Book: Аид



Александра Адорнетто

Аид

Всем, кто побывал в аду и вернулся

Как упал ты с Неба, Люцифер, сын зари![1]

Исайя. 14:12–15

Явился дьявол в Джорджию, что душу там украсть.

Он очень зол — никто не шел, чтоб в сеть его попасть.

Чарли Дэниелс «Явился дьявол в Джорджию»

Глава 1

ДЕТИ КАК ДЕТИ

С последним звонком мы с Ксавье собрали вещи и вышли из школы «Брюс Гамильтон» на южный луг. Прогноз погоды обещал ясный день, но солнце тщетно сражалось в вышине с мрачными чугунными тучами. Сквозь них порой просачивался водянистый свет, и тогда лучи плясали по земле, согревая мне загривок.

— Ты ужинать придешь? — спросила я Ксавье, взяв его под руку. — Габриель затеял стряпать буррито.

Ксавье, оглянувшись на меня, рассмеялся.

— Что тут смешного?

— Знаешь, на всех картинах ангелов изображают стерегущими небесный престол или поражающими бесов. Любопытно, почему никто не нарисовал их в кухне, стряпающими буррито?

— Потому что нам надо поддерживать репутацию. — Я толкнула его локтем. — Так ты придешь?

— Не смогу, — вздохнул Ксавье. — Обещал сестренке посидеть дома и вырезать ей тыкву.

— Ух! Я все забываю про Хэллоуин.

— А ты попробуй проникнуться его духом, — посоветовал Ксавье. — Здесь все относятся к нему очень серьезно.

Он не преувеличивал: фонарики из тыквы и гипсовые рожи по случаю праздника украшали крылечки каждого дома.

— Понимаю, — сказала я, — но мне от одной мысли жутко делается. С какой стати людям нравится наряжаться призраками и зомби? Они будто сами оживляют самые страшные кошмары.

— Бет! — Ксавье приостановился и взял меня за плечо. — Это же праздник, гляди веселей!

Он был прав. Зря я так осторожничала. После столкновения с Джейком Торном прошло полгода, и дела с тех пор шли как нельзя лучше. В Венус-Коув вернулся покой, и я все сильнее привязывалась к этому городку. Сонный поселок, примостившийся на склоне живописных прибрежных холмов Джорджии в Шербруке, стал мне домом. Главная улица с симпатичными верандочками и разукрашенными витринами выглядела как на картинке. Да и все здесь, от кинематографа до старого здания суда, дышало южным аристократизмом минувших дней.

За последний год под влиянием моей семьи Венус-Коув превратился в образцовый город. Приход церкви разросся втрое, в благотворительных организациях отбою не было от волонтеров, а о преступлениях сообщали так редко, что шерифу пришлось искать другие занятия, чтобы не заскучать. Ссоры случались разве что мелкие — ну, между водителями за парковочное место. Такова уж человеческая природа: с ней не справиться, и не наше дело — пытаться ее изменить.

А лучше всего было то, что мы с Ксавье сдружились еще ближе. Я покосилась на парня. Хорош так, что дух захватывает! Распустил галстук, небрежно перебросил джемпер через плечо… Мы шли рядом, в ногу, и временами он касался меня подтянутым боком. Нетрудно было представить нас единой сутью.

После прошлогодней стычки с Джейком Ксавье зачастил в качалку и яростно набросился на спортивные игры. Я знала: он хочет стать крепче, чтобы защитить меня в случае чего, но это не мешало мне оценить его внешность. Мышцы под мягкой хлопчатой рубахой так и играли, хотя Ксавье оставался стройным и изящным. Я оглядела его тонкое лицо: прямой нос, высокие скулы, полные губы. На солнце каштановые волосы отливали золотом, а миндалевидные глаза — голубым топазом. На безымянном пальце — мой подарок. Когда он помог мне прийти в себя после нападения Джейка, я подарила ему широкое серебряное колечко с тремя символами веры: пятиконечной звездой — знаком звезды Вифлеема, трилистником в честь Святой Троицы и буквами IHS, так — Ihesus — писалось имя Христа в Средние века. Для себя я заказала такое же кольцо, и мне приятна была мысль, что это — наши обетные кольца.

Кто-то другой, повидав то, что довелось повидать Ксавье, утратил бы всякую веру в Отца, но мой друг обладал силой духа и разума. Он поклялся нам в верности, и я знала: ничто не заставит его нарушить клятву.

Ход моих мыслей прервала встреча с компанией друзей Ксавье по команде водного поло. Ребята стояли на парковке. Кое-кто из них был мне знаком, и я ухватила кончик разговора.

— Не может быть, чтобы Уилсон подцепил Кэй Бентли, — фыркнул мальчишка, которого звали Лоусон. Глаза у него были еще красными после насыщенных выходных. Наверняка парни выпили целую бочку и пострадало от них немало городского имущества.

— Вот пусть сам и расхлебывает, — буркнул другой парень. — Всем известно: она откатала больше, чем старый «Крайслер» моего папаши.

— Да мне-то что, лишь бы не в моей постели. После нее пришлось бы матрац сжечь.

— Не волнуйся, старик, они наверняка мяли травку на заднем дворе.

— Я так набрался, что ни черта не помню, — заявил Лоусон.

— А я помню, как ты норовил подцепить меня, — с певучим акцентом вставил мальчишка по имени Весли и скроил гримасу.

— Ну, мало ли… темно было. Я — еще не худший вариант.

— Не смешно, — проворчал Весли. — Кто-то запостил фотку в Фейсбук. Что я скажу Джесс?

— Скажи, что тебя соблазнила фигура Лоусона. — Ксавье походя хлопнул приятеля по спине. — Он накачал знатную мышцу, сидя за «Плейстейшн».

Под мой смех Ксавье открыл дверь небесно-голубого «Шеви Бел Эйр». Я забралась на сиденье, вдыхая знакомый запах кожаной обивки. За последнее время я полюбила эту машину не меньше Ксавье. Она сопровождала нас с начала до конца, с нашего первого свидания в кафе «Влюбленные» до столкновения с Джейком Торном на кладбище. Ни за что бы не призналась, но мне в этом «шеви» мерещилась живая душа.

Ксавье повернул ключ зажигания, и машина ожила, зарокотала. Они с ней двигались в лад, словно были настроены друг на друга.

— Так ты костюм приготовила?

— Для чего? — не поняла я.

— Для Хэллоуина. — Ксавье покачал головой. — Ты все забываешь!

— Нет еще, — призналась я. — Пока думаю. А у тебя есть?

— Как тебе понравится Бэтмен? — подмигнул Ксавье. — Мне всегда хотелось быть суперменом.

— Просто ты свою машину Бэтмобилем воображаешь!

Ксавье виновато улыбнулся.

— Черт, ты слишком хорошо меня знаешь!

У дома 15 по Байрон-стрит Ксавье нагнулся и поцеловал меня в губы. Поцелуй был нежным и сладким. Я чувствовала, как внешний мир исчезает, как я растворяюсь в нем. Кожа под моими пальцами была гладкой, меня обволакивал его запах, свежий и чистый, как морской ветер. К нему примешивался более резкий аромат ванили и сандала. Одну футболку Ксавье, спрыснутую его одеколоном, я хранила под подушкой, чтобы каждую ночь представлять, будто он со мной. Забавно, как самые дурацкие поступки кажутся влюбленному совершенно естественными. Понятно, кое-кто закатывал глаза на наш с Ксавье счет, но мы были так поглощены друг другом, что никого не замечали.

Когда машина встала у поребрика, я очнулась, словно от глубокого сна.

— Заеду за тобой утром, — проговорил Ксавье с мечтательной улыбкой. — В обычное время.

Я стояла в заросшем дворе, провожая его взглядом, пока «шеви» не скрылся за углом.

Байрон-стрит по-прежнему оставалась для меня родной гаванью, где я чувствовала себя дома. Все здесь было уютно-знакомым, от скрипучих ступенек крыльца до больших просторных комнат. Дом обнимал меня, как надежный кокон, пряча от перипетий внешнего мира. По правде сказать, как бы мне ни нравилась человеческая жизнь, временами она меня пугала. На земле хватало проблем — слишком больших и непостижимо сложных. От одной мысли о них у меня кружилась голова. Но Айви с Габриелем велели не растрачивать энергии зря и больше думать о деле. В наших планах было посещение окрестных городков для изгнания обосновавшихся там темных сил. Знать бы, как скоро они сами нас отыщут!..

Я опоздала к обеду. Брат с сестрой были уже на веранде. Айви уткнулась носом в книгу, а Габриель, глубоко задумавшись, перебирал струны гитары. Я подсела к ним и стала гладить своего пса Фантома, крепко спавшего уткнув морду в большие шелковистые лапы. Он шевельнулся под моей рукой, подставив гладкий серебристый бок, и поднял грустные глаза, словно спрашивая: «Где ты была целый день?»

Сестра еще толком не научилась отдыхать в гамаке: сидела слишком прямо и напомнила мне мифическое существо, бесцеремонно выброшенное в незнакомый мир. На Айви было бледно-голубое платьице из муслина, а от тускнеющего солнца она загородилась крохотным зонтиком. Наверняка отыскала в какой-нибудь антикварной лавке и не удержалась от покупки.

— Где ты его выкопала? — усмехнулась я. — Вроде бы такие давным-давно вышли из моды.

— А по-моему, очаровательный, — возразила Айви, откладывая книгу.

Я заметила название.

— «Джен Эйр»? А ты знаешь, что это любовный роман?

— Меня предупредили, — надменно отозвалась сестра.

— Ты идешь по моим стопам! — поддразнила я.

— Весьма сомневаюсь, что когда-нибудь дойду до такого безумного головокружения, — деловито заметила Айви, но глаза у нее смеялись.

Габриель оторвался от гитары и взглянул на нас.

— Думаю, по этой части никто не превзойдет Бетани, — улыбнулся он и, бережно отставив инструмент, встал, глядя в море. Габ, по обыкновению, держался прямо, как стрела. Его стальные глаза и чеканное лицо напоминали о небесном воинстве, к которому он и принадлежал, однако одевался брат по-человечески — в линялые джинсы и свободную рубашку. И смотрел открыто и дружелюбно. Я с удовольствием отметила, что Габриель в последние дни немного расслабился. Мне казалось, что и брат, и сестра смягчились ко мне, смирились с моим выбором.

— Как ты всегда успеваешь вернуться домой раньше меня? — пожаловалась я. — Ведь я на машине, а ты пешком!

— У меня свои способы, — загадочно усмехнулся брат. — Кроме того, я не торможу каждые две минуты, чтобы выразить свои чувства.

— Мы не тормозим, чтобы выразить чувства! — запротестовала я.

Габриель поднял бровь.

— А это не машина Ксавье стояла в двух кварталах от школы?

— Может, и она. — Я беззаботно тряхнула головой, разозлившись, что Габ, как всегда, прав. — Но уж не каждые две минуты!

Айви с трудом сдерживала смех, ее лицо в форме сердечка разгорелось.

— Ох, Бетани, успокойся! Мы уже привыкли, что молодые люди тусуются не таясь.

— А этому ты где научилась? — спросила я. Раньше Айви не пользовалась разговорными словечками. Ее правильная речь звучала так неуместно в современном мире!

— Я тоже, знаешь ли, провожу время с молодыми людьми, — пояснила сестра, — и хиппую как умею.

Мы с Габриелем расхохотались.

— Для начала постарайся не слишком «хипповать», — посоветовала я.

Айви любовно взъерошила мне волосы и перевела разговор на другое:

— Надеюсь, эти выходные у тебя свободны?

— А Ксавье можно будет пригласить? — мгновенно спросила я, даже не поинтересовавшись, что задумали брат с сестрой. Ксавье стал неотъемлемой частью моей жизни. Чем бы я ни занималась, я только о нем и думала.

Габриель закатил глаза.

— Если без него нельзя…

— Как же без него? — ухмыльнулась я. — Так что у нас?

— В двадцати милях отсюда есть городок Блэкридж, — сказал брат. — Говорят, там у них… беспокойно.

— То есть их беспокоят демоны?

— За последний месяц пропали три девушки и под проезжающей машиной провалился крепкий, надежный мост.

— Похоже, наши проблемы, — поморщилась я. — Когда выезжаем?

— В субботу, — сказала Айви, — так что иди-ка отдыхать.



Глава 2

СОЗАВИСИМОСТЬ

На следующий день мы с Молли и девочками сидели на западном дворе — в нашем новом излюбленном местечке. Молли, потеряв в прошлом году лучшую подругу, переменилась. Мою семью тогда подняла по тревоге смерть Тейлы от рук Джейка Торна. Мы не подозревали, насколько он силен, до того дня, когда Джейк, бросая нам вызов, перерезал девочке горло.

С тех пор Молли отошла от кружка старых подруг и даже от верного друга. Я держалась с ней рядом. Перемена меня не тяготила. Понимая, что ее сейчас переполняют мучительные воспоминания о Тейле, я хотела сколько сумею поддержать подружку. Впрочем, наша новая компания не слишком отличалась от прежней. Мы с этими девочками и раньше водились, только не были близки. У новых подружек были те же знакомые, те же сплетни, и влиться в их общество оказалось проще простого.

В прежней компании Тейлы стало напряженно, и я понимала, что Молли в ней тяжело. Порой разговор ни с того ни с сего обрывался. В таких паузах каждая думает одно и то же: «А что бы сказала сейчас Тейла?» — но произнести ее имя вслух никто не отваживается. Я чувствовала, что для тех девочек жизнь никогда уже не станет прежней. Они старались вести себя как ни в чем не бывало, однако смеялись слишком громко, а шутили как по заученному. Во всем, что они говорили и делали, ощущалось отсутствие Тейлы. Молли с Тейлой были ядром компании, авторитетами по множеству вопросов. Но Тейлы не стало, а Молли полностью устранилась. Девочки, лишившись обеих наставниц, словно повисли в воздухе.

Тяжело было видеть, как они пытаются совладать с горем — с горем, которого не могли высказать из страха, что после не совладают с чувствами. Мне так хотелось сказать им: смерть — не конец, а новое начало и Тейла просто перешла в новую плоскость бытия, отбросив оковы тела. Мне хотелось рассказать им о Небесах и о покое, который они там обретут… Но, конечно, поделиться этим знанием было нельзя. Мало того что я нарушила бы наши правила и обнаружила наше присутствие на земле — меня еще и мигом вышвырнули бы из компании, сочтя чокнутой.

Наши новые подружки сбились кучкой на резных деревянных скамьях под каменной аркой. Это место они объявили своим. Посторонний, которого сюда заносило, надолго не задерживался. Взгляды жгучей укоризны, бросаемые в его сторону, скоро отгоняли такого подальше.

Над головой угрюмо нависли серые тучи, однако девочки до последнего не желали уходить в помещение. Они сидели, как всегда, с безукоризненными завивками, подобрав юбки, и впитывали жиденькие лучи солнца, прорывавшиеся из-за туч и омывавшие двор мягкой рябью света. Над своим загаром надо работать при каждой возможности!

Предвкушение Хэллоуина вызвало немалое волнение. Для праздника выбрали пустующее поместье за пределами городка: оно принадлежало семье старшеклассника Остина Нокса. Дом выстроил его прадед Томас Нокс в 1868 году, вскоре после окончания Гражданской войны. Томас был одним из основателей города, и, хотя семья Остина не приезжала туда годами, снести здание не позволял закон об охране памятников старины. Вот дом и стоял пустой, необитаемый. Обветшалый сельский особняк с большими верандами со всех четырех сторон, а вокруг — поля и забытая дорога. Местные прозвали его «домом Страшилы Редли»,[2] потому что никто оттуда не выходил — а Остин клялся, будто видел как-то на ступеньке крыльца призрак своего прадеда. Молли уверяла, что лучшего места для вечеринки и не придумаешь: никто туда не захаживал, разве что случайный путник ненароком собьется с дороги и свернет на проселок. К тому же от города довольно далеко, так что жалоб на шум не будет. Поначалу мы замышляли небольшой междусобойчик, но слухи о нем разошлись по всей школе, и даже кое-кто из задавак-старшеклассников выклянчил приглашение.

Я сидела рядом с Молли. Подруга скрутила свои светлые кудряшки в «калачик» на макушке. Без косметики личико у нее было как у фарфоровой куклы: круглые голубые глаза и губки цвета розового бутона. Она не удержалась мазнуть губы блестящей помадой, но в остальном нарядилась скромнее скромного — во вкусе Габриеля. Я думала, что пора бы ей уже пережить безнадежную влюбленность в моего брата, однако пока чувства, как видно, только усиливались.

Мне Молли без косметики больше нравилась: так она выглядела на свои годы, а не десятью годами старше.

— Я наряжусь непослушной школьницей, — объявила Абигайль.

— Иными словами, пойдешь как есть? — фыркнула Молли.

— Ну а ты что особенного придумала?

— Я буду Динь-динь.

— Кем-кем?

— Феей из «Питера Пена».

— Так не честно, — заныла Мэдисон. — Мы же договорились одеться кроликами из «Плейбоя»!

— Старо, — тряхнула головой Молли, — да и дешевка.

— Извиняюсь, — вмешалась я, — но разве костюмы не должны пугать?

— Ох, Бети, — вздохнула Саванна, — неужели мы так тебя ничему и не научили?

Я покорно улыбнулась.

— Напомнишь?

— В сущности, это дело — одна большая… — начала Галли.

— Скажем так: случай потусоваться с противоположным полом, — перебила Молли, бросив на Галли грозный взгляд. — Костюм должен быть страшным — и сексапильным.

— Ты знаешь, что Хэллоуин празднуют в день древнего Самхейна? — спросила я. — Люди всерьез боялись этой ночи.

— Какой еще Сэм Хейн? — удивилась Галли.

— Это не человек, — объяснила я. — В разных культурах по-разному, но практически всюду люди верили, что одна ночь в году принадлежит мертвым, вышедшим в мир живых. Тогда они ходят среди нас и могут овладеть нашими телами. Люди переодевались, чтобы мертвецы приняли их за своих.

Все почтительно уставились на меня.

— Боже мой, Бети, — содрогнулась Саванна. — Ты нас запугиваешь!

— А помните, в седьмом классе мы устраивали «сеанс»? — спросила Абигайль, и все усердно закивали, вспоминая то событие.

— Что устраивали? — вырвалось у меня. Я просто ушам своим не поверила.

— Сеанс — это когда…

— Знаю, что это, — сказала я, — но зачем вы впутались в эти дела?

— Я же говорила, Абби! — вскричала Галли. — Говорила, что это опасно! Помнишь, как захлопнулась дверь?

— Да, ее твоя мама захлопнула, — отбивалась Мэдисон.

— Мама не могла, она тогда спала.

— Ну, так еще кто. По-моему, надо бы в пятницу повторить. — Абигайль с озорством вздернула брови. — Что скажете, девочки? Кто «за»?

— Только не я, — решительно заявила я. — Не желаю иметь с этим ничего общего.

Они переглянулись, явно не приняв отказ всерьез.


— Прямо как дети, — пожаловалась я Ксавье, когда мы вместе шли на французский. Кругом хлопали двери, из громкоговорителей звучали объявления, рядом жужжали голоса, но мы с Ксавье были вдвоем в собственном мире. — Хотят устроить «сеанс» и нарядиться кроликами.

— Кроликами — это как? — подозрительно осведомился он.

— Из «Плейбоя». Что бы это ни значило.

— Звучит недурно, — рассмеялся Ксавье. — Главное, не соглашайся ни на что, чего тебе самой не хотелось бы.

— Они — мои подруги.

— И? — Он пожал плечами. — Если подруга сиганет с обрыва, ты за ней бросишься?

— Зачем с обрыва? — всполошилась я. — У кого-то дома проблемы?

Ксавье расхохотался:

— Нет, просто так говорится.

— Ну и глупо, — отрезала я. — Как ты думаешь, а если я буду ангелом? Как из фильма «Ромео и Джульетта».

— Выйдет неплохая шутка, — подмигнул Ксавье. — Ангел, изображающий человека, изображает ангела. Мне нравится.

Когда мы вошли в класс и сели, мистер Коллинз ожег нас взглядом. Ему, как видно, не по душе была наша близость. Я невольно гадала, не череда ли неудачных женитьб заставляет его возмущаться влюбленными.

— Надеюсь, вы двое нашли минутку, чтобы вырваться из любовного пузыря и приготовить задание? — резко спросил он.

Ребята захихикали. Я смущенно потупилась, пряча глаза.

— Все в порядке, сэр, — ответил Ксавье. — Конструкция пузыря позволяет учить уроки прямо внутри.

— Остроумно, Вудс, — кивнул мистер Коллинз, — но класс — не место для романтики. Разбитые сердца скажутся на ваших оценках. L'amour est commeun sablier, avec le coeur remplir le vide du cerveau.

Я узнала цитату из французского писателя Жюля Рено. В переводе: «Любовь — как песочные часы: наполняется сердце — пустеет мозг». Отвратительное самодовольство — учитель словно заранее был уверен, что наша любовь обречена. Я открыла рот, чтобы возразить, но Ксавье незаметно тронул меня за руку и шепнул в ухо:

— Не стоит портить отношения с учителями, от которых зависят годовые оценки.

Снова повернувшись к мистеру Коллинзу, он заговорил «голосом классного старосты»:

— Мы понимаем, сэр, и благодарны вам за заботу.

Мистер Коллинз удовлетворенно кивнул и продолжил записывать на доске неправильные глаголы. Я не удержалась: показала язык ему в спину.

Галли с Саванной учили французский в том же классе. Они поймали меня у шкафчиков раздевалки и дружески подхватили под руки с двух сторон.

— У тебя сейчас что? — спросила Галли.

— Матеша, — подозрительно отозвалась я. — А в чем дело?

— Превосходно, — кивнула Саванна, — пошли с нами.

— Что-то случилось?

— Просто хотим поговорить. Знаешь, между нами, девочками.

— О'кей, — протянула я, ломая голову, чем вызвала такое странное отношение. — О чем?

— О вас с Ксавье, — выпалила Галли. — Слушай, тебе этого знать не положено, но мы — твои подружки и беспокоимся о тебе.

— И что вас беспокоит?

— Это просто нездорово, что вы так много времени проводите вместе, — с умным видом проговорила Галли.

— Да, — вклинилась Саванна, — вы прямо как сиамские близнецы! Я вас порознь и не видела. Где Ксавье, там сразу и ты. Где ты, там и он… все время, хоть плачь!

— А что тут плохого? — не поняла я. — Он мой парень, мне нравится проводить с ним время.

— Конечно, но не столько же. Надо держать некоторую дистанцию. — Слово «дистанция» Галли подчеркнула, словно медицинский термин.

— Зачем? — удивилась я, гадая, Молли их подбила или они действительно сами так думают. Я все лето приятельствовала с этими девочками, но все же дружба была слишком свежа для таких личных советов. С другой стороны, я прожила девочкой-подростком не больше года. Мне в некотором смысле приходилось полагаться на их опыт. Что мы с Ксавье близки — правда, это каждый дурак видит. Вопрос в том, естественна ли такая близость. Нездоровой она не казалась, если вспомнить, через что мы с ним прошли вместе. Девочки, конечно, ничего о наших испытаниях не знали.

— Это научный факт, — прервала мои размышления Саванна. — Смотри, я тебе покажу.

Она вытащила из сумки зачитанный номер журнала «Семнадцать».

— Вот, мы нашли для тебя тест.

Она перелистнула страницы с обтрепанными уголками и показала картинку: молодая пара сидит на стульях спинами друг к другу, обмотанная общей цепью. Тест назывался «Страдаете ли вы созависимостью?».

— У нас все не так плохо, — запротестовала я. — Дело в чувствах, а не в том, сколько времени проводить вместе. К тому же вряд ли тест из журнальчика может достоверно измерить чувства.

— «Семнадцать» дает довольно надежные советы, — с горячностью начала Саванна.

— Ладно, не надо теста, — перебила Галли, — но хоть на несколько вопросов ответишь?

— Давай, — согласилась я.

— За какую футбольную команду ты болеешь?

— «Ковбои Далласа», — не задумываясь, выдала я.

— А почему? — спросила Галли.

— Потому что это любимая команда Ксавье.

— Понятно, — кивнула Галли. — А когда ты в последний раз что-то делала без Ксавье?

Мне не понравился ее тон: как у прокурора в суде.

— Я много чего делаю без Ксавье, — отмахнулась я.

— Правда? А сейчас он где?

— У него в спортзале занятия по первой помощи, — легко ответила я. — Они проходят искусственное дыхание, но он это в девятом классе уже учил, по программе «Безопасность на воде».

— Так, — кивнула Саванна, — а днем он что делает?

— Водное поло, — сообщила я. — У них новичок из младших, Ксав хочет потренировать его в обороне.

— А на ужин?

— Придет делать барбекю из грудинки.

— С каких пор ты полюбила грудинку? — подняли брови девочки.

— Ксавье она нравится.

— Нет слов!.. — Галли схватилась за щеки.

— Ладно, пожалуй, мы много времени проводим вместе, — проворчала я, — только что в этом плохого?

— То, что это не нормально, — объявила Саванна, чеканя слова. — Подружки не менее важны. А ты о нас словно больше и не думаешь. Для тебя все девочки одинаковы, даже Молли.

Я осеклась. Туман наконец развеялся, и мне стало ясно, к чему этот разговор. Девочки чувствовали себя заброшенными. И впрямь, я, если вспомнить, постоянно отказывалась от их приглашений, предпочитая погулять с Ксавье. Говорила себе, что просто хочу побыть с семьей, но, может быть, я, не замечая того, стала бесчувственной. Дружба девочек была мне дорога, и я тотчас дала себе слово впредь быть внимательней.

— Извините, — сказала я. — Спасибо вам за откровенность. Я обещаю исправиться.

— Здорово, — просияла Галли. — Тогда, для начала, присоединяйся к девичнику, который мы задумали на Хэллоуин.

— Конечно. — Я рада была загладить обиду. — С удовольствием. А что вы затеяли?

Еще не договорив, я почувствовала, что сую ногу в капкан.

— Хотим вызывать покойников, помнишь? Мальчиков не берем, — ответила Саванна.

— Сеанс! — радостно подхватила Галли. — Потрясно, да?

— Потрясно, — понуро повторила я. У меня на уме было много разных слов по поводу их затеи, однако «потрясно» среди них не числилось.

Глава 3

НЕЧЕСТИВАЯ НОЧЬ

Пятница наступила слишком скоро. Я не особенно радовалась вечеринке в честь Хэллоуина. Предпочла бы провести вечер с Ксавье, но решила, что нехорошо навязывать ему мою страсть к уединению.

Габриель при виде моего костюма удивленно покачал головой. Я нарядилась в белую атласную тунику и гладиаторские сандалии, одолженные у Молли, а также прицепила пару коротких пушистых крылышек, взятых напрокат в местной костюмерной. Я была пародией на саму себя, и, по-моему, Габриелю это не понравилось. Должно быть, он увидел в моем костюме некоторое святотатство.

— Тебе не кажется, что это слишком откровенно? — сухо спросил он.

— Ничего подобного, — возразила я. — Если кто и подозревает в нас сверхчеловеческое, это собьет их со следа.

— Бетани, ты — посланница Господа, а не детектив из второсортного шпионского фильма, — заметил Габриель. — Постарайся об этом не забывать.

— Ну, хочешь, переоденусь? — вздохнула я.

— Нет, не стоит. — Айви потрепала меня по руке. — Красивый костюм. В конце концов, это просто вечеринка старшеклассников. — Она многозначительно покосилась на Габриеля, призывая закруглить дискуссию. Брат пожал плечами. Хоть он и притворялся дни напролет учителем музыки, наш подростковый мир, как видно, был ему недоступен.

Явился Ксавье, одетый ковбоем: в линялых джинсах, бурых сапогах и клетчатой рубахе. Даже шляпа была кожаная, ковбойская.

— Угадай кто? — ухмыльнулся он.

— Не обижайся, но ты совсем не похож на Бэтмена.

— А вы не вредничайте, мадам, — протянул Ксавье, обзаводясь техасским выговором. — Готовы к выходу? Экипаж подан.

Я рассмеялась.

— Ты так всю ночь продержишься?

— Может быть, — подмигнул Ксавье. — Ты от меня без ума, а?

Брат кашлянул, напоминая о своем присутствии. Ему всегда становилось неловко, если мы при нем открыто проявляли чувства.

— Не задерживайся допоздна, — напомнил он. — Завтра с утра выезжаем в Блэкридж.

— Не волнуйтесь, — сказал Ксавье. — Доставлю ее домой прежде, чем пробьет полночь.

Габриель покачал головой.

— Вы с ней ни одного книжного штампа не пропустите?

Мы с Ксавье переглянулись и с ухмылкой ответили хором:

— Ага!

До старого дома было полчаса езды. Вдоль темной ленты шоссе мигали фары других прибывающих, а вокруг были пустые поля. Нас в тот вечер охватило необычное воодушевление. Странное чувство, будто весь мир принадлежит ученикам школы «Брюс Гамильтон». Вечеринка отмечала для нас конец эпохи, и всех волновали смешанные чувства. Впереди маячили выпуск и судьбоносные решения. Начиналась новая жизнь, и, хотя она сулила много надежд, оставлять прошлое позади было немножко грустно. За поворотом ждал колледж, студенческая самостоятельность. Скоро нашей дружбе предстоит испытание расстоянием, и не всякая связь его выдержит.

Ночное небо выглядело огромнее, чем всегда. Среди клочьев облаков плыла подросшая луна. Краем глаза я косилась на сидевшего за рулем Ксавье. Он так уверенно держал баранку «шеви»! На лице — ни тени беспокойства. На прямом отрезке он придерживал руль одной рукой. Лунный свет озарил его черты. Ксавье обернулся ко мне, тени заплясали по лицу.

— О чем думаешь, малыш? — спросил он.

— О том, что мой наряд куда лучше твоего ковбойского, — подначила я.

— Ты сегодня прямо испытываешь судьбу, — с насмешливой серьезностью предупредил Ксавье. — Я — ковбой горячий!



Я рассмеялась, не совсем поняв намек. Можно было попросить объяснения, однако не стоило — главное, мы были вместе. Важно ли, если я не уловила соль мимолетной шутки? Это лишь добавляло интриги происходящему.

Мы свернули на извилистую заросшую дорожку вслед за грузовичком старшеклассников, называвших себя «волчьей стаей». Я не слишком понимала, что это значит, но все они сегодня нацепили банданы цвета хаки, а лица и тела разрисовали черным боевым узором.

— Им любой предлог хорош, лишь бы показаться без рубах, — усмехнулся Ксавье.

Парни набились в кузов пикапа, непрерывно курили и передавали из рук в руки фляжку. Когда их машина остановилась, они попрыгали на землю и, завывая по-волчьи, понеслись к дому. Один задержался, чтобы сблевать в кустах. Опустошив желудок, он выпрямился и бегом бросился догонять друзей.

Место для Хэллоуина выбрали подходящее. Старое обветшалое здание со скрипучей открытой верандой, протянувшейся вдоль всего фасада. Его давно следовало бы покрасить, потому что старая белая краска шелушилась и отставала, открывая серые доски и усиливая впечатление заброшенности.

Остин, наверное, заручился для подготовки помощью подружек: веранда была щедро декорирована светящимися тыквенными головами и светящимися палочками, а верхние окна оставались темными. Кругом — никаких признаков цивилизации. Если здесь и были соседи, то поодаль, не на виду. Я теперь понимала, почему для вечеринки выбрали это здание. Здесь можно шуметь сколько душе угодно, и никто нас не услышит. Честно говоря, на душе стало тревожно.

От шоссе дом отделяла только проволочная изгородь, видавшая лучшие дни. Посреди двора, в сотне ярдов от нас, я заметила старое пугало. Тело его обмякло, голова мертво свешивалась вбок.

— Жутковато, — шепнула я, прижимаясь к Ксавье. — Совсем как настоящее.

Он обнял меня сильной рукой.

— Не бойся. Оно охотится только за девушками, которые не ценят своих парней.

Я шутливо ткнула его локтем в бок.

— А вот и не смешно! Кстати, девочки считают, что нам следовало бы проводить больше времени врозь.

— Вот уж не согласен! — Ксавье прижал меня к себе.

— Это потому, что тебе вечно требуется внимание!

— Берегись, как бы тебя не услышало пугало…

Дом был уже полон гостей. Он так долго пустовал, что электричество отключили, поэтому пришлось расставить повсюду фонари и свечи. Налево уходила крутая лестница. Родители Остина явно махнули на поместье рукой: лестница подгнила и местами проваливалась. Кто-то расставил свечи по краям каждой ступени, и воск застывал на дереве лужицами. Из широкого коридора открывались пустые комнаты. Я догадывалась, что в них могут скрываться подвыпившие парочки, но все же темнота помещений пугала. Мы прошли по коридору, огибая народ в разнообразных костюмах. Многие не пожалели усилий, мастеря наряды. Блестели клыки вампиров, рога чертей, всех щедро украшала поддельная кровь. Мимо нас прошествовала высокая фигура в наряде Мрачного Жнеца — капюшон целиком скрывал лицо. Видела я и Алису из Страны Чудес (в варианте зомби), и Реггеди Энн, и Эдуарда Руки-ножницы, и Ганнибала Лектора в весьма вдохновенном исполнении. Я крепко сжимала руку Ксавье. Портить ему вечер не хотелось, но мне в таком окружении было чуточку не по себе. Словно все ужасы из книг и фильмов вдруг воплотились наяву. Единственное, что успокаивало, — это звучавшие кругом смех и болтовня. Кто-то подключил айпад, и дом вдруг наполнился музыкой, такой громкой, что задрожала пыльная люстра над головами.

Протолкавшись сквозь толпу, мы нашли в обитой блеклыми гобеленами гостиной Молли с девочками. Кофейный столик перед ними был уже густо уставлен рюмками и полупустыми бутылками водки. Молли, придерживаясь своего замысла, нарядилась феей Динь-динь: зеленое платье с рваным подолом, балетные тапочки и пара крылышек. Украшения были тщательно подобраны в стиле Хэллоуина. На запястьях и на щиколотках — серебряные цепи, лицо и тело вымазаны фальшивой кровью и грязью. Из груди торчал пластмассовый кинжал. Даже Ксавье одобрительно поднял бровь.

— Готическая фея? Постаралась на славу, Молли, — похвалил он.

Мы уселись на диван рядом с Мэдисон, которая сдержала слово, нарядившись кроликом из «Плейбоя»: черный корсет, пушистый хвостик и пара белых кроличьих ушек. Тушь на ресницах у нее успела размазаться, так что оба глаза казались подбитыми. Опустошив очередную рюмку, она победоносно брякнула ее на стол.

— Сопляки вы оба, — пробурчала Мэдисон, когда мы втиснулись на диван рядом с ней. — Никудышные костюмы!

— А что не так? — самым небрежным тоном, будто только из вежливости, осведомился Ксавье.

— Ты похож на Вуди из «Истории игрушек». — Мэдисон одолел смешок. — А ты, Бет, вообще даешь! Хоть бы «ангелом Чарли» оделась! В тебе вообще ничего страшного.

— Твой наряд тоже не слишком пугает, — вступилась за нас Молли.

— Не скажи, — возразил Ксавье. Я прикрылась ладонью, пряча улыбку. Ксав всегда недолюбливал Мэдисон. Она слишком много пила и курила и вечно высовывалась со своим мнением, когда никто не просит.

— За-аткнись ты, Вуди, — протянула Мэдисон.

— По-моему, кое-кому уже хватит пить, — посоветовал Ксавье.

— А тебе не пора ор-га-ни-зо-вать родео или еще что?

Ксавье подскочил, но от ответа его удержало появление команды водного поло, оповестившей о себе дружным воинственным кличем. Из коридора послышались голоса:

— Привет, Ксав!

— Парень, ну ты и вырядился!

— Это тебе Бет подсказала?

— Проняло тебя, старик! — Один из парней по-обезьяньи ссутулил плечи и шутливым тумаком сбил Ксавье с ног.

— Отстань!

— Ие-ху!

Снова взрыв хохота и шум дружеской потасовки. Ксавье, вырвавшись из свалки, остался в одних джинсах. Гладко причесанные волосы встали дыбом. Он передернул плечами, словно говоря мне, что не отвечает за своих чокнутых дружков, и натянул тесную футболку, брошенную ему одним из парней.

— Ты в порядке, медведь-обнимашка? — спросила я, потянувшись пригладить ему волосы. Грубые шутки его друзей мне не нравились. Приятели Ксавье вздернули брови.

— Бет, — Ксавье тронул меня за плечо, — не зови меня так на людях.

— Извини, — застенчиво попросила я.

Ксавье рассмеялся.

— Давай-ка выпьем.

Прихватив пиво для него и содовую для меня, мы выбрались на заднее крыльцо и устроились на мягкой софе, которую кто-то вытащил из комнаты. С карниза свисали зеленые и розовые фонарики, освещали мягким сиянием заросший двор. За полями вставала густая черная полоса леса.

Если отвлечься от шумного веселья, ночь была тихой и мирной. В высокой траве ржавел забытый трактор. Я только успела подумать, как все это живописно — словно на старинном полотне, — как у наших ног опустилась сброшенная из верхнего окна кружевная юбка. Я густо покраснела, сообразив, что парочка за окном увлечена отнюдь не философской беседой, и поспешно отвела взгляд, представляя себе этот дом до того, как хозяева оставили его на произвол судьбы. Должно быть, во времена, когда девушки не выходили без компаньонки и танцевали медленные вальсы под звуки рояля, особняк был величественным и красивым. Перепихоны нынешней ночи были ему неведомы. Гости собирались благовоспитанные и кроткие, и старинные комнаты не видали прежде таких вот буйств. Мне представлялось, как мужчина во фраке склоняется перед дамой в пышном платье на этом самом крыльце, только в моей фантазии оно блестело свежей полировкой, а вокруг столбиков веранды вилась жимолость. Мысленно я видела испещренное звездами небо, распахнутые двери, из которых льется в ночь музыка…

— Паршивый Хэллоуин.

Бен Картер из моей группы по литературе плюхнулся рядом. Ксавье не дал мне ответить, обхватив за плечи и заставив забыть обо всем. Я с радостью заметила, как блестит серебряное кольцо у него на пальце: знак, что он верен мне и никому другому. Кольцо казалось странным и неуместным на таком красивом и популярном восемнадцатилетнем парне. Кто другой, увидев его идеальное тело, крутой бирюзовый взгляд, обаятельную улыбку и копну каштановых волос надо лбом, не усомнился бы, что девушки у такого водятся стаями.

Каждый решил бы, что Ксавье, как всякий молодой парень, не упускает преимуществ молодости и обаяния. И только близкие знали, что он предан мне одной. Ксавье был не только душераздирающе хорош собой — он был лидером, все его уважали, смотрели ему в рот, и я, любя и восхищаясь этим парнем, все не могла до конца поверить, что он мой. Мне и не грезилось такое счастье. Иногда я боялась, что он мне снится, и, стоит на миг отвлечься, сон растает. Но Ксавье сидел рядом со мной, надежный и настоящий. Заметив, что мне не до того, он сам ответил Бену:

— Расслабься, Картер, наслаждайся весельем!

— А где твой костюм? — поинтересовалась я, с трудом вернувшись к реальности.

— Я не наряжаюсь, — цинично ответил Бен. Он был из тех, кому все представляется недостойным ребячеством. Свое презрительное превосходство он поддерживал тем, что ни в чем не участвовал. И в то же время всегда присутствовал, чтобы ничего не упустить.

— Боже мой, смотреть тошно, — с отвращением сморщил нос Бен, покосившись на кружевную юбку. — Надеюсь, я никогда не унижусь до того, чтобы заниматься сексом в тракторе.

— Насчет трактора не знаю, — поддразнила я, — но ручаюсь, когда-нибудь и ты влюбишься и ничего не сможешь с собой поделать.

— Ни за что! — Бен потянулся, скрестив руки над головой и зажмурившись. — Я слишком озлоблен и пресыщен.

— Могу познакомить с кем-нибудь из подружек, — предложила я. Роль свахи мне нравилась, и в своих способностях я не сомневалась. — Как насчет Абби? Парня у нее нет, а она хорошенькая и не будет слишком многого требовать.

— Господи боже, только не она! — отказался Бен. — Из нас получилась бы худшая пара на свете.

— Прошу прощения? — обиделась я.

— Проси чего хочешь, — фыркнул парень, — но решение окончательное. Я не свяжусь с крошкой, которая хлещет что придется и таскает при себе стилет. Нам кроме «пока» нечего сказать друг другу.

— Приятно слышать, что ты столь высокого мнения о моей подруге, — отрезала я. — И обо мне тоже так думаешь?

— Нет, ты другая.

— Какая же?

— Ты странная.

— Нисколько! — воскликнула я. — Что во мне странного? Ксавье, по-твоему, я странная?

— Остынь, малыш, — с усмешкой во взгляде отозвался Ксавье. — Уверен, Картер сказал «странная» в самом лестном смысле.

— Ну, ты сам тоже странный, — огрызнулась я на Бена, тут же сообразив, как вздорно это прозвучало.

Хихикнув, Бен допил пиво.

— Пока не попробуешь, не узнаешь.

Нас отвлек шум взбудораженных голосов из дома. Летняя дверь распахнулась, и на крыльцо выскочили мальчики из команды поло. Поразительно, подумалось мне, как они похожи на маленьких львят, когда те, играя, спотыкаются друг о друга.

Ксавье, глядя на шатающихся приятелей, укоризненно покачал головой. Я узнала в компании Весли и Лоусона. Они сразу выделялись: Весли — по прилизанным темным волосам над низким лбом, а Лоусон — по очень светлой модельной стрижке и голубым глазам под тяжелыми веками. Оба были без рубах, торсы разукрашены черными полосами. Меня ребята едва удостоили кивка, и я снова мысленно перенеслась во времена, когда мужчины щелкали каблуками и кланялись женщинам. На приветствия ответила улыбкой. Кивать, как говорили мои подружки, «сверху вниз» я так и не научилась, — а стоило попробовать: я чувствовала себя актрисой из любимых Молли мюзиклов по MTV, где мужчины в капюшонах мечтали о женушках и сражались с чудовищами.

— Пошли с нами, Вудс, — позвали ребята. — Мы на озеро!

— Правила старые, — крикнул Весли. — Последний ныряет.

— Господи, вот вершина их интеллекта, — буркнул Бен.

Ксавье неохотно поднялся, и я с удивлением взглянула на него.

— Ты ведь не пойдешь?

— Гонка — в традициях «Брюс», — засмеялся он. — Мы каждый год устраиваем соревнования, где бы мы ни были. Ты не волнуйся — я еще ни разу не бывал последним.

— Не хвастайся прежде времени! — выкрикнул Лоусон, спрыгнув с крыльца, и помчался в сторону леса.

— Фору взял! — Остальные мальчишки бросились за ним, бесцеремонно толкаясь на бегу. Они проломились сквозь кустарник и, топая, будто стадо слонов, выбежали на поле.

Когда они скрылись, я оставила Бена философствовать и пошла в дом искать Молли. Девочки сменили место и теперь таинственно шептались у подножия лестницы. Абигайль держала под мышкой огромный бумажный пакет. Все выглядели очень серьезными.

— Бет! — Молли схватила меня за руку. — Хорошо, что ты пришла, мы как раз начинаем.

— Что начинаете? — полюбопытствовала я.

— Сеанс, что же еще?

Про себя я застонала. Значит, не забыли. А я-то надеялась, что за весельем девочки выбросят эту затею из головы.

— Вы что, серьезно? — спросила я, но увидев, с какой искренностью смотрят на меня подруги, попробовала другой прием: — Эй, Абби, там Хэнк Хант, и ему, вроде бы, одиноко.

Абигайль не первый год сходила с ума по Ханту, только о нем и говорила. Однако сегодня даже Хэнк не мог ее отвлечь.

— Кому он нужен! — фыркнула Абигайль. — Сейчас куда важнее найти свободную комнату.

— Нет, — твердо сказала я, покачав головой, — бросьте, подруги, вам что, делать больше нечего?

— Нынче же Хэллоуин, — по-детски надулась Галли. — Мы хотим беседовать с духами.

— Мертвые должны оставаться мертвыми, — прикрикнула я. — Лучше бы яблоко на ниточке покусали или еще что.

— Не порти веселье, — вмешалась Саванна и потянула меня за собой по лестнице. Остальные охотно последовали за нами. — Что тут плохого?

— Это риторический вопрос? — Я выдернула руку. — Что тут хорошего?

— В самом деле, Бетти, не веришь же ты в духов? — удивилась Мэдисон. — Мы просто играем.

— По-моему, это не игрушки, — вздохнула я.

— Ну и не ходи тогда, — разозлилась Галли. — Сиди тут одна и жди Ксавье, как привыкла. Все равно ты все испортила бы. Повеселимся без тебя!

Она кинула на меня обиженный взгляд, и остальные согласно закивали. Не удалось мне убедить их, что затея опасна. Как уговоришь детей не играть с огнем, если они ни разу не обжигали пальцев? Я жалела, что здесь нет Габриеля. Брат излучал властность и сумел бы на них подействовать. А от меня толку, что от мокрого одеяла. Никудышный ангел-хранитель!.. Я понимала, что остановить девочек — не в моих силах, а бросить их не могла. Если что случится, попробую, по крайней мере, управиться с тем, что они вызовут с той стороны.

Мои подружки, цепляясь друг за друга и взволнованно перешептываясь, уже поднялись наверх.

— Постойте, — крикнула я, — я с вами!

Глава 4

ЗА ЧЕРТОЙ

Наверху пахло плесенью и пылью. Обои цвета слоновой кости полосами отставали от сырых стен. Снизу доносились звуки буйной вечеринки, однако здесь царила вечная тишина, словно предвкушающая сверхъестественные события. Девочки притихли.

— Самая подходящая обстановка, — заметила Галли.

— Спорим, здесь водятся привидения, — добавила Саванна, раскрасневшись от восторга.

Мои тревоги вдруг показались мне преувеличенными. Может, зря я так беспокоюсь? Зачем всегда ждать худшего, зачем портить всем настроение?

Мысленно я отругала себя — нельзя думать только о плохом! Много ли шансов, что стайка девчонок в самом деле установит связь с потусторонним миром? Такое случается, но обычно необходима помощь опытного медиума. Потерянные души неохотно отзываются на зов компании подростков. Да и девочки быстро соскучатся, не добившись желанного результата.

Вслед за Молли и остальными я прошла в старую гостевую спальню с высоким, почерневшим от пыли окном. Комната была пуста, если не считать железной кровати под грязным окном. На линялом пледе еще виднелись розовые бутоны. Семья Ноксов, очевидно, и сама не навещала сельский дом, не то что приглашать гостей на лето. Оконная рама пожелтела и ссохлась от солнца, и не было на окне занавесок, затеняющих лунный свет. Я отметила, что окно выходит на запад, на лес за участком. Отсюда виднелось торчавшее посреди двора воронье пугало, его соломенная шляпа хлопала на ветру.

Девочки обошлись без стульев: сели, поджав ноги, в кружок на вытертом до основы коврике. Абби бережно, как драгоценность, открыла бумажный мешок. Из него появилась крытая зеленым фетром доска Оуиджа, стершаяся от старости.

— Ты где это взяла?

— Бабушка подарила, — объяснила Абби. — Я ее навещала в Монтгомери месяц назад.

Она с преувеличенной торжественностью водрузила доску посреди круга. Я видела такие только в книгах. По периметру были в два ряда выцарапаны буквы алфавита, цифры и незнакомые мне знаки. В противоположных углах значились обведенные кружками «да» и «нет». Человек, даже впервые увидевший доску Оуиджа, сразу почуял бы в ней связь с черным искусством.

Абби между тем извлекла из оберточной бумаги хрупкий бокал для шерри на тонкой ножке и, нетерпеливо отбросив обертку, поставила перевернутый бокал на доску.

— Как это действует? — заинтересовалась Мэдисон. Не считая меня, она одна здесь не была в восторге. Думаю, объяснялось это не столько заботой о нашей безопасности, сколько отсутствием рядом спиртного и парней.

— Для общения с миром духов нужен проводник: кусок дерева или перевернутый стакан, — объяснила Абби, наслаждаясь ролью эксперта. — У нас в роду развиты психотические способности, так что я знаю, о чем говорю. Но чтобы это сработало, нам придется объединить энергию. Все должны сосредоточиться и упереть указательные пальцы в кромку бокала. Не жмите слишком сильно, а то энергия не обретет форму и ничего не выйдет. Когда мы установим контакт с духом, бокал обозначит его слова. Ну, давайте начинать. Все касаются пальцами бокала. Тихонько!

Надо отдать Абби должное: она была весьма убедительна, учитывая, что почти наверняка выдумывала все на ходу. Девочки послушно выполнили ее указания.

— А теперь что? — спросила Мэдисон.

— Ждем, пока он не начнет двигаться.

— Серьезно? — Мэдисон закатила глаза. — И это все? А что помешает любой из нас написать что ей вздумается?

Абби обожгла ее взглядом.

— Отличить шутку от истинного послания духа нетрудно, Мэд. Кроме того, духу известно то, чего не знает никто. — Абби тряхнула волосами. — Вряд ли ты поймешь. Я сама знаю только потому, что много практиковалась. Ну, готовы? — торжественно вопросила она.

Я впилась ногтями в грубый ковер, мечтая, как бы незаметно выбраться из комнаты. Когда Молли чиркнула спичкой, чтобы зажечь оставленные кем-то свечи, я так и подскочила. Молли подносила огонек к фитилям, и свечки с тихим шипением разгорались.

— Постарайтесь не делать во время сеанса резких движений, — многозначительно взглянула на меня Абби. — Не надо тревожить духов, им должно быть с нами спокойно.

— Ты это знаешь по шоу Джона Эдварда? — не удержавшись, съязвила Мэдисон.

— Женщины моего рода всегда держали связь с той стороной, — сказала Абби. Мне не понравилось, как она подчеркнула слова «та сторона», словно рассказывала страшную историю в летнем лагере.

— А ты хоть раз видела призрака? — приглушенно спросила Галли.

— Видела, — на полном серьезе ответила Абби, — и потому сегодня ночью я буду медиумом.

Я не знала, говорит она правду или выдумывает. Люди порой замечают мельком мертвых, блуждающих между мирами, однако по большей части видения духов — результат слишком живого воображения. Скользнувшую тень или игру света нетрудно принять за нечто сверхъестественное.

Со мной было другое дело — я чувствовала присутствие духов всегда и всюду. Сосредоточившись, я могла отличить пропащую душу от только что отлетевшей или ищущей своих любимых. Габриель велел мне не обращать внимания — нам нет до них дела. Помню, в прошлом году моя подруга — старая Элис — зашла попрощаться перед уходом. Я видела ее за окном моей спальни, пока она не угасла. Но не все духи так нежны, как душа Элис; те, что годами не в силах порвать связи с землей, становятся уродливы, безумствуют от невозможности принять участие в жизни, продолжающейся вокруг. Они теряют все человеческое, проникаются к людям злобой и нередко причиняют зло. Я подумала, что Абби не так усердствовала бы, знай она правду! Но рассказать ей, не выдав себя, было невозможно.

Девочки согласно закивали, охотно уступая подруге роль медиума. Я почувствовала, как дрожит рядом со мной Молли.

— Теперь возьмитесь за руки, — велела Абби, — и ни в коем случае не отпускайте. Нам нужен защитный круг — если его нарушить, дух вырвется на волю.

— Кто тебе сказал? — прошептала Саванна. — Разве разнять руки — не значит просто прервать сеанс?

— Да, и если дух безобидный, разняв руки, мы отпустим его с миром, но с мстительными духами нужна осторожность. Мы ведь не знаем, кого вызовем.

— А почему бы не вызвать милого дружелюбного духа? — выпалила Мэдисон, заслужив презрительный взгляд Абби.

— Что, вроде Каспера?

Насмешка пришлась Мэдисон не по вкусу.

— Пожалуй, нет, — признала она.

— Ну, тогда как уж повезет.

Я прикусила язык, чтобы не высказаться насчет «надежного» плана Абби. Какая глупость — проводить сеанс в ту самую ночь, когда он вполне может получиться! Покачав головой, я по мере сил отбросила опасения. Напомнила себе, что это всего лишь детская игра, забава подростков. Чем скорее мы закончим, тем раньше вернемся вниз, чтобы продолжить веселье.

По сторонам от меня сидели Молли и Саванна. Каждая крепко держала меня за руку. Ладони у них стали влажными; я почувствовала страх, смешанный с возбуждением. Абби склонила голову и закрыла глаза. Светлые волосы упали ей на лицо, и она прервала заклинание, чтобы связать их в хвост ленточкой-резинкой, болтавшейся до того на запястье. Потом она драматически откашлялась, обвела всех многозначительным взглядом и заговорила низким, напевным голосом:

— Духи, скитающиеся по земле, мы призываем вас явиться и побыть среди нас. Мы не желаем вам зла, мы лишь хотим установить связь. Не бойтесь. Если вам есть что рассказать, мы выслушаем. Повторяю — мы не причиним вам зла и в ответ просим не причинять зла нам.

В комнате повисла мертвая тишина. Девочки беспокойно переглядывались. Я видела: некоторые уже жалеют, что так горячо поддержали затею Абби, и мечтают оказаться внизу, пить с подружками, флиртовать с мальчиками.

Скрипнув зубами, я отвратила мысли от мерзкого обряда. Тревожить мертвых не только неразумно, но и жестоко. Это шло вразрез всему, что я знала о жизни и смерти. Неужели они не слышали слов: «Да покоится в мире»? Мне хотелось выдернуть руки и выбежать за дверь, но я знала: Абби придет в ярость, и носить мне до конца года кличку «зануда». Тяжело вздохнув, я лелеяла только одну надежду: девочки скоро заскучают, не дождавшись ответа, и забросят игру. Мы с Молли обменялись неуверенными взглядами.

Пять долгих минут измерялись лишь нашими вздохами и повторяющимися призывами Абби. Все сидели прямо, словно по аршину проглотили, целиком уйдя в обряд. И вдруг бокал дрогнул и пополз по доске, выписывая послание. Абби, наш самозваный медиум, называла букву за буквой, и буквы складывались в ясное сообщение.

«Стойте. Остановитесь сейчас же. Покиньте это место. Здесь опасно».

— Ух, волнующе звучит, — насмешливо заметила Мэдисон. Остальные с сомнением переглядывались, гадая, кто из нас стоит за этой шуткой.

Каждая касалась пальцем стекла, и сказать, кто движет бокалом, было невозможно. Молли, глядя, как проявляется следующее послание, крепче вцепилась в мою руку.

— Остановитесь. Слушайте. Здесь зло.

— Почему мы должны тебе верить? — храбро спросила Абби. — Мы тебя знаем?

Бокал кружил широкими петлями, обретя собственную волю. Проплыв по доске, он решительно успокоился на слове «Да».

— Ладно, теперь я вижу, что это шутка, — сказала Мэдисон. — Давайте-ка, признавайтесь: кто это вытворяет?

Абби ее не услышала.

— Заткнись, Мэд, никто ничего не делает! — рявкнула Галли. — Ты нарушаешь настрой.

— Не думаете ли вы, будто я поверю…

— Если мы знакомы, назови свое имя, — настаивала Абби.

Бокал будто запнулся на несколько долгих мгновений, а потом вновь заплясал по доске. Поначалу он словно в нерешительности застывал под буквой и двигался прочь, дразня нас. Словно маленький ребенок, не знающий букв, — подумалось мне. Его танец на доске обозначил: «Т-Е-Й» и прервался.

— Ты можешь нам доверять, — поторопила Абби.

Бокал прополз к середине доски и медленно закружил, выписывая последние буквы: «Л-А».

Неуютное молчание нарушила Молли.

— Тейла? — сдавленным голосом шепнула она и заморгала, стряхивая слезы. Потом обвела круг гневным взглядом. — Не смешно! Кто это делает? Какого черта?

Все замотали головами, отпираясь.

— Это не я, — проговорила каждая, — я ничего не делала.

У меня по спине прошел озноб. В душе я была уверена: никто из девочек не опустится до того, чтобы играть именем умершей подруги. Смерть Тейлы была еще свежа в памяти, никто не посмел бы шутить на этот счет. А значит, оставалось одно: Абби установила связь, проломила барьер. Мы ступили на зыбкую почву.

— А если это не шутка? — осторожно предположила Саванна. — Среди нас таких психованных нет. Если это и правда она?

— Есть только один способ проверить, — ответила Абби. — Надо вызвать ее и попросить дать знак.

— Но она велела нам остановиться, — запротестовала Молли. — Может, она не хочет, чтобы ее вызывали?

— Да, что, если она пытается нас предостеречь? — Галли вздрогнула.

— Какие вы легковерные! — закатила глаза Мэдисон. — Давай, Аб, вызывай, ничего не случится.

Абби снова склонилась над доской Оуиджа.

— Мы приказываем тебе, — проговорила она низким голосом, — выйди и покажись нам.

За окном по небу плыло темное облако. Оно закрыло луну, затмило серебристый свет, наполнявший комнату. На миг я ощутила присутствие Тейлы, теплое, как тепло дружеской руки. А потом она исчезла, оставив в воздухе лишь стылую пустоту.

— Мы приказываем тебе, — властно повторила Абби, — выходи!

Оконная рама задребезжала, словно за окном завывал ветер. В комнате стало очень холодно, а Молли так стиснула мне руку, что пальцы онемели.

— Выходи! — приказала Абби. — Покажи себя!

Окно распахнулось, порыв ветра ворвался в комнату, мгновенно задув свечи. Кто-то взвизгнул, и каждая из девочек крепко вцепилась в ладони подруг. Я загривком ощущала дуновение, словно прикосновение холодных пальцев. Какими бы толстокожими ни были мои подруги, сейчас каждая почувствовала в комнате присутствие, и далеко не дружеское.

Я должна была заговорить, пока не стало поздно:

— Давайте прекратим! Это не игра!

— Теперь уже нельзя уходить, Бет. Ты все испортишь.

Взгляд Абби шарил по комнате.

— Кто здесь? — спросила она. — Дай знак, что слышишь меня.

Галли ахнула: бокал беззвучно заскользил по доске Оуиджа и замер на слове «Да». Ладонь Саванны в моей руке стала скользкой от пота.

— Кто это делает? — шепнула Молли.

— Зачем ты пришел? — спрашивала Абби. — У тебя есть послание для кого-то из нас?

Бокал прокружился по доске и ответил тем же словом: «Да».

— Для кого? — спросила Абби. — Скажи, к кому ты пришел?

Скользнув дальше, бокал отыскал букву А. И закружил в танце от буквы к букве, составляя имя. Абби недоуменно следила за ним, складывая буквы.

— Анабель Ли? — удивленно повторила она. — Здесь нет никого с таким именем.

Мое сердце стиснули ледяные когти. Для них это имя ничего не значило, а вот для меня… Я не забыла, как он стоял перед классом и бархатным голосом декламировал стихи:

Это было давно, это было давно,

В королевстве приморской земли.

Там жила и цвела та, что звалась всегда,

Называлася Анабель Ли.[3]

Я помнила, как он впился темными глазами в мои глаза и как ужасная тревога зародилась в моей душе. То же чувство захлестнуло меня и сейчас: в горле пересохло, легким не хватало воздуха. Неужели и вправду он? Могла ли невинная шалость вызвать нечто настолько чудовищное? Верить не хотелось, но глядя на ошеломленные лица вокруг меня, я поняла, что не ошиблась. Послание было предназначено мне, и только мне. Джейк Торн вернулся — он сейчас здесь, с нами.

Первой реакцией было рвануться отсюда прочь, но я сдержалась. Остановила меня только необходимость защитить девочек. Я взмолилась, чтобы у нас хватило еще времени как положено завершить сеанс и вернуть вызванное нами зло туда, где ему место.

— Скажи, чего ты хочешь? — Абби с трудом проглотила слюну; ее голос звучал пронзительнее, чем прежде.

Что она творит? Неужели не видит, что мы идем ко дну? Я готова была вмешаться и потребовать кончать это дело, когда дверная ручка яростно задребезжала. Она тряслась, поворачивалась из стороны в сторону, словно нечто невидимое пыталось выбраться из комнаты. Рассудок подсказывал, что это невозможно, — ведь дверь не была заперта.

Столь сверхъестественное явление оказалось для некоторых нестерпимым.

— Сохраняйте спокойствие, — посоветовала я по возможности ровным голосом — но опоздала. Молли выдернула руку и на четвереньках поползла вон из круга. При этом она задела ногой доску. Бокал для шерри взлетел в воздух и разбился вдребезги на полу. Одновременно в грудь мне жестоко ударил порыв морозного ветра. Дверь спальни распахнулась, скрипнув петлями.

— Молли, — окликнула, опомнившись, Галли, — ты куда?

— Я больше не играю, — сдавленно выкрикнула Молли. Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. — Бет была права, зря мы этим занялись!

Я встала, нашарила выключатель и только тогда вспомнила, что в доме нет тока.

— Ничего, Молли. — Я обняла подругу, стараясь скрыть панику, подкатившую к горлу. Надо держать себя в руках. Я чувствовала, как неудержимо содрогаются плечи Молли. Хотелось ее утешить: мол, все это просто глупая игра и завтра мы еще посмеемся над собой. Но в душе я сознавала: это не безобидная шалость. Погладив Молли по плечу, я сказала самое успокоительное, что пришло мне в голову:

— Давайте пойдем вниз и сделаем вид, будто ничего не случилось.

— Не так все просто, — тихо и зловеще произнесла Абби. Она по-прежнему сидела на полу, подбирая осколки бокала и не сводя глаз с опрокинутой доски.

