно обрезанные пряди, едва доходившие до плеч.

Служанка игриво помахала ей рукой. Эрика едва не прикусила себе язык, который уже готов был возразить против такой вопиющей ошибки. Может, оно и лучше, что ее считают парнем.

— Гляди-ка, очнулся! — радостно сообщила между тем девица. — И не гордый, гляди, здоровается. А говорят, что все англичане — гордецы и обманщики.

— Правду говорят, Мейзри, — пробурчал мужчина. — А ну, вставай, сассенах!

Стражник тоже опустил свою косматую голову к решетке, которая находилась на уровне его груди. Мрачно оглядев Эрику, он сплюнул себе под ноги.

— Тьфу, молокосос! Надо же... А туда же — замок штурмовать!

— Да брось, Робби! Зато он хорошенький! — без обиняков заявила служанка.

Эрика, вытаращив глаза, посмотрела на девицу, не в силах слова вымолвить от изумления. С ней заигрывала служанка! То ли она еще не окончательно пришла в себя, то ли сошла с ума... Может, она умерла и теперь в аду? Эрика быстро перебрала в голове все свои грехи и решила, что для ада нагрешила пока маловато. «Надо бы спросить у нее, куда это я попала», — мелькнула у нее мысль.

— Эй, — слабо позвала она, — леди, скажите, где я?

Смазливая девица радостно взвизгнула.

— Слыхал, Робин? Он назвал меня леди!

Служанка в восторге захлопала в ладоши. Косматый Робин осуждающе покачал головой.

— Совсем, видать, рехнулся парень. А ну не визжи! — прикрикнул он на девушку. — Хватит тут торчать. Возвращайся на кухню, небось мать заждалась тебя!

Девица состроила недовольную гримаску и, вертя задом, гордо удалилась. Напоследок она наградила Эрику пламенным взором, от которого ее передернуло.

— Ты в замке Мак-Лейнов, приятель, — флегматично сообщил стражник, ковыряясь в ухе. — Ведь ты сюда стремился попасть, когда ломился прямо в ворота? Или ошибся?

— А почему я ничего не помню? — тупо спросила Эрика.

— Оно и понятно, что не помнишь, — осклабился стражник. — По голове-то тебя здорово приложили. Оно и правильно. А нечего портить честным людям праздник!

В полном изнеможении девушка откинулась на холодную стену. Значит, она в замке своих врагов... Ничего себе, отличная новость. В голове понемногу начало проясняться. По крайней мере, теперь понятно, почему она сидит в тюрьме. Эрика судорожно сжала кулаки. Проклятые нелюди! Она так хотела отомстить, но у нее ничего не вышло. От собственного бессилия ей захотелось разреветься, но она сдержалась.

Теперь она вспомнила все. Как обрезала косы ножницами, перед тем как сесть на коня, как потом они неслись через горы ночью... Отряд не успел даже подобраться к замку — их заметили дозорные и подняли тревогу. Завязалась драка с шотландцами, она бросилась вперед, уже ничего не соображая. Ей хотелось только бить, колоть, резать. Уничтожить этих мерзавцев, которые убили ее семью! Потом ее сбили с коня, она упала... Сердце Эрики забилось сильнее. А где же остальные? Где Дональд? Неужели все погибли?!

— Где мои спутники? — выкрикнула она.

Девушка вскочила на ноги, но ее тут же зашатало от слабости.

— Ишь как выражается, — уважительно заметил стражник. — Сразу видно — благородный. Сдрейфили твои спутники, милорд. Бросили тебя и ускакали. Благодари Бога, что никого из наших не положили, а то бы тебя сразу же вздернули на суку прямо во дворе замка!

Он радостно ухмыльнулся, глядя, как Эрика изменилась в лице.

— Да ты ешь, ешь, не пугайся, — миролюбиво предложил стражник. — Сейчас вообще-то недосуг с тобой возиться, так старик Колин и сказал. Праздник у него, видишь ли. Дочку замуж выдает. Вот отгуляют, так и начнут разбираться, кто ты да чего сюда полез. А пока ешь, сил набирайся. Эх, и принесло же тебя, дурака, именно сейчас! Теперь мне из-за тебя тут торчать приходится, когда мог бы спокойно сидеть наверху с ребятами и пить эль...

Робин мечтательно закатил глаза и вздохнул. Стражник поудобнее примостился на каменном выступе перед зарешеченным окошком и принялся за принесенную служанкой похлебку.

При виде этого Эрика вдруг почувствовала, что немыслимо, зверски голодна. Она жадно схватила свою миску, дрожащими руками выхватила оттуда кусок и затолкала в рот. Она едва не опрокинула похлебку себе на колени, торопливо поедая ее.

— Да я гляжу, у вас в Англии совсем не кормят, — пошутил Робин. — Эй, как тебя зовут, парень? Тут скучно, давай поболтаем.

— Меня зовут Гил, — пробормотала Эрика.

Пожалуй, будет лучше, если она назовется именем брата, подумалось ей. Пусть уж ее и дальше принимают за парня.

— А меня — Робин, — вылизывая миску, сообщил шотландец. — Так чего ты полез сюда, а, скажи на милость? Хозяин так удивился, когда ему сказали, что пятеро сумасшедших штурмуют замок, что даже подавился костью — так смеялся.

Эрика почувствовала, как ярость снова вспыхивает в ней. Негодяй! Как он смеет!

— Жаль, что кость не застряла у него в горле навсегда! — выкрикнула она, не в силах больше сдерживаться. — Ты еще смеешь спрашивать меня?! Вы предательски напали на Тейндел, убили всех, а теперь делаете вид, что ничего не было!

Она схватилась за прутья решетки, с ненавистью глядя на шотландца. Лицо Робина приняло весьма озадаченный вид.

— Эй, послушай, парень, может, тебе и дали по башке, но знай меру. Зачем бы это славному роду Мак-Лейнов нападать на таких бедных соседей? У них и взять-то нечего. Войны, что ли, давно не было? — Он почесал затылок. — Оно, конечно, давно... Да не в том дело. Все равно старик Колин до того был занят приготовлениями к свадьбе, что ему недосуг было думать о каких-то англичанах! Все ж таки единственная дочка замуж выходит.

— А кто же тогда напал на них? — обескураженно спросила Эрика. — Ты врешь мне! Я сам видел плед!

— Полегче, парень, — грозно предупредил Робин. — Хоть ты и заговариваешься, а все же называть себя лгуном я не позволю. Я тоже могу сказать, что видел плед. И не один. Кругом все в пледах! Который раз тебе говорю, не нападали мы ни на какой замок, черт бы тебя побрал!

Упав без сил на пол, Эрика нервно засмеялась. Значит, она ошиблась? А может, шотландец просто морочит ее. Это могли быть и не Мак-Лейны, а кто-то другой... Пока они впятером пытались так глупо взять приступом замок, настоящий убийца уже был далеко. Неожиданно страшная догадка пришла ей в голову. Она перестала смеяться и покрылась холодным потом. Все было подстроено. Она глупая самонадеянная девчонка, которую провели в два счета! Те, кто напал на замок, не хотели, чтобы их нашли. Именно поэтому убили всех, не пощадив даже стариков и детей, и подбросили лживые доказательства преступления. Она уставилась невидящим взглядом в пространство, пораженная этой мыслью. Но это значит, что ей тоже грозит опасность? Священник говорил об этом... «Значит, они тебя не нашли?» Ее искали! Искали, чтобы убить.

Стражник изумленно смотрел на пленника, который внезапно засмеялся, а потом так же внезапно умолк и уставился диким взглядом в стену.

— Эй, слушай, у тебя все дома? — опасливо спросил он.

Эрика не ответила. Сердце защемило. Что с ней теперь будет? Внезапно ей стало все равно. Какая разница, как она погибнет — от меча каких-то негодяев или в петле Мак-Лейнов? Девушка почувствовала, как на нее наваливается страшная усталость. Опять разболелась голова. Не хотелось ни о чем думать, только вот так лежать и не шевелиться...

Она отползла в угол и устроилась на соломе. Отвратительный запах гнилой подстилки ударил в нос, но сейчас хотелось только одного — спать... Девушка и не заметила, как провалилась в глубокий сон.

— Ну и черт с тобой, — флегматично заметил стражник, видя, что его подопечный заснул. — Спишь? Мне же хлопот меньше.

Потоптавшись возле окошка, он еще раз внимательно посмотрел на спящего пленника. А что, если?.. Робин тяжко вздохнул. Сидел бы сейчас с ребятами наверху, все чин по чину. Пили бы эль, горланили песни да глазели на красивую невесту. Э-эх! Нельзя, три ведьмы тебе в ребро! Надо сторожить этого паршивца.

— Не будет в том ничего зазорного, если я пропущу кружечку-другую за здоровье юной Энни, — сам себе сказал Робин.

Убедившись, что пленник крепко спит, он достал из щели в стене объемистый мех, в котором что-то булькало, и поудобнее устроился на скамье.


...Второе пробуждение было таким же неприятным, как и первое. Холодная вода натекла под солому, превратив ее в раскисшую кашу. Эрика с отвращением отбросила от себя вонючее гнилье. Ее передернуло то ли от холода, то ли от страха. Чтобы как-то согреться, Эрика встала и начала медленно прохаживаться по своей маленькой камере. Жаль, что нельзя сменить одежду — она почти вся намокла. Да, насмешливо добавила она про себя, и вымыться в бадье с горячей водой! Нашлась принцесса.

Девушка прислушалась. Судя по всему, праздник наверху был в разгаре. Голоса, доносившиеся сюда, в подвал, глухо звучали сквозь каменную толщу стен. Эрика стала ходить по камере быстрее, чувствуя, как кровь постепенно приливает к замерзшим рукам и ногам. В голове прояснилось. Сон явно пошел ей на пользу — теперь она чувствовала себя лучше. Что там говорил этот Робин... В замке празднуют свадьбу? Тогда ей нужно убраться отсюда как можно быстрее, пока Колин Мак-Лейн не нашел времени «разобраться» со своим пленником. Вот только как?

Девушка подошла к решетке и подергала ее. Конечно же, можно было и не пытаться: прутья сидели прочно, как будто вросли в стены. При мысли о том, что сделают с ней шотландцы, когда окончится свадьба дочери барона, у Эрики застучали зубы. Надо что-то срочно придумать.

— У, думай же, думай, дурья башка! — сквозь зубы пробормотала она. — Смогла забраться сюда — теперь сумей выбраться!

Тщательно, дюйм за дюймом, она обследовала стены. Нигде ничего, никакой лазейки! От безысходности Эрика попробовала просунуть голову между прутьями решетки, но у нее, слава богу, ничего не получилось. Зато она смогла рассмотреть, что творилось в коридоре. Там на скамье сладко спал Робин, нежно обняв копье и привалившись спиной к стене. Перед ним стояли пустая миска и кружка, а рядом валялся сдувшийся мех из-под вина. Видимо, бравый страж все-таки осуществил свою мечту и напился, хоть и в одиночестве. Запах браги разливался по коридору, перебивая вонь подземелья.

Эрика разочарованно откинулась назад. Оставалось только ждать... Может быть, Дональд успеет собрать подмогу и вернется, чтобы выручить ее? Она прикинула время, которое потребуется, чтобы добраться до Беверли и назад, и вздохнула. Нет, они не успеют. Отчаянье опять стало овладевать ею. Интересно, наверху день или ночь? И сколько времени она пробыла в беспамятстве? Может, гости уже разъезжаются и вскоре сюда явится сам Колин Мак-Лейн, чтобы отдать приказ вздернуть ее без проволочек...

Вдруг в коридоре послышалось шуршание. Эрика напрягла слух. Так и есть! Кто-то тихонько открывал наружную дверь. Сердце девушки бешено забилось. Кто это может быть? Вряд ли хозяин замка станет на цыпочках прокрадываться к заключенному... Стараясь двигаться тихо, она подошла к окошку и едва не отпрянула, увидев в нем лукавое личико той самой служанки, которая приносила обед. Правда, теперь девчонка сменила свой дурацкий колпак на не менее дурацкий чепец и расчесала волосы.

— Привет, красавчик, — глупо хихикнув, прошептала она.

Эрика еле сдержалась, чтобы не послать ее подальше. Вот дура! Надо же, заигрывает с ней, как будто она прекрасный рыцарь в заточении! Тоже мне, леди Гвиневера...

Девица между тем, сладко улыбнувшись, заговорщически прошептала:

— Пока Робин спит, решила тебя проведать. В замке все перепились, вот я и решила: спущусь-ка сюда, посмотрю, как ты тут. Принесла тебе вкусненького. Вот...

Она полезла за пазуху и вынула оттуда слегка объеденную куриную ногу. Видя, что ее собеседник стоит столбом, она выжидательно посмотрела и подмигнула ей. Эрика сглотнула и нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

Приняв подарок, она принялась жевать жесткое мясо, стараясь не смотреть на служанку. И вдруг в ее мозгу молнией сверкнула мысль. Это ее единственный шанс! У Эрики начал складываться безумный план. Да, конечно же, это ужасно глупо, но почему бы и нет? Эта дурочка хочет романтики, а ей надо как-то выбраться из темницы. Так почему бы не с помощью глупой служанки?

— От всего сердца благодарю вас, прекрасная леди, — стараясь говорить низким голосом, сказала Эрика.

По-видимому, такие слова привели девицу в полный восторг. Она удивленно захлопала глазами навыкате, отчего стала похожа на овцу.

— Господь наградит вас за вашу доброту, — Эрика прижала руку к сердцу и отвесила служанке поклон, судорожно стараясь вспомнить, как ту зовут. — А я буду признателен вам до конца своей жизни. Ваша красота ничто по сравнению с вашей неземной добротой, прекрасная Мейзри.

У служанки даже рот приоткрылся от восхищения. «Не переусердствовать бы, — подумала Эрика. — А то она меня не поймет».

— Ну, ты, красавчик, даешь, — кокетливо накручивая соломенную прядь на грязный палец, произнесла кухарка. — Так со мной еще никто не разговаривал. По правде говоря, ты мне тоже сразу понравился. Скажи-ка лучше, кто ты и как сюда попал?

— О-о, это очень печальная история, — Эрика лихорадочно рылась в памяти, пытаясь вспомнить какую-нибудь подходящую легенду. — Меня зовут Гилберт, и я рыцарь из очень древнего и славного рода. Э-э-э... пусть это вам не покажется странным, дорогая леди, но я пытался расстроить свадьбу.

— Расстроить свадьбу?! — глаза девицы едва не вылезли из орбит, так что Эрика даже немного испугалась за их сохранность. — Свадьбу дочки хозяина?

— О да, — печально подтвердила Эрика. — Но злой рок помешал осуществить мой замысел.

— Ты хочешь сказать, что Фил как следует треснул тебя по голове рукоятью меча и ты не смог попасть в замок? — нервно переспросила Мейзри. — Но зачем тебе надо было расстраивать свадьбу Энни Мак-Лейн? Ты что, влюблен в нее? Учти, она помолвлена со своим женихом еще с колыбели! Да к тому же один глаз у нее слегка косит, это все знают, — добавила служанка.

— Нет, что ты, — высокопарно изрекла Эрика, становясь в горделивую позу. — Конечно же, я не влюблен в нее. Я лишь хотел помочь... м-м-м... своему другу.

— Другу? — громко переспросила Мейзри, на мгновение забыв о спящем Робине.

— Тише! Конечно, другу. Мой друг давно влюблен в Энни. И она в него тоже! — вдохновенно сочиняла Эрика. — Они тайно встречались... В лесу. Так вот, он услышал, что ее выдают замуж, и ужасно опечалился. Просто готов был душу отдать, только бы увидеть свою Энни.

Девица слушала, затаив дыхание. Глаза ее начали косить от любопытства, совсем как у несчастной Энни Мак-Лейн.

—  А как зовут твоего друга? — спросила она.

— Его зовут... Дик Далхаузи, — с неким злорадством произнесла Эрика. Это было первое шотландское имя, которое пришло ей на ум. — Мы с ним кровные братья. Не удивляйся, что шотландец и англичанин могут быть братьями. Однажды он спас мне жизнь! И тогда я поклялся помочь ему вызволить любимую из грязных лап ненавистного ей жениха. Ночью мы прокрались к замку и напали на него. По недоразумению меня выбили из седла, и я потерял сознание. Мой бедный друг, наверное, погиб, а я очнулся здесь... Остальное ты знаешь.

Эрика скрестила руки на груди и придала своему лицу выражение глубокой печали.

— Эй, не грусти так! — окликнула ее Мейзри. — Твой друг живой, я сама слышала, что все ваши удрали. Фил все сокрушался, что ни одного англичашку не убил... Эх, до чего ж красиво, — мечтательно вздохнула она. — Страсть как люблю такие истории! Ну надо же, а Энни-то, Энни! Тихоня из тихонь! Ну кто ж мог подумать? Наверняка она беременна от твоего Дика, признайся, а? А ты смелый, — приникнув лицом к решетке, произнесла девица, — хотя больше похож на девчонку. Уж больно хорошенький. Как ангелочек!

Служанка засмеялась, показывая желтые зубы. От нее несло чесноком и брагой. Эрике стало дурно, но она мужественно улыбнулась. Ей пришло в голову, что девица-то явно не новичок в любовных делах, в отличие от нее... Интересно, что ей дальше-то делать? Она едва не запаниковала, но вовремя взяла себя в руки. Надо как-нибудь заставить ее открыть дверь, а там уж видно будет! Но как?

— Мне уже все равно, — печально сказала она, опустив голову. — Для меня все кончено. Но я благодарен судьбе, что она подарила мне встречу с тобой.

Мейзри замерла, открыв рот.

—  Ты чего это, а? — настороженно спросила она. — Чего это — кончено?

— Неужели ты не понимаешь? — Эрика порывисто схватилась руками за прутья решетки, и девица невольно отпрянула от нее. — Меня повесят, как только свадьба закончится!

Из глаз служанки немедленно потекли крупные слезы.

— Ах ты, бедненький! — заголосила она. — Ну надо же такому случиться! И ведь ты-то ни в чем не виноват!

Эрика испугалась, что девица разбудит стражника своим ревом. Она явно вознамерилась всласть посокрушаться над судьбой молодого рыцаря.

— Нет, но это ж несправедливо! — воскликнула Мейзри, перестав шмыгать носом. Она плотоядно уставилась на Эрику, так что та даже покраснела. — Только я встретила настоящего рыцаря, как его тут же собираются вешать! Может, ты меня хотя бы поцелуешь на прощанье?

— Охотно поцелую, — подавляя приступ тошноты, выдавила из себя Эрика. — Но как? Я заперт здесь! А целовать тебя через решетку мне не позволит воспитание.

— О, какой хитрый! — Служанка игриво уперла руки в бока. — Конечно, я зайду внутрь, а ты — фить! — и поминай как звали! А потом меня хозяин убьет за это, да?

— Что ты, Мейзри, — горячо возразила Эрика. — Как ты могла подумать такое! Ведь я рыцарь. Разве я могу допустить, чтобы прекрасная дама по моей милости рассталась с жизнью? Да никогда! Хочешь, я дам рыцарское слово чести, что не сделаю тебе ничего дурного? Я бы с радостью увез тебя отсюда, из этого замка, в свой отчий дом!

Мейзри задумалась. Наверняка такое предложение показалось девице весьма заманчивым. К тому же ей явно хотелось целоваться, но она не решалась зайти в камеру. Борьба отражалась на ее простом глуповатом личике. Эрике даже стало жалко ее. Получается, она соблазняет несчастную девушку, чтобы жестоко обмануть! В следующий миг она едва не расхохоталась на все подземелье. Вот умора!

— Ладно, — наконец решилась девица. — Только действительно поклянись как рыцарь, что не сбежишь!

— Клянусь святым Георгием, покровителем всего благородного рыцарского сословия, — торжественно произнесла Эрика, стараясь смотреть на служанку с обожанием, — что не причиню никакого вреда твоей девичьей чести. Можешь быть на этот счет; абсолютно спокойна, — совершенно искренне добавила она.

Мейзри как-то неопределенно хмыкнула и осторожно направилась к массивной двери, ведущей в камеру. Стараясь двигаться бесшумно, Эрика быстро схватила глиняную миску и встала так, чтобы дверь на мгновение заслонила ее от вошедшей. Теперь надо действовать решительно. Не собирается же она, в самом деле, целоваться с этой немытой овцой!

Она набрала в грудь побольше воздуха и сцепила зубы. Послышался скрип отодвигаемого засова. За дверью вовсю пыхтела Мейзри — засов открывался туже, чем она рассчитывала.

— Я жду тебя, дорогая, — прошептала Эрика, скрипнув зубами.

Видимо, ее призыв придал девице сил. Она хорошенько навалилась на дверь, и та наконец поддалась.

— Ну, где ты, красав... — нараспев протянула служанка, входя в каморку, но закончить не успела.

Эрика со всего размаху огрела ее по светловолосой голове тяжелой глиняной миской, и Мейзри, даже не охнув, кулем свалилась на холодный пол. Миска раскололась от удара, осколки с грохотом посыпались вниз. Эрика зажмурилась и присела от страха, ожидая в следующее же мгновение услышать разъяренный рев охранника.

К ее немалому удивлению, все было тихо. Похоже, грохот не потревожил крепкий сон Робина. Мейзри не шевелилась.

— О боже, я убила ее, — перепугалась девушка.

Она приникла ухом к груди служанки. Нет, все нормально. Девица просто потеряла сознание. Скорее! Надо связать ее... Эрика осторожно выглянула наружу. Стражник спал, выводя громкие рулады. Интересно, сколько у нее времени? Судя по всему, Мейзри — девица крепкая и может очнуться в любую секунду. На всякий случай она еще раз несильно приложила ее по голове осколком миски.

— Прости, дорогая, — извинилась она перед ней. — Может, хотя бы это отучит тебя безоглядно вешаться на мужчин. Говорили же тебе, все англичане — обманщики.

Эрика быстро соорудила кляп из ее же фартука и с отвращением засунула его в рот бесчувственной служанке. Остатки фартука она порвала на полосы, чтобы связать своей жертве руки и ноги.

Спустя несколько минут она осторожно выбралась из камеры. С трудом задвинув тяжелый засов, девушка прошмыгнула мимо спящего стражника к двери, ведущей из подземелья. В камере осталась связанная Мейзри, которую она заботливо уложила на солому и отвернула к стене. Может, стражник в темноте не сразу заметит подмену и это даст ей несколько драгоценных часов. Бедная доверчивая Мейзри... Эрика искренне надеялась, что ей не сильно попадет от хозяев, когда они обнаружат девицу в камере вместо пленника.

Попав в коридор, Эрика растерянно огляделась вокруг. Теперь оставалось выбраться отсюда. Замок Мак-Лейнов был намного больше Тейндела, и ориентироваться в нем было трудно. Она пошла наугад, пытаясь на всякий случай запомнить дорогу. Вскоре девушка сообразила, что попала в помещение для слуг. Посредине стоял стол, вокруг которого валялись мертвецки пьяные шотландцы. Помнится, Мейзри сказала, что все в замке перепились. Так и есть.

Взгляд девушки наткнулся на ближайшего к ней паренька, который спал прямо на полу. В отвороте его шерстяного гольфа на ноге торчала рукоять небольшого кинжала. Стараясь ступать на цыпочках, она подошла к нему, осторожно потянула за навершие, и оружие легко скользнуло ей в руку. Как завороженная Эрика смотрела на слабо мерцающий во тьме кинжал. Ей пришло в голову, что сейчас она может с легкостью перерезать половину замка, пока кто-нибудь очнется. От одной этой мысли волосы на ее голове зашевелились. Она так ярко представила себе мертвецов с перерезанным горлом, валяющихся повсюду — в коридорах, за праздничным столом, что ей стало дурно. Нет, только не так. Убить врага в бою — это одно, а резать спящих... Бр-р-р! Она выберется и так. Но кинжал, пожалуй, надо забрать с собой. Пригодится. К тому же это будет вполне честный обмен — ее-то оружие шотландцы отобрали.

Эрика быстро зашагала по коридору.

— Где же здесь выход? — задумчиво произнесла она.

Коридор перед ней расходился на две части, наверх вела какая-то лестница. Справедливо рассудив, что в господские покои ей подниматься ни к чему, девушка выбрала правый поворот.

— Эй! Чего это ты тут крадешься, а? — услышала она громкий голос за собой.

От страха у нее едва не подкосились ноги.

— Я тебя спрашиваю, бездельник! — загремел тот же голос. — Отвечай, что ты тут делаешь?!

Вжав голову в плечи, Эрика обернулась и увидела рослого детину, казалось, до самых бровей заросшего густой рыжей шерстью. На бородаче красовался килт, до такой степени заляпанный разнообразными пятнами, что с трудом можно было определить его цвет. Детина хмуро смотрел на нее, всем своим обликом напоминая разбуженного медведя.

Она едва удержалась, чтобы немедленно не дать стрекача. Эрика подумала, что если она сейчас побежит, то это будет последнее, что ей удастся в жизни.

— Н-н-ничего... — едва смогла она выдавить из себя. — Я просто...

— Что — просто? — грозно осведомился охранник, делая к ней шаг.

Он вытянул вперед руку, явно намереваясь взять ее за шкирку. Эрика поняла, что еще секунда, и стражник схватит ее. Согнувшись пополам, она плаксиво заныла:

— Жи-и-ивот... Я всего лишь искал, где тут выход... О-ох- ох! Меня тошнит...

Скривившись, она постаралась придать своему лицу самое жалобное выражение, на которое была способна. Тот остановился, брезгливо глядя на нее. Похоже, он ей поверил.

— Ах ты, грязный поросенок! Не смей пачкать наш замок, паршивец! — тут же заорал шотландец. — Привез сюда, понимаешь, всякую мелюзгу, которая даже пить толком не умеет.

Последние слова явно относились к жениху Энни Мак-Лейн. Эрика тихо порадовалась про себя, что сейчас в замке полным- полно гостей, едва знакомых друг с другом.

— О, сэр, скажите, где здесь выход? — немного осмелев, заныла она. — Я чувствую, мне совсем плохо... Мой живот...

Шотландец, выведенный из себя, подскочил к ней и, развернув в нужном направлении, отвесил хорошего пинка под зад.

— Катись отсюда, щенок! И не смей пачкать на крыльце, а то заставлю языком вылизать!

Не заставляя себя долго упрашивать, Эрика пулей пронеслась по коридору до самого выхода. Слава богу, это была дверь на улицу.

Оказавшись снаружи, она жадно вдохнула свежий воздух. После душного вонючего подземелья это было истинным счастьем. В ночном небе ярко мерцали звезды, тихо шумели деревья на соседних холмах... Двор замка был погружен во тьму, но то тут то там слышались голоса, нетвердой походкой бродили какие-то тени. Видимо, кое-кто из гостей выбрался проветриться после обильных возлияний. Недолго думая, Эрика согнулась в три погибели и, стараясь пошатываться, словно пьяный человек, пересекла двор. Оставалась одна огромная проблема: как ей незамеченной пройти через ворота?

Дойдя до какого-то строения, стоявшего довольно близко к донжону, она затаилась в его тени. Рядом громоздилась куча дров, а возле стены примостился возок, груженный бочонками.

— Хорошо, — сказала сама себе она, — вот ты выбралась из замка. Что дальше?

Луна светила слабо, но все же позволяла разглядеть очертания предметов. Она была настолько близко к стражникам возле ворот, что могла слышать их негромкие голоса и различить, о чем они говорят... Кажется, их там было четверо или пятеро. Старый Колин Мак-Лейн был не дурак — он прекрасно понимал, что сейчас на его замок можно напасть без особого труда, поэтому выставил сильную охрану.

Шло время, Эрика с отчаяньем оглядывалась по сторонам, но ничего путного в голову не приходило. Эх, если бы она была не одна, может, и удалось бы пробиться сквозь стражу... Но самой и думать об этом было нечего. Она просто цыпленок против этих здоровенных шотландцев.

Погруженная в эти невеселые мысли, она нервно заерзала и нечаянно толкнула ногой одно из поленьев. Деревяшка выскочила из поленницы словно живая и покатилась в сторону ворот. Грохот сухого соснового полена раскатисто прозвучал в ночной тишине, как барабанная дробь.

У Эрики язык присох к гортани. Она замерла, боясь пошевелиться, но было поздно — ее услышали.

— Эй, Шил! Ступай сюда! — раздался возле ворот чей-то властный голос. — Там что-то стукнуло возле дровяного сарая.

— Да чего туда шастать? — резонно возразил невидимый Шил. — Наверняка это крыса или пьяный Робертсон. Он всегда, как напьется, идет туда спать.

Эрика, ни жива ни мертва, слушала этот диалог. О Господи, сейчас ее найдут! Она панически начала оглядываться вокруг в поисках убежища.

— Ступай, тебе говорят! — строго приказал командир. — Забыл, что сказал лорд? Проверять все подозрительное!

От страха Эрике в голову пришло неожиданное решение. Неслышной быстрой тенью она метнулась к повозке. Зацепившись за край, она подтянулась на руках и ужом ввинтилась в одну из пустых бочек. Сверху бочонки были накрыты какой-то мешковиной, и она поспешно натянула ткань на круглое отверстие.

Стражник, недовольно ворча, поднялся со своего места и поплелся к сараю.

— Как же, подозрительное... — негромко пробурчал он, передразнивая своего начальника. — Ха! Видишь ли, он выслуживается, а я, значит, ходи проверяй. Торчи здесь как дурак...

Эрика услышала, как он со злостью пнул кучу дров, и они с грохотом разлетелись под его ударом. Ни жива ни мертва, девушка сидела в бочонке, со страхом прислушиваясь к шагам стражника. Сейчас он сопел прямо у нее над ухом. Сжавшись в комочек, она каждую секунду ждала, что вот сейчас волосатая ручища стражника вытащит ее из ее убежища, и...

— Нет тут никого! — заорал шотландец, напоследок поддав несчастное полено. — Я ж говорил, то была крыса!

— А возок проверял? — придирчиво осведомился начальник.

— Как же, шиш тебе! — явственно услышала Эрика его шепот. — Ага, разбежался, каждую бочку проверил. Я говорю, нет никого! Чего там смотреть?! — уже громче крикнул он и, зевая, добавил: — Все равно утром бочки повезут в аббатство, пусть уж заодно и нашу крысу прихватят!

Он захохотал, довольный своей шуткой. Со стороны ворот донесся одобрительный возглас:

— Точно, Фил! Им она пригодится. Уж в аббатстве-то зерна много, это тебе не дрова грызть. Может, заодно и Робертсона нагрузить им в придачу? Погляди, не валяется ли он неподалеку?

Дружный хохот раздался у караульни, и стражник, бормоча себе под нос ругательства, направился обратно.

Эрика вздохнула с облегчением. Мысленно она вознесла самую искреннюю молитву Творцу, какую когда-либо произносила в своей жизни. Сердце у нее радостно забилось. Это настоящая удача! Надо просто оставаться здесь, и шотландцы сами вывезут ее из замка. А дальше она что-нибудь придумает. Не очень-то тут удобно... Ну да ладно. Она свернулась внутри своего деревянного убежища калачиком и постаралась задремать.


...Ее разбудило мерное покачивание и стук колес о деревянный настил моста. Повозка как раз выезжала из замковых ворот. Спросонья Эрика больно стукнулась головой о стенку бочонка и тут же испуганно зажала ладонью рот.

— Проезжайте, — услышала она голос стражника над самым своим ухом. — И быстрее возвращайтесь с новым вином! Колин велел поторапливаться.

Девушка узнала голос ретивого начальника стражи и едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Подумать только, она сидит тут, под самым носом у стражников, и ее беспрепятственно пропускают, да еще и с пожеланиями поскорее вернуться! Нет уж, сюда она возвращаться не собирается.

Между тем повозка, покачиваясь, спокойно двигалась по лесной дороге. В небольшое отверстие, не прикрытое грубой мешковиной, можно было разглядеть кусочек ярко-синего неба и ритмично покачивающиеся деревья. Девушка прислушалась. Шотландцев, сопровождающих повозку, было двое: возница и стражник. Они тихонько переговаривались между собой, прикидывая, сколько же хозяин потратил на свадьбу дочери.

Эрика призадумалась. Интересно, далеко ли до аббатства, к которому они направляются? Поначалу благодушное настроение потихоньку начинало портиться. А что, если до него ехать всего ничего и она не успеет сбежать? То-то удивятся монахи, когда обнаружат в пустой бочке девчонку! Или, точнее, парня. В последнее время ее все время принимают за мальчишку, и она даже не могла сказать, радует ее это или нет. Теперь мысль забраться в бочку не казалась ей такой уж гениальной. Может, надо было переждать в замке, забиться в угол, а потом под шумок улизнуть вместе с разъезжающимися гостями? Она уже ругала себя последними словами, тем более что путешествие в бочонке оказалось не таким приятным. Она изрядно намяла себе бока о проклятые деревянные стенки.

— Тпр-ру, стой, стой, скотина безмозглая! — неожиданно закричал возница, натягивая вожжи.

Девушка едва удержалась, чтобы не обругать его за такую резкую остановку. Бочка подпрыгнула словно живая, отчего Эрика получила очередной синяк.

— Это что еще такое? — услышала она возмущенный возглас шотландца, но следующие его слова были прерваны пронзительным свистом стрелы.

«Из огня да в полымя», — только и успела подумать несчастная беглянка, стараясь поглубже забиться в бочонок. Неужели на них напали разбойники? Этого еще недоставало.

— А ну-ка, Сэнди, вмажь им еще, если шевельнутся! — прозвучал чей-то знакомый голос. — Не двигаться, или мои молодцы всадят в вас добрую английскую стрелу!

— Проклятые сассенахи, — злобно прошипел возница. — Что вам нужно?

Девушка не дала нападающим возможности ответить. Чувствуя, как сердце замирает, а потом подпрыгивает от радости, она поспешно отдернула дерюгу.

—  Эй! Я здесь! — срывающимся голосом закричала она.

Неуклюже выбравшись из бочонка, Эрика рухнула прямо на

землю — за время путешествия ноги затекли. Прямо перед ней стоял Дональд и таращился на нее, как на привидение. Ей хотелось броситься к ребятам и расцеловать всех, но не было сил даже на это. Ее не бросили! Радость, гордость за своих людей, облегчение... все эти чувства смешались в ее несчастной голове, так что она едва не прослезилась. Она спасена! Спасена!

— О Господи! — воскликнул перепуганный не меньше шотландцев латник. — С нами крестная сила! Миледи, откуда вы взялись?!

Он шагнул к ней и схватил за руку, обалдело глядя на Эрику. Оба шотландца как по команде выпучили глаза, явно не понимая, почему этот сумасшедший англичанин величает оборванного мальчишку «миледи».

— Эй, Сэнди, Билли, не спускайте глаз с этих голоногих! — опомнившись, приказал Дональд. — О боже, миледи, какое счастье, что вы живы! Но как вы оказались здесь? Мы два дня караулили этот чертов замок! Увидев, что оттуда выезжает повозка, мы решили захватить и допросить шотландцев. Мы надеялись, что вы живы, и вот... Какое счастье!

Девушка с трудом удержалась от неодолимого желания упасть на траву и не двигаться. Она вытерла пот со лба и огляделась. Надо поскорее убираться с земель Мак-Лейнов.

— После, Дональд, — прервала его Эрика. — Я все расскажу тогда, когда мы будем в безопасности... А сейчас нам надо скорее уходить отсюда. — Она задумчиво посмотрела на лошадей, запряженных в повозку. — Пожалуй, мы заберем коней. Я думаю, это будет справедливый обмен: моя лошадка и лук взамен двух старых кляч... А этих двух молодцов просто привяжем к дереву.

Она обернулась к угрюмо молчавшим шотландцам, исподлобья наблюдавшим за ней. Дональд махнул рукой, и двое воинов из Тейндела стали быстро прикручивать их веревками к дубу возле дороги.

— Это оживленная дорога, так что вас быстро найдут, — весело сообщил им Дональд. — В самом деле, не убивать же их... — он вопросительно оглянулся на хозяйку, будто сомневаясь в том, что только что сказал.

— А что мы скажем нашему лорду? — враждебно спросил возница. — За лошадей-то нам попадет! И вовсе это не старые клячи, а хорошие лошади.

— Передайте Колину Мак-Лейну мои извинения, — серьезно сказала Эрика, садясь в седло. — Я ошиблась, думая, что он виновен в нападении на мой замок. Надеюсь, он простит меня за ошибку. И скажите, что я желаю счастья его дочери!

Она тронула повод коня и цокнула языком.

Связанные шотландцы остались за поворотом. Маленький отряд мчался по лесной дороге, понукая коней. Эрика испытывала истинную радость от того, что находится среди своих людей. Воины радостно гомонили, удивляясь ее столь неожиданному возвращению. Она устало улыбалась Дональду, который ехал рядом с ней, рассказывая о своих приключениях в замке МакЛейнов.

Но на душе у нее было совсем не так весело, как она хотела показать. Чем ближе они были к дому, тем больше Эрика хмурилась. У нее было время подумать о том, что произошло, и теперь, когда стало ясно, что Мак-Лейны не причастны к нападению на Тейндел, девушку одолевали сомнения.

Куда они едут? Домой? Но у нее нет дома... Пустые стены да пять оставшихся в живых человек — вот все, что осталось от прежнего Тейндела. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вставали лица убитых. Нет, она не сможет там оставаться. Она провела рукой по своим остриженным до плеч волосам. Как легко их было остричь! Несколько щелчков ножницами — и все, нет ее кос. Вот так же в одночасье она потеряла все — семью, дом, защиту.

Она резко осадила коня и спешилась. Намотав поводья на куст орешника, девушка села под деревом и уронила голову на руки. Дональд от неожиданности едва успел отдать приказ придержать лошадей. Латники остановились, недоуменно переглядываясь.

— Что случилось, миледи? — подъезжая, поинтересовался он.

— Куда мы едем, Дональд? — тихо спросила Эрика командира своего маленького отряда.

Тот растерянно посмотрел на нее.

— То есть как это — куда? Конечно же, мы возвращаемся в Тейндел!

— И что дальше? — так же тихо сказала она. — Что там, в Тейнделе? Что мы будем делать в пустом замке?

Дональд угрюмо замолчал. Видимо, до него только сейчас дошел смысл ее слов. Он был воином и не привык задаваться вопросами о будущем.

— Ведь замок не выдержит еще одной осады, — печально проговорила Эрика. — А она будет... Если те, кто убил всех... — голос ее прервался, — вернутся. А не вернутся они, так соседи-шотландцы узнают, что мой отец мертв, и нападут на нас. Замок некому защищать!

В глазах противно защипало. Дональд громко вздохнул, и Эрика умолкла. Ни к чему ей показывать слабость перед своими людьми. Они ей верят, покуда она сильна.

— Мне все равно нечем платить вам, — сказала она. — Я даже не имею права управлять Тейнделом. Ведь я не введена в наследство...[34]

— Что вы предлагаете, миледи? — опустив голову, произнес воин. — Вы дочь моего господина, и я пойду за вами, куда бы вы ни приказали. Мы все любили сэра Родерика. Барон Тейндел был справедливым человеком. Прикажите, и мы исполним все.

В первое мгновение она онемела от его слов. Она должна приказывать? Она?! Но что она может? Одно Эрика знала точно: если они вернутся, то погибнут все до единого. Эта уверенность наполняла ее душу страхом. Надо на что-то решаться. Подумав, она произнесла:

— Мы движемся в Хоик, а оттуда поедем вглубь Шотландии. Там у меня осталась родственница — тетка Маргарет, сестра моей матери. Она должна принять меня... и вас.

— Но почему вы собираетесь искать убежища в Шотландии?! — воскликнул пораженный Дональд. — Ведь это опасно! Почему не в Беверли, у своего дяди?

— Потому что я верю отцу Годвину, — серьезно глядя на него своими огромными зелеными глазами, сказала девушка. — Он никогда не ошибался. И мы зря не поверили ему сразу... Если это были не шотландцы, то нам следует остерегаться англичан. Я долго думала, Дональд — поверь, у меня было время. Кто-то желал убрать с дороги отца и очень боялся, что люди узнают, кто это сделал. Именно поэтому в Тейнделе погибли все, даже старики и дети, именно поэтому след привел нас к Мак-Лейнам...

Голос ее предательски сорвался. Дональд уставился на нее широко раскрытыми глазами.

— Ага... Ну, то есть, если так, то оно конечно... — забормотал он. — А не мог это быть Дуглас? Если так, то получается, мы сейчас едем прямо к шотландцам в лапы.

— Ну почему сразу в лапы? — поморщилась Эрика. — Даже если это Дуглас, то ему просто в голову не придет искать нас в Шотландии, у него под носом. Мы отправимся в Фол- стон, расскажем о нападении и станем всем говорить, что собираемся к королю — искать справедливости. А потом разделимся, и я с частью людей поеду на север, а остальные поедут на юг, чтобы потом присоединиться к нам в Хоике.

Дональд слушал ее пригорюнясь. Все, конечно, хорошо получается, только вот на сердце все равно тоска. Куда их черти несут?

— И-эх! — вырвалось у него. — Кабы был жив сэр Родерик...

Эрика вздрогнула и замолчала. Слова Дональда ее неприятно задели. Она поднялась с земли, решительно отряхнув штаны и куртку. Все. Она приняла решение и менять его не будет.

— Едем, — коротко приказала Эрика. — Нам надо до темноты преодолеть перевал.

Дональд подставил ей ладонь, и она тяжело взобралась в седло. Она устала, но надо было ехать. Бог знает почему, но девушка инстинктивно чувствовала, что угроза исходит именно из Нортумберленда. Она вовсе не знала своего дядю Джеффри, да и отец его никогда не любил. Он всегда говорил, что его брат хитер и способен на подлость...

Зато тетушку Мэг она помнила прекрасно. Оставалось надеяться, что и она также помнила о том, что у нее есть племянница. Когда-то Маргарет Рэндолф часто приезжала к своей младшей сестре, но со временем ее визиты стали все более редкими. Последний раз они виделись довольно давно — лет шесть назад. Не откажется ли тетушка принять ее? Погрузившись в размышления, Эрика ехала, низко опустив голову. Видимо, ее настроение передалось всему небольшому отряду. В полном молчании они миновали поворот на Тейндел и дальше пустили коней рысью. Девушка заставила себя не смотреть в ту сторону, где остался замок. Она чувствовала себя предательницей, проезжая мимо своего разрушенного дома, но лишь сильнее стискивала в руках поводья.

— Я вернусь сюда, — упрямо прошептала она так тихо, что ее никто не мог слышать. — Вернусь обязательно.

Глава 7

Сегодняшний день не предвещал ничего необычного, жизнь шла своим чередом. В замке Бархед, вотчине клана Мак- Фергюсов, начиналось обычное октябрьское утро. Осень уже прочно утвердилась в этом краю озер и гор, заметая опавшими листьями дороги и покрывая холмы лиловым ковром сухого отцветающего вереска. Люди торопились снять последний урожай с полей и надежно спрятать его под крыши амбаров до наступления затяжных октябрьских дождей...

Хозяйка замка Маргарет Мак-Фергюс встала, едва только солнце успело осветить первыми лучами зубцы главной башни Бархеда. У нее сегодня было много дел — впрочем, как обычно... Если ты хорошая хозяйка, тебе не годится долго спать. Сегодня она поднялась ни свет ни заря, чтобы проследить, как идет отправка овса в соседнее аббатство Флетчер. Каждую осень они отправляли монахам овес, к зиме получая отличный эль.

По привычке она сначала спустилась вниз, где располагались хозяйственные пристройки. Заглянув на кухню, жена барона Мак-Фергюса отдала распоряжения кухарке, после чего отправилась в кладовую. Придирчиво осмотрев припасы, она осталась довольна. Вчера они с Дженет солили мясо, и она опасалась, как бы до него не добрались крысы... Нет, все было в порядке, мясо было целехонько. Надобно будет запустить в кладовую кота, а то житья от крыс и мышей не стало! Маргарет на секунду задержалась в кладовой, с удовольствием оглядывая свое хозяйство. С потолочных балок свисали копченые окорока, щекоча ноздри неповторимым ароматом, золотистые связки лука аккуратными рядами покрывали стены, по углам громоздились лари с мукой и овсом... Все это наполняло ее спокойной уверенностью в богатстве и достатке. Это был ее дом, и Маргарет гордилась им. Да, они не так богаты, как их соседи Мак- Набы, Дугласы или Мак-Альпины, но живут честно, и всего им хватает. Клан Мак-Фергюсов, хоть и не такой многочисленный, как некоторые, может похвастаться немалым достатком. Дункан был очень рачительным хозяином, и Маргарет старалась помогать ему во всем.

Она шла по замку, привычно отмечая для себя то, что нужно сегодня сделать. Днем она, как обычно, займется шитьем, а пока надо проверить скотный двор, задать корм свиньям и курам. Вчера ночью коза родила двух очаровательных беленьких козлят, следовало осмотреть их, поместить мать и новорожденных в отдельный загон... Предстоял обычный день, полный забот и хлопот. Маргарет привыкла сама вести большое хозяйство, и этот утренний ритуал давно стал неотъемлемой частью ее самой. Так она чувствовала себя хозяйкой в Бархеде. И хотя она была уже не так молода, но продолжала крепко держать в своих маленьких умелых ручках и своего мужа, и весь замок.

Когда-то Мэг была настоящей красавицей, но годы не пощадили ее. Темно-каштановые косы выгорели на солнце, кое-где в них уже змеилась седина, кожа загорела и покрылась морщинками, руки, когда-то холеные и белые, стали коричневыми и жесткими. О, когда она была молода, сердца Маргарет, старшей дочери знаменитого соратника самого короля Брюса, Томаса Рэндолфа, добивались самые известные и богатые шотландские лэрды... Но их отец погиб, они с сестрой остались совсем одни, и все эти блестящие молодые люди тут же куда-то испарились. Эйлин тогда была совсем девочкой, и ее взял на воспитание друг их отца, Джеймс Дуглас. А Мэгги пришлось выйти за того, кто предложил ей защиту и кров, — за молодого сына лорда Мак-Фергюса, небогатого, ничем не примечательного и не очень красивого. Но Дункан стал ей хорошим и верным мужем, а она взамен платила ему преданностью, а после даже полюбила этого невысокого мрачноватого человека. Она родила ему сына и дочь и была вполне довольна своей тихой жизнью. Так что можно было даже назвать ее счастливой. Особенно если сравнивать ее судьбу с судьбой сестры...

Маргарет задумчиво потерла висок. Надо бы поторопить слуг, которые, по ее мнению, не очень спешили с погрузкой бочек. И чего это ей сегодня с утра подумалось об Эйлин? Она не очень-то любила вспоминать о своей несчастной сестренке, погибшей такой страшной смертью. Тоже ведь была редкостной красавицей, но вот поди ж ты — захотелось ей выйти замуж по велению сердца. И ведь, в отличие от нее, у Эйлин была хорошая партия! Подумать только, сам Уильям Дуглас, старший сын, наследник огромного состояния, сватался к ней! А эта глупышка отказала. Убежала с этим англичанином, тайком обвенчалась, и что в итоге? Батюшка Родерика Перси лишил его наследства, и — фьюить! Они живут в башне на границе, едва пригодной для жилья, и бедны, как малиновки в лесу.

Мэг с грустью покачала головой. Нет уж, не такой судьбы она хотела для младшей сестренки. Хохотушка, озорница, она была всеобщей любимицей. Как убивался бедный Родерик, когда нашел ее мертвой! Все думали, что он не переживет ее. Хотя, если так посудить, именно из-за него ее и убил этот сумасшедший Дуглас.

Ну да ладно, пора приниматься за работу, а то она что-то замечталась. Скоро спустится Дункан, надо будет собрать его в дорогу — он собирался съездить в аббатство, уладить кое-какие дела... Решительной поступью Маргарет направилась к амбару, возле которого топтались двое молодых слуг.

— А ну-ка, бездельники, живо за работу! — прикрикнула она на них.

Мэг уже было собралась заглянуть в амбар, когда ее отвлек какой-то шум возле ворот. Она быстро направилась туда. Судя по всему, там разгоралась нешуточная ссора. Молодцы, что стояли на страже, яростно препирались с какими-то незнакомцами, пытавшимися нагло въехать в ворота.

— Эй, эй, что это там происходит? — останавливаясь на безопасном расстоянии, выкрикнула Маргарет. — Может, позвать сэра Дункана?

— Леди, прибыли какие-то оборванцы, да вдобавок, кажется, англичане! — закричал один из стражей. — Но они говорят, что хотят видеть вас!

Женщина удивленно пожала плечами.

— Меня? Странно. А впрочем, это могут быть люди моего зятя, — догадалась она. — Впусти их, Мак! Да смотри, отбери оружие на всякий случай.

Она медленно пошла к воротам. Вот тебе и мысли об Эйлин! Как в воду глядела. Бог знает, может, это действительно Родерик прислал весточку. Но что это на него нашло? Они давненько не общались, она и думать забыла, что у нее есть родственники в Англии. На сердце почему-то вдруг стало тревожно. «Хотя бы там не случилось каких-нибудь неприятностей!» — с досадой подумала Мэг. Еще не хватало, чтобы Дункан опять начал на нее сердиться. Муж не любил ее бедных родственников, считая прихлебателями.

Стражники, переругиваясь с прибывшими и продолжая держаться настороже, впустили их во двор замка. Оружие у них отобрали, и теперь хозяева и гости недобро поглядывали друг на друга. Маргарет, озабоченно хмурясь, остановилась перед незваными гостями. С первого взгляда даже невозможно было определить, кто они такие: шотландцы, англичане или просто какие-то бандиты с большой дороги. Кто-то красовался в драных пледах, один был в кольчуге. Все были невероятно грязны, оборваны и с голодным блеском в глазах. Последнее особенно не понравилось Мэг. Среди взрослых мужчин был тощий мальчишка в драном колете и засаленной шапочке, из-под которой во все стороны торчали грязные рыжие лохмы.

— Ну, рассказывайте, зачем вы хотели меня видеть?.. — недружелюбно спросила хозяйка Бархеда.

И вдруг этот самый рыжий мальчишка неожиданно бросился вперед и вцепился ей в фартук. Патрик, начальник стражи, хотел защитить свою госпожу, но отшатнулся, услышав радостный вопль мальчишки.

— Тетушка! — оглушительно завопил этот паршивец, не давая женщине опомниться. — Тетя Мэг!

Мальчишка самозабвенно рыдал, шмыгая носом и размазывая слезы по грязному лицу, норовя уткнуться ей в передник. Маргарет, оцепенев, смотрела на него, по-прежнему ничего не понимая. В первое мгновение она просто утратила дар речи.

— Тетушка?! — потрясенно переспросила она, справившись с собой.

Здоровенный белобрысый парень, завернутый в толстый пастушеский плед, видимо, бывший у них за главного, вдруг широко улыбнулся. Его плоское веснушчатое лицо осветилось радостью и одновременно лукавством.

— В самую точку, леди, — прогудел он простуженным голосом. — Ведь вы сестра нашей покойной госпожи, леди Эйлин Тейндел?

Маргарет растерянно кивнула. Здоровяк улыбнулся еще шире, показывая щербатые зубы.

— Вот радость-то! Наконец добрались. А уж как долго ехали, пока нашли вас. По этой стране путешествовать, знаете ли, тяжело.

— А... зачем же вы меня искали? — едва смогла выдавить из себя хозяйка Бархеда.

— Как это зачем? — искренне изумился здоровяк. — Ведь эта малышка — ваша племянница Эрика. Такие дела. Неужто вы ее не узнали? Ведь вы держали ее на руках, когда она была во-о-от такой крохой.

Парень с умилением во взгляде продемонстрировал рост малютки, с которой ей якобы доводилось нянчиться. Маргарет закашлялась. Некоторое время все вокруг молчали, были слышны только всхлипывания Эрики, а затем Мэг вдруг побледнела, глаза у нее закатились, и Дональд едва успел подхватить рухнувшую в обморок благородную даму.


...Леди Маргарет, подперев голову, с грустью смотрела на то, как ест ее племянница. Зрелище было действительно невеселое, особенно если учесть, что она еще не успела свыкнуться с самим фактом появления девочки у себя в доме.

Эрика жадно уплетала рагу. Время от времени она давилась крупными кусками, но ее это не смущало — пальцами она запихивала их в рот, отчего соус стекал по локтям и капал на стол. В комнату вошел пожилой слуга и неприязненно покосился на гостью. В руках у него дымилось блюдо с жареным кроликом, которое он чинно поставил на стол. Глаза девушки загорелись. С каким-то утробным урчанием она оторвала лапу от тушки и впилась в нее зубами.

Рот у старого слуги презрительно перекосился. Маргарет строго взглянула на него, слуга мученически возвел глаза к потолку и вышел. Весь вид старого мажордома красноречиво говорил, что, будь его воля, он немедля выкинул бы эту обжору вон, но подчиняется воле хозяйки. Эрика громко втянула в себя соус. Маргарет отвела взгляд от двери, за которой скрылся оскорбленный в лучших чувствах слуга, и брезгливо поморщилась. Всему есть предел!

— Эрика, дитя мое, не забывай, что ты в приличном доме, — стараясь говорить ласково, сказала она. — Ешь медленно. Никто не станет отнимать у тебя еду.

Вопреки желанию голос хозяйки звучал строго. Девушка мгновенно стушевалась. Она растерянно взглянула на свою тетушку, а у Маргарет едва сердце не разорвалось при этом.

— Простите меня, тетя Мэг! — прижав руки к груди и попутно украшая и без того грязную куртку пятнами соуса, сказала она. — Но мы так долго ели всякую гадость, что теперь я просто не смогла удержаться... Вы себе не представляете, как болит желудок после кореньев или сырого ежа...

Маргарет почувствовала, что ее замутило. Эрика между тем с видимым сожалением отставила кроличью ногу в сторону и вновь налегла на рагу.

— Вообще-то я умею есть красиво, — с набитым ртом продолжала племянница. — Меня учила этому моя нянька Кэтрин. Она тоже говорила, что юным леди негоже чавкать и жадничать. Но у нас в Тейнделе нечасто можно было поесть вот так, — глаза ее с восторгом обвели все окружавшее ее великолепие, — досыта...

Она внезапно покраснела, заметив откровенную жалость на лице родственницы.

— Только не подумайте, что отец морил нас голодом! — воскликнула она. — Он очень хорошо заботился о нас. В доме всегда было что пожевать. Да я и сама могу запросто подстрелить кролика или гуся, а то и дичь покрупнее. Мы всегда могли сами управляться по хозяйству, даже если отец отлучался куда-то. Однажды на охоте я сама подстрелила оленя! Это потому, что я очень хорошо стреляю из лука. Джош и отец научили меня...

На глаза девушки неожиданно навернулись слезы. Воспоминание о доме резануло ее прямо по сердцу с такой силой, что она едва не разрыдалась. У Маргарет, слушавшей свою племянницу со смесью ужаса и недоверия, неожиданно тоже задрожали губы.

Надо помнить, сказала Мэг сама себе, что пришлось пережить этому странному ребенку, и постараться смягчить свое отношение к ней. Достаточно было услышать, что девочка увидела в своем разоренном доме. Мертвые братья и отец, сожженный замок... После ее рассказа женщине казалось, что волосы у нее на голове до сих пор шевелятся от ужаса. Как она вообще выжила? Только по воле Господней это дитя осталось в живых после всех передряг, выпавших на ее долю. Просто немыслимо. Пересечь пол-Шотландии в мужской одежде, голодать... Ужас! Надо вести себя с ней помягче... Но как тут сдержишься?! Это просто дикий зверек, не подозревающий, кажется, что на свете существуют хорошие манеры и простая вежливость!

Маргарет, несмотря на свою суровость, была жалостлива, к тому же это была родная кровь, ее племянница — все, что осталось ей от сестры. Но в то же время вся ее душа восставала при мысли о том, что это лохматое полудикое существо поселится в ее доме, рядом с ее детьми... Да что еще скажет Дункан! Еще один лишний рот никак не обрадует его.

Леди постаралась взять себя в руки. Ведь это ее долг — приютить девочку. Она вспомнила, как та рыдала, уткнувшись ей в передник, и в глазах опять предательски защипало. Бедная Эйлин, бедный Родерик! Как печально окончилась их любовь. Маленькая Эрика — вот все, что осталось от их чувства. Да, девочка совершенно не умеет себя вести, но она же не виновата в этом... Ведь Эйлин умерла, когда та была совсем крохой, откуда же тут взяться хорошему воспитанию. Она непосредственна, несдержанна, но не испорчена и, судя по всему, не лжива.

— Скажи, а что еще ты умеешь? — как можно мягче спросила женщина. — Что ты хорошо стреляешь из лука, это я уже поняла. А еще?

Эрика задумчиво надула губы, прижав пальцы к уголку рта. Маргарет удивленно покачала головой: этот жест так напомнил ей Эйлин, что на мгновение ей показалось, что перед ней сидит любимая младшая сестренка. Только Эйлин всегда была аккуратной, а это прямо чертенок какой-то!

— Ну, еще я умею хорошо лазать по скалам и деревьям, — неуверенно стала перечислять девушка, — подражать голосу птиц... Скакать на лошади без седла, бросать кинжал... Гораздо лучше я управляюсь с пращой. Тут мне нет равных, — хвастливо прибавила она.

Маргарет с ужасом смотрела на нее.

— Могу сплести веревку и залезть по ней куда угодно, добыть из гнезда птичьи яйца, — продолжала Эрика. — Нырять и плавать. Еще я хорошо готовлю. Ну, и я умею читать и немного писать.

—  Уже немного легче, — потрясенно промолвила тетушка Мэг. — Скажи, а знаешь ли ты какие-нибудь молитвы?

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнула девушка. — «Отче наш», «Богородицу». Наш священник, отец Годвин, научил меня всему. Не смотрите, что я не помолилась перед едой. Просто я была очень голодна.

— Слава богу, ты не так безнадежна, как мне показалось поначалу, — с заметным облегчением сказала Маргарет.

Она умолкла, задумчиво перебирая четки на поясе. Эрика, внезапно посерьезнев, отложила в сторону ложку, не забыв перед этим тщательно облизать ее.

— Тетушка, что вы решили со мной делать? — напрямик спросила она.

Маргарет вздрогнула. Да уж, девочка действительно слишком непосредственна. Похоже, она совсем не испытывает почтения перед старшими. Интересно, сколько ей лет? Она выглядит такой худой... Там, во дворе, она приняла ее за мальчишку не старше тринадцати.

— Скажи, дитя, сколько лет тебе исполнилось? — вместо ответа спросила она.

— Пятнадцать. Скоро исполнится шестнадцать, — серьезно заявила Эрика. — Так что же вы скажете мне?

Мэг недовольно поморщилась.

— Эрика, ты не должна так говорить со мной, — наставительно сказала она. — Прости, но ты отвратительно воспитана. Позволь сказать тебе кое-что. Нельзя перебивать старших или грубить им, а тем более — торопить их. Хотя тебе скоро шестнадцать, ты ведешь себя как десятилетний мальчишка. Это ужасно! А ведь юной леди положено быть скромной и послушной.

— Все понятно, — сокрушенно вздохнула Эрика. — Я вам не нужна, и вы прогоняете меня. Я так и знала.

Ее огромные зеленые глазищи наполнились слезами, которые быстро-быстро закапали на стол, словно горошины. Куда ей теперь идти? Конечно, как она могла решить, что такой знатной леди, как ее тетушка, понадобится замарашка вроде нее!

— Ничего-то ты не поняла, — с досадой произнесла Маргарет. — Я не собираюсь прогонять тебя! Ну, иди сюда и перестань реветь.

Она притянула к себе Эрику и погладила по голове.

— Перво-наперво тебя надо как следует вымыть, — произнесла она, тут же с опаской отстраняясь от племянницы и незаметно вытирая пальцы о подол. — А уж потом я покажу тебе твою комнату и постель. Одежда твоего размера у меня найдется... Мэри выросла из своих детских платьев, а тебе они будут как раз впору.

— Значит, вы меня не выгоняете? — воскликнула Эрика. — Я остаюсь здесь?!

Она вскочила из-за стола и принялась отплясывать посреди комнаты нечто невообразимое. Маргарет, смеясь, строго погрозила ей пальцем.

— Но только с одним условием!

— Я выполню все, что вы скажете, тетя! — с восторгом крикнула Эрика.

— Ты будешь меня беспрекословно слушаться. Что бы я ни сказала, ты должна отвечать на это только так: «Да, тетушка». Ну -ка, повтори.

— Да, тетушка! — закричала она.

— Умница, — слегка поморщившись, похвалила ее Мэг. — Я постараюсь сделать из тебя настоящую леди. Ведь это мой долг перед покойной сестрой. — Она набожно перекрестилась. — А теперь пойдем, я прикажу Дженет приготовить тебе лохань с теплой водой.

Девушка подошла к ней и, привстав на цыпочки, поцеловала тетю в щеку.

— Спасибо, тетя Мэг, — серьезно сказала она. — Я никогда не забуду, как вы были добры ко мне.

Леди Маргарет замерла от неожиданности, а потом отвернулась, чтобы скрыть растерянность на лице. Ну, вот все и решилось. Как-то она теперь все объяснит Дункану? Женщина обеспокоенно вздохнула. Предстояло переговорить с мужем, а это будет ой как непросто.

***

Сэр Джеффри был зол. Граф сидел в отцовском кресле и, нахмурясь, смотрел в стену. Одна его рука нервно барабанила пальцами по дереву, а вторая рассеянно гладила между ушами белую охотничью собаку, сидевшую рядом с хозяином. Он всегда любил собак. Эти твари были гораздо надежнее, чем люди... Красивое лицо сэра Джеффри передернуло гримасой отвращения. Он привык никому не доверять, но чтобы его вот так нагло пытались обвести вокруг пальца!..

Сжав свои и без того тонкие губы в ниточку, он пристально изучал замысловатый узор на новом превосходном гобелене, который недавно прислали в дар молодому графу Нортумберлендскому монашки обители Ромеи. Сцена принесения даров волхвами святому младенцу, мастерски выполненная трудолюбивыми монахинями, как бы намекала на верность его подданных. Что и говорить, гобелен прекрасно смотрелся на стене кабинета молодого графа, изящно подчеркивая его статус нового хозяина Беверли. Да вот только цена этой преданности — медный пенни! Они все, все готовы предать его, как только представится случай. Отец предал его, отдав графство своему любимчику Родерику, тесть не захотел поддержать, даже ничтожный слуга обманул... Он почувствовал, как в сердце с новой силой разгорается гнев. С трудом подавив его, Перси покосился на неподвижно застывшего возле двери Джона Ноллиса. Надо же! Как хорошо держится! Сэр Джеффри решил, что помучает слугу молчанием еще немного: пусть трясется от страха, гадая, зачем его вызвал хозяин. Делая вид, что не замечает наемника, он вновь с преувеличенным вниманием стал рассматривать гобелен.

Ноллис же был готов поклясться потрохами Вельзевула, что внимание сэра Джеффри сейчас сосредоточено вовсе не на великолепном монастырском подарке. Он отлично знал этот рассеянный взгляд хозяина, когда тот был чем-то крайне недоволен. Джон тихо вздохнул и терпеливо стал дожидаться, когда граф соблаговолит заговорить. И с чего ему, спрашивается, быть недовольным? Казалось бы, всего он добился. Графство свое любимое получил в целости и сохранности, да и титул получит вскорости... Конечно, если так посудить, у его лорда пока сбылись не все мечты. Титул регента за большей половиной земель, включая Беверли, который он будет носить целый год, был ему как заноза в заднице. По идее, если в течение этого срока найдутся законные наследники, он может потерять знатный кусок своих владений. Но он-то, Ноллис, в этом не виноват, если посудить. Какое отношение простой слуга имеет к крючкотворству королевских нотариев? Его дело маленькое. К тому же наследнички не найдутся — уж он-то это точно знает...

Устав стоять, Джон начал переминаться с ноги на ногу. Ему не нравился этот вызов к хозяину.

— Ну, чего вздыхаешь? — наконец весьма нелюбезно спросил Джеффри. — Знаешь, зачем я позвал тебя?

Ноллис, сохраняя спокойствие, невозмутимо пожал плечами.

— Откуда мне знать, ваша светлость?

Джон нарочно обратился к хозяину новым титулом, и тот не преминул заметить это. Лицо сэра Джеффри приняло прямо-таки уксусное выражение, рот скривился в ядовитой усмешке. Он перестал гладить собаку. Псина, лишенная ласки хозяина, невозмутимо проследовала к двери и улеглась у ног наемника.

— Значит, ты решил мне польстить? — ехидно спросил граф. — Не ожидал от тебя, друг мой. Обычно ты называл меня всего лишь «ваша милость». Что же теперь изменилось? Значит, ты чувствуешь за собой вину, если стремишься величать меня новым титулом, а?

Ноллис выругался про себя.

— Изменилось кое-что, вот и назвал вас новым титулом, — недовольно буркнул он.

-Да, ты прав, — задумчиво протянул Джеффри, вставая с кресла и делая несколько шагов по кабинету, — кое-что изменилось. Но ты, наверное, считаешь, что в этом есть и твоя заслуга?

Граф резко остановился прямо перед ним и снова впился в Ноллиса взглядом.

— Вы, ваша милость, либо скажите, чего хотите от меня, либо накажите, — мрачно предложил ему Джон. — А то я ваших загадок не понимаю.

Он старался виду не подавать, но сердце нехорошо заныло. Неужели что-то случилось?.. Что-то такое, что вывело его хозяина из себя, теперь-то он точно видел. Но что? Пару дней назад приезжал граф Аанкастер — может, старикан опять что-то затеял? Да уж, с его рыцарскими идеалами он может натворить дел... То в крестовый поход рвется, то справедливость устанавливать стремится. Да нет же, это другое. Наемник мысленно перебрал все свои проступки за последние недели и решил, что ничего такого, из-за чего хозяину стоило на него злиться, он не совершил. Одна невероятная мысль закралась ему в голову, но Джон тут же решительно отогнал ее. С того самого времени, как они напали на Тейндел, у него на душе было неспокойно. Девчонку-то они так и не кокнули... Но нет, не может быть, чтобы эта рыжая нашлась. После того как она попала к шотландцам, у нее просто не оставалось никаких шансов. Конечно, следовало все как следует проверить, но пятнадцатилетняя соплячка никак не смогла бы выбраться из замка. Джон постарался взять себя в руки. Главное сейчас — выглядеть уверенным.

Сэр Джеффри неожиданно рассмеялся, но смех у него был какой-то невеселый.

— А ты молодец, Джон! Отлично держишься. Я не ошибся, выбрав тебя на роль доверенного лица. Конечно, ты вправе знать о причине моего гнева. Хотя, следует признать, поначалу я даже не поверил, что ты решил обмануть меня.

Ноллис вздрогнул, и Джеффри опять усмехнулся, показывая в усмешке великолепные зубы.

— Да, я не ошибся... Ты все-таки меня обманул. Я вижу, как ты нервничаешь, Джон. О, ведь я хорошо тебя изучил.

Признайся, ты ведь считал себя проницательнее меня? Думал, что тебе удастся провести своего недалекого хозяина?

Постепенно он начал распаляться. Ноздри графа трепетали от едва сдерживаемого гнева. Ноллис молчал, угрюмо уставившись в пол.

— Когда мне донесли, что, возможно, кое-кто в замке Тейндел остался жив, я поначалу просто не поверил! Ну как же, сказал я себе, ведь мой верный слуга все уладил. Это просто ошибка... Но на всякий случай я решил порасспросить кое о чем у молодцов, которые сопровождали тебя. И выяснилось, что это правда! — не сдерживаясь больше, заорал ему в лицо Джеффри. — Ты обманул меня! Пощадил этих ублюдков, и теперь у них есть шанс оттяпать кусок моего графства! Где они? Я предупреждал, что станет с тобой, если ты попробуешь меня обмануть. Ну, чего молчишь? Отвечай!

Ноллис неожиданно презрительно хмыкнул. У него от сердца отлегло. Да сэр Джеффри просто проверяет его!

— И это вы называете предательством, ваша милость? — нагло спросил он. — Кто-то сказал вам, что дети барона Тейндела остались живы, и вы тотчас же поверили ему? Я лично уложил обоих сыновей вашего брата! Одного щенка мы зарезали в спальне, где он прятался под кроватью, а второго зарубили в зале, это вам все мои подтвердят. Может быть, надобно было привезти их головы, но вы не отдавали такого приказания...

Лицо Джеффри приобрело землистый оттенок. Видимо, картина, нарисованная Ноллисом, все же подействовала ему на нервы. Граф шагнул к нему вплотную и грубо схватил за ворот рубахи.

— Не зарывайся, Джон. Я хорошенько прижал нескольких человек, и твои люди сказали, что никто не видел младшую дочку Родерика. Они сообщили мне, что ты приказал возвращаться в Беверли, не проверив ничего лично. И никто из них точно не знает, погибла она или нет! Это так? — голос графа сорвался на визг. Он сильно тряхнул его, но приземистый крепыш Ноллис легко устоял на ногах. — Говори! Видел ты ее мертвой?

— Нет, ну и что с того? — окрысился Ноллис. — Эта дурочка напала на замок Мак-Лейнов с горсткой своих людей, и что же, вы думаете, шотландцы пощадили ее? Как же, ждите от них милости. Да они вздернули эту бесноватую сразу же, едва она попала им в руки. Она давно уже мертва. И как вы прикажете убедиться в этом? Не мог же я пробраться в этот чертов замок, чтобы разгребать мусорные ямы, куда скинули шотландцы мертвую сучку! Тут даже думать не о чем — она не вышла из замка. Мы три дня ждали в засаде и только напрасно потеряли время.

— Ты поклялся мне, что исполнишь мое приказание, и получил награду, — прошипел ему в лицо лорд Перси. — А теперь я должен ждать, пока моя дорогая племянница заявится в Беверли и умостит свой костлявый зад на этом кресле. Как ты мог упустить ее?!

— Отпустили бы вы меня, ваша милость, — насупившись, попросил Джон.

Он не любил, когда ему напоминали о его промахах. И, черт побери, хватит уже держать его за шиворот, как нашкодившего щенка! В глубине души закипала злость, но он старался сдерживать себя.

Видимо, Перси почувствовал угрозу в его голосе и медленно разжал пальцы. Отойдя от него, граф опустился в кресло. Он наконец успокоился, и теперь перед Ноллисом вновь был образчик английского лорда.

— Хорошо, что мы все прояснили, — приятно улыбнувшись, заметил сэр Джеффри. Он изящно промокнул губы платочком и бросил его на столик. — Мне все равно, дорогой Джон, как именно ты убедишься в ее смерти. Ты должен исполнить мое приказание, не так ли?

Его темные глаза требовательно уставились на слугу. Джон нехотя кивнул.

— Видишь ли, недавно ко мне приезжал мой дорогой тесть и весьма скорбел по поводу ужасной гибели сэра Родерика Перси и его детей, — задушевно произнес граф. — Я бы сказал, скорбел он довольно деятельно. Даже приказал выслать к разоренному замку несколько человек, чтобы они попытались отыскать выживших. На твое счастье, таковых там не нашлось. Но расспросы вилланов из селения навели нашего доблестного рыцаря на мысль, что девчонка могла остаться в живых. И, представь себе, он вбил себе в голову, что мы просто обязаны найти несчастную девушку и исполнить последнюю волю его задушевного друга Генри Перси. То есть подарить ей половину графства!

Его голос предательски сорвался, но он взял себя в руки.

— А месяц назад один мой человек случайно видел в Фолстоне странную компанию... — Сэр Джеффри откинулся в кресле, задумчиво вертя в руках свой графский перстень. — Это маленький городок не очень далеко отсюда, в очень живописном месте на берегу Тейна. На всякий случай я послал людей проверить. .. И не ошибся. Аккурат в конце сентября там объявилось несколько всадников на запыленных лошадях, а с ними рыжий мальчишка-паж. Они пытались продать двух лошадей и купить повозку. Говорят, что в харчевне они что-то болтали насчет того, что отправляются к королю... Искать справедливости.

Ноллис замер, как охотничий пес, почуявший след.

— Это невозможно... — хрипло выговорил он. — Она не могла выбраться оттуда живой!

— Я тоже так думал, мой верный Джон, — делано зевнув, произнес граф. — Слишком мало шансов... И если бы ты честно выполнил свою работу и проверил все, то я бы не стал настаивать. Однако ты решил схитрить, и все бы ничего, но твоя небрежность может стоить мне половины графства! Лучшей половины, прошу заметить. И поэтому ты немедленно отправишься в Фолстон и все разузнаешь. И если, не дай бог, этот рыжий паж действительно окажется Эрикой Тейндел, которая решила искать справедливости у нашего рыцарственного государя... — Джеффри угрожающе подался вперед, и его лицо утратило приятное выражение, — я прикажу повесить тебя, мой дорогой Джон, — закончил он. В его голосе теперь слышалась неприкрытая угроза. — Жаль, что не пришлось сегодня подписать эти бумаги... Я знаю, ты так долго ждал этого, но теперь придется повременить.

Граф с деланым сожалением вздохнул, холеными пальцами легко дотронувшись до свитка, лежавшего на низеньком столике рядом с креслом. Ноллис жадно уставился на пергамент, глаза его загорелись. Если это дарственная на обещанную ферму... О, дьявол! Им завладела такая злость, что он едва не пнул ногой несчастную собаку, свернувшуюся калачиком около двери. Проклятье! Неужели из-за того, что эта рыжая дрянь перехитрила его, он лишился справедливой награды?

— Ты должен найти Эрику Тейндел, слышишь? — сквозь зубы процедил Джеффри. — Найди ее! Я знаю, чувствую, что эта маленькая мерзавка жива. Не могу спать спокойно, пока хоть один отпрыск моего братца ходит по земле. Я ненавижу Родерика! — неожиданно взвизгнул он. — Я слишком многим рисковал и теперь должен получить свое графство, потому что честно заслужил эти земли...

Правильные черты лица молодого графа исказились, словно дьявол смял их по своей воле, пальцы рук судорожно скрючились. Ноллис невольно отвернулся от хозяина, в душе, впрочем, потешаясь над ним. Ну вот, накричал, за ворот подержал... А все ж таки нужен ему он, Ноллис, и никто другой. Грязную работенку кто-то должен делать, а?

— Хорошо, ваша светлость, — после долгой паузы мрачно проговорил Джон. — Я найду ее, жива она или мертва.

— Вот и прекрасно, — заключил граф Нортумберлендский. — Я дам тебе в помощь людей. Ты сегодня же отправишься в Фолстон и станешь расспрашивать всех, кто что-либо знает о беглецах. Ты должен стать охотничьей собакой, ищейкой, мой дорогой Ноллис. Будешь говорить, что это твоя сбежавшая из монастыря дочь и ты разыскиваешь ее. Сделай все, чтобы найти девчонку! У моей племянницы есть милая привычка переодеваться пажом, теперь ты это знаешь. Можешь перерыть всю Англию вдоль и поперек, перетрясти всех рыжих девок и парней, но найди ее.

— Да уж, по таким приметам в Англии отыскать ее будет нелегко, — вздохнул Ноллис. — Как ее найдешь, когда в этой стране полным-полно рыжих?! Спасибо, что мы хоть не в Ирландии.

Сэр Джеффри приятно усмехнулся, показывая, что оценил шутку своего слуги.

— Я верю в тебя, Джон. Ты справишься. Ведь ты мой лучший человек, и мне неприятно было бы лишиться тебя. А когда вернешься, я подпишу эти бумаги.

Он небрежным движением отправил пергаментный свиток в шкатулку, стоявшую на столе, и защелкнул замок. Ноллис едва не заскрежетал зубами.

— Но помни, — наставительно поднял палец граф Перси, — на этот раз ошибки быть не должно. Жизнь этой девчонки мне ни к чему. Мне нужна ее смерть!

Глава 8

Незаметно прошла зима. Она в этом году выдалась суровой как никогда — старики говорили, что давно такого не бывало в Шотландии. По ночам трещали такие морозы, что птицы замерзали на лету. Стоило высунуть нос из теплого дома, как он тут же становился похож цветом на сливу, а руки превращались в ледышки.

Снегом замело все перевалы, поэтому в Бархед очень редко добирались гости. Сами обитатели замка оказались не большими любителями путешествий, и из-за плохой погоды Эрика почти все время просидела в замке, слушая завывания ветра за его крепкими стенами. Конечно, можно было радоваться, что им с Дональдом не пришлось в такую страшную зиму оказаться на улице, у них есть крыша над головой, теплый и уютный дом, еда всегда в достатке, но... Вот именно, но. Это был не ее дом, вот в чем дело. Все здесь было чужим, незнакомым — и люди, и их привычки, и то, как они жили. Тоска по Тейнделу грызла сердце, и не раз уже девушка сожалела о своем решении искать защиты у родственников. Но что ей оставалось делать? Вместо родного дома у нее осталось разоренное гнездо, возле которого ее караулит неведомый хищник... Ей нельзя возвращаться назад.

Когда становилось совсем тоскливо, она забивалась в какой- нибудь укромный уголок, где никто не мог найти ее, и отсиживалась там. Эрика тяжело вздохнула. Вот и сейчас она сидела на чердаке одной из небольших жилых башен. Здесь никто ее не потревожит и она может спокойно подумать о чем-то своем...

Никто не станет докучать бесконечными нравоучениями и приказаниями, не станет попрекать ее тем, чего она ничего не умеет делать.

Она обхватила руками колени и грустно посмотрела в узкое чердачное окошко-бойницу. За окном уже вечерело — лазоревое небо постепенно темнело, становясь густо-синим. Скоро ужин, все чинно рассядутся за большим дубовым столом... Девушка встала и потянулась, разминая затекшие ноги. О, черт! Опять она умудрилась где-то испачкаться! Теперь-то ей точно попадет.

Идти вниз расхотелось. Опять за ужином сэр Дункан начнет хмуриться и мрачно поглядывать на нее: дескать, вот, дармоедку кормим. А Мэри, как обычно, станет глупо хихикать и намекать, что всяким замарашкам за столом не место. Эрика поморщилась. Вот уж кто был ей ненавистен в Бархеде, так это ее двоюродная сестричка. Дочка Мак-Фергюсов, чистенькая, аккуратная, с безукоризненными манерами... Мэри никогда не поднимала глаз, когда разговаривала со старшими, всегда говорила: «Да, мамочка, конечно же, папочка», не опаздывала к обеду и умела все, что полагается уметь воспитанной девице на выданье. Словом, она была настоящей леди. Правда, слегка длинноносой, со злорадством уточнила Эрика. Мэри презирала свою невесть откуда взявшуюся родственницу-оборванку. Ох, каким острым бывал ее язычок, когда они оставались вдвоем и любящие родители не слышали, какие ядовитые слова слетают с нежных уст их доченьки! Впрочем, подумалось Эрике, сэр Дункан только порадовался бы, услышав их.

Дядя невзлюбил ее с первого взгляда, это девушка поняла сразу же. Худой и мрачный, он казался ей похожим на кладбищенского ворона. Что и говорить, сэра Дункана Мак-Фергюса нельзя было назвать привлекательным и общительным человеком. Он почти никогда не улыбался, а если и бывал в хорошем настроении, то выражал это своеобразно: мог выпить лишнюю пинту пива — и все. Он был очень экономен, ее дядя Дункан, и всегда так внимательно следил за тем, как она ест, что Эрике кусок в горло не лез.

Девушка еще раз задумчиво взглянула в окошко. Было уже совсем темно. Сегодня почему-то с самого утра ей было не по себе. Сердце томила глухая тоска, хотелось бежать куда-то, что-то делать, но все валилось из рук, и она с полудня забралась на этот чердак и спряталась от всех. Господи, до чего тут все не похоже на Тейндел! Ни смеха, ни веселья, сплошная тоска. Гулять ей не позволяли, и всю зиму она провела за изрядно опостылевшими стенами Бархеда. Вот и весна уже наступила, снег сошел с полей, а ее все держали взаперти. Подумать только — настоящей леди никак нельзя гулять одной, без сопровождающих! Это просто неприлично, да и опасно. Эрику просто бесили эти дурацкие правила, которыми раз за разом потчевала ее тетушка. «Ведь ты Рэндолф, а это ко многому обязывает. Рэндолфы никогда не были простыми голодранцами с гор, это графский род».

А ей так хотелось вырваться отсюда! Пройтись по холмам, добраться до озера, которое поблескивало вдалеке голубым овалом, прогуляться по оживающему весеннему лесу, послушать пение птиц...

Впрочем, бездельничать ей не приходилось. У леди Маргарет всегда находилось для нее какое-нибудь дело. Поначалу Эрика просто ужасалась: ей казалось, что домашняя работа, которую они делают, никогда не кончится. Она не привыкла вести такое большое хозяйство. Замок, слуги, домашняя скотина — за всем этим надо было следить, и она только диву давалась, как хозяйка Бархеда все успевает.

Девушка даже и не подозревала, что в доме может быть столько вещей, требующих ухода. У одной тетушки Мэг было целых пять платьев! А посуда, которую нужно мыть и аккуратно ставить на горку, столы, которые приходилось скоблить до блеска? Бесконечные лари и сундуки, в которых ровными стопками громоздились покрывала, крахмальные скатерти, длинные рулоны полотна и шерстяного тартана, шерсть в тяжелых кожаных мешках...

Особенно Эрика ненавидела эту овечью шерсть. Ну не умеет она прясть! Не умеет, и все тут. Нитка у нее получалась кривая: то толстая, как бочка, то такая тонкая, что рвалась от одного касания; веретено норовило выскользнуть из рук, словно живое. Мэри все потешалась над ней, когда им доводилось вместе прясть. Вернее, это Мэри пряла, а Эрика портила. Конечно, сестру этому с детства учили — вон как ловко управляются с веретеном ее тонкие пальчики. Эрика только угрюмо молчала, когда та смеялась над ее неуклюжестью. Ей следовало помнить, что она живет в Бархеде из милости...

А манеры? О, эти каждодневные занятия с тетушкой, которая изо всех сил пыталась привить ей «благородное воспитание»! Этого делать нельзя, это неприлично, ступай так, поклонись эдак. Она вспомнила, как в первые дни своего пребывания в Бархеде по привычке залезла на дерево, чтобы помочь Дженет собрать орехи, и какой скандал разразился из этого. Невыносимо, просто невыносимо.

Эрика оперлась о подоконник обеими руками и высунулась из окошка, подставив лицо свежему ветру. Он подхватил выбившиеся из прически пряди, весело играя ими. Прозрачные весенние сумерки окутали замок, скрыли подножия стен и сделали невидимыми хозяйственные постройки во дворе. Ей казалось, что она одна парит здесь, наверху, где свистит ветер и уже начинают загораться по-весеннему яркие, будто умытые, звезды. Завороженная этой красотой, Эрика замерла. Она медленно вдохнула сладковатый запах весны, и у нее слегка закружилась голова.

Невесть почему ей вспомнился тот самый день, когда они с отцом и братьями отправились на ярмарку в Хоик. В Хоике она встретила Дика... Ричард Далхаузи... Зачем она вспоминает о нем так часто? Она ничего о нем не знает, да и расстались они не лучшим образом. Но помимо воли воспоминания возвращались снова и снова: как он обнимал ее, как набросил на нее свой плед... Как будто это было вчера. Помнила ощущение защищенности, исходящее от его теплых ласковых рук, его улыбку, глаза цвета лесного ореха, глядящие на нее со странным выражением, от которого ее поневоле пробирала легкая дрожь. Девушка почувствовала, что краснеет от одного этого воспоминания. Господи, как хорошо, что тетушка Мэг не умеет читать мысли! Уж она-то точно назвала бы их греховными.

Эрика грустно подперла кулачком щеку. К чему вспоминать все это? Вряд ли они когда-нибудь увидятся. Как жаль, что она ничего не узнала тогда о своем спасителе, не догадалась расспросить того же Оуэна. Кто он, где живет? Ричард где-то здесь, в Шотландии, возможно, всего в нескольких милях отсюда... Кто знает. Теперь она потеряла его навсегда. Ей вдруг невыносимо захотелось снова почувствовать его рядом, прижаться к его плечу...

— Где же ты, Дик Далхаузи? — прошептала она.

Девушка почувствовала себя такой одинокой, одной в целом мире, что слезы сами собой навернулись ей на глаза. Вот он, мир — лежит внизу, такой прекрасный и равнодушный к ее горю...