— Прекрати! — рассердилась я. — Ты что, не видишь, как она напугалась?

— Нет, ты не поняла, Бет. — Абби взглянула на меня снизу. Самоуверенности как не бывало: в ее округлившихся голубых глазах застыл такой же страх, как у Молли. — Она разорвала круг.

— И что? — сердито спросила я.

— То, что мы вызвали, было замкнуто в круге, — прошептала Абби. — Мы еще могли отослать его назад. А теперь… — голос у нее сорвался, Абби оглядела комнату. — Теперь Молли выпустила его на волю.

Глава 5

ШОССЕ В АД

Я стояла на площадке, глядя, как, спотыкаясь, одна за другой скатываются вниз мои подружки. Очень скоро разойдется слух, что в ночь Хэллоуина здесь видели настоящее привидение. Хотя на самом деле никто ничего не видел, я не сомневалась: до утра история приукрасится многократно.

Волна головокружения заставила меня ухватиться за перила. То, что было задумано как веселый вечерок, превращалось в нечто совсем иное. Я была по горло сыта вечеринкой. Пора уходить. Надо только найти Ксавье и попросить, чтобы отвез меня домой.

Едва головокружение отступило, я прошла на кухню, где с радостью обнаружила невинную праздничную суету. Компания азартно пыталась откусить от плавающего в тазу яблока. Таз вытащили из сарая и водрузили посреди кухни. Одна девочка, стоя на коленях, набирала в грудь воздуха и погружала лицо в воду. Зрители подбадривали ее криками. Когда она наконец распрямилась, ее темные волосы облепили открытую шею и плечи; румяное яблоко она победоносно сжимала в зубах.

Меня подтолкнули вперед: я, сама не заметив, встала в очередь игроков.

— Твоя очередь!

Меня обступили теплые тела. Я уперлась пятками в пол.

— Я не играю, я просто смотрела.

— Давай, — торопили меня, — попробуй!

Похоже, проще выловить яблоко, чем устоять перед таким напором. Хотя голос в голове призывал меня бежать, покинуть этот дом, я уже стояла на коленях, уставившись на собственное отражение, искаженное рябью. Зажмурившись, я вытеснила из сознания предостерегающий голос. А когда открыла глаза, увидела в воде такое, что у меня замерло сердце. Рядом с моим отражением колебалось истощенное лицо, мертвенные черты под тяжелым капюшоном. В кривых, как когти, пальцах что-то зажато. Серп? Свободная рука потянулась ко мне, неестественно длинные пальцы, словно щупальца, обвили мне шею. Я понимала — это невозможно, однако фигура показалась странно знакомой. Я видела эти черные одеяния в книгах и на картинах, знала их по урокам, которые давали мне дома. Воплощение смерти… Мрачный Жнец. Чего он хочет от меня? Смерти я недоступна, должна быть иная причина. Знамение — но чего? В панике я грубо растолкала ребят и выскочила в заднюю дверь.

За спиной еще слышались приглушенные крики — игроки возмущались моим бегством. Не слушая их, я прижала руку к груди, словно хотела успокоить сердцебиение. Холодный воздух немного привел меня в себя, и все же чудилось, будто призрачный жнец где-то рядом, выжидает случая застать меня в одиночестве и обнять за горло паучьими пальцами.

— Бет, что ты здесь делаешь? Что с тобой?

Я только теперь поняла, что слышу собственное рваное, натужное дыхание. И голос знакомый… Вопреки моим надеждам, принадлежал он не Ксавье. Бен Картер вышел на веранду и встал рядом, слегка встряхивая меня, словно хотел вывести из ступора. От живого прикосновения мне стало чуть лучше.

— Бет, что стряслось? Ты задыхалась…

Карие глаза Бена с испугом смотрели на меня из-под нечесаной челки. Я попыталась выровнять дыхание, не справилась, да еще и завалилась лицом вперед — не подхвати меня Бен, рухнула бы ничком на землю. Бен, кажется, решил, что я сама себя довела до удушья.

— Что с тобой? — Убедившись, что я не помираю, он пристально вгляделся в мое лицо. Его осенила новая мысль. — Ты пьяна?

Я готова была страстно отрицать обвинение, но успела сообразить, что более правдоподобного объяснения моим странным поступкам и не придумаешь.

— Наверное. — Я вывернулась у него из рук и сама устояла на ногах, попятилась от него, сдерживая слезы. — Спасибо, что помог. Я в порядке, честно.

Уходя от Бена, я мучилась единственным вопросом, громко и явственно звучавшим в голове: «Где Ксавье?». Я чувствовала: случилось что-то плохое. Все небесные инстинкты требовали убираться отсюда. Быстро!

Во дворе перед домом я отыскала плакучую иву и прислонилась к ее надежному стволу. Бен еще стоял на крыльце, разглядывая меня озабоченно и недоуменно. Но мне было не до его обид, нашлись дела поважнее. Неужели все повторяется? Неужели демоны вернутся в Венус-Коув? Я наверняка знала, что в городке больше не осталось зла. Габриель с Айви об этом позаботились. Джейк был изгнан — и я видела, как его поглотило бушующее пламя. Вернуться он не мог — так почему же каждый волосок у меня стоит дыбом? Почему в моей крови пляшут крошечные ледяные молнии?

Я ощущала себя загнанным зверем. С моего места под деревом плохо просматривались поля и полоска леса за ними. Зато видно было пугало, уронившее голову на грудь. Хорошо бы Ксавье уже возвращался с озера… Я знала, что, едва увижу его, все страхи отхлынут, как вода в отлив. Вместе мы сильны и можем защитить друг друга. Надо его найти.

И тут в сухой траве зашелестел ветер. Одежда на пугале захлопала, голова его дернулась вверх, глянув на меня черными глазами-пуговицами. У меня сердце перевернулось в груди, из горла вырвался пронзительный визг. Развернувшись на пятках, я метнулась к дому.

Но далеко не убежала — наткнулась на препятствие.

— Эй, полегче! — прикрикнул парень, легко отскочив в сторону. — Что такое? На тебе лица нет.

Он не нарядился в честь Хэллоуина, говорил слишком тягуче для демона, а подняв глаза, я увидела, что и видом не похож. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Паника отступила, когда я узнала бывшего ухажера Молли, Райана Робертсона. Он с компанией ребят стоял у крыльца, между пальцев зажат окурок сигареты. Компания с ленивым любопытством поглядывала на меня. В воздухе стоял резкий горьковатый запашок — незнакомый, но настораживающий.

Я потрогала ладонью щеку, убедилась, что лицо горит, и с благодарностью подставила его ночной прохладе.

— Все со мной в порядке, — убедительно проговорила я. Только не хватало переполоха из-за моих дурных предчувствий.

— Вот и хорошо. — Райан мечтательно прикрыл глаза. — Я бы не хотел, чтобы было нехорошо, если ты меня понимаешь.

Я нахмурилась: его речь звучала несвязно и не слишком осмысленно. Не во мне ли дело? Я схожу с ума — или виной всему буйная вечеринка?

От хлопка двери меня подбросило. На крыльцо вышла Молли.

— Бет, вот ты где! — с облегчением воскликнула она, сбегая по ступенькам. — Как же ты меня напугала! Я не знала, куда ты делась.

Она неодобрительно оглядела Робертсона с компанией.

— Что ты делаешь с ними?

— Просто Райан мне помог, — промямлила я.

— Я всем помогаю, — возмущенно заявил Райан.

Молли высмотрела самокрутку у него в руке.

— Набрался? — сердито спросила она, толкнув парня в плечо.

— Ничего не набрался, — уточнил Райан. — Надо говорить: «словил кайф».

— Ах ты, балбес! — взорвалась Молли. — Ты же должен был меня домой отвезти! Я в этой жуткой развалине на ночь не останусь!

— Не скули, я так даже лучше вожу, — сообщил Райан. — Чувства обостряются… Кстати, мне бы ведро.

— Если собираешься блевать, отвали подальше, — отрезала Молли.

— Думаю, с нас хватит веселья, — обратилась к ней я. — Поможешь мне найти Ксавье?

Райан с дружками ответили на мое предложение негодующими воплями.

— Конечно, — кивнула Молли, закатив глаза в адрес парней. — Думаю, все самое жуткое уже случилось.

Едва мы шагнули к дому, как нас заставил обернуться треск мотоцикла, подкатившего по траве. Мотоциклист затормозил прямо перед нами, взметнув гравий из-под колес. Молли прикрыла глаза от света фары. Ездок одним движением соскользнул с седла, но мотора не заглушил. На нем была кожаная пилотская куртка внакидку, на голове бейсболка. Я узнала высокого складного паренька — Весли Ковена. Мы с Ксавье каждую пятницу, возвращаясь из школы, миновали его дом, и вечно Вес торчал на дорожке, надраивая старенький «мерс» своего отца для воскресного выезда. Он играл в команде водного поло, и я знала: Ксавье числит его среди ближайших друзей. Веса, как и Ксавье, очень непросто было вывести из себя. Мало что могло подорвать его уверенность, и потому я очень удивилась, увидев его в заляпанной грязью рубахе, с искаженным лицом.

Молли схватила парня за плечо.

— Вес, что случилось?

Тяжело дыша, он выдавил:

— Несчастный случай на озере. Звоните «911»!

Компания Райана мигом протрезвела. Каждый потянул из кармана сотовый.

— Нет связи, — через несколько минут тщетных попыток признал Райан и, в досаде встряхнув телефон, тихо выругался. — Должно быть, мы вне доступа сети.

— Что случилось? — повторила Молли.

Прежде чем ответить, Вес кинул на меня странный взгляд — почти заискивающий, умоляющий о прощении.

— Мы подбили его нырнуть с дерева, а на дне были камни. Он ударился головой. Не приходит в себя.

Рассказывая, Вес не отрывал взгляда от моего лица. Что он так на меня смотрит? Я молчала, однако ледяная паника уже охватила меня холодными пальцами. Только не Ксавье. Не может быть, чтобы Ксавье! Ксавье был там самый ответственный, он должен был за другими приглядывать. Он, наверно, сейчас оказывает первую помощь до прибытия врачей! Но я понимала — сердце не перестанет рваться из груди, пока я не узнаю наверняка. Вопрос, на который не осмеливалась я, задал кто-то другой.

— Кто разбился?

Во взгляде Весли мелькнула вина, он потупился, прежде чем ответить:

— Вудс.

Простая констатация факта, без всяких эмоций, но мне это показалось странным только позже, когда я прокручивала эту сцену в голове. А тогда ноги у меня подкосились. Больше всего — куда больше, чем за себя, — я боялась, как бы чего не случилось с Ксавье, и вот оно случилось. Ослабев на секунду, я привалилась к Райану. Парень, хоть и сам с трудом держал равновесие, постарался меня удержать. Так вот нам с Ксавье награда за то, что проводили время врозь! Не верилось, что судьба может быть так жестока. Наши дороги разошлись всего на один вечер!..

Вес повесил голову, застонал.

— Ребята, ну мы попали!

— Он был пьян? — спросил Райан.

— Ясное дело, — огрызнулся Вес. — Как и прочие.

За все время с Ксавье я ни разу не видела, чтобы он выпил больше пары пива. Он не прикасался к крепким напиткам, считал это безответственным. Не могла я уложить в голове его пьянство и безрассудство. Не складывалось.

— Нет, — тупо проговорила я, — Ксавье не пьет.

— Да? Все когда-нибудь случается в первый раз.

— Заткнитесь и вызывайте «Скорую»! — взвизгнула Молли. Потом ее рука легла мне на плечи, ее каштановые кудряшки коснулись моей щеки — она прижалась головой. — Ничего, Бетти, он поправится!

Весли наблюдал за нами. Казалось, его паника перешла в извращенную радость — он наслаждался моим отчаянием. Уже собрались и остальные, и у каждого было свое мнение, что делать. Голоса сливались в бессмысленный гомон.

— Он сильно ранен? Может, отвезем к врачу?

— Если вызовем «911» — всем нагорит.

— Блестящая мысль, — ехидно огрызнулся кто-то, — давайте просто ждать, вдруг сам очухается.

— Плохо с ним, Вес?

— Не знаю, — понуро ответил тот. — Он разбил голову. Крови порядочно…

— Дрянь дело. Нужна помощь.

Образ Ксавье, лежащего на земле в крови, подстегнул меня к действию.

— Я к нему! — Заплетающиеся ноги уже несли меня к Весли. — Кто-нибудь, покажите дорогу к озеру!

Молли вдруг оказалась рядом, сжала мои плечи, утешая и удерживая.

— Успокойся, Бет, — попросила она.

— Не дури, Молли, озеро в лесу, — возразил Бен. — На машине не подъедешь. Езжайте кто-нибудь в город, вызывайте «Скорую», чтоб ее.

Я больше ни секунды не могла слушать их препирательства: Ксавье ранен, и моя целительная сила могла его спасти.

— Я туда! — крикнула я и побежала.

— Постой, я отвезу, — опомнился Вес. — Так будет скорей, чем бегом по темноте, — беспомощно пояснил он, словно понимая, что, вернувшись к Ксавье, он уже не отвертится от участия в происшествии.

— Нет, — вступилась Молли, — ты оставайся здесь, пока мы попробуем дозваться врача.

— А может, его отцу позвонить? — предложил кто-то. — Он же врач, нет?

— Хорошая идея. Найдите его номер.

— Мистер Вудс — парень что надо, он не настучит.

— Да, и как вы собираетесь с ним связаться, если связи нет? — утомленно спросил Бен. — Телепатически?

Я еле сдерживалась, чтобы не выпустить крылья, которые мигом донесут меня к Ксавье. Естественная реакция тела — я сомневалась, что долго смогу устоять. Нетерпеливо взглянула на Весли.

— Чего ждем?

Вместо ответа он оседлал мотоцикл и помог мне взобраться сзади. Мотоцикл блестел в лунном свете, как инопланетное насекомое.

— Эй, а шлем? — всполошился Бен, когда Вес уже нажал на педаль. Он никогда не одобрял школьных лихачей. По его лицу было заметно, что Бен тревожится за меня, не доверяя ответственности Весли. Но сейчас мне было не до благодарности за заботу: на уме одно — добраться к Ксавье.

— Некогда, — коротко бросил Вес и, потянувшись назад, заставил меня двумя руками обхватить его за пояс. — Держись крепче и ни в коем случае не отпускай!

Мотоцикл развернулся на месте и вылетел на дорожку, протянувшуюся к черной ленте шоссе.

— Разве к озеру туда? — прокричала я сквозь грохот мотора.

— Так короче, — проревел в ответ Весли.

Я попробовала дотянуться до Ксавье, оценить его ранения, однако уткнулась в пустоту. И удивилась: обычно я улавливала его состояние раньше, чем он сам. Габриель говорил, что, если Ксавье попадет в беду, я сразу почувствую. А на этот раз пропустила. Не потому ли, что меня отвлек этот нелепый «сеанс»?

Вес вывернул на шоссе и уже набирал скорость, когда сзади меня позвали по имени. Даже в грохоте мотоцикла я узнала любимейший из голосов. Я весь вечер ждала его и воспрянула, дождавшись. Вес развернул мотоцикл, и я увидела на обочине дороги Ксавье, купающегося в лунном свете. На сердце сразу стало легко. Он выглядел совершенно здоровым.

— Бет? — осторожно повторил Ксавье. Он стоял всего в нескольких шагах, и я, в восторге, что вижу его целым и невредимым, даже не задумалась, что здесь что-то не так. Не удивилась, почему он так удивляется при виде нас.

— Вы куда собрались, ребята? — спрашивал Ксавье. — И откуда у тебя мотоцикл, Вес?

— Ксавье! — с облегчением вскричала я. — Слава богу, ты очнулся! Как твоя голова? Все так беспокоились. Вернись, покажи им, что с тобой порядок.

— Моя голова? — еще больше удивился он. — О чем ты?

— О том несчастном случае. Нет ли у тебя сотрясения? Вес, дай, я сойду.

— Я в полном порядке, Бет, — Ксавье поскреб в затылке. — Ничего со мной не случилось.

— Но я думала… — начала я и осеклась. Мало того что Ксавье нормально выглядел — на нем не было ни следа передряги. Он остался таким же, каким ушел вечером: в джинсах, в облегающей черной футболке. Мой глаз уловил, как изменилась его осанка: Ксавье изготовился к обороне. Синие глаза потемнели — он начал понимать.

— Бет, — медленно проговорил он, — пожалуйста, слезай с мотоцикла.

— Вес? — Я легонько постучала пальцем ему по плечу, только сейчас сообразив, что парень за все время нашего с Ксавье разговора не вставил ни единого слова.

Ксавье шагнул было к нему, потом будто уперся в стену и замер. Он старался говорить ровным голосом, но я уловила тревожную настойчивость.

— Бет, ты меня слышишь? Слезай сейчас же!

Я спустила ноги на землю, намереваясь выполнить просьбу, однако не успела оторвать руки от пояса Весли: тот резко завел мотор, и мотоцикл рванулся вперед.

Я все еще думала, что попалась на розыгрыш со стороны Весли, только Ксавье не оценил шутки. Но, увидев, как мой друг беспомощно ерошит пальцами волосы и мучительно морщит лоб, я узнала взгляд: таким я запомнила его в роковой день на кладбище. Тогда он видел меня в опасности и не мог помочь. И теперь взгляд был как в тот раз: он отчаянно искал выход, хоть и понимал, что нас загнали в угол. Мы словно оказались перед готовой ужалить ядовитой змеей. Одно неверное движение — и мы погибли. Вес гонял мотоцикл кругами, в восторге, что нас напугал. Ксавье с воплем бросился к нему, но невидимая сила отшвырнула его назад. Стиснув зубы, он всем телом ударился в невидимую преграду. Мотоцикл, словно издеваясь, вилял у него перед носом.

— Что происходит? — крикнула я, когда ездок наконец остановился среди оседающей пыли. — Ксав, что это?

Мы теперь стояли рядом с Ксавье, и я видела в его глазах глубокую боль и отчаянную беспомощность. И не сомневалась, что мне грозит настоящая опасность. Или нам обоим.

— Бет… это не Вес. — Слова проняли меня холодом до костей. Я попыталась оторвать руки. Готова была броситься с седла, но не сумела даже шевельнуться. Руки будто приковало невидимой силой.

— Перестань! Пусти меня! — взмолилась я.

— Поздно! — ответил Весли.

Только это был уже не он. Его голос стал плавным и гладким, в нем прорезался изысканный английский акцент. Этот голос так часто преследовал меня в кошмарах, что я узнала бы его где угодно. Тело, которое я обнимала, шевельнулось под моими руками. Широкая мускулистая грудь, прямые плечи словно ссохлись, стали уже и холоднее. Широкие ладони Весли удлинились, приобрели белизну кости. Напяленная задом наперед бейсболка слетела, открыв ветру черные локоны. Он впервые обернулся ко мне лицом, и меня чуть не стошнило. Джейк ничуть не изменился. Черные волосы до плеч резко подчеркивали белизну лица. Я узнала тонкий нос с чуть обвисшим, кончиком и скулы, словно вырезанные из камня: Молли как-то сравнила их со скульптурами Кельвина Кляйна. Бледные губы разошлись, обнажив мелкие, ослепительно белые зубы. Лишь глаза стали другими. В них билась темная энергия, и цвет был не зеленый и не черный, как мне помнилось, а тускло багровый. Словно засохшая кровь.

— Нет! — выкрикнул Ксавье. — ОСТАВЬ ЕЕ!

Дальше все смешалось. Ксавье каким-то образом преодолел оцепенение и рванулся ко мне. Мои руки высвободились, я попыталась свалиться с седла, но ощутила резкую боль в голове: Джейк ухватил меня за волосы. Правил он одной рукой. Хотя я отбивалась, не замечая боли, все мои усилия были напрасными.

— Поймал тебя, — промурлыкал Джейк голосом довольного хищника.

Он резко повернул рукоять газа, мотор взревел злобным зверем; мотоцикл встал на дыбы и, виляя, понесся вперед.

— Ксавье! — крикнула я.

Он уже догнал нас. Я протянула к нему руку, наши пальцы почти встретились. Но Джейк яростно вывернул руль, и машина толкнула Ксавье в бок. Я услышала тяжелый глухой удар, Ксавье отбросило, он мешком откатился на обочину. Мотоцикл пронесся мимо, оставив его валяться в облаке пыли. Краем глаза я различила людей, двинувшихся к шоссе на шум, и молилась только, чтобы они вовремя нашли Ксавье, успели ему помочь.

Мотоцикл летел по шоссе, дорога разворачивалась перед нами черным кнутом. Джейк гнал так, что на поворотах колеса чуть не отрывались от земли. Каждой клеточкой тела я рвалась назад, к Ксавье. Моя единственная любовь. Свет жизни. При мысли, что он лежит там в пыли, грудь сжимало, не давая вздохнуть. Эта боль затмевала все: я почти не думала, куда увозит меня Джейк, какие ужасы ждут впереди. Лишь бы знать, что с Ксавье все хорошо! Я гнала мысль о худшем, но слово «мертв» звенело в ушах как церковный колокол. Только через минуту я заметила, что плачу. Я содрогалась всем телом от жестоких рыданий, горячие слезы обжигали глаза.

Оставалось одно: воззвать к Создателю. Молить, упрашивать, обещать — все что угодно, лишь бы Он защитил Ксавье. Не могла я позволить, чтобы у меня вот так отняли любимого! Я бы пережила Армагеддон и огненный дождь, но без него мне не выжить.

Странная мысль вступила мне в голову. Если Джейк убил Ксавье, он поплатится. Что мне до того, что это против закона Небес? Я буду мстить за потерю. Я готова была простить любое преступление, но не преступление против Ксавье, и, помоги мне, Боже, Джейк поплатится. Мне хотелось драть ногтями спину демона — в отместку за то, что он снова отравляет мне жизнь своим темным присутствием. Я чувствовала себя оскверненной даже его близостью.

Если всем телом откинуться вбок, мотоцикл опрокинется. Возможно, на такой скорости нас обоих размажет по асфальту, но мне было уже все равно. Мною овладело бешенство… И тут произошло нечто такое, что мне не снилось даже в самых страшных снах. Мне бы ужаснуться, при одной мысли о таком лишиться сознания, но все произошло неуловимо быстро, и я ничего не ощутила, кроме тошного чувства, вырвавшегося из самого нутра. Шоссе перед нами, наперекор силе тяжести, встало дыбом. Посреди дороги открылась глубокая рваная трещина. Асфальт раскололся. Трещина зияла жадной бездонной пастью, готовой поглотить нас. Ветер, хлеставший в лицо, стал теплым, над дорогой поднялся пар. Я, не раздумывая, поняла, что его испускает открывшаяся под асфальтом пустота. Мы направлялись прямо к вратам ада.

И он поглотил нас.

Я снова взвизгнула, когда мотоцикл на миг завис в воздухе. Джейк успел выключить мотор прежде, чем мы начали беззвучно погружаться в бездну. Обернувшись, я увидела, как расщелина смыкается за нами, отрезая от лунного света, деревьев, цикад и любимой земли.

Я не знала, как долго не увижу ее вновь. Последнее, что запомнилось, — падение и мои дикие вопли. А потом нас принял мрак.

Глава 6

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ МИР

Я беспомощно огляделась, дрожа в своей тоненькой атласной тунике. Не помню, как сюда попала. Волосы стали влажными от пота, пушистые карнавальные крылышки отвалились во время бешеной гонки.

Все здесь было совершенно незнакомым. Я стояла одна в темном, мощенном булыжником переулке. У ног вился туман, в воздухе чувствовался странный острый запах. Пахло распадом и тлением, словно самый воздух здесь был мертв. Казалось, меня занесло в городские трущобы: вдали виднелись туманные силуэты небоскребов и шпилей. Но они выглядели нереальными — расплывались, как на старой выцветшей фотографии. Там, где стояла я, были только кирпичные стены, исписанные грубыми граффити. Известка местами отвалилась, и кто-то забил щели газетами. За ними я слышала (или воображала) шуршание крыс. Здесь и там стояли переполненные мусорные бачки, в стенах не было окон, кроме одного или двух, забитых досками. Подняв глаза, я не увидела неба — его замещало темное пространство, местами смутное и водянистое, местами густое, как вареная смола. Эта тьма дышала, словно живое существо, и в ней скрывалось много большее, чем простое отсутствие света.

Старинный фонарь заливал молочным сиянием прислоненный к стене черный мотоцикл. При виде мотоцикла на меня накатили воспоминания. Я пыталась разобраться в случившемся, но память отказывала. Разрозненные картины мелькали в сознании, не складываясь воедино. Вспоминался ветхий дом поодаль от шоссе, ухмыляющиеся тыквенные головы, смех и болтовня подростков. Потом резкий звук мотора и голос, окликавший меня по имени. Все эти образы представлялись мне фрагментами рассыпавшейся головоломки. Сознание отрезало доступ к воспоминаниям — из страха, что я с ними не совладаю. То, что складывалось из кусочков, почти не имело смысла. Только одна яркая картинка проломила барьер и заставила меня ахнуть. Я вновь оказалась над землей, окаменев от страха, а парень с черными волосами отчаянно гнал мотоцикл в провал на шоссе. Возможно ли такое?

Я понимала, что довольно давно стою в этом заброшенном переулке, но сколько прошло времени, не знала. Мысли текли натужно, лениво, и разбираться в них было мучительно трудно. Я потерла виски, в которых бился пульс, и застонала. Случившееся сказывалось и на физическом состоянии: все тело дрожало от напряжения, словно после марафонской дистанции.

— Чтобы приспособиться, нужен день-другой, — произнес медовый голос. Джейк Торн материализовался из теней и встал рядом со мной. Он говорил с непринужденной фамильярностью старого знакомого, которому уже нет нужды заботиться о формальностях. Его внезапное появление мгновенно насторожило меня.

— Пока не привыкнешь, будешь чувствовать головокружение и сухость в горле, — продолжал Джейк.

Поразительная беззаботность. Мне хотелось заорать на него. Я бы и заорала, не будь в горле сухо, как в пустыне.

— Что ты наделал? — прохрипела я. — Где я?

— Тревожиться не о чем, — ответил он. Как видно, хотел меня подбодрить, но не совладал с собой и сорвался на высокомерный тон. Я даже не пыталась скрыть скепсис. — Расслабься, Бет, тебе ничего не грозит.

— Что я здесь делаю, Джейк? — Это был не столько вопрос, сколько требование.

— Разве не ясно? Ты — моя гостья, Бет, и я постараюсь, чтобы тебе у меня понравилось.

Мелькнувшая в его взгляде столь не свойственная Джейку мольба заставила меня забыть об ответе. Я круглыми глазами уставилась ему в лицо.

— Не волнуйся, Бет, здесь даже забавно, если у тебя подходящие знакомства.

Словно иллюстрируя его мысль, земля задрожала. Звук, памятный мне по прошлому лету, гремел так, что эхо отдавалось от стен. Казалось, он исходил из-за прочных стальных дверей в конце переулка. Двери напоминали вход в тюрьму строгого режима. Только за ними была не тюрьма, а, скорее, какое-то заведение. Над дверью вспыхивала неоновая вывеска: «Гордыня». Хвостик буквы Г вылезал на карниз крыши.

— «Гордыня» — из самых популярных у нас клубов, — пояснил Джейк. — И единственный вход ведет через него. Пошли?

Он царственным жестом предложил мне проследовать вперед, но мои ноги буквально приросли к земле и отказались слушаться. Пришлось Джейку взять меня под руку.

Туман, рассеявшись, открыл у дверей молодого мужчину с женщиной. Женщина была тощей, как оса, бедной и почти нагой, если не считать коротеньких черных шорт, кожаного лифчика и туфель на высочайшей из виденных мною платформ. От лифа к пупку свисали на серебряных крючках тоненькие серебряные цепочки, сеткой прикрывавшие живот. Платиновые волосы были коротко обрезаны; в вялых пальцах с черными от лака ногтями женщина держала сигарету. Я с удивлением отметила, что на молодом человеке косметики куда больше, чем на его спутнице. Глаза обведены кровавыми кругами, на ногтях — тоже черный лак. Кожаный жилет на голое тело и клетчатые штаны, подвернутые на лодыжках. Все не прикрытые одеждой части тела украшал пирсинг. Женщина облизнула кончиком языка губы с серебряной кнопкой и жадным взглядом ощупала мое тело.

— Ну-ну, — промурлыкала она, когда мы подошли ближе, — смотрите-ка, кого кот притащил. Светящаяся куколка!

— Добрый вечер, Ларисса… Эллиот.

В ответ на приветствие Джейка пара одновременно кивнула.

Эллиот с усмешкой покосился на Джейка.

— Кажется, кое-кто взял то, что ему не принадлежит?

Джейк расплылся в ехидной ухмылке.

— О, думаю, она принадлежит мне.

— Ну, теперь уж точно.

Смешок Лариссы был низким и гортанным. Подведенные вверх уголки глаз придавали ей сходство с кошкой. Они говорили так, словно меня здесь не было. Мне от этого стало не по себе. Словно я какой-то трофей. Не будь я столь растеряна, высказала бы свое неодобрение, а так задала единственный вопрос, который пришел на ум. Голос мой звучал по-детски робко:

— Вы кто?

Эллиот укоризненно поцокал языком.

— Она, видно, ничего не понимает.

Я разозлилась.

— А это вас не касается!

Мой выпад вызвал у парочки приступ смеха.

— Да, забавная, — склонив голову к плечам и внимательно меня разглядывая, отметила Ларисса. — А что еще она умеет?

— Да ничего особенного, — сердито огрызнулась я. — Заднее сальто, метание ножей и все такое.

Джейк вздохнул, словно вдруг заскучал.

— Давайте уже дальше, а?

Ларисса подалась ко мне, заглянув в глаза.

— Хочешь знать, кто мы такие, куколка? Мы — сторожевые суки.

— Простите? — опешила я.

— Мы охраняем вход. Без нашего позволения никто не войдет и не выйдет.

— Учитывая, какая ты важная особа, — подколол Эллиот, — тебя мы беспрепятственно пропустим внутрь… или, лучше сказать, «вниз»?

Пара загадочно захихикала.

— А если я не хочу?

Эллиот скептически поднял бровь и махнул рукой мне за спину.

— Милочка, а куда еще ты денешься?

Спорить не приходилось. За пределами переулка клубилась тяжелая тьма, готовая пожрать тебя. Здесь была одна дорога, с единственной дверью в конце. Но от одной мысли войти в эту дверь мне делалось дурно. Казалось бы, это наверняка не так опасно, как одной скитаться во тьме. Я ведь не знала, кто или что поджидает меня там. Я даже не знала, где нахожусь.

Над ухом слышалось теплое дыхание Джейка.

— Все будет нормально, — пробормотал он. — Я за тобой пригляжу.

Странное дело, все они напряженно ждали моего решения. Словно у меня был выбор!

Расправив плечи, отчаянно храбрясь, я шагнула вперед.

Ларисса оскалила зубы в улыбке и, крепко ухватив меня за запястье, перевернула ладонь. Хватка была холодной и жесткой, однако я постаралась не вздрогнуть. Она подставила мою раскрытую ладонь Эллиоту, и тот что-то втиснул в нее. Я готовилась к боли, но, взглянув, увидела только чернильный оттиск: пропуск в клуб в виде улыбающейся рожицы-смайлика.

Ларисса нажала кнопку звонка, и тяжелая дверь сдвинулась в сторону. Джейк ввел меня в просторный, устеленный ковром вестибюль, откуда лабиринтом расходились в разные стороны узкие винтовые лестницы. Не дав мне времени осмотреться, подтолкнул к центральной. Ритмичная музыка зазвучала громче, оглушая так, что я нерешительно оглянулась назад, на открытую дверь.

— Поздно, милая, уже не передумаешь, — словно прочитала мои мысли Ларисса. — Добро пожаловать в наш мир.

И захлопнула за нами тяжелые двери.

Вслед за Джейком я спустилась по узкому лестничному колодцу на открытую танцплощадку, где теснились тела, били по воздуху кулаки и дергались в такт музыке головы. Пол площадки был размечен вспыхивающими разноцветными клетками. Я с удивлением увидела здесь людей разного возраста. Жилистые, обтянутые кожей конечности стариков резко контрастировали с гладкими обнаженными телами молодых. Поразило меня и присутствие детей. Они были при деле: убирали со столов, подносили выпивку. Всех, молодых и старых, объединяло одно: пустые лица и взгляды. Словно здесь присутствовали только их тела, а какая-то жизненно важная часть каждого была стерта. Механические движения лунатиков приостанавливались только на время, потребное, чтобы влить в себя новую порцию спиртного.

Иногда за масками лиц взблескивал нервный запуганный взгляд. Музыкальный трек бесконечно прокручивал одну и ту же компьютерную мелодию: «Я в Майами, сучка!». Вспышки света метались по гладкому бетонному полу, разбрасывая тени на тела, дергавшиеся в такт синкопам. В нос бил запах сигарет, алкоголя и духов.

Я прежде не бывала в клубах, так что сравнивать мне было не с чем, но картина показалась сюрреалистической. Потолок светился мириадами крошечных лампочек, стены, обитые красным бархатом, напоминали поставленные на попа кушетки. По периметру зала вместо столов были разбросаны белые кубы и низкие бархатные диваны. Столы светились, конические лампы на них и на стойке бара словно изливали расплавленную лаву. У стойки с невозмутимым видом маячили охранники в черном. Потрясающая женщина за стойкой с ловкостью циркачки жонглировала бокалами и бутылями. Ее крутые золотистые кудряшки гривой свисали на плечи, фигуру плотно обтягивало красное платье, на руках звенели медные браслеты. По смуглому горлу вились узоры тату. Женщина рассеянно разглядывала нас и не отвела взгляда, даже когда кто-то потребовал выпивки.

Теснящиеся тела расступались передо мной и Джейком. Не прекращая танца, люди следили за каждым нашим движением. Кто-то боязливо потянулся ко мне, но Джейк тихо зашипел и метнул на любопытного убийственный взгляд. Тот мгновенно отпрянул. Поздоровавшись с барменшей небрежным кивком и получив неуверенный кивок в ответ, Джейк спросил:

— Что будешь пить?

Ему пришлось почти кричать, чтобы перекрыть музыку.

— Я не хочу пить. Я хочу знать, где я.

— Мы явно не в Канзасе, — Джейк усмехнулся собственной шутке.[4] Надо было заставить его выслушать — объяснить, как мне страшно.

— Джейк! — Я вцепилась ему в локоть. — Мне здесь не нравится. Я хочу уйти. Пожалуйста, отвези меня домой.

Мое прикосновение, похоже, так потрясло Джейка, что он задержался с ответом.

— Ты, верно, очень устала, — наконец заговорил он. — Я должен был заметить. Конечно, я отвезу тебя домой.

Он махнул рукой двум медведеобразным мужчинам в черных костюмах и темных очках, стоявшим у бара. В полутемном зале их наряды выглядели нелепо.

— Эта молодая леди — моя гостья. Отвезите ее в отель «Амброзия». Проводите ее в служебное крыло, на верхний этаж. Там ждут.

— Погоди, а ты куда? — вскрикнула я.

Джейк обратил на меня тлеющий углем взгляд и усмехнулся — как видно, польщенный, что я на него полагаюсь.

— У меня еще дела, но ты не волнуйся, о тебе позаботятся. — Он глянул на телохранителей. — Они отвечают за тебя жизнью.

Хотя пустые лица охранников не дрогнули, оба почти неуловимо кивнули. Затем, прикрыв твердыми, как камень телами, они вывели меня из клуба, грубо отшвыривая попадавшихся на дороге танцоров.

В подземном вестибюле я осмотрелась из-за плеча своего стража и поняла, что «Гордыня» — не единственный клуб, устроенный в местных катакомбах. Из сумрачной глубины одного лестничного колодца слышались сдавленные стоны. Вскоре оттуда вынырнули двое в черном, волоча растрёпанную и заплаканную девушку. На ней был атласный корсет и полотняная юбочка, едва прикрывавшая ляжки. Девушка тщетно пыталась вырваться из стальной хватки охранников. Когда наши глаза встретились, на ее лице мелькнул ужас. Я непроизвольно шагнула вперед, но один-из телохранителей перехватил меня. Отбросив его руку, я заговорила, стараясь держаться непринужденно, словно со школьной подружкой.

— Что с ней такое?

Я решила, что чем больше выкажу тревоги, тем меньше узнаю.

— Похоже, ей изменила удача, — ответил один телохранитель, в то время как второй нажимал кнопки мобильного и сообщал по нему, где мы находимся.

— Удача? — тупо повторила я.

— В казино, — пояснил он, словно удивляясь, что кому-то понадобились объяснения.

— Куда они ее ведут?

На сей раз оба только головами покачали, дивясь моему невежеству, и подвели меня к длинному автомобилю с тонированными окнами, остановившемуся у клуба. Странно было видеть машину в помещении, хотя я понимала, что в этих подземных тоннелях легко разъедутся два лимузина.

Задняя дверца открылась передо мной, и охранники сели по обе стороны, зажав меня широкими плечами. От них несло сигарами.

Мы довольно долго ехали по тоннелю. Припозднившиеся прохожие, завидев нас, уступали дорогу. Едва мы выехали из района клубов, встречные утратили праздничный вид. Они бессмысленно брели невесть куда, с неподвижными взглядами, с пустыми лицами — живые мертвецы. Приглядевшись, я заметила сероватый оттенок их кожи.

Наконец, проехав по круто уходящему вниз тоннелю, мы уперлись в высотное здание отеля. Оно было задумано белым, но со временем приобрело желтоватый пергаментный цвет. Не меньше двенадцати этажей, классическая архитектура, карнизы над окнами.

Вращающаяся дверь впустила нас в просторный светящийся вестибюль. Отель был выстроен так, что со всех этажей открывался выход на главный холл, и взгляд, если поднять голову, уходил в лабиринт коридоров. Украшала его занавесь из крошечных фонариков, свисавшая с самого потолка и освещавшая мраморный фонтан, где резвились каменные нимфы. Рядом со столиком портье был вход в стеклянный лифт в форме гигантской капсулы. Служащие отеля носили строгую форму и в сравнении с клубными гуляками выглядели весьма деловито. Сначала они на миг застыли, пожирая меня глазами стервятников, но тут же вернулись к своим обязанностям. Под их заурядной внешностью мне чудилось что-то дикое, заставлявшее внутренне сжаться. Хорошо, что меня прикрывали два здоровенных телохранителя — остаться наедине с этими людьми мне бы не хотелось.

— Добро пожаловать в «Амброзию», — воздушным голосом произнесла женщина за стойкой. В великолепно сидящем костюме, с убранными в гладкий калачик на затылке волосами, она выглядела воплощением деловитости. Если бы только не немигающий, акулий взгляд… — Мы вас ожидали. Комнаты готовы.

Бодрому тону противоречил острый взгляд. Длинные наманикюренные ногти цокали по клавиатуре.

— Вам оставили пентхаус.

— Спасибо, — отозвалась я. — У вас прекрасный отель, но не могли бы вы сказать, где я нахожусь?

Женщина осеклась, на миг утратив профессиональную мину.

— Он ей не объяснил?

Она с недоверием уставилась на моих сопровождающих, а те ответили взглядами, словно говорившими: «Мы ни при чем». Мне нелегко было скрыть ужас, копившийся под ложечкой. Он разрастался, как грибница.

— Ну, милая моя… — глаза портье мрачно блеснули, — вы в Аиде. Чувствуйте себя как дома.

Она толкнула ко мне ключ-карту в пластиковом конверте.

— Простите? — переспросила я. — Аид, в смысле?.. Не хотите же вы сказать…

Я сбилась. Конечно, я сразу поняла, что она хочет сказать. Меня учили, что в буквальном переводе это слово означает «Невидимый». Но мозг отказывался признавать правду. Пока не скажут вслух, не поверю.

— Другими словами, ад, — легко продолжала портье. — Главное, не назовите его так при мистере Торне. Он предпочитает классическое наименование. А вы же знаете, какими педантами бывают князья демонов.

Я не дослушала ее. Колени задрожали. Последнее, что я видела, — склонившихся ко мне телохранителей, а потом мраморный пол бросился мне в лицо.

Глава 7

ПОД ЗЕМЛЕЙ

Я очнулась в оглушительной тишине. В комнату просачивался молочный свет. Я протерла глаза, и первым, что я увидела, был уголок отдыха перед камином. На решетке еще мягко светились последние угли, разбрасывая по комнате тени и смягчая углы. Помещение было богато отделано темным деревом, с лепного потолка свисала хрустальная люстра. Я лежала на дубовой кровати, на золотых атласных простынях, под роскошным багровым покрывалом, одетая в старомодную ночную сорочку с кружевными манжетами. Интересно, куда подевался мой костюм? Я не помнила, как снимала его.

Приподнявшись на локте, я стала оглядываться. Пушистый ковер, тяжелые бархатные шторы, корзина с угощением на стеклянном столике с золотыми львиными лапами ножек. В ногах кровати лежала тяжелая леопардовая шкура. Постель составляли множество пухлых подушек и подушечек. Ощутив под щекой влажную прохладу, я перевернулась и обнаружила, что подушку устилают лепестки роз.

У стены красовался мраморный туалетный столик с зеркалом в самоцветной раме. На столике — перламутровая щетка для волос и ручное зеркальце, дорогие на вид флаконы духов и лосьоны в синих склянках. На спинке кровати висел шелковый халат. Перед огнем стояли два глубоких кресла. В открытую дверь ванной комнаты я видела золотые краны и старинную ванну. В дизайне не чувствовалось сквозной темы: казалось, кто-то просто открыл журнал, выхватил наугад самое роскошное, что предлагала реклама, и велел доставить сюда.

На низком столике меня ждал поднос с завтраком: горячий чай и булочки. Я попробовала дверь: заперто. В горле было так сухо, что я налила себе чаю и выпила, сидя на ковре и собираясь с мыслями. При всей роскоши обстановки ясно, что я — пленница.

Ключ-карту кто-то забрал, так что из комнаты мне не выйти. А если бы и удалось бежать и пробраться в вестибюль, там меня встретит толпа союзников Джейка. Может, я сумела бы пробиться, но далеко ли удастся убежать, прежде чем меня перехватят и вернут обратно?

Одно я знала наверняка. Каменный холод в груди говорил, что я оторвана от всего, что любила. Я здесь из-за Джейка Торна, но что им движет? Месть? Если так, почему он не убил меня при первой возможности? Хотел продлить страдания? Или задумал что-то еще? Джейк ничего не делал без задней мысли. С виду он искренне заботился о моих удобствах. Я мало что знала про ад — мои сородичи никогда здесь не бывали. Попробовала выжать из памяти те капли сведений, которыми когда-то делился Габриель, однако ничего не припомнила. Мне говорили только, что где-то глубоко под землей есть пропасть, кишащая тварями столь темными, что для нас они невидимы. Должно быть, Джейк притащил меня сюда, чтобы расплатиться за унижение. Если только…

Меня вдруг осенила новая мысль. Джейк не походил на мстителя, и во взгляде чудилось странное волнение. Неужели он вообразил, что здесь я смогу быть счастлива? Ангел в аду? Это лишь доказывало, как мало он понимает. У меня была одна цель: вернуться домой, к любимым. Этот мир — не мой и никогда моим не будет. Чем дольше я здесь остаюсь, тем труднее будет найти путь назад. И еще: прежде ничего подобного не бывало. Не бывало, чтобы ангела похитили с земли и затащили в огненную темницу. Может, дело тут не просто в дикой привязанности ко мне Джейка. Может, здесь затевается что-то ужасное.

По одной стене шел ряд высоких окон, но за ними виднелся только клубящийся серый туман. Здесь не бывает рассвета и восхода, а водянистый свет как будто просачивается сквозь поры земли. Подумав, что я долго еще не увижу солнца, я сморгнула слезы и завернулась в шелковый халат. Потом зашла в ванную, умылась и почистила зубы, прошлась гребнем по волосам, распутывая колтуны.

В номере стояла душная тишина. Каждый звук от моей возни казался преувеличенно громким. С болезненной тоской я вспоминала, как просыпалась в Венус-Коув. Утро приходило в какофонии звуков: птичье пение, музыка, прыгающий по ступеням Фантом. Я в мельчайших подробностях представила свою спальню: выщербленные половицы, шаткий письменный стол. Стоило закрыть глаза, как я ощущала прикосновение к коже мягкой белой простыни и балдахин, под которым я чувствовала себя как в собственном гнездышке. Каждое утро серебристое предрассветное сияние вскоре рассекалось золотыми солнечными лучами. Они заливали крышу, плясали на волнах, озаряли весь город. Я пробуждалась под птичьи песни, под бриз, легонько стучавшийся в балконную дверь, словно торопя меня проснуться. Даже когда в доме никого не было, в нем всегда присутствовало море. Оно звало меня, напоминало, что я не одна. Струны гитары, поющие под пальцами Габриеля, манящий аромат вафель в воздухе. Я не могла вспомнить, когда в последний раз видела своих и как мы разлучились. При воспоминании о Венус-Коув в груди шевельнулась надежда, словно одно усилие воли могло вернуть меня к прежней жизни. Увы, миг спустя надежда исчезла, преобразившись в отчаяние, тяжелым камнем упавшее на сердце.

Открыв глаза и увидев в зеркале свое отражение, я отметила перемену. В лице ничего не изменилось: те же большие карие глаза с зелеными и золотыми искорками, маленькие ушки пикси и фарфоровая, чуть розоватая кожа. Однако выражение глаз стало незнакомым. Прежде они лучились любопытством, теперь стали безжизненными. Девушка в зеркале выглядела потерянной.

В комнате было тепло, но я вздрогнула. Поспешно заглянула в шкаф и вытащила первое, что попалось под руку: черное коктейльное платье с рукавами-пуфами. Вздохнув, я стала искать что-нибудь поприличнее и обнаружила, что в шкафу совсем нет практичной одежды. Наряды варьировали от длинного вечернего платья до костюма а-ля Шанель с шелковыми блузами. Я выбрала самый простой из них (платье с длинными рукавами и юбкой до колена из жатого бархата цвета болотного мха) и к нему — балетки. Потом села на кровать и стала ждать, что будет.

Мне живо вспоминались Венус-Коув и брат с сестрой, но кто-то или что-то забылось — я это чувствовала. Воспоминание грызло меня, пытаясь пробиться из подсознания, и высасывало все силы. Я ощущала в себе гложущую боль, а источника ее не находила. Мне уже хотелось, чтобы пришел Джейк: может быть, с ним вернется потерянное воспоминание. Я чувствовала, как оно шевелится в глубине и ускользает при каждой попытке ухватить.

Я встрепенулась, когда щелкнула карточка-ключ и в комнату вошла круглолицая девушка. На ней была стандартная форма горничной: простое серое платье с логотипом отеля «Амброзия» на кармашке, бежевые чулки и удобные туфли-оксфордки. Волосы медового цвета она собрала в хвост и скрепила заколкой.

— Простите, мисс, вы позволите прибрать номер или зайти позже?

Держалась девушка робко и смотрела в пол, избегая моего взгляда. За ней виднелась тележка с чистящими средствами и стопками свежего белья.

— О, не нужно. — Мой отказ смутил ее еще сильнее. Девушка растерянно застыла, ожидая дальнейших указаний. — А можно и сейчас, — поправилась я, пересев в одно из кресел.

Горничной заметно полегчало. Она умело застелила постель, сменила воду в вазе. А ведь на вид была не старше шестнадцати лет. Ее присутствие почему-то успокаивало. Наверное, потому, что открытое личико девушки противоречило дикой роскоши обстановки.

— Можно спросить, как вас зовут? — заговорила я.

— Ганна, — просто ответила она. Я уловила легкий акцент, словно английский не был для нее родным языком.

— Вы здесь работаете?

— Да, мисс. Меня приставили к вам. — Должно быть, на моем лице отразилось недоумение, потому что девушка пояснила: — Я — ваша служанка.

— Служанка? — повторила я. — Мне не нужна служанка.

Как видно, девушка решила, что я недовольна ею.

— Я буду очень стараться, — заверила она.

— Не сомневаюсь. Но служанка мне потому не нужна, что я не намерена здесь задерживаться.

Ганна бросила на меня странный взгляд и отчаянно замотала головой.

— Вас не отпустят! Мистер Торн никогда никого не отпускает. — Спохватившись, что сказала лишнее, она зажала себе рот ладонью.

— Ничего, Ганна, — успокоила ее я, — говорите свободно, я не выдам.

— Мне не положено с вами разговаривать. Если князь узнает…

— Ты про Джейка? Какой он князь!

— Такого нельзя говорить вслух, мисс, — зашептала Ганна. — Он — князь Третьего Круга, это оскорбление величия!

Должно быть, она заметила, что я ничего не понимаю, и принялась объяснять:

— Всего в мире девять кругов, и каждым правит свой князь. Мистер Торн возглавляет наш район.

— Какой идиот дал ему такую власть? — бросила я и, заметив испуг Ганны, поспешно сменила тон: — Я хотела сказать… как это вышло?

— Он был Изначальным.

Ганна содрогнулась, словно эти слова объясняли все.

— Я о них слышала, — проговорила я, вспомнив, что брат Габриель употреблял этот термин, рассказывая о начале времен и творении.

— Когда Большой Папа отпал от благодати… — начала Ганна, боязливо поглядывая на дверь.

— Извини, — перебила я, — как ты сказала?

— Так мы его зовем здесь, внизу.

— Кого зовете?

— Ну, наверное, вы его называете сатаной или Люцифером.

Я почувствовала, как начали складываться в голове фрагменты головоломки.

— Когда Люцифер пал с небес, с ним были восемь ангелов, поклявшихся ему в верности, — за Ганну продолжила я.

— Да! — горячо закивала девушка.

— Михаил изгнал их вместе с мятежным вождем, и они стали первыми демонами. С тех пор, мстя за изгнание, они всеми средствами стремятся водворить на земле хаос и опустошение.

Я нахмурилась — картина такой величины с трудом укладывалась в голове. И еще кое-что не стыковалось.

— Что, мисс? — спросила Ганна, заметив мой взгляд.

— Просто мне трудно представить Джейка одним из ангелов, — объяснила я.

— Да что там — трудно! Невозможно! — выпалила Ганна, вызвав у меня улыбку.

И все же мне не удавалось выкинуть из головы, что мы с Джейком в дальнем родстве. У нас общий создатель. Хотя он далеко ушел от того образа, что предназначался ему изначально. Я всегда об этом знала, но гнала эту мысль, не давая себе как следует ее обдумать. Не могла допустить, что знакомый мне Джейк — Джейк, пытавшийся погубить мой город и моих любимых, — был когда-то подобен мне.

Изначальные, самые верные слуги Люцифера не покидали его с начала времен. Не раз за историю человечества он посылал их занять посты в высших эшелонах власти. Они втирались в человеческое общество, чтобы вновь и вновь разрушительно влиять на род людской. Они проникали в ряды политиков и законодателей, и высокие посты позволяли им безнаказанно причинять вред. Влияние Изначальных было губительным. Они играли на людских слабостях, используя их к собственной выгоде.

Если Джейк подчинен высшей власти, кто тогда настоящий виновник случившегося со мной?

— Хотела бы я знать, чего он добивается на этот раз? — пробормотала я.

— Все просто, — отозвалась Ганна на своем забавном неправильном английском. Кажется, девушка была рада поделиться сведениями. — Он желает вам счастья. Вы ведь его невеста!

Я расхохоталась, приняв это за ужасно нелепую шутку, но, взглянув в круглое детское личико Ганны, в ее большие глаза, поняла, что девочка всего лишь повторяет то, что слышала.

— Думаю, мне надо повидать Джейка, — проговорила я, стараясь скрыть нараставшую панику. — Сейчас же. Можешь проводить меня к нему?

— Да, мисс, — послушно кивнула Ганна. — Князь тоже хотел вас видеть.

Ганна, бесшумно, как призрак, шагая по коврам, провела меня полутемными коридорами отеля. Всюду стояла жуткая тишина. Если здесь и были постояльцы, кроме меня, на глаза они не показывались.

Мы вошли в стеклянный лифт, пузырем висевший в воздухе. Из него открывался вид вниз, на фонтан посреди вестибюля.

— Куда мы идем? Джейк ведет дела из особого бункера?

— Нет. Он в кабинете дирекции на первом этаже.

Я сообразила, что Ганна принимает каждое слово за чистую монету, так что моя ирония пропадала втуне.

Мы остановились перед внушительными деревянными дверями. Дальше Ганна явно предпочла бы не ходить.

— Идите лучше одна, мисс, — с намеком проговорила она. — Вам он наверняка не желает зла.

Я не стала спорить. Мне вовсе не хотелось навлекать на девушку недовольство Джейка. Сама я без страха ждала встречи лицом к лицу. Мне даже хотелось стычки, возможности высказать ему все, что я думаю о нем и о его мерзких замыслах. Худшее уже случилось: большего зла он не мог мне причинить.

Войдя, я заметила, что Джейк нервничает, словно заждавшись. Здесь тоже имелся камин, и Джейк стоял к нему спиной. Одет он был строже обычного: в костюмные брюки, рубашку с открытым воротом и темно-красный обеденный жакет. На его белой как кость коже плясали отблески. Он был совсем таким, как мне помнилось: длинные черные волосы падали на глаза, и стеклянный блеск этих глаз напомнил мне акулу. Увидев меня, он принялся ходить по комнате, останавливаясь, чтобы рассмотреть то один, то другой предмет обстановки. Посреди стола в вазе стояли розы на длинных стеблях. Джейк выдернул цветок, понюхал и стал вертеть в руках. Он не замечал шипов, словно не чувствовал боли, хотя по его пальцам протянулись тонкие струйки крови. Едва я сообразила, что боли для него и не существует, как ранки затянулись.

Солидный стол, занимавший большую часть кабинета, был отполирован до блеска и отражал потолок. Вокруг стояли вращающиеся кресла с высокими спинками. Целую стену занимал огромный монитор, на нем мелькали сцены из клубов. Я будто завороженная следила за блестящими от пота телами, прижимавшимися друг к другу в танце так, что едва не сливались воедино. Внезапно изображение сменилось на ряды статистических данных и подсчетов — и снова возникли неутомимые танцоры. Зумм выхватывал отдельные лица и показывал их в окружении чисел.

— Как тебе мои клубные крысы? — хвастливо спросил Джейк. — Обречены вечно пить и плясать! Моя идея!

В руке он держал рюмку с янтарной жидкостью и время от времени делал глоток. На краю пепельницы дымилась сигарета.

Кто-то кашлянул, и я развернулась, заметив, что мы не одни. В дальнем углу комнаты сидел, поглаживая спящего кота, юнец не старше меня. На нем была клетчатая рубашка и штаны, такие широкие, что их приходилось поддерживать помочами. Каштановые волосы были неровно подстрижены надо лбом, словно отхвачены овечьими ножницами. Ступни он развернул носками внутрь — так сидят маленькие дети.

— Бет, познакомься с Такером. Он мой ассистент и будет за тобой приглядывать. Встань, Такер, пожми ей руку, — прикрикнул на парня Джейк и снова стал вежливым, обернувшись ко мне: — Извиняюсь за манеры этого деревенщины.

Джейк обращался с парнем как с плохо выдрессированным щенком. Когда Такер встал и двинулся ко мне, оказалось, что он заметно приволакивает правую ногу. Он протянул мне широкую мозолистую ладонь. Я заметила глубокий шрам от основания носа до верхней губы. От этого губа у него вздернулась, словно в вечной презрительной усмешке. Парень, хоть и рослый, выглядел беззащитным. Я попробовала ему улыбнуться, но он в ответ насупился и отвел глаза.

Движение Такера разбудило кота — не слишком дружелюбного сиамца. Кот выгнул спину дугой и свирепо зашипел на меня.

— Думаю, ему не по нраву соперница, — шелковым голосом заметил Джейк. — Хватит показывать характер, Фауст. Как ты устроилась, Бетани? Сожалею, что твое прибытие оказалось столь драматичным, но ничего другого я не сумел придумать.

— Неужто? — огрызнулась я. — А по-моему, излишество во всем — в твоем стиле, ты же у нас королева сцены!

Я очень старалась его задеть. Льстить совершенно не было настроения.

Джейк сложил губы в насмешливое «О» и прикрыл их пальцами.

— О, мы выучились царапаться? Хорошо. Нельзя же всю жизнь прожить этакой «малюткой Бо-Пип»![5]

Джейк напоминал мне хамелеона: менялся вместе с окружением. На родной почве он стал совсем иным, чем помнился мне по школе. В «Брюс Гамильтон» парень был самоуверенным чужаком. Обзавелся кланом преданных последователей, но их притягивала к нему субкультура, которую он тогда воплощал. Джейк знал, что не стал своим, и не пытался этого скрыть. Зато всеми средствами норовил привлечь к себе внимание и наслаждался, добиваясь влияния на соучеников. Все же тогда он был постоянно начеку, был готов к любому повороту событий. У себя дома он полностью расслабился, плечи держал свободно, улыбался лениво. Здесь мир принадлежал ему, здесь никто не оспаривал его власти.

Нетерпеливо мотнув головой, он обратился к Такеру:

— Ты собираешься налить гостье вина или так и проторчишь весь день шишом ненужным?

Парень бросился к низкому столу и неловко схватил хрустальный бокал. Налив в него багряной жидкости из графина, он брякнул бокал передо мной.

— Не хочу пить, — отказалась я, оттолкнув выпивку. — Я хочу знать, что ты со мной сделал. Хочу что-то вспомнить, но воспоминания заперты. Разблокируй их!

— Что толку вспоминать прошлое? — улыбнулся Джейк. — Довольно тебе знать, что ты была ангелом, а теперь ты — мой ангел!

— Ты и впрямь думаешь, что похищение сойдет тебе с рук? Как насчет божественного воздаяния?

— Пока я неплохо обхожусь, — хихикнул Джейк. — Да и тебе давно пора было выбраться из этой дыры. Мелкий городишко.

— Слушать тебя тошно!

— Ну-ну, давай не цапаться с первого дня. Присядь, пожалуйста, — Джейк вдруг заговорил, словно обращаясь к другу, встреченному после долгой разлуки. — Нам многое надо обсудить.

Глава 8

ВЫХОДА НЕТ

— Не стану ничего обсуждать, пока ты не вернешь мне воспоминаний, — сквозь зубы процедила я. — Не тебе ими распоряжаться, и я должна вспомнить.

— Я не отбирал твоих воспоминаний, Бет, — фыркнул Джейк, — хотя мне льстит, что ты приписываешь мне такую власть. Может, я упрятал их поглубже, но покопайся и найдешь сама. Лично я на твоем месте предпочел бы начать с чистого листа.

— Покажешь, как это сделать? Сама я не справляюсь.

— А с какой стати? — надулся Джейк, раскачиваясь на стуле. — Наверняка ты все повернешь против меня.

— Я серьезно, хватит шуток!

— А ты не думала, Бетани, что я это сделал для твоего же блага? Может, тебе так лучше?

— Пожалуйста, Джейк, — тихо сказала я. — Я без них не та, что прежде. Какой смысл обладать мной, если я сама не знаю, кто я?

Джейк вздохнул так, словно я требовала от него непомерной услуги.

— Ну что ж. — Одним текучим движением он очутился рядом со мной. — Посмотрим, чем я могу помочь.

Джейк прижал два холодных пальца к моему правому виску. И вот оно: подавленные воспоминания обрушились лавиной. Пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Мирную жизнь на Байрон я помнила по-прежнему, но теперь в нее встроились недостающие осколки. Пришло то, что было ядром и центром, из чего произрастало все остальное. Я видела вечеринку в честь Хэллоуина, только сейчас я была там не одна. Рядом стоял кто-то с ослепительной синевы глазами, с волосами цвета меда, с обезоруживающей улыбкой, от которой у меня слабели коленки. Образ Ксавье пронзил меня неописуемым счастьем. Однако счастье оказалось недолгим. Миг спустя это воспоминание затмилось новым. Я увидела скорчившееся тело на пыльной дороге и уносящийся в темноту мотоцикл. Воспоминание причинило такую боль, что мне захотелось загнать его обратно, вытеснить из сознания. Не могла я жить с мыслью, что Ксавье, быть может, уже нет в живых. Знать бы, что он жив и здоров, тогда я перенесла бы даже изгнание в эту забытую Богом пустыню. В тот миг я поняла, что мудро это или глупо, но все мое счастье сосредоточено в единственном источнике. Отрезанная от него, я не могла существовать — не хотела.

— Ксавье, — выдохнула я. Мне чудилось, в комнате не осталось воздуха. — Почему здесь так душно? — Страшная картина стояла перед глазами. — Прошу тебя, скажи, что он уцелел!

Джейк закатил глаза.

— Типично! Следовало ожидать, что ты только о нем и станешь думать.

Меня душили слезы.

— Тебе мало было меня похитить? Как ты смел причинить ему зло! Злобный, бездушный трус!

Мое отчаяние вдруг сменилось гневом. Руки сжались в кулаки и заколотили по груди Джейка. Он не пытался мне помешать, просто переждал, пока гнев схлынет.

— Лучше? — спросил он. Мне не было лучше, хотя и отпустило немного. — Оставим мелодраму, — продолжал Джейк. — Жив твой красавчик, просто чуть потрепан.

— Что? — Я вскинула голову.

— Он не погиб в столкновении, — сказал Джейк. — Я его лишь вырубил.

Неимоверное облегчение! Я вознесла безмолвную молитву высшей силе, пощадившей любимого. Ксавье жив! Он дышит, он ходит по земле, пусть даже в синяках и ссадинах.

— Решил, что так будет лучше, — сухо улыбнулся Джейк. — Его смерть стала бы неудачным началом для нас с тобой.

— Даешь слово никогда ему не вредить? — настороженно спросила я.

— Никогда — это долго. Скажем так: пока ему ничто не грозит.

Слово «пока» мне не понравилось, однако я решила не испытывать удачу.

— И Айви с Габриелем в безопасности?

— Они вдвоем — грозная сила, — ответил Джейк. — Так или иначе, мой план их не касался. Я хотел доставить сюда только тебя, и добился этого. Хотя поначалу сомневался, что такое возможно. Затащить ангела в ад — нелегкая задача для демона, знаешь ли. Ручаюсь, прежде это никому не удавалось, — самодовольно добавил он.

— Я не заметила особых сложностей.

— Ну, — снисходительно улыбнулся Джейк, — после того как твой братец загнал меня сюда, я не думал, что сумею восстать. Он — посвятее тебя. И тут твои глупые подружки затеяли вызывать духов прямо в Венус-Коув. Я не верил своей удаче.

Глаза Джейка тлели углями.

— Девчонка читала не слишком сильное заклинание: оно пробудило лишь парочку неупокоенных душ, но они весьма охотно уступили мне место.

— Мои подруги и не думали вызывать демонов. Сеанс предназначен только для общения с духами.

Я не могла избавиться от чувства, что я в ответе за случившееся. Умыла руки, а ведь могла бы остановить их — да хоть бы разбить доску и вышвырнуть обломки в окно.

— Это тоже дело случая, — заметил Джейк. — Никто не знает, что вызовет из-под земли. — Я мрачно сверкнула глазами. — Не смотри так, здесь не только моя вина. Я не сумел бы увести тебя сюда, не прими ты моего приглашения.

— Какого приглашения? — съязвила я. — Не припомню, чтобы ты приглашал меня на пикник в ад.

— Я предложил поехать со мной, и ты согласилась, — напомнил Джейк.

— Это не считается. Ты меня обманул — я принимала тебя за другого!

— Не повезло тебе, однако правила есть правила. И неужели ты так наивна? Тебе не показалось странным, что мистер Ответственность вздумал нырять с дерева в реку? Ты и впрямь поверила, что он забыл о тебе ради дурацких мальчишеских забав? Даже я не верил, что ты попадешься. Кому как не тебе его знать, но твоя вера в него не продержалась и секунды. Ты сама себя приговорила, согласившись на поездку. Я тут почти ни при чем.

Его слова разили как удары. Какой же я была дурой!..

Увидев, что меня проняло, Джейк расхохотался и потянулся к моей руке.

— Не тревожься, Бет. Из-за одного маленького промаха я не стану думать о тебе хуже.

— Отпусти меня домой, будь человеком, — взмолилась я. Во мне еще теплилась надежда, что в нем сохранилась капля достоинства, что он почувствует жалость, раскаяние, что-то, к чему можно взывать. Как же я ошибалась!

— Ты дома, — решительным тоном отрезал Джейк и прижал мою руку к своей груди. Его плоть оказалась податливой, как тесто, и я ужаснулась, испугавшись, что пальцы погрузятся в пустоту, что была у него на месте сердца.

— Человеком мне не стать даже ради тебя, — протянул он. — Но ты и сама не совсем человек, так что, полагаю, не тебе меня судить.

Отпустив мою руку, Джейк пальцами коснулся спины там, где скрывались крылья.

— У меня, по крайней мере, есть сердце, а о тебе этого не скажешь, — возразила я. — Не удивительно, что ты ничего не чувствуешь.

— А вот тут ты ошибаешься. Ты научила меня чувствовать, Бет. Потому-то тебе и придется здесь остаться. С тобой ад намного светлее.

— Я твоя пленница, но над своим сердцем не властна. Рано или поздно тебе придется с этим смириться.

Я развернулась к двери.

— И куда ты собралась? — резко остановил меня Джейк. — Здесь опасно бродить одной.

— Вот и проверим!

— Подумай хорошенько, прошу тебя.

— Отстань, — через плечо бросила я, — плевать мне, что ты просишь!

— Не говори потом, что я не предупреждал.

В коридоре меня терпеливо ждала Ганна.

— Ухожу из этой чертовой дыры, — объявила я ей и направилась в сторону вращающейся двери.

— Постойте, мисс! — Ганна рысцой догнала меня. — Князь прав, вам лучше не выходить.

Не слушая ее, я налегла на вращающуюся створку и выскочила в пустоту. Странное дело, никто и не пытался меня остановить.

Я ничего не обдумывала заранее — лишь бы оставить как можно большим расстояние между мной и Джейком. Если сюда ведет портал, найдется и портал наружу, надо только поискать. Но пробегая по сумрачным тоннелям, я слышала звенящий в ушах голос Ганны: «Отсюда нет выхода!»

Вдали от отеля «Амброзия» тоннели были глубокими и темными, их усеивали пивные бутылки и выгоревшие каркасы старых машин. Редкие встречные смотрели вдаль, не замечая моего присутствия. По пустым взглядам я узнавала проклятые души. Если бы найти дорогу, по которой мы ехали в отель, может, я сумела бы уговорить сторожевых сук меня выпустить.

Углубляясь в тоннели, я замечала все новые подробности: странный туман, клубившийся вокруг меня, и запах горелого волоса, такой сильный, что пришлось закрыть ладонью рот. Когда туман слегка рассеялся, я поняла, что ничуть не приблизилась к «Гордыне», к местам, через которые вошла в ад. Меня обступали странные существа. Не знаю, как их называть, хотя и уверена, что когда-то они были людьми. Теперь с людьми их ничто не связывало. Они больше походили на призраков и бесцельно слонялись вокруг, то и дело скрываясь в темных расщелинах, смотрели пустыми глазницами и ловили воздух бессильными руками. Я сосредоточилась на ближайшем ко мне привидении, пытаясь понять, что происходит. Это был мужчина в новеньком деловом костюме, с аккуратной стрижкой, в очках в металлической оправе. Спустя несколько секунд перед ним материализовалась женщина вместе с обстановкой домашней кухни. Вся сцена колыхалась, как мираж, но я угадывала, что ее участникам она представляется куда более реальной. Пара затеяла ссору.

— Хватит врать, мне все известно! — заявила женщина.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь, — дрогнувшим голосом возразил мужчина.

— Знаю, что ухожу от тебя.

— Ты о чем?

— Поживу пока у сестры. Пока все не улажу.

— Уладишь? — заволновался мужчина.

— Пока не возьму развод. — Решимость в ее голосе заставила мужчину съежиться и тихо застонать.

— Помолчи!

— Хватит с меня. Ты обходился со мной как с половой тряпкой. Без тебя я буду счастливее.

— Никуда ты не уйдешь!

Его осанка стала угрожающей, но жена не замечала угрозы.

— Уйди с дороги!

Она попыталась протиснуться мимо него, и тогда муж схватил со стола мясной нож. Даже призрак лезвия опасно блестел. Я не заметила, как взметнулся нож, — увидела его уже торчащим между ее ребрами. Вид крови вызвал у мужчины не раскаяние, а припадок безумия. Он бил снова и снова, не замечая ее воплей, пока рана не превратилась в кровавое месиво. Только тогда мужчина отшвырнул нож и выпустил обмякшее тело жены. Ее глаза уставились в пустоту, щеки были измазаны собственной кровью. Едва ударившись о кафель пола, она исчезла, а с ней и кухня.

Я сжалась в углу, тяжело дыша, пытаясь совладать с дрожью. Не скоро я забуду эту сцену. Мужчина кружил передо мной, словно лунатик, и на миг мне почудилось, что он заметил мое присутствие. Но тут перед ним снова возникла жена, целая и невредимая.

— Хватит врать, мне все известно! — заявила она.

Словно отрезок киноленты запустили заново. Я поняла, что сейчас у меня перед глазами повторится вся сцена. Они были обречены повторять ее вечно. И другие фигуры, теснившиеся вокруг, неустанно воспроизводили свои прошлые преступления: убийства, насилие, измены, кражи, предательства… список казался бесконечным.

Прежде я воспринимала зло как философскую идею. Теперь оно окружало меня, реальное и осязаемое. Я слепо бросилась назад, откуда пришла. Временами твари скользили мимо, задевая подол платья, но я встряхивалась и бежала дальше. Остановилась только тогда, когда почувствовала, что легкие готовы разорваться.

Я сбилась с пути. Тоннели исчезли; передо мной, по краям похожего на кратер провала, мерцали горячие угли. Что происходит внутри, я не видела, зато слышала крики боли и стоны. Никогда я не испытывала ничего даже отдаленно похожего — отчего же картина кажется знакомой? «Огненное озеро ждет мою леди». Не об этом ли говорила записка, найденная в шкафчике много месяцев назад?

Я понимала, что приближаться нельзя. Понимала, что надо развернуться и найти обратную дорогу к отелю «Амброзия», пусть даже тот отель — моя тюрьма. Я не готова была увидеть то, что таилось в глубине этих мест. До сих пор Аид представлялся мне сюрреалистическим миром подземных ходов, мрачных ночных клубов и пустых отелей. Однако делая первые робкие шаги к огненному провалу, я уже знала, что увижу иное. Издалека доносились невыносимые вопли. Я всегда считала, что средневековые картины ада с корчащимися телами и орудиями пыток были лишь средством запугивать и обуздывать народ. А выходит, рассказы были правдивы.

Сквозь рубиновую дымку над ямой нелегко было разглядеть происходящее в ней, но там явственно различались две группы: мучители и жертвы. Палачи носили кожаную сбрую и сапоги, на некоторых были капюшоны. Жертвы были нагими или в лохмотьях. С земляных стен свисали орудия, предназначенные причинять боль. Мой взгляд пробежал по пилам, железным клеймам, ржавым клещам. В землю были вкопаны котлы с кипящим маслом и жаровни с углями. Тела прикованы к столбам, свисают с дыб, притянуты к пыточным станкам. Души корчились и вопили, между тем как палачи без устали продолжали свое дьявольское дело. Я видела, как они волочат по земле голого мужчину, как запихивают его в медный гроб и завинчивают крышку. Гроб погрузили в печь, и на моих глазах он стал раскаляться, засветился оранжевым, потом красным. Рвавшиеся изнутри крики агонии, казалось, забавляют мучителей. Другой мужчина, притянутый веревками к столбу, в муке закатил глаза. Я не сразу поняла, что желтая тряпка, свисающая с его бедер, — его собственная кожа. Передо мной мелькали картины: кровь, изуродованная плоть, гноящиеся раны. Я выдержала всего несколько секунд — потом подступила тошнота. Запахи были столь же невыносимы, как и звуки. Бросившись ничком на твердую растрескавшуюся землю, я поползла прочь.

Я не одолела и нескольких метров по пыльной земле, когда на руку мне наступила нога в сапоге. Подняв глаза, я увидела трех вооруженных бичами палачей, заметивших мое появление. В их безжалостных лицах не было ни следа человеческих чувств. При каждом движении они издавали лязг цепей, но, приглядевшись, я обнаружила, что возрастом они еще школьники. Дико было видеть такую жестокость на столь безупречных лицах.

— Смотрите-ка, у нас гостья, — проговорил один, толкнув меня носком сапога. Голос звучал мелодично, его кружевами украшал испанский акцент. Сдвинувшись, он сапогом задрал мне платье, открыв ноги. Носок сапога проник неуютно высоко.

— Ее прикрывают, — буркнул второй демон.

— Все равно, невежливо бродить по запретной территории без приглашения, — вставил третий демон. — Предлагаю преподать ей урок.

Его глаза блестели мраморными шариками. Пухлые губы лениво тянули слова. Пышная копна волос спадала на глаз, скрывая острые черты лица.

— Я первый ее нашел, — возразил другой. — Вот я закончу, и учите тогда чему хотите. — Он сверкнул усмешкой. Этот был крепче других, с косо подрезанной медной челкой, с россыпью веснушек на остром носике.

— И думать забудь, Йетс, — предостерег его парень с прической из черных кудряшек. — Сначала узнаем, кто ее подослал.

Йетс склонился ко мне; его мелкие зубки напоминали зубы пираньи.

— Что же такая милашка делала здесь одна?

— Я заблудилась, — дрожащим голосом стала объяснять я. — Живу в отеле «Амброзия», я гостья Джейка.

Я корчила важную особу, но не смела встретиться с ним взглядом.

— Проклятье, — обиженно буркнул блондин. — Она при Джейке. Тогда лучше, пожалуй, не связываться.

— Врет она, Нэш, — огрызнулся Йетс. — Если бы состояла при Джейке, не попала бы сюда.

Голова у меня вдруг пошла кругом, тело отказывалось служить. Йетса это не тронуло.

— Хочешь блевать — давай вон туда. Мне только-только сапоги начистили.

Моя грудь дрогнула от сухой рвоты.

— Ну-ка, поднимайся! — Йетс вздернул меня на ноги и, победно оглядев остальных, обхватил рукой за пояс. — Что скажешь, не приставить ли тебя к делу? Зрители требуются?

Его грубые пальцы уже возились с пуговицами лифа.

— Если она принадлежит Джейку и он прознает… — нервно проговорил парень, которого называли Нэш.

— Заткнись, — бросил ему Йетс и повернулся к первому. — Диего, подержи ее.

— Убери свои грязные лапы! — произнес голос с такой угрозой, что им можно было резать сталь.

Из теней материализовался Джейк. Распущенные черные волосы и свирепый взгляд придавали ему сходство с хищным зверем. Он выглядел куда опаснее этих троих. Рядом с ним юнцы казались дилетантами, непослушными школьниками, пойманными на шалости. Самоуверенность слетела с них, парни окаменели от страха. Джейк возвышался над всеми так властно, что они припали к земле. Если в аду существовали уровни власти, эта троица наверняка принадлежала к самым низшим.

— Мы не знали, что о ней… договорились, — виновато произнес Диего. — А то бы не тронули.

— Я их предупреждал… — начал было Нэш, но Диего взглядом заткнул ему рот.

— Ваше счастье, что я в хорошем настроении. Убирайтесь, пока я вас на вилы не насадил.

Парни испуганными кроликами юркнули в яму. Джейк подал мне руку и повел прочь. Впервые я по-настоящему обрадовалась, что он рядом.

— Так… много ты успела увидеть?

— Все.

— Я ведь предупреждал… — Он, кажется, неподдельно огорчился. — Хочешь, попробую стереть воспоминания? Я осторожно, старых не трону.

— Нет, спасибо, — выдавила я, — мне нужно было это увидеть.

Глава 9

ОЗЕРО ГРЕЗ

С каждым новым днем без известий из Венус-Коув я становилась все несчастнее.

Мысль, что мои любимые меня потеряли, гнала из головы все остальные мысли. Наверняка они без ума от беспокойства. Догадались ли, что меня захватил Джейк, или уже готовы писать заявления о пропаже человека? Если бы меня держали заложницей на земле, божественная сила моих родных позволила бы отыскать меня где угодно. Но вряд ли их радар способен проникнуть под земную кору. Думая о семье, я вспоминала самые простые вещи: как мой брат ставил опыты на кухне, возводя приготовление пищи до уровня высокого искусства, как мастерски сестра заплетала мне косы. Я вспоминала руки Габриеля, покорявшие любой инструмент, и волну золотых волос Айви. А больше всего думала о Ксавье: как у него в уголках глаз при улыбке пролегают морщинки, как пахнет у него в машине, когда мы, любуясь из окна океаном, едим гамбургеры с чипсами. Меня не было всего несколько дней, но я оплакивала каждую потерянную минуту. Хуже всего — что Ксавье наверняка винит себя, а я ничем не могу его утешить.

Время в Аиде стало моим главным врагом. На земле оно драгоценно, потому что никто не знает, сколько еще осталось, здесь же оно неимоверно растянулось. Трудней всего было выносить скуку. Я была не просто пленницей в бездушном мире Джейка, но еще и ангелом в аду, и местная элита проявляла ко мне презрение или злобное любопытство. Как к цирковому уродцу. Что-то в этом мире пожирало меня изнутри, словно раковая опухоль. Так легко было сдаться: не думать, не противиться… Я чувствовала, что близка к этому. Однажды проснусь и пойму, что мне нет дела до людских страданий, что мне все равно, жить или умереть.

Побывав на огненном озере с его ужасами, я на несколько дней впала в депрессию, пропал аппетит. Ганна была со мной терпелива, да Джейк приставил своего помощника Такера опекать меня, и тот всегда был рядом, хотя почти не разговаривал. Эти двое стали моими неразлучными спутниками.

Однажды вечером они, как обычно, сидели у меня в номере. Ганна уговаривала съесть хоть ложку-другую сваренного ею бульона, а Такер развлекался, бросая в камин скомканные листы бумаги и глядя, как они разгораются. Я оттолкнула от себя тарелку и заметила, как сморщилось от огорчения лицо Ганны. Такер поднял глаза и сочувственно покачал головой. Ганна с тяжелым вздохом стала убирать тарелки на поднос, а Такер вновь повернулся к камину и принялся кочергой ворошить угли. Я сжалась в комок на краю кровати. Чувствовала: прежняя Бетани Черч умерла и похоронена. То, что я видела вокруг, останется со мной навеки.

Все мы вздрогнули, когда в дверях тихо щелкнула ключ-карта, и в номер вошел Джейк. Очевидно, он, как хозяин, не считал нужным стучать, и ему даже в голову не приходило, что он вторгается в мои личные границы. Такер встал и неловко замялся в готовности услужить, но Джейк его не замечал. Он прошел прямо к кровати и заботливо оглядел меня. Я, в отличие от Такера, и не думала вставать, даже головы не повернула.

— Ужасно выглядишь, — заметил Джейк. — Прости, что напоминаю, но я предупреждал…

— Не хочу тебя видеть, — тускло отозвалась я.

— По-моему, ты успела понять, что здесь есть зрелища похуже меня. Ну-ну, разве я виноват в том, что ты видела? Не я создал это место, хоть и имею над ним некоторую власть.

— Ты наслаждаешься, причиняя боль и мучения? — холодно спросила я, поймав его взгляд. — Тебе это по вкусу?

— Что ты на меня напала? — обиженно возразил Джейк. — Лично я никого не мучаю. У меня есть дела поважнее.

— Но ты знаешь, что это происходит, — настаивала я, — и не пытаешься помешать.

Джейк обменялся усмешкой с Такером, пялившимся на меня, как на идиотку.

— А чего ради мне мешать? — спросил он.

— Затем, что это люди, — устало проговорила я. Спор с Джейком был утомительным, как бесцельный бег по кругу.

— Нет, это души людей, которые были очень плохими при жизни, — терпеливо объяснил он.

— Такого никто не заслуживает — ни за какие преступления!

— Да ну? — Джейк скрестил руки на груди. — Плохо же ты представляешь, на что способен род человеческий. Кроме того, у каждого из них была возможность покаяться, а они от нее отказались. Так работает система.

— Ну так вонючая это система! Она обращает хороших людей в чудовищ.

— Вот, — наставительно покачал пальцем Джейк, — в чем разница между тобой и мной. Ты упорно видишь в человеке врожденное благородство, даже когда все свидетельствует об обратном. Люди! Бр-р! — Джейк передернулся. — Какое в них благородство? Они едят, спариваются, спят, дерутся — простейшие организмы. Посмотри, что миллиарды этих существ сотворили с планетой: они самим своим существованием оскверняют Землю, а ты винишь в этом нас. Если человек — высшее достижение Бога, проект нуждается в пересмотре. Возьмем, к примеру, Такера. Зачем, по-твоему, я держу его при себе? Он напоминает мне о промахах Бога.

Такер побагровел, однако Джейк словно не заметил его обиды.

— В людях есть не только зло, — вступилась я, отчасти чтобы загладить унижение Такера. — Они умеют мечтать, надеяться, любить. Для тебя это ничего не стоит?

— Такие еще хуже, потому что вводят в заблуждение. Отбрось жалость, Бетани, она оказывает тебе дурную услугу.

— Я скорее умру, чем стану такой, как ты, — отрезала я.

— Боюсь, это невозможно, — легко ответил Джейк. — Умереть здесь ты не сможешь. Смешные понятия жизни и смерти действительны только на земле. Еще одна нелепая выдумка твоего отца.

Я собиралась с силами, чтобы продолжить спор, когда из коридора послышались голоса, и в дверь с апломбом знатной особы вплыла женщина.

— Вроде бы, это мой номер, — пробормотала я. — Почему все позволяют себе вламываться и…

Я осеклась, узнав татуированную барменшу из «Гордыни». Трудно было бы забыть уничижительный взгляд, который она кинула тогда на меня. Сейчас женщина только скользнула по мне глазами, словно такую мелочь и замечать не стоило. Она была в бешенстве: я поняла это по ее поджатым губам и по тому, как резко она оттолкнула с дороги Такера.

— Так вот где ты прячешься! — накинулась гостья на Джейка.

— А я все ждал, когда ты появишься, — лениво протянул тот. — У тебя репутация весьма навязчивой дамы.

— Жаль, что дурная репутация здесь и гроша не стоит, — отрезала женщина.

В тоне Джейка звучала насмешка, но его собеседницу это, похоже, только забавляло.

— Бет, познакомься, это Азия, моя… очень близкая… близкая помощница. Она очень переживает, если не знает точно, где я нахожусь в данный момент.

Я села на кровати и присмотрелась к незнакомке. Азия была высокой и статной, как амазонка. Одевалась вызывающе: в кожаную мини-юбку и золотистый лиф. Вороные волосы, грубые, как пряденая шерсть, подчеркивали кошачьи черты лица. Слишком полные, лоснящиеся от помады губы приоткрыты. Стояла она, откинув плечи, как боксер перед схваткой, ее кофейная кожа поблескивала, будто смазанная маслом. Обувь — уникальное произведение искусства: красновато-бурый кружевной верх, открывающий пальцы, короткое голенище и каблуки, похожие на ледяные сосульки.

— Джимми Чу, — пояснила она, поймав мой взгляд. — Божественно, верно? Джейк специально заказал их для меня к открытию сезона.

Я узнала взгляд ее пылающих глаз. Так смотрели на соперниц девочки в школе, подразумевая: «Руки прочь!». Азии не было нужды произносить это вслух — взгляд все сказал за нее. Любовница Джейка ясно давала понять, что, если мне дорога жизнь, лучше держаться от него подальше. Чтобы не оставалось никаких сомнений в характере их отношений, Азия осой вилась вокруг своего мужчины, то и дело прижимаясь к нему голым телом. Рука Джейка машинально потянулась к ее полированному бедру, но в его глазах я заметила скуку.

Азия с ног до головы осмотрела меня и явно не пришла в восторг.

— Так все разговоры — вот об этой сучке? Мелковата, а?

Джейк прищелкнул языком.

— Азия, где твои манеры?

— Не понимаю, из-за чего такой шум, — продолжала женщина, с грацией пантеры кружа передо мной. — Если бы меня спросили, малыш, я бы сказала: ты деградируешь.

— Ну, тебя никто не спрашивал, — предостерегающе глянул на нее Джейк. — И мы об этом уже говорили: Бет особенная!

— А я, скажешь, нет?

Азия уперла руки в бока и игриво выгнула брови.

— О, ты очень даже особенная, — хмыкнул Джейк, — но по-другому. Не подумай, что твои таланты недооценивают.

— А что за наряд Мери Сью? — Азия потянула меня за кружевной рукавчик. — У тебя слабость к южным красоткам? Они так чисты — в этом все дело? Неужто обязательно наряжать ее как двенадцатилетнюю девочку?

— Меня никто не наряжал, — огрызнулась я.

— Ой, какая смышленая! — царапнула меня взглядом Азия. — Еще и разговаривает!

— Я как раз объяснял нашей гостье, как здесь все устроено, — заметил Джейк, предпочтя перевести разговор на более безопасную тему. — Пытался растолковать, что жизнь и смерть здесь ничего не значат. Не хочешь помочь мне в маленькой демонстрации?

— С превеликим удовольствием, — согласилась Азия и встала перед ним, откинув голову и соблазнительно приспустив лиф, так что открылся черный бюстгальтер на молочном шоколаде тела. Джейк одобрительно скользнул по ней взглядом, а потом обернулся и взял с крюка у каминной решетки кочергу. Я с опозданием поняла, что он задумал, и крик застрял у меня в горле, когда Джейк погрузил толстый конец в грудь Азии. Я ждала крика боли, потока крови… чего угодно, только не того, что увидела. Азия вздрогнула, содрогнулась от удовольствия и в экстазе прикрыла глаза. А открыв их и заметив ужас на моем лице — расхохоталась. Кочерга на несколько дюймов ушла ей в грудь, не оставив ничего похожего на рану. Она как будто вплавлялась в тело. Когда Азия обеими руками схватила и дернула рукоять, кончик вышел с омерзительным чмокающим звуком. И гладкая кожа тотчас сомкнулась, закрыв оставшееся отверстие.

— Видела? — спросила Азия. — Мрачный Жнец нас не касается. Он на нас работает.

— Но я не мертвая, — выпалила я, не подумав.

Азия подхватила отброшенную на пол кочергу.

— Проверим? — прошипела она и со звериным проворством метнулась ко мне.

Джейк оказался быстрее. Перехватив женщину, он вырвал оружие, швырнул Азию на кушетку и склонился над ней, угрожающе нацелив кончик кочерги в горло. Глаза Азии вспыхнули возбуждением. Оскалив зубы, она провела ладонью по бедру Джейка.

— Бетани — не игрушка. — Джейк словно выговаривал непослушному ребенку. — Относись к ней как к младшей сестре.

Азия покорно вскинула руки, однако скрыть глубокого разочарования не сумела.

— С тобой было так весело.

— Не слушай ее, — обернулся ко мне Джейк. — Со временем она к тебе привыкнет.

«Если я выживу», — с горечью подумала я и сказала:

— Бессмыслица какая-то. Как вы можете мучить души, если они не чувствуют боли?

— Я не говорил, что они не чувствуют боли, — возразил Джейк. — Неуязвимы только демоны. Души, напротив, все остро ощущают. Красота Аида в том, что ты исцеляешься лишь для того, чтобы начать сначала.

— Цикл пыток установлен на повтор, — с безумным блеском в глазах заговорила Азия. — Их можно порубить на куски, а к восходу они снова будут целы. Жалкие твари так радуются, чувствуя близость конца!.. Видела бы ты их лица, когда они просыпаются без единой царапины, и все начинается заново.

Должно быть, лицо мое выдало, как пусто стало в голове. Я упала в кресло, тяжело облокотившись на руку. Джейк отмахнулся от ласкавшей его Азии и бросился ко мне, поднял мой подбородок ледяным пальцем.

— Скажи, что с тобой, — приказал он, как ни странно, без тени сарказма.

— Мне нехорошо, — тупо ответила я.

— Бедняжку тошнит, — проворковала Азия.

— Чем я могу помочь? — спросил Джейк.

Я неотрывно смотрела на Азию. Понимала, что не стоит превращать ее во врага, но от одного ее присутствия мне делалось плохо. Джейк мельком глянул через плечо на подругу.

— Убирайся, — без колебаний приказал он.

— Что? — Женщина по-настоящему удивилась.

— Сейчас же!

Как видно, Азия впервые утратила фавор у Джейка, и ей это не понравилось. Прежде чем вылететь за дверь, она бросила на меня мстительный взгляд. Едва она скрылась, мне стало легче дышать. Ненависть, исходившая от нее, выматывала меня, словно отсекая от источника жизни.

— Такер, налей нам выпить, — распорядился Джейк.

Такер ожил, бросился к столику, чтобы налить виски из хрустального графина в рюмку, и протянул ее Джейку со смесью страха и отвращения на лице. Джейк передал напиток мне.

— Выпей.

Я опасливо пригубила теплую светящуюся жидкость и на удивление ожила. Виски обожгло изнутри, зато ожог притупил боль.

— Тебе надо поддержать силы, — сказал Джейк, словно невзначай обнимая меня. Я немедленно высвободилась. — Не будь такой недотрогой!

Он шутя запрыгнул на кровать и растянулся рядом так ловко, что я и опомниться не успела. Лицо его, исполненное чуждой тьмы, было красиво. Губы медленно растянулись в улыбке, он задышал чаще, неспешно скользя взглядом по моему лицу. Он всегда умел сделать так, что я чувствовала себя нагой и беззащитной.

— Постарайся стать счастливой, — пробормотал Джейк, гладя меня пальцем по сгибу локтя.

— Как же я постараюсь, если несчастна как никогда? — отозвалась я. Что толку было скрывать свои чувства?

— Я понимаю, что ты оплакиваешь погибшую любовь, — почти искренним тоном проговорил Джейк. — Но человек не мог бы сделать тебя счастливой, потому что никогда не понял бы до конца, что ты такое.

Я отодвинулась, однако Джейк крепче сжал мой локоть и стал водить пальцем по сеточке вен под прозрачной кожей. Я поежилась, вспомнив, какое неприятное жгучее чувство сопровождало прежде каждое его прикосновение. Сейчас было по-другому, ласка успокаивала. Я подумала, что Джейк теперь в своих владениях и манипулирует здесь всем по своему усмотрению.

Когда Джейк ушел, я не находила себе места, и Такер, маячивший у закрытой двери, только увеличивал неловкое чувство. Он не вернулся к камину, а достал из кармана электронную игрушку и увлеченно убивал время.

— Ты бы присел, — предложила я, вспомнив о его хромоте. Такер то и дело переступал с ноги на ногу, давая ноге отдых.

Он вскинул на меня глаза, пораженный ласковым тоном.

— Я никому не скажу, — добавила я с улыбкой.

Такер поколебался и наконец расслабился — сел на пол спиной к двери.

— Ты бы поспала малость, — пробормотал он, впервые обратившись прямо ко мне и глядя мне в лицо. Голос его оказался иным, чем я думала, — мягким, мелодичным, с певучим южным выговором. А вот тон был удивительно опустошенным для его возраста. — Не волнуйся насчет Азии, она тебе ничего не сделает, пока я тут. — Парень явно гордился своим искусством сторожа. — Она — та еще штучка, но и я не дурак, не думай.

— Я не волнуюсь, — уверила я парня. — Я тебе доверяю, Такер.

— Можешь звать меня Так, — сказал он.

— Ладно.

Так замялся, взглянул на меня с любопытством.

— Отчего ты все время грустишь?

— Очень заметно? — слабо улыбнулась я.

Так пожал плечами.

— По глазам вижу.

— Я думаю о людях, которых люблю. Увижу ли их снова…

На лице парня мелькнула боль, словно мои слова вызвали в нем тяжелые воспоминания.

— Увидишь, если захочешь, — полушепотом бросил он. Верно ли я расслышала? Во мне вдруг разгорелась надежда, но говорить я старалась ровно.

— Прошу прощения, что?

— Что слышала, — промямлил Так.

— Ты знаешь отсюда выход?

— Этого я не говорил. Сказал только, что увидеть их можно.

В его голосе мелькнуло раздражение, словно приходилось объяснять всем известные вещи. До меня вдруг дошло, что этот увалень с кривой стрижкой может знать больше, чем показывает. Не притворство ли — его верность Джейку? Не может ли быть, что в нем, единственном во всем Аиде, сохранилась крупица совести? Не хочет ли он намекнуть, что готов мне помогать? Для проверки существовало единственное средство.

— Объясни, Так, — попросила я с захолонувшим от надежды сердцем.

— Есть способ, — просто ответил он.

— Ты расскажешь?

— Рассказать не сумею. Но могу показать. — Он предостерегающе прижал к губам толстый палец. — Только осторожно. Если поймают… — Фраза повисла в воздухе.

— Я все сделаю как надо, — твердо пообещала я.

— В Аиде пять рек. Одна — чтобы забыть прошлую жизнь, а другая тебя к ней возвращает. Ну, хотя бы на время, — поправился Так. — Попьешь из нее, и можешь посещать любимых когда захочешь.

— Как посещать?

— Сможешь переноситься, — сказал Так.

От его объяснений я только больше запутывалась. Неизвестно еще, в своем ли он уме. Уже то, что я возлагала на него столько надежд, говорило о глубине моего отчаяния.

Так, распознав недоверие в моем взгляде, попытался объяснить:

— Есть вещи, о которых в книгах не прочитаешь. Попив из озера Грез, впадаешь вроде как в транс, который позволяет духу выйти из тела. Это требует умения, но такая как ты быстро научится. А когда научишься, сможешь попасть куда захочешь.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

Такер понурился.

— Зачем мне врать? Джейк, если узнает, бросит меня в яму.

— Почему же тогда ты мне помогаешь? Почему рискуешь собой?

— Давай считать, что я свожу счеты. К тому же тебе вроде как на пользу будет побывать дома.

Неуклюжая шутка вызвала у меня улыбку.

— А тебе удавалось? В смысле, побывать дома?

В глазах у него мелькнула тоска.

— Пока я научился, уже смысла не было: все, кого я знал, ушли. Но ты сможешь навестить своих, они ведь еще живы.

Надежда окрылила меня.

— Пойдем сейчас же! — взмолилась я.

— Не спеши, — ответил Так. — Это опасно.

— Чем опасно?

— Выпьешь слишком много — и уже не проснешься.

— И что в этом плохого? — вырвалось у меня.

— Ничего, если ты не прочь навсегда оставаться в коме, а родных видеть как на экране кино, когда не можешь ни поговорить, ни коснуться. Тебе этого хочется?

Я замотала головой, хоть и подумала про себя, что все будет лучше, чем теперь.

— Ладно, сам подберешь дозу. Только отведи меня туда скорей!

Глава 10

ДЬЯВОЛЬСКИЙ ПИР

Мы были у самой двери, когда она с глухим щелчком открылась и в комнату неожиданно вошел Джейк. Так и я, опешив, попытались прикрыть смущение, двинувшись в разные стороны. Джейк, вздернув бровь, иронически нас разглядывал. Одет он был в угольно-черный парадный жакет с красным шелковым поясом-шарфом.

— Рад видеть, что ты еще не легла, дорогая, — проговорил Джейк в своей раздражающе официальной манере, словно заимствованной из фильмов пятидесятых годов. — Надеюсь, проголодалась? Приглашаю тебя на ужин. Нам как раз не помешает развеять хандру.

— Я устала, — попыталась отговориться я. — Собиралась поспать.

— Правда? А на вид вполне бодра. — Джейк пристально вгляделся в мое лицо. — Не просто бодра… я бы сказал, что ты чем-то взволнована. Щеки разгорелись.

— Это оттого, что здесь всегда слишком жарко, — сказала я. — Серьезно, Джейк, я надеялась лечь пораньше.

Джейк только отмахнулся.

— Хватит отговорок. Отказа я не приму, так что поторопись. — Меня поразила перемена в его настроении. Только что он был мрачен и опасен, и вот уже превратился в восторженного школьника и улыбается. — Я намерен похвастаться.

Я вопросительно оглянулась на Така, но его лицо снова превратилось в бесстрастную маску. Да и что бы он мог сказать, не подставив нас обоих?

— Я хотела побыть одна, — обратилась я к Джейку.

— Бетани, ты должна понимать, что с твоим новым статусом связаны определенные обязанности. Тебя должны видеть важные особы. Так что… я вернусь через двадцать минут, и к этому времени ты будешь готова.

Уже в дверях он обернулся, словно что-то вспомнив.

— Кстати, оденься сегодня в розовое. Их это ошеломит.


Банкет состоялся в роскошной подземной обеденной зале. Стены вместо обоев украшала коллекция оружия, включавшая римские щиты, шипастые палицы и длинные тупые колья — такие могли храниться в четырнадцатом веке в румынском замке Влада Цепеша.

Мы с Джейком прибыли первыми и стояли в вестибюле, пока официанты разносили на кончиках пальцев серебряные тарелки и шампанское в высоких бокалах. Вольные раскаты хохота предварили появление остальных гостей. Оглянувшись, я увидела, что здесь в основном избранные придворные Джейка. Все они приближались к хозяину с выражениями почтения и, не таясь, глазели на меня. На всех были замысловатые одеяния из мехов и кожи. Я, в скромном розовом платьице с неглубоким вырезом и юбкой до колена, чувствовала себя явно не на месте. Одно хорошо — Азии не видно. Мне подумалось, что красавицу намеренно обошли приглашением, и это наверняка еще больше подогрело ее злобу ко мне.

После короткой заминки подали сигнал к началу банкета, и каждого проводили к его месту за длинным дубовым столом. Джейк, как хозяин, сел посередине. Я понуро опустилась на указанное место рядом с ним. Прямо перед нами располагались Диего, Нэш и Йетс, знакомые мне по прогулке к яме. Их сопровождали три женщины в вызывающих нарядах. Честно говоря, все собравшиеся, и мужчины, и женщины, были красивы, но их красота казалась странной и пугающей. Совершенные черты, словно вырезанные из стекла… Как же они отличались от Айви с Габриелем! Боль при мысли о брате и сестре вызвала на глаза слезы. Чтобы сдержаться, я закусила нижнюю губу, при всей моей наивности понимая, что неразумно выказывать слабость в подобной компании.

Я стала изучать лица гостей. Жадные, самоуверенные, с ярко блестящими глазами — они чем-то напоминали идущих по следу диких зверей. Да, искушая человека, каждый из них умеет выглядеть привлекательным и соблазнительным. Но сквозь их поразительную красоту временами сквозили реальные черты, скрытые маской совершенства. Заметив это, я едва не отпрянула — не сумела скрыть потрясения, когда поняла, что человеческие лица для них просто случайные маски.

Под ними скрывались демоны, и их никак нельзя было назвать совершенными. Их истинная внешность была страшнее ужаса. Я поймала себя на том, что пялюсь на лицо статной женщины с шоколадными кудрями на голове. Кожа белее молока, синева миндалевидных глаз отливает морем, нос с чуть заметной горбинкой и покатые плечи — как у греческой богини. Однако под лощеной внешностью скрывалась гниль. Уродливый череп с шишковатым лбом и кинжально-острым подбородком. Рябая кожа — в синяках, словно от побоев, лицо в складках и морщинах. Вдавленный нос напоминал свиное рыло. И она была лысой, если не считать нескольких редких свалявшихся прядей, висевших по сторонам лица. Настоящие глаза были мутными, а рот — словно щель, за которой, когда женщина смеялась, виднелись обломки зубов в мятых деснах. Подобное мельком открывалось мне во всех гостях, и в животе возникло тошное чувство.

— Не смотри так пристально, — шепнул мне на ухо Джейк. — Расслабься и постарайся об этом не думать.

Я послушалась совета, и проблески уродства вновь скрылись за жестоким совершенством масок. Но, как видно, мое отвращение успели заметить и истолковать как грубость.

— В чем дело, принцесса? — спросил через стол Диего.

Его вопрос запустил цепную реакцию, позволив и другим высказать свои мысли.

— Ой-ой, ангел в аду! — хихикнула рыжая, которую Джейк называл Элоизой. — Кто бы мог надеяться такое увидеть.

— Она здесь надолго? — спросил мужчина с тщательно подстриженной бородкой. — От нее несет добродетелью, у меня голова разболелась.

— А чего ты ждал, Рэндолл? — фыркнул кто-то. — Праведники всегда утомительны!

— Она девственница? — осведомилась рыжая. — Давненько я их не видела. Можно нам с ней позабавиться, Джейк?

— Да, давайте ее поделим!

— Или принесем в жертву. Говорят, кровь девственницы чудотворно влияет на цвет лица.

— А крылья у нее еще есть?

— Конечно, болван, они сразу не отваливаются.

Я выпрямилась, встревоженная намеком, что скоро могу лишиться крыльев, но Джейк ободряюще тронул меня за локоть и взглядом пообещал объяснить все позже.

— На этот раз вы превзошли себя, ваше величество, — угодливо восхитился кто-то из гостей.

Голоса сливались в общий гомон. Каждый, словно ребенок, стремился обратить внимание на себя. Джейк некоторое время терпел их выходки, а потом грохнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда.

— Довольно! — крикнул он, перекрыв гул голосов. — Бетани в аренду не сдается, и я не для допроса ее сюда привел. Прошу не забывать, что она — моя гостья.

Кое-кто из демонов явно всполошился, поняв, что ненароком прогневил хозяина.

— Согласен, — льстиво проговорил Нэш и поднял бокал. — Позвольте мне предложить первый тост.

Тут я впервые обратила внимание на стол, уставленный всевозможными деликатесами. Блюда были причудливо украшены. Кто-то не пожалел усилий, выстраивая как по линеечке салфетки, столовое серебро и хрусталь. На столе красовались жареные фазаны, блюда из мяса и дичи, круги мягкого сыра на деревянных досках, корзины экзотических фруктов. Пыльных винных бутылок насчитывалось, кажется, больше, чем гостей. Демоны, как видно, не стесняли себя, и смертный грех чревоугодия считался здесь добродетелью.

Я не прикоснулась к бокалу, хоть и чувствовала на себе выжидательные взгляды. Джейк под столом легонько толкнул меня ногой. Лицо его словно говорило: «Не ставь меня в неловкое положение!».

— За Джейка и его очаровательную новую знакомую! — продолжал Нэш, не дождавшись моей поддержки.

— И за вечный источник, направляющий и вдохновляющий нас, — уничтожающе глянув на меня, подхватил Диего. — За Люцифера, бога Нижнего мира.

Не знаю, почему я выбрала именно этот момент, чтобы заговорить. Особой храбростью я не отличалась, так что лишь горячее возмущение помогло мне обрести голос.

— Я бы его богом не назвала, — небрежно бросила я.

Среди потрясенного молчания Джейк послал мне взгляд, словно дивясь моей глупости. Должно быть, защищать меня в Аиде он мог лишь до определенной границы, а я только что пересекла черту. Но Йетс нарушил тишину, захлопав в ладоши и расхохотавшись. Остальные подхватили его смех, предпочитая замять мой промах и не портить вечер. Йетс бросил на меня насмешливый взгляд и с намеком проговорил:

— Надеюсь, ты скоро познакомишься с Большим Папой. Он будет от тебя в восторге.

— Большой Папа? — Я вспомнила, что Ганна прибегала к той же нелепой кличке, словно взятой из фильма про гангстеров. — Вы серьезно его так называете?

— Мы здесь не придаем большого значения формальностям, — ответил мне Йетс. — Живем одной счастливой семьей.

— Иногда мы зовем его «Папа Люк», — вставила Элоиза, осушив свой бокал. — Может, он и тебе позволит, когда вы получше познакомитесь.

— Лично я вообще не желаю его знать, — заявила я.

— Очень жаль, — съязвил Йетс, — ведь ты здесь по его приглашению.

— Как это понимать? — Я взглядом потребовала у Джейка объяснений. Он слабо улыбнулся в ответ, пригубив вино, и подал мне бокал, призывая последовать его примеру.

— Давай отложим этот разговор, дорогая, — с показным вздохом попросил он, по-хозяйски обнял меня за плечи и поправил выбившуюся прядь в моей прическе. — Сегодня ночь веселья, дела могут подождать.

Демоны понемногу забыли обо мне, занявшись едой и напиваясь до упаду. Прожорливы они, при их стройных фигурах, были на удивление. Прошло несколько часов, потом некоторые гости встали из-за стола и, извинившись, скрылись за каменной перегородкой. В зал просочился звук рвоты и текущей воды, но никто, похоже, не обратил на это внимания. Затем гости вернулись к столу, деликатно промокнули уголки рта салфетками и вновь принялись за еду.

— Куда они ходили? — обратилась я к Джейку.

Диего, подслушав вопрос, ответил за него:

— Конечно, в вомиториум. В наше время такой есть у всех хороших едоков.

— Отвратительно!

Я отвернулась.

Джейк пожал плечами.

— Обычаи чужой культуры часто выглядят отвратительными для чужаков. Бет, ты не притронулась к еде. Надеюсь, вомиториум не лишил тебя аппетита?

— Я не голодна.

Отказ от пищи был символическим жестом, хотя я понимала, что не смогу голодать до бесконечности. Я слабела и рано или поздно должна была подкрепиться, чтобы выжить. Джейк недовольно нахмурился.

— Все же попробуй хоть что-нибудь. Ты уверена, что я ничем не сумею тебя соблазнить?

Он поднял блюдо с фруктами и поставил передо мной. Плоды были сочными и свежими на вид, словно только что сорваны с дерева. На кожице еще не высохли капли росы.

— Как насчет вишенки?

Ягода искушающе повисла перед моим носом, и в животе у меня заурчало.

— Или хурма. Никогда не пробовала? — Джейк ножом разрезал плод, обнажив сочную желтую мякоть, отрезал ломтик и подал мне на кончике ножа.

Запах кружил голову, искушал. Может, от маленького ломтика фрукта вреда не будет? При этой мысли меня охватило радостное облегчение. Нет, это неправильно. Еда — поддержка, горючее для тела. Так всегда говорил о пище Габриель. Я и на Земле не раз испытывала телесный голод, но этот походил на страсть. Как я ни голодна, делить пищу с Джейком Торном не стану.

Я грубо оттолкнула блюдо.

— Дело времени, — утешил себя Джейк. — Ты сильная, Бет, однако не настолько сильная, чтобы я не сумел тебя переломить.

Закончив пир, гости разбрелись по залитому сиянием свечей помещению с разбросанными там и тут пуфами и кушетками. Настроение изменилось, они все настойчивее и жаднее ласкали друг друга. Не совокуплялись открыто, но тела жались друг к другу в поисках общего наслаждения. Кто-то оскалил зубы перед Элоизой — она в ответ зубами разорвала на мужчине рубашку. Когда она принялась облизывать ему грудь, а он откликнулся страстным стоном, я смущенно отвернулась. За столом оставались только мы с Джейком.

— Не хочешь присоединиться? — с вызовом бросила я.

— За две тысячи лет оргия мне наскучила.

— Решил для разнообразия блюсти целибат? — Мой голос был полон ехидства.

— Нет. Просто ищу новизны.

Грусть, мелькнувшая в его взгляде, удивила меня.

— Только не со мной, — сурово возразила я.

— Может быть, не сегодня. Рано или поздно наступит день, когда я завоюю твое доверие. Впереди целая вечность.

Наконец даже Джейк устал от моего уныния и милостиво позволил уйти пораньше. В отель «Амброзия» меня доставил лимузин. Такер уже ждал в вестибюле, чтобы проводить меня в номер.

— Как ты это терпишь! — выпалила я, когда мы вошли в лифт. — Как вы все это терпите? Здесь страшно и пусто!

Такер послал мне многозначительный взгляд и нажал кнопку этажа — не верхнего.

— Иди за мной, — просто сказал он.

Выйдя из кабины лифта, мы молча прошли по пустому коридору к толстому настенному гобелену. Искусно переплетенные нити цветного шелка изображали стаю демонов-стервятников, терзающих прикованного к скале смертного. Одни рвали когтями его плоть, другие клевали внутренности. Мука на лице человека заставила меня содрогнуться.

Такер, отодвинув гобелен, открыл высеченную в камне лестницу. Ступени, казалось, уводили глубоко под землю, в самое нутро отеля. Пахло здесь иначе, чем в пропитанном благовониями вестибюле, — плесенью и сыростью. И света не было, так что я видела не дальше собственного носа.

— Не отставай, — велел Такер.

Я спускалась за ним, цепляясь за его рубаху, чтобы не потеряться в душной тьме. Изгибы узкой лестницы в конце концов вывели нас вниз. Едва Такер остановился, на стене замерцали светильники. Мы очутились у подземного канала с тусклой зеленой водой. Мои ступни тронул сквозняк. Я навострила уши, вслушалась и уловила шепот голосов, повторяющих мое имя.

Земляные стены покрывал мох, с потолка капало. У нижней площадки лестницы был привязан челн. Такер отвязал его и отбросил в сторону веревку.

— Залезай. И постарайся не шуметь. Лучше ничего здесь не тревожить.

Мне не понравилось, что он сказал «ничего» вместо «никого».

— Чего не тревожить? — спросила я, но Такер был занят, правил лодкой, и не стал объяснять. Весла беззвучно рассекали мутную воду канала, а я сидела прямо, до белизны костяшек сжав кулаки. Я ощущала движение в глубине под нами. По воде вдруг разошлись круги, словно кто-то бросил с берега камень.

— Что это? — прошептала я.

— Ш-ш! Ни звука!

Я послушалась, но взгляду позволила снова обратиться на воду. Под поверхностью проступали пузыри, всплывала бледная, разбухшая туша. Ее, подобно буйкам, окружали светящиеся лунным светом шары. Я склонилась за борт, прищурилась, вглядываясь, и зажала рот ладонью, распознав в буйках отрубленные головы. На воде вокруг нас закачались холодные мертвые лица, волосы плавали подобно водорослям, пустые глаза смотрели прямо на нас. Ближайшее к нам лицо было женским, но кожа на нем посерела и сморщилась, словно от долгого лежания в ванне. Отрубленные головы стучали в борт челнока. Поймав предостерегающий взгляд Такера, я проглотила вертевшийся на кончике языка вопрос.

Он подвел лодку к выступу скалы, и я с радостью выскочила на камни. Мы стояли в небольшой нише. Посреди ее алмазно блестела вода, такая прозрачная, что видна была галька на дне. Я бросила на Такера вопросительный взгляд: «Говорить уже можно?»

— Вот место, про которое я рассказывал, — отозвался он на мой взгляд. — То самое озеро Грез.

— И что теперь?

— Если выпьешь глоток, увидишь то, чего больше всего желает сердце. Вода действует как наркотик, только в жилах остается навсегда. Ты сможешь переноситься в любое время и откуда угодно.

Меня не пришлось уговаривать. Поспешно опустившись на колени, я зачерпнула ладонью хрустальную воду, не колеблясь, поднесла к губам и выпила.

Тихий гипнотизирующий гул наполнил воздух подобно стрекоту цикад. Я склонилась ниже, вглядываясь в поверхность озерца, ища знака. Заглядывая в воду, я почувствовала, что отделяюсь от тела, словно попала под действие заклятия. Внезапно меня будто ударили в грудь боксерской грушей. Собственный выдох представился мне светящимся шаром. Он завис передо мной в нескольких дюймах от воды. Внутри яростно метались крошечные белые искорки. На моих глазах шар медленно опустился и исчез.

— Ничего, — услышала я шепот Такера. — Озеро читает твои воспоминания, чтобы узнать, куда тебя перенести.

Некоторое время ничего не происходило, только доносилось наше дыхание. Такер что-то говорил, но голос его звучал глухо, а потом я и вовсе перестала его слышать — и поняла почему. Я смотрела на него сверху. Озеро и все, что его окружало, растворялось, хотя телом я все еще была там.

Я в панике смотрела, как передо мной проступает новая картина. Сперва она представилась разбитой на пиксели, будто неудачно увеличенная фотография. Затем изображение понемногу сфокусировалось, и страх сменился волной чувств, увлекших меня в водоворот. Я была дома.

Глава 11

ВСТРЕЧА

Кухня дома на Байрон-стрит, точно такая, как мне помнилось: большая, просторная, с видом на пенящийся океан. Все органы чувств работали, и все же я знала, что я сейчас — всего лишь зрительница, сторонний наблюдатель. Я могла свободно перемещаться в пространстве, но не была его частью. Все равно что смотреть кино изнутри экрана.

Раннее утро. Поют птицы, на столе посвистывает чайник. Балконная дверь настежь, у соседнего дома, где живет Долли Гендерсон, кто-то косит траву. На тарелке — глазированные кексы, которые пекла Айви перед моим исчезновением. Они остались нетронутыми и уже зачерствели. И еще на столе — ваза с увядшими васильками, словно напоминание, каким веселым местом была эта кухня всего несколько дней назад.

В считаные мгновенья сцена ожила. За кухонным столом, в нескольких шагах от меня, обхватив голову руками, сидел Ксавье. Я отметила его позу потому, что никогда прежде не видела его таким понурым.

Одет он был в знакомую серую футболку и треники и, судя по щетине на лице, в эту ночь вовсе не ложился.

Я попробовала подойти к нему и с восторгом обнаружила, что это довольно легко удалось. От близости закружилась голова. А вот коснуться не получалось, как я ни старалась. Моя бестелесная рука прошла насквозь.

Ксавье переменился. Плечи и мышцы рук были напряжены, и я ощущала повисшее в воздухе горе.

Затем возник хорошо знакомый запах фрезии. В дверях появилась сестра и озабоченно оглядела гостя. Внешность Айви осталась ангельски безмятежной, но между бровями пролегла предательская морщинка. Я поняла, что сестра вне себя от беспокойства.

— Тебе что-нибудь принести? — мягко спросила она Ксавье.

— Нет, — ответил тот, — спасибо.

Голос звучал рассеянно, словно издалека, и он даже головы не поднял.

— Габриель снова поехал в дом Ноксов, — продолжала Айви. — Надеется найти там след.

Ксавье слишком глубоко ушел в мрачные мысли, чтобы ответить. Айви подошла ближе к нему и осторожно тронула за плечо. Он отдернулся, не позволяя себя утешить.

— Нельзя терять мужества. Мы ее разыщем.

Ксавье поднял голову и взглянул ей в лицо. Он был бледен как никогда, под блестящими голубыми глазами лежали круги. Мне хотелось дотянуться, взять его лицо в ладони, сказать, что со мной все хорошо — я в ловушке, одинока и несчастна, но невредима. Пусть я не в его объятиях, как нам обоим хотелось бы, однако я держусь. Выживаю.

— Как? — после долгой паузы спросил Ксавье. Голос звучал ровно, хотя видно было, каким трудом это ему дается. — Мы не представляем, куда он ее увез… и что он с ней сделал.

Последняя мысль оказалась слишком тяжела, голос сорвался.

Холодный ком ужаса встал у меня в горле. Если они не представляют, где я, много ли надежды, что сумеют найти? Ни Айви, ни Габриель не видели моего похищения, они полагались только на обрывочные воспоминания Ксавье, и то лишь до момента, когда Джейк сбил его мотоциклом. Меня могли держать заложницей в любом уголке мира.

— Габриель работает, — уверенно сказала Айви. — Он отлично соображает.

— Нам бы надо быть с ним, — беспомощно бросил Ксавье.

— Он знает, что делать, какие следы искать.

В разговоре возникла неловкая заминка, слышалось тиканье часов в коридоре.

— Это я виноват, — заговорил наконец Ксавье. — Я не защитил ее.

На ресницах у него повисли слезы, но Ксавье смахнул их так быстро, что Айви ничего не заметила.

— Человек бессилен против сил этого рода, — возразила моя сестра. — Не вини себя. Ты ничего не мог сделать.

Ксавье упрямо покачал головой.

— Мог, — сквозь зубы проговорил он. — Я мог остаться с ней. Если бы я не валял дурака на озере, ничего бы не случилось.

Стиснув руки в кулаки, он с трудом сглотнул.

— Как ты не понимаешь? Я обещал за ней присмотреть и подвел.

— Ты не знал. Как ты мог знать? Зато помоги Бет сейчас — не расклеивайся. Будь сильным ради нее.

Ксавье крепко зажмурил глаза и кивнул.

— Габ пришел, — сказала Айви, прежде чем в замке повернулся ключ.

Ксавье встал со стула, весь подался вперед. Через минуту в кухню вошел Габриель.

Даже меня, знавшую брата как никто другой, окружавшее его сияние заставило ахнуть. Идеальные мраморные черты были суровы. Серебристые глаза смотрели мрачно.

— Что-то удалось? — спросила Айви.

— Думаю, что-то нашел, — помедлив, ответил Габриель. — Возможно, портал. Я учуял серу на шоссе близ дома Ноксов.

— Только не это! — простонала Айви и опустилась на ближайший стул.

— Что это значит? Портал? Что такое портал? Куда портал? — забросал их вопросами Ксавье.

Габриель отвечал ему медленно и размеренно:

— В этом мире есть отверстия, которые ведут в другие царству. Мы зовем их порталами. Иногда они открываются случайно, иногда — подчиняясь достаточно сильной воле.

— Что за царства? Где Бет? — с нарастающим испугом спрашивал Ксавье.

Мне хотелось крикнуть: «Я здесь!» — но голос отказал.

— Асфальт на шоссе обгорел, — заметил Габриель, не отвечая на вопрос, — и вокруг все опалено. Тому может быть лишь одно объяснение.

Ксавье перевел дыхание, словно взяв себя в руки. Я видела — он начинает понимать, что стоит за словами Габриеля.

— Не может быть, — слабо возразил он. Рассудок его отказывался признавать истину.

— Это правда, Ксавье. — Даже Габриелю пришлось отвернуться, чтобы не видеть, какое действие оказали его слова. — Джейк утащил Бетани в ад.

Ксавье выглядел так, словно воплотились самые страшные его кошмары. Челюсть у него отвисла, глаза неподвижно уставились на моего брата. Он будто надеялся, что тот сейчас рассмеется и признается, что все это — злая шутка. Словно обратившись в камень, Ксавье простоял так несколько долгих минут. Потом задрожал всем телом, не сдержав муки. Я, призрачная и неосязаемая как пар, страдала вместе с ним. Какой горестной парой мы были — смертный мальчик и привидение, невидимое для него, но любящее его больше всего на свете!

Габриель сделал такое, чего никогда не делал при мне. Он прошел через кухню и встал на колени перед Ксавье, легко коснувшись его руки. Что за зрелище — архангел смиренно преклоняет колени перед человеком!

— Я не стану тебе лгать, — сказал Габриель, глядя ему прямо в глаза. — Я пока не знаю, как помочь Бетани.

Этих слов я и боялась. Габриель никогда не приукрашивал жестокую правду, это было не в его природе. Он готовил себя и Ксавье к худшему.

— О чем ты говоришь? — вскричал Ксавье. — Надо что-то делать! Бет не виновата. Ее похитили! В моем мире это преступление. А в вашем, скажешь, нормально?

Габриель вздохнул и ответил со всем свойственным ему терпением:

— Законы, правящие Небесами и адом, существуют с начала времен.

— То есть?

— Думаю, Габ хочет сказать, что не мы устанавливаем правила. Нам придется ждать распоряжений, — объяснила Айви.

— Ждать? — повторил Ксавье, взбешенный их нерешительностью. — Вы можете ждать до судного дня, но я не стану сидеть сложа руки!

— У нас нет выбора, — строго произнес Габриель.

Какими разными они были: ангел и смертный, разделенные взглядами на вселенную с противоположных сторон. Я видела, что терпение Габриеля иссякло. Нескончаемые расспросы Ксавье утомили его. Брат жаждал одиночества, чтобы обратиться к высшей власти. А Ксавье не успокоится, пока не поймет, что делать. Он каждую задачу рассматривает по законам логики.

Айви, лучше Габриеля понимавшая парня, послала брату взгляд, призывавший к осторожности.

— Не теряй надежды. Если способ есть, мы его отыщем, — ободрила она.

— Это будет непросто, — уточнил Габриель.

— Но возможно, да? — Ксавье отчаянно цеплялся за каждую ниточку надежды.

— Да, возможно, — улыбнулась ему моя сестра.

— Я хочу помочь, — сказал Ксавье.

— И поможешь, но пока нам надо очень тщательно обдумать следующий шаг.

— Безрассудные попытки только ухудшат положение Бетани, — предупредил Габриель.

— Куда уж хуже? — возмутился Ксавье.

Слушая их перепалку, я сходила с ума от бессилия. Хотелось принять участие в споре, хотелось помочь им. Как странно, что обо мне говорят в третьем лице, когда я здесь! Если бы они знали то, что знаю я, могли бы придумать более действенный план. Я готова была взорваться. Почему они не чувствуют моего присутствия? Те, кого я больше всех люблю, рядом, только руку протянуть, а коснуться их невозможно!

— Мы не можем ничего предпринимать самостоятельно, без распоряжений, — пыталась объяснить Айви.

— И долго ждать?

— Высшие осведомлены о происходящем. Они свяжутся с нами, когда сочтут нужным. — Больше Габриель ничего не сказал.

— А до тех пор что делать?

— Предлагаю молиться.

Я вдруг испугалась. Ясно, они не вправе действовать, не обратившись прежде за советом. Это не только стандартная практика, но и самый разумный путь, ясно. Но что ответят Высшие? Габриель говорил очень уверенно, однако даже он не в силах повлиять на их решения. Что, если они, в своей безграничной мудрости, решат списать потери? Как-никак, от меня на земле было немного проку. Вместо того чтобы исполнять инструкции, я вечно создавала сложности и конфликты. Послушание не входит в число моих добродетелей, а своенравие, естественное для смертного, ангелу непростительно. Не лишила ли эта черта, отделившая меня от родных, и ценности для Небес? Даже если Высшие из милосердия сочтут меня достойной спасения, штурм ада окажется величайшим испытанием, с каким приходилось сталкиваться моим брату и сестре. Вполне возможно, что они и сами погибнут, спасая меня. Стоит ли рисковать? Я не хотела подвергать их опасности.

Что до Ксавье — мне невыносима была мысль, что с ним из-за меня случится беда. Я скорее вынесла бы муки в огненном озере, чем допустила бы такое. Я глядела на его гладкие загорелые руки, на знакомый плетеный ремешок на запястье, на серебряное кольцо — мой подарок… Я всей душой потянулась к нему, к его пальцам.

— Ксавье! Ксавье, я здесь!

И сама удивилась, уловив в кухне слабый отзвук своих слов. Габриель, Айви, Ксавье развернулись ко мне, словно антенны, уловившие радиосигнал. На лице Ксавье мелькнуло недоверие, как будто он усомнился в собственном рассудке.

— Я с ума схожу, или вы тоже слышали?

Брат с сестрой нерешительно переглянулись.

— Слышали, — признал Габриель, в уме уже перебирая возможные объяснения. Только бы не списал все на уловки демона!