Внезапно она насторожилась, резко отпрянув от окна. Внизу послышались тихие шаги: кто-то поднимался по скрипучей лестнице на чердак. Она едва удержалась, чтобы не помянуть вслух имя нечистого. Ее обнаружили... Похоже, сейчас ей достанется.

— Эрика, ты здесь?

Так и есть, тетя! Это ее голос. Девушка быстро вытерла следы слез и отвернулась. Не хватало еще, чтобы ее увидели плачущей.

— Я спрашиваю, ты здесь? Ответь мне!

Лучше ответить, решила Эрика.

— Да, тетушка! — стараясь, чтобы голос звучал ровно, крикнула она. — Я тут!

Послышался скрип, и в полукруглом люке, ведущем вниз, показалась голова Маргарет Мак-Фергюс. В руке у нее был масляный светильник, освещавший ее сердитое лицо.

— Слава богу, ты здесь, маленькая негодница, — с видимым облегчением в голосе сказала леди. — А ну-ка, живо спускайся! Святые угодники, как тут темно и холодно!

Эрика молча спустилась по крутым ступеням вниз, оказавшись нос к носу с сердитой тетушкой.

— Ты что, плакала? — требовательно спросила Маргарет, беря ее за подбородок.

Интонации ее чуть смягчились, даже выражение лица изменилось: теперь на нем была написана жалость. И эта жалость резанула по сердцу Эрики с такой силой, что она действительно едва не разрыдалась от уязвленной гордости. Стиснув зубы, она гордо задрала голову и вызывающе взглянула в глаза леди Мэг.

— Нет, — звенящим от обиды голосом промолвила она, — я не плакала. Я просто сидела на чердаке. Мне не хотелось никого видеть. Так хотелось подышать свежим воздухом, — дерзко добавила она.

— Если тебе хотелось подышать, — делая акцент на последнем слове, ядовито ответила тетушка, — то вышла бы во двор, покормила кур и кроликов. Там воздуха вполне достаточно. А на крыше юным девушкам из благородных семей делать нечего.

Леди Маргарет выдержала паузу, во время которой Эрика с грустной обреченностью подумала, как быстро выросла ее вина. Она уже на крыше, оказывается, сидела!

— Эрика, ты должна вести себя как подобает, — сварливо напомнила Маргарет племяннице. — Я как раз хотела поговорить с тобой об этом после ужина. Я обещала сестре позаботиться о тебе и выполню свое обещание: сделаю из тебя настоящую леди. Тебе не следует, словно дикарке, скакать по крышам или бродить по лесу. Еще не хватало, чтобы ты меня опозорила перед гостями.

Эрика резко остановилась и подозрительно уставилась на нее.

— Какими гостями, тетушка? Разве в Бархеде ожидаются гости?

Маргарет взглянула на нее так, словно она с луны свалилась.

— Конечно. Ведь скоро Пасха, и в замок съедутся соседи. Мак-Фергюсы всегда принимают окрестных лэрдов в светлый день Пасхи в своем замке. Поверь мне, этот великолепный праздник всегда удается на славу. И я хочу, чтобы и в этом году мы тоже не ударили в грязь лицом.

Она многозначительно посмотрела на нее, и у Эрики немного поднялось настроение. Праздник! Она и забыла, что скоро Пасха. О, как это здорово! Может, под шумок ей удастся вырваться из замка, из-под надоевшей опеки родственников...

—  Поэтому с завтрашнего дня у тебя появятся новые обязанности, — непреклонно изрекла леди Маргарет. — Мне нужна помощь каждого. Работы в замке просто невпроворот. Нужно все вычистить к приезду гостей, украсить столовую, закупить кое-чего... Пряности почти кончились! Дункан вернулся вчера из Эдинбурга, привез не очень радостные вести для нас. Налоги опять повысили, король Давид[35] требует денег из Франции...

Ее речь лилась, словно спокойный широкий поток, которому нет преград. Когда тетушка рассуждала о хозяйстве, ее невозможно было прервать. Эрика почти не слушала ее. Приятные мысли о празднике заслонило собой темное пятнышко беспокойства, разраставшееся с каждой минутой. В Бархед съедутся гости... но ведь среди них могут быть не только друзья. Веселое настроение испарилось без следа. Что, если убийцы отца все еще разыскивают ее? Вдруг они узнают, что она прячется здесь? Пока суровая зима отрезала их от всего остального мира, она могла чувствовать себя в некоторой безопасности, но сейчас...

— О чем ты только думаешь, Эрика? — недовольный голос тетушки вернул ее с небес на землю. — Опять ты меня не слышишь.

— Простите, тетушка, — буркнула девушка.

Что она должна была сказать? Что боится чужих людей, каждый из которых может оказаться ее врагом, а она не будет даже подозревать об этом?

— Учти, мне не хотелось бы опозориться перед гостями, — строго сказала Маргарет. — Если ты выкинешь какую-нибудь из своих штучек, я просто запру тебя в чулан. Ты поняла меня?

Эрика мрачно кивнула. Конечно, поняла. Безусловно, заманчиво попасть на настоящее торжество с шумным пиром, весельем, жонглерами и менестрелями... Вот только чем это обернется для нее?

— Я буду вести себя достойно, — пообещала она. — По крайне мере, постараюсь.

Тетушка Мэг пожала плечами.

— До чего ты странная девушка! — в сердцах воскликнула она. — Тебя не поймешь. То ты ноешь, что тебе скучно в замке, но, услышав весть о том, что сюда съедутся гости, мрачнеешь на глазах. Уж и не знаю, что у тебя на уме!

Не дождавшись ответа, Маргарет поджала губы. Что ты сделаешь с этим бесенком!

Они уже добрались до второго этажа, где располагались спальни обеих девушек.

— Спокойной ночи, тетушка Мэг, — опустив глаза, произнесла Эрика.

— Спокойной ночи, — ответила та.

— Тетушка, — вдруг раздался голос девушки. — А что вы скажете обо мне гостям?

Красивые брови леди Маргарет взлетели вверх.

— Скажу, что ты моя племянница, разумеется.

— Пожалуйста, не говорите никому, кто я, — неожиданно взмолилась она.

— Что за глупости! — возмутилась Мэг. — Как же тебя величать? Принцессой Уэльской? — не удержалась она от колкости. — Нет уж, я представлю тебя гостям так, как есть. Нам нечего скрывать от соседей, мы честные люди. Не понимаю, что за блажь на тебя нашла? — раздраженно поджала губы Мэг. — Впрочем, если ты так просишь...

— О, я очень, очень прошу вас, тетушка! — девушка сложила руки в молитвенном жесте. — Я буду молить за вашу доброту, если вы никому из гостей не скажете, что мой отец — Родерик Перси.

— Хорошо, — решила тетушка. — Ты что, стесняешься имени своего отца?

Эрика низко опустила голову и упрямо молчала. Не хватало еще, чтобы ее подняли на смех. Что можно было говорить, если даже верный Дональд, единственный, кто остался с ней, лишь отмахивался от ее слов. Для них всех это было просто разбойное нападение. Что поделать, граница, неспокойный край... Там часто гибнут люди. А она знала, чувствовала, что ее ищут. Знала и боялась. До сих пор перед ее глазами то и дело вставало кровавое зрелище. Эрика не верила, что человек, безжалостно истребивший все население замка, не задумался бы о том, куда делась дочь хозяина. С другой стороны, скажи она о своих подозрениях, и дядя Дункан решит, что она опасна, выставит ее за дверь. Куда ей потом деваться?

— Ты самый странный и неблагодарный ребенок из всех, кого я встречала на своем веку, Эрика, — возмущенно сказала тетушка, устав ждать ответа. — Немедленно иди спать, а завтра прочитаешь двадцать раз «Верую», стоя на коленях.

— Да, конечно, тетя, — кивнула Эрика.

Поклонившись, как учила ее Маргарет, девушка направилась к себе. Спала она в соседней комнате с Мэри. Правда, ее комнатушка была намного меньше, чем спальня дочери хозяев, но все равно казалась ей великолепной. Там стояла настоящая кровать, крохотный столик и стул, сундук, а еще верх роскоши — умывальный таз. Огорчало ее только одно: соседство вредной сестрички Мэри было настоящим испытанием.

Едва она взялась за дверную ручку, соседняя дверь тотчас же приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся любопытный нос Мэри Мак-Фергюс. Наверняка ведь подслушивала, мелькнула у Эрики мысль. Сейчас начнется... Она пожалела, что не оказалась достаточно проворной, чтобы незамеченной проскользнуть в свою комнату.

Убедившись в том, что мать ушла, Мэри осмелела и вышла из своей комнаты.

— Эй , ты, — повелительно приказала она, — быстро подойди сюда!

Эрика молча уставилась в пол.

— Что, попало тебе? — с лицемерным сочувствием спросила Мэри. — О чем это мать говорила с тобой?

Девушка неопределенно пожала плечами. Связываться с ней не хотелось — та, чуть что, бежала жаловаться леди Маргарет на непочтительное обращение.

— Ни о чем, — попробовала отделаться она ничего не значащей фразой.

Мэри моментально насупилась. Глаза зло прищурились, губы поджались. Эрике пришло в голову, что сейчас сестричка похожа на человека, наглотавшегося уксуса. К сожалению, и внешностью, и характером Мэри удалась в отца. От матери ей достался высокий чистый лоб, с которого она тщательно убирала густые черные волосы, чтобы каждый мог полюбоваться его идеальной формой. Она была высокой стройной девушкой с хорошей фигурой, но лицо портило все впечатление. Небольшие темные глаза, близко посаженные к длинному носу, придавали ей сходство с какой-то болотной птицей — то ли выпью, то ли цаплей. А прибавить к этому обычное постное и надменное выражение физиономии — и получалась не очень-то приятная картина.

Сейчас начнет, как обычно, читать ей мораль. Уж в этом удовольствии сестричка себе не откажет.

— Ты позволила себе не явиться сегодня к ужину, — противным голосом начала она. — Это крайняя наглость! Что, брезгуешь нашим обществом?

Девушка упрямо молчала, и Мэри разозлилась еще пуще.

— Думаешь, я не знаю, о чем говорила с тобой мать? Я все слышала. Оказывается, ты стесняешься своей родни? — фыркнула она. — Поделом тебе. Но можешь даже не рассчитывать на то, что будешь участвовать в празднике. Отец сказал, что на Пасху он тебя к гостям не выпустит. Не хватало еще опозориться перед ними.

Эрике стало смешно. Вот как? А она боялась быть узнанной. Все так решилось — ее просто не выпустят к гостям, и никто не будет знать, что она живет здесь. И ей вдруг захотелось попасть на этот праздник. Она со всей отчетливостью поняла, что ей очень хочется надеть красивое платье и пойти на торжественную службу в церковь в нарядной и притихшей толпе, вдыхать сладковатый запах ладана, с замиранием сердца слушать хор певчих. .. А потом веселиться, танцевать, шутить и смеяться. Ну уж дудки. Она попадет на этот праздник!

— Ну, это мы еще посмотрим, — неожиданно для самой себя заявила Эрика. — А ты не суйся не в свои дела.

Мэри непонимающе вытаращилась на нее. Она привыкла, что эта малявка обычно предпочитала отмалчиваться, и была просто шокирована.

— Ах ты, дрянь! — Лицо у Мэри исказилось злобой. — Извинись сейчас же! Я имею право говорить тебе все, что хочу. Скоро я выйду замуж и буду сама себе хозяйкой, а ты так и останешься здесь приживалкой, запомни это. Никчемной приживалкой, жалкой, никому не нужной! Такую щепку вообще никто замуж не возьмет.

Она разъярилась не на шутку. Глаза Мэри горели злобой, щеки покраснели. Эрика неожиданно для самой себя тоже разозлилась.

— Давай-давай, поджидай своего жениха. Что же он не едет? Никак не разглядит твой длинный нос? — язвительно сказала она.

Мэри подскочила как ужаленная.

— Ты... да ты что? — взвизгнула она. — Я расскажу отцу, и он выкинет тебя из Бархеда. Побирушка! Никчемная замухрышка! Думаешь, если твой отец был граф Перси, так тебе все можно? Подумаешь, нашлась принцесса! Твоего папашу, между прочим, лишили наследства и выгнали из дому.

Неожиданно Мэри умолкла, видимо, осознав, что сказала лишнее. Испуганно побледнев, она отступила назад. Сжав кулаки, Эрика шагнула к ней.

— Отойди от меня! — пронзительно взвизгнула Мэри и отпрыгнула к двери своей комнаты. — Ма-а-а!

На мгновение Эрике показалось, что она сейчас не выдержит и ударит ее, но почему-то сдержалась. Она медленно развернулась и на негнущихся ногах пошла к себе.

— Ну все, теперь можешь распрощаться с мечтами о празднике! — злорадно выкрикнула ей вслед осмелевшая Мэри. — Завтра я расскажу матери, как ты на меня набросилась, посмотрим, куда она после этого тебя отпустит. Ты поплатишься за это!

Мэри Мак-Фергюс захлопнула дверь, и Эрика услышала, как лязгнул крепкий засов. Обидные слова эхом отдавались у нее в ушах. Зайдя в комнату, девушка зажгла свечу и обессиленно опустилась на кровать.

Окинув взглядом свою уютную комнатку, она едва не разрыдалась. Мягкая подстилка, теплое одеяло, крепкие стены, крыша не течет, окна закрыты добротными ставнями, не пропускающими сквозняков. Не все так плохо, если разобраться. Но сердцу больно, на душе лежит камень. Это не ее дом. Хоть в нем тепло и уютно, она тоскует по Тейнделу, где все ее любили. Сквозняки можно как-то пережить, а вот холод в сердце перенести сложнее...

***

Пасха в этом году наступила в мае. Яркая сочная зелень на полях словно приветствовала светлый праздник Христова Воскресения. Яблони накануне отцвели, и опавшие лепестки теперь устилали двор замка Бархед. Леди Мак-Фергюс специально приказала не убирать их.

В замке поднялась суета, обычно предшествующая любому празднику. А уж если речь идет о празднике, который организовывает леди Маргарет... В этот раз все должно было быть особенно торжественно — ведь на эту Пасху из Эдинбурга приезжал их сын, Роберт, только что посвященный в рыцари. О, Маргарет фанатично любила своего сына. Он был ее гордостью, ее надеждой, и ради него она была готова на все. С молодым Мак-Фергюсом должны приехать его друзья, и кто знает, может быть, Мэри посчастливится найти среди них жениха...

И поэтому с самого раннего утра слуги носились по замку как угорелые. Леди Маргарет, подобрав юбки, тоже со страшной скоростью перемещалась по замку, всегда оказываясь именно там, где работа стопорилась. Домочадцам иногда казалось, что она раздвоилась и находится одновременно в двух местах. Она ругалась, подгоняла, упрашивала, пробовала все кушанья, ссорилась с поваром и тут же с жаром принималась обсуждать, чего нужно еще добавить в праздничное угощение. Попадало от нее всем: собакам — за то, что вертятся под ногами, слугам — за нерасторопность, даже любимица хозяйки Дженет получила нагоняй наравне с остальными.

Эрика сбилась с ног, стараясь помочь своей требовательной тетушке. Запыхавшись, она бегала вверх-вниз по замку, выполняя ее указания. Еще бы! Сегодня начнут прибывать гости, а у них ничего не готово. То есть это Маргарет так считала, а Эрике как раз казалось, что они сделали все еще неделю назад. Она уже давно хотела улизнуть в свою комнату и сменить заношенную, всю в заплатках юбку и холщовую блузу на новое платье, которое ей подарили по случаю торжества, но у тетушки в последний момент для нее все время находилось какое-нибудь поручение. Небось, Мэри уже двадцать раз переоделась и теперь вертится перед зеркалом...

Эрика с досадой подобрала юбку и поспешила вниз по лестнице. На этот раз тетя решила, что на кухне не хватает муки, и она должна была подтвердить это страшное предположение. Может, следует привезти пару мешков из соседнего аббатства?

Вообще, еды было заготовлено столько, что в Тейнделе едва ли могли съесть все это за год. Гостей, судя по приготовлениям, ожидалось множество. Интересно, как вся эта орава тут разместится? Ведь Бархед, прямо скажем, небольшой замок. Занятно будет взглянуть и на молодого Роберта Мак-Фергюса, она ведь никогда не видела своего кузена.

Размышляя таким образом, девушка быстро пересекла двор замка. Легко увернувшись от двоих здоровенных парней, тащивших яростно упирающегося барана, она вбежала в кухню. Запах там стоял такой, что у нее после долгого поста слюнки потекли. Аромат жареной дичи, печеных пирогов, специй и прочей восхитительной снеди ударил в нос, живот тотчас отозвался на него протяжным урчанием. Эрика сглотнула. Да уж, это вам не вареная репа и не надоевший до чертиков поридж...[36]

В кухне был настоящий ад. В очаге бушевало пламя, пар вырывался из-под крышек котлов, всюду что-то булькало, жарилось, тушилось, варилось... Двое чумазых мальчишек, больше похожих на маленьких закопченных чертей, с натугой крутили вертел, на который была насажена туша целого быка. Служанка ожесточенно обминала тесто, норовившее вылезти из огромной бадьи, еще две девушки быстро крошили большими ножами овощи.

Эрика завертела головой во все стороны, стараясь рассмотреть в этом бедламе Сида, главного повара. Наконец она увидела его: яростно размахивая руками, он отчитывал провинившегося слугу.

— Эй, Сид! — силясь перекричать весь этот тарарам, завопила Эрика. — У тебя достаточно муки? Хозяйка прислала меня спросить, не нужно ли чего.

Толстый Сид, пыхтя, повернулся к ней.

— Что значит — достаточно?! — возмущенно загудел он. — Конечно же, у меня всего достаточно, и муки, и всего остального. Я не проходимец какой-нибудь, я уже двадцать лет служу господину Дункану и его семье и уж сумею позаботиться, чтобы всего было вдосталь! А вот некоторые, — он как следует тряхнул несчастного слугу, — думают, что им можно отлынивать от работы. И в результате жаркое сгорело! Что я буду делать с этим? Разве можно ставить на стол перед благородными господами пригоревшее жаркое?! Так и передай ее милости, что сегодня я убью этого негодяя, пусть ищет другого слугу. Да пускай принесут больше дров, огонь в очаге вот-вот погаснет!

Сид яростно потряс в воздухе огромной ручищей, и Эрика пулей вылетела из кухни. Пока главный повар не излил на нее все свои горести и печали, надо поскорее убираться отсюда. Она поспешила обратно. Может, ей наконец-то удастся пробраться в свою комнату и переодеться...

Она так замечталась о том, как наденет новое платье, что не сразу услышала громкий предупреждающий окрик. Чей-то испуганный голос прокричал над ее ухом:

— Эй, посторонись! — и она едва успела шарахнуться в сторону от крупной каурой лошади.

Всадник с силой дернул за повод, лошадь заржала и поднялась на дыбы, едва не задев девушку копытами. Ахнув, Эрика потеряла равновесие и со всего размаху шлепнулась в грязь. Все произошло так быстро, что она даже пискнуть не успела. Жидкая грязь облепила ее юбку, руки, заляпала лицо... Она с ужасом подняла свои черные руки к глазам и охнула. Господи, как же она теперь покажется тетушке?

Громкий смех привел Эрику в чувство. Во двор замка успело въехать не меньше дюжины всадников, а она, разиня эдакая, даже не соизволила заметить этого. Все разодеты в пух и прах, оружие начищено до блеска, лошади лоснятся... Поднявшись из лужи на дрожащих от страха ногах, девушка затравленно огляделась. Вокруг надрывались со смеху шотландцы, показывая на нее пальцами. Молодой паж, который чуть не сбил ее, соскочил с коня и рассерженным ястребом ринулся к ней.

— Ты, безмозглая служанка, по сторонам смотри! — грубо закричал он. — Что, разве не видишь, что в замок въезжают благородные рыцари? А ну, с дороги!

Парень угрожающе занес над ней руку. Эрика хотела возразить, что он ошибся и она вовсе не служанка... Но не успела. Парень шагнул к ней и грубо толкнул, стараясь, чтобы она угодила в грязь. Эрика рассвирепела. Вспомнив подзабытые навыки деревенской драки, она резко уклонилась от удара и отступила. Рассердившись, парень угрожающе прошипел:

— Вот я тебя!..

Он с силой схватил ее за руку, но Эрика резко выкрутилась, другой рукой толкнув его в спину. Потеряв равновесие, парень полетел прямо в лужу. Несчастный паж шлепнулся носом в грязь, нелепо взмахнув руками. Компания, с интересом наблюдавшая за этой сценой, развеселилась. Молодой богато одетый шотландец, восседавший на вороном коне чуть позади, восхищенно присвистнул. Он подъехал к ней, наклонился и бесцеремонно взял испуганную Эрику за подбородок.

— Ничего себе! — весело сказал он. — Вот так красотка! Господа, только полюбуйтесь на нее. Уложила нашего славного Мак-Наба одним ударом! Что-то я не припомню такую служанку в этом замке.

— Я не служанка! — возмутилась Эрика, вырываясь от него. — Я...

Она сконфуженно умолкла, представив себе, какой смех вызовет сейчас ее заявление. Она дочь графа Перси, да уж! Закусив губу, она мотнула головой.

— Ого, а она строптива! Не служанка? Так кто же ты в таком случае? — спросил молодой человек.

— Я... я здесь живу, — едва пролепетала она. — Позвольте мне пройти!

— Если тебя как следует отмыть, ручаюсь, ты станешь хорошенькой, — заключил рыцарь.

Он окинул ее взглядом, и Эрика инстинктивно съежилась.

— Оставь эту оборванку, Роберт, — снисходительно промолвил пожилой кряжистый воин. — Тебя ждет мать.

Эрика чуть сквозь землю не провалилась. Еще никогда ее так не оскорбляли! Сгорая от стыда под насмешливыми взглядами мужчин, она резко развернулась и со всех ног бросилась к замку. Кое-как добежав до башни, она повернула за угол и, тяжело дыша, прислонилась к холодной каменной стене. Боже, какой стыд! Громко всхлипнув, Эрика подняла глаза к небу. Как она теперь покажется на празднике, как? Теперь каждый может обозвать ее грязной служанкой, оскорбить. Слезы брызнули у нее из глаз, и она со злостью хлопнула ладонью по каменной стене.

— Дьявол вас побери! — вырвалось у нее. — Черт, черт, черт! Проклятые шотландцы!

Девушка испуганно закрыла ладонью рот. Негоже ругаться в святой праздник... Зачем, зачем она подралась с этим глупым пажом?! Но, с другой стороны, что ей было делать? Позволять так обращаться с ней?

— Значит, вы, леди, кроме того что деретесь, еще и ругаетесь, — раздался прямо над ее ухом чей-то спокойный голос. — И чем же вам не угодили шотландцы?

От неожиданности Эрика подскочила на месте. Если бы над ней сейчас разверзлись небеса и оттуда ударила молния в наказание за упоминание имени нечистого в день Пасхи, она испугалась бы меньше. Ноги в одно мгновение стали ватными, а во рту пересохло. Этого не может быть. Не может!

Девушка медленно обернулась, уже зная, кого сейчас увидит.

Перед ней стоял Ричард Далхаузи и насмешливо разглядывал ее, словно редкое явление природы. Казалось, он был совершенно не удивлен их встречей — наоборот, держался с таким видом, будто они расстались только вчера. Эрика попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь невразумительный хрип.

— Значит, я не ошибся, — со странной интонацией в голосе произнес Дик. — Это действительно ты.

Она вдруг почувствовала, что ей опять становится жарко под его взглядом. Эрика попробовала взять себя в руки, но тщетно. Мысли путались, она никак не могла найти достойный ответ и только молча взирала на него в растерянности.

— Впрочем, можно было не сомневаться в этом, — задумчиво продолжил парень. — Как только где-то возникает драка, ты тотчас же оказываешься рядом. Слава Господу, вот это удача!

Она не успела съязвить в ответ, как Ричард вдруг нежно прикоснулся рукой к ее щеке. Эрика вздрогнула и замерла, боясь пошевелиться. Его пальцы на секунду задержались на ней, а потом Дик со вздохом стер с нежной кожи налипшую грязь. Девушка подняла на него испуганный взгляд и робко улыбнулась. Ей показалось или голос его чуть дрогнул, когда он произнес последнюю фразу?

— Я никак не ожидал тебя встретить здесь, Эрика Тейндел, — продолжил шотландский рыцарь. — Я вижу, теперь ты носишь женский наряд, платье пажа уже не в моде? Или ты решила стать служанкой? О боже, в каком же ты все-таки состоянии! Тебе надо срочно умыться, малышка.

С лица Эрики сползла улыбка. Она вспомнила, что похожа на болотную кикимору: все лицо и одежда в грязи, которая уже начинает подсыхать, берясь коркой. Обида стала подниматься где-то в глубине души, подступая к горлу. Дик Далхаузи опять смеялся над ней! Впрочем, чего можно было ожидать от невоспитанного шотландца.

— Значит, ты узнал меня? Почему же тогда не заступился? — гневно набросилась она на него. — Ведь при тебе обижали женщину!

— Если честно, я был не уверен, что это ты, — несколько смущенно пояснил Ричард. — Ведь я еще не привык к тому, что ты носишь юбку. Впрочем, ты и сама прекрасно справилась. Бедняга Оливер Мак-Наб, он не знал, с кем связался.

Видя, как изменилось ее лицо, он весело расхохотался.

— Ах ты, нахал! — крикнула Эрика, окончательно выведенная из себя. — Сейчас ты тоже получишь!

Девушка шагнула к нему, угрожающе сжав свои грязные кулачки.

— Да, ты не изменилась, — заметил шотландец. — Все такая же задира. Как ты попала сюда? Увидев тебя, я едва рассудка не лишился! Поначалу подумал, что брежу...

— Ты тоже не изменился, — неприветливо ответила она. — По-прежнему считаешь, что при встрече девушке надо как следует нагрубить?

Она уже не шутила. Далхаузи помрачнел.

—  Прости, но мне казалось, что я-то как раз не грубил тебе. Если уж вспомнить, кто из нас кому нагрубил в последнюю встречу...

— Да?! — уперев руки в бока, язвительно возразила она. — И чем же это я тебя обидела? Не позволила обращаться с собой как с девкой? Если бы ты был настоящим рыцарем, то не позволил бы вести себя так со знатной дамой.

Брови шотландца гневно сдвинулись на переносице. Теперь они стояли друг перед другом, как два рассерженных петуха, готовых к драке.

— Да откуда мне знать, кто передо мной — знатная дама, драчливый паж или грязная служанка? — сердито переспросил Дик, наступая на нее. — С тобой с ума можно сойти! Всякий раз, когда я вижу тебя, ты в новом обличье. Хоть сама-то помнишь, кто ты на самом деле?

— Если ты явился сюда, чтобы оскорблять меня, — заявила Эрика, — знай, тебе это не удастся!

Она оттолкнула его с дороги и решительно зашагала прочь. Сейчас она была готова просто растерзать этого нахала, чтоб ему провалиться.

— Это почему же? — миролюбиво поинтересовался Ричард, пристраиваясь и шагая рядом с ней.

— Потому что в этом замке за меня есть кому заступиться, — гордо ответила девушка.

— Ах вот как... — значительно протянул шотландец.

Эрика остановилась и подозрительно посмотрела на него.

В его голосе звучала неприкрытая издевка.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду ничего дурного? — надменно спросила она.

Дик испуганно замахал руками.

— Нет, что ты! Я просто дрожу от страха, о благородная леди. Сейчас меня, наверное, растерзают ваши слуги!

Он прыснул со смеху, и Эрика с трудом удержалась, чтобы не треснуть его по самодовольно улыбающейся физиономии.

Топнув ногой, девушка сорвалась с места и побежала к дверям жилой башни.

— Эй, ты так и не сказала мне, как очутилась тут! — сердито крикнул Дик. — Погоди же, остановись на минуту, не убегай. Ты должна мне все объяснить!

Далхаузи бросился за ней. Он бегал намного лучше и легко поймал Эрику за локоть. Крепко схватив за руку, он притянул ее к себе. На мгновение ей даже страшно стало, оттого что он оказался так близко.

— Нет уж, ты объяснишь мне, что тут происходит! — сдавленно произнес шотландец. — Я хочу это знать.

Эрика вдруг поняла, что на самом деле он страшно волнуется. Голос его прерывался, между бровями залегла суровая складка.

— Как получилось, что я встретил тебя в Бархеде? Оказывается, ты была под самым моим носом, а я... Отвечай, как тебя занесло сюда и что ты здесь делаешь? — он довольно сильно дернул ее за руку. — Ты дурачишь меня! То утверждаешь, что из рода Перси, и вдруг оказывается, что ты живешь в замке Мак-Фергюсов. Зачем ты солгала? Кто ты, в конце концов?!

Далхаузи требовательно смотрел на нее, и в его глазах читалось недоверие. Эрика вскипела.

— Оставь меня! — потребовала она, возмущенно выдернув руку. — Ты что, с ума сошел? Я не обманывала тебя. Я действительно. ..

Девушка осеклась и быстро закрыла рот ладошкой. Только этого ей недоставало. Как она могла забыть, что ей надо скрывать свое настоящее имя! Нет уж, пусть лучше считает ее обманщицей.

— Ну?! — требовательно выкрикнул Ричард, теряя терпение.

— Я не обязана отвечать тебе, — огрызнулась Эрика. — И если ты сейчас же не уберешься, я действительно позову кого-нибудь из слуг. В конце концов, я тут живу, а ты всего лишь гость в этом замке.

Вырвавшись, она одним прыжком оказалась на ступеньках, ведущих в жилые покои замка. Эрика рванула на себя тяжелую дубовую дверь, и шотландец не успел ей ничего ответить — так и остался стоять столбом на улице. Девушка изо всех сил хлопнула дверью прямо у него перед носом и скрылась внутри. Она была вне себя от ярости. Ну и прекрасно! Пусть катится в свой Хайленд[37], болван. Она готова была разреветься от обиды. Почему он ведет себя с ней как невоспитанный дикарь? И тут в памяти всплыло, как она одним ударом сбила с ног несчастного пажа. .. Да уж, и она хороша. Должно быть, странное впечатление остается у Дика Далхаузи от каждой встречи с ней.

Эрика припала плечом к холодной стене и тихонько застонала. Господи, ну почему? Почему, встречаясь с этим человеком, она всегда выглядит в его глазах глупой и задиристой девчонкой? Как бы она хотела быть благородной дамой, красивой, с изысканными манерами... Именно таким дамам служили рыцари в сказках, которые рассказывала по вечерам старая Кэтрин. Им, холодным воспитанным красавицам, посвящались стихи и баллады, в их честь ломались копья на турнирах. Девушка с отвращением оглядела свою испачканную одежду, заляпанный передник... Дик навсегда запомнит ее такой — растрепанной драчуньей, ничуть не похожей на знатную леди.

— Ну и пусть катится на все четыре стороны, — решила Эрика.

Настроение было безнадежно испорчено. Понурившись, она побрела по крутой винтовой лестнице наверх, в свои покои. Что бы там ни было, а ей надо срочно переодеться. Скоро все пойдут к обедне...

— Ах вот ты где! — неожиданно прервал ее размышления визгливый голос Мэри.

Она подняла голову. Сестричка стояла на верхней площадке лестницы, царственно облокотившись на перила. На ней было великолепное платье темно-вишневого бархата с отделкой из черных кружев, необычайно шедшее к ее волосам и бледной коже. Эрике неудержимо захотелось как следует ей поддать.

— Ма, иди сюда, — позвала Мэри. — Полюбуйся на нее!

Рядом с дочерью стояла Маргарет Мак-Фергюс, строгим голосом отдававшая последние распоряжения своей камеристке Дженет. Тетушка обернулась, бросив беглый взгляд на племянницу, и ее лицо удивленно вытянулось.

Эрика была готова сгореть со стыда. И надо же, чтобы Мэри увидела ее именно сейчас. Проклятая лошадь! Мысленно желая каурой кобыле и ее хозяину всех благ, девушка быстро взбежала по лестнице и с виноватым видом остановилась перед тетушкой.

— Я выполнила ваше поручение, — затараторила она, стараясь не обращать внимания на презрительные взгляды, которыми одаривала ее Мэри. — На кухне всего достаточно. Мука есть, Сид все сделал, только жаркое подгорело...

Маргарет округлила глаза.

— Жаркое?! — испуганно переспросила она. — Какой ужас. Я надеюсь, он что-нибудь придумает... О боже мой, тебя что, искупали в болоте?! — тут же напустилась она на девушку. — Я же, кажется, просила тебя выглядеть прилично перед нашими гостями.

Голос тетушки стал суровым. Бедное сердечко Эрики замерло от страха. «Сейчас она меня прогонит в свою комнату. И я не увижу Ричарда», — испуганно подумала она.

— Я чуть не попала под копыта лошади, — еле пролепетала она.

— Это не оправдание! — сурово возразила Маргарет. — Ты немедленно отмоешься от этой грязи и только тогда спустишься в зал. Как можно было такой рассеянной, чтобы не видеть, что на тебя едет лошадь? Где это было?

— Там, во дворе, когда въезжали молодые лорды... — ответила убитым голосом Эрика.

Не успела она договорить, как Маргарет всплеснула руками и лицо ее озарилось радостью.

— Что же ты молчишь, невежественное дитя! Ведь это, наверное, мой Роберт приехал, а я здесь стою. Скорее, Мэри, пойдем встречать его! А ты быстрее приводи себя в порядок и спускайся вниз. Надень то синее платье, что я тебе подарила.

Последние слова она уже кричала на бегу. Забыв обо всем, тетушка с неожиданной прытью понеслась вниз по лестнице.

— Да она на огородное чучело похожа! — возмущенно завопила Мэри. — Ма, неужели она выйдет к гостям? Ма!

Ее кузина даже ногой топнула от досады. Одарив напоследок Эрику злобным взглядом, Мэри побежала догонять мать. Эрика испустила громкий вздох облегчения. Получилось! Теперь надо быстро бежать к себе, а то тетушка действительно может передумать, когда узнает подробности ее встречи с лошадью...

— Дженет! — завопила она, бросаясь вслед за служанкой. — У тебя есть вода?


...Спустя мгновение она вихрем взбежала вверх по лестнице и ворвалась в свою комнатку. Внизу уже шумели гости, рассаживаясь за праздничные столы, а она все еще не одета. Эрика с отвращением содрала с себя мокрую испачканную одежду и швырнула в угол. Так, где-то тут была гребенка. Тихонько постанывая, Эрика принялась старательно распутывать мокрые волосы. Проклятые пряди так спутались, будто ночью с ними играл брауни[38]. За эти полгода обрезанные в спешке волосы успели отрасти чуть ниже плеч, и этой длины вполне хватало, чтобы они могли запутаться.

Наконец ей удалось сладить с ними. Девушка откинула крышку и бережно достала из сундука аккуратно свернутое платье. Мягкая шерсть темно-синего цвета приятно легла в руки, складки расправились, и платье предстало перед ней во всем своем великолепии. Конечно, ему не сравниться с нарядом Мэри, чье платье было сшито по последней бургундской моде, едва входившей в обиход, — с высокой талией, узорчатым широким поясом и длинным шлейфом, и стоило больших денег...

Эрика повертела платье, держа его на вытянутых руках. В простоте тоже есть особая прелесть, философски решила девушка. Надев платье, она удовлетворенно вздохнула — сидело оно на ней великолепно. Книзу подол расширялся, и юбка спадала свободными складками почти до самого пола. Простой квадратный вырез открывал высокую шею, а узкие рукава охватывали руку до самого запястья.

Девушка даже немного пожалела, что у нее нет украшений. К нему пошел бы широкий вышитый пояс с длинными кистями до самого пола... А впрочем, у нее же есть украшение! Эрика бросилась к кровати. Запустив руку под шерстяной валик, служивший ей подушкой, она вытащила завернутое в тряпицу зеркальце. Продев его рукоятку в тоненькую кожаную тесьму, девушка с гордостью нацепила его на пояс. Все, теперь можно идти на праздник.

Она представила, как Дик откроет рот, увидев ее в этом наряде. Тогда уж у него точно язык не повернется сказать, что она грязная служанка!

Теперь можно идти. Эрика придирчиво оглядела себя со всех сторон и с замирающим сердцем взялась за дверную ручку. Дернув за нее, она в недоумении замерла.

Дверь оказалась заперта.

Глава 9

В отличие от гостей замка Бархед, которые спали под крышей, Ноллис заночевал там, где застала его темнота, — на куче сушняка прямо в лесу. Нельзя сказать, что это была лучшая ночевка в его жизни. Впрочем, ему было не привыкать, но теперь это почему-то его жутко раздражало. Может, он уже стар для того, чтобы весь день провести верхом, а потом спать на земле, укрывшись плащом?

Джон Ноллис недобро усмехнулся. Нет, пожалуй, о старости говорить рановато — он еще многим из молодых фору дать сумеет. Дело в другом... Как только сэр Джеффри поручил ему это, все у него пошло наперекосяк. Эта рыжая ведьмочка оказалась хитрее, чем он мог предположить. И откуда у пятнадцатилетней девчонки столько хитрости? Может, она заговоренная? Из-за какой-то пигалицы он потерял столько времени!

Это же надо — полгода рыскал по дорогам Англии, выспрашивая о ней каждого встречного, проверил все варианты, расставил хитроумные ловушки в Лондоне, а она провела его как мальчишку! А ведь все было так просто... Когда Джон сообразил, как девчонка обманула его, он даже невольно зауважал ее. Не каждый бы догадался так поступить. Появиться в ближайшем от Тейндела городке, остановиться в трактире, рассказать всем и каждому, что они собираются ехать в Лондон, чтобы люди наверняка запомнили, а потом свернуть с тракта и отправиться обратно, уже тщательно прячась и избегая людных мест. А уж там — поминай как звали. Кто станет искать дочку Родерика

Перси в Шотландии? Ведь надо быть безумцем, чтобы отправиться прямиком в лапы Черному Дугласу.

Ноллис даже сон потерял, когда наконец понял, где ее надо искать. Все следы Эрики терялись в десяти милях от Фолстона, а его люди упорно искали рыжую наследницу в Лондоне, Йорке или Бристоле, когда ее там и быть не могло. Спору нет, она все верно рассчитала: никто уже и не помнил, что у леди Эйлин Рэндолф была старшая сестра. Джон почесал затылок. Оставалось только догадываться, знают ли Мак-Фергюсы о том, что их приемыш является наследницей огромного состояния, или по-прежнему уверены, что Эрика — бедная приживалка?

Он поднялся и, кряхтя, стал увязывать свое нехитрое снаряжение. Да уж, задачка не из легких... Однако Ноллис не привык унывать. Он верил в свою счастливую звезду. Все, с кем он начинал свою службу, уже давно лежали в могиле, а он вот выжил. Даже черная смерть не взяла его, что уж тут говорить о каких-то шотландцах. Впрочем, следовало все же быть осторожным, поэтому он и не раскладывал костер, чтобы его не выследили. Джон достал из седельной сумки черствый сухарь и с отвращением принялся жевать его. Да, неплохо бы сейчас было завалиться в теплую каморку и подкрепиться миской горячей похлебки.

То, что Эрика Тейндел живет у Мак-Ферпосов, он выяснил еще неделю назад. Нетрудно узнать все, что тебе нужно, облачившись в одежду паломника и останавливаясь в бедных домах. Бедняки всегда любят посудачить о делах своих господ. Тех, кто возвращался из дальних и опасных странствий, всегда с удовольствием пускали в дом. Всем хотелось послушать интересный рассказ о дальних странах и народах, о святых мощах, которые посетил пилигрим. Языкатая жена угольщика, у которой он якобы случайно поинтересовался о «вон том замке», немедленно выболтала все, что касалось хозяев, их привычках, гостях и родственниках. И о приемной девчонке, что появилась в замке совсем недавно...

Итак, все совпадало. Теперь, когда он точно знал, что его подопечная здесь, главное было не спугнуть дичь, которую он так терпеливо выслеживал. О том, чтобы постучаться в ворота замка и наняться на службу, не могло быть и речи — эта маленькая ведьма наверняка узнает его. До сих пор Джону становилось не по себе, когда он вспоминал ее огромные зеленые глазищи, горевшие как у кошки. От мысли проникнуть на праздник следовало отказаться по той же причине — она непременно узнает его. А жаль, такая славная была бы возможность — в суматохе можно было все сделать быстро и незаметно, а потом так же исчезнуть... Но нет, рисковать жизнью он не собирался.

Шестеро его самых лучших, проверенных ребят ждали в условленном месте неподалеку отсюда, но он боялся ошибиться и поэтому не доверял никому. Кроме того, Джон не желал признаваться себе, но он просто хотел сделать все сам... С этой девчонкой у него были личные счеты. Оставалось выжидать, когда Эрика Тейндел выберется за пределы стен Бархеда, и без лишнего шума убрать ее. Выходит же она хотя бы иногда прогуляться в лес?

Не спеша сложив свои немногочисленные пожитки, наемник выбрался из-под раскидистой ели, под которой ночевал, и стал подниматься по склону. Ноллис решил как следует осмотреться и подыскать себе убежище получше. Кто знает, долго ли ему придется прятаться, пока он сможет подкараулить эту рыжую?

Он поднялся на вершину пологого холма, с которого открывался отличный вид на стены Бархеда, и стал наблюдать за замком. Ноллис делал так каждый день, это уже вошло у него в привычку. Солнышко стало понемногу припекать, и он уж было собрался спуститься пониже, в тень, как вдруг приметил на дороге какое-то движение. Он прищурился, заслоняясь рукой от солнца.

Со стороны замка к нему приближался небольшой отряд. Двигаясь быстро и бесшумно, Джон пересек склон и залег в кустарнике. По дороге, огибающей холм с другой стороны, быстрой рысью двигались трое всадников. Они явно спешили, понукая усталых коней. Хм, странно. Гости, покидающие Бархед на утомленных лошадях? Вряд ли. С чего это им уезжать, если все только началось? Да и не производили эти люди впечатления приехавших на праздник: в кольчугах и при оружии собираются на войну, а не на гулянье. Джон, отличавшийся прекрасной памятью, с уверенностью мог бы сказать, что ни вчера, ни сегодня утром он их не видел. Значит, эти люди прибыли в замок ночью, когда шел дождь и он прятался в лесу. Ноллис обеспокоился.