Айви прикрыла глаза, и я ощутила нащупывающую меня энергию. Но, дотянувшись до места, где я пребывала, она прошла мимо, и стало ясно: установившаяся связь не продержалась и нескольких секунд.

— Здесь пусто, — сказала сестра.

Ксавье она не убедила.

— Нет, я слышал ее голос… она была здесь.

— Возможно, Бетани ближе, чем мы думаем, — произнес Габриель.

Взгляд Ксавье метался по комнате, шарил в воздухе. Я отчаянно сосредоточилась, пытаясь передать ему свои мысли, но вышло наоборот, комната вытолкнула меня. Сознание мое отступало из знакомой кухни на Байрон-стрит. Я сопротивлялась, как могла, попыталась даже обвиться вокруг спинки стула, однако картинка таяла.

Все потемнело, а когда темнота рассеялась, я увидела свое тело, лежащее у озера Грез. Надо мной склонялся Такер, тряс за плечи.

— Вернись, Бет. Пора идти.

Я рывком вошла в тело. Тепло Байрон-стрит сменилось холодной сыростью канала.

— Зачем ты это сделал? — громко возмутилась я. — Мне не хватило времени.

— Нас слишком долго не было. Опасно. Ты не волнуйся, магия останется с тобой.

— То есть я смогу переноситься когда захочу?

— Угу, — гордо кивнул Так. — Если кто попил из озера Грез, оно остается внутри. Ты теперь разделяешь его силу. Избавиться от нее можно, только попив из Леты.

— Она и вправду существует? — заинтересовалась я.

— Конечно, — сказал Такер. — Буквально означает «река Забвения». Она заставляет забыть, кто ты есть.

— Ужасно! Это проклятие?

— Когда как. У некоторых в жизни бывало такое, о чем помнить не хочется. Попьешь из Леты, и дурные воспоминания уходят на дно.

Я прищурилась на него:

— Ты так уверенно говоришь… Знаешь кого-нибудь, кто это делал?

— Да. — Такер уставился на свои ботинки. — Я.

— От чего ты хотел сбежать? — не подумав, спросила я, и Такер рассмеялся.

— Теперь уже какой смысл спрашивать?

— Верно, — признала я, взяв его за руку. — Я рада, что река дала тебе покой.

Такер пожал мне руку, но на лице его было сомнение.

Глава 12

РАССКАЗ ГАННЫ

В отель мы вернулись с удвоенной поспешностью — боялись разоблачения. Мои мысли были заняты воспоминанием о руках Ксавье — не таких напряженных, какими я видела их недавно, а прежних, когда он гладил меня по лицу, доказывая нам обоим, что весь мрак мира не затмит нашего счастья. Как же мы были тогда наивны! Теперь-то я знала, как смертоносен бывает мрак. Для сражения с ним понадобится вся наша отвага до последней капли. И даже тогда шансов маловато.

После первой попытки «переноса», как называл его Такер, я ни о чем другом не могла и думать. Теперь, вспомнив вкус дома, я особенно остро ощущала пустоту отеля «Амброзия». Весь день я терпеливо совершала привычные движения, дожидаясь случая вернуться в Венус-Коув, узнать, что там происходит. И пока Ганна причесывала меня или уговаривала поесть, я мысленно стремилась к единственной цели: снова увидеть Ксавье. Такер был начеку, а я отсчитывала минуты: когда же он наконец уляжется и даст мне свободу вернуться на свое место, хотя бы и невидимо.

Такер понимал меня лучше, чем я думала.

— Словно наркотик, верно? — заметил он. — Поначалу все мало.

Спорить не приходилось. Побывка на Байрон-стрит воодушевила меня как ничто другое.

— Я была совсем рядом, даже запахи чувствовала.

Такер пристально осмотрел меня.

— Видела бы ты свое лицо. Оно светится, стоит тебе заговорить о них.

— Потому что для меня они — всё!

— Понимаю, но имей в виду: между твоими возвращениями жизнь у них продолжается. Со временем ты станешь всего лишь теплым воспоминанием. И в конце концов почувствуешь себя призраком среди незнакомцев.

— Со мной такого никогда не будет, — рассердилась я. Мысль, что Ксавье привыкнет жить без меня, была невыносима, я и думать об этом не хотела. — Кроме того, ты кое-что забыл. Я — не призрак. Я, как ни странно, жива. Смотри! — Я основательно ущипнула его за руку, и на его бледной коже расплылось красное пятно.

Такер слабо улыбнулся.

— Хочешь повторить прямо сейчас, да?

— Конечно. А ты бы не хотел?

— Ты всегда такая нетерпеливая?

— Нет, — резко ответила я, — только в человеческом облике.

Такер насупился. Как видно, сомневался, сумею ли я ответственно распорядиться новым даром. Я решила его успокоить:

— Еще раз спасибо, что научил меня, Так. Мне тяжело здесь, а от возможности повидать своих стало много легче.

Непривычный к похвалам Такер смутился и принялся ковырять ковер пяткой.

— Да пожалуйста, — промямлил он и тут же помрачнел. — Прошу тебя, будь осторожна. Понятия не имею, что сделает Джейк, если узнает.

— Буду осторожна, — согласилась я, — но обязательно найду способ вытащить нас отсюда.

— Нас?

— Конечно. Мы теперь одна команда.

Такер все правильно сообразил. Я хотела вернуться домой в эту же ночь. Первая попытка только раззадорила мой аппетит. Я не лгала, обещая, что постараюсь нас вытащить, но пока для меня это было не главное. Ради собственного спокойствия мне прежде всего хотелось снова повидать Ксавье, как будто ничего не случилось. Чем бы он ни занимался, я хотела быть рядом, хотела впитать его присутствие сколько сумею и унести с собой. Оно станет моим талисманом на предстоящие бесконечно долгие дни и ночи.

Поэтому, когда в дверях появилась Ганна с ужином, я едва не отослала ее прочь — торопилась залезть в свою слишком просторную постель, чтобы перенестись оттуда домой. Ганна взглянула на меня, как смотрела всегда, жалея, что не в силах помочь. Она, хоть и была моложе, относилась ко мне по-матерински, как к птенцу, которого надо выкармливать и нянчить. Только ради нее я наспех проглотила приготовленный ею ужин — хрустящий хлебец, какое-то жаркое и пирожок с фруктовой начинкой.

Ганна не ушла сразу, очевидно, было у нее что-то на уме.

— Мисс, — заговорила она наконец, — как вы жили, пока не попали сюда?

— Училась в старшем классе школы, в маленьком городке, где все между собой знакомы.

— Но вы ведь не оттуда?

Я удивилась, что Ганна заговорила о моем прежнем доме. Привыкла на земле хранить тайну и все время забывала, что здесь всем известно, кто я такая.

— Я не из Венус-Коув, — признала я, — но он стал моим домом. Я ходила в школу «Брюс Гамильтон», а мою лучшую подругу звали Молли.

— Мои родители работали на фабрике, — выпалили вдруг Ганна. — Они были слишком бедны, чтобы посылать меня в школу.

— У тебя дома были книжки?

— Я не умею читать.

— Еще не поздно, — заверила я. — Хочешь, научу?

Мое утешение оказало на Ганну обратное действие: она опустила глаза, улыбка пропала.

— Какой теперь смысл, мисс.

— Ганна, — начала я, осторожно подбирая слова, — можно тебя спросить?

Она кинула на меня боязливый взгляд, но все же кивнула.

— Ты здесь давно?

— Больше семидесяти лет, — сдержанно ответила девушка.

— Как же вышло, что ты, такая добрая и ласковая, попала сюда?

— Это долгая история.

— Я хочу послушать.

Ганна пожала плечами.

— Что там рассказывать? Я была молода. Спасти одного человека хотела больше, чем спасти душу. Заключила договор, продалась сюда, а когда осознала ошибку, было поздно.

— Сейчас ты бы сделала другой выбор?

— Думаю, я бы попыталась добиться того же другим способом. — Взгляд Ганны затуманился, она с тоской уставилась перед собой, затерялась в воспоминаниях.

— Значит, ты сожалеешь. Ты была слишком молода, чтобы отдавать себе отчет в своих поступках. Когда за мной придут родные, я тебя здесь не брошу.

— Не тратьте время, мисс. Я сама сделала выбор, а такой договор не отменишь.

— Ну не знаю, — легко ответила я. — Всякий договор можно пересмотреть.

Ганна улыбнулась, на миг забыв о вечной настороженности.

— Я бы хотела прощения, — сказала она, — но здесь некому его дать.

— Может, тебе станет легче, если расскажешь мне?

Как я ни спешила к Ксавье, крик о помощи невозможно было не услышать. Ганна заботилась обо мне, нянчилась со мной в самые темные часы. Я была пред ней в долгу. Она носила свой груз десятилетиями. Если возможно, я постараюсь хотя бы облегчить ей ношу.

Подвинувшись, я похлопала по простыне. Для постороннего мы, наверно, выглядели двумя подружками-школьницами, шепчущимися о детских секретах.

Ганна, нерешительно покосившись на дверь, подсела ко мне. Я видела, что ей неловко: глаза в пол, красные от мытья и стирки пальцы нервно перебирают пуговицы униформы. Она прикидывала, можно ли мне доверять. Не удивительно. Она одинока в мире Джейка, ей не к кому обратиться за добрым словом или советом. Она научилась быть благодарной за кусок пищи, за каждую ночь, которую провела, никем не обиженная. Мне казалось, любую боль Ганна принимает как мученица, в уверенности, что другого и не заслуживает.

Она со вздохом откинулась назад.

— Даже не знаю, с чего начать. Я давно ни с кем не говорила о прежней жизни…

— Начни с чего хочешь, — подбодрила я.

— Тогда начну с Бухенвальда… — Ее молодое лицо было бесстрастно, словно она говорила не о себе, а пересказывала старую сказку.

— Ты о концлагере? — не поверила я. — Ты была там?

Я тут же пожалела, что прервала рассказ, сбила Ганну с мысли.

— Продолжай, пожалуйста.

— При жизни меня звали Ганна Шварц. В 1933 году мне исполнилось шестнадцать. Депрессия тяжелей всего ударила по рабочим. У нас не было денег, я ничего не умела, поэтому вступила в гитлерюгенд, и когда открылся Бухенвальд, меня отправили туда на работу. — Она замолчала, перевела дыхание.

— Я видела: то, что там делают, — неправильно. Не просто неправильно — я видела, что вокруг творится зло, но была бессильна что-либо изменить, да и семью подвести боялась. Люди кругом то и дело спрашивали: «Где же Бог? Как он мог допустить такое?» Я старалась об этом не думать, но в глубине души сердилась на Бога — обвиняла его. Я хотела перевестись, вернуться домой к родителям, когда доставили девушку, которую я знала. Мы вместе играли детьми. Она жила на моей улице, ходила в местную школу. Отец ее был врач; когда-то лечил моего брата от кори и денег не взял. Девушку звали Эсфирь. Она делилась со мной школьными учебниками, потому что знала, как я мечтаю учиться. В детстве я не видела между нами никакой разницы. Еврейка, она жила как я, только была богаче и ходила в школу. Я знала, что SS арестовала и выслала ее семью, и больше не видела ее до того дня в Бухенвальде. Туда она угодила вместе с матерью. Я старалась не попадаться им на глаза — не хотела, чтобы они меня там видели. Эсфирь была нездорова, когда ее привезли, и со временем ей делалось все хуже. Что-то с легкими — она не могла дышать. Была слишком слабой, чтобы работать, и я знала, какая судьба ее ждет. Это было только делом времени. А я почему-то не могла этого допустить.

Тогда-то я и познакомилась с Джейком. Он был одним из младших офицеров лагерной охраны, только выглядел иначе, чем сейчас. Волосы светлее, и одевался он не так пышно. Я ему нравилась — он мне улыбался и норовил завести разговор, когда я подавала офицерам еду. Как-то я грустила, думая об Эсфири, а Джейк остановил меня и спросил, что случилось. Я ошиблась, доверилась ему — воспользовалась случаем рассказать, как боюсь за подругу детства. И очень обрадовалась, когда он сказал, что мог бы помочь. Я подумала, что если сделаю хоть одно доброе дело, сумею снова уважать себя.

Карл — так называл тогда себя Джейк — был на редкость красив, прямо завораживал. Мне льстило уже то, что такой мужчина вообще заметил меня, тем более заинтересовался моими проблемами. Он спросил, верю ли я в Бога, и я ответила, что, если судить по моей жизни, Бог отвернулся от нас. Карл сказал, что хочет поделиться секретом, потому что доверяет мне. Сказал, что служит высшему господину, такому, который не оставляет верность без награды. Обещал, что я, если присягну ему на верность, сумею помочь Эсфири. Посоветовал не бояться, сулил, что моя жертва будет вознаграждена вечной жизнью. Теперь, вспоминая об этом, я не понимаю, почему он выделил меня среди других. Думаю, просто скучал и искал себе игрушку. — Ганна помолчала, перебирая в памяти далекое прошлое. — Тогда это звучало очень просто.

— И что? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Эсфирь поправилась. Джейк вернул ей здоровье, чтобы у охраны не было причины ей вредить, а я вошла во тьму. Но я сомневалась, сдержит ли Джейк слово до конца…

— Сдержал? — на одном дыхании произнесла я.

— Он вернул ей здоровье. — Грустные карие глаза Ганны блеснули. — Но это не спасло ее от газовой камеры две недели спустя.

— Он предал тебя! — Я не верила услышанному. — Обманом выманил у тебя жизнь. Это подлость, даже для Джейка!

— Могло быть хуже, — промолвила Ганна. — Брошенная в Аид, я каким-то образом избежала ямы. Меня поставили обслуживать отель, и с тех пор я здесь. Видите, мисс, я сама выбрала свою участь. Жаловаться не приходится.

— У тебя были добрые намерения, Ганна. По-моему, для каждого есть надежда.

— Это пока мы ходим по земле. А здесь — конечная станция. Я уже ни на что не надеюсь и не верю в чудо.

— Ты видела за работой дьявола, почему же не можешь поверить и в силу Неба?

— Небеса беспощадны к таким, как я. Я заключила договор и принадлежу аду. Даже ангел не в силах разорвать эти узы.

Неужели Ганна права? Неужели законы Неба и ада приговорили ее к этой тюрьме? Наверняка ее самопожертвование должно что-то значить. Она, несомненно, заслужила такой приговор — но должен же быть выход? Я надеялась, что смогу сдержать данное ей слово.

Ганна отвлеклась: наводила порядок у меня на туалетном столике, где выстроились французские духи, лосьоны и пудра — вещи, которыми Джейк рассчитывал меня порадовать. Ничего-то он не понимал.

— Ты не веришь, что меня найдут, да? — тихо спросила я.

Ганна не отвечала, еще усерднее занимаясь уборкой. Мне ужасно хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. Если я сумею убедить Ганну, то и сама поверю, что не вечно останусь пленницей.

— Ты не понимаешь, — услышала я собственный крик. — Не понимаешь, что я такое! Меня сейчас ищут все архангелы и серафимы. Они сумеют вызволить меня отсюда.

— Как скажете, мисс, — отрывисто бросила Ганна.

— Не говори так, — накинулась на нее я. — Что ты думаешь на самом деле?

— Хорошо, я скажу, что я думаю. — Ганна отложила тряпку, которой вытирала пыль, и обернулась ко мне. — Если ангелы запросто способны взять штурмом эту тюрьму, то почему они еще не здесь? — Голос ее смягчился. — Если бы они могли освободить страдающие души, разве не сделали бы этого? Разве Бог не вмешался бы? Видите ли, мисс, Небо и ад связаны законами, древними, как само время. Ни один ангел не вправе войти сюда без приглашения. Подумайте, разве демон мог бы попасть на Небеса?

— Никак не мог бы, — нехотя признала я, силясь понять ее мысль. — Ни за миллион лет.

— Единственное, что работает в вашу пользу, — это что Джейк добился вашего доверия обманом. Может, ваши ангелы сумеют найти слабое место, как сумел он. Такое возможно, хотя и очень трудно. Вход в ад хорошо стерегут.

— Я тебе не верю, — громко, словно обращаясь к залу, объявила я. — Где есть воля, будет и способ, а я не знаю более волевого человека, чем Ксавье.

— А, мальчик-смертный из вашего городка… — грустно отозвалась Ганна. — Я слышала, как о нем говорят.

— Что слышала? — воспламенилась я.

— Князь ему завидует, — ответила Ганна. — Он наделен всем, чего может пожелать человек: красотой, силой и храбростью. Он не боится смерти и в союзе с ангелами. И еще он владеет тем, чего Джейк желает больше всего на свете.

— Чем же это?

— Ключом к вашему сердцу. Это делает его опасным.

— Видишь, Ганна, — обрадовалась я, — если Ксавье для них опасен, значит, надежда все же есть. Ксавье придет за нами.

— За вами, — поправила девушка. — И все равно, он всего лишь отважный мальчик. Может ли сила одного человека выстоять против Джейка с воинством демонов?

— Может, — настаивала я, — если сила Неба на его стороне. В конце концов, Христос был человеком.

— И еще — сыном Божьим. Это другое дело.

— Думаешь, его сумели бы распять, не будь он человеком? — спросила я. — Он был из плоти и крови, как и Ксавье. Ты пробыла здесь так долго, что забыла, как сильны смертные. В них — мощь природы.

— Простите, мисс, я не могу надеяться, как надеетесь вы, — смиренно промолвила Ганна. — Не хочу воскрешать из праха мечты только для того, чтобы их вновь растоптали. Вы понимаете?

— Да, Ганна, понимаю, — помедлив, ответила я. — И потому, если ты не против, буду надеяться за двоих.

Когда Ганна ушла, я еще долго обдумывала ее историю. Несмотря на отчаянное желание посмотреть, как дела в Венус-Коув, я неотрывно размышляла о том, как тяжело пришлось этой девушке в молодости. Как мало я знаю человеческое страдание. О самых темных моментах истории мне известны лишь голые факты. Пережитое Ганной было много сложнее. Пожалуй, я могла бы научиться у нее большему, чем предполагала.

Одно точно: Ганна совершила ошибку, но раскаивалась и сожалела о своем поступке. Если она заслужила вечную жизнь в аду, с системой что-то не так. Конечно, Небеса не могут оставить такую несправедливость безнаказанной. «Мне отмщение, — сказал Господь, — и я воздам». Ганна ошибается. Небеса восстановят справедливость. Нужно только терпение.

Глава 13

ПОМЯНИ ДЬЯВОЛА

Я понятия не имела, который час в Венус-Коув, но Ксавье представляла в его спальне, уставленной спортивным снаряжением и покосившимися стопками учебников на ковре. Почему-то мне больше всего хотелось попасть туда. Сердце частило от стремления в его комнату, в окружение его вещей. Где сейчас Ксавье? Счастлив или опечален? Думает ли обо мне? Одно я знала твердо: Ксавье обладает достоинством, делающим из смертных героев. Он никогда не бросал друзей в беде, и меня не бросит.

Стало холодно: угли в камине затухали. Я дотянулась до валявшегося в ногах кровати бордового пледа и завернулась в него. Свечи прогорели, и голые фитили отбрасывали на стены странные тени.

Твердо решив, что меня не оставят гнить в душном царстве Джейка, я успокоилась и, ощутив первые волны сна, сосредоточила всю мысленную энергию на связи с Ксавье. Тело налилось тяжестью, и в то же время я ощущала неописуемую легкость. Невозможно точно указать миг расставания материи с духом, но когда комната отеля расплылась, а у меня перед носом оказалась лепная роза на потолке, я поняла: случилось! Теперь надо только позволить себе свободно плыть.

И я понеслась подобно звуковой волне. Я пронизывала пространство и время, плыла над водами, пока не достигла конечной цели. Я стояла в спальне Ксавье. Проникла в нее, словно ветер в дверную щель. Ксавье в полный рост растянулся на кровати, ничком, зарывшись лицом в подушку. Он даже не снял ботинки. На полу валялись забытые копии «Принстонского обозрения ста лучших колледжей». Его мама, Берни, и мне подарила экземпляр, уговаривая нас выбирать из первой десятки. Я улыбнулась воспоминанию: мы с Ксавье говорили об этом всего за несколько дней до Хэллоуина. Лежали на лужайке, по очереди зачитывая вслух отрывки избранных описаний.

— Поступим в один колледж, да? — спрашивал он, не сомневаясь в ответе.

— Надеюсь, — отвечала я, — только если они согласятся перевести меня на новое место.

— А пошли они! Никаких «если», Бет, — рассердился Ксавье. — Надо сказать им, чего мы хотим. Мы заслужили это право.

— Хорошо, — согласилась я, отобрала у него толстый томик, пролистнула страницы и ткнула пальцем в указатель. — Как насчет Пенсильванского государственного?

— Шутишь? Мои родители на дыбы встанут.

— Почему? Чем он плох?

— Говорят, это партийная школа.

— Я думала, выбор за тобой.

— Так и есть, но они все равно будут горой стоять за «Лигу Плюща». В крайнем случае — за что-нибудь вроде «Вандербильдта».

— Алабамский университет? — предложила я. — Молли с девочками подали туда заявления. Хотят вступить в женское землячество.

— Еще три года с Молли? — наморщил нос Ксавье.

— «Оле Мисс» тоже неплохо звучит, — мечтательно протянула я. — Как по-твоему?

Он улыбнулся.

— Отличная идея. И от дома недалеко. Вносим в список.

Тот разговор прокручивался в голове, словно вчерашний день. Но сейчас лежащий на кровати Ксавье не думал о будущем. Он перевернулся на спину, тупо уставился в потолок. Задумчивый, изможденный. Я так хорошо его знала, что могла прочитать мысли: «Что дальше? Что мне теперь делать? Что еще я могу сделать?» Рациональное мышление было сильной стороной Ксавье, не зря многие обращались к нему со своими проблемами. Даже мало знакомые ученики спрашивали у него совета: какой курс выбрать, каким видом спорта заняться. И редко уходили разочарованными. Ксавье на редкость умело рассматривал вопрос со всех точек зрения. Чем сложнее была задача, тем с большей решимостью он к ней приступал. Но вот та, что встала перед ним теперь, оказалась не по зубам. Все равно, с какой стороны на нее ни взгляни, ответа не было, и я понимала, что его это убивает. Ксавье не привык чувствовать себя беспомощным.

Как многое мне хотелось ему нашептать! «Не тревожься. Мы выберемся. Мы всегда справлялись. Мы непобедимы, помнишь?»

Странно, мы вдруг поменялись ролями. На этот раз мне выпало пробиваться к Ксавье. Я усилием воли потянулась к нему, зависла над самым лицом. Его полуприкрытые глаза светились кусочками неба, однако привычного блеска в них не было. Легкие каштановые волосы рассыпались по подушке, на ресницах блестели непролившиеся слезы. Буря чувств едва не заставила меня отвернуться.

Даже в самые серьезные минуты его взгляд был полон жизни. Едва он входил, в комнате становилось светлее. Недаром старосту выпускного класса «Брюс Гамильтон» любила и уважала вся школа. О нем никто никогда дурного слова не сказал. Не могла я видеть его таким убитым.

От осторожного стука в дверь я шарахнулась через всю комнату: порыв ветра чуть не перевернул стул, однако Ксавье и не заметил. Много погодя дверь приоткрылась, и в щель заглянула Берни. При виде безжизненно лежащего на кровати сына она озабоченно нахмурилась — и тут же скрыла тревогу за натянутой безрадостной улыбкой. В ее лице я читала любовь к Ксавье, острое желание защитить.

— Тебе что-нибудь принести? — спросила Берни. — Ты совсем не ел за ужином.

— Нет, спасибо, мам, — тускло и безжизненно отозвался Ксавье. — Мне бы поспать.

— Что с тобой, милый? — Берни тихонько подошла и осторожно подсела к сыну. Похоже, она колебалась, разумно ли навязываться сыну-подростку, когда тому плохо. Все в Ксавье говорило ей, что он хочет остаться один. — Я никогда не видела тебя таким. Что-то с девочкой?

Оказывается, его мать ничего не знала. Ксав не рассказывал ей, что я пропала. Наверное, чтобы она не бросилась к шерифу, не стала требовать расследования, тщательных поисков.

— Можно сказать и так, — отозвался Ксавье.

— Ну, такие вещи улаживаются сами собой. — Она ласково погладила сына по плечу. — И мы с отцом всегда рядом, если нужны тебе.

— Я знаю, мам. Ты за меня не волнуйся. Все будет хорошо.

— Не переживай, — сказала Берни. — В молодости все представляется в сто раз страшнее, чем на деле. Не знаю, что стряслось у вас с Бет, но наверняка все не так плохо.

У Ксавье вырвался короткий безрадостный смешок. Я угадывала его мысли: «Да, мам, мою девушку похитил демон из бывших одноклассников и на мотоцикле увез в ад. Мы понятия не имеем, как ее вернуть. Так что, да, не так уж все плохо!»

Он повернулся лицом к ней.

— Оставь, мама. Это мои проблемы. Все устроится.

Я по глазам видела, что он не хочет тревожить мать. Мои родные уже были вне себя: не стоило вовлекать еще и Берни. Чем меньше она знает, тем лучше для всех. Объяснить мое исчезновение было бы непросто: не та новость, которую стоит обрушить на обеспокоенных родителей прямо перед выпускным.

— Хорошо. — Берни наклонилась и поцеловала его в лоб. — Только, Ксавье, милый…

— Да? — Он поднял глаза, но не выдержал ее взгляда.

— Она вернется, — понимающе улыбнулась Берни. — Все будет хорошо.

И она выскользнула из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Едва она ушла, Ксавье наконец поддался изнеможению, сбросил ботинки и перекатился на бок. Я порадовалась: сейчас он уснет и хотя бы на несколько часов перестанет мучиться своим бессилием. Ксавье пошарил под подушкой и что-то вытащил. Я сразу узнала свой свитерок, связанный из хлопковой пряжи, — бледного акварельного цвета, с вышитыми по горлу крошечными маргаритками. Отбросив подушку, Ксавье зарылся в свитер лицом, глубоко вдохнул и долго лежал так, пока дыхание не выровнялось, — заснул. Я, поджав ноги, сидела у него на кровати и смотрела, как мать — на больного сына. Стерегла его сон, пока на скомканные простыни не упали рассветные лучи. У Ксавье дрогнули веки.

— Вставай и сияй, милашка!

Кто это? Ксавье еще не проснулся, не шевелился и не говорил во сне. Да и голос не его. Я огляделась, но в спальне никого, кроме нас двоих, не было. Металлический щелчок открывшейся двери заставил меня подскочить, в стене появился дверной проем, к косяку прислонилась темная фигура, и я вдруг поняла, что происходит. Два мира сливались. Надо было действовать, немедленно возвращаться, пока Джейк не задумался, почему я не просыпаюсь. Но как же тяжело мне оторваться от Ксавье!

— Сладких снов, любимый, — шепнула я и, склонившись, прижалась призрачными губами к его лбу.

Он будто ощутил поцелуй: заворочался во сне и невнятно произнес мое имя. Его лицо прояснилось, стало спокойнее.

Я заставила себя вернуться в тело и, открыв глаза, увидела рассматривающего меня Джейка — в узком пиджаке и обтягивающих джинсах.

Я и прежде ощущала болезненное разочарование, возвращаясь в Аид, но при Джейке это оказалось еще тяжелее. Не было сил вытащить себя из постели и встретить новый безрадостный день. И я решила поваляться, свернувшись под одеялом, хотя бы до прихода Ганны.

Джейк не смутился.

— Не знал, что ты еще спишь. Заглянул, чтобы принести тебе знак моей любви.

Я со стоном отвернулась.

Джейк небрежно бросил мне на подушку розу на длинном стебле.

— Ты весь состоишь из штампов!

Он изобразил негодование.

— Зачем ты меня оскорбляешь? Разве так разговаривают со своей второй половиной?

— Ты — не моя половина! Мы враги, и ничего больше, — огрызнулась я.

Джейк схватился за сердце.

— О, какая боль!

— Ты чего-то хочешь? — сердито спросила я.

— Кто-то здесь не в настроении, — отметил Джейк.

— С чего бы это?

Трудно было сдержать сарказм в ответ на его демонстративную тупость.

Джейк тихо рассмеялся, впившись в меня блестящими глазами. И придвинулся таким быстрым движением, что я и моргнуть не успела, как он склонился надо мной. Его лицо в полутьме выглядело прекрасным. Я удивилась, что сквозь ненависть, отнимавшую все оставшиеся силы, замечаю красоту. Бескровные губы Джейка приоткрылись, я услышала частое дыхание; он скользнул взглядом по моему телу, но не ощерился, а насупился.

— Тяжело видеть твою грусть… Почему ты не позволяешь дать тебе счастье?

Я в изумлении уставилась на него.

Мало того что он постоянно, в любое время дня и ночи, вторгался в мое личное пространство, так еще упорно намекал, что мы — будущие супруги!

— Я знаю, что в тебе еще нет эмоциональной привязанности ко мне, но это поправимо. Пожалуй, будет легче, если мы переведем отношения на новый уровень… — Джейк выдержал многозначительную паузу. — В конце концов, у каждого из нас есть потребности…

— Даже не думай, — предупредила я, сев на кровати и оттолкнув его взглядом. — Не смей!

— Почему нет? Это же естественно. Кроме того, это могло бы поправить тебе настроение. — Пальцами он рисовал кружки на моих предплечьях. — О моем искусстве рассказывают чудеса. Тебе и делать ничего не придется, я обо всем позабочусь.

— Не обманывайся — у меня с тобой секса не будет, — с отвращением бросила я. — Да и зачем тебе я? Не хватает девочек по вызову?

— Бетани, милая, я просил не о сексе. Секс я могу получить в любое время. Мне нужна твоя любовь!

— Хватит, уходи!

— Я знаю, что ты считала меня привлекательным. Не забыл еще.

— Это было давно, пока я не узнала, кто ты такой.

Я отвернулась, не пытаясь скрыть презрения.

Джейк выпрямился и бросил на меня злой взгляд.

— Я надеялся прийти к взаимному согласию, но теперь вижу: чтобы передумать, тебе нужен стимул.

— Как это понимать?

— А так, что я поищу более творческий подход.

Скрытая угроза в его словах напугала меня, однако показывать страх я не собиралась.

— Не трудись, все равно ничего не изменится.

— Увидим.

Все мои разговоры с Джейком складывались на один лад. Он начинал с искушений, а получив отпор, переходил к угрозам. Мы словно ходили кругами. Пора было испытать другую тактику.

— Слишком многое должно перемениться, чтобы я могла хотя бы подумать об этом, — добавила я. Как ни мерзко было вовлекаться в его манипуляторские игры, иного выбора не оставалось.

Джейк с надеждой встрепенулся.

— Например?

— Для начала научись уважать мое право на уединение. Терпеть не могу, как ты вламываешься без предупреждения, когда тебе вздумается. Мне нужны ключи от моей комнаты. А ты, если хочешь меня увидеть, должен спросить разрешения.

— Отлично. Считай, сделано. Что еще?

— Мне нужна свобода передвижения.

— Бет, ты просто не понимаешь, сколько здесь опасностей. Впрочем, я распоряжусь, чтобы сотрудники отеля не лезли тебе на глаза. Видишь, иду на компромисс!

Он пальцем провел по моей губе и ухмыльнулся.

— Еще одно: я хочу вернуться — хотя бы на час. Сказать родным и Ксавье, что цела.

— Ты меня за идиота принимаешь? — расхохотался Джейк.

— Значит, ты мне не веришь?

— Давай оставим игры. Мы слишком хорошо друг друга знаем, а ты и лгать не умеешь.

Заметив, как он изменился в лице, я поняла, что напрасно упомянула Ксавье. Это имя всегда выводило Джейка из себя.

— Ты замечаешь, что время идет, а ничего не происходит? — спросил вдруг Джейк. — Что-то я не вижу на горизонте спасательной команды. Хочешь знать почему? Потому что эта миссия невыполнима. Даже если они найдут нужный портал, чтобы взломать его, понадобятся века. К тому времени Ксавье давно станет кормом для червей. Так что, сама видишь, Бет, у тебя нет выбора. На твоем месте я бы не терял времени, ухватился бы за представившиеся возможности. Здесь, внизу, все твое, только руку протяни. Я даю тебе шанс стать царицей Аида. Все склонятся перед тобой. Подумай над моим предложением, только об этом и прошу.

В животе у меня стянулся тугой узел. Кто знает, долго ли я продержусь против Джейка? Он средств не выбирает. Как знать, какой способ он решит испытать в следующий раз? Перехитрить его нечего и думать, мы слишком давние знакомые. Главное, чтобы он не влез мне в голову. Мое единственное оружие — оставаться верной себе и превзойти демона силой духа. Я закрыла глаза, сосредоточилась, зовя позитивные мысли.

Я пыталась представить освобождение из Аида. Воображала, как Айви с Габриелем штурмуют врата ада и уносят меня наверх. Вспоминала их крылья, мягкие как шелк и такие крепкие, что могли проломить стену. Ксавье был с ними, только он преобразился в ангела и тоже бил крыльями. Крылья вздымались у него за спиной, дрожали, наливаясь силой. В облике бессмертного Ксавье потрясал. Каждый, увидев его, принес бы ему вечную клятву верности. Видение трех сияющих посланцев Неба, идущих за мной, — только оно и могло отогнать мои страхи.

Оно же напомнило мне о собственных крыльях, туго прижатых одеждой. Я пребывала в таком смятении, что и думать о них забыла. А сейчас заерзала, так захотелось их выпустить.

Джейк подозрительно глянул на меня.

— Ты покоришься, Бет, — проговорил он, разворачиваясь к двери. — Это всего лишь дело времени.

Глава 14

ПОСЛАННИК

Когда я в следующий раз нашла возможность для переноса, на Байрон-стрит лил дождь. Стук капель по крыше заглушал все другие звуки. Дождь заполнил водостоки и ручьями стекал наземь. Он прибил траву, словно кто-то прошелся по садовым клумбам утюгом. Шум разбудил Фантома, подманил его к двери на веранду — взглянуть, что там стряслось. Убедившись, что его вмешательство не требуется, пес глубоко вздохнул и улегся на место.

В доме шло совещание. Ксавье, Айви и Габриель собрались за обеденным столом, заваленным коробками пиццы и банками содовой. Салфетки, должно быть, кончились — их заменил рулон бумажных полотенец. Значит, ни у кого не было сил заниматься домашними делами: о готовке и магазинах все забыли. Ксавье сидел напротив Габриеля, и оба застыли, словно каменные. Айви вдруг поднялась из-за стола, принялась убирать посуду, поставила чайник — сновала из кухни в столовую. Не знаю, что они обсуждали, но сейчас явно уткнулись в тупик. И ждали вдохновения — чтобы кто-то высказал стоящую мысль. Однако мысли их изнемогали так же, как они сами, так что надежда была слабой. Вот Габриель открыл рот, словно его осенила какая-то идея, — но тут же передумал, и лицо его вновь замкнулось.

В оглушающем молчании зазвенел дверной звонок. Фантом навострил уши и бросился бы к двери, но Габ остановил его безмолвным приказом. Пес послушался, недовольно заскулив в знак протеста. Никто так и не шевельнулся, и гость снова позвонил.

Габриель склонил голову и вздохнул: небесный дар позволил ему увидеть посетителя.

— Думаю, надо открыть.

Айви вопросительно взглянула на него.

— Мы же договорились — никаких гостей.

Габриель нахмурил брови, словно смиряясь с мыслью о том, кто ждал на крыльце.

— У нас нет выбора, — ответил он наконец. — Она не уйдет, пока не добьется объяснений.

Айви, как видно, не удовлетворилась мнением Габриеля и предпочла бы сама обдумать положение, однако, ощутив напряжение в комнате, поджала губы и пошла открывать. Сестра и теперь плыла, словно лебедь, едва касаясь пола босыми ногами. А вот Молли тяжело протопала в дом, раскрасневшись, встряхивая розовато-рыжими кудряшками. И заговорила с обычной прямотой.

— Наконец-то! Какого черта вы прячетесь?

Я с радостью увидела, что подруга совсем не изменилась, но в то же время взгрустнула, лишь теперь осознав, как соскучилась по ней. Молли была одной из тех, кто крепко привязывал меня к миру людей. И вот она здесь: так близко и так далеко. Я увидела бледную россыпь веснушек у нее на носу, персиковую кожу, длинные ресницы и с ужасом подумала, что воспоминания о земле начинают бледнеть. Спасибо Такеру за его дар — как ужасно было бы забыть о Молли все, кроме крутых завитушек волос и блестящей улыбки! А новое зрение позволит мне видеть ее всегда.

Вот сейчас ее голубые глаза полны укоризны. Она даже подбоченилась, с вызовом оглядев собравшихся.

— Мы рады видеть тебя, Молли, — ответил ей Габриель и, кажется, не покривил душой. Горячность моей подружки немного развеяла их мрачный настрой. — Присоединяйся к нам.

— Налить тебе чаю? — предложила Айви.

— Я не с визитом пришла. Где она? — требовательно спросила Молли. — В школе сказали, что болеет, но уже сто лет прошло…

— Молли, — медленно заговорил Габриель, — это сложно… и нелегко объяснить.

— Я просто хочу знать, где она и что с ней. — На последнем слове голос у Молли сорвался, как ни старалась она сдержать чувства. — И не уйду, пока мне не ответят.

Айви застыла, водя пальцами по линиям узора на скатерти.

— Бетани пока нет. — Кривить душой сестра умела не лучше меня — слишком глубоко вросла в нее искренность. Речь звучала, словно отрепетированная, да и лицо ее выдавало. — Ей предложили учиться за границей, и она приняла предложение.

— Ну, конечно! И уехала, не сказав друзьям?

— Решать пришлось второпях, — сказала сестра. — Будь у нее время…

— Что за чушь! — перебила Молли. — И слушать не хочу. Одну подругу я уже потеряла и не собираюсь терять вторую. Не врите мне!

Ксавье оттолкнул стул, прошел к камину, глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Молли переключилась на него.

— Не думай, что тебя это не касается, — рявкнула она, подходя вплотную. Ксавье, слушая ее выговор, даже головы не поднял. — Сколько месяцев я ни на минуту не могла оттащить от тебя Бетани, а теперь она вдруг исчезает с лица земли, а ты стоишь, крутишь пальцами?

Я поморщилась, понимая, как глубоко слова подруги ранят Ксавье. Он и без нее достаточно казнился.

— Может, я не гений, но и не полная дура, — продолжала Молли. — Понимаю, что случилась беда. Если бы Бет просто уехала, тебя бы здесь не было. Ты бы поехал с ней!

— Жаль, что остался, — прерывисто выдохнул Ксавье, упорно глядя в пол.

— Как это понимать? — побледнела Молли.

Ксавье, испугавшись, что проговорился, выглядел таким беспомощным, что Габриель счел нужным вмешаться.

— Бетани нет в Венус-Коув, — ровным голосом объяснил он, — и вообще в Джорджии… не по своей воле.

— Ничего не понимаю! Просила же мне не врать!

— Молли. — Габриель двумя шагами пересек комнату и твердо взял ее за плечи. Молли уставилась на брата, как смотрят на человека, совершившего вовсе не свойственный ему поступок. За все время знакомства Габриель ни разу не коснулся ее, и по его глазам девочка видела, что он тоже потрясен. — Мы, кажется, знаем, где сейчас Бетани, но наверняка сказать не можем. Как раз пытаемся установить точно.

— Вы хотите сказать — она пропала? — ахнула Молли.

— Не то чтобы пропала… — Габриель помедлил. — Скорее, похищена.

Молли зажала ладонью рот, испуганно округлила глаза. Ксавье поднял голову, наблюдая за девочкой.

— Что на тебя нашло? — Айви мигом очутилась между Молли и Габриелем. Мой брат бесстрастно убрал ладонь с плеча девочки.

— Нет смысла ее обманывать, — твердо сказал он. — Она так же близка с Бетани, как любой из нас. Нам самим не справиться — а она могла бы помочь.

— Не понимаю чем? — Звонкий как колокольчик голос Айви сейчас резал осколками стекла, глаза превратились в ледышки. — Она тут ни при чем.

— Черта с два, — шумно возмутилась Молли. — Так, значит, какой-то псих утащил Бет. Что будем делать?

— Смотри, что ты натворил, — шепнула брату Айви. — Смертные нам сейчас не помогут. — Она с холодком оглянулась на Ксавье. — Особенно те, кто привязаны к ней эмоционально.

— Нас той ночью не было рядом, — возразил Габриель. — Единственные свидетели — люди.

— Простите? — выпучила глаза Молли. — Люди — это обо мне? Вроде бы я здесь не единственный человек?

Габриель, не слушая ее, вел свою мысль.

— Ты помнишь последнее, что слышала от Бетани в ночь Хэллоуина?

Я заметила, как колеблется и начинает светиться воздух вокруг Айви, — сестре явно не нравилось решение Габриеля вовлечь в дело Молли. Закрыв глаза, она стала дышать сквозь стиснутые зубы. Как будто готовилась к рискованному поступку.

— Ну… Бет тревожилась… — Молли запнулась.

— Тревожилась?

— Понимаете, мы затеяли сеанс. Просто шутки ради. Бетани это с самого начала не понравилось. Она не одобряла идею и советовала нам не соваться. Но мы все равно не послушались. Сеанс получился жутковатый, и мы немножко перепугались.

Молли на одном дыхании выложила всю историю. Она старалась подать сеанс как невинную забаву, но Айви, слушая ее, щурилась и стискивала кулаки.

— Как ты сказала? — сдавленным голосом переспросила она.

— Говорю, мы все перепугались и…

— Нет, до того. Говоришь, вы провели сеанс?

— Ну, да, мы играли, ведь на Хэллоуин…

— Глупые девчонки! — прошипела Айви. — Разве родители не учили вас не играть с тем, чего не понимаете?

— Мы просто попугаться хотели, — удивилась Молли. — Что тут такого, Айви? При чем тут дурацкий сеанс?

— В нем все дело. — Теперь Айви говорила как бы сама с собой. — Я бы жизнью поручилась, что с него все и началось.

Они с Габриелем понимающе переглянулись. Дальше сестра обращалась только к нему.

— Должно быть, открыли портал. Иначе он не мог бы вернуться в Венус-Коув после изгнания.

— А? — Молли тупо таращила глаза. Мне явственно представилось, как в голове у нее вращаются шестеренки, силясь переработать лавину новой информации. Если бы могла, я крикнула бы им: «Стойте!» Они слишком многое выдавали без санкции Небес и рисковали навлечь на себя дополнительные неприятности.

Ксавье вдруг встрепенулся, бросил на Молли убийственный взгляд и обратился к Айви:

— Вы думаете, его вызвал сеанс?

— Кого вызвал? — громко спросила Молли.

— Люди и не догадываются, какой силой обладают, — отозвалась моя сестра. — Габ, ты думаешь, это след?

— Думаю, обстоятельство существенное. Нам главное — туда пробиться.

— Пробиться куда?

Молли ничего не понимала, потеряла нить разговора. Мои близкие обычно не отличались грубостью и пренебрежительностью, но сейчас все их мысли были заняты мной. За этой заботой они забыли о бедняжке Молли.

— Найти портал, найти портал… — бормотала Айви. — Думаешь, повторить сеанс? Нет, слишком опасно. Как знать, что мы вызовем из бездны.

— Какой бездны, где? — пронзительно вскрикнула Молли.

— Заткнись! — взорвался Ксавье. Я никогда не видела его в такой ярости. — Помолчи хоть две секунды!

Молли на миг опешила, но тут же зло сощурилась на него.

— Сам заткнись!

— Достойный ответ, — пробурчал Ксавье. — Неужели ты никогда не повзрослеешь?

— Пока что я здесь единственная в своем уме, — возразила Молли.

— Ты не понимаешь, о чем речь, — мрачно отрезал Ксавье. — Где твой футболист? Бегала бы за ним.

— Как ты смеешь! — вспылила Молли. — Тара наговорила? Да она просто злится, что…

— Стой! — вскинул ладонь Ксавье. — Нам не до вас с Тарой и не до ваших ребяческих ссор. Бет пропала, а с тебя никакого толку! Шла бы ты…

— Никуда я не пойду, — скрестила руки на груди Молли.

— А вот пойдешь!

— Попробуй заставь!

— Думаешь, не заставлю?

— Довольно! — суровый гулкий голос Габриеля прервал разгоравшуюся перепалку. — Это все лишнее. — Он обернулся к Айви. — Видишь? Молли знает то, что неизвестно нам.

— Ну, да, только я ни словечка не скажу, пока не выясню правду, — уперлась Молли, и Ксавье бросил на нее уничтожающий взгляд.

Тихо простонав, Айви сжала руками виски. Молли была та еще штучка, сестре нелегко оказалось ее выдержать. Моя верная подружка и проповедника довела бы до богохульства.

— Может, попробуем ей объяснить? — предложил Габриель.

Ксавье поднял брови.

— Попробуйте, любопытно будет посмотреть.

— Садись, Молли, — начал Габриель, — и постарайся выслушать, не перебивая. Если возникнут вопросы, я на них отвечу позже.

Молли послушно присела на диван, а Габриель заходил взад-вперед по комнате, раздумывая, с чего начать.

— Мы — не те, кем кажемся, — заговорил он наконец, тщательно подбирая слова. — Это трудно объяснить, и прежде всего важно, чтобы ты мне доверяла. Ты мне веришь, Молли?

Молли медленно оглядела его с головы до ног. Брат был так хорош, что я заметила на лице подружки тоску и задумалась, сумеет ли она сосредоточиться, слушая Габриеля. Светлые волосы обрамляли его рельефное лицо, внимательные серебристые глаза лучились теплом. Все его тело призрачной дымкой окружало золотое сияние.

— Верю, конечно, — пробормотала Молли. Я видела, как ей приятно, что он обращается только к ней, как хочется растянуть эту минуту. — Так вы не те, кем кажетесь… а кто же тогда?

— Этого я сказать не могу, — ответил Габриель.

— Что, иначе пришлось бы меня убить? — Молли закатила глаза.

— Нет, — спокойно возразил Габриель, — но правда опасна для тебя и для нас.

— А он знает правду? — Молли ткнула пальцем в сторону Ксавье. Я чувствовала, как на глазах портятся их отношения, и жалела, что не могу уладить ссору.

— Он — исключение, — холодно ответила Айви.

— Да ну? А почему бы и мне не стать исключением?

— Если бы мы и сказали правду, ты бы нам не поверила, — попробовал усмирить ее Габриель, но Молли не отступала.

— А вы попробуйте!

— Начнем вот с чего: как ты относишься к сверхъестественному?

— Отлично, — холодно отозвалась Молли. — Смотрела «Очарованных», и «Баффи», и все такое.

Габриель незаметно поморщился.

— Это не совсем то.

— Ну, тогда вот что: на прошлой неделе мой гороскоп в «Космо» предсказал, что я встречу в автобусе очаровательного незнакомца и он даст мне свой телефон. Как же мне не верить?

— Да уж, настоящее просветление, — буркнул себе под нос Ксавье.

— У всех «стрельцов» нелады с сарказмом?

— Может быть. Я — «лев».

— А, известное дело, они тупые.

— Господи, тебе все как об стенку горох.

— Сам ты стенка!

Ксавье, устав спорить, отвернулся и упал на софу подальше от Молли. Айви качала головой, словно не верила, что можно тратить время на такие глупости. Я не знала, что и думать: неужто Габриель действительно решил открыть Молли тайну? Непохоже на моего брата. Он так упорно противился введению в нашу маленькую семью Ксавье, а теперь готов принять еще одну смертную? Должно быть, совсем отчаялся.

Габриель послал Ксавье предостерегающий взгляд. Не стоило дразнить Молли — от этого никому легче не будет.

— Молли, поговорим на кухне, — предложил он.

Шествуя мимо Ксавье, моя подружка бросила на него торжествующий взгляд, Габриелю же ответила вежливо и кротко:

— Как пожелаете.

Однако начать решительный разговор Габриелю не довелось. Комната вдруг дрогнула, пол под ногами пошатнулся, люстра и светильники закачались. Даже я в своем призрачном облике ощутила нарастающее давление.

Айви с Габриелем придвинулись друг к другу, не встревоженные, однако немного обеспокоенные предстоящим. Ксавье вскочил на ноги, отыскивая источник опасности. Все его мышцы напряглись, ноги напружинились — он ждал лишь сигнала для начала боя. И в удивлении поднял глаза, когда оконное стекло, задребезжав, стало медленно расходиться посередине. Молли приросла к полу, оказавшись прямо на линии огня. Я видела, как Ксавье обернулся к ней, поспешно оценивая риск. Инстинкт покровителя требовал действия, и он, схватив Молли, сбил ее на пол и прикрыл своим телом в тот самый миг, когда стекло лопнуло, градом осколков осыпав его спину. Молли завизжала, а мои брат и сестра даже не пригнулись, не попытались укрыться. Они стояли как статуи — битое стекло блестело у них в волосах и на одежде, но не ранило. Они представлялись несокрушимыми — думаю, ни огонь, ни лавина не сдвинули бы их с места. И то, что близилось сейчас, их не пугало.

— Прикройте глаза, — велел Габриель распростертым на полу ребятам.

Громыхнуло, ударила молния, а потом комнату заполнило белое сияние. Казалось, гостиная превратилась в раскаленное горнило, на деле же температура градусов на десять упала. Даже я, привидение, ощутила холод. За себя я не опасалась, тем не менее предпочла спрятаться и устроилась за диваном. В воздухе родилось пронзительное гудение, вроде звука помех в телевизоре, только громче и такое сильное, что отдавалось в мозгу. Ангел, явившись наконец, застыл посреди комнаты, склонив голову и раскинув крылья от стены к стене. Крылья заняли все пространство, отбросили тени на стены, на пол, на потолок. Свет, мерцая у него под кожей, просачивался наружу и стекал каплями на пол. Ангел поднял голову, и мне предстало лицо прекрасного младенца, однако за безмятежной наружностью просвечивали власть и грозная сила. Ангелы в своем истинном облике на несколько голов выше самого высокого смертного, и громадная мощная фигура гостя проявлялась даже под его одеянием из переливчатого металла. Он был бесконечно далек от человека и внушал трепет. Чувствовалось: он одним мановением руки способен обратить все здесь в прах под своими босыми ногами.

Мальчишеская красота его лица странно контрастировала с телом мраморной статуи. Глаза сияли, а лик был бесстрастен, словно ангел грезил наедине с собой, а не стоял перед потрясенными зрителями. Голову он поворачивал с натугой — не привык к атмосфере. Его пугающий взгляд скользнул по комнате, остановившись на том, чего не видели остальные. Он смотрел прямо на меня.

Я его сразу узнала: архангел Михаил!

Глава 15

УМЕЕШЬ ХРАНИТЬ ТАЙНУ?

Понемногу слепящий свет угас и гул в ушах затих.

— Теперь можно смотреть, — объявил Габриель.

Ксавье тотчас вскочил на ноги, но при виде архангела подался назад и уперся лопатками в стену. Впрочем, он почти сразу подтянулся, встал прямо и смело взглянул на небесного гостя.

Редкому смертному по силам вынести ангельскую красоту, но Ксавье не был новичком. Я заметила, что он едва дышит, словно легкие отказывались ему служить. Перед лицом подобного величия дыхание представлялось излишеством. Молли реагировала более драматично: выпучила глаза, так что они чуть не выскакивали из орбит, уронила руки, придушенно ахнула и пала на колени, изогнув спину и потянувшись к Михаилу словно на невидимой цепочке. Еще мгновенье разглядывала его, а потом ее глаза закатились, и девочка рухнула в обморок. Михаил невозмутимо разглядывал ее.

— Смертные, — произнес он голосом, в котором слились в единый хор тысячи церковных хоров, — слишком впечатлительны.

— Брат, — шагнул к нему Габриель. Он, в человеческом облике, выглядел карликом рядом с блистающим Михаилом. — Я рад тебе.

— Здесь сложилась мрачная ситуация, — отозвался Михаил. — Одна из нашего рода в плену. На подобное нарушение границ должно ответить.

— Мы рассмотрели все возможности, но, как ты знаешь, врата ада тщательно охраняются, — сказал Габриель. — Высшие знают путь внутрь?

— Эти сведения закрыты даже от нас. Ответ известен лишь демонам, пресмыкающимся внизу.

При этих словах Ксавье, не сдержав гнева, выступил вперед.

— Соберите войско! — выкрикнул он. — У вас достаточно сил! Возьмите их штурмом и вытащите Бет. Разве это так трудно?

— То, что ты предлагаешь, действительно в наших силах, — ответствовал Михаил.

— Так чего вы ждете?

Взгляд Михаила скользнул по лицу Ксавье. Жутковатое было зрелище: архангел словно бы состоял из отдельных частей, действующих независимо. Взгляд, например, был неуловим и не выражал никаких чувств. Мне не понравилось, как он смотрит на Ксавье — словно перед ним не живой человек, а лабораторный образец.

— Как видно, смертному нипочем вызвать Апокалипсис, — проговорил он.

— Не вини его, — поспешно вступился Габриель. — Парень не понимает последствий штурма, а к Бетани очень привязан.

Скользящий, отдельный взгляд архангела задержался на лице смертного.

— Слышу. Человеческие эмоции — иррациональная сила.

Ксавье насупился. Ему не нравилось, что его обсуждают, словно упрямого неразумного ребенка.

— Я не знал, что это вызовет Апокалипсис, — мрачно процедил он. — Конечно, такой побочный эффект нежелателен.

Расслышав в его тоне сарказм, Михаил поднял тонкую изящную бровь. Молчавшая до сих пор Айви встала рядом с Ксавье, открыто поддержав парня.

— Что велел Конклав? — спросила она.

— Мы обнаружили источник полезных для вас сведений, — холодновато ответил Михаил. — Сестра Мэри Клер. Вы найдете ее в обители Непорочной Марии в Теннесси, округ Ферхоуп.

— Чем она нам поможет? — резко спросил Ксавье.

— Пока это все, что мы вправе вам предложить, — и желаем удачи. — Михаил обернулся к Ксавье. — Прими совет: тебе, чтобы стать вождем среди смертных, следует культивировать умеренность.

— Еще вопрос, — перебил Ксавье, не замечая предостерегающих взглядов Айви и Габриеля.

— Да? — помедлив, отозвался Михаил.

— Вы полагаете, Бетани в порядке?

На лице Михаила мелькнуло странное выражение. Немногие смертные дерзнули бы напрямик обратиться к Высшим, тем более — атаковать вопросами.

— Демон не пожалел сил, чтобы завлечь ее туда. Он не стал бы этого делать, если бы не дорожил ее жизнью.

Михаил склонил голову и исчез в ослепительной вспышке, сопровождавшейся громовым раскатом. Я подумала, что он разнесет все вокруг себя, но, когда свет погас, комната оказалась такой, как была, не считая только обугленного круга на месте, где стоял архангел. Едва он скрылся, все заметно расслабились, задышали свободнее. Михаил играл за нашу команду, но выносить его грозное присутствие было нелегко.

Габриель, обойдя кофейный столик, подхватил Молли на руки и бережно переложил на диван. Айви сходила за мокрой тряпкой и вытерла ей лоб. Молли лежала приоткрыв рот, но дышала уже нормально. Габриель взял ее пальцами за запястье, проверил пульс и, убедившись, что девочка не пострадала, отошел. Обдумывая совет Михаила, он перебирал волосы пальцами.

— Монахиня? — тихо спросил Ксавье. — Она сумеет помочь? Что она может знать?

— Михаил не направил бы нас к ней без причины, — ответил Габриель. — Смертные связаны с нижним миром, недоступным для нас. Демоны считают своим делом искушать живущих на земле, особенно тех, что полагает свою веру несокрушимой. Для них это забава. Возможно, сестра Мэри сталкивалась с темными силами. Надо найти ее и выяснить, что ей известно.

Айви решительно выпрямилась.

— Полагаю, это значит, что мы едем в Теннесси.

Я к этому времени начала засыпать. Слишком много сильных впечатлений. Пребывание вне тела оказывало на меня странное действие. Мне хотелось вернуться в себя, принять плотский облик и свернуться под одеялом, но я заставила себя держаться, пока Молли не придет в себя. Что скажут ей Айви с Габриелем? Запомнила ли моя подружка посещение сияющего незнакомца, или они вывернутся, объяснив, что она поскользнулась и ударилась головой?

Мои родные скрылись, чтобы наскоро собрать вещи для поездки, а Ксавье оставили стеречь Молли. Он, глубоко задумавшись, сидел напротив нее на мягкой кушетке. Только временами поглядывал, как она, и раз, глубоко вздохнув, встал, чтобы укрыть Молли пледом. Такая забота и внимание после недавней их перепалки тронули меня и потянули к нему с новой силой. Ксавье не из злопамятных. Он по натуре — защитник слабых. За что я и люблю его так сильно.

Молли застонала и вскинула руку ко лбу. Ксавье тотчас очнулся от задумчивости, встал, отошел чуть в сторону, чтобы не напугать девочку. Веки у Молли задрожали, она протерла глаза кулаками и сонно заморгала.

— Какого черта? — тихо пробормотала она, поднимаясь. Кровь отхлынула от лица, когда ее взгляд упал на то место, где недавно стоял Михаил. Я будто видела, как всплывают у нее в голове воспоминания. Потрясение явственно отразилось на лице.

— Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил Ксавье.

— Вроде нормально. Что это было?

— Ты потеряла сознание. Должно быть, перенапряглась. Прости, я не хотел с тобой ссориться.

Молли уставилась на него.

— Говори честно, что произошло, — потребовала она. — Я даже с закрытыми глазами видела свет…

Взгляд Ксавье не дрогнул.

— Может, тебе надо обратиться к врачу? Похоже на сотрясение.

Молли подскочила и набросилась на него:

— Не валяй дурака! Я знаю, что видела!

— Правда? — спокойно отозвался Ксавье. — И что же?

— Человека, — нерешительно начала Молли и тут же поправилась: — Вернее, я сначала подумала, что человека — очень большого, ослепительно красивого. Он был омыт светом, и его голос звучал как сто голосов, и крылья… огромные крылья, как у орла!

При виде Ксавье даже самый уверенный в себе свидетель усомнился бы в собственном рассудке. Парень чуть поднял брови, чуть подался назад — словно от опасной сумасшедшей. Однако Молли так легко не купилась.

— И не смотри на меня! — рявкнула она. — Ты тоже видел, я знаю!

— Понятия не имею, о чем ты, — уперся Ксавье.

— Здесь был ангел — вот здесь он стоял. — Молли махнула рукой на выжженный круг. — Я его видела! И не убеждай меня, будто я сошла с ума.

Ксавье сдался. Он постоял, скрестив руки на груди, изображая недоверие, и вдруг устало выдохнул. Позвал:

— Габриель, ты бы подошел сюда.

Мой брат тут же появился в дверях.

— Молли, ты снова с нами!.. Как самочувствие?

— Давай, расскажи Габриелю, что видела, — вмешался Ксавье.

Молли заколебалась. Ей все равно было, что подумает о ней Ксавье, но мнением Габриеля она дорожила и не хотела, чтобы он принял ее за сумасшедшую. Впрочем, колебалась она недолго.

— Я видела ангела, — убежденно заговорила моя подружка. — Не знаю, зачем он явился и что говорил, но уверена: он здесь был.

Габриель не спорил и не соглашался, а разглядывал Молли, морща мраморный лоб. Никто бы не сказал этого по его невозмутимому лицу, однако я догадывалась: брат думает, что больше не владеет положением. Открытие Молли означало для моих родных катастрофу. Они и одного-то смертного ни за что не хотели посвятить в свою тайну и пошли на это только потому, что выбора не было. Я открылась Ксавье, не посоветовавшись с ними. А двое смертных, знающих правду, в нашем маленьком городе означало реальные проблемы. Но что делать, если Молли собственными глазами видела Михаила?

Мне хотелось быть рядом с братом, поддержать его во внутренней борьбе. В своем бестелесном облике я обняла Габриеля, попыталась передать ему свою силу. Старалась внушить, что поддержу его, какое бы решение он ни принял. Он ни в чем не был виноват, хотя, конечно, принимал ответственность на себя. Михаил явился без предупреждения, и не было времени защитить Молли. Архангелы, исполняя свою миссию, не считаются с уязвимостью смертных. Они служат Богу и целеустремленно несут Его слово и волю живущим на земле. Несколько тысяч лет назад они без колебаний обратили ослушавшуюся их жену Лота в соляной столп. В стремлении к цели они решительно сносят все, что стоит у них на пути. Михаилу Молли не угрожала, и он оставил ее без внимания, сбросив последствия на Габриеля. Мне подумалось, что брат, как и я, меняется. Живя среди людей, трудно сохранить божественную беспристрастность. Габриель оставался верен своему Царствию, но при этом видел, как предан мне Ксавье, знал, как глубоко мы привязаны друг к другу.

Он, конечно, никогда не нарушит верность Семерым, собратьям-архангелам, однако пребывание в Венус-Коув изменило его. Прежде он был представителем Бога, наблюдал движения мира отстраненным, взвешенным взглядом. Теперь в нем зародилось желание разобраться в земной жизни.

Габриель принялся ходить по комнате и, не успела я посторониться, прошел прямо сквозь меня. Брат внезапно замер; по его глазам я поняла: он уловил вибрацию воздуха. Мне хотелось, чтобы он сказал остальным, что чувствует мое присутствие, но я хорошо знала брата и ход его мыслей. Нет смысла сообщать Молли и Ксавье, что я здесь. Они все равно не сумеют ни поговорить со мной, ни меня коснуться. Им станет только тяжелее. Габриель совладал с собой и, вернувшись к Молли, присел рядом с ней на подлокотник дивана. Молли инстинктивно потянулась к нему, но Габриель ее не коснулся.

— Ты уверена, что вынесешь правду? — спросил он. — Пожалуйста, подумай о том, что она может изменить всю твою жизнь.

Молли послушно кивнула, не отрывая от него взгляда.

— Что ж, тогда… ты действительно видела ангела. Собственно, это был архангел Михаил. Он пришел нам на помощь, так что бояться нечего.

— То есть настоящий?.. — прошептала потрясенная Молли. — Ангелы существуют?

— Так же, как ты.

Молли нахмурилась, переваривая открытие.

— Почему никто из вас не напугался, одна я вырубилась?

Габриель глубоко вздохнул, взгляд его дрогнул, но отступать было поздно.

— Михаил — мой брат. Я такой же, как он.

— Но вы… — начала Молли, — вы же… как это? Не понимаю…

Она сбилась.

— Послушай, Молли. Помнишь, маленькой тебе родители рассказывали рождественские истории?

— Конечно! — Молли запнулась. — Всем же рассказывают?

— Помнишь рассказ о Благовещении? Можешь пересказать?

— Я… наверное. Ангел явился деве Марии в Назарете с вестью, что она родит дитя, и имя ему будет Иисус, и будет он Сыном Божьим.

— Молодец, — похвалил мой брат. — Может, ты вспомнишь и имя ангела?

— Имя? — смешалась Молли. — Не было имени. Нет, погодите, было. Его звали… звали… — Она глубоко вздохнула и, кажется, едва снова не потеряла сознание. — Ангел Габриель!

— Это я и есть, — спокойно сообщил мой брат.

— Не волнуйся, у меня это тоже не сразу в голове улеглось, — вставил Ксавье. Молли его не услышала. Она, разинув рот, глазела на Габа. — Габриель, Айви и Бет — ангелы, — продолжал Ксавье. — Вокруг нас существует иной мир, который мало кто замечает.

— Я должен быть уверен, что ты поняла, — настаивал Габриель. — Если тебе этого не вынести, попрошу Айви очистить тебе память. Мы здесь не единственные сверхъестественные существа. Есть другие, ты не представляешь, какие темные, и именно они захватили Бет. Чтобы вернуть ее, нам нужно объединиться.

— Ничего, Молли, — утешил Ксавье, — Габриель с Айви не допустят, чтобы с тобой случилась беда. Кроме того, демонам нужны не мы.

Молли наконец услышала его слова.

— Какие еще демоны? — взвизгнула она, вскочив с дивана. — О демонах никто ничего не говорил!

Габриель покосился на Ксавье, укоризненно покачал головой.

— Так не пойдет, — заметил он. — Давайте-ка позовем Айви.

— Нет, постойте, — перебила Молли. — Дайте мне минутку прийти в себя. Я хочу вам помочь. Кто, говорите, захватил Бет?

— Ее похитил в ночь Хэллоуина демон, вызванный вашим сеансом, — объяснил Габриель. — Ты его помнишь как Джейка Торна. Он в прошлом году некоторое время учился в школе «Брюс Гамильтон».

— Австралиец? — с трудом припомнила Молли, мучительно отыскивая воспоминания, которые Айви стерла из ее памяти, как файлы с компьютера.

— Англичанин, — поправил Ксавье.

— Поверь мне, с этим существом лучше не сталкиваться на узкой дорожке, — добавил Габриель.

— О господи, — простонала Молли. — Права была Бет с этим сеансом! Почему я ее не послушалась?

— Что толку теперь обвинять себя? — остановил ее Габриель. — Этим Бет не вернуть. Сейчас нам надо собраться с силами.

— Хорошо, что я должна сделать? — отважно спросила Молли.

— Мы через несколько часов уезжаем в Теннесси, — сказал Габриель. — От тебя требуется просто остаться здесь и никому не проговориться.

— Стоп. — Молли встала. — Без меня вы не поедете.

— Еще как поедем, — с прежней враждебностью отрезал Ксавье.

— Тебе безопаснее остаться, — многозначительно произнес Габриель.

— Нет, — уперлась Молли, — после того, как вы кинули такую бомбу, оставить меня дома разгребать осколки — не выйдет!

— Нам нельзя медлить, — объяснил Габриель, — а тебе придется уговаривать родителей, уведомить школу…

— Нужна мне эта школа! — бросила Молли. — Мало я прогуливаю? — Она вытащила из кармана джинсов мобильник. — Скажу маме, что поживу несколько дней у Тары.

Никто не успел ее остановить: Молли набрала номер и убежала в кухню. Я слышала, как она выпаливает знакомую байку, будто Тара порвала со своим парнем, расстроена и не может оставаться одна, без подруги рядом.

— Никуда не годная идея, — протянул Ксавье. — Это же Молли — самая болтливая девчонка в городе. Она точно проговорится.

Я вполне доверяла суждению брата. Опасалась за Молли, однако верила, что при необходимости она сумеет сохранить голову на плечах.

Айви, похоже, придерживалась другого мнения, и я впервые стала свидетельницей серьезной размолвки между ней и Габриелем.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь; Айви ворвалась в комнату, мрачная как грозовая туча, и бросила на пол два собранных походных рюкзака. Ее голубые глаза метались от двери в кухню к Габриелю. Сейчас Айви открывалась мне с новой стороны. Куда девалась моя нежная терпеливая сестра?.. Ее место занял Воин Царствия, готовый к битве серафим. Я знала, что серафимы редко сердятся, не так легко пробудить в них гнев. Глядя на Айви, я догадалась, что значу для нее больше, чем думала.

— Такое нарушение правил — не шутка, — мрачно проговорила Айви, обращаясь к Габриелю. — Мы не можем взваливать на себя дополнительную обузу.

— Каких правил? — вмешался Ксавье. — По-моему, нет никаких правил.

— До сих пор демоны не выбирали мишенью нас, — объяснила сестра. — Они назло Небесам охотятся за смертными. А сейчас они забрали одну из наших, хотя и знали, что мы этого так не оставим. Возможно, они того и ждали от нас… а значит, готовы развязать войну. — Она обратила взгляд на Молли. — Для нее это опасно.

— По-моему, у нас больше нет выбора, — возразил Габриель.

— То, что Молли с Бетани — школьные подруги, еще не позволяет запросто отказаться от обычной процедуры.

— Наше положение обычным не назовешь, — отрезал Габриель. — Конклаву явно безразлично, узнает ли о нас еще одно человеческое существо. Иначе Михаил явился бы с большими предосторожностями. Возможно, ты права и назревает что-то очень серьезное.

Айви не дала себя убедить.

— Если так, подумай, с чем мы столкнемся. Мы за нее отвечаем.

— Она очень настойчива, не переспорить.

— Она — девочка-подросток, а ты — архангел! — горько заметила Айви. — Тебе приходилось иметь дело и не с такими.

Брат только плечами пожал.

— Нам пригодится любой союзник.

Айви нахмурилась, ткнула в него пальцем.

— Хорошо, но я на себя ответственности за нее не возьму. Она на тебе.

— Вы тратите время на Молли! — возмутился Ксавье. — Нам больше думать не о чем? Не пора ли в дорогу, искать ту монахиню?

— Ксавье прав, — кивнул Габриель. — Забудем о розни и вспомним о настоящем. Надеюсь, еще не поздно. Мы не знаем, с чем столкнулись. До сих пор ангелы попадали в ад лишь по собственной воле — глупцы, ослепленные гордыней, обратившиеся против Отца и последовавшие за Люцифером.

— Что ты говоришь? — вспылил Ксавье. — По-твоему, Бет нарочно туда попала? Она этого не хотела, Габриель! Вспомни, я сам видел, как все случилось!

В эту минуту мне хотелось лягнуть брата. Как он мог подумать, что я выбрала путь тьмы?

Айви мигом пересекла комнату и положила ладонь на плечо Габриелю.

— Мы пытаемся объяснить, что Джейк не сумел бы так просто затащить ангела в ад. Либо Бет согласилась добровольно, либо мы на грани Армагеддона.

Глава 16

ОДНА ДУША

Держаться становилось все труднее. Мой призрачный образ как будто размывался по краям, стремясь к покинутому телу. Но от слов Айви мне стало дурно. Неужели мое пленение — предвестие чего-то ужасного?

Я, в отличие от Ксавье, не винила Габриеля за его слова. Он просто говорил то, что думал. Я действительно приняла приглашение Джейка, хотя и не понимала, что делаю. Наверняка Габриель надеялся на лучшее, однако он должен рассмотреть все вероятности. Правда, ради Ксавье можно было бы выразиться помягче. Но брат никогда не стеснялся высказать правду как она есть. Он и сотворен был как воплощение истины и ее защитник. Ксавье этого не понимал и пришел в ярость. Он привык, что у Айви с Габриелем на все найдутся ответы, сейчас же было иначе, и нерешительность ангелов его пугала.

Ксавье не находил себе места. Сел и тут же снова вскочил. Все тело натянуто тетивой, так и звенит энергией.

— Я ее видел, — заговорил он после долгого молчания. — Вас там не было, вы не видели ее лица, когда она поняла, что происходит. Я хотел ей помочь, но опоздал. Я пытался ее спасти… — Его голос затих, он беспомощно уставился на свои руки.

— Конечно, ты пытался, — утешила Айви. Она, как обычно, лучше Габриеля чувствовала настроение Ксавье. — Мы знаем Бетани и верим в нее. Мы знаем, что Джейк завоевал ее доверие самой подлой уловкой. Но теперь это не важно. Джейк добился цели — сейчас она на его территории. Деликатная ситуация, и вернуть Бет, скажем честно, будет нелегко.

Габриель не склонен был подслащивать пилюлю.

— Если и есть способ пробиться в измерение, известное под названием «ад», я о таком не слышал. С тех пор как мы заключили Люцифера под землю, ни один ангел оттуда не возвращался.

— По-моему, ты говорил, что нужно искать портал? — Ксавье твердо сжал губы, сдерживая себя.

У меня защипало глаза. Как мне хотелось обнять его, погладить по щеке, утешить, прошептать, что я жива и даже под землей только о нем и думаю.

— Говорил, — признал Габриель, — но сказать легче, чем сделать.

Взгляд его был устремлен вдаль. Я поняла, что брат уже не здесь, ушел в мир собственных мыслей. Я верила Габриелю. Если есть способ меня спасти, брат его найдет.

— Не понимаю. Если Джейк нарушил правила, почему нам нельзя? — настаивал Ксавье.

— Джейк, обманом добившись доверия Бетани, правил не нарушал, — объяснила Айви. — Демоны извечно обрекают души на муки ада, манипулируя ими.

— Значит, и нам придется играть грязно, — сказал Ксавье.

— Именно. — Айви тронула его за плечо. — Ты бы пока успокоился, а? Дай нам разобраться. Надеюсь, что-то прояснит поездка в Теннесси. Случай с Бетани беспрецедентный: ангел Господень в аду! На такой случай правил не прописано. Ты меня понимаешь?

— Не знак ли это? — вернулся к действительности Габриель.

— Знак чего? — не понял Ксавье.

— Что Люцифер набирает силу. Пусть даже его сила проявилась через Джейка. Надо тщательно все обдумать. Безрассудство может только усугубить положение. Вот почему Михаил направил нас к источнику информации.

— Послушайте, разговор за чашечкой травяного чая не поможет Бет! Вы двое всё думаете о великом, а для меня главное — Бет, и я на все готов, лишь бы вернуть ее домой. Если вы не поможете, справлюсь сам!

Ксавье двинулся к двери, и я перепугалась, как бы он не решился на какое-нибудь безрассудство.

Габриель быстрее молнии оказался у него на пути.

— Сам ты не справишься, — ледяным тоном отрезал он. — Понял? Сдержи на минуту бушующий в тебе тестостерон и выслушай. Я знаю, что ты хочешь вернуть Бет — как и все мы, — но если ты станешь строить из себя героя комикса, делу это не поможет.

— А что поможет? Сидеть на месте и твердить, что ничего не поделаешь?.. Бет мне объяснила: твое имя означает «Воин Бога». Тот еще воин!..

— Думай что говоришь, — предостерег Габриель, сверкнув глазами.

— А то что? — Ксавье уже не сдерживал себя. Еще немного, и он сорвется, сделает такое, о чем потом пожалеет. Если бы дотянуться, объяснить ему, что Габ прав. Как я ни восхищалась верностью и решимостью любимого, я понимала: одной доблестью здесь ничего не добьешься. Габриель наверняка уже строил планы — по крайней мере, я на это надеялась. Лучше бы Ксавье дал ему время поразмыслить.

Архангел по-прежнему стоял на пути у смертного, их взгляды скрестились. Надо отдать Ксавье должное: он первым овладел собой.

— Мне нужно выйти, остудить голову, — буркнул он, протискиваясь мимо Габриеля.

— Хорошо, — крикнула ему вслед Айви, — мы тебя подождем.


Я последовала за Ксавье, сбежавшим по песчаным ступенькам к берегу, изо всех сил посылая ему лучи спокойствия. Кажется, достигнув полосы пляжа, он немного расслабился. Глубоко вздохнул и свободно выдохнул, сошел по темному песку к воде и постоял, глубоко засунув руки в карманы, глядя на море. Ксавье беспокойно переступал с ноги на ногу, силясь совладать с тревогой.

Если бы он хоть на миг отвлекся от чувства собственного бессилия, я сумела бы дать ему знать о себе. Если бы он перестал оплакивать меня и на минуту освободил голову!

Словно подслушав мои мысли, Ксавье хладнокровно стянул с себя свитер, снял и оставил валяться на песке ботинки, остался в одних шортах и футболке. Оглядел пустынный пляж и, глубоко вздохнув, побежал. Мое призрачное «я» бежало рядом с ним, воодушевляясь его участившимся дыханием и качающим кровь сердцем. Впервые с нашей разлуки мы были так близки. Ксавье двигался грациозно — тренированный атлет. Спорт всегда раскрепощал его, и сейчас я чувствовала, как отступает напряжение. Наконец Ксав сумел отвлечься от мысли о потере. Физическое усилие помогло. Я ощущала каждый отдельный мускул в его икрах, в широких плечах, сливалась с ловким телом, отрывающим от земли собственный вес. Не помню, долго ли мы бежали, но когда Байрон-стрит стала лишь полоской на горизонте, Ксавье остановился. Нагнулся, упершись руками в бедра. Солнце уже садилось, окрашивая волны красным. Грудь Ксавье вздымалась, он ждал, пока выровняется дыхание. Я знала: сейчас он ни о чем не думает — впервые за последние недели его сознание очистилось. Нельзя было терять времени, упускать такой шанс. За нами виднелись утесы — то самое место, где я открылась ему, выпустив крылья и бросившись со скалы. Сейчас я сомневалась, верно ли поступила тогда, навсегда осложнив ему жизнь. Я связала его с собой, нагрузила проблемами, которые в ином случае никогда бы его не коснулись.

Вглядываясь в близкое лицо Ксавье, я видела, как он мрачнеет. Разгоряченное тело дало лишь короткую передышку — скоро мой друг вновь будет терзаться, гадая, что сделал не так. Время истекало. Я отступила, позволила ветру отнести меня на несколько шагов, затем крепко зажмурилась, направляя всю энергию туда, где в телесном облике располагалось бы мое сердце. Я представила всю эту энергию сжатой в крутящийся тяжелый мяч. В нем слилась вся моя любовь, все мои мысли, все мое существо. А потом я бросилась бегом. Я бежала прямо на заглядевшегося на океан Ксавье и, добежав, ударилась в него, и шар энергии захлестнул его космическим цунами. Долю секунды я ощущала себя в нем, его и моя суть слились воедино.

Однако мгновенье минуло. Ксавье застыл, не понимая, что произошло, инстинктивно вскинув руку к сердцу. Я могла проследить каждую его мысль по лицу. И надеялась, что он поймет все правильно, не примет случившееся за сердечный приступ. Через несколько минут усиленных размышлений замешательство на его лице сменилось чистым блаженством. Увидев, как он ищет меня глазами, я уже не сомневалась — понял! Как я гордилась, что сумела пробиться к нему с первой попытки! Я делала лишь первые шаги, но сумела — связь установлена! Ксавье смотрел прямо на меня — невидимую, но живую, как никогда. Его ясный бирюзовый взгляд как будто отыскал мои глаза, и на лице зародилась улыбка.

— Бет, — прошептал он, — где ты была так долго?

Глава 17

СООБЩНИК

После встречи с Ксавье все для меня переменилось. То, что произошло между нами, было лучше поцелуя, лучше сна в одной постели. Я обвила его бьющееся сердце, проникла в его жилы, ощутила электрические импульсы его мозга. Теперь я знала, что такое истинная связь. И знала, что за нее надо сражаться.

До сих пор я довольствовалась тем, что терпеливо ждала спасителей. Не видела, что еще могу сделать. Теперь я, как и Ксавье, не могла просто ждать, я должна была взять дело в свои руки. Решимость воссоединиться с ним горела во мне ярким пламенем. Хватит мне разыгрывать жертву. Я сыта по горло ощущением беспомощности. Спору нет, Джейк меня пугал, но вечная разлука с Ксавье страшила куда больше.

Что-то во мне нашептывало, что я подвожу Ксавье. Просиживаю целыми днями в номере пентхауса, общаясь только с Ганной и Таком, разыгрывая нездоровье, чтобы свести к минимуму контакты с демоном. Ксавье выбивается из сил, размышляя, планируя, забывая обо всем, а я изображаю похищенную девицу в ожидании рыцаря. А ведь я не так уж беспомощна. Я тоже кое-что могу. Только не в одиночку.

— Планы переменились, — заговорила я, едва Так вошел в номер. — Мне нужна твоя помощь.

Парень неловко зашаркал ногами.

— Ты меня пугаешь…

Я немного сомневалась, можно ли на него положиться, однако выбора не было.

— Я хочу поискать порталы.

Так вздохнул.

— Этого я и ждал… Бет, их почти невозможно найти. Только высшие демоны знают, где они расположены.

— Я ангел, Так. Может, во мне есть встроенный детектор или еще что? Пока не попробуешь, не узнаешь.

— Восхищаюсь твоей уверенностью, — заметил Так и тут же добавил: — Только имей в виду, я тысячу раз пробовал найти портал, и ничего не вышло.

— В этот раз повезет, — улыбнулась я.

— Рад буду помочь, — кривовато ухмыльнулся Так. — Хотя если нас поймают, то вздернут на дыбу.

— Значит, не будем попадаться.

— Не так-то это просто.

— Справимся, — упорствовала я. — А если поймают, скажу, что сама все затеяла, а тебя втянула насильно.

Такер вздохнул.

— Наверное, стоит рискнуть.

— Здорово! Так где околачиваются эти самые «высшие демоны»?

— Влипну я, тебя слушая, — сказал Так, — ну да ладно. Главное — выбраться из отеля. Здесь каждый дюйм просматривается, с тебя глаз не спускают.

— Есть идея, — объявила я и, растянувшись ничком на кровати, схватила со столика внутренний телефон. До сих пор я ни разу им не пользовалась, поэтому в голосе на том конце линии сквозило удивление.

— Добрый вечер, мэм, — отозвалась портье. — Чем могу быть полезна?

— Вы не соедините меня с мистером Торном? — вежливо попросила я. — Мне нужно с ним поговорить.

В трубке зашуршала бумага.

— Боюсь, мистер Торн сейчас на совещании, — невыразительно сообщила женщина. — Просил не беспокоить.

— Вы не могли бы ему сообщить, что вызывает Бетани Черч?

— Не вешайте трубку, пожалуйста.

Через минуту голос в трубке разительно изменился. Теперь портье говорила почтительно, как с важной персоной.

— Примите извинения, мисс Черч, — угодливо сказала она. — Немедленно соединяю.

Два гудка, и я услышала в трубке мурлычущий голос Джейка.

— Приветствую, милая. Уже соскучилась?

— Может, и так, — игриво отозвалась я, — но звоню не поэтому. Я хотела попросить разрешения…

Я не хуже Джейка умела включать обаяние.

— Ты шутишь, Бет? С каких пор тебе требуется мое разрешение? В прошлый раз ты вполне обошлась без него.

Я постаралась добавить в голос сладкой мольбы.

— Просто я решила, что хватит нам с тобой ссориться. Не хочу и дальше портить отношения.

— Угу, — с сомнением хмыкнул Джейк. — Так чего ты хочешь?

— Подумала, нельзя ли мне походить по клубам, — самым непринужденным тоном сообщила я. — Знаешь, познакомиться с завсегдатаями, обтереться немножко…

— Ты хочешь на тусовки? — поразился Джейк. Конечно, я застала его врасплох.

— Ну, не то чтобы, — протянула я, — но уж очень я засиделась в номере. Надо бы чем-то заняться, чтобы не сойти с ума.

Джейк помолчал, взвешивая мою просьбу.

— Хорошо. Однако одной тебе туда нельзя, — решился он наконец. — А я сейчас занят. Ты подождешь несколько часов?

— Вообще-то, — сказала я, — Такер не прочь составить мне компанию.

— Такер? — расхохотался Джейк. — Много с него проку на танцплощадке!

— Это точно, — признала я, — но за чапероне он сойдет. — И, понизив голос, я с обезоруживающей фамильярностью добавила: — Только скажи, я ведь с ним буду… в безопасности? Мы с ним не слишком хорошо знакомы, друзьями нас не назовешь. — Я бросила на Така покаянный взгляд. — Как, по-твоему, он сумеет обо мне позаботиться? И не обидит ничем?

В тихом смешке Джейка прозвучала угроза.

— С Такером ты в полной безопасности. Он никому не даст тебя обидеть — знает, что я, если что, шкуру с него заживо спущу.

— Отлично! — Я сумела скрыть отвращение. — Если ты ему доверяешь, его и возьму.

Джейку пришла в голову новая мысль:

— Надеюсь, ты не затеваешь никаких глупостей?

— Если бы затевала, неужели стала бы спрашивать разрешения? — Я издала протяжный вздох, выражающий, как я надеялась, обиду. — Ладно уж, останусь дома… Все настроение пропало.

— Нет-нет, погуляй, — возразил Джейк, испугавшись нового приступа хандры. — Надо же познакомиться с местом, которое со временем станет твоим домом. Я предупрежу охрану, что ты выходишь.

— Спасибо. Я вернусь не поздно.

— Да, пожалуй, лучше не задерживаться. Кто знает, с чем ты можешь столкнуться.

— Ничего со мной не случится, — легкомысленно бросила я. — Все уже знают, что я твоя.

— Приятно слышать, что и ты наконец поняла.

— А что толку отрицать?

— Рад, что ты осваиваешься. Не сомневался, что со временем все уладится.

В тихом голосе Джейка слышалась неподдельная радость. Его фантазии меня пугали — он крепко вбил себе в голову, что между нами что-то есть. Я бы рада была его излечить, но понимала: это уже не в моих силах.

— Я ничего не обещаю, Джейк, — уточнила я. — Просто выхожу размяться.

— Понимаю. Желаю повеселиться.

— Постараюсь. О, кстати, мне бы в этот раз заведение повыше классом. Есть варианты?

— Бетани, ты не устаешь меня изумлять… Сходи в «Гекс». Я их предупрежу.

Положив трубку, я наградила Такера самодовольной улыбкой, гордясь разыгранным спектаклем не меньше, чем восхождением на Эверест.

— Купился? — не поверил Такер.

— Взял наживку вместе с крючком, грузилом и леской!

— Вот уж не думал, что ты такая способная лгунья.

— Правда получилось, да? — Вскочив с кровати, я прямиком направилась к двери, мечтая поскорей вырваться из душного номера.

— Эй, Бет, — окликнул Такер. — В таком виде в клуб не ходят.

Я оглядела свое платье в цветочек и вздохнула. Так прав — одеваться надо согласно роли. Я порылась в шкафу — ничего подходящего к случаю.

Я уже начала злиться, когда в дверь коротко постучали. Такер открыл. Вошла Азия с одежным чехлом в одной руке и дорогой косметичкой — в другой. Входя, она послала мне хищную усмешку — не скрывала, что действует по приказу. Оделась она в этот раз в кожаное платье мини с кружевным корсетом и в красные сапоги-чулки. Кожа цвета кофе с молоком сверкала переливающейся на свету косметикой.

— Меня прислал Джейк. Решил, что тебе надо помочь одеться. Судя по твоему виду — не ошибся. — Она бросила пакет с одеждой на ближайшее кресло. — Это тебе должно подойти. Примерь, а потом займемся остальным.

Азия оглядела меня как безнадежно больную. И, не дав возразить, проследовала за мной в ванную. Я, отвернувшись, поспешно натянула черно-белое платье в облипку и сунула ноги в украшенные хрустальными бусинами лодочки с бантами на пятках. Хмуро взглянула на Азию, которая уже разложила на мраморном столике пудреницу и гигантские кисточки. Она, конечно, не стала бы тратить на меня время, если бы не приказ Джейка.

— Ох, милочка, если собралась в клуб, выглядеть надо соответственно. Нельзя же одеваться как юный скаут!

— Давай заканчивать, — проворчала я.

— Лично я только «за», — усмехнулась Азия и нацелила на меня кисточку для туши — словно орудие убийства.

Из ванной я вышла неузнаваемой. Естественные кудряшки как утюгом разглажены, губы густо накрашены, глаза в тенях стального цвета. Бронзовая пудра придала бледной от природы коже оттенок загара. На ушах серьги в виде вееров, а накладные ресницы, стоит моргнуть, так и норовят склеиться. Азия даже ноги мне опрыскала фальшивым загаром из золотого флакончика, а благоухала я как гигантский кокос. Такер при виде такого преображения чуть не лишился языка.

— Эй, там внутри есть Бет? — позвал он. — Выглядишь ты… э… очень…

— Подбери слюни, деревенщина, — прикрикнула Азия. — Ну, вперед!

— Ты тоже идешь? — спросил Так.

— Конечно, почему бы и нет? Ты против? — подозрительно прищурилась она.

— Ничего подобного! — возразил Такер и многозначительно покосился на меня, намекая, что Джейк обеспечил себе страховку.

Пока мы втроем спускались из пентхауса к вестибюлю, на нас засматривался каждый встречный. Мой новый наряд не слишком подходил для ангела, зато в нем я чувствовала себя во всеоружии для новых опасностей, таящихся в сумрачных тоннелях Аида. И мне очень не терпелось начать поиски неуловимых порталов. Риск не страшил, после того как я не одну неделю провела во тьме — буквально и метафорически.

Старательно игнорируя одобрительные усмешки служащих отеля, я проплыла к входным дверям. Я давно усвоила, что вежливость и дружелюбие — не лучший способ заслужить уважение местных обитателей. Швейцар в форме тронул пальцами поля шляпы и махнул длинному черному лимузину. Машина беззвучно подъехала.

— Мистер Торн заказал для вас автомобиль, — объявил швейцар.

— Как любезно с его стороны! — буркнула я, залезая вместе с Такером на заднее сиденье. Джейк, даже отсутствуя, умудрялся крепко держать в руках вожжи.

Азия села впереди. Она, похоже, была знакома с шофером и сразу завела с ним разговор об общих приятелях. Мы с Такером из-за тонированной стеклянной перегородки ловили только обрывки фраз.

— В «Гексе» от меня не отходи, — предупредил Такер. — Слышал я, там собирается любопытное общество.

Я не спросила, что он понимает под «любопытным», — скоро узнаю сама.

Район клубов разительно отличался от мест, где стоял отель. «Амброзия» размещалась на отшибе, а клубы теснились в густом переплетении тоннелей, за металлическими дверями в бетонных стенах. Вышибалы у этих дверей выглядели одинаковыми, как клоны: солдатские стрижки и непроницаемые лица. Музыка, лившаяся из каждого заведения, звучала ритмично, словно где-то билось огромное сердце. Меня здесь мучила клаустрофобия.

Клуб «Геке» размещался чуть поодаль от остальных, и входили в него из отдельного тоннеля. Азия взмахнула пропуском — как видно, сюда пускали только по приглашениям. Оказавшись внутри, я поняла почему. Первым делом в нос ударил запах дорогих сигар. «Гекс» был не столько ночным клубом, сколько игорным залом, где проводила время элита Аида. Посетители — высокопоставленные демоны обоих полов. Все они двигались плавно, как пантеры, и все, судя по шикарным нарядам, были одинаково тщеславны. Впрочем, кроме демонов я заметила и несколько смертных — не души, а плоть и кровь, как Ганна и Так. Мне не пришлось спрашивать — без слов поняла, что они здесь, чтобы угождать своим хозяевам. Пышный декор в стиле барокко дышал ароматом прошлого. Классическая скульптура, мраморные колонны, обитая черным бархатом мебель, шелковые занавеси, и на каждой стене зеркала в резных рамах. Песня, лившаяся из колонок на потолке, была мне знакома. Я, бывало, слушала ее в машине Ксавье, но здесь она казалась более уместной: «Я вижу, недобрая всходит луна, я вижу беду на пути, земля дрожит, наступает гроза, настали дурные дни…»

Некоторые гости клуба занимали столики с лампами под бахромчатыми абажурами. Прихлебывая коктейли, они любовались стриптизершами в блестящем дамском белье. У больших столов посреди зала шла игра. Рулетка и покер мне были знакомы, а вот та, что называлась «Колесо удачи», поначалу озадачила. С полдюжины игроков сидели вокруг стола, уставившись на экраны маленьких компьютеров. На экранах теснились танцующие. Каждому танцору отводилась особая иконка на колесе. Банкомет раскручивал колесо, и выигравшим считался тот, кто заранее выбрал выпавшую иконку. Игра показалась бы мне бессмысленной, не повидай я уже мучений, ожидавших этих танцоров в яме.

В клиентах клуба не было ничего таинственного или загадочного. Все, что осуждалось бы на земле, здесь было в моде. Пары на виду у всех занимались тем, что можно назвать «предварительными ласками», бесстыдно втягивали в ноздри полоски белого порошка и, не скрываясь, заглатывали разноцветные таблетки. Некоторые демоны грубо обходились со своими смертными спутниками, а хуже всего, что те явно наслаждались их жестокостью. От общей аморальности происходящего меня затошнило.

Я скоро усомнилась, стоило ли сюда приходить, тем более искать здесь сведений о порталах. Моя недавняя самоуверенность испарялась на глазах.

— Пожалуй, идея была не из лучших, — нерешительно призналась я Таку. Его ответ заглушила музыка.

Едва мы вошли, все взгляды обратились на меня, хотя я старалась держаться неприметно. Демоны словно чутьем заприметили чужую. Те, что были поближе, придвинулись вплотную, их акульи глаза заблестели. Такер, обхватив меня за плечи, направил к стойке бара, где я поспешно села на табурет. Азия заказала нам всем по рюмке водки и мигом осушила свою. Я пригубила и замялась в нерешительности.

— Это тебе не ликер, милая, — усмехнулась Азия. — Ты нарочно привлекаешь к себе внимание?

Метнув на нее злой взгляд, я, запрокинув голову, влила в себя содержимое рюмки. Безвкусная водка огнем обожгла горло. Подражая спутнице, я грохнула рюмкой о стойку, не сообразив, что бармен увидит в этом сигнал налить по новой. Ко второй порции я не прикоснулась. Голова уже плыла, и я ловила неодобрительные взгляды Така. И вдруг Азия произнесла фразу, поразившую нас обоих.

— Думаю, что сумею помочь вам в поисках, — сказала она.

— Мы просто хотим повеселиться, — оправившись от первого изумления, возразил Так.

— Еще бы! Повеселиться. Стоит на вас взглянуть! — фыркнула Азия. — Не вешай мне лапшу на уши, Такер. Забыл, с кем говоришь? Я знаю, чего вам надо, и знаю кое-кого, кто дал бы вам совет.

— Ты нам помогаешь? — напрямик спросила я. — Почему?

Азия сверху вниз глянула на меня.

— Я не стала бы тебе помогать, но мой господин, похоже, впал в детство, и его мальчишеская влюбленность меня раздражает. Долг верноподданной — помочь ему преодолеть эту слабость. И я решила, что лучший способ…

— Выставить Бет из ада, — подхватил Такер, совсем не удивившись.

— Именно. — Азия обращалась только ко мне. — Поверь, я всегда руководствуюсь исключительно собственной выгодой, а сейчас мне выгодно тебя отсюда сплавить. Желательно прежде, чем Третий Круг серьезно пострадает.

Я вспомнила, что Ганна в первый день нашего знакомства упоминала Третий Круг.

— О чем ты говоришь?

— Азия принадлежит к мятежникам, которые намерены свергнуть Джейка, — пояснил Такер. — Князь, на их взгляд, в последнее время пренебрегает обязанностями правителя.

— Не верю своим ушам, — вздохнула я. — Неужели партия демонов способна злоумышлять против своего вождя?

Азия закатила глаза.

— Он не просто демон, он — падший ангел. Из первых, из тех, кто изначально был с Большим Папой. Их всего восемь — восемь князей восьми кругов. Девятым, разумеется, правит сам Люцифер — самым жарким кругом ада.

— Стало быть, изначальных демонов всего восемь, — медленно повторила я, — а остальные, должно быть, ими созданы.

— Ну да, — ехидно согласилась Азия. — Остальные ничем не распоряжаются, их легко списать со счетов, они просто рабочие пчелки. Любимчиков назначают в камеры пыток или приглашают в постели главных игроков. Иной раз они сговариваются и пытаются сбросить Изначальных. Конечно, это ни разу не удавалось.

— А если те узнают? — спросила я.

— Джейк всех прикончит.

— Изначальные на все пойдут, чтобы защитить себя, — вставил Такер. — А Джейк — особенно.

— И как же мятежники планируют его свергнуть?

— Они мало что могут, — пожала плечами Азия. — Там большинство — идиоты, выжидающие удобного случая подорвать его власть.

— Я считала тебя его главной опорой, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Быть может, с Азией действительно удастся сговориться? — Почему ты его не уведомила?

— Оставить кое-что при себе никогда не вредно.

— А заговорщики сердиты на Джейка из-за меня? — уточнила я.

— Угу. — Азия развела руками. — Они выражали обеспокоенность, но Джейк никого не слушает. У каждого свой вкус! — хищно усмехнулась она.

— А тебе не опасно нам помогать?

— Слыхала поговорку: «Оскорбленная женщина страшнее дьявола»? Скажем так: задето мое самолюбие.

— И ты сообщишь нам, что тебе известно о порталах? — спросил Такер.

— Я не говорила, что мне что-то известно. Но есть кое-кто, кто знает. Его зовут Эшер.

Отбросив тяжелую занавесь на задней стене, мы вышли в переулок, где нас ожидал демон в итальянском костюме. На вид Эшеру было лет тридцать с небольшим. Высокий, короткие темные волосы, лицо римского императора. На лоб ему падала непослушная прядь волос, щеки были изрыты оспинами. Мужчина жевал зубочистку, не сознавая, как походит на типичного персонажа гангстерского фильма. Нос с легкой горбинкой и пустой акулий взгляд выдавали в нем демона. Он непринужденно шагнул вперед, смерил меня взглядом, и любопытство на его лице тотчас сменилось разочарованием.

— Этот наряд никого не одурачит, милочка. Тебе здесь не место.

— Ну, хоть в чем-то мы сходимся, — согласилась я. — Вы из мятежников?

— Точно, — кивнул Эшер, — и у меня ровно две минуты, так что слушай хорошенько. Здесь ты не найдешь того, что ищешь. Порталы проявляются в разных формах, однако больше всего я наслышан о том, что открывается с Пустоши, за пределами тоннелей.

— Не знала, что здесь есть что-то, кроме тоннелей, — удивилась я.

— Как не быть! — ощерился на меня Эшер. — Конечно, там не живут. Скитаются только пропащие души, пока Легавые не утащат их обратно.

— Как нам его распознать?

— Портал? Ищи перекати-поле, которое гоняет ветром по Пустоши. Отсюда иди на юг и не останавливайся. Как найдешь — узнаешь… если доберешься.

— Почему я должна вам верить? — усомнилась я.

— Потому что я не меньше тебя хочу прижечь Джейку пятки. Надоело, что князь видит в нас прах под ногами. Если он так быстро лишится своего трофея, будет повод усомниться в его силе, и тогда появится шанс его сбросить.

Я заметила, как Азия за спиной у Эшера закатила глаза, и поняла ее. Заговорщики толком не продумали плана. Вряд ли в ближайшее время им удастся поколебать власть Джейка.

Такер кивнул в знак благодарности и, взяв меня под руку, развернул к клубу. Я поняла так, что Пустошь ему известна, и послушно вернулась в зал.

До ухода из клуба «Гекс» я еще раз успела увидеть Эшера. Он стоял у стойки, склонившись к Азии. Я заметила, как демон быстро лизнул ее в ухо, как его рука погладила ее бедро, и решила, что Азия оплачивает полученные сведения.

И еще подумала, что в Аиде неведомы ни верность, ни доверие. Все здесь держится на лжи и обмане. Никогда не скажешь, кто с кем сотрудничает, кто с кем спит, кто кем манипулирует.

Нет, какой бы роскошью ни окружил Джейк свою королеву, я здесь не выживу!

Глава 18

ПОРТАЛ

— Тебе надо вернуться, — говорила я Такеру, пока мы тащились по грязным тоннелям. — Это я все придумала, а тебя впутывать нехорошо. Скажи Джейку, что я тебя обманула, что потерял меня из виду. Азия подтвердит.

Впрочем, я уже понимала, что Такеру поздно поворачивать назад. Если парень вернется в «Амброзию» один, на него обрушится вся ярость Джейка.

Должно быть, и Так это понимал, но сказал только:

— Я тебя одну не отпущу.

— Я не позволю Джейку тебя обидеть, — обещала я, — что бы ни случилось.

Такер ускорил шаг и обогнал меня.

Мы еще не далеко ушли от района клубов, а местность разительно переменилась. В воздухе запахло серой, земля стала голой, как пустыня. Казалось, из нее высосали все соки жизни, все краски, оставив только серую пустоту. Туман клубился над головами, заслоняя даже то, что здесь сходило за небо.

Хотя тесные тоннели остались позади, в этом странном измерении нигде не было ни начал, ни концов. А хуже всего — вездесущий звук, приглушенные вопли погибших душ, вечно витающие в воздухе. Я чувствовала, как они пролетают мима — горячие сквозняки в душной атмосфере. Они были невидимы, разве только слабо мерцали на лету, но присутствие ощущалось, и ничто не могло заглушить запредельных голосов.

Давила жуткая опустошенность, словно душа моя уже отделилась от тела. Сердце стучало все чаще, все сильнее хотелось остановиться, передохнуть. Такер схватил меня за руку и ускорил шаг.

— Я устала, — донесся мой собственный голос.

— Не останавливайся. Здесь так действуют окрестности. Надо двигаться.

Впрочем, на Такера Пустошь не оказывала подобного действия. Может, за время, проведенное в Аиде, он приобрел иммунитет. А может, дело в том, что я, ангел, остро ощущала отчаянье каждой души.

— Если задержишься, Легавым легче будет взять твой след, — добавил Такер.

Я и забыла о Легавых. А ведь знала, что испускаю чистый, свежий аромат дождя. В дымной атмосфере клубов он мог потеряться, но здесь, на открытом месте…

— Ты не скажешь, что это за Легавые?

Такер глянул мне в лицо и покачал головой.

— Пока не стоит.

— Брось, — возразила я, видя, что Такер не откажется без боя от принятой на себя роли покровителя. — Мне лучше узнать сразу.

Такер вздохнул.

— Они выслеживают души, скитающиеся по Пустоши, — коротко, словно не желая отвлекаться от более важных дел, пояснил он.

— И эти души попадают обратно в клубы? — наивно спросила я.

— Не совсем.

— Их бросают в яму, да? — поняла я. — Ничего, Такер, я уже видела.

Я готова была рассказать подробнее, чтобы он не пытался оборонить меня от суровой действительности, но тут Такер остановился и зажал мне ладонью рот.

— Слышишь?

— Что?

— Слушай!

Минуту мы стояли молча. Теперь я тоже слышала звук, который заставил Така остановиться. Голос — легкий, тонкий девический голос.

— Бетани, — причитал он. — Бетани, это я.

Детский голос приблизился.

Я затаила дыхание. Вокруг меня горячим смерчиком вился призрак.

— Кто ты? — робко спросила я. Ветер словно гладил меня тонкими чуткими пальцами.

— Ты забыла? — Голос звучал потерянно, и чудилось в нем нечто знакомое.

— Мы тебя не видим, — решительно обратился к призраку Такер. — Выйди из тени.

Разинув рот, я смотрела, как из клубов тумана проступает девичья фигурка. Сперва это был просто легкий очерк, словно карандашный набросок, затем фигура уплотнилась, и, присмотревшись, я узнала ее. Пепельные волосы, задорно вздернутый носик, оттопыренные губки — все было до боли знакомо. Волосы свалялись, щеки запали, но ошибки быть не могло. Голубые глаза светились по-прежнему, резко выделяясь на чумазом лице. Они глядели на меня с таким отчаянием, что сердце разрывалось.

— Тейла, — прошептала я. — Ты? Что ты здесь делаешь?

— Я могла бы спросить о том же тебя, — рассеянно улыбнулась Тейла. Одета она была как одевалась при жизни: в облегающий топ и короткие шортики. Стояла босиком, и сквозь пыль я сумела рассмотреть облупившийся лак на ногтях.

— Тебя тоже похитили? Тебя Джейк сюда утащил?

Тейла покачала головой.

— Я осуждена, Бет, — тихо призналась она, — и душа моя сослана сюда.

— Как же так? — хриплым шепотом проговорила я. Сказанное не укладывалось у меня в голове.

— Умирая в душевой для девочек, я услышала вокруг себя голоса. Они взвешивали мои грехи, подсчитывали добрые дела. А потом я стала падать.

Я хотела спросить, какие же прошлые дела привели ее сюда, однако не находила слов. Это было бы страшной бестактностью, и все же… наверняка произошла ошибка. Тейла ведь совсем девочка. Пусть порой она бывала пустоголовой, задиристой и не любила соперниц, но это же не смертные грехи. Она умела быть жестокой к тем, кто не принадлежал к ее блестящему легкомысленному мирку, но я видела в ней и доброту. И представить не могла, чтобы она совершила серьезное преступление.

— Знаю, о чем ты думаешь, — пристыженно бросила Тейла. — Гадаешь, за что я здесь.

— Я ни о чем не спрашиваю, Тей.

— Ладно уж. Я здесь за то, что в жизни так и не научилась верить. — Она помедлила, в голубых глазах блеснули слезы. — Я думала только об удовольствиях. Я грешила и тут же забывала об этом.

Я ждала продолжения, но она не сразу решилась продолжить рассказ.

— Я поступила ужасно. Я была рядом и ничего не сделала.

— Рядом с кем?

— Пару лет назад в Венус-Коув погиб маленький Томми Финчер. Его сбила машина, а шофер даже не остановился. Об этом писали во всех газетах. Водителя не нашли. Томми было всего десять лет, родители его так и не оправились от удара.

— А ты здесь при чем?

— Я там была, когда это случилось.

— Как? Почему ты не сообщила? — не понимала я.

— Потому что водителем был мой тогдашний парень. Он был пьян, нельзя было позволять ему садиться за руль… — Она беспомощно замолчала.

— Ты его прикрыла? Почему?

— Он был из выпускного класса, а мне всего пятнадцать. Говорил, что любит меня. Все девочки из моего класса завидовали. Я потеряла голову, не могла отличить хорошее от плохого.

Я не знала, что ей сказать. Грех бездействия — серьезный грех. Кое-кто считает, что допускающий несправедливость виновен не меньше самого преступника. В некоторой степени Тейлу могли оправдать ее молодость и неопытность… Как видно, этого оказалось недостаточно для спасения.

— А что с тем парнем?

— Через несколько месяцев после того мы с Тоби разошлись, его семья переехала в Арканзас.

— А тогда почему ты продолжала молчать?

— Попросту струсила. И мальчика это не вернуло бы. Я боялась за свою репутацию, людской молвы.

— Ох, Тейла, — вздохнула я. — Тебе, верно, было так одиноко!

Сейчас она мало походила на знакомую мне девочку. Прежняя Тейла слишком много занималась своей прической, чтобы задумываться о добре и зле. Теперь она стала мудрее, только поздно.

— Знаешь, как я поняла, что попала в ад, или в «Аид», или как там его называют эти царственные мерзавцы? — продолжала Тейла. — Дело не в пламени, даже не в муках. Я поняла, где я, потому, что здесь вовсе нет любви. Тебе нельзя здесь оставаться, Бет. Вокруг одна сплошная ненависть. Кончаешь тем, что ненавидишь всех, а больше всего — саму себя.

— А тебе не страшно одной? — вмешался Такер.

— Страшно, наверное. — Тейла пожала плечами. — Но я не могла не сбежать. Клубов мне не вытерпеть… там демоны делают из тебя отбивную.

Как видно, ее слова о чем-то напомнили Такеру. Он нервно оглянулся.

— Нам надо идти.

— Идем с нами, — позвала я Тейлу, не желая так скоро расставаться с ней.

Мы крались по голой Пустоши. Тейла тащилась следом, то скрываясь из глаз, то снова выныривая из стены тумана.

На ходу я вспоминала стих из Библии.

«…Из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих».

Как скор Божий гнев! Юность и неведение не спасают от суда. И мне как никогда стало ясно, зачем я живу на земле.

— Так ты, значит, ангел? — спросила Тейла. — Можно было догадаться по тому, как непорочно ты жила.

— Откуда ты узнала? — удивилась я.

— Пока жива была, не знала. А теперь чувствую. К тому же ты вроде как светишься.

— А ты не удивляешься?

— Я уже ничему не удивляюсь.

Не зная, что сказать, я сменила тему:

— Молли по тебе тоскует.

Тейла жалобно улыбнулась.

— Как она? Я тоже по ней скучаю.

— Она нормально, — сказала я. — Это и правда была ты — в ночь Хэллоуина?

Тейла кивнула.

— Я пыталась вас предупредить. Только впустую, раз ты все же здесь.

— Ты знала заранее?

— Я предчувствовала, что сеанс расшевелил какое-то зло. Абби дура — не представляла, что творит.

— Не будь к ней слишком строга — она сразу пожалела, когда поняла. Как ты догадалась явиться?

— Прослышала, что в Венус-Коув вот-вот откроется портал, поняла, что это к беде, и решила вас предостеречь. Только и этого не сумела. Все зря.

— Нет, не зря, — твердо сказала я. — Ты пыталась.

— Странно, что ангел не додумался держаться подальше от этих дел, — упрекнула Тейла, на миг став прежней.

— Ты права. Наверное, плохо старалась.

— Ох, только без сантиментов, — усмехнулась Тейла. — Знаешь, о тебе здесь легенды рассказывают. Всем известно, как ты разбила сердце Джейка, а твой брат загнал его под землю. Он с тех пор все ждал случая тебя вернуть.

— А чем кончится эта история, кто-нибудь знает? — хрипло выдавила я.

— Нет. И все хотят узнать. Лично я надеюсь, что ты вернешься к Ксавье.

— Я тоже, — сказала я.

Растрескавшейся земле у нас под ногами не видно было конца. Пустошь разнообразили лишь редкие булыжники и одинокие растения вроде кактусов.

— Здесь ничего нет, — обескураженно проговорил Такер. — Наверное, нам надо возвращаться.

— Нельзя, — возразила я. — Эшер сказал, что портал где-то здесь. Надо искать.

— Сегодня не найдем. Но мы проиграли только одно сражение, а не войну.

— Не трусь, — с прежним задором поддразнила его Тейла. — Я хочу вывести вас отсюда, ребята.

— И когда нам выпадет новый шанс? — жалобно спросила я.

— Понятия не имею, — виновато ответил Такер. — Так или иначе, мы здесь слишком долго и ступаем по тонкому льду.

Вкус поражения был горек. Мы подошли так близко — и все напрасно. Рискнули всем, и ничего не добились. Я согласилась повернуть назад только из опасений за Така. На меня Джейк мог рассердиться, но в худшем случае просто удвоил бы охрану, чтобы я шагу не могла ступить из пентхауса. У Такера положение было другим.

Мы уже повернули обратно, когда я заметила какую-то перемену в воздухе.

— Стойте!

— Что еще?

Мой спутник, все сильней беспокоился. Очевидно, решил про себя, что нас послали искать ветра в поле.

— Что-то переменилось… Пахнет по-другому.

Мне удалось его заинтересовать.

— Опиши как?

— Кажется, солью. — Я выгнала из головы все мысли, оставив только ощущения. Запах был знакомым. Отчетливый соленый запах океана обнимал меня, как старый друг на пороге дома.

— Портал близко. — Я кинулась вперед. — По-моему… я чую запах моря!

За спиной кто-то резко вздохнул — не знаю, Такер или Тейла.

— Вон там! — напряженно выкрикнул Так. — Вот уж не думал, что найдем!

Развернувшись на месте, я увидела мотающийся по красной земле клубок перекати-поля — всего в нескольких метрах от нас.

Я ринулась туда, еще не веря, что портал не растает подобно туману, и сумела схватить колючий шар. От грубых шершавых стеблей исходила могучая энергия. Меня тянуло туда как магнитом. Идеальное, неприметное прикрытие для портала! Я вполне могла бы проползти сквозь огромный куст и выбраться на другой стороне. Я уже различала желтые лучи солнца на белом песке.

Тейла с Такером мигом оказались рядом и пристально уставились на меня. Лицо Така разгорелось от нетерпения, призрак Тейлы взволнованно дрожал. Я осторожно просунула руку в середину клубка, ощутила, как сухие ветви царапают кожу, и наткнулась на что-то плотное. Препятствие поначалу поддавалось нажиму, но только до определенного момента, а дальше я застряла.

— Не пускает, — пожаловалась я и принялась крутить ладонью, пропихивая ее в отверстие. Мне кое-как удалось погрузить руку до плеча — и только. Я чуть не плакала. Неужели это обман зрения? Приготовленный для нас сложный розыгрыш? Пожалуй, слишком сложный; впрочем, может быть, у Азии с Эшером такие представления о шутках? Как-никак, они демоны. А если на той стороне ждет не знакомый дом в Джорджии, а самые темные глубины ада? Тогда я останусь совсем одна, даже Такер не сумеет меня найти.

Я вспомнила, как в призрачном облике сливалась с душой Ксавье. Он такой цельный и надежный!.. Воспоминание придало мне сил. Ксавье не повернул бы обратно, зайдя так далеко. А как он будет гордиться мной, если я сумею выбраться! Тогда я предстану перед ним во плоти, а не призрачной дрожью воздуха. Меня мучительно тянуло на ту сторону, я уже отсчитывала секунды — вот-вот почувствую под ногами шелковистый песок.

— Ну-ка, дай мне, — нетерпеливо воскликнула Тейла и, легко метнувшись мимо, облачком просочилась сквозь перекати-поле. Ее оклик донесся уже с другой стороны.

— Как ей удалось? — изумилась я, отдернув руку и вглядываясь через сплетение стеблей в призрачное лицо. Тейла показала мне большой палец и принялась озираться.

— Ясное дело. — Такер покачал головой. — Призрак проходит запросто!

— Место знакомое! — дрожащим от восторга голосом воскликнула Тейла. — Бет, ты не поверишь, где я очутилась!

Она заплакала от счастья, слезы полились по лицу ручьями.

— В Венус-Коув, да? Возле Утесов?

— Да, Бет, — прошептала Тейла, — я дома!

Глава 19

ЖЕРТВА

— Мне отсюда виден ваш двор! — торжествующе воскликнула Тейла. — Газон давно пора косить.

— Там есть кто-нибудь?

— Пляж пустой. Светит солнце, на небе ни облачка, и кто-то идет под парусом и… как здесь красиво! Чего ты ждешь? Идем, Бет!

Я колебалась. Тейла прошла портал, но что будет с ней дальше?

— Тейла, — осторожно позвала я. — Как, по-твоему, ты сумеешь там остаться? Ты ведь все еще…

— Мертвая, — спокойно закончила она за меня. — Знаю. Но мне все равно. Лучше быть призраком, вечно странствующим по земле, чем провести еще хоть минуту в клоаке ада. — В ее голосе вдруг прозвучала паника. — О, господи, там кто-то есть. Я их слышу.

— Успокойся, — подбодрил ее Такер, лицо которого тоже сияло восторгом. — Наверное, просто кто-то гуляет по берегу. Ты уже на той стороне, не забыла?

— Ну, да, — озабоченно ответила Тейла, — но не могу же я показаться на люди в таком виде? Что, если там озабоченные парни?

— Если и так, тебя они не увидят, — напомнила я.

— Верно.

Кажется, Тейла расстроилась. Я не сдержала улыбки: все ужасы ада не сумели изгнать из подруги прежней кокетки.

Когда Тейла пробилась на ту сторону, я на время расслабилась. Зная, что портал ждет новой попытки, перестала спешить. А теперь меня тянуло присоединиться к подруге, увидеть океан, почувствовать, как ветер развевает волосы. Первым делом я бросилась бы домой, в объятия брата и сестры…

Толкнувшись пятками, я головой вперед нырнула в шар перекати-поля — и оказалась внутри: половина тела застряла на Пустоши, а другая глядела на ракушку, торчащую из мелкого белого песка. Я потянулась к ней. Я уже чувствовала тепло солнца на руках, слышала, как бьются о камни пенные волны. Но я не была призраком, подобно Тейле, и портал, чувствуя, что мне в нем не место, теснил, выдавливал меня. Магнетическая сила, что поначалу тянула вперед, теперь выталкивала назад; я с трудом держалась. Услышала я и звуки, насторожившие Тейлу. Кто-то азартно принюхивался, скорее с любопытством, чем с угрозой. И вдруг мне в ноздри ударил такой знакомый, надежный запах! Я поняла, кого увижу, еще до того, как заметила шелковистую шкуру цвета лунного луча, серебристые глаза и влажный черный нос.

— Фантом!

Я с первого взгляда узнала любимого пса. Услышала, как отскочила Тейла, напуганная его восторженными прыжками. Тейла никогда не любила собак, а меня при виде друга с головой захлестнула волна чувств. Фантом тыкался мне носом в ладонь, бесился от счастья. Я почесала шелковистое ухо. В горле стоял ком не меньше мяча для гольфа. Пришлось сглотнуть, чтобы обрести способность говорить.

— Ах ты мой мальчик, — шептала я, — как же я соскучилась!

Фантом волновался не меньше меня, скулил и яростно скреб лапами портал, пробиваясь ближе. И тут до меня ударом молнии дошло, что пес не мог гулять по пляжу один. С ним кто-то есть! Кто-то из моих любимых всего в нескольких шагах и направляется сюда! Наверное, Габриель, он всегда брал с собой Фантома на утренние пробежки. Мне уже представлялось, что я слышу мягкие шаги по песку. Скоро меня обнимут сильные надежные руки, и тогда дурные воспоминания развеются как дым. Габриель найдет такие слова, чтобы все вновь стало хорошо. Я сдержала порыв окликнуть его — не знала, чем обернется мой зов. Мне сейчас приходилось, подобно канатоходцу, отмерять каждый шаг.

— Такер, — нетерпеливо позвала я, — как мне выбраться?

— Медленно, — посоветовал он, кивнув. — Понемножку. Не дергайся.

Наверное, всем было слышно, как колотится у меня сердце.

— Начинай, — сказал Так, — только спокойней.

Я медленно продвигалась сквозь куст-портал.

Фантом без устали вылизывал мне ладошки, я чуть не хихикала от щекотки. Уши наполнили мерный, успокаивающий шум прибоя и знакомое собачье пыхтение. Я толкнулась вперед, и портал подался, позволил ползти. Получалось медленно — но получалось! И тут я услышала рычание.

От этого звука у меня похолодело сердце. Низкий гортанный рык и цокот когтей по земле. Лицо Тейлы, зависшей перед моими глазами, стало совсем прозрачным, а руки Такера, толкавшего меня в спину, обмякли. Еще не поняв, что случилось, я почувствовала: надо выбирать. Такер застрял на Пустоши.

— Не задерживайся, — отчаянно бросил он, — ты почти прошла. Вперед!

Но для меня двигаться дальше было так же невозможно, как не дышать. Такер стал для меня братом, я не могла его бросить. Миг спустя я выпуталась из сплетения стеблей и встала рядом с ним. Он остолбенел, поняв, на что я решилась. Я вглядывалась в пересохшую пустыню, поросшую лишь редкими колючками. Рычание раздавалось совсем близко и становилось с каждой секундой все громче.

Слепой ужас толкал меня в укрытие, и я, не устояв на ногах, упала на четвереньки. Такер поднял меня на ноги.

— Не двигайся, — велел он.

Мы вцепились друг в друга, ожидая появления врагов. Теперь я видела их ясно: шесть огромных мощных собак мчались на нас. Ростом с волков, с клыков капает слюна, в глазах бешенство. Шрамы уродовали их морды, однако тела были крепкими и сильными, когти на вид как ножи. Измазанная кровью шерсть нестерпимо воняла.

Мы приросли к месту, забыв о портале.

— Бет, — слабым голосом прошептал Такер. — Помнишь, я говорил тебе о Легавых?

— Да? — Голос срывался и у меня.

— Так это они.

— Гончие ада, — прошептала я. — Ничего себе!

Хищники, видя, что мы в ловушке, неторопливо кружили поодаль, наслаждаясь своей властью. Я заранее знала, что стремительного прыжка мы не увидим — только размытые полосы, рвущие нас в клочья.

Стая, злобно рыча, смыкала круг. Я уже различала грубую свалявшуюся шерсть и желтые глаза. Порывы сухого ветра обдавали нас зловонием.

Мы были бессильны. Попытайся бежать — они не дадут сделать и шага. Оружия нет, защиты нет, и спрятаться негде. Мне хотелось развернуть крылья и унести нас обоих в безопасное место, но крылья висели за спиной мертвым грузом — Пустошь выпила из них силу.

Когда собаки присели на задние лапы и круто взметнулись в воздух, я зажмурилась. В тот же миг сзади раздался крик, и между нами и гончими встала Тейла. Псы в замешательстве тяжело упали на все четыре лапы.

— Что ты делаешь? — ужаснулась я, ловя руками ее бестелесный образ. — Назад!

Я с отчаянием увидела, что портал сомкнулся за подругой, окошко в Венус-Коув затянуло путаницей ветвей. Тейла оглянулась через плечо, и в ее голубых глазах сверкнули слезы. Она была так мала рядом с адскими псами, так хрупка… прекрасные когда-то волосы колтунами падали на лицо. Грустно улыбнувшись, подруга покачала головой.

— Тейла, я серьезно, — крикнула я. — Не надо! Тебе выпал шанс стать свободной. Лови его!

— Я хочу поступить правильно.

— Нет, — я лихорадочно замотала головой. — Только не так!

— Прошу тебя, — сказала она, — дай мне раз в жизни сделать хорошее дело.

Гончие ада оскалили зубы, с которых на землю капала слюна. Мы с Такером были забыты — ради новой добычи. Их ведь натаскивали искать по Пустоши души-беглянки, природные инстинкты влекли Легавых к Тейле.

Она быстро заговорила — времени оставалось мало.

— Если вернусь, буду целую вечность бессмысленно скитаться по земле. А ты… — взгляд ее стал острым, — ты сможешь кое-что изменить, а миру нужна любая помощь. Я должна сыграть свою роль. К тому же, — она легкомысленно усмехнулась, — что они могут мне сделать?

И, не дав мне возразить, Тейла обернулась лицом к Легавым.

— Эй, вы! — Псы склонили головы набок, блеснули желтыми клыками. — Да, вы, морды уродские! Попробуйте-ка меня поймать!

И она рванулась прочь. Псы только этого и ждали. Все шестеро понеслись за ней, начисто забыв о нашем существовании. Я в ужасе увидела, как один вцепился зубами в карман шортов и потащил Тейлу по земле, словно тряпичную куклу. В девочке не было плоти, но это не мешало псам, стервятниками нависшими над ней, щелкать челюстями. Наконец вожак стаи схватил ее в пасть и понес. Светлые волосы Тейлы волочились по пыли. Стая следовала за вожаком, не отставая. Грудь у меня теснилась от сдавленных рыданий. Мы потеряли Тейлу, и бесполезный для нас портал уже относило ветром.

Тут Такер до боли сжал мне руку.

— Очнись! — рявкнул он, оторвав взгляд от кровавых лохмотьев в пыли. — Надо бежать!

И мы побежали.

В клуб «Гекс» мы вернулись такими встрепанными и запыхавшимися, что вышибала наотрез отказался нас пропускать. Пришлось вызвать Азию. Та, выйдя к дверям, не сумела скрыть изумления.

— Какого черта вы здесь делаете? — зарычала она.

Вышибала бросил на нее странный взгляд. Азия поспешно втянула нас внутрь и вновь обернулась.

— Почему псы вас не порвали?

Глядя на дикий взгляд Азии, на враждебно ссутуленные плечи, я поняла ее замысел. Она послала нас на Пустошь, предвидя, что адские гончие уволокут Така в яму, а меня, скорее всего, порвут на куски. Она не приняла в расчет Тейлу, спасшую нас обоих.

— Тебе следовало бы нас предупредить. — Хотелось плакать, но я не желала давать Азии повод для злорадства. — Столкновение с собаками оказалось несколько неожиданным.

— Почему ты жива?

Азия была готова вцепиться мне в глотку.

— Повезло, наверное.

— Прекратите! — Потрясенный Такер забыл свое место. — Я отведу Бет домой.

— Нет! — Азия схватила меня за руку, острые когти впились в кожу. — Хочу от тебя избавиться!