Один из всадников осадил коня, спрыгнул на землю и стал возиться с подпругой. Остальные остановились, поджидая его. Шотландцы были слишком далеко, чтобы можно было расслышать, о чем они говорят. Ноллис изо всех сил напряг глаза. На щите одного из них красовалась красивая эмблема: змея в огне. Всадник наконец справился с подпругой, пришпорил коня. Они промчались мимо, и Джон присвистнул.

Потроха Вельзевула! Эмблема клана Дугласов! Вот тебе и везение. Там, где появляется Уильям Дуглас, остальным искать нечего. Ясно, что его люди приехали в Бархед не эль пить. Значит, рыцарь из Лидденсдейла тоже пронюхал, что в замке Мак-Фергюсов появился новый постоялец...

Смекалка не раз выручала его, так что следовало успокоиться и пошевелить мозгами. Итак, Дуглас ищет Эрику Тейндел, чтобы раз и навсегда расквитаться со своим заклятым врагом — Родериком Перси. То есть, попросту говоря, кокнуть девчонку он хочет, так? Ноллис задумчиво почесал плешь на макушке. А что сделал бы он сам, Джон Ноллис, попади ему в руки такой лакомый кусочек? Это ведь не просто рыжая девчонка, каких в Англии сотни на ярд, — это целое графство Нортумберленд. Подумать только, живет этакая пигалица и не ведает, что является наследницей огромного состояния... Ответ напрашивается сам собой. Да он пылинки с нее сдувать будет! Конечно, король Эдуард не позволит своему злейшему врагу стать графом Нортумберлендским. Да только вряд ли Дуглас этого не понимает. Для него это всего лишь лишний повод развязать войну против ненавистных англичан. И повод законный: война за наследство несчастной сиротинушки! Теперь король Иоанн[39] не сможет отказать своему союзнику в помощи.

Джона передернуло. Если все так, как он представляет, то ему в Англии точно делать нечего. Сэр Джеффри вздернет его на первом же суку и оправдания выслушивать не станет.

— Дьявол вас побери, — сквозь зубы прошептал Ноллис.

Он даже не был уверен, кого из двоих ненавидит больше: Дугласа или девчонку. Джон вскочил на ноги. Оставался только один выход: вызвать своих людей и выкрасть Эрику у Дугласа. Каким бы безумным ни казался его план, другого не было. Вряд ли сэр Уильям собственной персоной явится за девчонкой в Бархед: скорее всего, у него есть дела и поважнее. Скорее всего, пришлет небольшой отряд. Сколько нужно человек, чтобы управиться с одной маленькой девчонкой?

Ноллис прикинул кое-что и удовлетворенно щелкнул пальцами. Дорога тут одна, местность он изучил хорошо. С ним шестеро человек, все бывалые вояки, отлично владеющие оружием. Если перехватить шотландцев возле озера и напасть внезапно, можно надеяться на успех. Расстрелять всех из луков и все...

Джон вскинул на спину узел и быстро зашагал через лес. Оставалось надеяться, что эта рыжая бестия никуда не денется из-под крылышка своих родственников до его возвращения.

***

Эрика в недоумении уставилась на дверь. Что случилось? Для верности она дернула еще, потом еще раз... Тот же результат. Крепкая дверь, сколоченная из прочного скального дуба, даже не шелохнулась.

Кто-то запер ее на засов, пока она тут красовалась в новом платье!

— Эй, что за глупые шутки! — закричала девушка. — Откройте!

Снаружи раздалось тихое хихиканье, и Эрика похолодела. Мэри! Конечно она, кто же еще!

— Послушай, ты за это поплатишься, — громко сказала она.

— Ты мне угрожаешь? — раздался из-за двери томный голос ее двоюродной сестрички, и Эрика едва от злости язык не прикусила. Судя по всему, ее угрозы ничуть не напугали Мэри.

— Будешь сидеть тут, пока тебя не выпустят, — злорадно сообщила ей сестрица. — А до вечера сюда вряд ли кто-нибудь поднимется. Я потом тебе расскажу, как было весело. Пока!

Она опять хихикнула, и Эрика в отчаянии услышала, как ее шаги удаляются по коридору.

— Я тебе уши оторву, длинноносая, — пообещала она, приложив рупором руки к двери. — Только попадись мне!

Сдержав порыв изо всех сил стукнуть ногой по двери, Эрика обессиленно прислонилась к косяку. Все равно бесполезно — ее никто здесь не услышит, а Мэри только лишний раз порадуется.

— Чтоб тебе лопнуть, — погрозила она кулаком в воздухе. — У-у, змея!

Хорошо, ну, и что теперь делать? Эрика тоскливо обвела взглядом свою маленькую комнатку. Увы, если дверь заперта снаружи, убежать отсюда практически невозможно. Разве только через окошко, которое выходило прямо на наружную стену башни. Но, к сожалению, крылья у нее еще не выросли, а прыгать в ров с высоты двадцати ярдов она не станет.

Да уж, Мэри выбрала отличный способ с ней поквитаться. Вот и наказание за то, что ругалась в Светлое Христово Воскресение. Говорил же ей отец Годвин, надо с почтением относиться к божественным праздникам, стараться не грешить... Она мрачно подперла голову кулаками, представляя, что происходит внизу. Сейчас уже наверняка все гости собрались в часовне, нарядные, торжественные, и слушают проповедь священника, а она сидит здесь, как последняя на свете грешница.

— Это несправедливо! — громко сказала она себе.

Свернувшись калачиком, девушка закрыла глаза и постаралась успокоиться. Кто-нибудь заметит ее отсутствие, придет и откроет дверь, попробовала утешить себя Эрика. Не может быть, чтобы все о ней забыли...


Дженет выпустила ее только к вечеру. Служанка поднялась наверх за свежими полотенцами для праздничного стола и услышала, как кто-то барабанит в дверь. Эрика к тому моменту уже перестала надеяться, что кто-либо ее услышит, и стучала скорее от отчаяния.

— Боже мой, барышня, что же это такое? Почему это вы здесь сидите, когда праздник уже заканчивается?! — всплеснула руками служанка, когда из комнаты показалась взъерошенная девушка.

Эрика, не ответив ни слова, помчалась в зал. Но когда она спустилась вниз, там все было так, как и положено к концу праздника. Развеселые перепившиеся гости, съеденное угощение... Эрика едва не расплакалась. Неужели она пропустила все?

Вдруг из дальней галереи послышались звуки скрипки и в зал важной поступью вошли музыканты. Скоро будут танцы! Эрика немного приободрилась. Значит, сейчас начнется самое интересное! Она решительно спустилась по лестнице и шагнула в зал. Следовало признать, что ее появление в нем осталось незамеченным — никто уже особенно не смотрел по сторонам. В глазах у Эрики зарябило от множества тартанов самых разнообразных расцветок. Господи, как они только отличают друг друга по узору килта? Это же просто невозможно.

Она стала осторожно пробираться к столу — все-таки за время заточения она изрядно проголодалась. На нее по-прежнему никто не обращал внимания, и это ее вполне устраивало. Ага, вон дядя Дункан в углу разговаривает с каким-то коренастым шотландцем. Глава семейства Мак-Фергюсов показался ей даже угрюмее обычного. У Эрики создалось такое впечатление, что они поссорились. Во всяком случае, дядя выглядел весьма озабоченным. Интересно, с чего бы это?

Но тут же мысли о дядюшке вылетели у нее из головы — в другом конце зала она увидела Ричарда. Ее сердце пропустило один положенный ему удар, а потом забилось с удвоенной частотой. Что ей делать? Подойти, заговорить с ним или не обращать внимания? Ах, если бы он ее сейчас заметил! Она уже почти решилась подойти, как вдруг в зале возникло замешательство.

— Почему не играет музыка? Играйте, музыканты! — громко потребовал чей-то не очень трезвый голос.

— Танцы, танцы, давайте начинать танцы! — подхватили остальные.

Слуги бросились сдвигать столы, и внимание Эрики сосредоточилось на угощении. Она едва успела схватить кусок пирога с крайнего стола и принялась жадно запихивать в рот. Ричард никуда не денется, тем более что он даже не заметил ее. Все-таки очень обидно, когда на тебе новое платье, а тебя не замечают...

Толпа тем временем хлынула на освободившееся пространство, образуя галдящий круг. Худой скрипач нежно коснулся смычком струн на скрипке, извлекая из инструмента протяжную торжественную мелодию. К нему присоединился рожок, потом протяжные звуки волынки, и музыка свободно полилась по залу.

По традиции первой парой вышли хозяин и хозяйка дома. Дункан Мак-Фергюс вывел в центр зала леди Маргарет, зарумянившуюся от удовольствия и удивительно похорошевшую. Дункан поклонился жене, она присела перед ним в реверансе, и он повел ее по кругу, начиная первый церемонный танец. Леди Маргарет плыла по залу, опустив глаза и лишь время от времени лукаво улыбаясь. Эрика невольно залюбовалась тем, как легко и с каким достоинством движется тетушка.

Скрипачи наддали, и музыка заиграла вдвое быстрее. Движения леди Маргарет и сэра Дункана стали резче, они заплясали вовсю. Неожиданно в круг ворвался толстый шотландец, крепко держа свою визжащую жену за талию. Общество разразилось приветственными криками, подбадривая новых танцоров. Музыка неслась по залу, все новые и новые пары присоединились к танцу. Мелькали яркие юбки, слышался смех и визг женщин... Эрика жадно наблюдала этот стремительный танец. Ее ноги сами собой готовы были пуститься в пляс, пританцовывая и выделывая какие-то замысловатые па...

Она вытянула шею, пытаясь высмотреть в толпе гостей Ричарда. Ну должен же он наконец ее заметить? Только что был где-то здесь, и вот пожалуйста — исчез. Танец закончился, а шотландца было не видать. Что за привычка загадочно исчезать? Она уже начала злиться на Дика Далхаузи. Где можно пропадать, в самом-то деле?

— Эрика! — вывел ее из состояния задумчивости голос тетушки.

С неохотой оглянувшись, она увидела, что сияющая Маргарет манит ее рукой. Эрика подумала, что никогда еще не видела ее такой. Тетя Мэг как будто помолодела на десять лет.

Рядом с тетушкой стоял крепкий черноволосый юноша, одетый в цвета клана Мак-Фергюсов, с блестящими золотыми шпорами на новеньких кожаных сапожках. Эрика чуть не прыснула со смеху, увидев это. До чего же странно гордые атрибуты рыцарства смотрятся на голых ногах шотландца, одетого в парадный килт! Она внимательнее пригляделась к парню, стоящему рядом с ее родственницей... Да это же тот самый злобный красавчик, что смеялся утром над ней, когда ее едва не сбила лошадь во дворе замка! Эрике тут же захотелось незаметно улизнуть отсюда. Но Маргарет настойчиво поманила ее рукой, и деваться было некуда — пришлось подойти.

— Познакомься, Роберт, — церемонно обратилась Маргарет к своему сыну, — это твоя кузина Эрика. Помнишь, я рассказывала тебе о ней?

Парень растерялся, но лишь на мгновение. Самообладание быстро вернулось к нему, он поклонился ей и даже расплылся в улыбке, которая показалась девушке издевательской. У него были красивые черные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, но выражение лица показалось ей каким-то чересчур слащавым. Эрика молчала, угрюмо уставившись в пол.

— Мы, кажется, уже встречались? — галантно спросил ее молодой Мак-Фергюс. — Не знал, что у меня есть такая прелестная кузина. Никогда не угадаешь, какой сюрприз ждет тебя по возвращении домой.

Он окинул ее оценивающим взглядом и решил про себя, что на девчонку стоит обратить внимание. А ничего кузина... Надо же, тогда во дворе она говорила правду — она действительно не служанка. Сейчас, глядя на ее хорошенькое личико и милое платье, в этом никто не усомнился бы. Ну что ж, прекрасно... Роберт мысленно потер руки. Он был большим поклонником хорошеньких женщин. Жаль, что в Шотландии нечасто встретишь такую красоту. Похоже, она сама не сознает, насколько хороша! Эти чудесные рыжие волосы, большие зеленые глаза, прозрачные, словно вода в весеннем ручье, милые веснушки на носу, которые только украшают ее и делают еще привлекательнее. Тонкий стан, еще не развитая, но уже упругая маленькая грудь, немного резковатые манеры... Нет, определенно, в этих англичанках что-то есть.

Почувствовав его взгляд, Эрика мрачно посмотрела на него. Тоже мне, куртуазный кавалер... Она вспомнила, как гадко он говорил с ней тогда, во дворе, и постаралась выглядеть как можно более равнодушной. Тетушка Маргарет осуждающе покачала головой.

— Ну, не смущай ее, Роберт. Она совсем застеснялась, видишь, не привыкла к обществу.

Эрика покраснела от такой наглой лжи. Да плевать она хотела на ее драгоценного сыночка, как и на все это «общество»! Она гордо вскинула голову и повернулась, чтобы идти.

— Надеюсь, первый танец будет моим?

Роберт стоял у нее на пути, одаривая ее своей приторной улыбочкой.

— Не надейтесь, — высокомерно ответила Эрика. — Я никогда не подам своей руки такому человеку, как вы.

— Все еще дуетесь на меня за тот случай? — добродушно спросил он. — Простите, но я же не знал, что вы моя кузина.

— Зря стараетесь, дорогой кузен, — сурово ответила она. — У меня уже сложилось впечатление о вас, и я не собираюсь его менять.

— И все-таки я надеюсь, что вы его измените, — нагло парировал Мак-Фергюс. — Может быть, когда этот замок станет моим...

Он окинул ее многозначительным взглядом, с особым вниманием остановившимся на ее груди, и Эрика почувствовала, что краснеет.

— Послушайте, — довольно грубо сказала она, — может, этот замок когда-нибудь вам и достанется, но это не значит, что вы получите все, что есть в его стенах.

Она резко развернулась и быстро пошла прочь. Руки сами собой сжимались в кулаки, сердце колотилось, как набатный колокол.

Эрика направилась к выходу, по пути лихорадочно соображая, как же ей избавиться от навязчивого внимания Роберта. Ведь ясно как божий день, он ее в покое не оставит... Она была настолько обескуражена наглыми домогательствами Роберта, что даже не сразу заметила Дика. Он стоял, окруженный шотландцами, и что-то с жаром доказывал им. Лица его собеседников были серьезны — судя по всему, слушали его внимательно, хотя не у всех его речь встречала одобрение.

Небольшая группка единомышленников, сплотившихся вокруг Ричарда, словно не замечала царящего вокруг веселья, целиком поглощенная своим разговором. «Кажется, на Пасху в Бархед все съехались лишь для того, чтобы обсудить какие-то важные дела!» — с досадой подумала девушка, незаметно придвигаясь поближе к спорщикам. Ей так нужно поговорить с Диком, а он опять ее не видит!

— Подумайте, стоит ли упускать такую возможность? — услышала она слова Далхаузи. — Мы наконец-то сможем добиться осуществления нашей мечты.

— Ты еще слишком молод, чтобы говорить о нашей мечте! — воскликнул один из лэрдов. — Что ты можешь знать об этом?

— Мне было тринадцать лет, когда я бился при Невилле-Кроссе[40] рядом с отцом, так что я прекрасно знаю, что мы тогда потеряли, — тихо ответил молодой рыцарь, и все пристыженно замолчали.

— Так-то оно так... — почесал затылок другой. — Но кто даст гарантию, что это предприятие станет успешным? Да и чтобы отправиться туда, нужны хорошие деньги...

— Это как раз не проблема, — тут же отозвался Далхаузи, — граф Мар обязуется...

Ричард нагнулся к своим слушателям, и они еще теснее сомкнули свои ряды, так что слов стало не разобрать. Эрика постояла в нерешительности, а потом потихоньку повернулась и медленно побрела прочь. Ему нет до нее никакого дела... В конце концов, раз ему безразлично, что она здесь, то лучше ей уйти.

— Благородные дамы и кавалеры! — прокатился в этот момент по залу звучный голос старого Финеаса Мак-Наба. — Прошу всех услышать мои слова.

Разговоры тотчас же стихли, и все почтительно уставились на крепкого старика с длинными желтыми волосами, одетого в темный килт. По-видимому, он пользовался тут всеобщим уважением — недаром Маргарет доверила ему быть распорядителем на празднике.

— Наши прекрасные хозяева, достойные Мак-Фергюсы, предлагают гостям веселиться дальше! Отправимся же на поляну перед замком, где растет старый дуб, чтобы, по освященной веками традиции, отпраздновать там Майскую Ночь, — откашлявшись, произнес он. — Там уже накрыты столы, а музыканты только и ждут, чтобы заиграть веселую джигу. Пришло время бросать кэбер[41], пить добрый эль и прославлять Всевышнего, не допустившего англичан на этот чудесный праздник!

Все весело загалдели, поддерживая эту прекрасную мысль, а Эрике стало немного не по себе. Хорошо, что мало кто знает о том, что одна англичанка все-таки проникла на их «чудесный праздник»!

—  Идемте же, и да будет над всеми нами мир в эту Майскую Ночь!

Гости приветствовали его речь такими громкими воплями, что Эрика даже уши руками заткнула. Радостная толпа немедленно повалила прочь из тесного зала, увлекая за собой и ее. Девушка попыталась было выбраться, но куда там! Всем хотелось поскорее выйти наружу. Только выбравшись на свежий воздух, она поняла, как же душно было в стенах замка. Она с удовольствием вдохнула пьянящий аромат весны. Стояла чудная майская ночь, в небе царила полная луна, заливая серебристым светом все вокруг.

— Хей-о! — от полноты чувств завопил кто-то из парней.

Остальные тоже завопили, заулюлюкали. Языческий праздник

Майской Ночи вступал в законную силу, и древние духи леса на время вытеснили из душ христианский праздник. Поддавшись общему настроению, Эрика припустила за толпой молодежи, которая спешила оказаться первой на поляне. Она почувствовала прилив беспричинной эйфории, бешеного веселья. Такая уж сегодня была ночь — пусть же несет ее, куда сама пожелает... Вокруг зажгли смоляные факелы, время от времени слышался неистовый женский визг — это кто-то из парней, пользуясь темнотой, пугал самых робких девиц.

Скоро показалась большая утоптанная поляна, на которой уже горел высокий костер. Несколько слуг из замка возились возле огня, а неподалеку прямо на траве расположились деревенские музыканты, наигрывая быструю мелодию. Тут веселье, судя по всему, уже давно было в разгаре. На краю поляны танцевали с десяток пар, остальные расположились тесным кругом под раскидистым столетним дубом, черпая из бочки душистый эль. По традиции хозяева замка выставляли угощение для крестьян из окрестных деревенек. Эрика с удивлением заметила, что те ничуть не смутились разодетых лэрдов и дам в длинных платьях. Круг смешался, но тут музыканты опять заиграли. Музыка ударила с новой силой, кто-то из парней первым выскочил в круг...

— Нет-нет, я не танцую, — отмахнулась Эрика от какого-то настойчивого кавалера, непременно желавшего с ней потанцевать.

Ей не хотелось показывать, что она совсем не знает шотландских танцев. Со смехом вырвавшись из его крепких рук, девушка спряталась за деревом, наблюдая издали за танцующими. Ах, как жаль, что она не умеет танцевать!.. В этот момент мимо нее торжественно проплыла Мэри Мак-Фергюс, оберегая свое шикарное бархатное платье от колючек. Увидев Эрику, она даже споткнулась, ее надменное личико исказила недоуменная гримаса.

— Как... как тебе удалось выбраться? — заикаясь от злости, спросила она.

— О, меня выпустил смелый рыцарь, — ответила Эрика, с удовольствием наблюдая, как меняется в лице Мэри. — Я знаю, ты очень переживала за меня. Но я бы на твоем месте так не волновалась. — Она участливо наклонилась к кузине и шепотом добавила: — Мне говорили, что от этого нос делается длиннее.

Мэри, кажется, даже позеленела от злости. Она бессильно топнула ногой и, резко развернувшись, ринулась прочь. Эрика от души расхохоталась ей вслед. Сейчас она была готова простить Мэри даже то, что та заперла ее в комнате. То, что она наконец-то оказалась в лесу, несказанно радовало ее.

Она медленно пошла вдоль опушки, выбирая местечко поспокойнее. «А что, если вообще удрать отсюда?» — пришла ей в голову крамольная мысль. Она так давно хотела побродить по лесу одна... Вряд ли в ближайшее время у нее появится такая возможность. Тетушка со своими нравоучениями и запретами никогда не выпустит ее из замка.

Эрика не привыкла долго раздумывать над своими желаниями. Воровато оглянувшись, девушка сделала шаг назад и скрылась под сводом деревьев. Стараясь не наступить на сухую веточку или споткнуться о корень, чтобы не шуметь, она двинулась вглубь леса. Уже через несколько минут она увидела перед собой узенькую тропинку.

Вскоре веселые крики и смех остались позади и ее обступила тишина. Время от времени отстраняя рукой ветви деревьев, Эрика шла по едва заметной тропинке. Она словно оказалась одна в зачарованном лесу, окутанном майским ночным туманом. В свете полной луны все вокруг было нереальным: деревья протягивали свои ветви над тропинкой, словно сказочные чудовища, кусты бересклета казались притаившимися эльфами, наблюдавшими за ней из-под деревьев. Сова издала свой глухой крик, и Эрика невольно вздрогнула. Она верила в сказочных существ, населявших лес, и немного побаивалась их. Старая Кэтрин часто рассказывала им в детстве о коварных фейри, уводивших за собой молодых юношей и девушек. Маленький народец, обитавший среди холмов, был коварным и недружелюбным к людям. Недаром крестьяне из деревни в лунные ночи особенно крепко запирали свои дома, опасаясь, как бы остроухие эльфы не утащили дитя из колыбели, подменив его[42]. Не раз они с братьями пугались, услышав тоскливый крик на холмах, думая, что это кричит баньши. Хитрые гномы, охраняющие клады, злобные тролли, гоблины, вредные паки... Правда, стоило показать им серебряный крестик, как колдовство должно было рассеяться. На всякий случай Эрика нащупала за пазухой крестик.

Крик совы повторился, но на этот раз девушке послышалось в нем не предостережение, а одобрение. Мол, иди, не бойся... На мгновение она задумалась. Стоит ли ей продолжать путь? Говорят, эльфы любят рыжих, потому что они приносят удачу. Отец недаром называл ее маленькой фейри. Сегодня как раз Майская Ночь, время, когда маленький народец выходит плясать свои танцы при луне на лесные поляны, поросшие сладко пахнущей фиалкой и ландышем. Может быть, ей посчастливится увидеть пляску эльфов? О, это было бы чудесно! Она давно мечтала об этом, частенько убегая ночью в лес, но ни разу не видела.

Говорят, что тот, кто хоть раз наблюдал танец маленького народца, будет счастлив всю жизнь.

В ее сердце словно что-то дрогнуло, и Эрика решилась. Будь что будет. Убрав с пути ветку ольхи, низко нависшую над тропинкой, девушка прошла чуть вперед... и не смогла сдержать восхищенного вздоха. Перед ее глазами неожиданно открылась идеально ровная маленькая полянка, поросшая молодой травой и цветами. Как раз такая, как любят эльфы, невольно подумалось ей. Легкий ночной туман низко стелился над землей, благоухала ночная фиалка...

Девушка прерывисто вздохнула и медленно опустилась на колени, любуясь этой красотой. Ощущение чего-то чудесного, что обязательно сегодня произойдет, наполнило ее душу радостным томительным предчувствием. Она прислушалась. Где-то совсем вдалеке звучала музыка: видимо, там, на большой поляне, где собралась молодежь, вовсю танцевали. Странно, но Эрика ничуть не жалела о том, что ушла. Пусть веселятся. Она не променяла бы это чудесное мгновение ни на какие шумные радости в мире. Постепенно ее окутали покой и умиротворение. Видать, это место и впрямь было волшебным. Кто знает, может, эльфы и вправду устраивают здесь свои пляски? А может, она просто спугнула их и маленькие человечки в зеленом прячутся, дожидаясь, когда она уйдет?

Ветер тихо шевелил ее волосы, она сидела, окутанная лунным светом, и ей никуда не хотелось отсюда уходить. Ветер доносил до нее звуки скрипки, музыка становилась все громче и громче, пока эти чудесные звуки полностью не захватили ее. Повинуясь внезапному порыву, девушка вскочила и стала медленно танцевать на поляне. Ее тело стало невесомым, руки двигались сами собой в стремительном движении, ноги легко ступали по свежей траве, не чувствуя ни кочек, ни ям... Скоро подол платья стал тяжелым и мокрым от росы, но она не замечала этого. Хотелось только танцевать, слушая эти дивные звуки. Ей показалось или к мелодии, доносящейся издалека, прибавилась еще одна? Она звучала все сильнее и сильнее, незаметно вплетаясь в ее танец, и Эрика, увлекаемая этой волшебной флейтой, кружилась быстрее и быстрее... Она забыла обо всем, забыла, где находится, были только эта поляна, музыка и серебристый свет луны, зовущий за собой. Время перестало существовать для нее, окружающий мир стал нереальным, расплывчатым. Ее словно звал куда-то чей-то голос, и она покорно шла вслед...

Оглушительно громкий треск сухой ветки неожиданно прозвучал в замершем лесу, резко оборвав чудесную мелодию. В мгновение ока хрупкое очарование было разрушено. Чары развеялись, как ночной туман под порывом ветра.

Девушка, словно испуганная лань, бросилась прочь с поляны.

— Постой, не убегай! — прозвучал чей-то отчаянный голос.

Пробравшись через подлесок, следом за ней на поляну выскочил человек. Сердце у Эрики колотилось так, что ей казалось, будто его стук разносится по всему замершему в испуге лесу. Она вся дрожала, как после многочасовой гонки. Что с ней произошло? Понемногу она начинала приходить в себя.

Волшебство кончилось, флейта умолкла. Теперь отчетливо было слышно, что это всего-навсего играет вдалеке скрипка да молодые голоса перекликаются по лесу. Притаившись за деревом, она осторожно выглянула и увидела мужскую фигуру на поляне. Человек, который бросился за ней, поворачивался, видимо, пытаясь понять, куда она делась. Вот луна осветила лицо мужчины, и Эрика зажала рукой рот, чтобы не издать изумленный вскрик. На поляне перед ней стоял Дик Далхаузи! Святые угодники, этот шотландец преследует ее, что ли? Откуда он здесь? Он что, видел, как она танцевала при луне? От этой мысли кровь бросилась ей в лицо. Он подглядывал за ней! Эрика уже забыла, как несколько часов назад сама искала встречи с ним, стараясь обратить на себя внимание молодого рыцаря.

Она со страхом смотрела, как он движется к ее убежищу. Движения шотландца стали мягкими, кошачьими, тело словно перетекало по поляне. Испытывая сейчас перед этим сильным молодым мужчиной какой-то животный ужас, она все же невольно залюбовалась им. Его худощавая фигура совсем не казалась тщедушной — и в широком, свободном развороте плеч, и в уверенной походке чувствовались сила и скрытая мощь. Эрика вспомнила, как невозмутимо он держал на прицеле Уильяма Дугласа, и невольно вздрогнула. При первом же взгляде на Ричарда становилось понятно, что его мускулистые руки привыкли держать тяжелый клеймор и натягивать тугой лук. Но эти же руки способны были нежно обнимать... Неужели он шел за ней, искал ее? Сердце ее забилось еще сильнее.

— Я видел тебя и знаю, что ты еще здесь! — громко закричал Дик. — Покажись, не бойся! Покажись мне, лесная фея, подари мне свой поцелуй, и я сделаю для тебя все! Хочешь, я отдам тебе свою душу? Только покажись!

Жуткое разочарование обрушилось на нее, как ушат холодной воды. Фея?! Он что, принимает ее за лесную фею? Наверное, Далхаузи увидел, как она танцует, и решил, что это маленький народец празднует Майскую Ночь. Конечно же, как он мог узнать ее в этом новом платье... Эрике вдруг стало безумно смешно. Испуг прошел, и она едва не расхохоталась на весь лес. Здорово же он, должно быть, удивится, обнаружив вместо волшебной феи грязнулю служанку, с которой поссорился сегодня утром во дворе! Ей безумно захотелось разыграть Далхаузи. Вот прекрасный повод сбить с него спесь. Значит, вам нужен поцелуй феи, сэр Ричард?

Девушка осторожно стала пятиться назад, стараясь ступать бесшумно, не задевая веток. В нее словно черт вселился. Сейчас она покажет ему поцелуй феи... Отойдя на безопасное расстояние, она осторожно обошла поляну кругом, оставшись незамеченной. Дик все еще стоял на месте, озираясь вокруг, — видимо, не решил, в какую сторону идти.

На поляну налетел легкий порыв ветра, зашумели ветви деревьев. Эрика сочла момент подходящим и звонко выкрикнула:

— Ты смешон, грубый смертный! Тебе никогда не поймать лесную фею!

Ее голос разнесся по поляне неожиданно громко, так что она сама удивилась. Ричард Далхаузи подскочил на месте и беспомощно завертел головой во все стороны, выискивая ее. Девушка, притаившись в кустах, неслышно покатывалась со смеху, наблюдая эту картину. У нее даже живот заболел.

— Я найду тебя, и ты станешь моей! — неожиданно выкрикнул Ричард. — Клянусь!

На поляне наступило короткое затишье, а потом ветер засвистел с удвоенной силой. Только что не было ни ветерка, и вдруг поднялась настоящая буря. Эрика испугалась. Деревья тяжело закачали своими ветвями, как будто грозно предупреждая ее о чем-то. Большая сухая ветка сорвалась с дерева и с грохотом упала на поляну. Девушка в панике огляделась. Опасную игру она затеяла. Негоже шутить с маленьким народцем в Майскую Ночь. А вдруг появится настоящая фея и накажет ее за самозванство? Крик совы прозвучал прямо над ее головой, заставив подскочить от страха.

Не разбирая дороги, она вскочила и в испуге ринулась прочь от волшебной поляны. Ее платье зацепилось за терновник, девушка рванулась и упала. На колючках остался маленький кусочек синей материи...

— Я все равно тебя найду! — услышала она удаляющийся голос Ричарда. — Найду, где бы ты ни была!

Ветер так же неожиданно стих, как и поднялся. Остановившись, она наконец-то смогла перевести дух. Прижавшись к стволу высокого ясеня, Эрика в изнеможении утерла пот со лба. Что- то волшебное произошло сегодня с ней на поляне, и теперь она смятенно пыталась сообразить, что же именно. Неведомое ей самой чувство поселилось в ее душе, и она не имела сил с этим бороться.

— Ищи, дурень, свою фею, — вытирая злые слезы, всхлипнула девушка, — а она давно уже под самым твоим носом!

Постепенно слезы стихли. Она вздохнула и, подобрав изорванный и намокший подол платья, понуро побрела домой. Слишком много всего произошло за сегодняшний вечер. Сейчас ей хотелось только одного — добраться до своей постели и чтобы ее никто не трогал.

Глава 10

На следующее утро Эрика проснулась поздно. Чувствуя себя совершенно разбитой, девушка немного полежала, прислушиваясь к звукам вокруг. В замке кипела жизнь: то и дело раздавались чьи-то шаги, слышались голоса — словом, в Бархеде по-прежнему было полно народу. Никто из гостей и не думал уезжать.

Голова раскалывалась, как будто она вчера всю ночь проплясала до упаду. А ведь, кажется, так оно и было... Вчерашняя ночь во всех подробностях неумолимо всплыла в памяти, и Эрика резко села на кровати. Неужели все это и вправду было: танец на поляне, волшебная музыка, неожиданное появление Ричарда? В первое мгновение она подумала, что все это сон. Но все это было. Было! В ужасе девушка обхватила голову руками.

Вчера ей удалось практически незамеченной проскользнуть в замок — слава богу, стражник на подъемном мосту узнал ее и пропустил. Но если тетушка узнает, что она одна шаталась по лесу, ей несдобровать. Вскочив, Эрика начала лихорадочно одеваться. Мэри обязательно наябедничает, что ее не было с ними, когда они возвращались с поляны, поэтому лучше опередить сестричку.

— О нет, — она горестно расправила на руках свое новое платье, которое собиралась сейчас надеть.

На подоле зияла приличная дыра. Кажется, вчера, когда бежала по лесу, она зацепилась за какую-то колючку и разорвала его. Теперь к списку ее проступков добавится еще и это прегрешение. Но, может, потом она зашьет его как следует и будет не так заметно? Схватив иглу и кое-как скрепив разорванную шерсть, она обулась и выскочила в коридор. Надо скорее спуститься вниз, найти тетушку Мэг.

Девушка боялась признаться в этом самой себе, но на самом деле ей страшно хотелось увидеть Дика. Вспомнив, как бессовестно разыграла его, Эрика почувствовала, как у нее щеки краснеют от стыда и досады. Глупо все получилось, что ни говори. Надо бы извиниться...

— ...Не ври, Ричард! Не может этого быть!

Ричард?! Голоса доносились из каминного зала.

— Ты все врешь, — убежденно повторил кто-то. — Мы ждали тебя весь вечер, а ты теперь небылицы сочиняешь. Просто сознайся, что перебрал и заснул в уголке, забыв о деле.

Все добродушно засмеялись, кто-то похлопал его по плечу.

— Клянусь святым Иоанном, что все именно так и было, — Эрика услышала знакомый голос. Без сомнения, говорил Далхаузи. — Я видел фею так же ясно, как вижу сейчас всех вас. Я услышал прекрасную музыку, вышел на поляну и увидал ее танец. А потом она заколдовала тропинку и я долго блуждал по лесу.

Боясь пропустить хоть слово, Эрика на цыпочках стала спускаться вниз. Интересно, что он им еще расскажет?

Возле камина стояла толпа молодых шотландцев. Судя по всему, наследные лэрды собирались поохотиться — праздничные костюмы, в которых щеголяли вчера, они сменили на более простые и удобные. Некоторые из парней были с легкими охотничьими пиками, кое-кто захватил лук... Окружив Ричарда Далхаузи, они слушали его рассказ, время от времени посмеиваясь и недоверчиво качая головами.

— Ну, и какова она из себя? — спросил кто-то. — Небось, у нее зеленые волосы?

— Прекраснее ее я не видывал никого, — вдохновенно сообщил Дик. — Волосы словно жидкое золото, руки тоненькие и нежные, а голос серебристый, как звон колокольчика.

— Наверное, Дик, ты испугался ее? Точно, признайся!

— Да нет, говорю же, он перебрал вчера! Вот ему и мерещились всякие феи.

Шотландцы добродушно подтрунивали над своим товарищем, не замечая, что он уже всерьез начал сердиться.

— Глупости! — решительно оборвал он их. — Когда это меня можно было испугать? Слушайте дальше. Фея поманила меня рукой, и я почувствовал, что у меня ноги сами идут, словно неведомая сила потянула на поляну.

— По-моему, ты все-таки сочиняешь, Дик, — покровительственно похлопал его по плечу Роберт Мак-Фергюс. — Сколько тут живу, отродясь фей не встречал в своем лесу. Правда, живет там одна дочка угольщика, тоже вполне ничего...

Все добродушно захохотали. Дик напыжился.

— Просто феи не всякому показываются, — значительно возразил он. — А, что с вами говорить, только зря время тратить!

— Судя по тому, что ты с нами, она на тебя не польстилась и решила не уводить в свою волшебную страну. Видать, у нее там полно других зачарованных рыцарей, — насмешливо сказал один из гостей.

— Это как сказать, — загадочно промолвил Далхаузи.

Эрика стояла, вжавшись в стену, и едва верила собственным ушам... Это же надо, враль, нахал этакий! Правильно она сделала, что разыграла его.

— Эх ты, дурень, надо было хватать ее и быстро целовать! — не выдержал кто-то. — Разве не знаешь — тот, кто поцелует фею, станет счастливчиком и получит огромное богатство.

— Конечно, знаю, — солидно ответил Далхаузи и умолк.

От возмущения у Эрики дыхание сперло. Интересно, и тут соврет? Просто слушать невозможно это вранье. Она вся внутри кипела от справедливого негодования. Ну ничего, она еще с ним поговорит...

— И что же, ты хочешь сказать, что фея поцеловала тебя? — с недоверием спросил Роберт.

Дик немного замешкался с ответом, но потом утвердительно кивнул.

— Да, конечно, она меня поцеловала.

— Я тебе не верю! — расхохотался Роберт. — Ты нас разыгрываешь.

— Значит, по-твоему, я вру? — возмутился Далхаузи.

— Именно так. Ты врешь. Ведь не мог же ты на самом деле встретить в моем собственном лесу какую-то фею. — Он презрительно фыркнул.

Ричард гневно обернулся к остальным, молчаливо ожидавшим разрешения спора.

— Хорошо, тогда как ты объяснишь вот это? — Он торжествующе выдернул из-за пояса кусочек синей материи, и Эрика сдавленно охнула. Это был лоскут от ее платья.

— Она оставила это на кусте терновника на память о нашей встрече, — торжественно пояснил шотландец.

— Всем известно, что феи носят зеленое, — настороженно протянул молодой оруженосец, — а это синий.

— Ну и что? Моя была в синем, — безапелляционно отрезал Дик.

— Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть, — протянул руку Роберт Мак-Фергюс. — Да уж, больше похоже на кусочек сукна из платья какой-то небогатой леди. Мне кажется, тебя провели, любезный друг. Судя по всему, старина Ричард стал жертвой чар какой-нибудь служанки, — с ноткой торжества в голосе объявил он.

Не успел он договорить, как Далхаузи выхватил у него из рук свой драгоценный лоскут. Его рука угрожающе легла на клеймор.

— Ты не веришь мне, но сейчас я докажу, что вчера видел ее! Вот! — Он высоко поднял над головой маленький, тускло блеснувший на солнце предмет. — Это я нашел там, где она исчезла. Вряд ли служанка станет разбрасываться такими драгоценными вещами в лесу, а? Нет сомнений в том, что это подарок феи. Мне думается, что, несмотря на все твои насмешки, Роби, это волшебное зеркальце, и с его помощью я когда-нибудь наживу огромное богатство.

В зале наступила благоговейная тишина. Эрике показалось, что у нее земля уходит из-под ног. Она судорожно хватала ртом воздух. Зеркальце, ее зеркальце! Вчера она потеряла его, убегая от Дика, и впопыхах даже не заметила. Как она могла забыть о том, что нацепила накануне на пояс свою драгоценность?

— Отдай сейчас же! — выкрикнула она, сбегая по ступенькам в зал. — Отдай мое зеркальце!

Если бы сейчас в каминном зале Бархеда материализовался отряд привидений, то их появление вряд ли произвело больший эффект. Молодые люди шарахнулись в стороны от девушки, хватаясь за оружие. Ричард, остолбенев, застыл с зеркалом в руке.

Первым опомнился Роберт Мак-Фергюс.

— Ну вот, видите, господа, все решилось именно так, как я и предполагал, — иронично заметил он. — Полюбуйтесь, теперь моя маленькая кузина заявляет свои права на подарок феи.

Он обошел вокруг неловко замершую Эрику, насмешливо поглядывая то на нее, то на Далхаузи. Девушка невольно отступила на шаг назад, смущаясь под любопытными взглядами.

— Кажись, это та самая девица, что так удачно усадила в лужу юного Мак-Наба! — охнул кто-то.

— Точно! А прежде сама в ней славно искупалась!

Молодые лоботрясы весело загалдели, кто-то громко заржал.

— Значит, это твоя кузина?! — наконец смог вымолвить Ричард, не сводя с Эрики глаз. — Ты ничего не путаешь, Роби? Я думал, она...

— Я действительно его кузина! — поспешно выкрикнула Эрика, вызвав улыбки на лицах окружающих молодых лордов. — Моя мать была сестрой его матери, вот и все. А теперь отдай!

Она протянула руку за зеркалом, но Роберт шутливо схватил ее за кончики пальцев и обкрутил вокруг себя. Все опять засмеялись.

— Не так быстро, дорогая моя. Друзья мои, тут назревает веселое дело! Вы, оказывается, знакомы? — с преувеличенным почтением обратился он к Ричарду.

— Перестань, Роби, — отмахнулся тот. — Мы однажды виделись на ярмарке в Хоике. С чего ты взъелся?

Эрика поняла, что сейчас этот дурак Далхаузи выдаст ее. Еще мгновение, и все вокруг узнают ее настоящее имя. Она мысленно прокляла тот час, когда встретила Дика.

— Отдайте мне мое зеркало, — упрямо повторила она, — и я уйду отсюда. Я тороплюсь.

— Послушайте, леди, — вмешался один из парней, — ведь наш уважаемый друг Ричард утверждает, что это волшебное зеркало подарила ему фея, которую он повстречал в лесу. Не так ли, Дик? С какой же стати он вам его отдаст?

— Потому что это подарок моей умершей матери, — едва не плача, пояснила Эрика. — Я... случайно потеряла его в лесу.

Она уже была сама не рада, что выскочила из своего убежища и затеяла этот разговор.

— Та-ак, — весело протянул Мак-Фергюс, — значит, мой друг, тебя все-таки надули. Не видел ты никакой феи. Это была всего-навсего нищая воспитанница моей матери, которой взбрело в голову одной прогуляться по лесу. Ведь так? О, а вот и еще одно неопровержимое доказательство!

Он ловко нагнулся и, к смятению Эрики, чуть приподнял подол ее платья, на котором красовалась приличная дыра.

— По-моему, именно твоего лоскута не хватает на ее платье, не так ли, Дик? — засмеялся он. — Признавайтесь, чем вы там на самом деле занимались?

Вся компания неистово захохотала. Ричард Далхаузи, совершенно ошеломленный, не сводил с нее взгляда. Чуть не плача, Эрика стояла посреди веселой компании. Она стала красной как рак и готова была провалиться сквозь землю от стыда. Как всегда, действуя необдуманно, она совершила ошибку. О, этот ее проклятый характер!

Она изо всех сил рванула из рук кузена Роберта подол своего платья и одарила его бешеным взглядом.

—  Отпусти меня, наглец, — прошипела она ему в лицо. — Еще раз дотронешься до меня — убью!

— Ого, а родственница-то с норовом, — с деланым удивлением заметил тот.

— Оставь ее в покое, Роберт, — громко прозвучал голос Дика. — Или ты хочешь, чтобы я вмешался?