— Не тронь ее!

Такер помог мне высвободиться и с угрозой уставился на женщину. Та сощурилась.

— Ты не забыл, с кем разговариваешь, парень? Не рассказать ли мне Джейку о вашей маленькой экспедиции?

— Валяй! — Такер расправил широкие плечи. — Только, боюсь, он рассердится, услышав, как ты нам помогала. Я-то просто деревенщина, а на тебя он полагался.

Азия отпрянула, ее кошачье личико исказилось от ярости.

— Идем, Бет, — позвал Такер. — Уходим.

— Будь уверена, я найду способ тебя уничтожить, — крикнула мне в спину Азия. — Это еще не конец!

Я не в состоянии была думать об Азии с ее ревнивой ненавистью. Перед глазами стояла душа Тейлы в пасти адской гончей. Она теперь была где-то в яме, терпела ради меня несказанные муки. Чтобы ни случилось, ее жертва не должна быть напрасной.

Возвращаясь в отель «Амброзия», я мечтала об одном: как бы попасть к себе в номер и обсудить с Такером следующий шаг. Если Азия помогла нам один раз, ее можно склонить к повторной попытке. Она так страстно желает от меня избавиться, что пойдет на все. А у нее хорошие связи, и руководствуется она только собственной выгодой.

Из вестибюля я заглянула в один из выстеленных коврами коридоров. Дверь в комнату совещаний была приоткрыта, и я невольно задумалась, какие такие важные дела заставили Джейка оторваться от меня. Обычно он хватался за любой предлог провести время вместе.

В щелку мне были видны тени полудюжины демонов, освещенных огнем камина. Они сидели за длинным столом, уставленным графинами с виски и пустыми тарелками. Каждый демон держал в руках блокнот для заметок — кроме одного, председательствующего. Шла презентация достижений: перед глазами мелькали самые катастрофические события человеческой истории. Я успела увидеть лишь несколько: Хиросима, речь Адольфа Гитлера, танки, дома, разрушенные природными катастрофами…

Председательствующего я хорошо не видела, но и без того отметила, как он выделяется среди других. Прежде всего, он был старше всех и одет в белый полотняный костюм — а остальные в черном. На ногах у него красовались ковбойские сапоги с декоративной вышивкой.

Мне удалось подслушать отрывок речи. Голос звучал сурово и заполнял каждый дюйм пространства.

— Мир созрел. Люди как никогда поколебались в вере, усомнились в самом существовании Бога. — Он сжал кулак, подчеркивая сказанное. — Пришло наше время. Я хочу видеть, как в бездну рушатся миллионы. Помните: ваша главная сила — в слабостях человека. Честолюбие, жажда денег, телесных удовольствий… все это — ваше оружие. Я требую, чтобы вы мыслили шире. Не зацикливайтесь на легкой добыче. Превзойдите собственные ожидания — добудьте трофеи, каких не бывало прежде. Захватывайте епископов, кардиналов, генералов, президентов! Не сомневайтесь, вас ждет щедрая награда.

Тут Такер схватил меня за рукав и оттащил назад, в вестибюль.

— Хватит, — тихо сказал он, — насмотрелась.

Я надеялась обсудить с Таком случившееся, но оказалось, что говорить нам не о чем. Оба мы были слишком подавлены неудачей. Мало того, что упустили, возможно, единственный свой шанс, так еще Тейла поплатилась за нас.

Когда Такер ушел, я осталась метаться и ворочаться на кровати. Подушка скоро промокла от слез. Вспоминалось, как гончие ада рвали мою подругу, прежде чем уволочь ее в бездну. А ведь я была уже почти дома! Габриель подошел совсем близко к порталу, я как сейчас чувствовала мокрый нос Фантома. Может, надо было позвать — Габриель сумел бы помочь… Да что теперь толку переживать! Слова, сказанные председателем собрания, снова и снова звучали у меня в голове. «Люди как никогда поколебались в вере». Я расплакалась еще сильнее — и не только о Тейле. Я плакала, потому что знала: он сказал правду. Человечество беззащитно как никогда, а отсюда, снизу, я ничего не могу сделать для людей. Наконец слезы мои иссякли, и я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 20

АДСКАЯ НЕВЕСТА

Разбудил меня настойчивый шепот. Я сонно заморгала, не веря, что уже настало утро. Казалось, голова всего минуту как коснулась подушки. Не сразу я разглядела круглые карие глаза Ганны. Она вечно смотрела на меня как испуганная наседка, а сейчас еще и трясла за плечи. Волосы девушка скрутила калачиком на шее, но несколько прядей выбились из прически и рассыпались по плечам — в свете лампы они блестели золотыми нитями. Ганну нельзя было назвать оптимисткой, однако меня ее присутствие всегда ободряло. Среди окружающей тьмы я могла положиться на ее искренность и верность. Сев на кровати, я изобразила, будто вполне проснулась.

— Надо вставать, мисс, — сказала Ганна, стягивая с меня одеяло. Я не отпускала, кутала себе плечи. — Внизу вас ждет мистер Торн. Сказал, чтобы вы приготовились для важного выхода.

— Не надо мне никаких его выходов, — заворчала я. — Скажи, что никуда не пойду. Заболела или еще что.

Ганна замотала головой.

— Он уже все решил, мисс. Даже сказал, как вам одеться.

Ганна подняла с пола блестящую белую плоскую коробку и положила ее мне на колени. Сорвав золотую ленточку, я нетерпеливо зарылась в слои обертки и вытащила из нее одеяние, ничуть не похожее на те, что висели в шкафу. Ганна при виде его восхищенно ахнула. Это было платье густого вишневого цвета из мягчайшего жатого бархата. Рукава пуфами, парчовые манжеты — оно вполне подошло бы леди Шалотт. К платью прилагался изящный пояс из узорчатых медных колец.

— Красота! — выдохнула Ганна, на миг забыв, от кого подарок. Соблазнить меня было не так просто.

— Что там затевает Джейк?

— Парадный выход. — Ганна потупила взгляд, явно что-то скрывая.

Скрестив руки, я послала ей вопросительный взгляд.

— Князь желает представить вас народу, — наконец призналась девушка.

— Какому еще народу? — Я закатила глаза. — Что за средневековье?

— Своему народу, — тихо пояснила Ганна.

— А почему ты меня заранее не предупредила?

— Знала, что вам это не понравится. А событие важное, отказаться невозможно.

Я решительно натянула на себя одеяло.

— Это мы еще посмотрим.

— Не глупите, мисс, — озабоченно склонилась надо мной Ганна. — Если не пойдете по собственной воле, он вас силой вытащит. Этот день слишком много значит для него.

Я видела, как страшит Ганну отказ повиноваться Джейку. А как бы она перепугалась, прознай о походе на Пустошь! Я не в первый раз задумалась, как отзовется моя строптивость. Наверняка виноватой окажется Ганна. Решимость моя дрогнула, и я, отбросив одеяло, потащилась в душ. Вернувшись, обнаружила, что Ганна уже застелила постель и тщательно разложила платье и черные атласные туфельки, которые шли к нему.

— Неужели он думает, что я это надену? — удивилась я. — Не на маскарад собираюсь вроде бы?

Ганна не слушала. Нервно стреляя глазами на дверь, она накинула на меня платье и застегнула крючки на спине. Бархат был невесомым и нежным, словно вторая кожа. Усадив на стул, Ганна заплела мне волосы в сложные косички, переплела атласными лентами, слегка накрасила глаза, положила темно-синие тени на веки.

— Дурацкий вид, — возмутилась я, рассмотрев себя в зеркале.

— Глупости, — отрезала Ганна. — Вы — настоящая королева!

Мне очень не хотелось покидать свой номер ради очередной затеи Джейка. Только в этой комнате я чувствовала себя хоть немного защищенной. Однако взволнованная Ганна взяла меня за локоть и развернула к двери.

В вестибюле нас уже ожидали — большая часть встречающих была мне знакома по банкету. Когда я вышла из лифта, все резко смолкли. Такера я среди них не увидела. Джейк, возбужденно меривший шагами вестибюль, повернулся ко мне с облегчением и одобрительно кивнул. На Ганну он бросил недобрый взгляд, явно обвиняя ее в задержке, а меня взял за руки и поднял их вверх, чтобы лучше рассмотреть наряд. Улыбка развеяла его привычную угрюмость.

— Превосходно, — пробормотал Джейк.

Я и не подумала благодарить за комплимент. Сам он вырядился во фрак с перчатками, словно сошел с портрета восемнадцатого столетия. Волосы гладко зачесаны назад, угли черных глаз светятся.

— А где же твоя байкерская куртка? — сухо осведомилась я.

— Одеваться надо соответственно случаю, — дружелюбно отозвался он, окончательно успокоившись.

Я заметила в углу Азию, прожигающую меня ядовитым взглядом. На ней было обтягивающее медное платье с откровенным декольте, а разрезы на юбке открывали загорелые бедра до самого верха. Жемчужная помада блестела как зеркало. Приблизившись к Джейку, она недовольно оттопырила губки.

— Пора идти. Готовы, княгиня?

Я была уверена, что она не заложит нас Джейку из страха выдать и себя, но все же по коже пробежали мурашки.

Снаружи ждал розовый открытый лимузин. Шофер вышел, чтобы открыть нам двери. Когда все уселись, Джейк обратился к нему на незнакомом языке, и машина тронулась с места.

Мы выехали на шоссе. Джейк впервые позволил мне оказаться вне тоннелей. В багровом небе, подсвеченном сполохами огня, кипела странная туча, затмевавшая горизонт. Она корчилась и колыхалась, как живая, и понемногу я поняла: это не тени, как подумалось сначала, а рой саранчи. Такое я видела впервые. Машина двигалась словно в замедленной съемке; от земли поднимался пар. Казалось, прошла целая вечность, пока мы свернули на дорогу, по обочинам которой ржавели обломки автомобилей. Ландшафт вызывал в памяти научно-фантастические фильмы о мире после ядерного апокалипсиса.

Если не считать короткой вылазки на Пустошь, я еще не бывала за пределами тоннелей и, пытаясь сориентироваться, не сразу различила сквозь дымку выстроившиеся вдоль дороги призрачные фигуры. А их были целые толпы — сотни и тысячи ожидали нас в клубах дыма и пепла. Они пялились на меня пустыми глазами и ждали. Чего? Знака или сигнала, подумалось мне, но какого? Все они были одеты так, как встретили смерть. Кто в больничных халатах или сорочках, вымазанных кровью и грязью, кто в деловых костюмах или вечерних платьях — но у всех одинаковые пустые взгляды ходячих мертвецов. Спустя секунды толпа ожила, люди принялись толкаться, пробиваясь в первые ряды, откуда лучше видно. Запавшие глаза вспыхнули любопытством. Словно по неслышимому приказу все захлопали, протянув к нам костяные ладони. Я в страхе отпрянула и в кои-то веки порадовалась, что рядом Джейк. Хоть и знала, что этот жуткий парад — его затея, но невольно жалась к нему. Сейчас он был для меня символом безопасности — как одеяло для ребенка. Только его присутствие помогало мне сохранить рассудок.

Лимузин, плотно окруженный толпой, еле полз по дороге. Я понятия не имела, куда мы направляемся, какое зрелище собрало эти души, однако видела, что Джейк выставляет меня на показ, словно какой-то трофей. Я воплощала его торжество над силами Небес. Мое пленение было его победой, и он наслаждался каждой минутой триумфа.

Джейк вдруг вскочил на ноги и потянул меня за собой. Я вырвала руку, хотя он держал так крепко, что после его хватки на коже остались красные полосы. Толпа словно обезумела — люди лезли друг у друга по головам, карабкались на капот лимузина, цеплялись за темные стекла окон.

— Помаши им, — посоветовал Джейк. — Пора привыкать.

— Ты хоть скажи, куда меня тащишь, — ответила я.

Джейк послал мне свой фирменный взгляд, в котором улыбка смешивалась с презрением.

— Испортить сюрприз?

Шофер, свернув с основной дороги, подъехал к руинам с пилонами из перекрученного металла. Перед ними было расчищено пространство сцены, стояли микрофоны и колонки. Телохранители Джейка, переговариваясь по рации, патрулировали площадь. Джейк подал мне руку, и я, ошеломленная сумятицей, приняла ее. Он самодовольно усмехнулся, но мне было не до того. Мы вместе поднялись по выстланным красным ковром ступеням — словно почетные гости голливудской вечеринки. На сцене для нас приготовили два серебряных трона с горностаевыми покрывалами под балдахином из сплетенных черных роз. В иное время я бы, пожалуй, восхитилась, но сейчас вся это роскошь представлялась кандалами — цепями, приковывающими меня к подземному миру. Я едва держалась на ногах, и когда Джейк с показной галантностью подвел меня к трону, с облегчением рухнула на сиденье.

Толпа притихла, ожидая речи повелителя. Кажется, даже летучие мыши, беззвучно шнырявшие над головами, замерли в полете.

— Всем добро пожаловать, — начал Джейк. Он не нуждался в микрофоне, его мощный голос гулко разносился над толпой. — Сегодня торжественный день для всего царства Аида.

Взметнулись и тут же стихли приветственные крики. Я заметила, что внизу, согласно чинам, расселась адская элита. Горячий ветер обжег мне щеки, и я пожалела о своем пентхаусе. Там я была в тюрьме, зато скрыта от пронзительных взглядов проклятых душ.

Джейк гордо выпрямился, величественно вскинул руку, и души, подобно костяшкам домино, рядами повалились на колени. Я, чтобы не видеть их, сосредоточилась на багровом небосводе. Мне было страшно встретить их взгляды. Сосущее чувство в животе подсказывало: готовится что-то ужасное.

Согбенный бородатый старик, опираясь на посох, взобрался по ступеням и подошел к микрофону. На нем было будничное облачение священника: черный сюртук с белым воротничком. Морщинистое измученное лицо, покрасневшие глаза в кровяных прожилках и мешки под глазами — лиловые припухлости, напомнившие мне чайные пакетики.

— Добро пожаловать, отец Бенедикт, — по-хозяйски приветствовал его Джейк. — Отец Бенедикт — ведущий сегодняшней церемонии.

На почтительный поклон старика Джейк ответил снисходительной улыбкой. Меня же поразило кощунственное зрелище: служитель Бога, склонившийся перед демоном.

— Чему ты так удивляешься? — спокойно обратился ко мне Джейк. — Пасть может и самый верный.

— Ты мерзок, — только и ответила я.

Джейк изобразил удивление.

— Почему я? — Он кивнул в сторону отца Бенедикта. — Если кто и мерзок, так это он.

— Что он здесь делает?

— Скажем так — он не справился с защитой невинных. Теперь работает на нас. Ты, конечно, оценишь иронию. — Я в ярости уставилась на него. — А может, и нет.

Я заметила, что Джейк уклоняется от прямых ответов, и, несмотря на жару, кровь у меня застыла в жилах, словно кто-то подкинул в них осколки льда. Для Джейка я сувенир, памятка о победе над посланцами Небес. Чего ему еще?

— Чего бы ты от меня ни хотел, я отказываюсь, — заявила я.

— Успокойся, — ответил Джейк, — от тебя ничего не требуется, кроме присутствия.

Все вдруг сложилось у меня в голове. Это платье, парад, церемония — все обретало смысл.

— Я не выйду за тебя замуж, — процедила я, до белизны в костяшках вцепившись в трон. — Ни сегодня, ни через миллион лет.

— Это не свадьба, дорогая, — тихо рассмеялся Джейк. — Свадьба еще впереди. Я, как джентльмен, ни за что не стану толкать тебя на то, к чему ты еще не готова.

— А как насчет похищения? — язвительно напомнила я.

— Я просто добивался твоего внимания, — небрежно отмахнулся он.

— Тебе обязательно нужен человек, который тебя на дух не переносит? — удивилась я. — Где твое самоуважение?

— Давай оставим семейные пикировки для другого места. Сейчас ты для всех здесь — невеста. Наслаждайся! — Джейк обернулся к зрителям, которые, затаив дыхание, ожидали продолжения. — Они прошли долгий путь, чтобы увидеть новую княгиню.

Тут он молниеносно оттолкнул назад свое кресло и, оказавшись у меня за спиной, вытолкнул на середину сцены. Над площадью пронесся возбужденный ропот, тысячи глаз жадно уставились на меня.

— Это, — искушающе шепнул сзади Джейк, — посвящение. Оглядись вокруг, Бетани. Это — твое царство, а они — твой народ.

— Я им не королева, — огрызнулась я, — и никогда ей не буду!

— Но они тебя ждут, Бетани. Ты им нужна. Они так долго тебя ждали. Только подумай, как многое ты могла бы здесь изменить.

— Я не в силах им помочь, — слабо возразила я.

— Не в силах или не хочешь?.. Впрочем, давай уже продолжать, — встрепенулся Джейк, жестом выдвигая вперед отца Бенедикта. — Начинаем.

Я понятия не имела, как происходит «посвящение», однако знала, что проходить его нельзя. Надо бежать. Я метнулась к ступенькам, успела сделать шаг или два вниз, но меня тут же остановила свита Джейка. Демоны окружили меня роем, стали хватать со всех сторон горячими руками. Наслаждение искажало их лица, и сквозь прекрасные маски то и дело проглядывали уродливые черты. Меня мигом водворили на прежнее место, и Джейк безмятежно уселся рядом. Священник возложил ему на голову серебряный венец из сплетенных виноградных лоз, засиявший на его черных волосах. В узловатых пальцах отца Бенедикта появилась вторая такая корона — для меня. Он заговорил, и его гортанный голос разнесся над площадью.

— Сегодня мы приветствуем нового члена нашей семьи. Князь искал ее долгие века, и мы разделяем его радость. Она — не простая смертная, поддавшаяся искушению власти и бессмертия. Она явилась из высших сфер — из мест, именуемых Царствием Небесным. — Слушатели дружно ахнули. Я задумалась, сохранилось ли в их истерзанной памяти понятие о Небесах. Почему-то я в этом сомневалась. — Вы будете служить ей, преклонитесь перед ее волей. — На каждом слове хотелось вскочить, но меня наверняка заставили бы замолчать. Отец Бенедикт заключил: — Я представляю вам новую княгиню Третьего Круга, ангела Бетани!

С этим словами он развернулся и надел мне на голову венец. И тотчас алое небо озарилось вспышкой молнии, пепел вихрем взметнулся вверх, заставив души пригибаться и прятать лица. Демоны, по-моему, наслаждались реакцией толпы.

На том церемония и закончилась. Священник проковылял вниз, толпа стала расходиться. Мы уже возвращались к машине, когда к нам прорвался ребенок в лохмотьях — маленький, хрупкий, с крысиным личиком. Он умоляюще протягивал ко мне руки. Диего первым заметил его, выскочил из процессии и схватил. Беспощадные пальцы сжали детское горло. Я в ужасе смотрела, как задыхается ребенок, выкатывает глаза, бессильно бьет руками по воздуху… Затем Диего, словно наигравшись, отшвырнул мальчика в сторону. Из горла несчастного вырвался странный булькающий звук. Все во мне требовало броситься ему на помощь. Я уже сделала шаг, но жесткая рука Джейка меня остановила.

— Где твое достоинство? — рявкнул он.

И тогда я, не раздумывая, лягнула его в пах и высвободилась. Разметая пыль шлейфом платья, я успела подбежать к мальчику и подхватила обмякшее тельце. Ребенок не открывал глаз. Я нежно смахнула пыль с худых щек, положила ладонь на грудь и собрала всю сохранившуюся во мне целительную силу, чтобы вернуть ребенку украденную жизнь. Когда губы его обрели цвет, а веки затрепетали, я ободряюще улыбнулась мальчугану. И только теперь заметила, как тихо вокруг. Все лица были обращены ко мне. Не успела я шевельнуться, как меня окружили и увлекли к машине. Джейк, сев рядом, отчаянно выдохнул мне в ухо:

— Никогда так больше не делай! О чем ты только думала? Мы — дети Люцифера, наша цель — причинять страдания, а не облегчать их.

— Говори за себя, — храбро ответила я.

— Слушай! — Джейк схватил меня за плечо. — Семь небесных добродетелей в аду считаются за семь грехов. Даже я не сумею тебя защитить.

Я уже его не слушала. Мне вдруг стало очень спокойно. Теперь я знала, что не бессильна даже в аду, и все мое тело ожило от этого сознания. Я всего лишь сделала то, что было в моей природе: утешила страждущего. Я сосредоточилась на своей целительной силе и почувствовала, как она копится у меня под кожей. Крылья так и звенели, стремясь развернуться, но я пока сдерживала их порыв. Мое тело засияло, свет разлился по машине, вырвался на пыльную равнину, прокатился над головами. Пламя в небе померкло, сменившись молочной белизной. Где-то на заднем плане звучал голос Джейка: «…Что ты делаешь? Сейчас же перестань, я тебе запрещаю!»

Наконец сияние поблекло и погасло совсем, оставив после себя одинокую белую бабочку. Она парила над толпой, словно искра надежды в море отчаяния. Все лица обратились вверх, в изумлении или в ужасе. Джейк окаменел. Видя, что он на время вышел из строя, Азия взяла командование в свои руки.

— Прихлопните мошку! — рявкнула она, — а девицу увозите.

Глава 21

БОЛЬШОЙ ПАПА

Возвратившись в отель «Амброзия», демоны устроили срочное совещание. Они пропустили мимо ушей приглашение Джейка в зал совещаний и столпились в вестибюле, перекрикивая друг друга, как школьники на перемене. На меня не смотрели, зато мое имя то и дело мелькало во фразах вроде «Поимела нас» и «Мы нарвались». Спор разгорался, но Джейк, ухватив меня за локоть, подтолкнул к Ганне, которая, глядя на все это из угла, нервно ломала руки.

— Забери Бет наверх, — приказал он. — Не останавливайтесь и ни с кем не вступайте в разговоры.

— Я не нарочно… — промолвила я и запнулась. Я не могла сказать, что сожалею о содеянном. Потому что не жалела. Просто я не ожидала, что вызову такой переполох. — Так само получилось…

Джейк меня не слушал.

— Пошла, Ганна! — заорал он.

— Не понимаю, что я такого сделала, — продолжала я, сопротивляясь тянущей меня к лифту Ганне. — Скажи хоть, что происходит.

Джейк прожег меня пылающим взглядом и, понизив голос, пробормотал:

— Все очень скверно. Мне проще будет спасти твою шкуру, если ты уберешься с глаз долой.

Оглядевшись, я увидела, что смоляные глаза демонов горят жаждой крови. Привычное насмешливое любопытство исчезло. Лица исказила ярость; каждый, казалось, только и думал, как бы расчленить меня на части.

Джейк обернулся к моим обвинителям — высокий и грозный в своем черном фраке, волосы свободно рассыпались по плечам. Агрессивная осанка ясно говорила, что он готов принять бой.

— Идемте, мисс, — засуетилась Ганна.

Я, не споря больше, поспешила за ней. Даже в лифте до нас доносились обрывки спора.

— Издевательство! — орал кто-то. — Зачем ты притащил ее в Третий Круг?

— Она молода, — горячо оправдывался Джейк. Я почувствовала себя немного виноватой: из-за меня против Джейка обратились его же сородичи. — Она новичок здесь, ей нужно время, чтобы приспособиться.

— И долго ждать? Она нарушает равновесие. Завел для забавы себе котенка — так научи его соблюдать домашний порядок!

— Она не животное, которое можно обучить трюкам, — зло отрезал Джейк.

— И что ты с ней будешь делать? — вмешался другой голос. — Стоит ли рисковать нашей репутацией ради собственного развлечения? Над нами будут смеяться все круги!

— Я не в ответе перед вами, — низким сдавленным голосом ответил Джейк.

— Перед нами, может, и нет, но над тобой есть высшая власть.

— Ты и в самом деле хочешь побеспокоить Его? Из-за этого?

— Не хочу, но побеспокою, если ты не приучишь свою сучку к порядку.

Похоже, в зале воцарилось мертвое молчание.

Лифт застрял, Ганна торопливо нажала кнопку нашего этажа.

— Ты что сказал? — донеслось снизу.

— Что слышал!

— Не хочешь взять слова обратно? — не скрывая угрозы, произнес Джейк.

— Попробуй, заставь меня, большая шишка! Посмотрим, на что ты годен.

В номере нас ждал Такер. Он тут же накинул на дверь блестящую цепочку, хотя все мы понимали, как мало она поможет против демонов.

Поджав ноги, я уселась на кровать и обняла подушку — хоть какое-то утешение.

— Как вы думаете, что там, внизу?

— Не волнуйтесь, мисс, — успокоила меня Ганна. — Джейк их убедит. Он это умеет.

— Надеюсь, ты права, — заметила я. — Не ожидала, что они так заведутся.

— Они демоны, они не привыкли себя сдерживать, — пожал плечами Такер.

Наконец, уже после полуночи, Такер и Ганна легли спать. Меня тоже сморило, и я собиралась сбросить бархатное платье, когда услышала за дверью голос Джейка. Впервые он не ворвался в номер без стука.

— Хорошо, что ты еще не легла, — заметил он, едва я открыла. — Нам надо идти.

Это было скорее извинение, чем приказ, а под мышкой Джейк держал сверток с какой-то одеждой. В его глазах застыло странное выражение: не знай я его так хорошо, сказала бы — страх. Таким он не был, даже когда Габриель, окутав его языками пламени, приказал земле поглотить демона. Тогда он выглядел всего лишь проигравшим. Что могло всполошить его сильнее?

— Куда мы идем?

Джейк, сдерживая тревогу, поджал губы.

— Они собрали суд.

— Что? Зачем? — Теперь я совсем проснулась.

— Не думал, что дело зайдет так далеко, — признался Джейк. — Объясню все по дороге.

— Можно мне хоть переодеться?

— Некогда.

У дверей отеля нас поджидал мотоцикл Джейка. Он завелся сам собой, замурлыкал.

— Вот, надень. — Джейк бросил мне коричневый плащ, который до того держал под мышкой.

— Я думала, ты всегда рад привлечь к себе внимание, — съязвила я, припомнив недавний унизительный парад.

— Не всегда.

— С какой стати мне тебя слушать? — спросила я.

— Бет… — Джейк вздохнул так, словно мучился болью. — Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но поверь… сегодня я на твоей стороне.

Я почему-то не усомнилась в его словах. Надела плащ, надвинула на голову капюшон. Джейк усадил меня на мотоцикл, и мы беззвучно понеслись по тоннелям, переплетавшимся подобно паутине. Я прижималась лицом к спине Джейка, чтобы не видеть таившихся в темноте ужасов.

Довольно скоро Джейк резко затормозил перед развалинами какого-то склада в конце узкого переулка. Даже здесь, под землей, уместилось несколько этажей. Вандалы выбили почти все окна, и теперь их закрывали картонки. Стена была изрисована граффити. Джейк чуть замялся — судя по лицу, обдумывал стратегию игры.

— Вот что, — с непривычной серьезностью обратился он ко мне. — Ты получишь аудиенцию самого Большого Папы. Немногие среди живых и мертвых могут претендовать на такую честь.

— Что-что? — вырвалось у меня. — Ты ведешь меня к Люциферу? С ума сошел? Ни за что не пойду!

— У нас нет выбора, — выдохнул Джейк. — Нас вызвали.

— Зачем? Из-за той бабочки? — с отчаяньем спросила я. — Я больше не буду, честно.

Вся уверенность, обретенная после посвящения, внезапно меня покинула.

— Ты тут ни при чем. Они собрались судить меня и определить наказание за то, что я привел тебя.

— Вот и хорошо, — отрезала я. — Ты действительно не имел права меня похищать. Пусть отправят меня назад, а тебе так и надо.

— Надеюсь, этим и кончится, — пробормотал Джейк, рассеянно глядя вдаль. — Тогда я скажу, что мы легко отделались.

— Как это понимать?

— Ни как, давай пойдем. — Джейк подтянулся. — Мы и так заставили его ждать. Запомни: молчи, пока тебя не спросят. Ясно? Сейчас не время задираться.

Джейк еще не договорил, когда вышибала в черном, неотличимый от тех, что я видела в клубах, отворил тяжелые двери. Под скрежет металла он знаком пригласил нас внутрь.

— Заходите, — раздался изнутри голос, лившийся, как густой ароматный виски. — Я не кусаюсь.

Внутри складского здания устроили импровизированный зал суда. Семь темных фигур восседали полукругом на чем-то вроде перевернутых ящиков. Кое-кто, словно заждавшись, нетерпеливо скрестил руки. Я догадалась, что это — Изначальные, равные Джейку. Всмотревшись, я различила вокруг лица Диего, Нэша, Йетса и Азии — их, видимо, тоже вызвали на суд, скорее всего, свидетелями.

Когда глаза привыкли к тусклому свету, я увидела, что председательствующий заметно выше других ростом. Одетый в белый полотняный костюм с красным шелковым галстуком и белые ковбойские сапожки, он занимал массивное тюдоровское кресло, видавшее лучшие времена. Лицо его скрывала тень, но я не сомневалась, что вижу перед собой оратора, речь которого подслушала в комнате заседаний. Он словно скучал, негромко постукивая тростью из слоновой кости по цементному полу.

Едва мы с Джейком вошли, все разговоры смолкли, и несколько минут никто не заговаривал. За это время я успела наскоро рассмотреть ветхое помещение.

Заросли паутины опутывали пыльные механизмы, а судя по шороху крыльев, за потолочными балками обитали летучие мыши. Падшие ангелы, окружившие меня, подобно Джейку являли собой поблекшие образы красоты. У каждого были те же чеканные черты лица, нежные губы персикового цвета, орлиные носы и волевые подбородки. И у всех пустые утомленные взгляды людей, посвятивших жизнь тщетным усилиям. Изначальных отличала манера держаться: дух превосходства, какой в миру отличает августейших особ. Однако сейчас они взирали на Джейка холодно: как не на равного, а на отверженного, отбившегося от стаи.

Когда стало видно лицо демона в белом, я отметила, что он выглядит старше других и более опытным. Загорелая дубленая кожа и ничего не выражающие глаза яркой синевы. Прическа безупречна, серебряные волосы схвачены сзади золотым зажимом. Даже я не могла не признать, что он чрезвычайно красив.

Ангелы не стареют, но, как видно, тот, кто вечно несет зло, сам не избегает его отметин. Лик Люцифера, хоть и тронутый возрастом, сиял, взгляд был острым, лепка лица безупречна. Широкий лоб и глаза излучали такую энергию, что волоски у меня на руках встопорщились. Я не сомневалась: некогда, в Небесах, он был среди избранных, выдающихся по красоте и уму. И заговорил он звенящим мелодичным голосом.

— Что ж, привет тебе, маленький ангел. Семья воссоединилась?

Кто-то из Изначальных хмыкнул.

— Отец, — начал Джейк, — это недоразумение. Если ты позволишь объяснить…

— А, мой милый Аракиель, — отечески приветствовал его Люцифер, — тебе многое придется объяснять.

Я не сразу сообразила, что он назвал Джейка ангельским именем. И в который раз поразилась, вспомнив о его прошлом. Так странно было помыслить, что давным-давно, когда меня еще не было, все они обитали на Небесах. Габриель ясно помнил те времена, для него они были не такими уж давними. Мой брат был свидетелем восстания ангелов и их изгнания из Царствия. Я знала, что с тех пор они прониклись злом, но в моей голове звучало одно слово: «братья». А что сталось с ними теперь? Забыв на миг о страхе и гневе, я погрузилась в глубокую печаль. Голос Люцифера вернул меня к действительности.

— Ты должен представить суду объяснения, Аракиель. Твоя маленькая эскапада внесла немалый разлад в наши ряды. Кое-кто опасается, что она сводит на нет все наши усилия. Мы должны любой ценой сохранить то, чего достигли.

— Отец! — Джейк склонил голову. — Со всем почтением смею напомнить, что ты сам одобрил это предприятие.

— Действительно, — признал Люцифер, — я аплодировал твоей дерзости, когда ты доставил ее сюда, однако с тех пор ты позволил чувствам взять над тобой верх. Боюсь, что для тебя это уже не только деловое предприятие.

— Позвольте спросить… — Я выступила вперед, и взгляды демонов дружно обратились ко мне. Я вонзила ногти в ладони, сдерживая дрожь. Я нырнула очень глубоко, но добиться ответа было необходимо и, странное дело, я предчувствовала, что Люцифер скажет правду. — Я не понимаю: кажется, вы хотели видеть меня здесь… Зачем?

Люцифер скривил губы в улыбке.

— Верно, Аракиель доставил тебя к нам с моего согласия.

— Я — мелкая сошка. Зачем?

Люцифер лениво барабанил пальцами по набалдашнику трости.

— Да, ты пешка, милая… Ты же знаешь, что Небеса запустили очередной проектик по оздоровлению мира. — Он закатил глаза. — Как это скучно! Мы пачкаем, они подтирают, и так снова и снова. Мне стало тоскливо, и понадобилась ты. — Люцифер окинул меня скучающим взглядом. — Через твое посредство я отослал сообщение.

— Какое сообщение?

Черномазый Диего позволил себе объяснить:

— Что игра началась.

— И что же это значит? — пролепетала я, сдерживая поднимающуюся в груди панику.

— Раз уж ты здесь, можно и открыть секрет, — протянул Люцифер. — Скажем, пришло время вспомнить о старой семейной распре.

Джейк, молчавший на всем протяжении разговора, теперь заговорил:

— Это значит — будет война.

— Война?

— Мы всегда готовились к войне, — вступил Люцифер, — с тех самых пор, как мои праведные собратья добились моего изгнания.

В голосе Диего стал слышнее испанский акцент.

— Покажем им, кто здесь босс, покажем, как хрупка их драгоценная планетка.

— Ну да! — воспламенился и Нэш, — последняя схватка, окончательная разборка между вашим и нашим папашей!

— Можешь мне поверить, малютка-ангел, — добавил Люцифер, — мы вступили на дорогу к Армагеддону, и обратного пути нет. Зато какое будет зрелище!

Я вросла в землю, не смея дышать. Что-то во мне еще надеялось, что демоны вот-вот разразятся смехом, покажут, что я стала мишенью жестокого розыгрыша. Однако в глубине души я понимала: это не шутка. Они смертельно серьезны, и миру грозит страшная опасность. Я не верила своим ушам. Они сочли, что мое похищение станет катализатором, последней соломинкой, которая истощит терпение ангелов? Неужто это сработает? Ад нанес удар, неужели Небеса будут вынуждены ответить тем же? Люцифер дозволил похитить меня, чтобы разозлить моего Отца и вызвать решающую битву, самую кровопролитную в истории. Он знал, что преступает границу, он намеренно преступил ее. Бросил перчатку и ждал, что Небеса примут вызов. Открыл ворота и пригласил войну в дом.

О суде все как будто забыли, но Джейк вернулся к тому, что было для него главным.

— Так ты оставишь нас в покое? — спросил он. — Отец, ангел сослужил свою службу и никому не опасен. Я прошу доверить ее мне.

— Ох, — театрально вздохнул Люцифер, — боюсь, что нельзя.

Он указал на меня концом трости.

— После того шоу, что устроила для нас вчера мисс Черч…

— Она моя! — В гулком складе голос Джейка прозвучал слишком пронзительно. Я не стратег, но даже мне было видно, что он теряет очки. Здесь, чтобы чего-то добиться, следовало сдерживать эмоции.

— Когда я одобрял твои действия, я не предвидел, что ты внесешь в них столько чувства. — Последнее слово Люцифер произнес так, словно оно жгло ему язык.

— Я… не вносил. Это мой трофей, я хочу только победы для нас…

— Не лги мне, мальчишка! — внезапно загрохотал Люцифер, вынудив остальных подскочить от неожиданности. — Ты с самого начала желал ее. И, сознавай я силу твоего желания, никогда бы тебе не доверился.

Джейк поднял голову и встретил взгляд своего Отца.

— Не этому ли ты учил меня? Бери все, чего хочешь…

Люцифер тихо хмыкнул, и тон его смягчился.

— Хотеть — не то, что нуждаться, — сказал он. — Ты захотел хромого мальчишку и дуреху из Бухенвальда. А Бетани… в ней ты нуждаешься, и привязанность ослабляет тебя, истощает твои силы. Мне не нравится, что один из сильнейших так низко пал.

— Я исправлюсь, Отец, — пообещал Джейк.

— Конечно, исправишься, — ответил Люцифер. — Я сам за этим прослежу.

— Что мне делать? — Джейк склонил голову.

— Ты — мое дитя, мое создание. Не тревожься… — Люцифер снисходительно усмехнулся. — Папа обо всем позаботится.

— Он — не твое дитя, — не сдержалась я. Язык действовал помимо воли, хотя я всем существом чувствовала, что лучше смолчать. — Не забывай, что его создал мой Отец — как и тебя, кстати.

Джейк развернулся на каблуках и послал мне убийственный взгляд, а Люцифер только насмешливо склонил голову набок.

— Оглядись, маленький ангел, — ответствовал он. — Мир в руинах, а ты в аду. Где же твой Отец? Почему он не явится, чтобы спасти тебя? Либо ему нет до тебя дела, либо он не так силен, как ты воображаешь.

— У него хватило сил свергнуть тебя с Небес, — отважно ответила я.

— А зачем? — ослепительно улыбнулся мне Люцифер. — Зачем, по-твоему, он выстроил для меня эту подземную клетку? Затем, что испугался! Того, кто не опасен, не держат взаперти.

— Если ты так опасен, почему не вырвешься из клетки? — с вызовом спросила я.

— Не могу, — пожал плечами Люцифер и повел рукой вокруг себя. — Зато я могу воспитать и послать вместо себя войско. Это называется обходной маневр, милая. — Он снова обратился к Джейку: — Признаю, она привлекательна. В ней есть сила духа, а?

— Прости ее, Отец, — взмолился Джейк. — Она не понимает что говорит, не прими за обиду.

— Я не обижен, — отозвался Люцифер, — но, боюсь, оставить ее тебе не смогу.

Вопреки всем усилиям, в глазах Джейка мелькнул испуг.

— Правду ли говорят твои братья, что она вернула отнятую жизнь?

— Совершенно случайно. Это не повторится, я уверен, — настаивал Джейк.

— Ты меня не понял, мальчик. Ее присутствие возбудило надежды. Принеси в ад надежду, и все наши труды развеются прахом.

— Я буду держать ее под замком. Сделаю все, что нужно, даю слово.

— Я чувствую, как от нее расходятся волны праведности. Она уже заразила наш мир жалостью и омерзительной любовью к ближнему. Ее присутствие здесь неуместно.

— Отец, подумай, каков выигрыш!

Люцифер ответил ему пренебрежительным взглядом. Я видела, что он готов закрыть заседание суда.

— Я позволил тебе доставить ее сюда, но не обещал, что она сможет остаться.

— Ты не отберешь ее у меня! — Джейк завизжал, словно капризный ребенок, он даже ногами затопал.

Люцифер склонился вперед, оперся локтями о колени.

— Я сделаю все, чего пожелаю, — ответил он. — Не забывай, ты зависишь от моей милости. Я мог бы начисто лишить тебя силы. Твое счастье, что мне не нравится видеть своих сынов растоптанными. — Он преувеличенно горько вздохнул. — Родительские инстинкты, ничего не поделаешь.

— Значит, ты отошлешь ее обратно? — понуро пробормотал Джейк.

— Обратно? — Люцифер поднял бровь. — Это тебе не сказка, мальчик. Здесь у нас так не делается, кому об этом и знать, как не тебе. — Он сокрушенно покачал головой. — Смотри, что она успела с тобой сотворить.

Джейк взглянул на меня дикими от ужаса глазами.

— Придумай что-нибудь, — одними губами выговорил он.

Я онемела от смятения и пронизывающего страха. Совсем недавно он приказывал мне молчать, а теперь требует действовать? Что же я могу?

Люцифер плавным движением поднялся с кресла.

— Прости, Аракиель, но твой план был выполнен очень неудачно. Ты знал, что этим кончится, с той минуты, как она вступила в ад. Никогда не люби того, что не в силах удержать. Твой ангел с самого начала был обречен.

Тут меня осенило.

— Не выйдет, — с запинкой выдавила я. — Я не могу здесь умереть. Таковы правила. Смерть просто отправит меня обратно на Небеса.

— Нет, милая, — покачал головой Люцифер. — На Небеса тебя отправила бы смерть на земле. А у нас внизу идет совсем другая игра. Адское пламя достаточно горячо, чтобы сжечь ангела дотла.

— А если она обратится? — отчаянно предположил Джейк. — Если даст согласие стать одной из нас?

— Весьма маловероятно, — лениво ответил Люцифер, разглядывая свои наманикюренные ногти. Ему явно прискучил спор. — Девочка навсегда привязана к другой команде, я же вижу.

— Ты хоть предложи ей выбор!

Люцифер тяжело вздохнул.

— Милая моя Бетани, ты не думала о том, чтобы отречься от Небес и обратить свои силы к нашей пользе?

— Нет, — сказала я. — Тысячу раз нет.

— Доволен? — обратился Люцифер к Джейку.

— Отец! — произнесла женщина, до пояса окутанная блестящими кудрями волос, с рубиновыми губами и блестящими карими глазами. У нее было лицо фарфоровой куклы и кожа молочной белизны, словно никогда не видевшая солнца. Может, и не видевшая, рассеянно подумала я и сама удивилась, почему не паникую, почему не плачу и не молю о пощаде. Время для меня остановилось, секунды еле ползли, а поток эмоций как будто перекрыли, повернув кран.

Женщина-демон продолжала:

— Думаю, мы можем использовать ее как показательный пример.

— Как это, моя прекрасная Сораф? — спросил Люцифер.

— Если мы сумеем преодолеть ее влияние и восстановить равновесие, народ убедится, что мы не шутим. — Сораф изогнула лебединую шею, чтобы заглянуть мне в глаза. — Надо казнить ее публично.

Люцифер задумчиво постучал себя пальцем по подбородку.

— Мысль интересная. Что ты предлагаешь? — Он отечески улыбнулся семерым демонам. — Я разрешаю вам самим определить способ.

Я в ужасе смотрела, как Изначальные повскакивали с мест — словно стая стервятников слеталась на добычу. Семеро приглушенно совещались, Диего с Нэшем завистливо поглядывали на них, а Азия выглядела довольной, как кошка над крынкой со сливками. Люцифер терпеливо ждал. Джейк расхаживал взад-вперед, как будто хотел что-то сказать, но не мог подобрать достойного аргумента. Наконец из круга вышла Сораф.

— Мы решили, — самодовольно улыбнулась она.

— И сошлись во мнениях? — В голосе Люцифера мне послышалось разочарование. — И обошлись без жарких споров?

— Обошлись, Отец.

— Так объявляйте же ваше решение.

Сораф обернулась ко мне, остальные встали с ней рядом. Их глаза блестели, подобно клинкам, губы растягивала улыбка наслаждения.

— Сожжем ее, — промурлыкала Сораф.

Люцифер одобрительно захлопал в ладоши.

За спиной страдальчески простонал Джейк.

Глава 22

БДЕНИЕ

Я беспомощно смотрела, как растекаются за двери демоны. Теперь, определив мою судьбу, они перестали меня замечать. Только Азия задержалась, чтобы послать мне издевательский воздушный поцелуй.

— Аракиель, на рассвете передашь своего ангела нам, — небрежно бросил через плечо Люцифер. — Оставшееся время — тебе на прощание. И не говори, что я не великодушен.

Джейк бормотал что-то утешительное, но я его почти не слышала.

— У тебя шок, — сказал он, подводя меня к креслу, которое только что занимал Люцифер. — Посиди здесь. Я догоню Отца, попробую отговорить его от этого сумасшествия.

Я понимала, что он напрасно тратит время. Решение принято и, что бы ни делал Джейк, останется неизменным. И я не желала тратить время на мольбы или уговоры. В голове вертелась одна-единственная мысль. Если Люцифер прав, (а сомневаться в его словах нет причин), у меня осталось всего несколько часов жизни, и я не хочу провести их с демоном, который из прихоти затащил меня сюда, втянул в беду. Мне надо в последний раз побывать в Венус-Коув, попрощаться с Ксавье и с родными. Я знала, что если еще раз увижу Ксавье, то легче перенесу то, что ждет меня утром. Однако не только ради себя я хотела вернуться. Надо было дать знать Ксавье, что со мной все в порядке, чтобы он мог жить дальше. Ни в коем случае не скажу ему, что меня ждет, — не хочу причинять такой боли. Пусть он смирится с тем, что я не вернусь домой, и прекратит поиски. По жизни в Царствии я помнила, что люди никогда не исцеляются от утраты любимых, однако жизнь идет вперед и предлагает новые радости в возмещение потерь.

Надолго ли ушел Джейк, я не знала, но прикинула, что переговоры с Люцифером должны занять немало времени. Хотя до сих пор я переносилась только из своего номера, перенос дался легко, потому что в этот раз я и не думала таиться.

Ксавье я застала у него в комнате. Он сидел на краю кровати, рассеянный и немного встрепанный от недосыпа. Рядом валялась полуоткрытая спортивная сумка, но смотрел он на перышко, лежащее на столике у кровати. Это перышко он нашел на сиденье своего «Шевроле» после нашего первого свидания. Вот он взял его, погладил кончиками пальцев и вдохнул исходящий от пушинок запах дождя. А потом спрятал в складки выглаженной рубашки в спортивной сумке, подумал и вернул на прежнее место — на кожаный переплет Библии, лежавшей у изголовья.

Я встала перед ним на колени и заметила, что он вздрогнул, словно от сквозняка. По коже на руках пошли мурашки.

— Ксавье? — Я знала, что друг меня не слышит, но рассеянность на его лице сменилась сосредоточенностью. Чувствует мое присутствие? А не почувствовал ли он заодно, как плохи дела?

Ксавье подался вперед, будто уловил еле слышный звук. Мне пришло в голову установить с ним контакт, как тогда на пляже, но почему-то сегодня это представлялось неправильным.

— Привет, малыш, — осторожно начала я. — Вот, пришла попрощаться. Случилось кое-что такое, что я уверена: я больше не смогу к тебе приходить. Хочу напоследок сказать, чтобы ты обо мне не тревожился. Ты выглядишь таким усталым… Не надо ехать в Теннесси — это уже бесполезно. Попробуй вовсе забыть, что знал меня. Я желаю тебе замечательной жизни. Думай о том, что впереди, а прошлое отпусти. Я не отдала бы ни единой секунды того времени, что мы были вместе…

— Бет, — вдруг прервал мои мысли голос Ксавье. — Я знаю, что ты здесь. Я тебя чувствую. Что ты пытаешься мне сказать? — Он выждал минуту и добавил: — Может, подашь знак, как в прошлый раз?

Он смотрел с такой надеждой, что в голове у меня зародилась идея. Был способ и без слов сказать Ксавье все, что я хотела.

В комнате стоял полумрак. Я собрала всю энергию и откинула шторы. Ксавье замигал от хлынувшего в комнату света.

— Здорово, Бет! — сказал он.

Я подплыла к окну и дохнула на него, оставив на стекле туманное пятнышко. Потом, вытянув призрачный палец, нарисовала сердечко и вписала в него: К+Б.

Ксавье улыбнулся.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, — и буду любить вечно.

У меня ручьем хлынули слезы. Если бы знать, что я увижу его в будущей жизни, я бы, может, и сумела это вынести. Но мне не вернуться на Небеса. Я не знала, куда попаду, меня ожидала вечная пустота.

— Живи дальше, — выговорила я между рыданиями. Все во мне корчилось от боли. — Если можно вернуться из смерти, обещаю, я найду путь — чтобы взглянуть на тебя и увидеть, как прекрасно ты живешь.

— Вот ты где! — Я подскочила, услышав эти слова, но это просто в комнату ворвалась Молли. — Габриель с Айви ждут снаружи. Они готовы ехать. Что ты застрял?

Ксавье поспешно прикрыл шторой мой рисунок.

— Иду. Еще одну минуту.

Молли и не подумала выйти.

— Пока не выехали, можно с тобой поговорить? Мне нужен совет.

Ксавье обернулся к окну, у которого я стояла, и взглядом попросил меня задержаться.

— Я сейчас вроде как занят, Молли. Нельзя ли потом?

— Чем занят: пялишься в пустоту? У меня вся жизнь идет под откос, а, кроме тебя, поговорить не с кем.

— Я думал, мы в ссоре.

— Построим мост, — огрызнулась Молли. — Мне нужен совет, а никто другой просто не поймет.

— Насчет Габриеля, да?

Я заметила на щеках Молли следы слез. Она тоже плакала. Уголки губ у нее задрожали, а плечи вздрогнули от одного имени моего брата.

«Поговори с ней, Ксавье, — подумала я. — Ты нужен Молли, она твой друг. Тебе понадобятся друзья».

Не знаю, принял ли Ксавье мое безмолвное послание или слезы Молли задели струну в его сердце… Он сел и похлопал по кровати рядом с собой.

— Ладно, давай, выкладывай, только быстро, времени мало.

— Я не знаю, что делать. Понимаю, что Габриель не для меня, но и забыть о нем не могу.

— Что тебе мешает?

— Мы были бы потрясающей парой, я не понимаю, почему он этого не видит.

— Так у тебя все по-прежнему? — удивился Ксавье. — Хоть ты теперь и знаешь, что он не человек?

— Я всегда видела, что он не такой, как все, — вздохнула Молли. — А теперь поняла, в чем дело. Он не похож ни на одного парня, с кем я встречалась раньше, он не просто парень… он, чтоб его, архангел!

— Молли, за тобой столько парней увивается, что впору палкой отгонять!

— Верно, только они не такие, как он. Никто другой мне не нужен, а он меня не хочет. Порой мне покажется, что он что-то чувствует… и тут же снова как отрезало.

— И тебе надо научиться тому же. Понимаю, это трудно, но надо думать о себе. На нем свет клином не сошелся. Да, Габриель не хочет быть частью твоей жизни, однако жизнь не кончается.

— А чем я заменю такой идеал? С ним никто не сравнится, а значит, моя жизнь считай что кончилась на семнадцати годах. Стану как миссис Кратц из нашей школы — высохшей старой девой, читающей любовные романы и ведущей кружки…

— Вряд ли ты станешь как миссис Кратц — для ее должности тебе еще надо окончить колледж.

— Крутой ты советчик! — Лицо Молли прояснилось, она хихикнула, и вдруг снова стала серьезной. — Как по-твоему, мы найдем Бет?

— Да, — не моргнув глазом, ответил Ксавье.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я буду искать, пока не найду, вот почему. А теперь — мы едем в Теннесси или что?

Выпроводив Молли, Ксавье шагнул к окну и накрыл ладонью нарисованное сердечко.

— Я иду, Бет, — прошептал он. — Понимаю, тебе сейчас одиноко, но прошу: будь сильной ради нас обоих. Просто не забывай, кто ты такая и для чего создана. Этого у тебя никто не отнимет, где бы ты ни была. Я все время чувствую тебя рядом со мной, так что не сдавайся. Я здесь ни за что без тебя не останусь. Если нас не сумели разлучить Небеса, куда там аду! Держись. Скоро увидимся.

Едва Джейк вернулся, я поняла, что последняя надежда на спасение лопнула. Он прислонился к двери, белый, как бумага, и беспомощно стиснул голову ладонями. Я ожидала от себя гнева, страха, отчаяния, но не почувствовала ничего подобного. Может быть, идея небытия еще не умещалась у меня в голове. Не верилось, что такое возможно. Я существовала всегда — если не в облике смертной на твердой земле, то сущностью на Небесах. Существовала и теперь, хоть и не знала, как назвать себя. Не быть представлялось таким же невозможным, как не мыслить, не чувствовать, не тосковать по семье. Можно ли вообразить, что утром я исчезну навсегда, потеряю не только тех, кто рядом, но и самоё себя? Куда я денусь? Оторвана от земли, не допущена на Небеса, не принята в аду… я просто перестану существовать, словно и не жила никогда.

Одним тигриным прыжком Джейк очутился рядом со мной.

— Наверное, бесполезно говорить, как я жалею, — произнес он, взглянув на меня с неподдельной болью в угольно-черных глазах. Если и осталась для него надежда на отпущение, то лишь в том, что он искренне не желал моей гибели.

— Я тоже виновата, — тупо отозвалась я. — Не на то использовала свои силы.

— Я должен был предвидеть, как это на тебя подействует, должен был предостеречь! — Джейк так врезал кулаком по деревянной подпорке, что сверху на нас посыпались пыль и щепки. Джейк смахнул крошки с моих волос, и я даже не поежилась — мне было все равно. Я не могла шевельнуться — словно забыла, как это делается.

— Пожалуй, мы оба ошиблись, — натянуто улыбнулась я.

— По молодости лет, да?

Машина привезла меня к отелю «Амброзия». Джейк несся впереди на мотоцикле. Он гнал очертя голову, так что мотоцикл несколько раз заносило на обочину. Мне представлялось, что на ходу он обдумывает все новые идеи, строит интриги и планы. Когда он решил проводить меня в номер, я не стала возражать. Пусть даже он во всем виноват, мне не хотелось проводить последние часы в одиночестве.

Ганна приготовила поднос с ужином. На этот раз я не оттолкнула от себя еду и не попросила оставить на потом. В первый раз за все время в Аиде я обратила внимание, чем меня кормят: тонкие ломтики ржаного хлеба, козий сыр, нарезанные и разложенные по краю тарелки кусочки копченой форели, блестящие оливки и рубиновое вино со вкусом сливы. Я медленно ела, стараясь распробовать каждый кусочек. Пища напоминала мне о жизни на земле. Последний раз я чувствую этот вкус, хотелось растянуть удовольствие. Ганна, глядя, как сосредоточенно я жую, как безропотно выношу общество Джейка, кривилась от жалости. Она понимала, что ничем не в силах мне помочь.

— Все будет хорошо, мисс, — заговорила она наконец. — Может, утром все переменится.

— Да, — равнодушно пробормотала я, — утром будет лучше.

Ганна осторожно приблизилась ко мне, не забывая, что Джейк следит за каждым ее движением.

— Я могу что-нибудь для вас сделать?

— Просто отдыхай, Ганна, не волнуйся за меня.

— Но…

— Ты слышала, — ледяным голосом отрезал Джейк. — Убери здесь и оставь нас в покое.

Ганна, покорно кивнув, поспешно собрала посуду и через плечо бросила на меня последний отчаянный взгляд.

— Доброй ночи, Ганна, — тихо пожелала я, когда она выскальзывала за дверь. — Спасибо тебе… за все.

Когда она ушла, я занялась умыванием, почистила зубы. Скрупулезно выполняла привычные движения. Все для меня переменилось. Я остро ощущала тепло воды, ручейками стекающей на шею, прикосновение к коже чистого полотенца… Каждое движение было внове, словно я испытывала его впервые. Я осознала, что, хотя бы и в аду, я еще жива, дышу, говорю. И это уже ненадолго.

Выйдя из ванной, я увидела, что Джейк полулежит на софе, упершись подбородком в ладони. Черный фрак вместе с белым галстуком-бабочкой он сбросил на пол, а рукава закатал до локтей, словно приготовившись к тяжелой работе. В комнате пахло сигаретами. Джейк налил себе большой стакан скотча, и алкоголь, кажется, успокоил его. Он поднял бутылку, приглашая меня присоединиться, но я покачала головой — не хотела, чтобы спиртное туманило мысли.

Обойдя Джейка, я поправила подушки на софе, вытряхнула пепельницу, навела порядок на туалетном столике. На этом занятия иссякли, и ничего не оставалось, как взобраться на огромную кровать, съежиться в уголке и ждать утра. Ясно было, что оба мы не уснем. Джейк и не пытался заговорить со мной: замер, как статуя, замкнулся в собственном мире. Я обняла колени и стала терпеливо ждать, когда на меня обрушится волна ужаса. Однако ужас не подступал.

Я понятия не имела, который час. На телефоне были электронные часы, но на них я старалась не смотреть, только раз взглянула — оказалось, без четверти четыре. Каждая минута тянулась целую вечность. Я надеялась, что последней моей мыслью, прежде чем я лишусь сознания, будет мысль о Ксавье. В уме стала складывать про него сказку, заканчивающуюся любящей женой и пятью детьми. Фантом будет жить с ними, дом будет полон музыки и смеха. По воскресеньям Ксавье будет тренировать местную детскую команду. Иногда он будет вспоминать обо мне — в редкие минуты одиночества, но я останусь для него лишь далеким воспоминанием: школьная любовь, сделавшая отметину на сердце, однако не затронувшая будущего.

— Думаешь о нем, да? — Голос Джейка лезвием рассек мои мечты. — Я тебя не корю. Он бы никогда не сделал такой глупости — он бы тебя защитил. Теперь ты должна презирать меня больше прежнего.

— Я не хочу тратить последние часы на злость, Джейк. Что сделано, то сделано — какой смысл тебя винить.

— Я обещаю, что исправлю содеянное, Бет, — убежденно проговорил Джейк. — Я не позволю им тебя обидеть.

Его нежелание принять реальность начало меня раздражать.

— Слушай, я знаю: ты привык, чтобы все было по-твоему, — заметила я, — но тут уж ничего не поделаешь.

— Можно сбежать, — забормотал Джейк, отчаянно перебирая возможности спасения, — но все выходы охраняются. Если мы и перехитрим охрану, далеко не уйдем. Если бы подкупить кого, чтобы выпустил нас на Пустошь…

Я не вслушивалась, не хотела вдумываться в его прожекты и мечтала только, чтобы он немного помолчал.

— До рассвета еще осталось время. — Теперь Джейк говорил сам с собой. — Я что-нибудь придумаю!

Глава 23

КРОВАВАЯ ЗАБАВА

Наступил адский рассвет, а ни я, ни Джейк не были к нему готовы. Голоса из коридора, нарушившие тишину, резко вырвали нас из транса. Я с удивлением поняла, что за всю ночь так и не сомкнула глаз — просидела под одеялом, подтянув колени к подбородку. Джейк, вскочив с дивана, с ненавистью оглянулся на дверь.

— Явились, — обреченно проговорил он.

За открытой дверью обнаружилась свита — Диего, Азия и несколько смутно знакомых мне демонов. С ними было не меньше четверых мускулистых охранников.

— Подмога не нужна? — буркнул Джейк, свирепо сверкнув глазами.

— Большой Папа предполагал, что вы можете затеять драку, — криво усмехнулся в ответ Диего и мотнул головой в мою сторону. — Взять ее.

Телохранители ввалились в дверь и, ухватив меня лапами за плечи, как куклу стянули с кровати. Я так и осталась босиком, в ночной сорочке. Они связали мне запястья веревкой и за ту же веревку бесцеремонно потянули вперед.

— Не лапайте ее! — шагнул вперед Джейк, но остальные демоны тотчас сомкнулись вокруг него. Как быстро обратились они против своего же собрата! В сутолоке Джейк скрылся из вида, до меня доносились лишь рычание да гневные выкрики. Только теперь во мне стал нарастать страх, и я не сумела сдержать дрожи.

— Бет! — донесся отчаянный голос Джейка. — Бет, я им не позволю… — Впрочем, в его голосе уже не было прежней уверенности.

Стражи провели меня по коридору и вытолкнули в вестибюль. Остальные шли следом, непринужденно болтая между собой. Когда я встретилась глазами с Азией, та подмигнула мне. В вестибюле откуда-то появился Такер, лицо его застыло маской горя. По загнанному взгляду я поняла: Так уже знает — и постаралась не глядеть на парня, проходя мимо. Не хотела, чтобы ему стало еще тяжелее.

— Бет! — выкрикнул он, когда процессия миновала его, и прыгнул вперед, расталкивая демонов.

Нэш щелкнул пальцами, и колени Такера с тошнотворным хрустом подломились. Парень закричал и рухнул на пол. Захрустели кости. Изогнув шею, я оглянулась.

— Ничего, Так! Ничего со мной не случится!

Нэшу, который как ни в чем не бывало вышагивал рядом со мной, я послала грозный взгляд.

— Поправь его, — приказала я тонким голосом. — Вы мне мстите, а он ни при чем.

— Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, — любезным тоном отозвался Нэш.

В тоннеле перед отелем нас ожидала эскадра черных джипов. Меня бросили на сиденье между Азией и Диего. Вблизи от них несло сигаретами, спиртным и резкими духами. Я сползла пониже на сиденье и постаралась выровнять дыхание, убеждая себя, что не умру. Что-нибудь да случится, кто-нибудь придет мне на помощь. Иначе и быть не может.

— Отвези нас в Девятый Круг, — приказал Диего шоферу. — В оба конца.

— Большой Папа высоко тебя ценит, — обратилась ко мне Азия. — Оплата по ВИП-прейскуранту.

Я прикусила губу и сосредоточилась на движении машины, проносящейся мимо рябых стен Аида. Страх из живота проник уже в грудь и ледяными пальцами тянулся к горлу, не давая вздохнуть. Я с трудом проглотила слюну. Надо держать себя в руках, не дам им повода радоваться моей слабости!

Чтобы добраться до Девятого Круга, пришлось уйти далеко вниз. Машина остановилась в огромном древнем амфитеатре в самых недрах земли. Арена была посыпана красным песком, а трибуны забиты, словно все обитатели Аида получили приглашение на столь занимательное зрелище. Люцифер и еще семеро Изначальных занимали верхние места под особым навесом, откуда внимательно наблюдали за представлением. Смертные слуги подносили им кубки и блюда с угощением.

На помосте посреди арены высился деревянный столб, загнанный в землю. Вокруг него выложили пирамиду из хвороста и соломы. Горючие материалы поднимались до половины столба. Как я прикинула — мне до пояса.

Я ожидала палача в средневековом наряде с капюшоном, а им оказался мужчина в деловом костюме. От обычного банковского клерка его отличали только запавшие серые щеки и бескровные губы — словно лик самой смерти. Когда палач прикоснулся ко мне, от холода его рук по коже разошелся озноб. Мужчина, хотя и выглядел хлипким, был жилистым и крепким и легко со мной справился. Развязал руки и снова связал сзади, обведя вокруг столба. Я стояла неподвижно, пока он обматывал толстыми веревками мои плечи, пояс и ноги. Он так затянул веревки, что они врезались мне в кожу. Прутья и солома кололи босые ноги и щиколотки. Толпа с нарастающим возбуждением наблюдала за происходящим. Я старалась смотреть вверх и не думать о том, что творят с моим телом, однако мои мысли против воли приняли мрачный оборот. Сколько длится смерть от огня — минуты или часы? Сгорает ли тело по частям, начиная с ног? А может, от боли я потеряю сознание до того, как прогорит кожа? Или умру от удушья?

Убедившись, что я надежно привязана, палач отступил на шаг, любуясь своей работой. Из толпы ему передали ржавую жестянку, и он принялся поливать солому бензином. Мое сердце билось так часто, что готово было проломить ребра, во рту стоял металлический вкус страха, но я не кричала, не плакала, не молила о пощаде. Разум и тело содрогались, но я не позволила ужасу проступить на лице.

— Вот, — прокаркал мне в ухо палач, — что бывает с теми, кто служит негодному хозяину. Разве ты не знала, что Небеса обанкротились?

Он соскочил с помоста. Люцифер встал, и толпа мгновенно затихла. Выждав минуту, владыка ада обвел собравшихся взглядом, замечавшим все в мельчайших подробностях. И молча поднял руку, давая сигнал к началу казни. Жест был простой, почти небрежный, однако толпа разразилась восторженным ревом. Все они абсолютно покорялись его власти. Страшно было видеть этот страх, смешанный с преклонением. Когда Люцифер знаком потребовал тишины, все смолкли мгновенно, словно кто-то выключил звук. В глубокой тишине палач чиркнул длинной спичкой, на миг поднял ее и театральным жестом уронил в пропитанную бензином груду хвороста. Пламя молнией взметнулось вверх. Я еще успела увидеть довольную улыбку на губах Люцифера и бьющегося в руках демонов Джейка. Азия закусила губу, но лишь для того, чтобы сдержать радость.

Пламя рвалось ко мне тысячей голодных пастей, пожирало сучья и солому у основания столба. Я крепко зажмурилась, ожидая удушливого жара и неизбежной агонии, и вознесла короткую молитву Отцу — не в надежде на пощаду. Я молила о прощении за все свои ошибки. А потом я стала ждать, когда огонь сделает свое дело.

Я ничего не чувствовала. Может быть, пытка уже началась, но шок сделал меня бесчувственной к боли? Так продолжалось еще несколько минут. Я открыла глаза. Языки пламени метались вокруг… но не касались меня. Костер раздался надвое, двумя колоннами вздымался по сторонам от моего тела. Я не горела, даже волосы не опалило. От пляшущего вокруг огня мне доставалось только теплое покалывание. Пламя, которое должно было прожечь плоть до костей, отказалось причинять мне вред. Стоило язычку огня коснуться моей кожи, как он отскакивал и склонялся в другую сторону. Меня словно защищала невидимая броня. На миг мне послышался хор ангельских голосов. Звук мгновенно затих, но я уже знала, что не покинута.

Зрители далеко не сразу осознали, что происходит. А когда осознали, восторженные вопли сменились разочарованным воем. Кто-то в досаде потрясал кулаками. Джейк перестал бороться и в изумлении смотрел на меня. Люцифер как будто на минуту опешил, а затем медленно поднялся, сверкая глазами. По трибунам пробежали смутные шепотки.

Я не верила случившемуся. Неужели это — деяние покровительствующих мне Небес? Кто-то зачаровал пламя? Или меня защитила собственная сила? Одного взгляда на лицо Люцифера хватило, чтобы понять; он глубоко унижен на глазах у всех. Казнь должна была продемонстрировать его власть, а я нечаянно взяла верх.

— Отвяжите ее, — стальным голосом приказал Люцифер.

Палач взобрался на помост и топором перерубил веревки, слишком горячие, чтобы к ним прикасаться. Почувствовав свободу, я сошла с костра, который не оставил на мне ни малейшего следа. А едва я шагнула вниз, как огонь принялся пожирать оставшееся дерево, испепелив его в считаные мгновенья.

— Что происходит? — выскочила вперед Азия и с дикими глазами набросилась на Джейка. — Она должна была поджариться до хруста!.. Ты что наделал?

— Ничего… — В голосе Джейка слышалась дрожь. — Я… я не знаю, как это вышло.

— Ложь! — взвизгнула Азия.

— Тише, — поднял палец Люцифер. — Аракиель тут не при чем. Кажется, ангел нас переиграл. Ее сила больше, чем мы думали.

— И что теперь? — спросил кто-то.

Бесстрастный голубой взгляд Люцифера обратился на меня, и на сей раз я не дрогнула.

— Аракиель, — невыразительно проговорил он, — будь любезен, проводи мисс Черч в Палаты, пока мы решаем, что с ней делать.

«Палаты» оказались адским вариантом тюремного здания, и в сравнении с ними отель «Амброзия» представлялся раем. Охранники вытолкали меня с арены, запихнули в машину, и не успела я оглянуться, как оказалась в крошечной камере. Садясь, я проскребла локтями по стене, а через пять минут судорога свела ноги. В камере царила кромешная тьма; внутрь проникали только звуки: шарканье ног, звон металла и приглушенные крики отчаяния. Запах сырости просто оглушал.

Едва стражники ушли, из-за стальной решетки, отгораживающей меня от коридора, донесся голос Джейка. Разглядеть его не удалось, но в голосе явно чувствовалось облегчение, смешанное со стыдом.

— Как ты это сделала? — полушепотом спросил он. Я услышала звон колец — он взялся руками за железный прут. — Скажи мне правду.

— По-моему, это не я.

— Никому так не говори, ясно? — резко произнес Джейк. — Иначе мы потеряем единственный козырь в переговорах.

— Что ты собираешься делать?

— Еще не знаю. Поговорю с Отцом — попробую убедить, чтобы тебя отпустили. Может, увидев, на что ты способна, он передумает.

Я не ответила — слишком измучена была последними событиями.

— Положись на меня, — добавил Джейк, и я услышала его удаляющиеся шаги. Я осталась одна в темноте.

Глава 24

ТЕННЕССИ-БЛЮЗ

Джейк ушел, и мне остался лишь один способ отвлечься от физических неудобств. Я выбросила из головы все тревожные мысли и сосредоточилась на переносе. Крепко зажмурила глаза и силой воли увела мысли из этого кошмарного места. Перенос прошел легко, словно в голове у меня уже открылся канал. Дуновение ветра — и я почувствовала, как тело камнем падает вниз, а мой призрачный образ поднимается вверх. Тьма еще не рассеялась, когда я услышала голоса, сперва далекие, ощутила под собой знакомую дрожь мотора и запах кожи, смешанный с сандалом. Этот запах я узнала бы где угодно. Запах одного-единственного «Шеви Бел Эйр» пятьдесят шестого года. Тугой узел в груди у меня тотчас распустился, и я облегченно перевела дыхание. Машина Ксавье!

Мой призрак поместился на заднем сиденье между Ксавье и Молли. Они устроились насколько могли далеко друг от друга и мрачно глядели в окна на пролетающий мимо ландшафт. Как видно, недавнее перемирие было недолгим. Айви с Габриелем сидели впереди, с поджатыми губами, явно радуясь, что от спорщиков их отделяет некоторое расстояние. Места за окном были мне незнакомы. Венус-Коув остался далеко позади. Мои родные явно не тратили времени даром.

— Мы почти на месте, — произнес Габриель — так отец успокаивает непоседливых детей. Его низкий певучий голос напомнил мне басовый аккорд гитары. В груди шевельнулась резкая боль — тоска по жизни, еще не разбитой Джейком. — Мы вот-вот переедем границу Теннесси.

— Не понимаю, почему не полететь самолетом, как все нормальные люди, — проворчала Молли.

— Чтобы попасть в соседний штат, лететь не стоит, — сдержанно отозвалась Айви. Я чувствовала, что терпение ее на исходе.

Молли повернулась и локтем въехала мне сквозь ребра. Ощущение вышло неприятным, словно в грудь просунули горячий стержень. Должно быть, так жизненная сила ее смертного тела взаимодействовала с моим призрачным телом. Я машинально отодвинулась подальше.

— Ух, так и знала, что не надо было есть столько шоколадок, — пожаловалась Молли, потирая себе живот. На ней были розовые треники и такого же цвета футболка с капюшоном. Каштановые кудряшки она стянула в хвостик на затылке, а ярко-розовый рюкзачок запихнула под переднее сиденье. Я с невольной улыбкой подумала: а ведь Молли наверняка уверена, что одета соответственно случаю.

На ее слова никто не отозвался. Наверно, трудно обсуждать шоколадки, когда все мысли заняты демонами-похитителями и предвестьями апокалипсиса. «Шеви» мчался по шоссе, Ксавье прижимался лбом к стеклу. Ему явно было не по себе; он рвался действовать, а не сидеть смирно на заднем сиденье.

Я загляделась в окно, на пейзажи Джорджии — поразительно живописные. Земля как будто жила собственной жизнью, кутаясь в пышный плащ лесов. Густые ветви багряных кленов сплетались тенистым балдахином. Я успевала заметить в бархатной зелени то плющ-бабочку, то степной клевер. Дальше клены сменились невысокими платанами. Наверху нависало огромное ясное небо, лишь горстка облаков лениво скользила по нему, словно лилии плыли по чистому голубому пруду. В дороге все представлялось проще, я ощутила себя ближе к миру природы. Вспомнился мой прежний дом в Царствии. Было в этих местах что-то, что впервые за долгий срок заставило меня почувствовать его близость. Я глубоко вздохнула, и Ксавье мгновенно сел прямо, повернулся от окна к Молли.

— Что? — враждебно отозвалась она на его взгляд.

— Пожалуйста, перестань, — сказал Ксавье.

— Что перестань?

— Не дыши мне в ухо.

Молли оскорбилась.

— Ты за кого меня принимаешь? Я что, извращенка какая — дуть тебе в ухо?

— Я сказал: «не дыши».

— Ах, вот как, мне уже и дышать нельзя?

— Я этого не говорил.

— Я, знаешь ли, задохнусь, если не буду дышать!

Ксавье подался вперед.

— Правда, люди, пустите меня за руль, — взмолился он. — Пусть кто-нибудь другой помучается на моем месте.

— Я и слова не сказала! — сердито возмущалась Молли.

— Зато теперь говоришь, — простонал Ксавье.

— Самолетом мы были бы уже на месте.

— Послушай пилот хоть пять минут твою болтовню, нам бы не миновать крушения.

— Все равно безопаснее, чем гнать по дорогам на этом старье.

— Эй! — Ксавье не обиделся бы сильнее, даже усомнись она в его мужестве. Он всегда заводился, если кто-то отпускал шпильку насчет его машины. — Это винтажный автомобиль!

— Винтажная груда железа. Не понимаю, почему было не взять джип?

Я и сама об этом думала. Наверняка идея ехать на «Шеви» принадлежала Ксавье. Может быть, в нем он чувствовал себя ближе ко мне. С этой машиной у нас было связано много общих воспоминаний, и он, наверное, не хотел с ними расставаться, оставляя позади родной город и прежнюю жизнь. Но объяснять все это Молли он не хотел, а просто съязвил:

— Ты классику не опознаешь, даже если она свалится тебе на голову.

— Тупица! — буркнула Молли.

— Пустышка!

Айви сердито обернулась.

— Прекратите!

Молли потупилась, а Ксавье с громким вздохом опустился на место. Минуты блаженной тишины продолжались, пока Габриель не свернул к заправке. Не успел мой брат заглушить двигатель, как Ксавье выскочил из машины и скрылся в павильоне. Я подумала, не последовать ли за ним, хоть и догадывалась, что он просто будет убивать время, уныло разглядывая пачки жевательной резинки и старые журналы, пока не придет пора возвращаться в машину. Молли кинула ему вслед недобрый взгляд и побежала искать туалет.

Брат и сестра подошли к мужчине в промасленном комбинезоне, возившемуся под капотом ржавого грузовика. Я отметила, как весело блестят его глаза на чумазом лице. Мужчина жевал табак, из переносного приемника лился мотив старины Хэнка Уильямса.

— Добрый день, — поздоровалась Айви. — Хорошая у вас тут погода.

— И вам привет, — отозвался рабочий, откладывая инструменты. — Это точно.

Он хотел было протянуть ей руку, но, заметив грязь под ногтями, передумал. Вблизи я рассмотрела добрые голубые глаза и кривоватую улыбку. Легкий южный выговор придавал его голосу мелодичность — я впервые слышала такой певучий, музыкальный голос.

— Как вас зовут? — спросил Габриель, и Айви покосилась на брата. В сравнении с ее светскими беседами стиль общения Габриеля порой походил на допрос.

— Эрл, — ответил мужчина, утирая лоб ладонью. — Чем могу помочь?

— Мы ищем обитель Марии Непорочной в Ферхоупе, — вмешалась Айви. — Вы не знаете, где это?

— Ясно, знаю, мэм. До нее еще миль семьдесят.

Ксавье, высунувшийся из магазина, чтобы принять участие в разговоре, наскоро подсчитал в уме и вздохнул:

— Ну вот, еще час езды!

Айви взглядом попросила его не вмешиваться.

— Там есть место, где остановиться?

— На шоссе есть мотель, — ответил Эрл и оглядел Айви от сапожек до безупречной прически. — Правда, там не слишком роскошно.

— Это ничего, — мирно заметила сестра. — А о самой обители не сможете рассказать?

Эрл поперхнулся и отвел взгляд, что немедленно привлекло внимание Габриеля.

— Мы будем очень обязаны, если вы расскажете, что вам известно. — Голос моего брата внезапно исполнился очарования и оказал обычное гипнотическое действие.

— Да, знаю кое-что, — хмуро ответил Эрл, — но вам, пожалуй, лучше и не знать.

Айви с Габриелем заинтересованно склонились к нему.

— Поверьте, — Айви сверкнула улыбкой, от которой мужчина чуть не пошатнулся, — мы будем благодарны за любые сведения. Сами мы мало что сумели проведать.

— Это потому, что они там заперлись. — Эрл снова вытер лоб.

— Заперлись?

— Работая на заправке, всякого наслушаешься, — пожал плечами Эрл. — Люди заворачивают сюда и разговаривают. Я не подслушиваю, но иной раз и ненароком услышишь. Обитель, о которой вы спрашиваете… о ней нехорошо говорят. Что-то там неладно.

— Почему вы так думаете? — нажал Габриель.

— Раньше-то местечко было приятное. Сестры частенько показывались в городе, навещали людей, преподавали в воскресной школе. А месяца два назад случилась жуткая гроза, мы таких еще не видали. И с тех пор сестры из обители не выходят. Говорят, одна из них от грозы заболела, и ее нельзя тревожить, вот они и закрылись. С тех пор оттуда ни души.

— Разве можно заболеть от грозы? — удивился Ксавье. — Так не бывает, разве что в нее молния ударила.

— Да, звучит глупо, — согласился Эрл, печально покачав головой, — но я как-то ночью проезжал там, и скажу вам: то, что я видел, — неестественно.

— А что вы видели? — Габриель напрягся, и по его лицу я поняла: брат предвидит ответ и не рад ему.

— Ну… — Эрл смущенно нахмурился, словно опасался, что собеседники примут его за сумасшедшего. — Я возвращался в город и проезжал мимо обители. Мне показалось, что внутри кричали, только таких воплей человеческая глотка издать не могла. Словно дикий зверь выл. Ну, я вылез из машины, подумал, не вызвать ли шерифа, и заметил, что нижние окна все забиты досками, а на крыльце царапины, словно кто-то пытался пробиться внутрь… или наружу.

Айви оглянулась на Габриеля.

— Мог бы предупредить. — Я поняла, что сестра имеет в виду Михаила. — Мы к такому не подготовлены.

Она покосилась на Молли, которая, глядя вместо зеркала в стекло машины, подводила губы.

— Извините, мэм, не хотел вас пугать. — Подумав, Эрл добавил: — Может, просто там какая старушка из ума выжила.

— Нет, я рада, что вы рассказали, — возразила Айви. — По крайней мере, мы знаем, чего ожидать.

— Надеюсь, вы сумеете помочь нам еще в одном, — серьезно обратился к механику Габриель. — Та сестра, что заболела в грозовую ночь… как ее зовут?

— Вроде бы сестра Мэри Клер, — угрюмо ответил Эрл. — Так жаль — очень милая женщина.

Дальше до самого отеля ехали молча. Даже я понимала, что нельзя врываться в обитель с пистолетами наголо — надо иметь план. Айви с Габриелем, конечно, уже сообразили, что творится в обители, Но на лицах Молли и Ксавье отражалось недоумение.

Мотель под названием «Простой ночлег» стоял чуть поодаль от дороги — и слишком далеко от городка, чтобы привлекать туристов. Стоянка пустовала, неоновая реклама вспыхивала раз в несколько минут, а в промежутках только тоненько гудела. Коричневую кирпичную кладку когда-то побелили, но под действием стихий штукатурка потемнела и облупилась. Изнутри мотель выглядел немногим лучше: темные деревянные панели, темный ковер. В углу орал телевизор, женщина за стойкой портье красила ногти и поглядывала на экран, где шел повтор «Джерри Спрингера». Явление четырех гостей сразу до того ее поразило, что она разлила лак, впрочем, быстро опомнилась и встала навстречу посетителям. Я увидела тугие джинсы-варенки и короткий топ. Завитые волосы придерживала на лбу бандана в цветочек. Криво приколотая на груди табличка сообщала, что ее зовут Дениз.

— Чем могу служить? — неуверенно спросила женщина, явно решив, что заблудившиеся туристы сейчас будут спрашивать дорогу.

Брат с сестрой вышли вперед, чтобы оформить ночлег. Я отметила, что они выглядят слишком совершенно для реального мира. Надо признать, все четверо в этом окружении казались не на своем месте. Они стояли тесной группой, словно отгородившись от всего окружающего. Меня поразило, что Ксавье все больше и больше напоминает одного из наших. Он научился легко общаться, непринужденно очаровывать. Сейчас его лоб то и дело прорезала морщинка, словно Ксав вглядывался в нечто невидимое. Мои родные постарались одеться, как обычно одеваются в поездках. Габриель с Ксавье были в темных джинсах и черных футболках, на Айви — легкий короткий плащ. Чтобы не привлекать внимания, все надели темные очки. Увы, очки производили противоположный эффект. Женщина так выпучила глаза, словно ее чудом занесло в компанию очень мрачных кинозвезд.

— Пожалуйста, два двухместных номера на одну ночь, — сухо обратился к ней Габриель, протянув золотую кредитку.

— Здесь? — выпалила Дениз и только потом спохватилась, что отпугивает выгодных клиентов. Тогда она нервно рассмеялась. — Знаете, в это время года у нас не часто останавливаются. Вы по делам?

— Так, путешествуем, — объяснил Габриель.

— Надеялись посетить обитель Непорочной Марии, — вставила Айви. — Отсюда пешком можно добраться?

Дениз пренебрежительно наморщила нос.

— Обитель? У меня от нее мурашки по коже, там давно никто не бывает. А вообще, недалеко, по ту сторону шоссе, совсем рядом, если по грунтовке. Сразу не увидишь, деревья загораживают.

За разговором она бросала на Айви завистливые взгляды, и я попыталась представить, как выглядит в ее глазах моя сестра. Копна золотых волос ниспадает до пояса, лицо, хоть и серьезное, лучится светом, кожа прозрачная, лепные черты лица почти неподвижны. Айви походила на прекрасный мираж, который развеется, стоит только протянуть к нему руку. Не без горечи в голосе Дениз обратилась к Габриелю:

— Вам с супругой номер для новобрачных?

С зеленой дермантиновой кушетки послышалось фырканье — Молли явно представила себе, как выглядит «номер для новобрачных» в придорожной забегаловке, стильной примерно как сарай для инструментов.

— Собственно, мы не… — начал Габриель, но вовремя спохватился, заметив проблеск надежды в глазах Дениз. Меньше всего ему хотелось тратить время, отбивая неуклюжие авансы очередной воспламенившейся женщины. — Мы непритязательны, — осторожно закончил он, — обойдемся обычной комнатой.

— А вы двое? — обернулась Дениз к Молли с Ксавье.

— Эй, — выпалила Молли, — я с ним в одной комнате спать не буду!

Дениз с сочувствием покосилась на Ксавье.

— Капризничает твоя милочка? Ничего, это все гормоны — пройдет!

— Это у него гормоны, — огрызнулась Молли. — Чертовские перепады настроения.

— Что-то еще потребуется? — спросила Дениз. — Полотенца, шампуни, доступ к Интернету?

— Кляпа не найдется? — пробормотал Ксавье, бросив на Молли мрачный взгляд.

— Ах, как это по-взрослому! — съязвила она.

— Я не собираюсь рассуждать о взрослости с девочкой, которая считает Африку страной.

— Она и есть страна, — уперлась Молли. — Как Австралия.

— Ты забыла слово «континент».

— Если я услышу от вас еще хоть слово… — пригрозила Айви.

Дениз с улыбкой покачала головой.

— Ни за какие деньги не согласилась бы опять стать подростком.

Ее попытка разрядить ситуацию натолкнулась на пустые взгляды.

— Ну, приятного отдыха, — с запинкой сказала Дениз.

Габриель наклонился за ключами и кредиткой и пальцами слегка задел ее руку. Женщина немедленно среагировала на прикосновение: невольно потянулась к нему всем телом, а руку вскинула к губам. Затем она устало навалилась на стойку, словно выплеснув всю энергию. Взглянула вверх, в его глаза расплавленного серебра, и задрожала.

Габриель смахнул упавшую ему на глаза светлую прядь и отступил.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он и поспешно вышел. Айви словно по воздуху плыла рядом. Ксавье с Молли молча следовали за старшими.

Впритык к мотелю располагался ресторанчик, и все не задумываясь свернули к нему. Внутри было почти пусто, только в дальнем углу сидел одинокий водитель грузовика, а кислая официантка, жуя резинку, протирала столы. Оба с удивлением обернулись, когда звякнула дверь. Водитель слишком устал, чтобы всерьез заинтересоваться, а удивление официантки быстро сменилось досадой: еще четверых придется обслуживать! Она, как и Дениз, явно привыкла свободно распоряжаться рабочим временем.

Заведение было скромным, но чистым и уютным. Вдоль одной стены тянулась стойка с расставленными рядком пухлыми круглыми табуретами. Пол был выложен черно-белым линолеумом, скамейки обиты багровой клеенкой. На задней стене вместо обоев — коллаж из газетных вырезок с ферхоупскими новостями. Наша четверка выбрала столик подальше от любопытных ушей и расселась.

— Вы не хотите объяснить, что происходит? — первым делом спросил Ксавье.

— Михаил многого нам не сказал, — вздохнула Айви. — Мы были слепы — а теперь пришло время открыть глаза.

— В обители что-то есть. — Габриель говорил главным образом сам с собой. — Михаил ожидает, что мы это найдем. Он не послал бы нас сюда, не будь здесь надежной нити…

— Вы думаете, там… — Ксавье запнулся и понизил голос: — неизвестный портал?

— Если и так, его не открыть без помощи де… — Габриель осекся, оглядел пустой зал. Официантка болтала по телефону с дружком. — Без демона. Только они знают, как открывать.

— Мы будем брать обитель этой ночью? — Молли, похоже, подражала персонажам шпионских фильмов. Почувствовав себя лишней, она желала внести хоть какой-то вклад. Ксавье закатил глаза, но промолчал — видно, решил обойтись без очередной перепалки.

— Пойдем когда стемнеет, — ответила Айви. — Лучше, чтобы нас не видели.

— Не страшновато?

— Ты можешь остаться в номере, — сдержанно ответила моя сестра.

— Пожалуйста, нельзя ли держаться темы? — не вытерпел Ксавье. — Вы так и не объяснили, о чем говорил тот парень с колонки. — Облокотившись на стол и подавшись вперед, он продолжил: — Что там с грозой?

Айви переглянулась с Габриелем.

— Может быть, сейчас не самое подходящее время об этом говорить? — Взглядом она указала на Молли. — Честно говоря, лучше бы вам обоим остаться в мотеле. Мы с Габриелем сами справимся.

— Черта с два я останусь, — ответил Ксавье. — Что они скрывают?

— Обо мне не беспокойтесь, — вставила Молли, перейдя на несвойственный ей деловой тон. — Я уже достаточно сверхъестественного насмотрелась — переживу.

Габриель смерил обоих ребят взглядом.

— Вряд ли вы сталкивались с чем-то подобным.

— Габ, — серьезно попросил Ксавье, — я понимаю, что ты беспокоишься, но мы уже все в это влезли. Просто доверься мне… — он покосился на Молли и неохотно поправился: — доверься нам.

— Хорошо, — спокойно согласился Габриель. — Гроза, вопли, царапины на крыльце — все это может означать только одно.

— Человек сам по себе на такое не способен, — угрюмо добавила Айви. — Речь идет о монахинях, посвятивших жизнь служению. Подумайте: что могло заставить этих женщин запереться от мира? Что для них страшнее всего?

Молли тупо уставилась на нее, однако в голове у Ксавье явно провернулись колесики, и, когда головоломка сложилась, его бирюзовые глаза стали круглыми.

— Нет, — проговорил он, — вы серьезно?

— Похоже на то, — кивнул Габриель.

— Так нам уже не впервой, — заметил Ксавье. — Не это ли вытворял в прошлом году Джейк?

Габриель покачал головой.

— Там было проще — всего лишь духи, обузданные на время и принужденные творить зло. Материальное тело в сотни раз сильнее… и более злобно.

— Может, мне объяснят, о чем речь? — взорвалась Молли, которой надоело чувствовать себя невидимкой.

Айви вздохнула.

— Мы имеем дело с одержимостью демоном.

Над столом повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь постукиванием карандаша: официантка готова была принять заказ.

— Что вам подать? — спросила она.

Девушка была хорошенькой, но довольно заурядной: прямые светлые волосы, тяжеловатый зад… Судя по выражению лица, она мечтала о будущем, более увлекательном, нежели работа в захолустном кафе, где только и видишь, как мелькают по шоссе машины.

Мои смотрели все так же мрачно, и официантка уже нетерпеливо вздернула бровь.

Молли первой спохватилась и наклеила на лицо фальшивую улыбку.

— Мне жареную курицу и диетическую коку, — сладко попросила она. — И кетчуп, пожалуйста.

Глава 25

В МОНАСТЫРЬ

Габриель с Айви решили направиться к обители сразу после ужина и все-таки взяли с собой ребят. Я удивилась: было уже почти десять, поход следовало бы отложить до утра. Но, как видно, они предчувствовали, что медлить нельзя.

В ночном воздухе стояла прохлада, небо выгнулось царственным синим куполом, в нем парили звезды и клочки облаков. Стрекот цикад наполнял ночь, легкий ветерок, поиграв с волосами Айви, улетал ерошить листву деревьев. Было в здешних местах спокойное достоинство и изящество забытых времен. Я ощущала дух тайны, словно плакучие ивы знали нечто, нам неведомое.

Перейдя шоссе и углубившись в пляшущие под деревьями тени, Молли задрожала. Она куталась в свою курточку и инстинктивно жалась к Ксавье. Тот, ободряя, обхватил ее за плечи. Я с радостью увидела прорвавшегося сквозь тоску прежнего Ксавье. Напряжение с каждым днем сказывалось на нем все сильнее. Отчасти потому они с Молли и цеплялись друг к другу на каждом шагу. Ксавье разрывался надвое. Для одной половины Молли была напоминанием обо мне и старой жизни в «Брюс Гамильтон», другая же против воли уступала перед тревогой за меня, и тогда он винил Молли за злосчастный сеанс, а себя — за то, что не предотвратил случившегося.

— Ничего с тобой не случится, — утешил он Молли и повторил: — С тобой ничего не случится.

По его устремленному вдаль взгляду я догадалась: он думал обо мне. Чтобы жить, ему необходимо было верить, что со мной все хорошо. Его вера передалась и мне. Я хотела дать ему знать о себе, однако недавние испытания так меня измучили, что я годилась лишь в пассивные наблюдатели.

Хотя лес стал гуще, обостренные чувства Габриеля помогли найти грунтовую дорогу, о которой упомянула Дениз. Грунтовку несколько месяцев как не чистили, и придорожные кусты уже протянули ветки поперек дороги. Низко склонялись деревья, ворохи листьев под ногами глушили шаги. Пробившийся сквозь кроны лунный свет заливал грунтовку блеклым молочным сиянием. Месяц то и дело нырял в тучи, и тогда дорога погружалась во тьму. Хорошо, что Габриель с Айви излучали собственный свет — их кожа слабо светилась, как экран мобильника в темной комнате.

Когда где-то вверху ухнула сова, Молли споткнулась и тихо выругалась. Габриель сбавил шаг, поджидая ее. Он не произнес ни слова, но рядом с ним Молли стало спокойнее.

Скоро деревья расступились, и стал виден темный силуэт старого монастыря. Аббатство представляло собой трехэтажное беленое здание в новоготическом стиле. Шпили часовни пронзали ночное небо, напоминая зрителям о возвышенном присутствии Господа. Стрельчатые окна, кованая решетка ворот, гравийная дорожка к входной двери… Фонарь освещал скверик с гротом, где стояла статуя Богоматери, в высокой траве преклоняли колени каменные святые. Меня встревожил витающий над зданием дух заброшенности: сорняки успели обвить дверь часовни, сухие листья засыпали дорожку, окна верхнего этажа были забиты досками.

— Интересно, сколько здесь сестер? — пробормотал Ксавье.

Габриель прикрыл глаза — я поняла, что он считывает историю монастыря, его жизнь до последних событий. Мой брат строго избегал вторжения в глубину мыслей и чувств людей — лишь скользил по поверхности, чтобы отличить одно от другого.

— Всего двенадцать, — подытожил он наконец. — Включая пострадавшую.

— Откуда вы знаете? — спросила Молли. — По виду, здесь уже никого не осталось.

— Сейчас не время для расспросов, — терпеливо остановила ее Айви. — Этой ночью ты увидишь многое, что невозможно объяснить.

— Проще, если не думать лишнего, — кивнул Ксавье.

— Попробуй-ка тут не думать, — посетовала Молли. — Мне все кажется, кто-то сейчас выскочит и скажет, что меня дурачили.

— Кто ты такая, чтоб тебя дурачить… — буркнул себе под нос Ксавье.

— Вот спасибо! — надулась Молли.

— Слушай! — Ксавье повернулся к ней. — Знаешь, в фильмах ужасов герой непременно решает зайти в темную комнату, где поджидает убийца?

— Ну? — недоуменно протянула Молли.

— Ты не спрашиваешь, почему он такой тупой, что лезет в эту комнату?

— Ну, нет, это же кино! Его просто смотришь.

— Именно, — кивнул Ксавье. — Вообрази, что смотришь кино, и не задавай вопросов, иначе только сильнее запутаешься.

Молли, похоже, хотела поспорить, но закусила губу и неохотно кивнула.

Запертые ворота легко отворились по команде Габриеля, и все четверо медленно подошли к ступеням крыльца. Я отметила, как встревожилась Айви при виде неровных царапин на досках крыльца — глубиной они были не меньше полудюйма, тянулись по всему крыльцу и резко загибались к одному из окон, словно кого-то после жестокой драки затащили внутрь. Мне сразу представилась несчастная смертная, вынужденная вести себя подобным образом. Наверняка она загнала себе занозы под ногти. Я содрогнулась, подумав, какую боль причинила себе одержимая сестра.

Полотняный навес над длинным крыльцом держался на нарядных столбиках. У стола, накрытого к вечернему чаю, стояла пара плетеных кресел-качалок. Печенья на тарелке достались насекомым, в фарфоровых чашечках наросла плесень. Дверь-шторка выглядела исцарапанной, сетка была в дырах, словно кто-то пытался сорвать ее с петель. Ксавье с Габриелем обменялись взглядами.

— Ну вот… — тяжело вздохнул Ксавье и легонько нажал латунный звонок. Где-то внутри звякнули колокольчики. Потом несколько долгих минут длилось молчание.

— Рано или поздно им придется нас заметить. — Айви скрестила руки на груди. — Позвони еще.

Ксавье повиновался и на это раз дольше не отпускал кнопку. Колокольчики звенели громче, в их звуке прорезалось нечто зловещее, словно предвестье беды. Знали бы сестры, что у дверей их ждет помощь!.. В прихожей что-то прошелестело, однако дверь осталась закрытой. Габриель с Айви могли ее вышибить, не моргнув и глазом, но вряд ли этот способ убедил бы перепуганных монахинь, что гости на их стороне.

— Прошу вас, откройте, — убедительно произнес Габриель, склонившись к сетке. — Мы хотим вам помочь.

Дверь чуть приоткрылась, по-прежнему удерживаемая цепочкой. Монахиня в щелку подозрительно оглядела моего брата.

— Меня зовут Габриель, это моя сестра, а это наши друзья, — ласково продолжал тот. — Позвольте спросить, как вас зовут?

— Сестра Вера, — ответила монахиня. — Зачем вы здесь?

Айви решила выступить вперед и объявить о своих намерениях.

— Мы знаем о болезни сестры Мэри Клер и о том, что ее вызвало, — полным сочувствия голосом заговорила она. — Вам больше не нужно таиться. Мы можем изгнать создание, овладевшее ею.

— Можете? — В голос монахини прокралась надежда, но тут же вновь отступила перед подозрительностью. — Простите, но я вам не верю. Мы приглашали всех священников в округе — они бессильны. Чем вы лучше?

— Вам придется нам довериться, — строго сказала Айви.

— Доверие в наше время большая редкость, — возразила монахиня.

— Мы кое-что знаем, — настаивала Айви. — То, чего не знают другие.

— Откуда мне знать, что вы — не из них?

— Полагаю, вы верите в Бога, сестра? — вмешался Габриель.

— Я видела такое… — Судя по голосу, сестра уже сомневалась в собственной вере. Впрочем, она тут же опомнилась: — Конечно, верю.

— Тогда поверьте, что Он и сейчас здесь, — сказал Габриель. — Я знаю, ваша вера подверглась жестокому испытанию, однако на то есть причина. Вас коснулась тьма — но не сломила. Теперь вас коснется свет. Благословенны чистые сердцем, ибо они узрят Господа. Благословенны гонимые за праведность, ибо их есть царствие небесное. Впустите нас, сестра, дайте Богу вернуться в ваш дом. Прогнав нас, вы уступите тьме.

Молли, разинув рот, уставилась на моего брата, а за дверью стояла мертвая тишина. Затем цепочку откинули, и входная дверь обители распахнулась. Сестра Вера стояла в дверях с полными слез глазами.

— О, звезды мои, — шептала она. — Он не оставил нас.

Сестра оказалась крепкой женщиной лет шестидесяти, бледнокожей и свежеумытой. Вокруг глаз и рта лежали морщинки — сколько же их прибавилось за последние месяцы! Настольная лампа освещала широкий коридор и изгиб лестницы, но в воздухе пахло затхлостью.

Пока Габриель представлялся и представлял остальных, я придвинулась к черно-белым фотографиям в рамках, украшавшим стену. Хотя потрескавшиеся стекла мешали смотреть, я разобрала, что это снимки официального открытия монастыря в 1863 году. Здание было выстроено для группы ирландских монахинь, которые полвека содержали здесь сиротский приют и убежище для падших женщин.

Сестра Вера молча провела нас через зал, где на полу лежали ряды тонких тюфяков — как видно, сестры боялись спать наверху. Поднимаясь по лестнице, я успела заглянуть в кладовую, лазарет и сельского вида кухню. Когда-то здесь было чудесно: уютно зимой, светло и прохладно летом, но сейчас в доме поселилась беда. На полу кухни валялись осколки разбросанной кем-то посуды. В углу лежали грудой поломанные стулья и куча разодранного постельного белья. Из увиденного я сделала вывод, что сестры пытались изгнать демона своими силами. От разорванных страниц Библии я отвела взгляд — все во мне перевернулось. Странно было видеть столько следов демонических деяний в земной обители. Нечто свирепое и ужасное сотрясало этот дом до самого основания, разбивало глиняные вазы, переворачивало мебель. И еще здесь было ужасно душно, даже в призрачном облике я почувствовала тяжелую жару. Молли мигом скинула куртку, остальные же словно не замечали дискомфорта.

На втором этаже мы миновали ряд келий, откуда вынесли матрасы, и наконец вступили на винтовую деревянную лестницу на чердак — там, ради ее и общей безопасности, поместили сестру Мэри Клер. Сестра Вера запнулась на ходу, словно ее не держали ноги.

— Вы в самом деле сумеете вернуть сестру Мэри в руки Господа? — спросила она.

— Прежде чем ответить, мы должны оценить ее состояние, — сказал Габриель, — но мы, конечно, попытаемся.

Айви ласково тронула сестру за плечо.

— Отведите нас к ней, пожалуйста.

Монахиня с беспокойством перевела взгляд на Молли и Ксавье.

— Всех? — слабым голосом уточнила она. — Вы уверены?

Габриель натянуто улыбнулся.

— Они крепче, чем кажутся.

На верху лестницы была единственная запертая дверь. Даже в астральной форме я ощущала пульсирующее за ней зло — словно некая материальная сила отталкивала Айви и Габриеля. К запаху сырости здесь примешался сочившийся из-под двери запах подгнивших плодов — уже обмякших, побуревших, подъеденных насекомыми. Ксавье поежился, Молли закашлялась и зажала себе нос. Мои сородичи остались невозмутимыми, стояли плечом к плечу, всем видом выражая неразделимое единство.

— Извините за запах, — смущенно пробормотала сестра Вера. — Освежитель воздуха не справляется.

На узкой площадке горела всего одна свеча, капавшая воском на серебряный подсвечник. Сестра Вера, порывшись в глубоком кармане, извлекла старинный медный ключ. За дверью послышались тяжелые шаги, прерывистое дыхание, по полу проскребли ножки кресла. Затем, казалось, кто-то скрипнул зубами, и следом раздался резкий щелчок — словно треснула кость. Сестра Вера перекрестилась и безнадежно взглянула на Габриеля.

— А если вы не сумеете ей помочь? — прошептала она. — Что, если и господним посланцам придется отступить?

— Его посланцы не отступают, — спокойно возразила Айви. Она достала из кармана черную ленточку и теперь хладнокровно связывала светлые локоны в пучок на затылке. Простой жест, но для меня он обозначил готовность к яростной борьбе.

— Тут столько тьмы… — Лицо сестры Веры скривилось от боли. — Живой, дышащей, осязаемой тьмы. Я не хочу брать на себя ответственность за погибшую жизнь.

— Этой ночью никто не погибнет, — сказал Габриель. — Пока мы здесь.

— Как знать, — покачала головой монахиня. — Я столько уже повидала… не могу поверить… не знаю, что мне…

К моему удивлению, вперед выступил Ксавье.

— Не в обиду будь сказано, мэм, нельзя терять времени. — Он говорил ласково, но твердо. — Одну из ваших сестер терзает демон, а мир на грани Апокалипсиса. Они все сделают, чтобы вам помочь, только позвольте им сделать свое дело.

Взгляд его на миг стал далеким, словно Ксавье вспоминал какие-то давние события. Потом он вернулся к реальности и положил ладонь на плечо монахини.

— Есть вещи, непостижимые для человека.

В эту минуту я расплакалась бы, если бы призраки могли плакать. Узнала свои собственные слова. Я сказала их Ксавье в ту ночь на пляже, когда в нерассуждающей вере бросилась со скалы, позволив крыльям вырваться, остановить падение и доказать, кто я есть.

Убедившись, что это не глупая шутка, Ксавье без конца сыпал вопросами. Хотел знать, зачем я здесь, с какой целью, и в самом ли деле существует Бог. Я тогда ответила: «Есть вещи, непостижимые для человека». Мой друг не забыл этих слов.

Та ночь вспоминалась мне, словно была вчера. Стоило закрыть глаза — и нахлынуло волной. Я увидела компанию подростков у костра, огненные самоцветы угольков, гаснущих на песке. Вспомнила острый запах моря, ткань голубого свитера Ксавье под моими пальцами. Вспомнила черные скалы, похожие на фоне лилового неба на поставленные стоймя костяшки домино. Вспомнила тот миг, когда всем телом подалась вперед, оставив земное притяжение… В ту ночь все и началось. Ксавье принял меня в свой мир, и я перестала быть девочкой, сквозь стекло разглядывающей жизнь, к которой ей не суждено принадлежать. Воспоминания заполнили меня тоской. Мы тогда думали, что самое страшное — выстоять перед Айви с Габриелем, узнавшими, что я открыла нашу тайну другому. Знали бы мы, что ждет нас впереди!

Звук повернувшегося в замке ключа вернул меня к действительности. Выслушав Ксавье, сестра Вера набралась отваги открыть замок. У всех перехватило дыхание от хлынувшего изнутри зловония гнилых плодов и пронзившего тишину рычания. Время будто остановилось на те мгновения, пока медленно отворялась дверь.

Комната оказалась довольно обычной: немногим больше келий на втором этаже, скудно обставленной. Но существо, скорчившееся в ней, было каким угодно, только не обыкновенным.

Глава 26

НЕ ВИЖУ ЗЛА, НЕ СЛЫШУ ЗЛА

На первый взгляд она представлялась обычной женщиной — насторожившейся при виде незнакомцев, но все же женщиной. На ней было платье-сорочка до колен — симпатичное, только порванное, испачканное черным и вымазанное кровью. Длинные черные волосы падали на плечи спутанными лохмами. Женщина сидела на корточках у каминной решетки и, горстями зачерпывая сажу, размазывала ее по половицам. Колени в ссадинах, словно она ползала на них по полу. Присутствуй я там во плоти, первым моим побуждением было бы броситься ей на помощь, поднять на ноги и утешить. Я взглянула на Айви с Габриелем — они не двигались. Почему — я поняла, заглянув в глаза той, которая уже не была Мэри Клер. Увидели это и остальные, и Молли, сдавленно вскрикнув, спряталась за спину Ксавье. На его лице за короткие секунды жалость сменилась изумлением, потом отвращением и снова жалостью. Такого он еще не видывал и не знал, как реагировать.

Юная монахиня, лет двадцати, не старше, скорчилась на полу и больше походила на животное, нежели на человека. Лицо ее уродливо исказилось, огромные черные глаза не мигали. Губы распухли и потрескались; я рассмотрела, что они прокушены насквозь. На коже рук и ног были выжжены сложные символы. Комната пребывала не в лучшем виде: матрас и белье изорваны в клочья, на полу и потолке глубокие царапины, на стенах выцарапаны слова древнего языка. Я не узнавала алфавита. Удивилась, как ей удалось заляпать стены кофе, но тут же поняла, что это не кофе, а кровь. Демон по-собачьи склонил голову набок и задержал взгляд на пришельцах. После тягостной паузы снова раздалось рычание. Демон скрежетал зубами, голова его поворачивалась из стороны в сторону, высматривая путь для бегства.

Габриель и Айви, оставив остальных за спиной, одним движением оказались в комнате. Демон округлил глаза и плюнул в них. Слюна была окрашена красным — кровь от прокушенного языка. Я отметила, что он не моргает и целится с пугающей точностью. Айви с Габриелем сомкнули руки, и демон завопил, словно одно лишь это движение причинило ему острую боль.

— Твое время на земле истекло. — Габриель устремил на тварь стальной взгляд, его голос исполнился власти. Демон мгновенье всматривался в противника, узнал и раздвинул губы в жуткой ухмылке. Я увидела, что зубы сестры Мэри стерты до неровных пеньков.

— И что будете делать? — с издевкой осведомился демон тоненьким голоском. — Изгонять меня святой водой и распятием?

Лицо Айви не дрогнуло.

— Ты и вправду думаешь, что нам понадобятся игрушки, дабы уничтожить тебя? В нас живет Святой Дух. Скоро он наполнит эту комнату и сбросит тебя в бездну, из которой ты вылез.

Демон, если и был встревожен, не показал этого.

— Я знаю, кто вы. Одна из ваших теперь принадлежит нам. Маленькая…

Ксавье бросился бы на демона, не ухвати его за руку Молли. Тогда он с усилием отвернулся. Донесся его шепот.

— Он знает наши слабости, — словно мантру, бормотал Ксавье, — он играет на наших слабостях.

До сих пор Ксавье не встречался с одержимостью, но из занятий в воскресной школе вынес представление о том, как действует дьявол.

— Забавно, что ты об этом упомянул, — обратился к демону Габриель, — потому что мы именно об этом и хотели с тобой поговорить.

— Вы думаете, я выдам своих? — зашипел демон.

— Выдашь, — спокойно кивнула Айви.

Демон оглянулся через плечо, сверкнул глазами… Порыв ветра вдруг сбил Ксавье с ног и швырнул о стену. Парень сполз на пол, и, к моему ужасу, невидимая сила поволокла его по полу.

— Остановите его! — вскрикнула Молли, потянувшись к парню.

— Нет, Молли! — Ксавье стиснул зубы, когда его швырнуло на стальную раму кровати. — Стой на месте.

— Угроза на угрозу, — усмехнулся демон, глядя на бьющегося в невидимой хватке Ксавье.

— Довольно! — Габриель простер ладонь, и демон, вскрикнув, скорчился от боли. Кто из них сильнее, сомневаться не приходилось. — Мы не в игры играем, — мрачно бросил мой брат. — Нам нужен портал.

— Ты в своем уме? — проворчал демон. — Смерти ищешь?

— Мы ищем сестру, — ответила Айви, — и ты нам скажешь, как ее найти.

— Попробуй, заставь! — сплюнул демон.

— Если ты настаиваешь. — Раздался приглушенный хлопок, и из пальцев Айви ударили струи белого света. Она сгибала и переплетала пальцы, и белые лучи вонзались в демона электрическими разрядами.

Он взвыл и схватился за бока.

— Стой, перестань!

— Скажешь нам, что мы хотим знать? — спросила Айви, медленно поворачивая ладонь так, чтобы лучи сплетались в теле демона и заставляли его вопить все громче. Айви выбрала щадящий метод: я знала, что Святое Сияние, терзая демона, нисколько не повредит телу сестры Мэри.

— Да! — взвизгнул демон. — Я вам помогу! Перестань!

Айви резко сжала кулак, и свет погас. Демон в изнеможении рухнул на пол.

— Как их легко убедить, — пробормотал Габриель.

— Они не понимают верность, — презрительно бросила моя сестра и властно обратилась к демону: — Где портал?

— Все равно, — прохрипел тот, — вам сквозь него не пройти.

— Отвечай на вопрос, — приказал Габриель. — Как ты сюда попал?

— Может, просто отправите меня обратно? — попробовал торговаться демон. — Вы ведь затем и пришли? Неужели вы ради исполнения своих планов оставите меня мучить эту бедняжку? — Он поцокал языком, изображая разочарование. — Вот так ангелы!

Габриель очень медленно, напоказ, начертил в воздухе знак креста и, закончив, сделал такое движение, словно ловил что-то ладонью. Потом размахнулся и бросил невидимый предмет в демона. Тот завопил и скорчился на полу, пуская пену изо рта.

— В Алабаме есть одно место — называется Брокен-Хилл. Там железнодорожная станция. Много лет назад случилось крушение, погибло шестьдесят человек. Ближайший портал там.

— Должен быть портал и в Венус-Коув! — вскинулся Ксавье. — Через который Джейк утащил Бет.

— Могущественные демоны умеют открывать порталы по своей воле, — объяснил ему Габриель. — Тот был временным, только пока нужен Джейку.

Ксавье разглядывал демона на полу.

— Откуда нам знать, правду ли он говорит?

— Если в Брокен-Хилл было крушение — может быть, и правду, — заметила Айви. — Катастрофы, унося невинные жизни, иногда образуют портал. — Она помолчала. — И все же он способен лгать. Габриель, сможешь проникнуть в его мысли, проверить, правду ли он сказал?

Гримаса отвращения свела лицо, ему противно было касаться разума подобного создания. Габриель как-то рассказывал мне, что разум демона густой и забит липкой черной субстанцией вроде вара. Оттого-то экзорцизм так мучителен для пораженного смертного. Проникнув в тебя, эта субстанция прилипает, заражает и подобно грибнице прорастает. Разделение порой оказывается смертельным. Это все равно, что разрывать надвое душу, причем одна часть не желает отделяться. Получается перетягивание каната, а канатом служит человеческое тело. Я не сомневалась, что, узнав от демона все необходимое, мои родные вырвут его из тела Мэри Клер. Видеть этого мне не хотелось, но и отвернуться я не смогла.

Габриель прикрыл глаза, и демон схватился за голову, словно от жестокой мигрени. Почти сразу брат вздрогнул и открыл глаза. Его идеальные черты выражали отвращение.

— Сказанное — правда.

— Значит, найдя портал, мы сможем вернуть Бет? — спросил Ксавье.

— Если бы так просто! — усмехнулся демон. — Вам сквозь него не пройти.

— Путь есть всегда, — ровным голосом возразила Айви.

— Это точно, — издевался демон, — только я бы на вашем месте воздержался от всяких трюков. Обратного пути может не оказаться.

— Мы не опускаемся до трюков, — бросил Габриель.

— А почему бы не выторговать ее? — предложило создание ада, злобно кривя губы и устремив пустой черный взгляд на Ксавье. — Выменяйте на него. Он согласится, верно, мальчик? Я по глазам вижу. Пожертвуешь душой, чтобы вернуть подружку? Высокая цена за существо, которое даже не человек. Откуда тебе знать, есть ли душа у нее? Она такая же, как я, — только работает на конкурирующую фирму.

— На твоем месте я бы заткнулся.

Ксавье отбросил с лица прядь волос, и на пальце у него блеснуло мое обетное кольцо. В черной футболке и джинсах, он не походил на небесное создание, однако выглядел высоким и сильным — и очень злым. Я видела, как хочется ему кулаком стереть усмешку с этого лица, но Ксавье никогда не смог бы ударить девушку, даже одержимую.

— Что, задел? — проворковал демон.

Я думала, Ксавье сорвется, он же, напротив, прислонился к стене, холодно разглядывая тварь.

— Мне тебя жаль. Ты, верно, и не знаешь, что такое быть любимым или необходимым кому-то. Хотя ты прав: Бет не человек, потому что у людей есть души, за которые им вечно приходится бороться. Для них каждый день — бой за то, чтобы слушаться голоса совести и поступать хорошо. Если бы ты хоть немного знал Бет, то понимал бы: у нее нет души — она вся душа. Она исполнена души, как ни один человек. Тебе этого не постичь, тебе ничего не ведомо, кроме пустоты и ненависти. А пустота и ненависть не победят — увидишь сам.

— Ты слишком самоуверен для простого смертного, — отозвался демон. — Откуда тебе знать, что твоя душа, поддавшись искушению, не станет такой же черной и изломанной, как у меня?

— О, думаю, этого не случится, — улыбнулась Айви. — Его душа уже отмечена нами. Ксавье отведено место на Небесах.

— А теперь, с вашего позволения, — легко вставил мой брат, — хватит пустых разговоров.

Демон, осознав, что предвещают эти слова, подскочил, по-кошачьи выгнул спину и яростно зашипел. Молли, так и застрявшая в дверях, пригнулась, словно ожидала, что по комнате сейчас залетают предметы.

— Теперь вам надо петь на латыни? — робко спросила она.

Габриель бросил на нее короткий взгляд.

— Спрячься под кровать, Молли. Не надо тебе этого видеть.

— Ничего, — покачала головой Молли, — я смотрела «Экзорциста».

Мой брат невесело хмыкнул.

— Все будет немножко иначе. Людям, чтобы отослать демона в ад, нужны молитвы и ритуалы. Но мы в силах обойтись без них.

Он протянул руку, и Айви переплела свои тонкие золотистые пальцы с его пальцами. В тот же миг они расправили крылья по всей ширине комнаты, отбросив тени на стены. Остальные потрясенно смотрели, как распростертые крылья вспыхивают, образуя вокруг облако. Тела ангелов мелодично загудели и чуть заметно вознеслись над полом. И тогда Габриель заговорил:

— Во имя Господа нашего Христа и всего святого я приказываю тебе удалиться. Верни эту земную плоть в руки Господа и ползи в огненную яму, где тебе место.

Голова демона задергалась, словно в припадке. Облако золотистого света ползло к нему — прекрасное для человеческого взгляда, но смертельное для посланцев тьмы. Демон попытался прорваться мимо моих родичей, но сила света отбросила его назад. Тогда демон бросился на пол. Когда светящийся туман окутал его, тело сестры Мэри испустило из ноздрей дым и зашкворчало, словно мясо на жаровне для барбекю. Молли в ужасе разинула рот и попятилась, зажав уши, чтобы не слышать придушенных воплей демона. Ксавье тоже побледнел и сглотнул слюну; лицо его выражало боль. Тело на полу напряглось, вскинулось в жестокой конвульсии. На животе сестры Мэри вздулся пузырь, продвинулся вверх, к груди; из нее словно произрастал ужасный гриб. Ксавье скривился, расслышав сквозь стоны и тяжелое дыхание жуткий треск ребер. Теперь вздувалось уже горло женщины, а потом рот ее вдруг широко открылся, и монахиня начала давиться и булькать. Айви с Габриелем сосредоточились, их сияние обвило шею сестры… Густая, черная, дымящаяся жижа выплеснулась из ее открытого рта и дохлой рыбиной шлепнулась на пол.

Айви уронила руки, втянула крылья и устало опустилась на колени, а Габриель склонился над лежащим женским телом. Освободившись от ядовитой твари, державшей ее в заложницах, сестра Мэри резко переменилась. Злобная мина сменилась выражением покоя, несмотря на наверняка мучившую ее боль. На избитом, покрытом ссадинами лице распахнулись светлые голубые глаза. Молодая женщина освобождено вздохнула и уронила голову на плечо. Габриель озабоченно коснулся ее горла, нащупывая пульс. И оглянулся на Айви.

— Плохо дело.

Сестра подплыла к нему, и они вместе принялись трудиться над монахиней. Габриель исцелял телесные раны, Айви же тянулась вглубь, стремясь вернуть здоровье душе женщины и возвратить ее Богу. Я даже представить не могла, в каком состоянии пребывает душа, многие месяцы делившая одно тело с демоном. Она, должно быть, изуродована почти до неузнаваемости, и если кто и мог ей помочь, то именно серафим. Я смотрела, как под руками Габриеля сходят с женского лица синяки и припухлости. Он провел пальцами по губам, и ранки закрылись. Сестра Вера поспешила к подруге с мокрой тряпицей, стерла кровь с ее подбородка. Когда Габриель отнял руку, я увидела, что и зубы сестры Мэри восстановились. Брат не оставил ей ни одной телесной памятки о пережитой пытке. Но исцеленное тело по-прежнему было неподвижно. Айви все так же склонялась над ним, плотно сомкнув веки. Тело моей сестры дрожало от напряжения, и Габриель опустил ладони ей на плечи, помогая удержаться. Вернуть душу от грани смерти — тяжелая работа даже для такого сильного ангела, как Айви, и я видела, что сестре Мэри, может быть, уже не помочь. Почти невозможно вернуть душу, на которую смерть предъявила свои права. Душа принадлежит смерти, пока ее не возьмет либо небо, либо ад. Если же никто не востребует ее, душа будет подобно мусору сброшена в лимб.

Я знала: Айви сейчас спускается по тоннелю подсознания Мэри Клер и зовет ее вернуться, пока не стало слишком поздно. Разум женщины, оскверненный так долго обитавшим в теле злом, представлялся мне клубком червей. Все видели, как близка к женщине смерть. Она словно покачивалась на краю, не смея вернуться в страхе перед новыми мучениями. Тоннель смерти высасывает из вас жизнь, он желает, чтобы вы поддались, уступили. Конечно, тьма не могла коснуться моей сестры, но отнимала силы, и пребывание в зараженном сознании монахини еще на ней скажется.

Прошла целая вечность, и наконец веки женщины дрогнули и открылись. Только тогда Айви прерывисто втянула в себя воздух, будто ныряльщик, слишком долго пробывший под водой.

— О, слава Богу! — вскричала сестра Вера. — Благослови вас Господь! — Она крепко обняла приподнявшуюся и изумленно озирающуюся монахиню. Теперь я рассмотрела, как та молода. Чистое лицо, россыпь веснушек на носу.

— Что?.. Что случилось? — выговорила девушка и подняла руку к колтуну волос, выпачканных кровью.

У сестры Веры отвисла челюсть.

— Она не помнит?

— У нее шок, — объяснил Габриель. — В ближайшие несколько дней память будет возвращаться обрывками и кошмарами. Ей понадобится ваша поддержка.

— Конечно, — горячо ответила сестра Вера. — Все, что нужно!

— Сейчас отведите ее в душ, — велел мой брат. — И уложите в постель. — Он обвел взглядом разгромленную комнату. — Найдется для нее место, пока эту грязь отмоют?

— Да-да, — забормотала себе под нос сестра Вера, — я скажу Адель, чтобы постелила… — Она посмотрела на Айви с Габриелем. — Не знаю, как вас благодарить. — Глаза ее снова наполнились слезами. — Я думала, что навсегда потеряла ее, но вы вернули нам сестру и как никогда укрепили нас в вере. Примите нашу бесконечную благодарность.

Габриель только улыбнулся.

— Рад был помочь, — просто ответил он. — Теперь позаботьтесь о сестре, мы сами найдем выход.

Сестра Вера бросила на обоих последний благоговейный взгляд и поспешила вывести обессилевшую Мэри Клер из комнаты. Я услышала, как она созывает других сестер, и задумалась, поверят ли те рассказу о таинственных посетителях и чудесном исцелении.

Когда женщины скрылись, Айви, до сих пор хранившая не свойственное ей молчание, тихо вздохнула и пошатнулась.

— Осторожно! — шагнул к ней Ксавье. — Тебе плохо?

Крылья Габриеля со свистом втянулись, сложившись за мускулистой спиной. Он сильной рукой поддержал сестру, и она склонилась ему на плечо, восстанавливая силы.

Мгновенье спустя и Айви втянула крылья, однако видно было, как дорого обошлось ей это усилие. Глубоко вздохнув, моя сестра слабо улыбнулась Ксавье.

— Много сил потратила… Через минуту все будет в порядке.

Габриель направил наш маленький отряд к двери.

— Уходим, — сказал он. — Нам больше незачем здесь оставаться.

На крыльце Габриель заметил Молли. Увиденное стало для нее тяжелым ударом. Девочка цеплялась за столбик опоры, руки ее дрожали, ноги подгибались. Шагнув к своим, она раскинула руки, чтобы удержать равновесие.

Габриель обхватил ее за талию и помог спуститься с крыльца. Молли рухнула на цветочную клумбу, ее рвало… Габриель придерживал девочку за плечо, нежно отводил волосы от лица — и ни слова не говоря, ждал, пока она оправится.

Глава 27

ОН МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ

В гостиницу «Простой ночлег» пришли уже под утро. На лицо Молли вернулось немного краски, но с изнеможением она не справилась. Ксавье выглядел не менее усталым и явно нуждался в отдыхе. Только мои брат с сестрой оставались, как всегда, собранными. Если бы не помятая одежда — никаких признаков перенесенного испытания. Айви за время обратного пути вроде бы полностью восстановила силы; только я знала, что ночь и для нее выдалась тяжелая. Должно быть, ей досадно, думала я. В Царствии ее сила и власть не имели границ, но, как я заметила, пребывание на земле со временем исчерпывает наши резервы.

Ксавье при первой возможности, ни слова никому не сказав, скрылся в своем номере. Мне хотелось последовать за ним. Лечь рядом и положить ему голову на грудь, собрать все остатки сил, чтобы показать ему, что я здесь. Дать ему утешение, сколько сумела бы, и самой утешиться… Но Айви с Габриелем решили обдумать дальнейшие шаги, и мне пришлось остаться, чтобы быть в курсе.

— Что это с ним? — буркнула Молли, как только за Ксавье закрылась дверь.

— Должно быть, встревожен последними событиями, — суховато ответила Айви, поворачивая ключ в замке. — Ему нужно время, чтобы все обдумать.

Я чувствовала, что наивность Молли порой раздражает сестру. Девочка как нарочно вертелась вокруг. У моих родных хватило великодушия не спрашивать, что ей надо. Может, она хотела бросить это дело. Может, почувствовала, что для нее все это слишком, и решила вернуться домой.

Дверь спальни была выкрашена в тускло зеленый цвет. Габриель толчком отворил ее и щелкнул выключателем. Комната озарилась резким янтарным светом, над головой засвистел вентилятор. На двуспальной кровати лежал тонкий цветастый плед. Ковер был розовым, как форель, занавески, висевшие на металлическом стержне, прикрывали единственное прямоугольное окно.

— Тут есть свой шарм, — иронически улыбнулась Айви. Брат с сестрой привыкли к роскоши дома на Байрон, но, в сущности, обстановка их не интересовала. Этот номер или «Уолдорф Астория» — все равно.

— Приму душ, — сказала Айви и, подхватив сумочку с туалетными принадлежностями, скрылась в ванной. Молли проводила ее взглядом, прикусила губу и беспокойно переступила с ноги на ногу.