В наступившей тишине было слышно, как кто-то удивленно присвистнул. Мак-Фергюс отпустил ее руку. Криво усмехнувшись, он с преувеличенным почтением поклонился девушке. Ричард подошел к ней и молча протянул зеркальце. Вцепившись в подарок матери, Эрика опрометью бросилась вон из зала, не чуя под собой ног от стыда и страха.

— Я думал, ты приехал сюда не за этим, Ричард, — мрачно сказал Мак-Фергюс.

— Так и есть, — ответил ему шотландец. — Я приехал сюда не для того, чтобы сеять вражду между нами, когда нам так нужен каждый человек. Но я хочу, чтобы ты знал: я не потерплю, если кто-нибудь обидит эту девушку в моем присутствии. Даже если это будет мой друг.

Ни на кого не глядя, шотландец повернулся и быстро вышел из зала.

Ему очень хотелось найти эту глупую девчонку и как следует отодрать ее за уши. Это же надо — она выставила его полным дураком перед собственными друзьями! Она одурачила его, провела! Ох, как он был зол сейчас на нее!

Ричард нахмурился, вспомнив последние слова Роберта Мак- Фергюса. Да, он приехал сюда совсем не за этим. Когда Роберт предложил ему отпраздновать Пасху в Бархеде, он отправился сюда, потому что это было отличной возможностью выполнить поручение графа Мара, который собирал ополчение. Но, черт побери, как только он встречается с этой сумасшедшей, у него сразу же начинаются неприятности. Для него сейчас дорог каждый день, а вместо этого он гоняется за рыжей англичанкой!

— Эрика! — нетерпеливо позвал он. — Куда ты подевалась? А ну вернись!

Он увидел лишь край синего платья, скрывающегося за поворотом, и тотчас бросился вдогонку.

— Да постой же ты!

Вместо того чтобы остановиться, вредная девчонка оглянулась и ускорила шаг. Дик бросился следом. Это уже было слишком — она что, решила убежать от него? Ну, уж это ей не удастся. За кого она себя принимает, эта маленькая фейри?

— Ах, ты так? Ну, посмотрим, кто кого, — пробормотал он. — Я все равно тебя поймаю.

Скрывшись за поворотом, Эрика припустила что есть духу. Кажется, отсюда можно попасть в помещение для слуг, а уж оттуда-то она выберется. Ей вовсе не улыбалось встречаться в коридоре с разъяренным Ричардом Далхаузи. Сейчас, пожалуй, он устроит ей хорошую взбучку. Она легко перескочила порог и затаилась в стенной нише, надеясь, что Дик не заметит ее. Сердито размахивая руками, он прошел мимо. Девушка перестала дышать. Звук его шагов стал отдаляться, а потом совсем стих. Вздохнув с облегчением, она высунулась из своего убежища...

— Ты думала, что я тебя не догоню? — неизвестно откуда появляясь прямо перед ней, спросил шотландец. — Почему ты все время убегаешь?

Наверное, она поняла, насколько он зол на нее, и поэтому промолчала. Настороженно блестя в темноте глазами, девушка отступила на шаг вбок.

— Даже не пытайся улизнуть, — предостерег ее Дик. — Ты отлично бегаешь. Бесшумно, как лисица, и так же хорошо путаешь следы. Но от меня ты вряд ли убежишь.

Девушка вызывающе посмотрела на него. В ее взгляде сквозила насмешка.

— Вчера в лесу мне это удалось, — не удержалась она.

— Запомни, это был последний раз, когда тебе удалось меня одурачить, — зловеще предостерег он ее. — Зачем ты устроила этот фарс в гостиной?

Эрика отвела глаза, но все так же дерзко ответила:

— А почему ты соврал им? Никто бы не стал над тобой смеяться, если бы ты сам не поставил себя в дурацкое положение. Как же, фея поцеловала его! Подумать только, как ты мог так завраться! Да ни одна фея даже не посмотрит на такого неотесанного болвана, как ты.

Ричард с удивлением заметил, что лицо ее горит праведным гневом. Щеки раскраснелись, кулачки сжаты, зеленые глаза мечут искры. Просто маленький сердитый эльф. Подумать только, она нападала на него, эта пигалица! Ему и в самом деле было неловко, что он так глупо поступил, но оправдываться перед этой девчонкой?!

— Послушай, — довольно грубо заявил он, — ты сама разыграла меня и теперь еще сердишься?! Откуда я знал, что тебе вдруг вздумается скакать по поляне? Я действительно думал, что вижу фею. Она была совсем на тебя не похожа...

Эрика застыла, беззвучно открывая рот. От бешенства она просто не могла найти слов.

— Ах ты, наглец! Значит, я... скакала по поляне?! Да ТЫ... ты пылинки недостоин сдувать с меня, понял, ты, грязный горец?

— Это почему же? — подозрительно спокойно спросил Ричард, в то время как его ноздри раздувались от гнева. — Ты опять заведешь любимую песню о своем высоком происхождении?

— Ах да, конечно, тебя ведь фея поцеловала. Ты теперь счастливчик. «Я все равно тебя найду!» — закатив глаза, очень похоже передразнила его девушка. — Дурак! Кому ты нужен!

— Значит, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — с угрозой спросил Дик.

Он шагнул к ней, и Эрика невольно подалась назад. Она уперлась спиной в холодную каменную стену и вдруг ощутила себя загнанной в ловушку. Она не успела ничего сделать, как Ричард наклонился к ней и неожиданно впился сухими губами в ее губы. Она замычала, дернулась, пытаясь сопротивляться, но тщетно. Он крепче и крепче прижимал ее к себе, словно зажав в железные тиски. Она не могла пошевелиться, только чувствовала, как его язык властно раздвигает ее губы. Ричард целовал так, словно старался причинить боль, наказать ее. Вдруг все изменилось. Поцелуй перестал быть грубым. Теперь он едва касался ее губ, ласково, нежно... Ей показалось, что стены Бархеда стали терять свои очертания, поплыли, как в тумане... Задыхаясь, она рванулась из последних сил, и Дик опомнился.

Тяжело дыша, как после схватки с врагом, он оторвался от нее, все еще продолжая крепко держать за руки.

— Ну? Теперь ты довольна? — спросил он, отводя глаза.

Девушка дрожала, как осиновый лист на ветру. Огонь в ее зеленых глазах потух, они наполнились слезами, готовыми пролиться от обиды. Дик почувствовал себя последним идиотом. Ему вдруг стало безумно стыдно. Что он делает? Тоже мне, рыцарь — решил проучить бедную девчонку, как будто других способов нет. Но очень уж она его разозлила. Он и сам не понимал, почему вдруг так грубо повел себя с ней.

Он посмотрел на нее сверху вниз и вдруг понял, что ему опять невыносимо хочется поцеловать эти чуть припухшие губы. Такие растерянные, дрожащие... точно так же они у нее дрожали тогда, в Хоике. Он и не знал, что на свете бывают такие сладкие губы. Дик с трудом заставил себя отвести от них взгляд. Его опять потянуло к ней, и он едва сдержался, чтобы не поцеловать ее еще раз. Вот дьявольское наваждение... Встречая ее, он каждый раз как будто окунался в ледяной бурный водопад, текущий с заснеженных вершин Чевиотских гор. В этой будоражившей его девушке крылась какая-то тайна.

— Ты словно дикий зверек, который боится, что его подстрелит охотник, — хрипло сказал он, нежно дотрагиваясь до ее щеки. — Боишься, что я обижу тебя?

Эрика вздрогнула от его прикосновения и беспомощно посмотрела на шотландца. Ее разум кричал ей: беги!.. А она не могла сдвинуться с места. Дик осторожно склонился над ней, и она опять ощутила себя по сравнению с ним очень маленькой и совершенно беспомощной. Его глаза оказались так близко от нее, что она видела маленькие черные точечки в их янтарной глубине. Новое, незнакомое чувство парализовало ее волю. Захотелось опустить веки и забыть все, что было до этого момента.

Ричард почувствовал, как горячая волна возбуждения ударила ему в голову и разлилась по всему телу. Вот она стоит, прижавшись к нему, такая покорная, непривычно тихая...

— Ты все еще боишься меня? — ласково прошептал он. — Чем я могу доказать, что не причиню тебе вреда? Что я должен сделать для того, чтобы ты меня больше не боялась?

Он стоял так близко к ней, что она слышала, как бешено колотится его сердце. Его руки бережно, словно она была стеклянной, обхватили ее за талию, разливая по телу блаженное тепло. Девушка с трепетом ощутила, как он нежно поглаживает ее спину, заставляя кровь бежать быстрее по жилам. Закусив губу, она выгнулась назад и еле слышно застонала. Ей захотелось самой прижаться к нему, почувствовать его крепкое тело. Сейчас она покорно склонит ему голову на плечо, прильнет к нему...

Вздрогнув от этих мыслей, Эрика сделала слабую попытку отстраниться. Если она сейчас сама не развеет это наваждение, то потом уже ничего не сможет сделать. Да и не захочет...

— Отпусти меня... если хочешь, чтобы я тебе доверяла, — с усилием выговорила она, упираясь ладонями ему в грудь.

Ричард почувствовал, как она мгновенно отдалилась от него. Они застыли, не сводя друг с друга глаз. Лицо шотландца стало напряженным, она видела, как у него на скулах перекатываются желваки. На короткое мгновение девушке показалось, что он не послушается. Ну и пусть бы никогда не отпускал, подумалось ей...

Ричард с шумом выпустил воздух сквозь плотно стиснутые зубы и разжал руки. Девушка едва не упала, когда он выпустил ее. После этого удержать равновесие оказалось совсем не просто.

— Прости, я не хотел тебя целовать... Ты меня просто очень разозлила, — отстраненно произнес Дик.

Эрика вздрогнула, как будто ее ударили.

— Как это... не хотел?

— Очень просто, — коротко ответил Дик, — не хотел. Все получилось случайно, я хотел всего лишь наказать тебя. Извини, больше это не повторится. Это была глупость, блажь.

Она едва удержалась, чтобы не выкрикнуть во весь голос: ведь это был мой первый поцелуй, Дик!.. Рыцарь равнодушно отвернулся, стараясь не глядеть на нее. Если Эрика еще на секунду останется здесь, так близко от него, он вряд ли сможет совладать с собой и выполнить ее просьбу.

На мгновение девушка застыла, словно не могла поверить в его слова, а потом, всхлипнув, вдруг развернулась и бросилась прочь. Отбежав на несколько шагов, она обернула к нему побледневшее лицо.

— Я ненавижу тебя, Ричард Далхаузи! — со слезами в голосе выкрикнула она и скрылась за поворотом.


...Эрика шла по коридорам, даже не глядя, куда сворачивает. Если бы сейчас у нее в руках оказалось оружие, она просто убила бы его, не раздумывая. Как он только посмел!.. «Очень даже просто, — тут же отозвался услужливый внутренний голос. — Ты ему сама позволила с собой так обращаться». Она остановилась, невидящим взором глядя в стену.

— Ведь это правда, правда, — яростно пробормотала она, — я сама во всем виновата.

Она сжала руку в кулак и бессильно ударила им по холодному камню. Девушка медленно сползла по стене прямо на пол и уселась там, обхватив руками колени. Мысли носились в голове, как суетливая мошкара в летний полдень, мешая друг другу и создавая полнейший сумбур. Ясно как божий день, что Ричард поступил недостойно, он просто подлец! Сейчас, когда наваждение прошло, она понимала, как глупо вела себя. Она застонала от бессилия. О, она отомстит ему...

Но при одном воспоминании о том, как Ричард целовал ее, по телу вновь прокатилась волна сладостной дрожи. Ей даже пришлось сжать коленки, чтобы они не стучали друг о друга. Боже, какой стыд! Ведь ей понравилось, в этом нет сомнений! Был момент, она была готова поклясться, что и Дику это тоже нравилось. Но он ясно дал ей понять, что просто забавлялся с ней и этот поцелуй для него ничего не значит...

Перестав всхлипывать, она подняла голову и прислушалась. Кажется, где-то неподалеку кто-то с кем-то разговаривал — или ей послышалось?

— Говорю тебе, Дженет, она давно уже встала и бродит где-нибудь без дела, как обычно, — услышала она разносящийся по коридору пронзительный голос одной из служанок при кухне, Лиззи. — Пойди поищи во дворе. Там как раз все гости на охоту собираются. Она вечно крутится возле лошадей да собак.

Лиззи хихикнула. Шаги женщин раздавались уже совсем близко, и Эрика сочла за благо спрятаться за стенной выступ.

— Ох и натерпелась же я с этой маленькой выскочкой, Лиззи, истинный крест, натерпелась. То пропадет куда-нибудь, а госпожа потом все углы велит обшаривать, то такое за столом отчебучит, что только диву даешься — неужто она из благородных?

Дженет горестно воздела руки вверх, словно призывая в свидетели все небесное воинство.

— Говорят, она просто жутко знатного рода, — понижая голос, подтвердила служанка.

— А по мне, так самая обыкновенная наглая девчонка, каких полно у нас в деревне. Бедная леди Мэг, взвалила на себя такую ношу... Она прямо чуть с ума не сошла, когда услыхала, что племянницу ее никто со вчерашнего вечера не видел. Наша Мэри утверждает, что она исчезла ночью прямо с поляны, где веселилась молодежь, как по волшебству. Может, ее эльфы утащили?

— Это было бы неплохо, — засмеялась Лиззи. — Да только вряд ли. Я ее вроде видела сегодня утром.

— Не знаю, — упрямо гнула свою линию Дженет. — Уж я с ног сбилась. Леди Мэг просто сама на себя не похожа сделалась, когда я ей сказала, что ее племянница пропала. Даже накричала на меня ни с того ни с сего, представляешь? Такого сроду не бывало. А сэр Дункан тоже помрачнел так, что просто страшно сделалось на него смотреть! Найди, кричит, ее немедленно. А где ж я эту сорвиголову найду?

Женщины свернули, их голоса стали отдаляться. Эрика чувствовала себя так, словно ее только что помоями окатили. Не хватало еще, чтобы о ней судачили служанки! Но гнев, не успев разгореться, тут же остыл. Что она им скажет? Ведь Дженет действительно частенько доставалось из-за нее, а уж про тетушку Мэг и говорить не приходится...

— О Господи, — спохватилась Эрика, — я ведь собиралась идти к ней!

Она подхватила юбку и поспешила наверх. Ей очень не хотелось, чтобы леди Маргарет снова волновалась за нее. Надо показаться тетушке на глаза, пусть она даже накричит на нее... Может, будь она в другом состоянии, Эрика не стала бы подниматься в господские покои. Но сейчас ей было все равно. Даже лучше будет, если ее накажут и запрут: так она сможет не видеть Ричарда Далхаузи.

Быстро поднявшись по ступеням, она замедлила шаг перед дверью, которая вела в комнату тетушки. Переведя дух, Эрика подошла поближе и решительно занесла руку над гладкой поверхностью двери, как вдруг услышала сердитый голос Дункана Мак-Фергюса, доносившийся из комнаты. Ее рука замерла в нерешительности. В ее планы совсем не входило получать взбучку еще и от дяди Дункана. Чего он так кричит, интересно? И, совершенно не задумываясь о том, что ее может кто-нибудь застать за этим неблаговидным делом, Эрика приложила ухо к неплотно закрытой двери.

— ...если мы не найдем ее! Что, спрашивается, я теперь должен делать по твоей милости, Мэг? Где эта мерзавка? — вопил барон Мак-Фергюс.

Сердце Эрики екнуло от испуга. Что там такое происходит? У дядюшки неприятности, что ли? Конечно, подслушивать нехорошо, но постучать она всегда успеет...

— Зря ты считаешь, что это моя вина, Дункан, — донесся до нее обиженный голос тетушки Маргарет.

— А чья же еще? — немедленно отозвался ее муж. — Ведь это ты приютила девчонку, а мне теперь придется расхлебывать последствия. «Несчастная бедная сиротка», ха! Да у нее денег столько, что она запросто может купить себе половину Шотландии, — передразнил он свою жену, и Эрика услышала, как в комнате что-то громыхнуло.

О каких деньгах он говорит?! Она всерьез испугалась, не помутился ли Дункан рассудком от жадности.

— Перестань, дорогой, — попросила тетушка. — Она найдется. Я послала за ней Дженет и слуг. Ты же знаешь, какая Эрика непоседливая девочка. Наверняка просто где-нибудь бродит по замку...

Голос у тетушки Маргарет был жалобный, казалось, она вот- вот заплачет. Эрика едва удержалась, чтобы немедленно не открыть дверь и войти в комнату, успокоить тетушку, но следующая фраза заставила ее повременить с этим.

— У нас по замку просто бродит целое графство Нортумберленд! — опять заорал Дункан. — Ты понимаешь, что произойдет, если она все поняла и сбежала? Черный Дуглас разорвет меня на части, если окажется, что девчонка была у него в руках, а он упустил ее. Ты знаешь, что он ищет ее уже несколько месяцев? Он решит, что мы помогли ей сбежать. А ты прекрасно знаешь, как он расправляется со своими врагами, — зловеще добавил он.

Эрика похолодела, не веря своим ушам. Дуглас ищет ее?! Сердце у нее ушло в пятки при одном упоминании этого ненавистного имени. Кажется, в Бархеде происходит что-то страшное. Она прильнула к дверной щели, стараясь не пропустить ни слова.

— Дункан, не говори так, прошу тебя! Ты пугаешь меня, — взмолилась Маргарет. — О боже мой, я сейчас же пойду и сама найду ее.

—  Успокойся, Мэг, — уже спокойнее отвечал Мак-Фергюс. — Сейчас мне надо срочно уехать, я не могу ждать, пок ее приведут. Мне необходимо встретиться с Уильямом Дугласом и обговорить с ним все условия. Попрошу тебя об одном: когда Эрика найдется, хорошенько запри ее. Но сделай это так, чтобы она ничего не заподозрила.

В голове несчастной Эрики все перемешалось. «Запри ее». Дядюшка собирается отдать ее Дугласу! Она понимала, что ей немедленно надо бежать из Бархеда, но куда? Черный Дуглас... Она не могла забыть, с какой ненавистью смотрели на нее его глаза тогда, в Хоике. Кошмар повторялся вновь, только теперь ее никто не мог защитить — наоборот, единственные родные люди готовы были выдать ее этому человеку.

Дрожащими руками девушка сжала виски. Надо успокоиться. «Возьми себя в руки!» — приказала она себе и тут же вздрогнула, услышав легкий шелест. Распаленное воображение немедленно нарисовало ей картину крадущегося по коридорам Дугласа... Она нервно оглянулась. Нет, коридор был пустынен. Видимо, Маргарет обняла своего мужа, и это зашелестело ее платье.

— Дункан, я все понимаю, — так тихо промолвила тетушка, что Эрика едва расслышала ее, — но все-таки в девочке течет моя родная кровь... Скажи, обязательно выдавать ее Дугласу? Зачем она ему?

— Глупая ты, Мэг, — покровительственно ответил тот. — Родная кровь... Если мы не отдадим ее Дугласу, он придет и возьмет ее сам, и тогда нам останется только молить о собственном спасении.

— Но почему?

— Он объявил по всей Шотландии, что эта девушка — его сбежавшая невеста. Женившись на ней, Уильям сможет наложить лапу на ее огромные владения... Послушай, Мэгги, его многие боятся, и я не исключение. Я знаю, на что способен этот человек. Если мы отдадим ему твою племянницу, то сможем получить неплохую награду, а если нет — вскоре все будем мертвы! Я предпочитаю первый вариант. Подумать только, эту девицу ищут по всей Англии, а она спокойно живет у нас и не ведает, сколько денег ей отвалил ее покойный дед Перси. Мы сможем выгодно продать ее.

Ужас, объявший Эрику, не поддавался описанию. Она — невеста Дугласа и наследница Нортумберленда?! Никогда, даже в самом страшном сне, она не могла себе такого представить. Она была близка к обмороку и держалась на ногах только потому, что боялась, как бы родственники не выскочили на шум в коридоре.

— Но если Эрика имеет законные права на Нортумберленд, то не лучше ли нам самим позаботиться о том, чтобы эти земли перешли к Мак-Фергюсам, а не к Дугласам? — резонно возразила Маргарет, и в ее голосе зазвенел металл. — Ты не считаешь, что твой сын достоин большего? Ты взял меня замуж без приданого, так пусть хоть наш мальчик получит заслуженное богатство. Я видела, как Роберт смотрел на Эрику, и думаю, что она тоже не будет против такой партии. Дугласам достаточно и своей земли, нечего им зариться на чужие владения! Если мы их быстро обвенчаем, то Дуглас не сможет...

— Не говори ерунды! — громыхнул Дункан. — Глупая женщина, жадность и слепая любовь к сыну помутили тебе разум. Неужели ты не понимаешь, что, если мы обвенчаем эту рыжую замухрышку и Роберта, его жизнь не будет стоить и ломаного пенни? Черный Дуглас убьет его, потому что всегда добивается того, чего хочет. А сейчас он хочет Нортумберленд!

Маргарет испуганно вскрикнула. Забрезжившая у Эрики надежда на отсрочку рухнула. Тетушка Мэг никогда не станет рисковать жизнью своего сына. Он для нее дороже всего на свете, и она скорее удавит племянницу собственными руками, чем допустит, чтобы ее возлюбленному Робби был нанесен вред.

О боже, что ей делать, что делать?! Так и подмывало ворваться в комнату тетушки и заорать во весь голос: вы с ума сошли, вы все перепутали! У меня нет ничего и никогда не было, кроме сожженного Тейндела... Но у нее хватило ума не делать этого. Эрика понимала только одно: ее хотят выдать замуж за Черного Дугласа. Этого было достаточно, чтобы бежать на край света из этого проклятого замка.

Она не стала дожидаться, чем закончится спор тетушки Маргарет и ее мужа. Осторожно, на цыпочках она прокралась к концу коридора и неслышно сбежала по лестнице. Метнувшись в боковой переход, Эрика оказалась на крытой галерее, выходящей во двор замка. Теперь надо успокоиться и сделать вид, будто она все утро здесь прогуливается.

Надо дождаться, когда дядюшка уедет, и осторожно спуститься во двор... Слава богу, она обладала тонким слухом и загодя услышала сопение толстушки Дженет, которая тяжело подымалась наверх. Если служанка пройдет мимо, у нее есть шанс выбраться из замка. К несчастью, Дженет заметила ее.

— Ах вот ты где, негодница! — услышала она радостный крик камеристки. — Чего это ты здесь прячешься, когда тебя все ищут?

Эрика обернулась, стараясь, чтобы на ее лице не отражалось никаких чувств, кроме удивления.

— Что случилось, Дженни? — холодно осведомилась она у служанки.

Та так и застыла с открытым ртом.

— Нет, ну вы только подумайте! — всплеснула она руками. — Я ее ищу целый день, вся взмокла, а она мне: что случилось? Ну-ка, быстрее, барышня, следуйте за мной. Вас тетушка дожидается уже битый час, поди, вся извелась.

Дженет бесцеремонно схватила ее за руку и потащила упирающуюся девушку наверх. Сердце Эрики бешено колотилось в груди, мысли путались. Наверное, так чувствуют себя животные, когда их ведут на заклание. Что делать? Можно оттолкнуть Дженет, броситься вниз, выскочить во двор... Далеко ли она убежит? Камеристка поднимет шум, и дядюшка Дункан поймет, что ей все известно.

— Вот, привела ее, — отдуваясь, произнесла Дженет, едва они переступили порог господских покоев. — Насилу нашла.

Маргарет бросилась к ним, не сумев справиться с волнением. Эрика отметила про себя, как покраснели ее глаза. Похоже, она недавно плакала.

— Наконец-то! — воскликнула тетушка. — Где ты была?

Она подозрительно уставилась на свою племянницу. Ни в коем случае нельзя показывать, что она все знает! Чувствуя, как колотится в груди сердце, она невинно посмотрела леди Маргарет прямо в глаза.

— Но, тетя... я не понимаю, почему вы так сердитесь? Я не сделала ничего дурного...

Леди Мак-Фергюс немного успокоилась, но ее рука продолжала нервно комкать платок.

— Несносный ребенок, — произнесла она скорее с облегчением, чем сердито. — Я приказала обыскать весь замок, а ты прячешься, по своему обыкновению. Где ты была всю ночь?

— Как где? — вполне искренне удивилась Эрика. — На поляне, вместе со всеми. Вы ведь позволили мне отправиться на праздник. Там было очень весело! И я вовсе не пряталась, просто решила прогуляться.

Маргарет выглядела растерянной. Ей был необходим убедительный повод, чтобы запереть племянницу, но она никак не могла придумать, как это сделать. Девушка вела себя слишком уверенно. Эрике пришло на ум, что они с тетушкой играют в какую-то дьявольскую игру. Ей даже стало жаль Мэг, которая была так добра к ней, но она поборола в себе порыв броситься ей на шею и разрыдаться. Все равно та не пожалеет ее, будет только хуже.

— Не ври мне, Эрика. Это страшный грех. Тебя не было на празднике, — строго промолвила леди. — Мэри сказала мне, что ты исчезла с поляны в самом начале и тебя никто там не видел. Естественно, мы перепугались за тебя. Ведь с тобой могло случиться что угодно! В лесу водятся дикие звери, тебя мог кто-нибудь обидеть...

Она на мгновение отвернулась, видимо, не в силах справиться с собой.

— Ты наказана, — безапелляционным тоном заявила Маргарет. — Будешь сидеть в своей комнате, пока я тебя не прощу.

— О, тетушка, простите меня, пожалейте! Не надо меня запирать! — взмолилась Эрика.

Но, похоже, ее просьба только разозлила родственницу.

— Дженет, уведи ее, — ледяным тоном промолвила она и отвернулась к окну.

— Пожалуйста... — умоляюще прошептала девушка.

В ее голосе слышалась такая мольба, что тетушка не выдержала. Леди Маргарет обернулась к ней, на ее лице застыла мука. На мгновение их глаза встретились. Бедная женщина молча покачала головой. Подойдя к ней, она нагнулась и поцеловала Эрику в лоб, а потом быстро вышла из комнаты.

Глава 11

Громко лязгнул засов, и она опять оказалась заперта в своей комнате. Дженет, удовлетворенно ворча себе что-то под нос, удалилась. Еще некоторое время Эрика слышала ее шаги, а потом все стихло.

Девушка обессиленно прислонилась к косяку двери. Теперь выхода нет. Она тоскливо обвела взглядом свою маленькую комнатку, так неожиданно превратившуюся в тюрьму. О, почему она не послушала Дональда, который уговаривал ее не ехать сюда, в Шотландию!

Неужели остается ждать, когда появится Дуглас и увезет ее в свой замок? От этой мысли ее мороз пробрал по коже. Она боялась этого страшного человека, как никого в жизни. С самого детства она слышала рассказы о неумолимом рыцаре из Лидденсдейла, убийце ее матери. «Тише, тише, не плачь, детка, Черный Дуглас тебя не достанет...» — под эту старую песню она привыкла засыпать, как и многие английские дети. И теперь она станет его женой?.. Эта дикая, невероятная мысль заставила ее оцепенеть от ужаса. Девушка замотала головой, отгоняя страшное наваждение. Проклятое наследство! Надо разобраться во всем, иначе она просто сойдет с ума. Как получилось, что она стала наследницей огромного графства? Сэр Дункан что-то говорил о завещании старого графа Перси... Это что же получается — дед Генри завещал ей все свое графство? Но почему именно ей? Он даже ни разу в жизни не видел ее, и она сомневалась, что дедушка испытывал к ней какие-то родственные чувства.

Постойте-постойте! Как же тогда понимать приезд этого наемника, которого послал брат отца, ее дядя Джеффри? Как его звали?.. Эрика наморщила лоб, и память услужливо подсказала: Джон Ноллис. Он ведь называл своего господина «сэр Джеффри», она это точно помнила. Может, здесь кроется какая- то ошибка? Ее сердце учащенно забилось. Да нет же, и Черный Дуглас, и Мак-Фергюс ошибаются, она не может быть наследницей графства Нортумберленд. О, как бы ей хотелось, чтобы так оно и было!

Неожиданная догадка пронзила ей мозг, и она почувствовала, как у нее от испуга холодеют руки. А что, если правы все- таки они, а не Джон Ноллис? Отец поверил этому человеку, которого видел впервые в жизни, приняв его как посланца брата... Но, может быть, он лгал им? Он ведь сразу ей не понравился! Что, если...

Ее разум отказывался в это верить, но факты были непреложны. В ту же ночь, когда слуга из Беверли по имени Ноллис появился у них в замке, Тейндел был захвачен, а все его обитатели перебиты. Она сама уцелела только чудом. Если бы в ту ночь она осталась дома, покорившись воле отца, тоже была бы мертва. И теперь она, единственная, кто выжил, становится наследницей огромного графства. Совпадение... Тогда почему эти три события — смерть деда, завещание и нападение на Тейндел, — произошли одновременно?

Мог ли старый граф Перси завещать земли своему старшему сыну? Кэтрин часто говорила, что если бы сэр Родерик не женился по молодости и глупости на Эйлин Рэндолф, то унаследовал бы весь Нортумберленд. Генри Перси всегда любил своего первенца больше, чем младшего, и именно его с малолетства прочил в наследники. Что, если перед смертью дед пожалел о своем опрометчивом решении и изменил завещание?

— Отец, отец... — тихо прошептала Эрика, склонив голову.

Он уже ничем не сможет помочь ей... Какой ужасной оказалась судьба ее родителей. Неужели ей придется повторить их жизнь, неужели суждено погибнуть? Поддавшись внезапному порыву, девушка стала на колени перед маленькой лампадкой и стала горячо молиться. Закрыв глаза, она шептала слова молитвы, вкладывая в них всю душу.

Как ни странно, искренняя молитва прибавила ей решимости. Голова прояснилась, стало легче дышать. Эрика вздохнула и достала из-за пазухи простенький серебряный крестик. Когда-то он принадлежал матери. Прошло шестнадцать лет, с тех пор как кинжал Дугласа перерезал горло юной Эйлин. Ей тогда едва исполнилось двадцать лет...

Не отрываясь, девушка смотрела на этот крестик, и в ее душе постепенно поднималась настоящая буря.

— И вы хотите, чтобы я стала невестой убийцы собственной матери? Никогда! — сквозь зубы прошептала она.

Эрика быстро поцеловала крест и осторожно заправила обратно за ворот. Она не станет покорно ждать, когда за ней явится Дуглас. Ей не нужно это проклятое наследство, из-за которого погибли ее отец и братья. Она отправится к королю и откажется от Нортумберленда! Только бы ей выбраться отсюда...

— Вы еще плохо меня знаете, — с угрозой произнесла она в пустоту.

Девушка подбежала к единственному окошку в комнатке, находившемуся на уровне ее груди, и легко взобралась на широкий каменный подоконник. Еще вчера она со страхом смотрела из этого окна на гладкую стену, заканчивавшуюся где-то далеко внизу, и мысль о побеге повергала ее в ужас. Если честно, ее и сейчас взяла оторопь, когда она посмотрела вниз. Но другого выхода нет.

Она лихорадочно заметалась по комнате, выискивая хоть что- то, с помощью чего можно было спуститься. Двадцать ярдов — это высоко, а у нее нет ни веревки, ни лестницы. Немного поразмыслив, Эрика откинула крышку деревянного ларя, который стоял у стены. Здесь хранилась зимняя одежда, какие-то теплые меховые плащи, и все это было тщательно пересыпано ароматными травами. А прямо сверху лежало свернутое полотно, из которого тетушка Мэг недавно поручила Эрике наделать простыней — на приданое Мэри.

Девушка издала торжествующий клич. Это было то, что нужно! Крепкое льняное полотно вполне годится на то, чтобы заменить веревку, которой у нее нет. Взявшись двумя руками за края ткани, она подергала ее, проверяя на прочность. Если разрезать полотно полосами и связать между собой, то можно спокойно спуститься по стене. Да уж, спокойно...

Она прерывисто вздохнула, но тут же упрямо нахмурила брови. Нельзя терять драгоценное время. Только бы тетушке или Дженет не пришло в голову проверить, что она тут поделывает.

Интересно, сколько у нее времени? В любом случае придется дождаться темноты, иначе ее заметят со стен. Она пожалела, что нет под рукой ножа — работа пошла бы быстрее. Своими крепкими белыми зубами Эрика принялась надгрызать холстину с краев, а потом разрывать ее руками на широкие полосы. Через некоторое время результаты ее трудов в живописном беспорядке громоздились на полу. Она села на пол и стала крепко связывать длинные полосы между собой, через равные промежутки навязывая на них узлы, чтобы не скользить по материи. Получалась вполне крепкая веревка... Она трудилась уже несколько часов, не делая перерыва. Руки у Эрики саднили, на ладонях краснели волдыри, но она упорно продолжала работать. За окном понемногу темнело, следовало торопиться. Наконец последний узел был завязан и она устало прислонилась к стене.

Она заставила себя пошевелиться. Наступил вечер, время ужина, и тетя наверняка пошлет Дженет принести ей еду, а заодно проверить, как ведет себя арестантка. Девушка едва успела застелить кровать и спрятать в ларь веревку, как услышала знакомую тяжелую поступь тетушкиной камеристки.

— Что, небось проголодалась? — спросила толстушка, вплывая в комнату с подносом, на котором что-то аппетитно дымилось. — Чего в темноте-то сидишь?

Служанка поставила поднос, не спеша выбила искру из кресала, поднесла трут к свечке, стоявшей на столе, и комната озарилась неверным светом.

— Вот же бестолковая, — спокойно сказала камеристка.

Эрика молча проглотила обиду. Сейчас не время препираться со служанкой, а то бы она показала ей «бестолковую»!

— Спасибо, Дженет, — вместо этого вежливо произнесла она.

Служанка фыркнула, расставляя на столе тарелки.

— Очень мне нужно твое «спасибо». Благодари лучше нашу добрую госпожу за все, что она для тебя делает. Уж я бы цацкаться с тобой не стала, поверь мне.

— Я благодарна леди Маргарет за все, что она для меня сделала, — серьезно сказала Эрика и, поддавшись внезапному порыву, добавила: — И передай тетушке... что я не сержусь на нее.

Дженет, уперев свои полные белые руки в бока, посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

— Не сердится она, надо же. Вы только посмотрите на нее!

Она больше ничего не сказала, только возмущенно сопела, ставя посуду на стол. Эрика задумчиво повертела в руках ложку и принялась за жидкий овсяный суп. Неизвестно, когда получится нормально поесть в следующий раз... Так же молча служанка вышла, захлопнув дверь и тщательно задвинув засов. Видимо, верную Дженет так возмутил ее ответ, что та решила не разговаривать с «неблагодарной».

Между тем совершенно стемнело, на небе зажглись яркие звезды. Из своей комнаты девушка слышала, как перекликается стража на стенах замка. Раздался скрип веревок: это подняли на ночь мост. Пора. Плохо, что ночь выдалась ясная... Эрика очень надеялась, что со стены ее не заметят. Хватит сомнений. Если уж решилась, то бежать надо сейчас. Эрика убрала свои отросшие волосы в узел, подоткнула платье... Достав из-под подушки зеркальце, она спрятала его за пазуху, тщательно завернув в тряпицу. Все ее сокровища...

Оставалось привязать веревку. Девушка взяла в руки держак от факела и просунула его в дверную ручку. Дверь открывалась наружу, вдобавок ее держал крепкий засов с той стороны. Она закрепила на нем веревку, подергала, проверяя на прочность. Вроде бы должна выдержать.

Эрика залезла с ногами на подоконник и свесила ноги наружу. Тут, наверху, свистел свежий ветер, он ударил ей в лицо, заставив поежиться. «Хорошо, что сейчас темно и я не очень хорошо вижу, куда собираюсь спускаться», — подумала девушка. Она сбросила вниз холстину, и та длинной узловатой змеей распростерлась на теле башни. На конец веревки она привязала свои башмаки и глиняный подсвечник, чтобы ветер не сильно сносил ее в сторону. Кажется, та все же не доставала до земли — значит, придется прыгать.

Она заставила себя не думать о том, что под ногами у нее сейчас двадцать ярдов пустоты. Вцепившись в веревку изо всех сил, девушка осторожно соскользнула с подоконника и зависла над пропастью. Ветер свистел в ушах, раскачивая самодельную веревку, и Эрика услышала, как ткань противно потрескивает под ее весом. Ей было страшно, но она лучше убьется здесь, чем выйдет замуж за Уильяма Дугласа. Перебирая босыми ногами, беглянка медленно стала спускаться вниз. Она находила углубление в каменной кладке и осторожно ставила туда ногу, потом так же переставляла следующую. Так научил их карабкаться по отвесным стенам старик Джош. Они с братьями часто лазали на соседнюю с замком скалу, чтобы полюбоваться закатом солнца...

— Ах!

Короткий вскрик вырвался у Эрики, когда ее нога нечаянно соскользнула по гладкому камню. Она замерла, судорожно схватившись за веревку и прижавшись к стене. Кругом по-прежнему стояла тишина, только ветер посвистывал, залетая в бойницы каменных стен. Кажется, все спокойно... Все еще дрожа от пережитого испуга, она осторожно двинулась дальше. Она устала, руки начали болеть и дрожали от постоянного напряжения. Эрика сделала еще один скользящий шаг по стене и неожиданно почувствовала, что о ее ноги ударился какой-то предмет.

Это были ее собственные башмаки, которые она привязала к концу веревки. О святая Дева Мария! Веревка кончилась, а до земли было еще не меньше пяти-шести ярдов.

Внизу, прямо под ней, чернело дно неглубокого рва, окружавшего замок. Похоже, там, внизу ее ждал теплый прием: в серебристом свете луны поблескивала жирная грязь. Оставалось надеяться, что там неглубоко и она не завязнет по уши. Держась одной рукой за веревку, Эрика отвязала шнур с башмаками и нацепила себе на пояс. У нее уже не оставалось сил держаться за проклятую холстину. Девушка сделала глубокий вздох, разжала пальцы и полетела вниз.

***

Дункан Мак-Фергюс добрался до места, когда красно-оранжевый шар солнца величественно опускался за темные холмы. Дорога здесь пересекала обширную пустошь и, петляя, уходила дальше в горы. Но тем, кто дожидался хозяина замка Бархед, не было никакого дела до красот природы.

От стен небольшой полуразрушенной часовни, сиротливо приютившейся у самого края дороги, ему навстречу выехало четверо молчаливых всадников. Среди этой пустынной местности они казались грозными призраками, возникшими из ниоткуда. Тот, кто ехал впереди, коротко кивнул барону и подъехал ближе. Был он невысокого роста, но необычайно крепкий и жилистый. Вроде бы он ничем особенным не выделялся, но чувство опасности, которое исходило от этого рыцаря, словно делало его на голову выше остальных. Вороненая кольчуга плотно облегала его торс, простая льняная туника с рукавами до локтя открывала мускулистые загорелые руки. На черной кирасе его доспеха светлела вытравленная кислотой эмблема: змея с раскрытой пастью, извивающаяся в языках пламени.

«Вырядился как на войну, а не на свадьбу», — невольно подумал Дункан. Дуглас вызывал у него страх, и шотландцу было стыдно признавать это. Что бы он ни говорил Маргарет о выгодной сделке, но, как ни крути, их силой принудили отдать девчонку. Вся его гордость вставала на дыбы при мысли о том, что они и сами могли бы воспользоваться этим неожиданным богатством, если бы не Дуглас...

— Пожалуй, сразу перейдем к делу? — предложил граф и, не дожидаясь его согласия, тронул коня.

Сэр Дункан молча кивнул. Махнув рукой, он сделал знак своей свите оставаться на месте и поехал вслед за Дугласом. В случае чего его люди все равно окажутся бессильны против Черного рыцаря: в Шотландии вряд ли найдется достойный соперник, владеющий мечом с таким же искусством.

Проехав пару ярдов, они остановились так, чтобы их никто не мог слышать.

— Итак, вы явились на мой зов. Девчонка у вас? — бесстрастно произнес Дуглас.

— У меня, — коротко кивнул барон Мак-Фергюс.

— Вы можете подтвердить, что это действительно Эрика Тейндел? — деловито поинтересовался его собеседник.

— Да, могу, — угрюмо ответил он. — Это действительно племянница моей жены.

Некоторое время граф Дуглас молчал, а потом вдруг неожиданно приятно улыбнулся.

— Я рад, уважаемый сэр Дункан, что мы сразу нашли с вами общий язык, — сказал он. — Признаться, я волновался, что вы станете упираться. А я терпеть не могу, когда мне отказывают...

Недовольное выражение лица Дугласа мигом сменилось маской учтивости.

— Ну, я готов вас выслушать, — предложил он. — Чего вы хотите за то, что добровольно отдадите мне свою племянницу? Заметьте, у меня самые благородные намерения: я хочу жениться на этой крошке. Подумайте только, сэр Дункан, я стану вашим родственником!

Он радостно рассмеялся. Мак-Фергюс мог бы поклясться, что в голосе его собеседника звучала неприкрытая издевка, но только заскрежетал зубами от унижения и бессилия.

Сэр Уильям был просвещенным человеком, прекрасно знал латынь, был близок к королю, повидал мир. Этот маленький горец забавлял его своей угрюмостью. Все они такие, эти бедные бароны. Видно, как медленно ворочаются в его косматой голове мысли о том, как бы не прогадать. Дуглас находился в благодушном настроении и не склонен был жадничать. Наконец-то двухмесячные поиски увенчались успехом!

— Сколько? — без обиняков спросил он.

Вопрос явно не застал Мак-Фергюса врасплох. Тот утер вспотевшее лицо и решительно протянул ему свою руку.

— Сотня фунтов, — уверенно произнес он.

Дуглас неприятно засмеялся.

— А не многовато? Это годовой доход баронства. Правда, небогатого... Вроде вашего Бархеда.

— Девчонка стоит больше, — угрюмо заметил сэр Дункан, оскорбленный таким грубым намеком.

Он хотел сказать, что его племянница принесет Дугласу целое графство, но потом передумал — с таким человеком опасно спорить... Черный рыцарь пристально посмотрел на его руку, неловко зависшую в пустоте. Мак-Фергюс почувствовал, как у него по спине неприятно стекает ручеек пота. Дуглас усмехнулся и крепко стиснул ладонь своего партнера. На секунду барону показалось, что его рука попала в безжалостные железные тиски, а тот лишь усмехнулся, с удовольствием наблюдая, как побледнел сэр Дункан.

— Идет. Договор есть договор. Вы получаете сто фунтов, а я — девчонку. Где она?

Мак-Фергюс мысленно вознес хвалу Всевышнему. Сто фунтов — очень неплохие деньги. На них можно будет купить тот участок у Стоуна, как раз прилегающий к их владениям, заказать достойное снаряжение для Роберта.

— Эрика в Бархеде. Я приказал жене запереть ее на всякий случай...

Теперь в его голосе появились подобострастные нотки, и Дуглас невольно поморщился. Все-таки что могут сделать с человеком деньги... Только что этот горец волком смотрел на него, а теперь готов бежать впереди, показывая дорогу.

— Похвальная предосторожность, — заметил он, трогая коня. — Это будет нелишним. Я слышал, что она умудрилась сбежать из замка Мак-Лейнов, пока старик Колин выдавал замуж свою дочь. Признаться, я восхищен ею.

Он хрипло засмеялся, качая головой.

— Я бы пригласил вас в свой манор[43] достойнейший Мак-Фергюс, — продолжил рыцарь, — но предпочитаю побыстрее увидеться с невестой. Судя по всему, она барышня шустрая, и теперь, когда мои поиски наконец увенчались успехом, не склонен ждать.

Мак-Фергюс крякнул от досады. Этот Дуглас сумасшедший. Ну куда его несет на ночь глядя? Можно было спокойно переночевать в доме, а утром с новыми силами выехать.

— Нам придется скакать всю ночь, — недовольно проговорил он, — а наши лошади устали. К чему эта спешка? Моя племянница надежно заперта...

Уильям Дуглас высоко задрал подбородок.

— Я никогда не откладываю на завтра дела, которые могу сделать сегодня, — проницательно глядя на помрачневшего барона, сказал он. — Именно поэтому я никогда не проигрываю.

***

Отплевываясь от густой вязкой грязи, которая набилась ей в рот, Эрика с трудом вскарабкалась по склону, поросшему колючим кустарником. Куда теперь? Перед ней сплошной стеной чернели непролазные заросли, чуть дальше возвышалась какая-то гора. Кажется, она сбилась с дороги. Впрочем, с какой дороги? Уже несколько часов она продиралась через жуткий бурелом, бредя наугад по лесу.

Ноги ее уже совсем не держали, и Эрика рухнула прямо на прохладную землю. Какое блаженство... Боль в усталых ногах по своей силе могла соперничать разве что с ощущениями в натертых жесткой веревкой ладонях. Морщась, девушка привстала и начала терпеливо разминать одеревеневшие мышцы. Она шла всю ночь, непрестанно поднимаясь и опускаясь по неровной местности, проголодалась, ей давно хотелось пить. Но еще больше донимало желание искупаться. Грязь, собравшаяся на дне бархедского рва, облепила ее с ног до головы, и Эрике невыносимо хотелось смыть с себя эту засохшую коросту. Как она вообще живой выбралась... Девушка передернула плечами, вспоминая, как окунулась в вонючее вязкое болото.

Надо срочно найти какой-нибудь ручей и выкупаться, иначе она с ума сойдет. Серый рассвет медленно прокрадывался в горы, воздух постепенно свежел, и Эрике стало зябко. Она пожалела, что не додумалась захватить теплый плащ из тетушкиного сундука. В лесу без ножа, еды и теплой одежды она сумеет продержаться очень недолго. Слава богу, она догадалась стащить трут и кресало и теперь сможет развести огонь. Да только что на нем жарить? Без оружия она даже мышь не сможет поймать. Желудок призывно заурчал, и девушка решила на время отвлечься от мучительных мыслей о еде. Главное сейчас — решить, куда идти.

— Будем надеяться, что они еще не знают о том, что я сбежала, — вслух сказала Эрика.

Скоро утро, а она совсем недалеко ушла от Бархеда. С первыми лучами солнца стража заметит веревку, свешивающуюся из окна башни, и поднимет тревогу. У нее всего лишь ночь, и нужно непременно использовать это преимущество. Она надеялась еще и на то, что, вопреки здравому смыслу, пошла от замка на север, а не на юг. Может статься, это и сработает. Однажды подобным образом ей удалось обмануть своих преследователей, так, может, повторить фокус? Скорее всего, Дуглас пустит основную погоню по дороге и разошлет людей по окрестностям. Девушку передернуло. Неприятно ощущать себя дичью, на которую идет охота.

У нее есть только один вариант — добраться до ближайшего порта и сесть на корабль, следующий в Англию. В большом портовом городе затеряться легче. Конечно, у нее нет денег, но всегда можно попробовать заработать. Она может наняться кому-нибудь в услужение, стирать, убирать... В крайнем случае, проберется на корабль тайно. Девушка невольно рассмеялась над очевидной несуразностью ситуации. Подумать только, ей принадлежит графство, а в кармане нет ни пенни! Ей надо в Эдинбург. Туда часто заходят корабли английских и французских торговцев, которым нет дела до войны между их странами. Они покупают у шотландцев шерсть и везут ее во Фландрию, по пути заходя в английские порты, чтобы набрать воды и продовольствия. Обхватив себя руками за плечи, она попыталась сообразить, сколько же миль до Эдинбурга. Это был самый оживленный порт Шотландии, который, как она знала, располагался на северо-востоке от Бархеда. Кажется, дядюшка Дункан когда-то говорил, что до него миль сорок... Но это по ровной дороге, а по этим склонам и все пятьдесят будет.

Эрика приуныла. Если стараться идти быстро, у нее есть шанс добраться до Эдинбурга дней через пять. Но она совсем не знает дороги! Конечно же, лучше всего было бы выйти на тракт и попроситься на чью-нибудь повозку, которая идет в столицу, но это очень опасно. Ведь именно на дорогах ее и станут искать в первую очередь. Она совсем загрустила. Что же делать? Ладно, хватит мучить себя сомнениями. Для начала нужно попытаться дойти до Карноута и переправиться через Клайд, иначе ее путь удлинится еще на день-два. А там видно будет.

Она заставила себя подняться и, пошатываясь, побрела наугад. Уже посветлело настолько, что можно было различить отдельно стоящие деревья. Справа от нее по гребню холма вилась едва заметная тропинка. Обрадовавшись, Эрика пошла по ней. Хоть немного легче будет идти.

В лесу стали просыпаться птицы, и скоро под сводом ветвей зазвучали их переливчатые трели. Она быстро спускалась по тропинке, и тут до ее слуха донесся плеск воды. Девушка с радостным возгласом бросилась на этот долгожданный звук. Внизу, в расселине между двумя склонами, бежал широкий ручей.

Цепляясь руками за кустарник, Эрика быстро спустилась к воде. Издав тихий стон, она погрузила свои натертые ноги в прозрачный поток. Ледяная вода обожгла ступни, и они тотчас же покраснели от холода.

— Бр-р-р!

Да уж, купаться в такой водичке еще то удовольствие. Впрочем, выбирать не приходилось. Девушка с наслаждением умылась и, набрав в грудь побольше воздуха, смело бросилась в ледяную воду. Она в мгновение ока смыла с себя всю грязь.

Издав короткий вопль, она выскочила на берег и стала приплясывать там, стуча зубами от холода. Надо бы развести огонь, иначе она совсем замерзнет... Эрика быстро набрала сухих сучьев и высекла искру кресалом. Через некоторое время в укромном местечке возле маленькой заводи пылал костер, а на длинной ветке возле огня сушилось выстиранное платье. Теперь можно и перекусить. Лепешка, которую она предусмотрительно не съела за ужином, была извлечена из тряпицы и съедена в мгновение ока. Запив трапезу ледяной водой, Эрика счастливо закрыла глаза и прислонилась к шершавому стволу дерева. Ее разморило на солнышке, клонило в сон. Что ж, пока все складывается просто прекрасно. Пока высохнет платье, она немного вздремнет, а потом отправится дальше.

Сквозь дрему ветер донес до нее какой-то посторонний звук. Эрика подняла голову и прислушалась. Это был далекий лай собак.

Глава 12

Селение оказалось совсем небольшим. В узкой долине ютился десяток убогих, крытых дерном домишек. Стена из камней, отделявшая селение от крошечного заливного луга, по которому бежал, по-видимому, тот самый ручей, где она купалась, небольшие лоскутки возделанной земли... Из дыры в крыше ближайшего домика поднимался вверх слабый столб дыма. Все выглядело очень безобидно. Эрика уже совсем было собралась с духом и решила постучаться в этот крайний домик... А что, если Дуглас уже побывал здесь? Тогда ее немедленно схватят! Что-то ей подсказывало, чтобы она не выходила сразу из своего убежища. Она осторожно пошла вдоль тропинки, скрываясь в зарослях. Странно, но создавалось впечатление, что деревня вымерла. Ни одного человека на улице, не слышно голосов... Хотя нет, какой-то шум слышится в отдалении.

Она уже миновала окраину этого странного места, как вдруг прямо за поворотом ей открылась неожиданная картина. На зеленом лугу был разбит разноцветный шатер, состоявший, кажется, из одних заплаток, а вокруг толпилась уйма народу. Чуть поодаль стояла повозка и рядом с ней две лошади, мирно щиплющие травку.

При первом же взгляде на эту толпу становилось понятно, куда делось все население «вымершей» деревеньки. Старики, женщины, дети сбились в шумный круг, в середине которого забавно двигался какой-то человек. Он то прыгал на руках, как лягушка, то становился на голову, то переворачивался в воздухе, вертя рискованное сальто. При каждой новой ужимке зрители радостно вскрикивали, хлопая в ладоши. Еще двое пестро одетых фигляров показывали фокусы. Один из них, совсем мальчик, дудел в рожок, извлекая из него пронзительные звуки, а второй подбрасывал и ловил крупные гусиные яйца. Чуть поодаль маленький толстенький человечек разложил прямо на земле свой нехитрый товар.

Бродячие артисты! Каким ветром их занесло сюда, в этот негостеприимный край? Впрочем, таких цыган[44] можно было встретить в любом месте королевства. В Тейнделе они тоже бывали — правда, довольно редко. Во времена черной смерти их пестрые раскрашенные повозки исчезли, но сейчас вновь появились на дорогах. Цыгане кочевали от городка к городку, давая представления, понемногу торговали, а иногда могли и украсть что-нибудь. Их охотно принимали, особенно в дальних поселениях, где не бывало никаких развлечений. От этих бродяг всегда можно было узнать новости, которые иной раз доходили до такой глуши через год-два.

Кажется, ей наконец-то повезло. Артисты знают все дороги, а уж до такого крупного города, как Эдинбург, и подавно. А что, если набраться смелости и подойти к ним прямо сейчас? Эрика подумала и решила, что это здравая мысль. В толпе зрителей легко затеряться.

С замирающим сердцем Эрика вышла на тропинку и, стараясь идти не спеша, направилась прямиком к разноцветному шатру. Она поймала на себе несколько косых взглядов — и только. Видимо, крестьяне решили, что она артистка, а цыгане были слишком заняты своим представлением, чтобы обращать внимание на нового зрителя. Девушка остановилась неподалеку от повозки и стала делать вид, что наблюдает за жонглером. Рядом паслись две низенькие мохноногие лошадки, так распространенные в Шотландии.

Эрике удавалось сохранять внешнее спокойствие, хотя на самом деле ее нервы были напряжены до предела. Она внимательно следила за происходящим на поляне, готовая в любой момент дать стрекача. Но ее никто не трогал, и постепенно она успокоилась и даже стала следить за представлением. Теперь худощавый гибкий жонглер подбрасывал в воздух длинные заостренные колья, заставляя их крутиться, а потом втыкаться в землю в строгой последовательности, делая вид, что уворачивается от острых концов в самый последний момент. С невиданной ловкостью он исполнял этот опасный трюк, и Эрика невольно прониклась к нему уважением. Конечно, артисты — презренное сословие, их даже хоронить на освященной земле запрещено, но умеют они многое. Пожалуй, таким, как эти цыгане, спуститься по отвесной стене было бы не сложнее, чем прогуляться по широкой дороге.

Девушка внимательнее пригляделась к артистам. Интересно, кто у них тут главный? Наверное, этот крепыш, который стоит в стороне, по-хозяйски поглядывая вокруг. Мощный парень с голым торсом, поросшим густыми черными волосами, угрюмо посматривал на зрителей. Да, наверное, это и есть хозяин.

— Может быть, юная леди желает что-нибудь купить? — услышала она вкрадчивый голос у себя над ухом.

Эрика едва удержалась, чтобы немедленно не сорваться с места. Чувствуя, как бешено у нее колотится сердце, она медленно обернулась и увидела прямо перед собой низенького упитанного торговца, который вопросительно смотрел на нее прищуренными глазками. Был он лысоватый, с круглым приятным лицом, источавшим благожелательное любопытство.

— А? — невпопад отозвалась она.

Торговец моргнул и терпеливо повторил:

— Я говорю, не желает ли юная леди чего-нибудь у меня купить?

Он простодушно смотрел на нее, но девушке показалось, что его голубые глазки-щелочки успели разглядеть все, что нужно: и потрепанное платье небогатой леди, и запутавшиеся волосы, в которых застряли веточки и сухие листья. Впрочем, держался этот человек очень приветливо. Эрика с деланым равнодушием огляделась вокруг.

— А что вы продаете?

Торговец оживился. Его хитрые голубые глаза заблестели.

— Да хоть все, что вы видите перед собой, — он обвел рукой вокруг.

Девушка засмеялась. Он говорил с каким-то неуловимым акцентом, выдававшим в нем иностранца, и его слова прозвучали немного смешно.

— А вы, случайно, не Господь Бог? Продаете небо, воду и землю?

— О нет, я не Господь, — ответил торговец, испуганно замахав руками, словно пытаясь отогнать от себя эту святотатственную мысль. — Я просто скромный владелец этой повозки. Меня зовут Яков, хотя моя матушка звала меня Джакомо.

— Вы цыган? — спросила Эрика.

— О, что вы! — засмеялся толстяк, опять изобразив руками мельницу. — Просто я родился далеко отсюда... Очень далеко — в чудесном городе Флоренции. Слышали о таком?

Девушка замотала головой. Сказать по правде, ее поразила откровенность незнакомца. Так просто рассказывать первому встречному о себе... Или это она совсем одичала? Яков сочувственно поглядел на нее.

— Я так и знал. Что ж, жаль... Я путешествовал по разным странам и в конце концов занялся торговлей. Это выгодное дело! Мы как раз возвращаемся из славного города Глазго, где мои артисты давали представление.

Он сокрушенно развел руками. Эрика с все возрастающим интересом слушала этого говорливого человечка. Как же его занесло в такую глушь?

— Они выступают, показывая свое искусство, а я скромно продаю свой товар. Ведь я не привык бездельничать, а в моем возрасте все эти трюки... — Яков засмеялся, показывая щербатые зубы. — Но что это я? Совсем заговорил вас и сам не дал ответить на мой вопрос... Всецело располагайте мной.

Он прижал обе руки к сердцу и смешно поклонился. Эрика подумала, что за короткое время прониклась к этому маленькому толстяку симпатией. Он вел себя как воспитанный человек, соскучившийся по достойному обществу. Этот человечек, сам того не желая, пробудил в ее голове одну очень интересную мысль. Девушка еще раз оглянулась на мирно пасущихся коней. Вот что могло бы спасти ее... Верхом она преодолеет расстояние до Эдинбурга втрое быстрее. Так у нее есть хоть какой-то шанс обогнать Дугласа.

— Скажите, а вы не могли бы продать мне лошадь? — спросила она.

Толстяк немного отстранился назад и с интересом оглядел ее. Весь его вид красноречиво говорил: ага, я так и знал, что тут дело нечисто! Эрика почувствовала, что краснеет: торговец словно видел ее насквозь. Проклятье, зачем она себя выдала таким неосторожным вопросом! Молчание затягивалось.

— Дело в том, что я заблудилась, — путаясь, начала объяснять девушка. — Мы были на охоте... я, мой отец и братья... и я... отстала, лошадь понесла, я не удержалась в седле и упала. Заблудилась в лесу... А теперь мне нужно попасть домой, но пешком идти слишком далеко...

О черт! Одно дело — обмануть доверчивую девчонку-прислугу, а другое — такого прожженного дельца. Она почувствовала, что начинает заикаться от волнения, и умолкла.

Яков притворно вздохнул.

— Я почему-то так и подумал, что с вами случилось несчастье, — деликатно прокомментировал он ее наглую ложь.

Эрика опять покраснела.

— Мне очень нужна лошадь, — почти умоляюще произнесла она. — Не бойтесь, я заплачу...

— Неужели вы выехали на охоту с тремя золотыми в кармане? — абсолютно искренне удивился торговец.

—  Три фунта?! — задохнулась от возмущения Эрика. — Вы хотите сказать, что эта худая кляча стоит три фунта? Да ей цена в базарный день не больше пяти шиллингов![45]

Толстяк взглянул на нее с уважением. Видимо, умение торговаться входило в перечень добродетелей, которые он ценил в людях превыше всего.

—  Приятно иметь дело со знающим человеком, — совсем другим тоном произнес он. — Но на нас уже начинают обращать внимание. Если вам действительно есть что мне предложить, то пойдемте в шатер. Там мы сможем поговорить без свидетелей.

Он сделал приглашающий жест рукой. Видя, что Эрика сомневается, толстяк усмехнулся.

— Я деловой человек, миледи. Поверьте, я никогда не посмел бы оскорбить знатную даму в чужой стране, тем более в Шотландии. Строгие нравы этого народа могут сравниться разве что с порядками в Каталунии, где мне довелось однажды побывать на заре юности... Можете меня не бояться.

Эрика нерешительно потопталась на месте, но потом все же пошла за Яковом. Что ей еще оставалось делать?

Торговец отодвинул полог, и они вошли в сумрак шатра. Изнутри он оказался еще более разноцветным, чем снаружи: десятки заплаток крепились грубыми стежками к его ветхим стенам, создавая иллюзию сложнейшей вышивки. Девушка с любопытством огляделась.

— Вот так выглядит мой дом, — повел рукой толстяк. — Ну, так что же вы хотели бы предложить взамен за моего чудесного иноходца?

Эрика фыркнула, показывая, что оценила шутку. Она на мгновение замерла в нерешительности, а потом, отвернувшись, достала из-за пазухи тряпицу, в которую было завернуто ее зеркальце.

— Вот... — Она стала бережно разворачивать тряпицу.

Яков с интересом вытянул шею. Серебряное венецианское зеркало блеснуло в руках девушки, и из горла торговца вырвался изумленный вздох. Эрика с грустью смотрела на дорогую вещицу, чувствуя, как у нее сердце обливается кровью. Она предавала память Эйлин, отдавая его в чужие руки... Но у нее не было другого выхода — торговец причмокнул губами, словно собираясь попробовать редкое лакомство.

— Да уж, милая барышня, — сказал он, качая головой. — Вы меня сумели удивить. Эта вещь стоит того, чтобы обменять ее на моего чудесного коня.

— Еще вы мне дадите сбрую, седло, меру овса для лошади и еду для меня, — непреклонно заявила Эрика. — И теплый плащ.

Яков возмущенно воздел руки вверх.

— Чистый грабеж! Я понесу огромные убытки. Ну хорошо, только ради вас, милая барышня...

Эрика горько усмехнулась. Продав зеркальце какой-нибудь герцогине, торговец сможет выгадать как минимум впятеро против его мизерной теперешней цены. Она с грустью погладила его серебристую поверхность.

— Эта вещь очень дорога для меня... — вырвалось у нее. — Она принадлежала моей умершей матери.

Торговец сочувственно покивал и, пожевав губами, предложил:

—  Хорошо, я приплачу еще шиллинг, но ни пенни больше. Ну что, по рукам?

Эрика грустно кивнула и крепко пожала маленькую потную лапку торговца.

— Вы получите его лишь после того, как я сяду на лошадь, — уточнила девушка, пряча руку с зеркалом за спину.

— Нет-нет, мы так не договаривались, — засуетился Яков. — А если вы пришпорите коня, и — фьюить, поминай как звали? Поймите, я тоже рискую.

Эрика чуть было не рассмеялась.

— Ну что вы, Яков, — стараясь подражать тону торговца, укоризненно сказала она. — Я ведь дочь рыцаря и не даю пустых обещаний. К тому же вы легко можете поймать меня, сев на другую лошадь. Не думаю, что ваш акробат худший наездник, чем я. Я отдам вам зеркало, клянусь памятью матери, как мне ни тяжело будет это делать.

Торговец молча воздел руки к небу и засеменил к выходу, пропуская ее вперед. Эрика вышла за ним, зажмурившись от яркого солнечного света.

— Ждите меня здесь, — приказал он.

Через некоторое время он вернулся с объемистым мешком в руках.

— Здесь все, что вы просили, любезная леди, — произнес он постным тоном.

По его скорбному лицу было заметно, какие страдания причиняет ему расставание со всеми этими нужными в хозяйстве вещами. Эрика не поленилась все вытряхнуть и скрупулезно перебрать. Сбруя, две лепешки, кусок овечьего сыра... А вот овса для своего чудесного иноходца Яков явно пожалел: торба была заполнена едва ли на треть. Да и плащ был старый, весь побитый молью и в дырах, но девушка не сочла нужным спорить. Что-то ей подсказывало, что нужно поскорее убираться отсюда. Она и так слишком долго была на виду и потеряла много времени.

Она молча вручила сверток торговцу и быстрым шагом направилась к лошадям. Остановившись перед ними, она внимательно пригляделась к обеим. У той, что справа, был отвисший живот, да и бабки на вид не очень крепкие. Шотландские лошадки не очень прыткие, но зато прекрасно взбираются по крутым тропкам и не боятся сыпучих склонов.

— Я беру ту, что слева, — безапелляционно заявила Эрика и положила гнедой кобыле на спину седло.

Яков возмущенно встрепенулся, но тут же махнул рукой. Видимо, он тоже решил не спорить.

—  Эх, вот так и связывайся с этой знатью, — еле слышно проворчал он себе под нос. — Последнее отберут.

— Ничего, — успокоила его Эрика. — Вы вернете себе эти деньги, уж я-то знаю. Лучше помогите подтянуть подпругу и покажите дорогу на Карноут.

Закончив с приготовлениями, она легко вскочила в седло.

— Вот зеркало, — пересилив себя, сказала Эрика, протягивая толстяку тряпицу.

Яков жадно схватил ее, развернул и бережно положил драгоценную вещь себе на ладонь, любуясь ею. Девушка молча отвернулась, смаргивая слезы, и ударила пятками по бокам лошади.

— Спасибо, Яков, — обернувшись, она помахала рукой торговцу и поскакала прочь.

— Счастливого пути! — крикнул торговец и тоже помахал ей своей пухлой рукой.

Приложив к глазам ладонь, он смотрел на всадницу до тех пор, пока она не скрылась за поворотом дороги, и его голубые глаза приобретали все более задумчивое выражение. Наконец он вышел из ступора и, воровато оглядевшись, засеменил к своему шатру.

— Интересно, — пробормотал он сам себе под нос, — очень интересно.

***

...Уильям Дуглас сделал несколько шагов по тесной комнатке, со злостью пнув ногой деревянный сундук. Когда они взломали двери, он уже знал, что увидит.

Они прибыли в замок сегодня утром и, как ни торопились, опоздали — девчонка сбежала. Она опять оказалась хитрее! И на этот раз ей удалось обвести вокруг пальца самого Дугласа. Стоя среди разоренной комнатки, граф почувствовал, как его постепенно захлестывает волна безудержного гнева. Он обернулся к дверям, в которых испуганно сгрудились домочадцы и сам Дункан Мак-Фергюс. От его взгляда все невольно попятились.

— Кажется, это вы называли словами «надежно заперта»? — угрожающе спросил он, обращаясь к барону.

Он поднял с каменного пола грязную холстину, перевязанную узлами, и демонстративно поднес ее к носу Дункана. Мак- Фергюс угрюмо смотрел на него, сдвинув брови.

— Никто не мог предположить такого, сэр Дуглас, — тяжело промолвил он. — Мы честно пытались помочь вам. Вам не в чем нас винить.

— Не в чем, — задумчиво согласился Уильям, небрежно поигрывая веревкой.

Его и без того суровое некрасивое лицо сейчас было просто ужасно. Задумчивый взгляд рыцаря медленно переместился на заплаканную леди Мак-Фергюс, и в глубине его черных глаз зажегся недобрый огонек.

— Может, и не в чем... — так же медленно промолвил он, сверля бедную женщину тяжелым взглядом. — А может статься так, что дочь благородного Томаса Рэндолфа помогла своей племяннице удрать? Такое ведь уже было!

Шрам на его лице побелел, щека начала судорожно подергиваться. Мэг с ужасом смотрела на него, не в силах сказать ни слова.

— Я не позволю вам обвинять мою жену невесть в чем! — вспылил сэр Дункан. — Она не виновата. Эта рыжая дьяволица сбежала сама, клянусь святым Андреем. Кто же мог ожидать от девчонки такой прыти? На такое решился бы не каждый мужчина.

Он кивнул на одинокое окошко, в котором виднелось небо и далекие синие горы.

— Я не верю в совпадения, — отрезал Черный рыцарь. — Знаете ли вы, достопочтенный сэр Дункан, что ваша жена уже однажды помогла бежать из Дугласкасла своей сестре Эйлин? Вспомни, Маргарет, много лет назад... Эйлин сбежала от меня, чтобы тайно обвенчаться с этим мерзавцем англичанином! Сегодня ночью от меня сбежала ее дочь, и ты опять стоишь рядом...

Леди Мэг смертельно побледнела, испуганно отшатнувшись от него. Дункан заслонил жену плечом. Роберт Мак-Фергюс, стоявший рядом с отцом, так же молча шагнул вперед.

— Остановитесь, сэр Дуглас! — тяжело промолвил барон. — Вы могущественный человек, но оскорблять мою жену в собственном доме я не позволю. Никто не посмеет сказать, что Мак-Фергюсы струсили или повели себя неблагородно!

Мужчины застыли, меряя друг друга свирепыми взглядами. В комнате повисла тишина, готовая взорваться звоном клинков.

— Нет, Роберт, нет! — крикнула вдруг Маргарет, бросаясь к сыну.

— Ступай к себе, Мэгги! — сурово произнес Дункан.

Но напуганная женщина вцепилась в рукав сына и не тронулась с места. На Дугласа было страшно смотреть: побледнев словно мертвец, он прошипел что-то невразумительное и отвернулся к стене.

— Проклятье! — вырвалось у него.

Сэр Уильям стоял некоторое время молча, глядя в голую стену невидящим взором. Он был так близок к своей мечте, и вдруг кто-то посмел ему препятствовать. И кто?! Маленькая глупая девчонка, дочь его самого заклятого врага и женщины, которую он любил больше жизни и убил собственными руками... Он добудет эту девчонку, чего бы ему это ни стоило! Проклятая дрянь! Жаль, что она нужна ему живой, иначе он уже давно не задумываясь отдал бы приказ убить ее. Не-е-ет, он женится на ней, чтобы получить наследство, а потом запрет в башню, которую прикажет охранять день и ночь, и она сгниет там...

Его мысли вернулись к Мак-Фергюсам. Он презирал этих слабых людишек, недостойных называться шотландцами. Для них все, чему он посвятил свою жизнь, было пустым звуком. Они думают, что для него важны только деньги. Что стоят деньги по сравнению со свободой! Свободу для Шотландии — вот что он хотел получить больше всего на свете. Многие считают, что он ведет себя слишком жестоко, идет к намеченной цели, не ценя человеческих жизней... Пусть так. Его отец боролся за это вместе с королем Брюсом, и он продолжит его дело. Если у него в руках будет такой козырь, как наследница Нортумберленда, знаменитые английские законники короля Эдуарда подожмут свои куцые хвосты. Он станет законным графом Нортумберленда, чего бы ему это ни стоило! Какая ирония судьбы — отнять этот титул и богатейшие земли у ненавистного Родерика Перси... Вот это настоящая месть. Он жалел только об одном — что его враг был уже мертв.

—  Прошу простить меня, — произнес он совсем другим голосом. — Я немного... забылся.

Сэр Уильям отвесил изысканный поклон хозяйке замка, и Дункан Мак-Фергюс в который раз поразился, как быстро этот человек меняет свои обличья. Только что перед ними стояло кровожадное чудовище, в мгновение ока превратившееся в благородного воспитанного рыцаря.

— Забудем о нашей ссоре, сэр Дункан, — произнес Дуглас, протягивая ему руку. — Юный Роберт и вы совершенно правы. Я был не прав, обвиняя вашу жену. Горе помутило мне разум. Но пока мы ссоримся, время уходит. Наш уговор остается в силе, надеюсь?

Он вопросительно поднял бровь, выжидательно глядя на шотландского лэрда.

— Со мной всего лишь трое моих людей, ибо я не ожидал, что ваш товар сбежит через окно, — криво усмехнувшись уголком рта, сказал он. — Помогите мне найти его, и я честно расплачусь... Иначе я буду вынужден считать вас обманщиком, сэр Дункан. А с обманщиками я расправляюсь жестоко.

Теперь в голосе графа слышался металл. Он перевел свой холодный взгляд на сына барона, и Маргарет сдавленно охнула.

— Нет! — испуганно выдохнула она, умоляюще глядя на него.

Глаза несчастной женщины расширились от страха. Она еще крепче вцепилась в своего сына.

— Маргарет! — прикрикнул на нее муж. — Уходи. Сейчас решают мужчины.

На этот раз леди Мак-Фергюс не посмела ослушаться. Опустив голову, она молча вышла из комнаты. Дуглас проводил ее равнодушным взглядом и снова уставился на своего собеседника.

Сэр Дункан Мак-Фергюс нехотя кивнул. Он все понял...

— Все, что в моих силах, я сделаю.

Черный рыцарь удовлетворенно наклонил голову.

— Прекрасно. Тогда высылайте людей — мы выезжаем немедленно. Она не могла далеко уйти! — Он задумался на секунду. — Одна, в чужой стране... Интересно, на что рассчитывает эта сумасшедшая англичанка? Я объявлю по всему королевству, что Эрика Тейндел — моя сбежавшая невеста, и тогда посмотрим, кто осмелится помочь ей!

Он искоса посмотрел на барона Мак-Фергюса, и в его обсидиановых глазах зажглась искра жестокой иронии.

— Я сделаю проще... Назначу награду за ее поимку. Тому, кто приведет мне дочь графа Перси живой и невредимой, я подарю сто фунтов золотом. Так что советую вам, мой дорогой барон, поспешить — вдруг вас кто-нибудь опередит?

С этими словами он вышел из комнаты. Мак-Фергюс почернел лицом.

— Дьявол, — произнес он, выходя вслед за Дугласом. — Седлайте коней!

***

...Ноллис спрыгнул с дерева и с наслаждением потянулся. Отряд шотландцев, направлявшийся к замку, скрылся в воротах. Значит, скоро они поедут обратно... Пока все идет так, как он и рассчитывал. Джон мысленно похвалил себя за прозорливость. Все-таки хорошо иметь голову на плечах, а не пустой капустный кочан.

Бойцы, стоявшие внизу, подобрались, ожидая приказаний своего командира. Он обвел взглядом всех поочередно, словно проверяя — готовы ли? Они привыкли доверять ему — их капитан был хитер и удачлив, а значит, с ним можно было идти в огонь и воду. Но сейчас лица многих наемников были хмурыми: слишком велик был риск того дела, которое они затеяли. Напасть на отряд Уильяма Дугласа, да вдобавок на его родной земле...

— Не бойтесь, — презрительно сказал Джон. — Шотландцы не ждут нападения, и мы легко справимся с ними.

— Мы не боимся, Джон, — лениво произнес один из наемников. — Просто уже полгода мы шатаемся по дорогам, выискивая эту чертову вертихвостку. Вон уже в Шотландию занесло. Мне не очень-то по нраву здешний климат, да и, признаться, шотландцев тут многовато...

Кто-то коротко хохотнул, оценив шутку. Ноллис тоже осклабился в усмешке, но его глаза оставались холодными.

— Ты хочешь сказать, Свен, что я зря привел вас сюда? Тогда отправляйся назад, в Беверли, заодно передашь привет нашему хозяину и скажешь, что мы были почти у цели, но тут решили повернуть домой. Думаю, он щедро наградит тебя. Уж три ярда пеньковой веревки тебе точно достанутся.

Широкоплечий седой Свен пожал плечами и нервно зевнул.

— Мне-то что? Я просто так сказал. Решаешь ты.

Ноллис пристально смотрел на него, пока тот не отвел взгляд.

— Больше недовольных нет? — холодно спросил он, оглядывая свой отряд.

Ответом ему было молчание.

— Тогда подъем! Мы должны опередить их у озера.

Им нужно было обойти долину, в которой располагался замок Бархед, и выйти сразу к берегу озера. Длинное и узкое, оно шло параллельно дороге, изгибаясь, как серп. В одном месте, там, где дорога почти соприкасалась с обрывистым склоном горы, оно подходило вплотную к этому участку. Тут было самое узкое место при выезде из долины, и именно здесь Джон Ноллис решил устроить засаду. Болотистый край озера зарос высоким тростником и густым высоким кустарником, так что в нем можно было легко спрятать весь отряд. Двоих лучников будет достаточно, чтобы обезвредить людей Дугласа. Солнце будет бить всадникам в глаза, они даже понять ничего не успеют.

А там уж, если повезет, ему останется только забрать девчонку... Ноллис представил, как легко входит нож в ее нежное розовое тело, и усмехнулся. Нет, он не станет ее мучить. Она была достойным соперником, эта Эрика Тейндел. Ему будет даже жаль убивать ее. Но что поделаешь? Ему очень хотелось стать сеньором, и если для этого с пути сэра Джеффри придется убрать неожиданную наследницу, он сделает это.

—  Располагаемся здесь, — тихо приказал он, когда они дошли до края озера.

Двигаясь быстро и бесшумно, бойцы рассредоточились в зарослях.

— Дьяволово семя! — воскликнул кто-то, хлопая себя по щеке. — Ну и комары в этой Шотландии. Голову отгрызают!

— Тише, — спокойно предупредил Ноллис, заворачиваясь в плащ и устраиваясь на сырой земле. — Молчи, иначе мы останемся в этом чертовом крае навсегда. Люди Дугласа не новички. Стреляем только по моему сигналу, не раньше. Сейчас отдыхаем, Свен и Одноглазый в карауле. Разбудите меня, как только появится пыль на дороге, — невозмутимо попросил он Свена.

Джон перевернулся на бок и почти мгновенно захрапел. Все- таки он две ночи не спал.


...Проснулся он сам — его словно что-то подкинуло, какое-то непонятное чувство опасности. Солнце высоко поднялось над горами, приближался полдень, и сильно припекало. Впрочем, с запада опять подтягивались тучи. Проклятая страна, в ней каждый день идет дождь. Джон легко вскочил на ноги и стал разминать кисти.

— Что там слышно? — спросил он у дозорных.

— К нам приближается отряд, — ответил напряженным голосом Свен.

Джон мгновенно подобрался и шагнул к их наблюдательному пункту.

— Где?

Наемник молча указал на дорогу.

— Их больше! — испуганно воскликнул кто-то. — Что будем делать?

Капитан заскрежетал зубами от ярости. По дороге, поднимая тучу пыли, прямо на них мчался отряд шотландцев. В лучах солнца посверкивали кольчуги, острия копий и лезвия мечей, перекинутых в ременной петле через бедро, ветер трепал разноцветные килты и пледы. Зрелище было впечатляющее. Впереди всех скакал рыцарь в черных доспехах и закрытом наглухо шлеме. Ноллис даже головой помотал. Сам грозный Дуглас!

—  Потроха Вельзевула, — пробормотал себе под нос Джон. — Да их тут полтора десятка!

И думать нечего нападать на такой крупный и хорошо вооруженный отряд. Их всего семь человек, а шотландцев вдвое больше... Да плюс Дуглас, первый меч Шотландии. Нет, это невозможно. А что, если все же рискнуть? Их козырь — внезапность. .. От напряжения у него вздулись вены на лбу. Прищуренными глазами он вглядывался в толпу всадников, пытаясь различить среди них маленькую фигурку...

— Джон, что нам делать? — повторил кто-то.

— Сидите тихо, — сквозь зубы проговорил Джон, не отрывая взгляда от шотландцев.

Они молча вглядывались в движущуюся на них толпу врагов, держа наготове оружие. В душе Ноллиса боролись алчность и страх. Если сейчас они упустят девчонку, это конец. Из лап Дугласа им не вырвать ее никогда. Что он скажет в свое оправдание хозяину? В душе поднялась волна злого протеста. Хорошо сэру Джеффри отдавать приказы, а что бы он стал делать сейчас, окажись перед вооруженным до зубов отрядом?

— Оружие к бою, — тихо отдал он приказ.

— Джон, это безумие, — возразил Свен. — Нам их не одолеть.

Ноллис вдруг оказался рядом с ним и приставил к горлу подчиненного обнаженный кинжал.

— Если ты скажешь еще хоть слово, я перережу тебе глотку, — спокойно сообщил он ему.

Свен бешено посмотрел на него, но счел за благо промолчать. К ним, опасливо косясь на сверкающее лезвие, подполз молодой Сэнди. Лучник отличался прекрасным зрением и твердой рукой, и именно поэтому Ноллис взял его с собой в поход. Он взглянул на него и заметил, что сейчас у парня трясутся руки.

— Джон, среди шотландцев нет девчонки, — испуганно прошептал лучник. — Я смотрел внимательно, но все всадники — взрослые мужчины.

— А если она сидит у кого-нибудь за спиной? — резонно возразил Джон.

— Нет ее там! — не выдержал второй наблюдатель. — У них нет даже мешка, в который можно было бы упрятать эту девицу.

Ноллис опустил кинжал, и Свен потер горло ладонью. Топот копыт приближался, вот уже всадники миновали поворот, предводитель поравнялся с тем местом, где их должны были настигнуть стрелы англичан...

— Отбой, — приказал Джон, тяжело опускаясь на землю.

Теперь он и сам видел, что девчонки у них нет. Все вздохнули с облегчением, замерев в густых зарослях тростника. Топот копыт отдалялся, одно короткое мгновение — и шотландцы были уже далеко.

Ноллис тихо выругался сквозь зубы. Почему Дуглас не увез с собой Эрику, за которой так долго гонялся? Передумал? Он хмыкнул, покачав головой. Одно из двух: либо на клан Мак- Фергюсов кто-то напал и все мужчины отправились на войну, либо... Либо девчонка сбежала. А уж повадки этой рыжей ведьмы он уже отлично изучил. Она вполне могла оставить своего незваного женишка с носом. В том, что рыцарь из Лидденсдейла хочет жениться на Эрике Тейндел, Джон почти не сомневался... В любом случае девчонку они опять упустили, и где теперь ее искать — неизвестно.

Джон медленно вогнал кинжал в ножны и обвел своих людей тяжелым взглядом.

— Если хотите, возвращайтесь в Англию, к хозяину, — сказал он, веско роняя каждое слово. — Я никого не держу, но сам остаюсь здесь.

Наемники молчали, угрюмо уставившись в землю. Наконец один из них, седой ветеран по прозвищу Одноглазый, сказал:

— Я с тобой, Джон. Ты приносишь удачу. Поверь, на своем веку я насмотрелся всякого и считаю, что лучше держаться таких, как ты.

Остальные зашевелились, загомонили.

— Мы пойдем с тобой, Ноллис! — крикнул молодой Сэнди.

— А ты, Свен? — спросил он, не сводя взгляда со светловолосого бойца.

Тот отрицательно покачал головой и отвернулся.

— Что ж, очень жаль, — спокойно промолвил Джон.

Засапожный нож, брошенный его недрогнувшей рукой, вонзился в горло солдату. Тот захрипел и, выпучив глаза, завалился набок. Наемник дернулся и затих — смерть наступила мгновенно, некоторые даже не успели понять, что же произошло. Ноллис с полнейшим безразличием подошел к своему убитому товарищу и, проведя ладонью по его побледневшему лицу, закрыл ему глаза. Так же молча он выдернул нож из горла убитого, и оттуда толчками стала выливаться густая алая кровь. Одноглазый понимающе хмыкнул и одобрительно посмотрел на своего командира.

— Хорошо, что вы все решили остаться, — произнес Ноллис, тщательно вытирая нож и засовывая его обратно за голенище.

Он присел на землю, взял палочку и стал чертить план. Остальные, еще не отойдя от шока, ошеломленно стали придвигаться к нему.

— Если я прав, то наша добыча сбежала у шотландцев из-под носа. Ты, Одноглазый, поедешь с Питером по этой дороге на юг. Расспрашивайте всех, кого встретите по дороге, — говори, что у тебя сбежала дочь. Если она все-таки ушла к границе, выследи ее и убей. Понятно?

Одноглазый кивнул.

— Как ты это сделаешь, мне все равно. Но мне нужны неопровержимые доказательства того, что она мертва. Если не найдете — возвращайтесь в Беверли. Мы с остальными отправимся вслед за отрядом Дугласа. Дорога тут одна, мы их легко нагоним в районе переправы через Клайд. Сдается мне, что именно туда они и скачут...

Он не мог внятно объяснить, откуда ему это известно. Знал, и все. Нутром чуял, куда она движется, эта рыжая. Она всегда выбирала самый неожиданный путь, Джон хорошо это помнил.

Значит, она пойдет не на юг, как все ожидают от нее, а на север, к Эдинбургу... Точно! Он замер, как охотничья собака, почуявшая след. Если девчонка сбежала, то она пойдет именно туда, в большой портовый город, где легко затеряться и сесть на корабль, плывущий в Англию.

— Так и сделаем, — решительно подытожил Ноллис, поднимаясь. — Все, прощаться не будем. Встретимся в Англии!

Он посмотрел на труп Свена и добавил:

— Похороните его. Нечего ему валяться вот так. Если шотландцы найдут его, то могут что-то заподозрить.

***

Они проехали уже не меньше пятнадцати миль, но поиски пока не увенчались успехом. Сэр Уильям был в ярости. Никаких следов беглянки, ни одного намека на то, что она проходила здесь... Девчонка как сквозь землю провалилась. Лошади устали от долгой скачки, их вспененные бока тяжело вздымались, но Дуглас продолжал гнать своего скакуна как сумасшедший, и остальные не смели отставать.

Солнце перешло зенит и медленно, но неуклонно спускалось к горизонту. Дункан Мак-Фергюс недовольно оглянулся назад: с запада на них надвигалась синяя грозовая туча. Теперь они еще и промокнут до нитки... Этот ненормальный Дуглас не остановится. Постепенно небо затягивало облаками, начал накрапывать мелкий дождик. Вдруг лошадь одного из солдат заржала и сбилась с рыси. Тот натянул поводья, соскочил с седла и обеспокоенно склонился над передним копытом своего скакуна.

Дуглас неохотно заставил своего коня остановиться. Его густые брови сошлись над переносицей.

— Что там случилось? — раздраженно осведомился он, подъезжая к ним.

— Ничего страшного. Лошадь расковалась. Ведь мы выезжали, даже толком не осмотрев снаряжение! Теперь придется искать в этой глуши кузнеца, — угрюмо пояснил сэр Дункан, подъезжая к нему.

— Пусть ищет, — нервно повел плечом Черный рыцарь. — А нам нужно продолжать свой путь.

— Скоро вечер, — заметил сэр Дункан. — С минуты на минуту начнется дождь. Может, найдем какое-нибудь убежище?

Уильям бешено взглянул на него, и Мак-Фергюс тут же умолк.

— Однажды я уже послушался вашего совета, сэр Дункан, .— с угрозой сказал граф. — И что в результате? Ваша любезная племянница сбежала, оставив нас в дураках.

Он хлестнул свою несчастную лошадь, и та жалобно заржала, поднявшись на дыбы.

— Даже если подо мной падет конь, меня это не остановит! — крикнул Дуглас, поигрывая хлыстом. — Я все равно найду ее, потому что никогда не останавливаюсь на полпути! Приволоку в свой замок связанную, бросив поперек седла. Эта девчонка еще поймет, с кем затеяла игру!

Он схватил свой хлыст, со злостью согнув его, и тот с сухим треском сломался. Дункан угрюмо молчал, глядя в сторону. Сумасшедший Дуглас... Этот безумец действительно не остановится, пока не получит Эрику Тейндел.

Внезапно его внимание что-то привлекло и он с любопытством вытянул шею. Впереди из-за поворота показалась цветастая повозка, увешанная бубенчиками. Рядом с повозкой шли, оживленно размахивая руками и переговариваясь, двое мужчин в разноцветных лохмотьях. Пожилой толстяк с лысиной, немного похожей на тонзуру, правил своим экипажем, насвистывая какую-то приятную мелодию.

— Цыгане, — презрительно промолвил сэр Дункан и отвернулся, потеряв всякий интерес к ним.

— Мой дорогой друг, — покровительственно похлопал его по плечу Дуглас. — Это артисты, жонглеры, а вовсе не цыгане. Цыгане — обманщики и воры, а эти честные труженики зарабатывают на хлеб тем, что потешают благородную публику. Сейчас мы узнаем у этих достойных фигляров, не видели ли они нашу красотку. Может статься, то, что не разглядели невежественные крестьяне, увидели эти наблюдательные люди.

— И охота вам связываться с ними, сэр Уильям, — неодобрительно буркнул Мак-Фергюс, присоединяясь к своему начальнику. — Чем помогут нам эти безбожники?

Но Дуглас не слушал его. Он направил своего коня к артистам, которые склонились перед таким важным сеньором в низком поклоне.

— Эй, фигляры, не встречали ли вы молодой рыжеволосой девушки на своем пути? — крикнул он. — На ней было синее платье.

Артисты молчали, испуганно переглядываясь между собой.

— Должно быть, эти люди не так сообразительны, как вы надеялись, — со смешком сказал Мак-Фергюс.

— Прошу благородных господ извинить нас, — раздался рядом чей-то вкрадчивый голос. — Мои друзья не привыкли говорить с такими важными особами.

Дуглас молниеносно развернул коня, увидев перед собой маленького толстяка, который управлял повозкой.

— А ты, выходит, привык? — спросил он.

— Чего только не посылает Господь своим детям во время дальних странствий, — уклончиво ответил тот.

— К делу, фигляр, — прервал его Дуглас, подъезжая поближе и почти сшибая его грудью своего боевого черного жеребца. — Отвечай, видел ли ты эту девицу, и если да, то считай, что тебе повезло. Она моя невеста, и я дам хорошую награду тому, кто укажет мне ее убежище.

Толстяк, по виду вовсе не напуганный его резким тоном, смиренно поклонился.

— Прежде чем ответить, я хотел бы задать один вопрос, — елейным тоном попросил он. — Мне кажется, я вижу перед собой сэра Уильяма Дугласа, Черного рыцаря из Лидденсдейла?

— Ты прав, старикан, — ответил сэр Уильям. — Ты видишь перед собой именно его. Ну а теперь, если ты не прекратишь своих излияний, через мгновение перестанешь видеть что-либо вообще.

Толстяк понимающе кивнул.

— Мне почему-то кажется, что это правда, сеньор, поэтому я скажу быстро: мы видели ее. Более того, я лично разговаривал с ней. Ошибки быть не может — только такая красивая и необычная леди могла привлечь благосклонное внимание прославленного графа Дугласа.

Он опять низко поклонился, приложив руки к груди и хитро поглядывая на графа.

— А ты малый не промах, — усмехнулся Дуглас. — Скажи мне все, что знаешь, и я щедро вознагражу тебя.

Он отцепил от пояса кошель, достал оттуда шиллинг и бросил его на землю. Толстяк скромно улыбнулся и повел взглядом в сторону артистов. Спустя мгновение акробат ловко подхватил блестящую монетку с земли и, сделав кувырок, откатился назад.

— Вы обещаете оставить мне и моим товарищам жизнь, если я скажу вам всю правду? — вкрадчиво спросил лысый прохиндей.

— Обещаю, — отмахнулся сэр Уильям. — Клянусь честью!

Толстяк с заговорщическим видом поманил их рукой, и они отъехали в сторону от дороги.

— Девушка лет шестнадцати, с ярко-рыжими волосами, отливающими золотом на солнце, и светло-зелеными глазами. Настоящая красавица, хочу заметить! Синее платье, слегка потрепанное, веснушки на носу... Я правильно описал ее? — торговец наклонил голову и лукаво взглянул на шотландцев.

Мак-Фергюс утвердительно кивнул.

— Это она!

Дуглас хищно осклабился и бросил толстяку серебряную монету, которую тот поймал с завидным проворством и спрятал за пазуху. Дункан едва не застонал от жадности. Как можно так разбрасываться шиллингами!

— Давно ты видел ее? Говори, и получишь еще три таких же, — приказал рыцарь.

—  Недавно, благородные сэры, — вежливо ответил торговец. — Мы давали представление в близлежащей деревушке, это было утром... Да-да, поздним утром. Она спрашивала дорогу на Эдинбург.

Дуглас молча бросил ему еще три монеты, незамедлительно исчезнувшие в пухлых ладонях информатора. Мак-Фергюс тихо выругался. Чертова девка, из-за нее ему придется ночевать в седле. Однако сто фунтов того стоят... К ночи они ее догонят.

— Она что же, пошла прямо по этой дороге? — уточнил он.

Толстяк пожевал губами и задумчиво произнес:

— Ну, я бы не сказал, что она пошла по ней...

— А что же она сделала, черт тебя дери?! — невежливо заорал потерявший терпение Дуглас.

— Если быть точным, она поехала по этой дороге, — невозмутимо пояснил толстяк. — Она украла одну из наших лошадей, — с грустью пояснил он, честно глядя в глаза взбешенного шотландца.

— Ты что, смеешься надо мной, проходимец?! — заорал Черный рыцарь, направляя своего коня прямо на говорящего. — Я сейчас вздерну тебя на ветке этого дерева! Ты наверняка отдал девчонке свою клячу, а теперь пытаешься оправдаться?!

Торговец замахал руками, делая невинное лицо.

— Что вы, что вы, сэр Дуглас! Зачем бы мне лгать? Мы ваши верные слуги, бедные комедианты, только и всего. Девушка поехала к переправе на Карноут, если я не ошибаюсь, — быстро добавил он.

Глаза Черного рыцаря налились кровью, он пришпорил коня и пустил с места в галоп.

— Вперед! — заорал он, оборачиваясь. — Мы должны нагнать ее до переправы!

Весь отряд как один сорвался за своим грозным предводителем. Спустя мгновение на дороге остались лишь четкие отпечатки конских копыт в мокрой пыли.

Торговец оглянулся на своих побледневших товарищей и неожиданно подмигнул им. Его толстое лицо расплылось в широкой улыбке, морщинки лучиками разошлись от глаз. Он быстро засеменил в их сторону, продолжая улыбаться.

— Ну ты даешь, Яков! Как ты мог так с ним разговаривать? Ведь это был сам бешеный Дуглас. Ты сильно рисковал, — сказал акробат, подходя к толстяку.

— И мы тоже, — мрачно присоединился к нему силач-боец.

— Я говорил, что со мной вы не пропадете, — самодовольно отозвался торговец. — Мы неплохо заработали на этой девочке.

Он весело подбросил на ладони пять серебряных монет и тут же заботливо спрятал их обратно за пазуху.

— Идите вперед, поищите место для ночлега, а то скоро нас накроет дождь. Я вас догоню, — сказал он, махнув рукой. — Кажется, ось немого скрипит...

Он озабоченно склонился над передним колесом и стал цокать языком, оглядывая его. Едва циркачи скрылись за поворотом дороги, Яков быстро залез в повозку и, воровато оглядевшись, полез в один из сундуков, стоявших в глубине. Покопавшись среди каких-то тряпок, он ловким движением извлек оттуда маленький сверток. «Надо бы перепрятать его», — подумал Яков. Повертев в руках тряпицу, он поддался искушению и быстро размотал ее. В темноте крытого фургона тускло блеснул небольшой предмет.

— Так оно сохраннее будет, — пробормотал торговец, засовывая зеркальце туда же, куда перекочевали монеты — в потайной карман на внутренней стороне рубахи.

И вдруг замер, почувствовав, что его правая рука как будто попала в железные клещи. Клещи сжимались, нещадно сдавливая руку... Яков взвыл, пытаясь вырваться, но тщетно. Напавший завел ему руку за спину, и он перестал трепыхаться, только шипя от боли.

— Не нужно кричать, — услышал он над ухом чей-то голос.

— Хорошо, — выдавил из себя побледневший толстяк.

— Вот и отлично, — сказал тот же голос. — Расскажи мне все, что сообщил Дугласу, и я оставлю тебя в живых.

Сбиваясь и заикаясь от страха, Яков быстро изложил все еще раз. Он боялся оглянуться, чтобы не раздразнить разбойника, — только краем глаза разглядел волосатую ногу, высунувшуюся из- под коричневого килта, и край такого же пледа.

— Молодец, — похвалил его человек. — А теперь скажи мне, что отдала тебе девушка взамен за то, что ты дал ей лошадь?

— Клянусь, я помог ей бескорыстно, — попробовал солгать торговец, но тут же громко взвыл от боли.

— Не нужно мне врать, — строго сказал разбойник. — Иначе будет еще больнее.

Яков облизнул пересохшие губы и выдавил из себя:

— Она дала мне вот это...

Он вытащил свободной рукой из-за пазухи тряпицу, которую только что спрятал туда.

— Давай сюда, — потребовал человек.

— Забирайте, только не убивайте меня, господин разбойник! — взмолился Яков.

Он услышал короткий смешок, от которого его спина покрылась холодным потом.

— Прости, но эта вещь не твоя, купец, — услышал он. — И только поэтому я ее забираю. Не шевелись, если хочешь жить. Я очень хорошо стреляю.

С этими словами неизвестный нападавший отпустил его многострадальную руку и исчез. Он услышал стук копыт, на всякий случай подождал немного...

На улице уже вовсю лил дождь. С трудом выбравшись из повозки на подгибающихся ногах, Яков тоскливо поглядел на пустынную дорогу, на которой не было ни души.

— Ну вот и помогай после этого людям, — грустно произнес он, утирая мокрые дорожки с лица.

Глава 13

Рысь у «чудесного иноходца» оказалась необычайно тряской.

Мохноногая коняга неутомимо трусила по каменистой дороге, и каждый ее шаг отдавался во всем теле девушки болью. Местность немного изменилась: горы остались левее, острые пики и обрывистые склоны встречались все реже, постепенно сглаживаясь и переходя в пологие холмы, поросшие вереском и молодой травой.

Она очень устала, но не решалась остановиться. Девушка дала себе слово добраться до переправы и только тогда немного отдохнуть. Скорее всего, ей все равно придется ждать, пока паромщик наберет достаточное количество пассажиров.

Хотя она проехала практически без остановок весь день, ей все время казалось, что Дуглас вот-вот ее догонит. Пока ей везло и никто ее не задержал, не спросил, куда она едет и что делает одна на дороге. Но Эрика чувствовала, что такое везение не может продолжаться вечно. Нужно поскорее переправиться через реку — там дорога разветвляется, и Черному рыцарю придется крепко подумать, какую именно она выберет. «Он может послать по каждой отряд всадников на свежих крепких лошадях», — горько подумала она. Отчаянье понемногу начинало овладевать ею. Ей не уйти от Дугласа...

— Н-но! — отчаянно крикнула она, давая лошади пятками по бокам.

Та немного прибавила ходу, и Эрику стало трясти еще сильнее. Девушка упрямо стиснула зубы. Нет уж, она не сдастся просто так.

Дорога шла вниз, постепенно становясь все менее каменистой. Видимо, она уже приближалась к долине, в которой был расположен крошечный городок Карноут. Как пояснил ей Яков, переправа через Клайд находилась в миле от городка, выше по течению.

Ее лошадь фыркнула, косясь на новую хозяйку карим глазом. Девушка похлопала ее по шее и обеспокоенно взглянула на небо. Дождь их все же догнал — мелкие редкие капли начали барабанить по дороге, прибивая пыль к земле. Скоро стемнеет... Ей нужно успеть перебраться на тот берег до темноты! Мгновения пробегали одно за другим, и вместе с ними уходила надежда.

Когда впереди показались домишки Карноута, прилепившиеся на высоком речном берегу, Эрика была совершенно измучена. Перед ней расстилался Клайд. Широкая мощная река неутомимо и равнодушно несла свои коричневые воды мимо людского поселения, как и много лет назад, когда тут высились только отвесные скалы да дикие звери бродили по холмам. Эрика невольно загляделась на могучую спокойную реку, которая рассекала обширную равнину надвое. Весенний разлив еще не кончился, и кое-где Клайд еще не вошел в свои берега — на том берегу в болотистых низинах поблескивала вода.

Эрика радостно вскрикнула: внизу, прямо под ней, была переправа. Она ударила гнедую пятками по бокам, пуская усталую конягу галопом. Что-то внутри нее кричало: «Скорее! Скорее!», подгоняя вперед. Ей опять повезло — паром стоял возле этого берега, поблескивая мокрой от дождя палубой.

Двое паромщиков сидели под навесом, усердно налегая на дымящуюся кашу в корявых глиняных мисках, которые они держали прямо на коленях. Судя по их ленивым позам, перевозить они сегодня больше никого не собирались: пассажиров вокруг не было.

— Эй! — крикнула Эрика, подъезжая к ним. — Добрый день.

Оба шотландца равнодушно оглядели ее с головы до ног и вновь принялись за свою кашу. Старик, еще крепкий и жилистый, и, судя по внешнему сходству, его взрослый сын не обращали на нее никакого внимания. Они сосредоточенно жевали, хмуро глядя серыми одинаковыми глазами на реку. Немного смутившись таким приемом, девушка все же набралась храбрости и попросила:

— Вы не могли бы перевезти меня на другой берег? Это очень срочно. Я заплачу...

Она осеклась под насмешливым взглядом старикана.

— Леди, но разве вы не видите, что, кроме вас, никого нет? — приподнимая засаленный берет, произнес паромщик. — Мы не возим пассажиров поодиночке. Приходите завтра утром.

— Но мне нужно перебраться туда сейчас! — растерянно пояснила Эрика. — Поймите, это срочно... И очень, очень важно для меня!

— Что ж делать, леди, — так же невозмутимо отозвался старик. — Мы не пойдем в такую погоду через реку.

Эрика отчаянно огляделась, словно это могло чем-то помочь. Но берег был совершенно пуст — никто не хотел переправиться через Клайд.

— Послушайте, я правда могу заплатить вам, — уже настойчивее повторила она.

Соскочив с коня, девушка нахально шагнула под навес к перевозчикам. Те окинули ее изумленными взглядами, словно только что увидели.

— Барышня, — терпеливо пояснил молчавший до того сын паромщика, — уже вечер, скоро совсем стемнеет. А вы плавали когда-нибудь через Клайд весной в сумерках? Да еще под дождем... Не очень приятное это занятие, доложу я вам.

Старик одобрительно хохотнул, но Эрика только разозлилась от этого.

— Сколько стоит проезд? — резко спросила она.

— Два пенни, — чавкая, сообщил ей молодой паромщик.

— А если я предложу вам в три раза больше? — надменно произнесла девушка.

Это подействовало. Оба шотландца разом перестали жевать и с интересом уставились на нее.

— То есть это будет... — шевеля губами и загибая корявые мозолистые пальцы, начал подсчитывать старик.

— Шесть пенни вместо двух, как вы обычно берете, — опередила его Эрика.

Шотландец с укоризной посмотрел на нее. Похоже, он вообще не любил спешки. Старик пристально оглядел ее напряженное побледневшее лицо и опять отвернулся.

— Нет, маловато, — пробурчал паромщик.

Эрика поняла, что он просто торгуется. Чертов старикан! Она скрипнула зубами и назвала новую цифру:

— Восемь!

Перевозчик заинтересованно поглядел на нее, но промолчал. Его сын затаил дыхание.

— Я плачу шиллинг, и вы перевозите меня немедленно, — жестко сказала Эрика. — И ни пенни больше.

Судя по их округлившимся глазам, за такую плату на этом пароме еще не ездил никто. Девушка тяжело вздохнула. Это почти все деньги, что у нее есть. Если шотландцы согласятся, то ей придется путешествовать до Эдинбурга голодной. Разве продать потрепанный плащ, который ей дал Яков... Но будет гораздо хуже, подумала она, если они не согласятся.

— Ну что ж, ежели не боитесь... По рукам! — быстро сказал сын, вскакивая с места.

Старик, осуждающе пожав плечами, поднялся и осторожно пожал ее маленькую ладошку.

— Деньги вперед, — угрюмо предложил он.

Эрика вынула из кармана серебряную монетку и продемонстрировала ее мужчинам.

— Отдам, когда отчалим от берега.

Старый паромщик хмыкнул, но молча пошел готовить паром к отплытию. Теперь в его поведении сквозило уважение. Эрика опасливо покосилась на это странное сооружение, которое гордо именовалось паромом. Большой плот из толстых бревен, перевязанных веревками и настланной кое-как палубой, бортики ограждены той же веревкой... Это шаткое плавсредство ходит через такую огромную реку? В серой пелене дождя виднелся толстый канат, натянутый через Клайд, ближе к середине реки уходящий в воду. Она что, и вправду поплывет на этом?! Кобыла, купленная у циркачей, нервно тряхнула головой, словно протестуя против того, чтобы ее втягивали в эту авантюру.

Шотландцы отвязали неповоротливую махину и оттолкнули ее от берега.

— Ну же, барышня, что вы встали столбом! Вы плывете или как?

Эрика вздрогнула. Ей вдруг стало страшновато лезть на этот мокрый паром. Она оглянулась назад, словно ища пути к отступлению, и вдруг ее взгляд задержался на маленьких точках, быстро перемещавшихся по дороге. Похолодев, девушка остановившимся взглядом уставилась туда. Так и есть. Всадники! Сомнений не было — к реке двигался большой отряд.

Она что есть силы дернула за повод, потащив упирающуюся лошадь на паром. Слава богу, старик паромщик был занят неуклюжим рулевым веслом, которое никак не прилаживалось в уключину, а его сын разбирал канат. Только бы им не пришло в голову оглянуться назад! Она начала читать молитву и незаметно скосила глаза туда, где теснились маленькие домишки Карноута. Всадников пока не было видно — наверное, они как раз спустились в низину. Интересно, они заметили ее? Нервное напряжение девушки достигло предела. О Господи, скорее же!

— Трогай! — закричал старик паромщик, отталкиваясь веслом от глинистого склона. — Держитесь крепче, леди!

Молодой шотландец навалился на канат, и неуклюжий тяжелый плот оторвался от берега. Волны Клайда немедленно подхватили их и начали раскачивать. Эрике тут же стало до того нехорошо, что на время она даже забыла о своем страхе перед Дугласом. Вообще-то она не боялась воды, прекрасно ныряла и плавала, но тут... Коричневые волны набегали на шаткую палубу, веревки поскрипывали, и ей ежеминутно казалось, что они не выдержат и деревянный монстр развалится прямо в воде.

Однако паромщики сноровисто управляли этой штуковиной, и девушка немного успокоилась. Молодой перевозчик рывками подтягивал толстый канат, ритмично вдыхая и выдыхая воздух широкой грудью, словно кузнечный мех. Старик уверенно рулил тяжелым рулевым веслом, постоянно удерживая плот в одном положении. Вцепившись в веревочное ограждение, Эрика до рези в глазах стала всматриваться во все более отдаляющийся берег. Сердце колотилось как бешеное, язык присох к гортани... Ей казалось, что с каждой минутой с ее плеч спадает тяжелый груз, который она тащила на себе много дней. Вот он, такой желанный ключ к свободе, приближается к ней с каждой минутой...

Они уже преодолели половину реки, как вдруг случилось то, чего она больше всего боялась. Из-за береговых зарослей наметом[46] вынесся отряд всадников на взмыленных лошадях, впереди которого мчался рыцарь в черных доспехах. Достигнув берега, он не раздумывая вогнал своего коня в воду и заорал во всю глотку:

— Эй! На пароме! Именем короля приказываю вам повернуть обратно!

Его зычный голос, хриплый от злости и напряжения, далеко разнесся над водой. Сутулые плечи старика удивленно вздрогнули. Не выпуская весла из рук, шотландец невозмутимо спросил:

— Эй, сынок, погляди, кто это там так глотку дерет?

Молодой паромщик прищурился.

— Кажись, важная птица. Рыцарь, что ли... И всадников с ним дюжины две.

Старик обернулся к застывшей от страха Эрике и проницательно сообщил:

— За тобой, верно?

Девушка только и нашла в себе силы, чтобы кивнуть. Паром болтало на волне во все стороны, и шотландцам приходилось прилагать все усилия, чтобы удержать его.

— Поворачивай назад! — надсаживая глотку, опять заорали с берега.

— У меня есть еще деньги, — быстро проговорила девушка, заметив сомнение во взгляде шотландцев. — Я отдам вам все, только перевезите!

— Это говорю вам я, Уильям Дуглас! — донеслось до них. — Если не повернете, я уничтожу вас и ваши семьи! Именем короля Давида, назад!

Паромщики вздрогнули. В ярде от борта парома зловеще пропела мокрым оперением стрела, тяжело шлепнувшись в воду.

— Я гляжу, дела серьезные, — промолвил старик. — Нет уж, барышня, как хотите, но мы поворачиваем назад. С Дугласом связываться никому неохота. На том свете, куда он нас отправит, ваши деньги не понадобятся.

Он решительно кивнул сыну, и тот молча начал тянуть канат в обратную сторону.

— Вы не понимаете!.. — ломая в отчаянии руки, выкрикнула Эрика. — Он принуждает меня выйти за него замуж, а потом убьет меня! Я внучка Томаса Рэндолфа...

— А мне-то что! — грубо сказал шотландец. — Хоть самого Эдуарда Исповедника![47] Моя семья мне дороже, леди. От замужества еще никто не умирал, а вот от меча или стрелы...

Но Эрика уже его не слышала. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела туда, где высилась на коне грозная фигура черного всадника. Словно рыцарь преисподней, он приближался к ней, заслоняя собой серое небо. Ее кошмарный сон, вновь ставший явью... В следующий момент ее лицо исказилось яростью. Она бросилась к своей лошади и в мгновение ока взлетела в седло.

— Хэй-я! — хрипло выкрикнула она, натянув уздечку и ударив что есть силы пятками по крупу своего скакуна.

Лошадь дико заржала и взбрыкнула задними копытами. Паром качнуло, кто-то на берегу громко закричал.

— Стой! — заорал паромщик, отбрасывая весло и кидаясь к ней.

В зеленых глазах девушки зажегся огонь. Эрика, издав еще один леденящий душу вопль, направила лошадь прямо на паромщика. Тот еле успел отскочить, и конь с всадницей оторвался от палубы и скрылся в водах Клайда.

Фонтан брызг окатил двоих застывших на палубе шотландцев. Гнедая лошадь, отфыркиваясь, вынырнула на поверхность в нескольких ярдах и поплыла прочь от парома к другому берегу. Девушка намертво вцепилась в конскую уздечку, изо всех сил гребя одной рукой, чтобы помочь лошади.

— Дьявол! — выругался Дуглас на берегу, прекрасно видевший все, что произошло. — Она ведьма!

Он бросил коня вперед, вогнав его по шею в воду. Благородное животное жалобно заржало, взвившись на дыбы. Рыцарь безжалостно вонзил шпоры в бока жеребцу, и вода окрасилась кровью.

Паромщики, опомнившись, быстро вели плот к берегу. Всадники тесной группой сгрудились на берегу, со страхом наблюдая за безумным графом, вымещавшим свой гнев на несчастном животном. Неожиданно конь Дугласа захрапел и стал медленно заваливаться набок. Дуглас, не успев вытащить ногу из стремени, в мгновение ока по макушку оказался в воде. Берег тут был илистый, дно сразу резко уходило вниз...

Более глупой ситуации нельзя было представить. Утонуть на мелководье — что может быть для рыцаря смешнее и нелепее такой смерти?

— Что вы стоите! — сердито рявкнул Мак-Фергюс, бросаясь вперед. — Вытащите его!

Шотландцы спешились и, мешая друг другу, кинулись помогать Дугласу выбраться из воды и освободить запутавшуюся ногу из стремени. Время от времени его голова показывалась над водой. Рыча, он отплевывался и изрыгал ужасные проклятия.

И в этот самый момент из-за холма показался еще один всадник. Он будто упал с неба — никто не понял, откуда он взялся.

Вихрем пролетев мимо, он дважды рубанул толстый канат, надежно обвязанный вокруг огромного вяза, растущего у воды. Удар тяжелого клеймора рассек туго натянутую пеньку, как масло. Секунду ничего не происходило, а потом канат, на котором болтался паром, не выдержал и с треском лопнул. Огромный неповоротливый плот медленно развернуло течением и стало сносить вниз по реке. До находящихся на берегу донеслась отчаянная ругань паромщиков.

Темноволосый всадник, тут же развернув коня, что есть духу понесся по берегу. Все это произошло в течение нескольких секунд, никто даже опомниться не успел. Несколько человек вскочили в седла и бросились в погоню.

— Прочь! — в бешенстве заорал Дуглас, расшвыривая людей, кинувшихся ему на помощь. — Убейте его! Убейте!

Ему наконец удалось освободиться от мертвого коня и выбраться на берег. Граф был страшен. Мокрые волосы облепили его побелевшее от бешенства лицо, на котором черными угольями горели неукротимым гневом глаза. Одним движением взлетев в седло чьей-то лошади, он галопом помчался вслед за безумцем, посмевшим перерубить канат.

Одинокий всадник верхом на сером жеребце мчался по крутому берегу, пригнувшись к седлу и неотрывно глядя на реку. Буквально распластавшись на шее своего скакуна, он понукал его короткими гортанными криками, как это делают горцы. Темные волосы развевались на ветру, напоминая крылья ворона, глаза сощурились, превратившись в два остро сверкающих янтарных лезвия. Шотландцы неслись за ним с небольшим отрывом, не отставая, но он словно не видел их. Взгляд всадника был нацелен на невысокий обрыв, за которым река делала плавный поворот. Его конь галопом вылетел на эту высоту, и он недрогнувшей рукой послал его дальше. Послушное твердой воле хозяина, животное оттолкнулось от земли и взмыло в воздух. На мгновение они красиво зависли в небе, словно диковинная птица, а потом с громким плеском шлепнулись в воду. Преследовавшие рыцаря шотландцы едва успели осадить коней на самом краю, разразившись проклятиями в его адрес.

Водоворот закрутил смельчака, но сильный рыцарский конь сумел вырваться из опасного места под обрывом и вынести за собой всадника. Мощными гребками человек поплыл вперед, придерживаясь за уздечку лошади. Их стремительно сносило течением, но они упорно продвигались к середине реки. Люди Дугласа в нерешительности топтались на краю обрыва. Водоворот внизу гудел, как рассерженный улей.

— Что вы застыли как истуканы? — с угрозой крикнул Дуглас. — Стреляйте!

В воздухе засвистели стрелы, но дождливая погода не способствовала меткой стрельбе. Тетивы отсырели, стрелы тяжело шлепались в воду, не долетая до уже довольно далеко уплывшего всадника.

— Уж он-то точно не промахнулся бы, — прошипел сэр Уильям сквозь зубы, с ненавистью глядя на удаляющегося пловца.

Он пристально смотрел на две точки в волнах Клайда, одна из которых уже приближалась к противоположному берегу.

— Не тратьте зря время, — резко взмахнул он рукой. — Все равно им не уйти. Ниже по течению, возле Лоудера, есть брод — там и перейдем на ту сторону.

По одежде и лицу рыцаря стекала вода, но он отнюдь не казался смешным. Наоборот, всей своей фигурой он выражал неукротимую энергию и волю.

Граф повернул коня и медленно начал спускаться с глинистого обрыва.

—  Кто этот безумец? — решился спросить Мак-Фергюс. — Вы его знаете, сэр Уильям?

— Сын предателя, — последовал короткий ответ. Дуглас задумчиво посмотрел на серое небо и равнодушно добавил: — Когда-то я лично казнил его отца, посмевшего нарушить свой долг и пойти на переговоры с англичанами. Александр Далхаузи, помните такого? Ну что ж, теперь у меня к парню еще один счет. И на этот раз ему не отвертеться, хоть он и патриот.

Мак-Фергюс побледнел. Давняя история, давняя и темная... Он притворно вздохнул и наклонился к седельному мешку, якобы что-то поправляя, чтобы скрыть свое смятение. Бог с ними, этими ста фунтами... Тут бы живым уйти.

— Мы нагоним их, — уверенно сказал Черный рыцарь. — Но для начала мне нужен новый конь. Эта проклятая старая кляча издохла в самый неподходящий момент!

Он был по-прежнему зол, но теперь его голова соображала четко и ясно. Как ни крути, а придется на время задержаться в Карноуте. Необходимо дождаться подмоги из Дуглас-касла. Его люди ведут себя совсем иначе, чем эти запутанные вилланы сэра Дункана. Здесь он с ним и распрощается. Мак-Фергюс — никуда не годный тюфяк, и он ему больше не нужен.

Граф дал шпоры скакуну, направляя его в сторону маленького городка. Остальные угрюмо потянулись за ним.

***

...Эрика не успела испугаться, прыгнув в реку. Но когда темная холодная вода сомкнулась над ее головой, на мгновение ей показалось, что больше она никогда не увидит солнечного света. Сильное течение подхватило ее, закружив как соломинку, таща вниз, вниз... Где-то рядом лошадь била копытами в вязкой воде, и Эрика испугалась, что гнедая ударит ее. Рванувшись изо всех сил вверх, девушка вынырнула, судорожно хватая ртом воздух.

Она с удивлением поняла, что уздечка до сих пор была зажата в ее левой руке мертвой хваткой. Это ее и спасло. Коняга, вынырнув на поверхность, спокойно поплыла вниз по течению, словно только этим и занималась всю свою нелегкую жизнь. Эрика знала, что лошади хорошо плавают — они не раз с братьями пересекали быстрый Тейн, держась одной рукой за конскую гриву. Она покрепче уцепилась за узду и принялась грести одной рукой, помогая лошади. Первый шок от ее безумного поступка еще не прошел, и поначалу она даже не чувствовала холода весенней воды.

Девушка обернулась через плечо и попыталась рассмотреть, что происходит на берегу. Она удивилась, как быстро ее снесло течением. Паром, с которого она прыгнула, виднелся уже где-то в трехстах ярдах от нее. Она видела, как шотландцы метались по высокому берегу, потом несколько человек вскочили на коней и помчались... Внезапно раздался какой-то странный треск, и паром стал разворачиваться другим боком... Неуклюжее сооружение завертело во все стороны и стало быстро сносить вниз по реке. «У них лопнул канат!» — догадалась Эрика. Недаром она не хотела плыть на этом ненадежном судне... Теперь Дуглас не сможет перебраться на ту сторону, она свободна!

— Ур-р-ра! — завопила девушка, немедленно наглотавшись воды.

Это ее немного отрезвило. Дуглас-то не может, но и она пока не на берегу.

Течение здесь было просто бешеное — как ни старались они приблизиться к противоположному берегу, все равно плыли слишком медленно. Попав на стремнину, очень трудно было из нее выбраться. Эрика тоскливо всмотрелась в берег, поросший тростником и кустами, наклонившимися над самой водой. Слишком далеко! Ее зубы от холода стали выбивать дробь, губы посинели и тряслись. Она понемногу начинала выбиваться из сил. Если поначалу она даже не обратила внимания на холод, то теперь в полной мере прочувствовала, что значит окунуться в майскую водичку горной реки. Ледяная вода сковывала движения, стискивала грудь...

— Ну, давай же, давай! — стуча зубами, попробовала девушка подбодрить лошадь. — Мы выплывем...

Берег неуклонно приближался, и она уже почти поверила, что выберется, но тут впереди послышался какой-то странный гул. Она с ужасом посмотрела туда, откуда доносилось гудение, и сердце ее оборвалось. Там, где Клайд делал плавный поворот вправо, огромная масса воды меняла направление и под высоким обрывистым берегом крутились огромные водовороты. Вода закручивалась в чудовищную спираль, бурля и пенясь по краям. Стремнина несла их с лошадью прямо в этот адский котел. Стало страшно. Страшно до того, что Эрика истерично заорала и начала беспорядочно бить рукой и ногами по воде. Она бы, наверное, наглоталась воды и утонула, но ее спасла лошадь. Кобыла, видимо, тоже что-то почуяла и стала энергичнее перебирать ногами. Ее корпус наклонился вперед, шея судорожно вытянулась: животное изо всех сил боролось за жизнь, вытаскивая заодно и свою всадницу.

Эрика не видела, что происходит на берегу. Краем уха она слышала громкие крики шотландцев, а потом сильный всплеск позади, но даже не оглянулась. Страх владел ею безраздельно. Бог или еще кто помог им, но они преодолели стремнину, и их понесло прочь от страшных водоворотов. Зловещий гул остался позади, но она выбилась из сил. Лошадь, которая вложила в рывок все силы, теперь тоже плыла медленнее, громко отфыркиваясь и тяжело дыша.

Девушка почувствовала, как ноги постепенно наливаются холодной свинцовой тяжестью, а мокрое платье неуклонно тащит ее вниз. Неожиданно острая боль пронзила ее правую руку от ладони до локтя. Эрика ойкнула и закусила губу. Рука повисла безвольной плетью. Противная вода густо-коричневого цвета немедленно стала заливать ей лицо, то и дело попадая в нос. Затуманившимся взором Эрика оглядела ровную гладь реки. Вот он, берег, уже близко, до него осталось два полета стрелы, не больше... Но она чувствовала, что не доплывет. Она уже ничего не слышала, ничего не соображала. В ушах стоял шум, сознание ускользало...

Еще одна судорога, сильнее прежней, скрутила ее вторую руку, и она едва не закричала от боли. Сил больше не было. Захлебываясь и уже теряя сознание, она увидела приближающуюся широкую песчаную отмель, на которую их несло течением, ее левая рука разжалась, выпустив спасительную уздечку, и девушка стала медленно погружаться в холодную глубину. В последний момент ей показалось, что кто-то с силой дернул ее за руку, а затем все погрузилось во мрак.

Глава 14

Ей мерещились неясные тени, в которых, если приглядеться, проступало что-то смутно знакомое... Раздражало то, что никак нельзя было угадать, что же она видит на самом деле. Все казалось нереальным, словно смотришь сквозь толщу воды. Вода... Она была всюду: прохладная прозрачная вода медленных равнинных рек и быстрая вода горных водопадов. Пронзительный холод сменялся нестерпимым жаром, безжалостное солнце жгло ей лицо, она стонала, просила пить... Эрика чувствовала, как чья-то прохладная ладонь ложилась ей на лоб, вытирая испарину, и становилось немного легче. Лицо, такое знакомое, склонялось над ней, но черты расплывались, она никак не могла угадать, то ли это Кэтрин, то ли отец, то ли мама...

— Мама! — громко позвала она.

Ей так хотелось хоть раз увидеть ее лицо, которое она не помнила, не могла помнить...

— Спи, милая, — услышала она. — Ничего не бойся. Я рядом...

Глуховатый голос был едва различим, но в нем звучала любовь. Тени стали отступать, отходить в темноту, качая головами и что-то беззвучно шепча бледными губами. Она погрузилась в глубокий сон без сновидений.


...Эрика открыла глаза и слабо вскрикнула от удивления. Она лежала в небольшом полутемном помещении на простой деревянной лежанке, устланной сеном. В первый момент ей почему-то показалось, что она дома, в Тейнделе, — такую тишину и покой она ощущала только там. Как она тут оказалась? А как же река, холодная быстрая вода, которая безжалостно тянула ее на дно?..

Девушка чувствовала себя настолько слабой, что с трудом смогла оторвать голову от охапки душистого сена, которое кто- то заботливо подложил ей под голову. Нет, конечно же, это не Тейндел. Стены из тростника, обмазанного глиной и илом, в крыше небольшая дыра, под ней — маленький очаг в углу, над которым висел небольшой медный чайник с помятым боком и гнутой ручкой. Полы тщательно выметены, устланы свежими травами, на стенах висят две связки золотистого лука и пучки лекарственных растений. О боже! Она с ужасом уставилась на свою руку. Грубый холщовый рукав... Она была одета в какую- то длинную, явно не по размеру рубаху. А где же ее одежда?

Дрожащей рукой она откинула плед, которым была укрыта, и с трудом села на лежанке. Что же это за место? Неужели Дугласу все-таки удалось поймать ее и она снова в заточении? Она совершенно ничего не помнила. Ненадолго отступивший страх возвращался вновь. Ей нужно бежать отсюда, скорее бежать!

Тихо скрипнула сплетенная из ивовых прутьев дверь, и в проеме, наполненном ярким солнцем, показалась высокая мужская фигура. Низко пригнувшись, чтобы не зацепиться макушкой за низкий проем, бережно прижимая к себе большую вязанку дров, он тихонько шагнул в комнату...

В ту же секунду нервы у Эрики не выдержали и она пронзительно закричала.

Видимо, входивший не ожидал такого громкого приема. От испуга он выронил дрова, они с грохотом раскатились по полу, и девушка увидела перепуганную физиономию Ричарда Далхаузи.

— Что ж ты так вопишь-то? — укоризненно спросил он.

— О боже... — она слабо махнула рукой, отгоняя наваждение.

Что это? Мерещится ей, что ли? Однако призрак Дика Далхаузи и не думал растворяться в воздухе.

— Откуда ты?.. Откуда ты здесь взялся? — наконец смогла она выдавить из себя.

Ричард сначала непонимающе моргнул, а потом запрокинул голову и стал громко хохотать.

— Ох... я ожидал чего-то подобного, — пробормотал он, подходя к ней. — А откуда ты здесь взялась, тебя, значит, не интересует?

Дик насмешливо посмотрел на нее, и под этим взглядом девушка совершенно смешалась.

— Я что, болела? — решилась спросить она.

— Два дня провалялась в беспамятстве, — весело ответил шотландец. — Чуть Богу душу не отдала. Но ты крепче, чем кажешься!

Он наклонился и стал как ни в чем не бывало собирать рассыпавшиеся дрова. Эрика помимо воли залюбовалась, как легко и сноровисто он двигается... Позвольте! В беспамятстве?! Она мгновенно покраснела до самых корней волос. Значит, это он переодел ее в эту дурацкую холстину. Святые угодники, он видел ее голой!

Видимо, на ее лице читался такой ужас, что Дик обеспокоенно спросил:

— Эй, что с тобой стряслось?

— Ну-ка немедленно отвечай, как я попала сюда! — звенящим голосом потребовала она.

— Полегче, — обиженно проговорил Ричард. — Я что-то не помню, чтобы был тебе обязан чем-то. В отличие от тебя, к примеру...

Эрика его не слушала.

— Ты... ты... — ее голос дрожал от негодования, — бесчестный человек! Отвечай, где моя одежда?

— Тьфу, — в сердцах сказал Далхаузи. — Вот в чем дело. Сушится твоя одежда. А я-то думаю, чего ты так взбеленилась. Ну да, я переодел тебя, а что было делать? Тебя трясло как в лихорадке, так что, надо было еще оставить в мокром платье? Это ж надо придумать — сигануть в весенний Клайд!

— Постой... — Эрика непонимающе воззрилась на него. — Так это ты вытащил меня из воды? Ты?! Господи всемогущий, как ты мог это сделать? Ведь ты остался в Бархеде!

— Леди, — уперев руки в бока, сердито сказал Ричард. — Вы на удивление быстро соображаете. Ты что же, совершенно ничего не помнишь? — Он недоверчиво покачал головой.

— Нет... Помню, как прыгнула в воду, как плыла... как лопнул канат на пароме. О боже! Канат... это твоя работа?

Она уставилась на него округлившимися глазами. Шотландец только криво усмехнулся. Ведь это он сделал, поняла она. Он, больше некому. Уже дважды этот странный человек спасает ее...

— О боже, Дуглас! — в ужасе воскликнула Эрика.

В ее голове словно ударил набатный колокол. Она совсем забыла, расслабилась... Теперь в глазах девушки вновь был страх.

— Где он? Ты его видел?

— Не бойся, сейчас граф тебя не достанет, — помрачнев, сказал Ричард. — Он плохо знает здешние места, а я как раз наоборот. Ты в безопасности.

Его голос снова стал жестким. Шотландец встал и, нахмурившись, направился к очагу. Опустившись на колени, он принялся раздувать погасшие угли в очаге. Неизвестно почему, но Эрика немедленно поверила ему. Ей вдруг пришло в голову, что она даже не поблагодарила Дика! Он поссорился из-за нее с Дугласом, рисковал жизнью... О боже, она доставила ему столько неприятностей! Наверняка он страшно сердит на нее.

— Послушай... ты снова спас мне жизнь... — нерешительно проговорила девушка.

— М-да? — невозмутимо отозвался горец.

Так и есть — в его голосе явно слышится раздражение. Слова застряли у Эрики в горле.

— Неужели ты собираешься сказать мне спасибо? — с де- ланым изумлением произнес Ричард, вставая с колен. Ему наконец удалось разжечь пламя, и теперь на нем весело булькал помятый чайник. — Я уж думал, что не дождусь от тебя благодарности до самого Страшного суда.

Эрике стало ужасно стыдно.

— Похоже, твое обычное красноречие изменило тебе, — насмешливо продолжал Далхаузи. — Ладно, считаем, что ты меня поблагодарила.

Шотландец тем временем спокойно хозяйничал в их крохотном жилище, и видно было, что для него это было делом привычным. Выдернув из разных пучков трав, которые сушились на стенах, несколько сухих стеблей, Ричард понюхал их и бросил в кипящую воду. В воздухе тут же разлился резкий приятный запах зверобоя. Девушка сморщила нос.

— Что это? — спросила она.

— Ты должна это выпить, — сказал он, переливая дымящееся питье в глиняную кружку и поднося к ее лицу.

— Зачем еще? — подозрительно поинтересовалась девушка, осторожно пробуя коричнево-зеленоватый напиток. — Фу, какая гадость! Он горький.

Она ужасно скривилась и решительно отодвинула кружку.

— Пей, — приказал ей Ричард. — Да, на вкус не мед, но это живо поставит тебя на ноги. Ты вся замерзла и была холодная как ледышка. Я уж думал, не довезу тебя сюда... Вчера вечером у тебя еще был жар, и я не хочу, чтобы ты свалилась с болотной лихорадкой.

Ей показалось или его голос дрогнул и потеплел? Не дав ей опомниться, Дик непреклонно поднес к ее губам кружку, и Эрика, жалобно морщась, была вынуждена выпить целебную дрянь до конца.

— Ну вот, умница, — сказал Ричард, ставя кружку прямо на пол.

Он вел себя с ней как с маленьким ребенком, и Эрике это было приятно и обидно одновременно.

— Послушай, — решилась наконец спросить девушка, — как все-таки получилось, что ты оказался на переправе? Я не понимаю...

Шотландец нахмурился.

— Все очень просто, — не глядя на нее, нехотя пояснил Далхаузи. — На следующее утро после того, как мы... расстались, в замке поднялся страшный переполох. Прошел слух, что ночью сбежала племянница барона, выбравшись через окно в башне.

Эрика лишь смущенно кивнула.

— Я тут же припомнил, что накануне столкнулся во дворе с тремя всадниками, и на одном из них красовалась эмблема рода Дугласов... Их провожал твой вечно мрачный дядюшка Дункан, который на этот раз был весьма любезен.

Рассказывая, Дик не спеша достал из небольшого мешочка кусок лепешки, сухую головку козьего сыра и соль, потом оторвал от связки на стене луковицу. У Эрики желудок мгновенно сжался от голода. Господи, она же не ела со вчерашнего дня!

— У меня не было особенного желания встречаться с Дугласом, особенно если вспомнить, что расстались мы отнюдь не друзьями. — Он выразительно посмотрел на Эрику, и та слегка покраснела. — Пользуясь переполохом, я незаметно уехал, и никто не стал особенно по мне сокрушаться.

Она кивнула, продолжая его внимательно слушать.

— Засев неподалеку от ворот Бархеда в одном тихом местечке, я видел, как сэр Уильям примчался в замок, а через час выскочил оттуда злой словно тысяча чертей. И не один, а во главе дюжины вооруженных всадников. Ого, сказал я себе! Раз собралась такая армия, значит, тут наверняка замешана одна моя знакомая рыжая девушка. Послежу-ка я за ними...

Далхаузи аккуратно разложил еду на чистой тряпочке.

— Ты молодец! Заставила этих господ побегать. Идея купить лошадь была просто великолепной! И если бы Дуглас не встретил на дороге циркачей, то еще долго искал бы тебя.

— Неужели Яков сказал ему?.. — вскинулась Эрика.

— Яков? Маленький лысый толстяк со странным выговором?

Девушка грустно кивнула. Почему-то предательство этого человека особенно больно резануло по сердцу. Он был ей симпатичен.

— Сказал, конечно. И деньги получил, — нехорошо усмехнулся Дик. — Ну да и я с ним после Дугласа потолковал маленько...

Он вздохнул и быстро закончил:

— А дальше... Мне просто повезло. Увидев, что Дуглас по собственной глупости свалился в воду, я перерубил канат, потом проскакал по обрыву и прыгнул в реку. Ты как раз собиралась пускать пузыри в ста ярдах от берега, когда я схватил тебя за руку. Вот и все.

Ричард вынул из ножен кинжал и начал сосредоточенно резать хлеб и сыр, а Эрика потрясенно смотрела на него и молчала. Он сидел здесь и спокойно рассказывал, как рисковал жизнью ради того, чтобы спасти ее... «Решил на всякий случай проследить за Дугласом... прыгнул за тобой в реку». Как будто на прогулку сходил!

А кинжал, между прочим, тот самый, что она выиграла в Хоике на соревнованиях лучников.

— Дик... — тихо позвала она, — скажи мне... Зачем? Почему ты решил помочь мне?

Он упрямо молчал.

«Ну скажи что-нибудь!» — мысленно взмолилась Эрика. Она так привыкла не верить никому. Предательство дяди Дункана и тетушки еще больше укрепило девушку в этом. Рассудок кричал: ты не знаешь ровным счетом ничего об этом шотландце, он враг, ему нельзя доверять! А сердце сладко замирало от одной мысли, что он рисковал ради нее... Как странно, что этот парень, которого она видит всего-то третий раз в жизни, кажется ей сейчас ближе всех на свете! Она почувствовала, как в груди разливается теплая волна благодарности и... чего-то еще более чудесного, чему пока не было названия. Будто угадав ее мысли, Ричард пристально взглянул на нее, и Эрика не выдержала и отвернулась. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей необыкновенно хорошо здесь, в этой крошечной убогой хижине, сложенной из тростника. Хорошо именно потому, что рядом был он, Дик. На какое-то мгновение ей показалось, будто они давным-давно живут здесь вместе. Вот сейчас он встанет, подойдет к ней, привычно обнимет, они вместе пойдут к столу...

Вот же глупости лезут в голову! Она смущенно отвела взгляд, чтобы шотландец не дай бог не смог прочесть все эти дурацкие мысли у нее в глазах.

— Это тот самый кинжал, что я отдала тебе в Хоике? — невпопад спросила она.

Далхаузи кивнул, усмехнувшись. Улыбка у него по-прежнему была хорошая. Такая же, как тогда, когда она впервые увидела его на той злополучной ярмарке — белозубая и ясная.

— Но все-таки, почему? — осмелев, повторила девушка. — Ведь ты сам сказал тогда, в Бархеде, что...

— Послушай, — резко прервал ее Дик, — не забывай, Дуглас мой враг. Мне нужно было знать, что он задумал. И я просто не люблю, когда кто-то на кого-то открывает охоту. Давай-ка садиться есть, ты наверняка голодна как волк.

Он похлопал рукой по охапке соломы рядом с собой, приглашая садиться.

— Извини, стола здесь нет.

Эрику будто ушатом холодной воды окатили. Собственно, а чего она ожидала? Ричард Далхаузи уже однажды ясно выразил свое отношение к ней. И вовсе это ничего не значит, что он спас ее. Может, ему это было просто выгодно. Очарование, которому она поддалась, было мгновенно разрушено. Шотландец между тем принялся за еду, и девушка решила последовать его примеру. В конце концов, она действительно очень голодна.

— Да уж, обстановка здесь не самая лучшая, — подтвердила она, с аппетитом уплетая сыр. — Кстати, что это за развалюха?

Она сказала это, просто чтобы прервать тягостное молчание, но ее слова неприятно задели молодого рыцаря.

— Да уж, ты наверняка привыкла к королевским покоям, — язвительно ответил Ричард. — Ты ж у нас графиня. Кстати, теперь твой черед. Я тоже хотел бы многое узнать. Например, правду о том, кто ты такая и почему за тобой гоняется Дуглас?

У Эрики застрял в горле кусок сухой лепешки.

— А если я не стану ничего рассказывать? — упрямо наклонив голову, спросила она. — Это мое дело.

— Твое дело? — рыцарь даже поперхнулся от такой наглости. — Нет уж, извини, дорогая. Я тебя выловил из реки, и теперь это и мое дело тоже. Я хочу узнать от тебя одну вещь...

Этот разговор стал выводить ее из себя.

— Всего одну? — насмешливо переспросила девушка. — Знаешь, в последнее время всем от меня что-то нужно. Дядюшка пытается меня выгодно продать, Дуглас — выгодно купить... Может, и ты тоже хочешь поучаствовать в охоте за этим чертовым наследством? Давай, не стесняйся!

Ее начало трясти. Еще немного, и она не выдержит. Все ищут ее, все хотят от нее эти проклятые деньги, которых она в глаза не видывала!

— Хватит! — Далхаузи неожиданно грохнул кулаком по лежанке.

Раздался громкий треск — хлипкая доска проломилась под его ударом. Эрика испуганно умолкла, глядя на него круглыми глазами.

— Я не знаю, о каком наследстве ты говоришь, — стараясь говорить спокойно, произнес Ричард. — Мне интересно другое. Дуглас во всеуслышание объявил, что ты — его невеста. Это так?

Могучие кулаки сжались, словно он с трудом сдерживался, чтобы не засадить по несчастной доске еще раз.

— Что ты на это скажешь? — с угрозой спросил шотландец, пристально глядя на испуганно замершую девушку. — Сначала ты называешься графиней Перси, потом оказываешься служанкой в безвестном шотландском замке, затем — феей на поляне... А теперь ты невеста Дугласа! Не слишком ли много обличий для одной девчонки?

И тут Эрика не выдержала и заревела. Она рыдала самозабвенно, в голос, заходясь и всхлипывая, размазывая крупные слезы по своему исхудавшему лицу. Так умеют плакать только сильно обиженные дети и женщины. Ричард замер, а потом схватил ее в охапку и прижал к себе, не давая вырваться, гладя по взъерошенным волосам, качая и утешая, словно маленького ребенка.

Она так устала! Устала убегать, вечно чего-то бояться, прятаться от людей... Она больше так не может! Не може-е-ет... У нее совсем не осталось сил. Отца и братьев убили, и всех-всех в Тейнделе, а она случайно осталась жива и теперь прячется, как дикий зверь. У нее никого, совсем никого не осталось. Лучше бы она утонула. Даже тетя Маргарет отказалась от нее, продала ее Черному Дугласу. Будь проклято это наследство! Из-за него Дуглас охотится за ней, чтобы жениться и завладеть Нортумберлендом, он ее убьет, как только она ему станет не нужна... Невеста! Да она его ненавидит сильнее всех на свете, этого убийцу! Она лучше убьет себя, чем станет его женой! Не нужно ее держать, она и сама прекрасно со всем справится...

Эрика говорила, рыдала и не могла остановиться, упорно вырываясь из его крепких рук, но Дик не отпускал ее. Гладил по голове, что-то успокаивающе шептал, укачивал, и она постепенно затихла, лишь время от времени вздрагивая всем телом. Умиротворяющее чувство, которое она всегда испытывала в его объятиях, вернулось вновь. Хотелось расслабиться, забыть обо всем, закрыть глаза и чувствовать только это тепло, которое защищало ее...

— Послушай, я не совсем понял, — помолчав, произнес Ричард. — Какое наследство? Почему, женившись на тебе, Дуглас получит Нортумберленд? Ты ничего не путаешь?

Эрика очнулась и непонимающе посмотрела на него. До нее вдруг дошло, что Дик по-прежнему обнимает ее и они сидят, довольно крепко прижавшись друг к другу. Она сделала слабую попытку освободиться, но он словно не заметил этого, и девушка решила пока ничего не менять. После того как она выплакалась, ей стало намного легче.

— Я сама не совсем понимаю, — призналась она. — Я случайно подслушала разговор между тетушкой и дядей Дунканом.

Не знаю, как это получилось, но теперь я законная наследница графства Нортумберленд. Дуглас каким-то образом узнал об этом и теперь ищет меня, чтобы жениться и присоединить к своим землям новые владения...

Эрика даже не заметила, как выложила ему все, начиная от истории знакомства отца и матери и заканчивая тем, как она решилась прыгнуть с парома в реку.

— ...Вот я и считаю, что мне нужно встретиться с королем, — завершила она свой печальный рассказ, — чтобы отказаться от этого проклятого наследства. Доберусь до Лондона и скажу его величеству...

Дик громко фыркнул и улыбнулся. Только сейчас они заметили, что огонь в очаге уже давно догорел, а остатки еды засохли. Девушка возмущенно взглянула на рыцаря.

— Что? Ты считаешь, что это глупый план?

— Нет, это очень хороший план, — абсолютно серьезно сказал шотландец, улыбаясь. — Но, к сожалению, его никак невозможно осуществить.

— Это почему же? — возмутилась Эрика.

— Ну, во-первых, для начала тебе надо попасть в Лондон, — стал загибать пальцы Далхаузи. — А это не так-то просто. Не забывай, что за тобой охотится Уильям Дуглас... Во-вторых, тебе нужно добраться до короля. А это еще сложнее, ибо его величество Эдуард III сейчас во Франции, где изволит вести войну. Как ни странно, тоже за свое наследство...[48]А в-третьих, тебе еще придется доказать, что ты — та самая Эрика Тейндел, дочь Родерика Перси, которая и является наследницей графства Нортумберленд. Иначе кто станет пускать к нему какую-то бродяжку?

Эрика смущенно оглядела свое холщовое рубище. Да уж... По всему выходило, что Ричард прав.

— Но если я не смогу доказать, что я — это я, то, может быть, и Дуглас тоже не сможет? — робко предположила она.

— Может быть, — рыцарь нахмурился. — Но Дугласу, если посудить, не нужна еще одна графская корона. Ему нужно совсем другое... Начать войну с Англией!

Он возбужденно потер руки, и Эрика, лишившись опоры, едва не потеряла равновесие и не шлепнулась на пол. Она почувствовала себя как птенец, выпавший из теплого уютного гнезда.

— Да-да, ведь именно так все и получается, — пробормотал он себе под нос. — Ты только представь себе, это ведь совершенно законный повод напасть на Англию. Такого удачного момента нам уже давно не представлялось!

В его голосе уже слышался настоящий восторг.

— Ха! Даже сам король не посмеет признать этот поход грабительским нападением — ведь он сам вторгся в чужую страну, чтобы отвоевать то, что принадлежит ему по праву. Франция обязательно поддержит нас...

Внезапно он осекся и посмотрел на Эрику. Огромные зеленые глаза девушки потемнели от гнева, в них светились презрение и разочарование.

— Ты... И ты тоже! — в отчаянии выкрикнула она. — Значит, ты тоже готов продать меня? Война, Шотландия, свобода... А обо мне ты подумал?! Что делать мне?

Она вскочила и бросилась вон из хижины. Ричард рванулся следом за ней.

— Эрика! — крикнул он, выбегая. — Постой, я совсем не то хотел сказать...

Как он мог! Увлекся, толстокожий болван, обрадовался, что раскусил планы Дугласа... Он ругал себя последними словами.

Девушка стояла, прислонившись к стволу развесистой ивы, такая хрупкая и беззащитная... У Дика упало сердце. Стыдно признать, но сейчас он испытывал настоящий страх. Что ему делать? Спасти эту девушку от Дугласа означало предать Шотландию. Он столько лет посвятил борьбе за свободу своей родины, только этим и жил... После смерти отца, такой нелепой и страшной, он всегда ощущал на себе это клеймо — «сын предателя». Предатель, сын предателя, Ричард Далхаузи... Он мысленно застонал. Нет, он просто не мог выдать ее сумасшедшему Дугласу. Ему безумно захотелось снова обнять, защитить ее... Будь проклято все, он не отдаст ее никому! Он принял решение.

—  Ох-ох, Эрика Тейндел, — вздохнул он, подходя к ней. — Ну и что прикажешь мне с тобой делать?

Она посмотрела на него сначала враждебно, но, видя, что рыцарь искренне расстроен, постепенно оттаяла.

— Не знаю, — честно ответила она. — В любом случае спасибо тебе за то, что спас меня.

— Не стоит благодарности, — мрачно отозвался он.

Они замолчали, не зная, что сказать друг другу. Эрика почувствовала, как в сердце вновь заползает черная тоска. Чтобы опять не расплакаться, она отвернулась и стала смотреть на луг, на котором, мирно помахивая хвостами, паслась ее гнедая и высокий серый жеребец.

— Живая все-таки, — с теплотой в голосе сказала она, кивая на низкую мохноногую лошадку, которая ничуть не смущалась компании ладного рыцарского коня и спокойно щипала траву.

Ричард рассеянно посмотрел туда и кивнул. На его лоб набежала тень — он о чем-то сосредоточенно думал.

— Скоро поедем, — сообщила Эрика своей кобылке, подходя к ней и оглаживая ее круглый бок. — Отдохнула и хватит.

— Да, пожалуй, — услышала она у себя за спиной задумчивый голос Ричарда.

У нее похолодело сердце. Значит, они скоро расстанутся...

— Мы выедем сегодня же, — продолжал шотландец. — Это место безопасное, однако скоро Дуглас опомнится и станет искать тебя повсюду, а эти хлипкие стены нас не защитят.

У Эрики на секунду перехватило дыхание.

— Ты что, хочешь сказать, что мы поедем вместе?

— Конечно же вместе, — услышала девушка уверенный ответ. — А у тебя есть другие предложения? Да и кто тебя пустит одну в мой замок? Мои ребята так просто неизвестной барышне, даже такой хорошенькой, ворота не откроют.

Эрика закрыла глаза и медленно набрала полную грудь воздуха. Так же медленно выпустив его, она в упор посмотрела на невозмутимого шотландца.

— Не знала, что у тебя вообще есть замок. Но кто тебе сказал, что я соглашусь поехать туда? — подняв бровь, холодно спросила она. — Только что ты заявил, что для блага Шотландии было бы весьма полезно отдать меня Дугласу. Кто поручится мне, что ты не заманиваешь меня в очередную каменную клетку? Я хочу вернуться домой, в Англию.

У Ричарда чуть побледнели скулы, но внешне он остался спокоен.

— Домой? — нахмурясь, переспросил рыцарь. — Куда? В Тейндел? Или, может быть, в Беверли? Неужели ты так наивна и думаешь, что тебе позволят спокойно жить?

Она молча слушала его, с вызовом задрав подбородок. Ох и не любил же Ричард, когда на ее лице появлялось такое выражение!

— Не будь так наивна! — повысил голос Далхаузи. — Боже, какой же ты еще ребенок. Да самому глупому исландскому гусю понятно, что в Англии тебя ждет смерть!

Он уже почти кричал. Отвернувшись, он перевел дух.

— Тебе, наверное, кажется, что я просто страху решил на тебя нагнать? — горько спросил он. — Я не хотел пугать тебя, но, когда ехал за Дугласом, заметил и еще кое-кого.

—  Что же ты заметил? — с замирающим сердцем спросила Эрика.

Почему-то ей стало совсем нехорошо. Ричард вздохнул и со злостью пнул ногой кучу хвороста, аккуратно сложенную возле ивы.

— За Дугласом шел еще один отряд. Кто-то еще охотится за тобой, понимаешь?

Эрика слабо покачала головой.

— Этого не может быть, Дик. Ты ошибаешься... — Но она уже знала, чувствовала, что он прав.

— Я не могу ошибаться! — твердо заявил шотландец. — Несколько человек, конные, вооружены до зубов, весьма искусно следили за отрядом Черного рыцаря. Думаю, они и меня заметили. На переправе я их потерял, не до того было...

Девушка потрясенно молчала. В голове опять возникли забытые слова отца Годвина: «Они искали тебя!..» Боже, что же ей делать? Неведомый убийца добрался до нее даже в Шотландии!

— У тебя нет другого выхода, Эрика, — видя, что она сомневается, настойчиво повторил рыцарь. — В Англию тебе возвращаться нельзя, а здесь за тобой охотится Дуглас. Или ты доверишься мне, или пропадешь.

Она измученно посмотрела на него.

— Похоже, ты все уже решил за меня, Ричард Далхаузи? Что я буду делать там, в твоем замке?

— Жить... — растерянно пояснил рыцарь. — Я спрячу тебя там, и никто, слышишь, никто не сможет причинить тебе вреда! Прошу тебя, соглашайся!

Последние слова вырвались у него помимо воли. Она искоса посмотрела на него, и Дику показалось, что на него взглянул печальный лукавый эльф. Его сердце забилось сильнее. Если она сейчас согласится, это значит, что... Он заставил себя не думать об этом. Девушка сделала несколько шагов, задумчиво ведя ивовым прутиком по молодым листочкам куста бересклета, росшего рядом с домиком.

— Прятаться от всех, бояться выйти за каменные стены, с тоской наблюдая в узкую бойницу, как в весеннем лесу распускаются первые листья... Выбираться из замка только под охраной, чтобы просто прогуляться по холмам, пугаясь при этом каждого шороха. Никуда не ездить, не пускать в дом чужих, бояться даже соседей... А потом все равно получить нож или стрелу в спину, — жестко сказала она, со свистом сбивая веточкой желтый цветок купальницы. — И это ты называешь жизнью? Именно так и жила моя мать те три года, на которые отцу удалось ее сохранить.

Далхаузи с каменным выражением лица слушал ее, только желваки ходили на его высоких скулах.

— Если сейчас я испугаюсь и спрячусь, такая судьба ожидает и меня, — Эрика с силой, до хруста, сжала руки. — Дуглас все равно найдет меня и отомстит, и ты сам это знаешь. Я должна стать сильнее его, понимаешь? Не бежать и прятаться, а атаковать! Ты предлагаешь мне защиту, и я благодарна тебе, но...

Девушка подняла на него умоляющий взгляд своих огромных зеленых глаз, и Дик не выдержал, отвернулся.

— Прости, Ричард, но я не могу принять твое предложение, — печально завершила она и добавила: — Кроме того, ты забываешь, что я не могу просто так жить в каком-то замке неизвестно на каких правах...

Она хотела добавить: рядом с молодым мужчиной. «Который к тому же мне страшно нравится, нравится так, что даже сейчас я готова отказаться от своих слов и поехать за ним», — едва не сказала она вслух. Эрика и сама испугалась этих откровенных мыслей. Дик ведь так и не сказал, как относится к ней! Просто сообщил: поехали в мой замок.

— О да, я понимаю, — сказал шотландец каким-то новым тоном. — Ты не станешь жить «в каком-то замке» с каким-то горцем. Ты ведь английская графиня, так? Тебе принадлежит огромная куча денег. Я и забыл. Простите, ваша светлость!

Он отвесил ей изысканный поклон, но в его голосе слышались злость и горечь.

— Клянусь, что довезу тебя до Эдинбурга, как ты и хотела, и посажу на корабль. И надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, — почти искренне добавил он. — Все, нам пора собираться в дорогу. Нельзя больше здесь задерживаться.

— Дик, я совсем не то имела в виду! — крикнула Эрика, но он только рукой махнул.

***

...Они ехали вдоль Клайда бок о бок уже несколько часов, но ни один пока не проронил ни слова. Ветер трепал нечесаные волосы Эрики и ее оборванное платье. Она понимала, что выглядела, прямо скажем, не очень изысканно, и это злило еще больше.

Надувшись, сидела на своей низкорослой лошадке и смотрела прямо перед собой. В голове у нее роилось множество неприятных мыслей, а настроение было хуже некуда. Что же получается? Прежний план, который возник у нее во время бегства, оказался никуда не годным. Она наивно полагала, что стоит добраться до Лондона, а там все сложится само собой. Даже не задумывалась, а как, собственно, она попадет на аудиенцию к королю? И теперь выясняется, что Эдуарда III нет в столице — он, оказывается, ведет войну на континенте. К тому же за ней гонятся Дуглас и еще какая-то шайка неизвестных разбойников. Замечательно! Что же ей теперь, во Францию за ним ехать? Выходит, что так.

Эрика имела смутное представление о том, где находится эта загадочная Франция. Где-то за морем. Она заставила себя сосредоточиться. Нужно попробовать хладнокровно разобраться в том, что случилось с ней за последнее время. Но кроме того, что вся ее жизнь перевернулась вверх дном, никаких иных здравых суждений в голове не всплыло. Она покосилась на ехавшего рядом невозмутимого Ричарда Далхаузи. Почему, как только они оказываются рядом, сразу же начинают ссориться? Вот опять она нечаянно обидела его... «А он? — тут же гневно подсказал внутренний голос. — Разве он не оскорбил тебя?»

Если бы Дик действительно испытывал к ней какие-то чувства, он предложил бы... совсем другое. Эрика чувствовала, как в ней постепенно нарастает злость на рыцаря. Дуглас — их общий враг, вот и все, что их связывает. А она выдумала себе бог знает что...

А раз так, то почему бы им не объединить усилия в борьбе против Дугласа? Раз он к ней равнодушен и их связывают только деловые отношения, она просто предложит ему долю в своем английском наследстве. Конечно, если он поможет ей его добыть. Вот так-то.

Наследство... Огромное графство, и она может стать его владелицей. Иметь все, что душа пожелает, ходить в парче, есть на золоте. Пожалуй, она впервые задумалась, что станет делать, если получит все это. Девушка упрямо тряхнула головой. Нет. Эти проклятые деньги, из-за которых убили ее отца и братьев, достались ей по ошибке. Но они могут понадобиться для того, чтобы победить — пришла ей в голову неожиданная мысль. Она ведь сама говорила Ричарду, что нельзя прятаться всю жизнь. Деньги — это власть, на них можно купить себе свободу.

Она бросила на своего спутника испытующий взгляд. Ричард Далхаузи должен помочь ей добыть графство. Конечно, смешно даже представить, что она в одиночку победит всемогущего Уильяма Дугласа.

Эрика хлестнула свою чуть отставшую кобылу. Поравнявшись с рыцарем, она невинно поинтересовалась:

— Скажи, а куда мы направляемся?

Шотландец хмуро посмотрел на девушку. Эрика ответила ему таким простодушным взглядом, что даже сам папа римский не заподозрил бы ее во лжи и дурных намерениях.

— В Эдинбург, куда же еще, — буркнул Дик. — Ты же сама хотела...

— Я передумала, — сообщила Эрика, как будто речь шла о прогулке перед ужином.

— Тпр-ру! — Далхаузи резко натянул поводья своего скакуна.

Он устало оперся на луку седла, глядя на Эрику, словно перед ним была какая-то заморская диковинка.

— И куда теперь ты собралась?

— Почему — я? — неподдельно изумилась она. — Мы собрались! Я решила, что мы поедем в Тейндел. Мне нужно кое- что забрать оттуда.

— Это отличная новость, — устало сказал рыцарь. — Но я еще не окончательно сошел с ума, чтобы отправиться в Англию, прямо в лапы к своим врагам. И с чего ты вообще взяла, что я поеду с тобой?

— Но ты поклялся, — уверенно сказала девушка. — Поклялся, что довезешь меня до...

— Я поклялся довезти тебя до Эдинбурга! — громыхнул Ричард.

—  Послушай, — терпеливо начала убеждать его Эрика, — это совершенно безопасно. Замок Тейндел находится на самой границе, даже не все хорошо помнят, чья это территория — англичан или шотландцев. Я знаю там все тайные тропинки. Пойми, мне очень, очень нужно заехать туда. А потом мы отправимся, куда ты пожелаешь.

Она с готовностью уставилась на него честными глазами. Дик, похоже, онемел от такой наглости. Гнедая Эрики флегматично положила морду на шею серого жеребца, и тот жалобно взглянул на своего хозяина.

— Похоже, дружок, нас с тобой обоих используют, — задумчиво проговорил шотландец, пришпоривая коня.

— Эй, эй, погоди! — Эрика ударила пятками по бокам лошади, догоняя его. — Если ты не хочешь помочь мне так, я заплачу тебе.

Ричард, не поверив своим ушам, остановился.

—  Что ты сказала? — медленно переспросил он.

— Я заплачу тебе, — уже менее уверенно повторила она. Эрика поняла, что еще мгновение, и будет худо, поэтому скороговоркой выпалила: — Ну, просто я подумала, что раз у нас общие враги, то нам надо держаться вместе, а когда ты поможешь мне получить мое наследство, то я отдам тебе третью часть. Договорились? Или этого мало?

Она озабоченно посмотрела на него, на всякий случай отъезжая подальше. Рыцарь казался чернее тучи.

— Значит, ты ценишь меня так дорого? — мрачно сказал он. — Целая треть... Неплохо. А как же твое намерение отказаться от наследства?

Он бросил на нее пронзительный взгляд своих странных глаз, и девушка опустила голову. Все-таки как-то это все получается не очень красиво... Как будто два купца заключают сделку на базаре, а не дама просит рыцаря о помощи. Она тут же разозлилась на себя. Романтики захотелось? Не существует ее, этой романтики, когда речь идет о таких суммах. Она гордо задрала подбородок и вызывающе посмотрела на него.

— Глупо отказываться от целого графства, — подчеркнуто сухо произнесла она. — Я устала убегать как заяц от всех, кто пожелает за мной поохотиться. Хочу добиться, чтобы меня признали графиней Нортумберлендской, чтобы самой решать свою судьбу. Что ты смотришь так, как будто я тебя оскорбляю? — набросилась она на него. — Хочешь сказать, что деньги тебе не нужны? Как бы не так! Думаешь, так трудно было догадаться, о чем это ты секретничал у Мак-Фергюсов? «Граф Мар обещал нам помощь...» Пока король воюет во Франции, вы отвоюете Шотландию. Я не права?

Она саркастически вздернула брови, глядя, как постепенно багровеет Ричард.

— Так что денежки будут очень кстати. Не бойся, я тебя не выдам. Англичане также охотятся за мной, как и шотландцы. Мне все равно, кто воткнет в меня нож, поэтому я не доверяю никому. Ну, решайся! Если хочешь, поехали вместе, и получишь награду, а нет — оставайся тут, я и сама справлюсь.

Ричард молчал. Похоже, ее пламенная речь произвела на него впечатление. Нервы Эрики были напряжены до предела. Согласится он или нет? Ей было стыдно, нестерпимо стыдно, но она готова была повторить все, что сказала.

Наконец шотландец тяжело вздохнул.

— Это твое окончательное решение? — спросил Дик.

— Да, — гордо подтвердила она.

Он задумчиво пожевал губами, с горечью глядя на нее.

— Не смотри на меня так, как будто я тебя обокрала! — не выдержала Эрика. — Мой план хорош, и ты сам знаешь, что это единственный выход.

— Другой выход есть всегда, — пожал плечами Ричард.

Он отпустил поводья своего коня и стал задумчиво прикидывать вслух:

— Дорога до границы займет у нас не меньше семи дней. Если, конечно, повезет. К Троицыну дню мы должны быть в Эдинбурге... должны успеть.

—  Это означает «да»? — с замирающим сердцем спросила Эрика.

— Это означает, что я согласен ехать с тобой. Довольно трудно отказаться, когда за твои ничтожные услуги дают такую цену, — саркастически усмехнулся он. — Но у меня есть еще одно дополнительное условие.

— Какое же? — подозрительно поинтересовалась она.

Рыцарь стал серьезен.

— С этого дня ты будешь меня беспрекословно слушаться. Если я скажу: прыгай с лошади и лежи неподвижно, значит, ты так и сделаешь. Если я прикажу тебе во весь голос ругать его величество Эдуарда Плантагенета, то ты должна ругать его громко и с удовольствием. Поняла? Только так я могу надеяться, что мы останемся живы.

Он сурово посмотрел на нее, словно сомневался, что до нее дошло в полной мере сказанное им.

— Идет, — легкомысленно кивнула девушка. — Тем более что с его величеством я не знакома и все сказанное вполне может оказаться правдой.

Она хихикнула и легко натянула уздечку, направляя свою гнедую лошадку по едва заметной тропинке вдоль реки.

Глава 15

В ночной тишине раздался громкий крик совы, и человек вздрогнул от неожиданности.

— Сгинь, нечистая сила! — Он испуганно перекрестился и торопливо зашагал дальше.

Кругом, если не считать копошащейся в ветвях огромного вяза совы, стояла тишина. Темные силуэты деревьев четко вырисовывались на фоне более светлого неба, протягивая исполинские руки вверх, к неярко мерцающим звездам. Человек остановился и прислушался. Вроде ничего... Да нет же, так и есть. Слабое цоканье копыт раздалось за его спиной в ночной тиши, потом явственно фыркнула лошадь.

Человек бросился прочь с дороги и затаился в расселине, дрожа от страха. Вот же черт дернул пойти дорогой мимо этого проклятого замка, да еще ночью! Все ведь знают, что тут полно привидений. Говорила ему Дженни, останься... Нет, пошел домой, дурак. Трясясь от страха, он тихонько забормотал молитву. Две темные фигуры в длинных плащах легко соскочили с коней и направились прямиком к его убежищу.

Широкие плащи скрадывали движения, два силуэта плавно и неотвратимо надвигались на него. Громко взвыв, человек бросился вперед и не разбирая дороги кубарем покатился по склону вниз. Слава богу, призраки не последовали за ним.

— Как ты думаешь, Дик, он жив? — спросил один из них, тот, что пониже.

— Конечно, — уверенно отозвался второй. — Только коленки себе ободрал.

Эрика тихонько засмеялась, хотя на самом деле ей было вовсе не до смеха. В отличие от этого пьянчужки, она боялась вполне осязаемых вещей.

— Можем идти, — предложил Далхаузи. — Вроде бы все тихо.

Они привязали лошадей возле старой коновязи, еще, как ни странно, сохранившейся. Эрика зябко поежилась. Здесь вообще мало что изменилось с того дня... Двор, правда, уже даже успел зарасти высокой сорной травой. Башня возвышалась над ними черной громадиной, враждебно глядя на незваных гостей заплывшим глазом окна. Девушка постаралась утишить сердцебиение.

— Здесь так страшно, — еле смогла она выдавить из себя, оборачиваясь к Ричарду. — Как будто это вовсе и не мой дом...

Он молча кивнул, понимая, каково сейчас девушке. Ему самому было не по себе.

— Если ты не против, я пойду первым, — сказал он. — Где, ты говоришь, надо искать?

Эрика указала рукой вперед.

— Вон, видишь? Когда-то там была конюшня.

Сгоревший сарай, в котором раньше держали домашнюю скотину, щерился в небо обугленными балками, напоминая какое-то огромное умершее животное. Эрику передернуло. Все здесь казалось ей неживым, даже стены, как будто камень мог умирать.

Она решительно прошла в левый угол разрушенной постройки, задумчиво огляделась, что-то прикидывая.

— Кажется, здесь...

Шотландец молча достал кинжал и принялся разрывать слежавшуюся землю. Эрика помогала, отбрасывая в сторону упавшие сверху камешки. Навоз и солома были перемешаны с пеплом, и кинжал проходил тут как сквозь масло. Наконец острие звякнуло обо что-то твердое.

— Теперь надо найти кольцо, — предупредила Эрика.

Через некоторое время Дик нащупал металлический кругляш и потянул его на себя. Люк не поддавался, и пришлось изрядно повозиться, чтобы его откинуть. Тайник оказался совсем маленьким.

Эрика быстро запустила руку в образовавшуюся ямку и стала шарить там.

— Есть! — торжествующе воскликнула она.

Она вытащила оттуда небольшой плоский ящичек. Дерево потемнело от времени, но, судя по всему, прекрасно сохранилось.

— Конечно, последний год ему приходилось несладко, сюда попадал дождь... Ведь крыши над тайником больше нет.

Эрика повертела его в руках, словно боясь открывать.

— Давай, — протянул руку рыцарь. — Я открою. Разумный был человек твой отец...

Пока он осторожно ковырялся в замке на ящичке, девушка задумчиво сделала несколько шагов по опустевшему двору. Как странно. Совсем недавно это был ее дом, здесь жили люди, они ходили по двору, доставали воду из колодца, разговаривали, смеялись... А теперь все здесь мертвое, тихое. Как на кладбище. Но это и есть одно большое кладбище. Ее прошиб озноб, перед глазами встал разрушенный замок, каким она увидела его тогда, в тот роковой день. Вот тут, совсем неподалеку, лежал убитый Джош... Поддавшись почти мистическому чувству, охватившему ее, Эрика встала на колени и принялась читать молитву. Она чувствовала себя предательницей, бросившей на произвол судьбы умирающее дорогое существо.

— Я вернусь... О, я вернусь сюда, — прошептала она так тихо, чтобы Дик ее не услышал.

Она поднялась с колен и стала медленно обходить двор. Вот старый колодец. Девушка облокотилась на него, грустно глядя на безжизненную башню Тейндела. Ее взгляд скользнул по земле, и она едва не вскрикнула от обиды. В свете луны сквозь заросли сорняков и кучи мусора явственно виднелась тропинка. Эрика вскочила на ноги, с отвращением оглядываясь. Ей показалось, что до нее дотронулись чьи-то мягкие жадные лапы. Проклятые мародеры! Все-таки добрались сюда.

Внезапно она замерла, прислушиваясь. Откуда-то сверху донесся тонкий и печальный голос флейты. Эрика почувствовала, как на голове у нее от ужаса начинают шевелиться волосы.

— Эй! — услышала она окрик Далхаузи. — Ты там что, заснула? Я открыл его.

Эрика вздрогнула, словно действительно очнулась ото сна, и поспешила вернуться. Наверное, послышалось. Кругом тихо, даже лист на дереве не шелохнется. Подбежав к шотландцу, она нетерпеливо схватила открытую шкатулку. Завернутые в тряпицу, там лежали пожелтевшие листки пергамента. Дрожащими руками девушка вынула их оттуда и стала осторожно разворачивать. Пергамент слипся, кое-где углы отвалились, но в целом даже при таком свете можно было разобрать, что текст сохранился.

— Вот оно, мое семейное сокровище, — торжественно сказала девушка, с гордостью показывая листки своему спутнику. — Теперь меня никто не сможет обвинить в том, что я присвоила чужой титул! Я не безродная бродяжка, а Эрика Перси, баронесса Тейндел.

Глаза ее на мгновение вспыхнули гордостью.

— Это так важно для тебя, — бесстрастно произнес Ричард.

Его тон сбил ее настроение. Она посмотрела на него без улыбки.

— Важно. Но не так, как ты думаешь.

Он холодно усмехнулся. Девушка чуть презрительно пожала плечами и отвернулась. После того разговора, когда она предложила ему деньги, шотландец держался с ней подчеркнуто сухо и отчужденно. Как наемный слуга с хозяйкой. Говорили они только по делу. Слезть с коня, разжечь огонь, поесть, упасть на землю и заснуть — вот и все приключения. Осторожно обходя все поселения, путешествуя по дорогам только ночью, им удалось добраться сюда.

Почему-то именно сейчас, когда они почти достигли цели, ей стало обидно.

— Я думаю, что твоя семья для тебя тоже много значит, — голосом обиженного ребенка сказала она. — Ты ведь не стыдишься своего титула?

— Ты ошибаешься, — ровным голосом отозвался Ричард. — Мне приходится стыдиться его.

Он стал деловито отряхивать руки, измазанные землей. Эрика изумленно посмотрела на шотландца. Дуглас называл его сыном предателя... Что же это за тайна?

— Но, Дик... — робко начала Эрика.

— Все, — резко оборвал он ее. — Я не желаю говорить на эту тему. Терпеть не могу, когда кто-то суется не в свое дело.

Девушка закусила губу от обиды. Почему он так с ней разговаривает? Она захлопнула ящичек, аккуратно уложила его в свой дорожный мешок и молча зашагала к воротам.

Ричард уже начал отвязывать лошадей, как вдруг Эрика изо всех сил вцепилась в его рукав. Блестя глазами, она испуганно смотрела куда-то вверх.

— Тише! — приказала она. — Ты слышишь?

Он прислушался. Действительно, какой-то странный тягучий звук возник в воздухе и тут же оборвался. Как будто кто-то тихо всхлипнул...

— Надо уезжать отсюда, да поскорее, — пробормотал рыцарь, покрепче приторачивая мешок к седлу.

— Нет! — неожиданно заупрямилась девушка. — Я должна зайти туда.

Она показала рукой на возвышавшуюся перед ними башню.

— С чего это тебе вдруг взбрело в голову? — удивился он. — Еще что-то забыла забрать?

— Нет, ничего я там не забыла. Как ты не понимаешь, я просто должна... Ну, попрощаться, что ли. Ведь это мой дом!

— Очень правильное решение — прощаться с привидениями, — буркнул Ричард. — Ну, иди, если тебе так хочется. Там как раз готова обвалиться крыша, вот и подгадаешь нужный момент.

Капризы этой девчонки начинали ему надоедать. Нужно поскорее уходить отсюда — не ровен час, появится здесь кое-кто пострашнее привидений. Он продолжил возиться со снаряжением, не глядя на Эрику. Должна же она понимать...

— Эй , поехали, — бросил он через плечо, но ответа не услышал.

Шотландец с досадой оглянулся через плечо и чертыхнулся.

Исчезла! И почему ее все время несет в такие места, куда нормального человека и медовой лепешкой не заманишь? Примотав повод обратно к коновязи, он быстро зашагал к темной громаде башни.

Дверь лежала рядом с зияющим проемом входа. Далхаузи опасливо заглянул внутрь, потом, подумав, зажег небольшой факел. Эх, будь что будет! Они уже и так нашумели тут изрядно. Если кто хотел их заметить, то давно уж заметил. А в эдакой темени можно и шею свернуть.

— Эрика! — крикнул он в темноту. — Ты где?..

Рыцарь успел сделать только один шаг, и тут ему в уши ударил отчаянный женский визг. Что-то темное с шумом вылетело ему навстречу, и Дик с отвращением ощутил прикосновение мягкого кожистого крыла к своему лицу. Летучая мышь, догадался он. Наверное, он не закричал только потому, что понимал, насколько это бессмысленно: дикий визг Эрики заглушал все остальные звуки. Чертыхаясь, шотландец бросился