Глаза Габриеля напоминали снежную бурю — чистые, светлые и такие глубокие, что в них легко потеряться. Сняв куртку, брат повесил ее на спинку стула. Белая футболка в обтяжку подчеркивала его совершенное сложение. Молли не сводила взгляда с перекатывающихся мускулов, с ткани футболки, натянувшейся на выпуклой груди. Габриель выглядел сверхчеловеком; казалось, он без труда мог бы вскинуть на плечо автомобиль. Собственно, он и мог, если бы понадобилось.

Из ванной донесся шум воды, текущей по старым трубам, и Молли нашла повод завязать разговор.

— Так Айви поправится? — Ясно было, что говорить ей хочется не об Айви, просто она не придумала другой завязки.

— Айви — серафим, — ответил Габриель, словно это все объясняло.

— Да, — протянула Молли, — я помню. Это довольно круто, да?

— Да, — согласился Габриель, — это круто.

Ободренная его согласием, Молли бочком прошла в спальню, присела на кровать и притворилась, будто разглядывает свои ногти. Габриель стоял перед ней, прислонившись к дверному косяку. Ни малейшего смущения или неловкости, он полностью владел собой. Мой брат в любой обстановке держался уверенно, словно всю жизнь в ней провел. Он стоял, скрестив руки за спиной и чуть склонив голову к плечу, как будто вслушиваясь в неуловимую внутреннюю мелодию. Казалось, он забыл о Молли, но я понимала — ждет продолжения. Наверняка он отмечал, как колотится сердце у нее в груди, как пахнет пот, проступивший на ладонях… он мог бы и мысли прочитать, если бы захотел.

Молли подняла глаза.

— Вы сегодня были изумительны.

Габриель озадаченно взглянул на нее.

— Я делал свою работу, — ответил он низким, пробирающим душу голосом.

Я по лицу Молли видела, какое действие оказал на нее этот голос. Она чуть вздрогнула и обхватила себя руками за плечи.

— Замерзла? — спросил мой брат и, не дожидаясь ответа, галантно снял со стула куртку, накинул ей на плечи.

От его заботы Молли едва не прослезилась.

— Нет, правда. Я всегда знала, что ты изумительный, но сегодня было другое. Ты был созданием другого мира.

— Я и есть создание другого мира, — спокойно ответил Габриель.

— Но все же ты связан и с этим, верно? — настаивала Молли. — Я хочу сказать, с людьми. С Ксавье, со мной?

— Мое дело — защищать людей, подобных тебе и Ксавье. Я желаю вам только здоровья и счастья…

— Я не о том, — перебила Молли.

— О чем же? — Мой брат устремил на нее пронзительный взгляд, пытаясь понять чуждый ему ход мысли.

— Я просто подумала, может, тебе нужно большее. В последние дни мне казалось… может быть… может, ты чувствуешь…

Я вскочила на кровать, встала на колени рядом с Молли. Я пыталась предостеречь ее, но она была слишком поглощена Габриелем, чтобы уловить мое послание.

Нет, Молли, не надо. Ты же умница. Рассуди сама. Габриель — не такой, каким ты хочешь его видеть. Ты делаешь огромную ошибку. Ты вообразила, что понимаешь его. Ты навыдумывала себе того, чего нет. Если выскажешься сейчас, станет хуже. Поговори прежде с Ксавье. Выжди. Ты устала. Молли, послушай меня!

Габриель медленно повернул к ней голову. Тусклые лампы оставляли его лицо в тени, но волосы, падающие на скулы, светились золотыми нитями, а глаза сияли вечным светом ледяного серебра.

— Что чувствую? — с любопытством спросил он.

Молли в изнеможении вздохнула, и я поняла, что она устала говорить намеками. Молли встала, повернулась к нему лицом. Кудри русалки, большие голубые глаза, свежая, словно умытая росой кожа… она выглядела соблазнительной как никогда. Вряд ли кто из мужчин сумел бы устоять перед ней.

— Ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь, но я знаю — это не так! — уверенно сказала она. — Я думаю, ты просто не показываешь своих чувств. Я думаю, ты способен любить, даже влюбиться в кого-то, если дашь себе волю.

— Я не совсем понимаю тебя, Молли. Я ценю человеческую жизнь, — отозвался Габриель. — Я стремлюсь защищать и оберегать чад моего Отца. Однако любовь, о которой ты говоришь… она мне неведома.

— Не лги себе! Я вижу тебя насквозь!

— И что же именно ты видишь?

Габриель поднял бровь, очевидно, угадав, к чему клонится разговор.

— Такого же, как я! — вскричала Молли. — Того, кто способен, но боится любви! Ты думаешь обо мне, Габриель, — признайся!

— Я никогда не отрицал, что думаю о тебе, — мягко ответил Габриель. — Твое благополучие для меня важно.

— Не только это, — настаивала Молли. — Наверняка не только! Я чувствую, между нами что-то невероятное, и знаю, что ты тоже чувствуешь.

Габриель нагнулся к ней.

— Выслушай меня внимательно, — сказал он. — Ты во мне ошиблась. Я здесь не для того…

Он не успел закончить. Молли прыгнула к нему, обхватила за пояс, вцепилась пальцами в футболку. Привстала на цыпочки, потянулась к губам и в экстазе закрыла глаза. Опьяненная им, она целовала пылко и страстно, ее тело требовало прикосновения, и она прижималась к Габриелю и дрожала, напрягаясь каждой жилкой. Воздух зарядился странной энергией, на миг мне почудилось, что стены номера воспламенятся. Потом я увидела лицо брата.

Он не отстранялся, но и не отвечал на поцелуй. Стоял, опустив руки; губы застыли, отказываясь таять под ее губами. С тем же успехом Молли могла целовать восковую фигуру. Перетерпев минуту, Габриель мягко отстранился. Девочка еще мгновенье цеплялась за него, потом шагнула назад и упала на кровать.

— Нет, Молли, это невозможно.

Столь пылкое проявление любви всего лишь опечалило Габриеля. Он задумчиво хмурился, разглядывая Молли, словно решал моральную дилемму. С тем же выражением он разговаривал с Эрлом на заправочной станции, так же оглядывал заросли перед крыльцом обители. Когда Молли распознала его равнодушие, ее лицо странно изменилось. Наморщив лоб, она пыталась постичь, как может овладевшая ею страсть не встретить никакого отклика. Я точно отметила момент, когда унижение вытеснило страсть. Молли съежилась под любопытствующим взглядом Габриеля.

— Как я могла так ошибиться? — пробормотала она. — Такого со мной еще не бывало!

— Мне очень жаль, — заговорил Габриель. — Прости, если какие-то мои слова или поступки ввели тебя в заблуждение.

— И ты ничего не чувствуешь? — уже сердито спросила она. — Должен же ты чувствовать хоть что-то!

— Я не наделен человеческими чувствами, — сказал Габриель и, подумав, добавил: — Айви тоже.

— Перестань притворяться роботом, — огрызнулась Молли.

— Если ты предпочитаешь так думать обо мне… — Габриель не договорил.

— Нет! — вспылила Молли. — Я предпочитаю думать, что ты настоящий, не какой-то там железный дровосек без сердца!

— Мое сердце — всего лишь жизненно важный орган, который качает кровь по телу. Я не обладаю способностью к любви, о которой ты говоришь.

— А как же Бет? — спросила Молли. — Она любит Ксавье, а ведь она одна из вас.

— Бетани — исключение, — снисходительно проговорил Габриель. — Редкое исключение.

— Почему бы и тебе не стать исключением? — упорствовала Молли.

— Потому что я не таков, как Бетани. Я не так молод и неопытен. В строении Бетани есть некая слабость — или сила, которая позволяет ей испытывать человеческие чувства.

Разговор так захватил меня, что я и не подумала обидеться.

— Но я тебя люблю!

— Если ты думаешь, что любишь меня, значит, ты не знаешь, что такое любовь, — возразил Габриель. — Настоящая любовь не бывает безответной.

— Не понимаю, — сказала Молли. — Я для тебя недостаточно хороша или что?

— Ну вот, ты сама подтвердила мою мысль, — вздохнул Габриель. — Тело — всего лишь машина. Глубочайшие эмоции испытывает душа.

— Значит, моя душа не соответствует твоим стандартам?

— Не говори глупостей.

— Да что с тобой не так? — взорвалась Молли. — Почему ты меня не хочешь?

— Пожалуйста, попробуй понять, что я сказал.

— Ты говоришь, что, сколько бы я ни старалась, что бы ни делала, ты никогда не почувствуешь того, что чувствую я?

— Я говорю, что ты ведешь себя как ребенок, потому что ты и есть ребенок.

— Значит, я для тебя слишком молода, — с последней надеждой проговорила Молли. — Я могу подождать. Дождусь пока ты будешь готов. Я все сделаю…

— Достаточно, — перебил Габриель. — Закончим этот разговор. Я не могу дать ответа, которого ты ждешь.

— Объясни почему! — истерически выкрикнула Молли. — Скажи, что со мной не так, почему ты обо мне даже не думаешь!

— Остановись, — холодно проговорил Габриель. Он уже не пытался утешить девочку.

— Нет! — заорала Молли. — Скажи, что я такого сделала!

— Речь не о том, что ты сделала, — резко отозвался Габриель, — а о том, что ты есть.

— Как это надо понимать? — задохнулась Молли.

— Ты — человек. — Глаза моего брата сверкнули. — В вашей природе — похоть, алчность, зависть, лживость и гордыня. Вся ваша жизнь — борьба против этих инстинктов. Мой Отец дал вам свободу воли. Он избрал вас, чтобы править Его землей, и посмотри, что вы с ней сделали. Мир лежит в руинах, и я послан, чтобы восстановить Его славу. У меня нет иных целей и иных интересов. Ты думаешь, я так слаб, что соблазнюсь смертной с глазами газели — да еще совсем ребенком? Я отличаюсь от тебя всем, чем возможно отличаться. Мне тяжело понимать вас, а вам и за тысячу лет не приблизиться к постижению меня. Вот почему, Молли, все твои усилия тщетны.

Габриель бесстрастно смотрел, как слезы катятся по лицу Молли, смешиваясь с тушью и пачкая щеки. Она досадливо вытерла лицо ладонью.

— Я… — проговорила Молли сквозь рыдания, — я тебя ненавижу!

Она выглядела такой беззащитной! Мне хотелось как-то показать подруге, что она не одна. И еще, будь я там, с удовольствием лягнула бы своего бесчувственного брата по ляжке.

— Может быть, — равнодушно ответил Габриель, — для тебя ненависть лучше, чем любовь.

— А тебе, значит, все равно? — всхлипнула Молли. — До меня тебе нет дела?

— Неправда, — возразил Габриель. — Если твоя жизнь в опасности — мне не все равно. Если тебе угрожают, если кто-то хочет тебя обидеть, не сомневайся, я тебя не оставлю. Но в сердечных делах я не могу тебе помочь.

— Ты бы хоть попытался! Попробуй отказаться от своей, как ты сказал, «программы», бери пример с Бет, посмотри, что из этого выйдет! Откуда тебе знать, что ты почувствуешь?

Она убеждала так страстно, что я начала надеяться — сердце Габриеля растает. Но он лишь потупил взгляд, словно совершил серьезный грех.

— К твоему сведению, Бог желает, чтобы люди были счастливы! — отчаянно убеждала Молли. — Я видела: она подбирает аргументы, словно на школьном диспуте. — «Плодитесь и размножайтесь», так? Я не забыла уроков воскресной школы!

— Это было сказано человеку, — очень тихо проговорил Габриель.

— Значит, счастье не для тебя? Ты не способен желать счастья?

— Речь не о желании, а о предназначении. — Слова Габриеля сразили Молли. — Я обещаю присматривать за тобой каждый день твоей жизни. — Голос его смягчился. — Я позабочусь, чтобы у тебя все было хорошо.

— Нет, — словно капризный ребенок завопила Молли, — мне не того надо!

Она яростно замотала головой. Вихрь эмоций помешал девочке заметить, как изменилось лицо Габриеля. Я же увидела, как притягивает брата это странное, буйное, непостижимое для него создание. Рука Габриеля медленно поднялась, словно готовилась стереть слезы Молли.

И тут в комнату вошла Айви в купальном халате. Она удивленно взглянула на брата, и тот поспешно уронил руку; его лицо вновь застыло непроницаемой маской. Секунду спустя Молли, заливаясь слезами, выскочила за дверь.

— Я все думала, когда же случится этот разговор.

— Ты знала? А почему не предупредила? Я бы поискал весомые доводы.

— Таких нет, — спокойно промолвила Айви. Если у кого и была надежда понять Габриеля, так только у нее. Для ангелов, как и для людей, он оставался сложным и непостижимым, и лишь Айви каким-то чудом умудрялась читать его мысли.

— Что мне теперь делать?

Габриель редко обращался к другим за советом, но любовь подростка была для него неразрешимой загадкой.

— Ничего, — ответила Айви. — Такое бывает. Она справится.

— Надеюсь, — ответил мой брат таким тоном, что я задумалась, только ли Молли он имеет в виду.

Айви легла и выключила свет. Габриель сел на край своей кровати, уперся подбородком в ладони и уставился в темноту. Айви давно уснула, а он по-прежнему неподвижно сидел.

Глава 28

КОМПАНИЯ НЕСЧАСТНЫХ ВЛЮБЛЕННЫХ

Рядом с семьей, участвуя в их жизни, я позабыла о собственных бедах. А теперь снова очутилась в тесной камере в зловонной темнице Аида, где нельзя было даже разогнуться. В довершение моих мучений в воздухе стоял едкий запах серы и слышались горестные крики. Я понятия не имела, сколько времени пробыла вне тела; должно быть, немало, потому что суставы занемели, и мышцы ныли при каждом движении. Кто-то оставил в камере сухие корки и жестяную кружку с водой. Я сидела в ночной сорочке, такой замурзанной, что уже не видно было первоначального цвета ткани, и пыталась выровнять дыхание, чтобы задавить нарастающую в груди панику. Несколько раз мимо мелькнула тень стражника, направляющегося к другим камерам. Почему-то он не задерживался у моей кельи.

Убедившись, что стражник ушел, я подползла к кружке и сделала большой глоток. У воды был гадкий металлический привкус. Все тело ныло, но хуже всего была боль за лопатками; казалось, если не расправить стиснутые крылья как можно скорее, я сойду с ума.

Чтобы отвлечься, я задумалась о Молли с Габриелем. У их странных отношений не было надежды на развитие. Молли не в силах полностью понять идею божественной любви. Эта чистейшая форма любви не отягощена человеческими понятиями, она обращена на все живое. За Габриеля, как бы ни был он озадачен страстностью девушки, я не беспокоилась. Брат не отступит от своего предназначения, ему это даже в голову не придет. А вот отвергнутой Молли предстояло жестоко страдать. Я надеялась, что Ксавье поможет ей, у него полон дом сестер — должен найти нужные слова.

Я не сомневалась, что Джейк рано или поздно вернется. И действительно, через несколько минут донесся пряный запах его одеколона. Джейк принес с собой факел, немного разогнавший тьму. Как ни странно, я не испытала обычной неприязни; честно говоря, я впервые обрадовалась, увидев Джейка.

Я продвинулась вперед, обдирая кожу о бетонный пол. Хотела отослать демона, но не смогла. Хотела высказать свой гнев, но не нашла в себе сил. Оба мы понимали, что без его помощи я пропаду, вмурованная в эту стену, похороненная заживо, и тело мое погибнет, а дух будет раздавлен.

— Это уж слишком! — зашипел Джейк, рассмотрев в свете факела, в каком я состоянии. — Этого я ему не прощу.

— Ты сумеешь вытащить меня отсюда? — спросила я, презирая себя за слабость.

— Зачем же я, по-твоему, пришел? — самодовольно ответил Джейк. Он коснулся решетки, и замок, рассыпавшись прахом, упал на землю.

— А Большой Папа не узнает?

— Рано или поздно — непременно узнает, — беззаботно ответил Джейк. — У него здесь соглядатаев больше, чем душ.

— И что тогда? — Может быть, Джейк предлагает всего лишь передышку?

Он словно прочел мои мысли.

— Об этом подумаем потом.

Он потянул дверь клетки. Я уже могла бы протиснуться в щель.

— Скорей! — поторопил Джейк, но я не двигалась — мне трудно было даже шевельнуться.

— Сколько я здесь пробыла?

— Два дня; ты почти все время спала. Ну-ка, дай руку. Мне жаль, что все так обернулось.

Извинение застало меня врасплох. Не в обычае Джейка принимать на себя ответственность за причиненный им вред.

По его пристальному взгляду я поняла, что его мучает какая-то мысль. Он озабоченно морщил лоб, привычная презрительная мина исчезла, ястребиный взгляд не отрывался от моего лица.

— Ты нездорова, — заметил он наконец. Неужели думал, что я могу быть здорова в таких условиях? Джейк, подобно хамелеону, умел менять повадку согласно своим целям. Его нынешняя заботливость меня тревожила, и я не сдержала сарказма:

— Содержание в клетке плохо влияет на цвет лица.

— Я пытаюсь тебе помочь, могла бы проявить хоть немного благодарности!

— Ты еще мало помог? — съязвила я, однако приняла протянутую им руку.

Медленно, всем весом опираясь на его руку, я кое-как выползла наружу и обнаружила, что на ногах держусь, но стоит сделать шаг-другой, колени подгибаются. Джейк только глянул, сунул мне факел и подхватил меня на руки. Он шествовал по Палатам с царственной самоуверенностью, и, хотя из темноты за нами наверняка следило множество горящих глаз, остановить нас никто не посмел.

За воротами ждал мотоцикл. Джейк осторожно усадил меня на седло, сел сам и включил зажигание. Через несколько секунд душная тюрьма Аида осталась позади.

— Куда мы едем? — шепнула я, не узнавая мест.

— Есть идея. По-моему, там тебе станет легче.

Джейк без остановки гнал до устья глубокой расщелины в скалистой стене. Черная вода врывалась в подземный тоннель. Спрыгнув с мотоцикла, Джейк с нарастающим волнением оглянулся на меня.

— Тебе больно?

Я молча кивнула. Не стоило от него таиться. Что бы он ни сделал, вряд ли будет хуже, чем теперь.

Джейк, похоже, догадывался, что со мной происходит.

— Скажи, как твои крылья?

Прямой вопрос сбил меня с толку, и я почувствовала, что краснею. Что-то в этом вопросе мне не понравилось. Я всеми силами скрывала крылья от любопытных людских глаз, они были очень интимной частью тела, и мне вовсе не хотелось обсуждать их с Джейком Торном, князем Аида.

— Я о них почти не думаю, — уклончиво ответила я.

— Ну, так теперь подумай.

Стоило Джейку напомнить о крыльях, я ощутила, как они пульсируют за лопатками, как напрягаются, стремясь высвободиться.

— Надо что-то делать, — решительно сказал Джейк. — Если, конечно, мы хотим их сохранить.

Мне не понравилось это «мы» вместо «ты». Словно мы — одна команда, словно у нас общие проблемы. Я ответила равнодушным взглядом.

— Пожалуй, чем объяснять, лучше показать.

Не успела я оглянуться, как Джейк сбросил с себя кожаную куртку, повернулся ко мне спиной и задрал рубашку. И застыл, выпрямив спину и склонив голову, в совсем не идущей к нему позе смирения.

— Что ты видишь? — глухо спросил он.

Я осмотрела спину. Плечи были стройные, хорошей формы, без выпуклых мускулов, но тугие жилы под кожей переливались при каждом движении. Он выглядел быстрым и опасным.

— Ничего не вижу, — сказала я, отводя взгляд.

— Присмотрись, — посоветовал Джейк и шагнул назад, оказавшись еще ближе ко мне и выгнув спину белой дугой. Тогда я кое-что заметила и уже не сдерживала любопытства. Кожа у него на спине была безупречно гладкой, если не считать двух рядов шрамов-горошин, тянувшихся как запасные позвонки под каждой лопаткой. Ряды маленьких бусин под кожей, разделенные парой сантиметров, походили на плохо зажившие шрамы. Мне не пришлось спрашивать, что их оставило.

— Что с ними сталось? — хриплым шепотом спросила я, с ужасом понимая, зачем он мне это показывает.

— Со временем ослабели и отпали, — напрямик ответил Джейк.

— От бездействия? — задохнулась я.

— Скорее, как воздаяние. Суть в том, что у меня они тоже были, и, поверь мне, на них стоило поглядеть.

Не проскользнула ли в его голосе нотка сожаления?

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Не хочу, чтобы то же случилось с тобой.

— А что делать? — со слезами спросила я. — Я всегда взаперти. Или… ты отпустишь меня полетать?

— Я не могу оставить тебя без надзора, — проговорил Джейк, не дав мне размечаться.

— Тогда…

— Я все-таки отпущу тебя полетать — с двумя условиями. Я должен быть уверен, что ты в безопасности… и что тебя не увидят.

Я вдруг поняла, зачем мы здесь. Закрытое ущелье было самым подходящим местом для полета.

— Ты мне не доверяешь?

— Дело не в доверии. Даже попытайся ты сбежать, далеко бы не ушла. Я больше беспокоюсь о том, с чем ты можешь столкнуться, оставшись одна.

— И как же ты обеспечишь мою безопасность? Со мной тебе не полететь.

— Тебе это может не понравиться, — сказал Джейк, — но постарайся глядеть на вещи шире. Это единственный способ сохранить себя ангелом.

— Что же ты надумал? — заинтересовалась я. Крылья, словно почувствовав, что мы говорим о них, так и рвались развернуться. Чтобы сдержать их, понадобилась вся моя выдержка, и все равно я понимала, что долго не вытерплю.

— Ничего особенного, — легко произнес Джейк, — просто придется немного ограничить твою свободу.

— Хочешь надеть на меня поводок?!

— Ради твоей же безопасности, — уточнил он.

— Шутишь? Я не позволю себя выгуливать, как какого-нибудь экзотического питомца!

Я решительно отвергла его предложение, но в то же время остро почувствовала, как зудят рвущиеся на свободу крылья. Тупая боль в лопатках усиливалась.

— Ты дашь им увянуть? Знаешь, очень скоро они начнут крошиться и отваливаться, как старая штукатурка. Тебе это надо? — спросил Джейк.

— А почему ты так рвешься мне помочь?

— Скажем так, я оберегаю свои вложения. Подумай, Бет. Можно отложить решение, хотя лучше места не найдешь.

— Если и соглашусь, так без зрителей, — смущенно выдавила я.

— Здесь только мы с тобой. Я — не зритель. Я не хочу, чтобы ты лишилась крыльев, и ты этого не хочешь. По-моему, мы оба только выигрываем, а?

— Если я на это решусь, — предупредила я, — то лишь для того, чтобы выполнить божественное предназначение.

— Вечная оптимистка, — усмехнулся Джейк.

— Это называется вера.

— Как ни называй, думаю, мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить твою ангельскую сущность.

Предложение было одновременно оскорбительным и искушающим. Если Джейк прав и я рискую потерять существенную часть себя, — есть ли у меня выбор? Крылья, среди прочего, отличали меня от него и ему подобных. Крылья — драгоценный дар Отца. Если и выберусь из Аида, что я без них? И каково будет Ксавье, если я вернусь, лишившись столь важной части своего существа? Смахнув слезы, уже катившиеся по щекам, я глубоко вздохнула.

— Хорошо, я согласна.

Джейк пальцем приподнял мне подбородок; его странные, но красивые глаза скользнули по моему лицу.

— Правильное решение, — сказал он и вместе со мной направился к ближайшему скальному уступу. — Поставь сюда правую ногу.

Джейк открыл резной ящичек, который снял с мотоцикла, и извлек из него мерцающую серебром тонкую цепочку с кандальным кольцом. Кольцо выглядело памятником волшебного мифического мира. Мне хотелось спросить, откуда оно, но я сдержалась.

Джейк обернул конец цепочки вокруг своего запястья, а кольцо надел мне на щиколотку. Сплетенное из проволоки, оно оказалось на удивление гибким и обняло ногу, словно родное.

Я оглядела расщелину, по которой мне было дозволено летать. По обе стороны вздымались крутые утесы, дальний конец терялся во тьме. Беззвучно рушился вниз черный водопад. Каменная бездна освещалась только фарой мотоцикла, образовавшей вокруг нас озерцо бледного света.

— Вперед, — сказал Джейк.

Мне неприятно было при нем открывать крылья, но они словно обрели собственную волю. Так рвались на свободу, что не дождались даже команды мозга. Я не стала их удерживать, и через мгновенье сорочка у меня на спине повисла клочьями. Крылья развернулись за плечами, излучая бледный серебристый свет, и я чувствовала, как бьется в них сила. Да и другие мышцы тела теперь, когда движение разогнало кровь по жилам, стали оживать.

Джейк наблюдал за мной в безмолвном восхищении. Давно же он не видел вблизи ангельских крыльев! Помнил ли еще опьяняющее чувство полета? У меня не было времени размышлять об этом. Крылья перистым балдахином осеняли нас обоих. Джейк смотрел на них с завистливой тоской, и я ощутила гордость. Пусть мы одного рода, но крылья разделяют нас осязаемым напоминанием о том, кто я и откуда. Мой полет сквозь сумрак напомнит демону, от чего он отказался ради гордыни и жажды власти.

Я повертела ногой, испытывая прочность цепочки, потом низко склонила голову, коротко разбежалась и позволила крыльям поднять меня на воздух. Ощутив мгновенное облегчение, словно внутри меня воспрянуло к жизни нечто увядшее и засохшее, я бросилась во тьму, не заботясь ни об изяществе, ни о ритме. Я ныряла, расплескивала черноту ударами крыльев, и тьма расступалась, пропуская меня. Когда рывок за лодыжку напомнил, что я взлетела слишком высоко, я не стала задумываться об оставшемся внизу тюремщике, а просто заложила петлю, спускаясь ниже. Я отключила мысли и дала волю телу. Во мне не было того восторга, что при полетах всей семьей над Венус-Коув, но и физическое облегчение того стоило. Джейк стоял на уступе внизу, задрав голову и навернув цепь на руку.

Сверху он представлялся мне маленьким и незначительным. В эти минуты существовала только я — без страхов и забот, даже без любви к Ксавье. Я сбросила все, кроме самой своей сути, кроме чистой энергии, кружившей в ущелье.

Я летала, пока крылья не взмолились об отдыхе. Когда я наконец опустилась на землю, Джейк взглянул на меня с неприкрытым благоговением, молча сунул мне шлем и вскочил на мотоцикл.

— Поехали, — сказал он. — Переночуешь в «Амброзии» — тайком.

— От Люцифера не утаишь, — напомнила я. — Ты должен понимать, что тебе это аукнется.

— Верно, — пожал плечами Джейк, — но сейчас мне все равно.

Глава 29

СЛАДОСТЬ МЕСТИ

На следующее утро я проснулась почти прежней — я давно себя так не чувствовала. Потянулась, выгибая спину и радуясь, что мускулы, застывшие было цементом, стали легкими и расслабленными. И возвращение к роскоши отеля, хотя бы и временное, было приятно.

Едва я отбросила одеяло и выскочила из постели, в замке звякнул ключ. Я напряглась, предчувствуя неприятности, но вошли Ганна с Таком. Надо думать, только им и дали знать о моем возвращении. Джейк заказал прекрасный горячий завтрак, и Ганна второпях чуть не уронила перегруженный поднос.

— Как я рада, — воскликнула она, крепко обнимая меня, — просто не верится, что ты жива!

Я вдохнула ее ставший уже знакомым запах — запах свежевыпеченного хлеба.

Такер был сдержаннее в проявлении чувств. Подойдя ближе, он по-братски хлопнул меня по плечу.

— Заставила ты нас поволноваться!.. Что там было, на арене?

— Сама толком не поняла, — призналась я, принимая у Ганны стакан апельсинового сока. — Я ничего нарочно не делала, но пламя вокруг меня расступилось.

— А как выбралась из Палат?

— Джейк пришел ночью и выпустил. Боюсь, ему это дорого обойдется.

— Презрел приказ своего Отца? — выпучила глаза Ганна. — Такого еще не бывало.

— Представляю, — кивнула я. — Надеюсь, он знает, что делает.

— Все только и говорят, что о тебе и твоей силе, — заметил Так. — Думают, Большой Папа сам тебя выпустит, если сумеют сговориться.

— Раньше в аду зима настанет, — буркнула я.

И все же во мне шевельнулась надежда. Если Люцифер предложит приемлемые условия, появится зыбкий шанс, что мне не придется возвращаться в подземную тюрьму. С другой стороны, если самовольство Джейка рассердит владыку ада, для меня все может кончиться гораздо хуже.

— Мне надо что-нибудь надеть, — спохватилась я, взглянув на груду грязной одежды на полу. Сейчас на мне была розовая как устрица шелковая пижама, которую я нашла на кровати, вернувшись в номер. Я полезла в шкаф. Джейк добавил к вечерним платьям и шелковым блузам джинсы и свитер. Едва я натянула свитер и связала волосы в конский хвостик, как дверь снова скрипнула, и в номер, забыв постучать, влетел Джейк.

— Тебя мама не научила стучаться? — рявкнула я. Ему бы тревожиться о последствиях вчерашней эскапады, а он так беззаботно приплясывал, что я задумалась, что за сделку ему удалось заключить этой ночью.

— У меня мамы не было, — отшутился он и махнул рукой Ганне с Такером. — Пошли вон!

— Пусть останутся, — возразила я.

Джейк демонстративно вздохнул и сменил тон на более любезный.

— Возвращайтесь через полчаса. — Потом он снова обратился ко мне: — Ну, как себя чувствуешь?

— Намного лучше, — честно сказала я.

— Значит, я не ошибся, — возликовал Джейк. — Решение было прямо у нас перед носом!

— Пожалуй, — пробормотала я, — но что дальше? Пора начинать беспокоиться?

— Расслабься. Я понемногу все разруливаю. Отец воображает себя расчетливым бизнесменом, а я ему внушаю, что ты — не обременение, а ценный актив. Заставил его призадуматься.

Джейк смотрел на меня, ожидая ответа.

— Поблагодарить можешь, когда будешь готова.

— То, что мне не пришлось возвращаться в ту зловонную дыру, еще не значит, что я стала хоть немного счастливей.

— Преувеличиваешь, — усмехнулся Джейк.

— Нет, ничуть, — продолжала я, рассердившись. — Пусть я больше не чувствую боли, все равно мне это место и в самых страшных снах не снилось.

Джейк вскочил, глаза его загорелись.

— Что мне с тобой делать, Бет? — тихо проговорил он. — Все мои усилия для тебя ничего не стоят.

— А ты ждал другого?

— Не помешала бы маленькая благодарность.

— За что? Думаешь, стоило меня выпустить и дать полетать на веревочке, вроде воздушного змея, — и все изменилось? Я по-прежнему здесь и по-прежнему хочу домой.

— Это пройдет, — зарычал Джейк.

— Никогда это не пройдет.

— Значит, ты просто дура. Я наверняка знаю, что твой красавчик о тебе уже забыл.

— Ничего подобного! — вспылила я. Джейк мог поносить кого угодно, я равнодушно слушала его — только пока речь не заходила о Ксавье. Этого имени демон не смел произносить, тем более — лезть в его жизнь.

— Мало же ты понимаешь, — насмехался Джейк. — Гормоны не позволяют мальчикам долго ждать. Тебя на уроках сексуальной грамотности ничему не научили? С глаз долой, из сердца вон!

— Ты совсем не знаешь Ксавье. — Я твердо решила не выходить из себя. — И не знаешь, о чем говоришь.

— А если я постоянно в курсе его жизни на земле? — подмигнул Джейк. — Если я скажу, что брат с сестрой больше тебя не любят, а Ксавье и думать о тебе забыл? Он как раз сейчас с другой девчонкой… с такой рыженькой… как же ее зовут? Да ты должна ее помнить…

Я почувствовала, что терпение мое сейчас лопнет. Неужто Джейк и вправду решил, что я усомнюсь в тех, кого люблю? За кого же он меня принимает?

— Скажу тебе правду, — продолжал он, — они смирились с тем, что тебе не помочь. Устали, сдались и, как ни печально, живут дальше.

— Зачем же тогда они едут в Алабаму искать…

Я проглотила последние слова, но было поздно. Прикусив губу, я смотрела, как на лбу Джейка собираются складки, а в глазах разгорается ярость.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

Я попыталась исправить ошибку.

— Я не знаю. Наугад сказала.

— Лгать ты совсем не умеешь, — заметил Джейк, походкой пантеры надвигаясь на меня. — Ручаюсь, ты их видела… может, даже говорила с ними.

— Нет…

— Правду!.. Кто показал тебе способ?

Схватив со стола хрустальную вазу, Джейк так грохнул ей об пол, что розы разлетелись по всей комнате. Надо было его успокоить. Как жаль, что он выгнал Ганну с Таком. Не хотелось мне оставаться с ним наедине, когда он так завелся.

— Никто мне ничего не показывал. Сама додумалась.

— И сколько раз ты это проделывала?

— Не много. Изредка.

— И каждый раз бывала с ним, так? Словно и не расставалась! Как я не догадался, что ты что-то затеваешь! — Он вскинул руки и как безумный стиснул себе виски. — Какой же я был дурак, что верил тебе!

— Вот это чудесно… ты заговорил о вере!

Но Джейк уже не слушал.

— Ты со мной играла, внушила, что мы стали ближе, а сама морочила голову. Я надеялся, если дать тебе время и обращаться как с королевой, ты его забудешь. Но ты не забыла, верно?

— Это все равно, что забыть себя.

— Ты по-прежнему мыслишь как школьница. Я думал, Аид поможет тебе немного повзрослеть, но вижу, опыт не пошел впрок.

— Я не просила о таком опыте.

— Ну, та счастливая встреча была последней, не сомневайся. — Джейк вернулся к знакомому циничному тону. Я поняла: надо найти слова, которые смягчили бы нарастающее напряжение.

— Нам обязательно вечно ссориться? — решилась я. — Нельзя ли хоть раз понять друг друга?

Джейк покачал головой и горестно хмыкнул.

— Хорошее исполнение, Бетани. Ты настоящая актриса, только зря стараешься. Игра окончена. Признаю, на время ты меня обманула. Я почти поверил, что ты идешь мне навстречу. Как глупо! Надо было оставить тебя гнить в камере. Ты сильно испортила мне настроение.

— Ну и пусть, — ответила я. — Делай со мной что хочешь: верни в камеру или отдай Люциферу.

— О, ты не поняла, — ухмыльнулся Джейк. — Я не трону и волоска на твоей голове. Но заставлю пожалеть, что ты так непочтительно со мной обходилась.

Я похолодела, уловив намек.

— Это как понимать?

— А так, что я тоже намерен попутешествовать. Думаю, пора мне узнать из первых рук, о чем ты так скучаешь.

Джейк наотрез отказывался прямо сказать, что задумал, но я, хорошо его зная, не сомневалась: он не станет бросаться пустыми угрозами. Демон собрался в Теннесси, чтобы свести со мной счеты. Что бы он ни затеял, я не сомневалась: на полпути не остановится. Ему довелось проглотить горькую пилюлю: понять, что Ксавье его обошел, а ведь Джейк уже начал надеяться. Кто другой принял бы проигрыш с достоинством, однако демона могла удовлетворить только месть, а лучший способ отомстить — напасть на тех, кого я люблю. Всей демонической силы Джейка не хватило бы против моих родных, а про Молли он, пожалуй, и не вспомнит. Оставался Ксавье. Моя ахиллесова пята. Самое уязвимое место.

Если Ксавье в опасности, времени терять нельзя. Надо попасть на землю, предупредить его, пока туда не добрался Джейк.


Перенестись сразу не удалось. Я без конца представляла себе Ксавье в беде и никак не могла сосредоточиться. В конце концов я кинулась в душ и на полную мощность пустила холодную воду. Шок очистил и успокоил мысли, дав мне время собрать энергию. После этого перенос прошел без труда.

Я мгновенно очутилась в номере гостиницы «Простой ночлег». Окно было приоткрыто, и я, просочившись струйкой дыма, зависла над вентилятором. Все было тихо, слышалось лишь ровное дыхание, и ветер гонял сухие листья по стоянке за окном. Молли крепко спала в своей кровати, следы недавней обиды покинули ее лицо. Удивительно, как быстро восстанавливает силы моя подруга! Ксавье спал не так спокойно: то и дело ворочался, а раз даже сел, чтобы взбить подушку. Прежде чем снова лечь, он, опершись на локоть, взглянул на электронные часы. Цифры показывали десять минут шестого. Ксавье оглядел комнату, его бирюзовые глаза блестели в темноте. Наконец он уснул и, судя по лицу, во сне вел бой.

Как хотелось утешить любимого! Все его беды из-за меня, я перевернула его жизнь, навлекла на него опасность. Пока еще Джейк их не тревожил, и на долю секунды во мне вспыхнула надежда, что демон просто блефовал. Затем я вспомнила его взгляд, и надежда погасла.

В номере вдруг похолодало. Молли натянула одеяло на голову. Донеслось дыхание волка, а потом в комнату скользнула тень. Она прокралась поверх пледа, под которым спала Молли, и зависла над лицом Ксавье.

Тот, что-то почувствовав, резко открыл глаза и выпрыгнул из постели. Каждая мышца в его теле изготовилась к бою. Я слышала, как бьется кровь в жиле на горле и как стучит сердце.

— Ты кто? — сквозь зубы процедил Ксавье, когда тень обрела форму.

Едва черты начали проявляться, я узнала курчавые волосы и младенческое личико. Диего нарядился в черный костюм с галстуком — словно на похороны.

— Да так, знакомый, — лениво протянул он. — Джейк говорил, ты красавчик. Не соврал.

— Что тебе надо?

— Не слишком-то ты вежлив с гостем, который мог бы убить тебя одним пальцем, — протянул Диего своим чуть женственным голосом.

— Тебе известно, что в комнате рядом — архангел и серафим? — огрызнулся Ксавье. — Как бы они с тобой не управились.

Диего захихикал.

— Верно о тебе говорили: точь-в-точь новорожденный львенок. Убить тебя было бы слишком просто.

— Давай, попробуй, — проговорил Ксавье, и сердце у меня ушло в пятки.

Диего склонил голову набок.

— О, я не за тем пришел. У меня для тебя послание.

— Да? — без тени страха отозвался Ксавье. — Так выкладывай!

— По сообщениям наших источников, вы с командой ангелов затеяли спасательную экспедицию, — с усмешкой в голосе начал Диего. — Предупреждаю, вы зря тратите время. С тем же успехом можете вернуться домой. Ангел, которого вы разыскиваете, мертв.

Последовало долгое молчание. Сердце, только что часто стучавшее в груди Ксавье, замерло и снова ударило как молот по бетону. Но когда он открыл рот, в голосе не было и намека на чувства.

— Я тебе не верю.

— Предчувствуя, что ты это скажешь, я захватил доказательство. — Диего завел руку за спину и достал грубый джутовый мешок. Вынул из него пушистый сверток и, развернув, показал обломки сломанного, окровавленного крыла. — Можешь оставить себе на память.

Обрывок в его руках был смят и перекручен, перья слиплись от крови. Диего взмахнул им, как веером, и на пол закапала кровь. Ксавье резко втянул в себя воздух и скрючился, как от удара в живот. Бирюзовые глаза потемнели, словно туча закрыла солнце.

— Гончие ада, — сочувственно покачал головой Диего. — Во всяком случае, это было недолго.

— Не слушай его! — выкрикнула я, но мой голос затерялся в разделявшей нас пропасти. Меня с такой силой тянуло к Ксавье, что казалось, я вот-вот вырвусь из рамок призрачного обличья.

Тут дверь распахнулась, и явились мои брат с сестрой. Впервые на лице Диего мелькнул страх. Как видно, он не ждал столкновения с ангелами.

— Думал, мы тебя не учуем? — гневно бросил Габриель. Он взглянул налицо Ксавье, потом на окровавленные перья, которые Диего уронил на пол. Айви тоже увидела, и ее лицо выразило отвращение.

— Воистину, ты подлейший из подлых, — сказала она.

— Стараюсь как могу, — хихикнул Диего.

— Скажите, что это неправда! — хриплым голосом произнес Ксавье.

— Просто дешевый трюк, — ответил Габриель, пинком отбросив крылья, как образчик театрального реквизита. Ксавье тихо застонал от облегчения и откинулся на стену. Я знала, что он чувствует. Когда Джейк сбил его мотоциклом, горе чуть не сокрушило меня, а потом от облегчения закружилась голова.

— Зачем ты здесь? — сурово спросил Габриель.

Диего насмешливо оттопырил нижнюю губу.

— Пошутить хотел. Люди такие доверчивые… тупые животные.

— Не тупее тебя, — бросила ему Айви, в то время как Габриелу сдвинулся влево, зажав демона между стеной и дверью. — Похоже, ты угодил в ловушку.

— Как и ваш ангелочек, — огрызнулся Диего, но пальцы его сгибались и разгибались, выдавая нервозность. — Вы ей ничем не поможете.

— Посмотрим, — сказал Габриель.

— Мы знаем, что вы ищете портал, — попытался отвлечь их Диего. — Вам ни за что его не найти, а если найдете, попробуйте-ка вскрыть!

— Ты недооцениваешь силу Небес, — заметила Айви.

— О, полагаю, Небеса уже отступились от Бетани. Вы не думали, что наш папочка может оказаться посильней вашего?

Айви возвела взгляд к небу, и жаркое голубое пламя сверкнуло в ее прохладных серых глазах. Она вскинула подбородок — так же, как Диего. Открыла рот, и речь потекла звонко и сладостно, словно пение сотен детей или звон колокольчиков на летнем ветерке. Воздух вокруг нее замерцал, словно жаркое марево поднималось над мостовой. Потом она протянула руку к Диего. Я беззвучно ахнула, увидев, как рука погрузилась ему в грудь, словно в статую из сырой глины. Диего тоже ахнул, но громко. Что-то засветилось у него внутри, и я поняла, что Айви в буквальном смысле сжимает ему сердце. Свет разгорался, кожа демона стала прозрачной как бумага, я различала очертания ребер и руку Айви, заключившую сердце в жгучую светящуюся клетку. Диего окаменел, однако все же сумел открыть рот и издать сдавленный вопль. Сквозь ставшую прозрачной грудь я видела, как сердце разбухает и пульсирует в руке Айви, готовое лопнуть. А потом раздался хлопок, будто прокололи воздушный шарик, и Диего исчез в сверкнувшей вспышке.

Айви прерывисто вздохнула и брезгливо отряхнула руки.

— Демоны! — пробормотала она.

Хлопок разбудил Молли, и девочка села на кровати, приглаживая кудряшки.

— Э… что… что случилось? — полусонно забормотала она. Умудрилась же проспать такую сцену!

— Ничего, — поспешно ответил Габриель. — Спи дальше. Мы просто зашли проверить, как вы тут.

— О! — Молли ласково улыбнулась ему, но тут же вспомнила недавний разговор. Помрачнев, она повернулась спиной и укрылась одеялом.

Габриель со вздохом пожал плечами. Ксавье тем временем взял со столика ключи от машины.

— Гм… спасибо, что помогли разобраться, — проговорил он. — Я, если можно, покатаюсь немножко. Надо голову проветрить.

Я последовала за ним, радуясь, что выпал случай остаться наедине, пусть он и не знает, что я рядом.

— Привет, малыш, — Ксавье похлопал «шеви» по капоту и грустно улыбнулся. — Все кувырком, а?

Я пробралась на пассажирское место, а Ксавье завел знакомо заурчавший мотор и выехал на шоссе. За рулем он как будто расслабился, успокоился. Тревога сошла с лица, и как же он был хорош! Я могла бы часами не сводить с него взгляда — любоваться сильными плечами, мускулистой грудью, спадающей на глаза челкой, которая золотом мерцала в предрассветном сиянии. Полуприкрыв веками блестящие бирюзовые глаза, Ксав позволил напряжению перетекать в свой «шеви». Нога понукала акселератор, и машина отзывалась послушным ревом. Со мной Ксавье никогда не гонял, чтобы не подвергать меня опасности. А сейчас он был совершенно свободен, и я понимала: ему нужно время, чтобы собраться с силами. Машина скользила по изгибам дороги, осененной ветвями кедров. По левой стороне земля ушла вниз, под обрывом виднелись острые скалы. Разогнавшись на пустом шоссе, Ксавье опустил окно и включил радио. Оркестр исполнял самый знаменитый хит восьмидесятых, в воздухе зазвенели аккорды «Livin' on a Prayer» — «Живи молитвой». Песня о влюбленных, боровшихся с трудными временами, была прямо про нас.

Ты должен держаться, готов или нет,

Даже если все пропало — живи и борись!

Ксавье, подпевая, немного воспрянул духом и в ритме мелодии застучал пальцами по баранке. Но за окном машины поднимался, разгоняя листья, нездешний ветер, и за провалом я почуяла что-то недоброе — зло было рядом. Следовало сказать Ксавье, чтобы возвращался. Опасно ему оставаться в одиночестве здесь, где нет Габриеля и Айви, чтобы его защитить. Но как привлечь его внимание? Когда песня закончилась, меня осенило. Собрав всю энергию, я включилась в радиосигнал. Звук прервался, сменившись неблагозвучным гудением. Ксавье, насупившись, подвернул настройку. Я собрала все силы и произнесла его имя. Сквозь треск помех пробился мой голос.

«Поворачивай обратно, Ксавье! Здесь опасно! Оставайся с Айви и Габриелем! Джейк близко!»

Потрясенный Ксавье чуть не слетел с дороги. Опомнившись, он ударил по тормозам. «Шеви», взвизгнув, остановился посреди пустынного шоссе.

— Бет? Это ты? Где ты? Ты меня слышишь?

«Да, это я. Я прошу тебя повернуть. Верь мне».

— Хорошо, — ответил Ксавье, — поворачиваю. Только не умолкай.

Тронув машину с места, он круто развернулся. Я облегченно вздохнула, подтянув колени к подбородку. Он доедет до мотеля, передаст мое сообщение Айви с Габриелем, а те будут знать, что делать. Заметив на полу машины обертку от жевачки и пустую бутылку из-под содовой, я вспомнила, как усердно Ксав прежде заботился о чистоте в машине. Когда новый GPS оставил кружок на ветровом стекле, он потащился в магазин за пластиковым зажимом, чтобы крепить устройство к панели. Я улыбнулась воспоминанию.

— Бет, ты еще здесь?

Работа над радиоволнами измотала меня, но все оставшиеся силы я вложила в движение кончиков пальцев, чтобы легко, как перышком, погладить его по щеке. И увидела, как встали дыбом волоски у него на предплечье.

— Еще! — улыбнулся Ксавье.

Мы приближались к «Простому ночлегу», местность за окном становилась привычнее, и я уже позволила себе перевести дух, когда случилось странное. «Шеви» рванул вперед и проскочил поворот к гостинице.

— Какого черта? — Ксавье беспокойно озирался. — Бет, что происходит?

Машина вышла из повиновения. Ксавье раз за разом жал педаль тормоза… тщетно. И руль заклинило.

Случайно взглянув в зеркальце, я увидела над задним сиденьем раскаленные угли глаз.

— Не делай этого, Джейк! — взмолилась я.

Машину мотало из стороны в сторону. Напрасно Ксавье пытался выровнять ее. Мы неслись вперед, ветви лупили по ветровому стеклу, под колесами хрустели камни.

Увидев, куда мы летим, я задохнулась. Джейк направлял машину через лес к скальному обрыву. Пару раз «шеви» прошел так близко к краю, что я уже не сомневалась — сейчас сорвемся. Облако пыли закрывало от Ксавье вид, да и все равно он мало что мог сделать — оставалось только вжаться в спинку сиденья и беспомощно дергать руль.

Обернувшись, я взглянула на Джейка. Тот спокойно курил французскую сигарету, пуская дымные колечки в окно.

Он играл с нами!

Глава 30

АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ

— Перестань! — молила я Джейка. — Пожалуйста, останови!

Педаль газа ушла в пол, и машина как безумная рванулась вперед. Можно было подумать, что водитель ослеп. Справа скала круто уходила вниз, лишь хрупкий металлический барьер отделял машину от смертельного падения. Надо было проявиться — хотя бы объяснить Ксавье, что происходит, и поискать способ вытащить его из машины. Но страх нарушил мою сосредоточенность, а мне, чтобы показать себя, нужна была вся энергия до последней капли, и даже тогда я сомневалась — сумею ли.

Внезапно мой взгляд упал на руки Ксавье, сжимавшие руль. Я увидела свое кольцо и памятный плетеный ремешок на запястье. Я отлично помнила, каковы они на ощупь. Эти руки столько раз касались моих рук; они утешали меня, дрались за меня, оберегали меня и связывали меня с миром живущих. Я вспомнила, как впервые увидела Ксавье сидящим на причале; свет заходящего солнца вызолотил его волосы цвета темного меда. Я помнила, какими глубокими показались мне его глаза. Я гадала тогда, кто он и что за человек, но не думала увидеть его снова. На меня нахлынули воспоминания. Вот мы делим шоколадный кекс за столиком в «Кафе влюбленных», и он разглядывает меня, как головоломку, которую надо решить. Я помнила, каким низким голосом он разговаривает спросонок, как его губы касаются моего затылка. Я помнила его запах — свежий, чистый запах леса в жаркий день. Я помнила, как блестел в лунном свете крестик у него на шее. Я знала о нем все, и каждая мелочь была для меня священна. Я поняла, что наша подсознательная связь преодолеет любые физические преграды.

И мгновенно появилась на переднем сиденье «шеви». Ксавье чуть не вскрикнул от изумления, уставившись на меня большими, как море, глазами. Между тем Джейк просунул лицо между спинками сидений.

— Привет, милая, — мрачно заговорил он. — Так и думал, что ты здесь. Вижу, машина не совсем исправна…

— Бет, — шепнул Ксавье, — что такое?

Я поняла, что для него Джейк невидим. Ксавье понятия не имел, что происходит.

— Ничего, — ответила я, — я не допущу, чтобы с тобой случилась беда.

— Бет, я долго не выдержу. — Голос Ксавье срывался. — Я уже не знаю, чему верить. Я должен тебя вернуть!

— Как бы не так! — взвизгнул сзади Джейк. — Она теперь моя, так что забудь!

— Заткнись! — рявкнула я и ответила на удивленный взгляд Ксавье: — Это не тебе. Здесь Джейк.

— Что? — Ксавье развернулся, но для него заднее сиденье было пустым.

— Ты уж поверь.

«Шеви» вильнул к самому обрыву. Ксавье ахнул и вскинул руки, ожидая столкновения, но в последний момент машина вывернула на дорогу.

— Ксавье, — позвала я, — взгляни на меня.

Я не знала, сколько времени нам осталось; я должна была напомнить ему, что он не одинок. В памяти всплыл знакомый стих из Библии. Я давно любила это место из «Книги Бытия». В нем говорилось о месте встречи — Мицпа. Это место существовало везде, и в то же время нигде. Его не было в этом измерении, но оно обладало невообразимым могуществом. Там воссоединялись души, лишенные тел. Мне припомнился день в школе «Брюс Гамильтон», когда я, ужаснувшись мысли о разлуке, рванулась в объятия Ксавье. Сказанные тогда слова вернулись, ясные как день.

«Давай создадим место только для нас двоих: место, где мы найдем друг друга, что бы с нами ни случилось».

— Помнишь белое место? — быстро шепнула я.

Ксавье чуть выпрямился.

— Конечно.

— Тогда закрой глаза и уходи туда. Я буду тебя ждать. И не забудь… нас разделяет всего лишь пространство.

Ксавье глубоко вздохнул, и я увидела в его глазах понимание. Он прикрыл веки, выпустил баранку руля и замер.

Сзади раздался резкий голос Джейка:

— Хватит с меня на сегодня слюнявых сантиментов!

— Послушай… — Я резко обернулась в надежде уговорить его, но было поздно. «Шеви» сорвался с дороги, проломил словно спички столбики барьера и полетел к обрыву.

— Нет! — завопила я.

Ксавье не шевельнулся. Он оставался в белом месте, безразличный к жизни и смерти.

Словно при замедленной съемке я смотрела, как «шеви» валится в пропасть. На миг машина зависла, как будто застряла в неустойчивом равновесии, но сила тяжести одолела, и мы в туче пыли полетели вниз. Птицы с тревожными криками сорвались с ближайших деревьев и скрылись. Я видела, как тело Ксавье бросило грудью на руль. Мгновенье длилось и длилось. Все потемнело у меня перед глазами, и осталось одно: позолоченные солнцем каштановые волосы Ксавье. Сейчас я могла бы поклясться, что его голову окружал золотой нимб.

Ксавье не пытался спастись. Всякий на его месте вскинул бы руки, заслоняя лицо, но Ксавье оставался неестественно спокоен и неподвижен. Он без тени паники, холодно встречал судьбу. За прядями волос я разглядела его лицо и поразилась, какое оно юное. Я видела в нем недавнего школьника. Гладкая кожа, на которой земная жизнь еще не оставила ни единой морщинки. «Он почти не жил, — подумала я про себя. — Так многое ждало впереди, а теперь ему уже не стать взрослым… не быть мужем… отцом… не изменить мир». И я поняла, что кричу — кричу так, что меня слышал бы весь город, только некому было услышать.

«Шеви» еще падал носом на скалы, ожидавшие внизу, чтобы смять его как фольгу. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной. Тело было заперто в глубинах Аида, душа застряла между измерениями. Но когда в зеркальце мелькнуло ухмыляющееся лицо Джейка, я вспомнила, что не так уж бессильна. Развернувшись, я схватила демона за обе руки.

— Не убивай его! Сделаю все, что хочешь. Любые условия.

— Да ну? — усмехнулся Джейк. — Торгуешься… как интересно.

— Не шути, — взмолилась я. Какие-то секунды отделяли машину от пыльных камней на дне. — Если Ксавье погибнет, я никогда тебя не прощу. Пожалуйста… договоримся.

— Отлично, — кивнул Джейк, — я пощажу его, если ты исполнишь одно мое желание.

— Принято! — крикнула я. — Только останови машину!

— Даешь слово?

— Жизнью клянусь!

«Шеви» завис в воздухе, словно вмерз в лед. Зрелище было то еще, хорошо, что зрителей не нашлось.

— Я провожу тебя домой, Бетани.

— Постой — нельзя же так его оставить.

— О нем позаботятся. — Джейк, щелкнув пальцами, пропал с заднего сиденья, а несколько секунд спустя я ощутила присутствие Айви и Габриеля.

Они затормозили прокатный «Лендровер» у края обрыва и выскочили наружу. Увидев застывший в воздухе «шеви», Габриель не стал медлить. Подбежав к краю, он прыгнул вниз, в полете расправляя крылья. Я успела забыть, как величественны крыла архангела, и затаила дыхание. Они распростерлись на десять футов, мощные, сияющие белым пламенем. Плотные вздрагивающие перья, казалось, жили собственной жизнью. Айви последовала за братом, грациозная, как лебедь. Крылья ее были иного цвета, чем у Габриеля. У него — льдисто-белые с бронзовыми и золотыми искрами, у Айви — жемчужно-серые, как у голубки, с пестринками цвета розовых бутонов.

Открыв глаза, Ксавье уставился на парящих перед стеклом «шеви» ангелов. Заморгал, не веря собственным глазам.

— Что за черт?..

— Все хорошо, — сказала я ему. — Ты спасен.

Но Ксавье меня уже не слышал. Он в изумлении смотрел, как Габриель, просунув руку в окно, подцепил автомобиль за крышу. С другой стороны ему помогала Айви. Ангелы медленно поднимались к уровню дороги. Мускулы у них на руках даже не напряглись, лишь дрогнули чуть-чуть, когда они плавно поставили машину на твердую землю. Ритмично работавшие крылья мгновенно скрылись, едва Айви с Габриелем коснулись шоссе.

Ксавье тотчас распахнул дверцу и выскочил из машины. Навалился на крышу и шумно задышал.

— Не верю, — бормотал он.

— Я тоже, — проворчала моя сестра. — О чем ты только думал!

— Погоди, — удивился Ксавье. — Ты полагаешь, я это нарочно?

Габриель устремил на него пронзительный взгляд.

— Машина не сама съехала с обрыва?

— Люди! — Ксавье вскинул руки. — Управление перехватил Джейк. Вы что, за идиота меня принимаете?

— Ты видел Джейка? — округлила глаза Айви. — Мы уловили его присутствие, но не ожидали, что у него хватит наглости показаться.

— Он, собственно, и не показывался. — Ксавье нахмурился. — Я его не видел… мне Бет сказала, что он здесь.

— Бет? — Габриель уставился на Ксавье, как на сумасшедшего.

— Она говорила по радио… а потом, когда я думал, что гибну, появилась. — Ксавье скривился, сам поняв, как трудно поверить его рассказу. — Это правда, клянусь!

— Ладно, — угрюмо кивнула Айви. — Так или иначе, мы должны помнить, что Джейк ведет грязную игру. Хорошо хоть, мы вовремя успели.

— В том-то и дело. — Ксавье скрестил руки на груди. — Машина должна была разбиться, я уверен. И вдруг застыла, а Бет и Джейк пропали.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Габриель.

— Сам точно не знаю… Джейк пытался меня убить. И что-то его остановило — или кто-то.

Айви встревоженно переглянулась с Габриелем.

— Будем пока благодарны за то, что ты уцелел, — сказала моя сестра.

— Да, — Ксавье кивнул, но выглядел по-прежнему озабоченным. — Спасибо, что помогли. Боже мой, надеюсь, вас никто не видел.

Слабая улыбка промелькнула на губах Габриеля, и он откинул назад золотую прядь, выбившуюся из тугого пучка волос.

— Оглянись, — предложил он. — Ты кого-нибудь видишь?

Ксавье обернулся и задумчиво насупился. Взгляд его упал на змею в высокой траве. Она словно застыла в изгибе, окаменела на месте. Он поднял лицо к небу и разинул рот, заметив замерших в полете птиц. Весь мир застыл, превратился в неподвижную картину. Только теперь он обратил внимание на мертвую тишину. Не слышно было ни стрекота кузнечиков, ни шума машин на дороге. Даже ветер не нарушал безмолвия.

— Постойте… — Ксавье провел ладонью по глазам. — Вы устроили?.. Это же невозможно!

— Кому, как не тебе, знать, что нет ничего невозможного, — напомнила моя сестра.

Блестящие глаза Ксавье встретили ее спокойный стальной взгляд.

— Только не говорите, что вы остановили время.

— Не то чтобы остановили, — небрежно бросила Айви, осматривая «шеви» на предмет повреждений, — просто придержали на несколько минут.

— Ты это серьезно? — поразился Ксавье, пытаясь переварить сказанное. — И вам такое позволено?

— Вопрос непростой, — отрезал Габриель. — Пришлось. Нельзя же было позволить кому попало наблюдать, как ангелы несут по небу машину.

Мой брат на миг прикрыл глаза и повернул ладонь вверх. Тотчас мир будто взорвался, и я подскочила: пока не услышишь мир лишенным звука, не сознаешь, какой он шумный. Деревья, покачивающиеся на ветру, и шуршащие в траве букашки выглядели на удивление успокаивающе.

Ксавье вздрогнул и помотал головой.

— А того, что сейчас было, люди не заметят?

— Ты не поверишь, до чего они невнимательны, — улыбнулась Айви. — Люди то и дело замечают что-нибудь сверхъестественное — и предпочитают закрывать глаза, списывать это на перебор кофе или на недосып. Находят сотни предлогов не видеть истину.

— Ну, тебе лучше знать, — только и пробормотал Ксавье.

— А что с Бетани? — напомнила Айви. — Говоришь, она присутствовала во плоти?

— Я уже несколько раз… — Ксавье ковырял ногой землю, — вроде как общался с ней.

Айви поджала губы.

— Спасибо, что решил поделиться с нами, — съязвила она и тут же нахмурила брови. — Я не думала, что такое возможно.

— Астральная проекция? — усомнился Габриель. — Из ада?

— Может быть, Бетани сильнее, чем полагают демоны… и даже она сама.

— Чего они точно не знают, — добавил Габриель, — это как сильна связь Бетани с землей. — Он покосился на Ксавье. — Они не представляют, как крепко ты связываешь ее с этим миром. — Задумчиво барабаня пальцами по капоту машины, мой брат продолжил: — Насколько я понимаю, между вами существует магнетическое притяжение. Эти узы настолько прочны, что Бетани сумела дотянуться до тебя даже оттуда, где она теперь.

Хоть сердце у меня и колотилось от пережитого ужаса, я все же почувствовала гордость за свою любовь к Ксавье. Если я сумела дотянуться до него из подземной темницы, сумела проломить барьер зла, это кое-что говорило о силе наших чувств. Вопрос «Намного ли нас хватит?» всплыл у меня в голове, и я с улыбкой подумала, что сейчас мы заслуживаем пятерки с плюсом.

У Ксавье слова Габриеля вызвали другие мысли.

— Чушь все это, — бросил он, поразмыслив. — Джейк с нами играет, а мы ведемся. — Он провел рукой по лицу, и на солнце блеснуло серебряное обетное колечко. — Неужто Джейк вправду решил, что мы согласны просто лечь и помереть!

Мне показалось, что в его небесных глазах сверкнула серебряная молния. Пригладив рукой волосы, Ксавье всматривался в даль.

— С меня достаточно. Я хочу ее вернуть, меня уже тошнит от этих игр. В аду или на дне моря, но я найду Бетани. Слышишь, Джейк? — Ксавье раскинул руки и заорал в пустое небо: — Я знаю, что ты где-то здесь, так что можешь мне поверить, это еще не конец!

Габриель с Айви безмолвствовали. Они стояли плечом к плечу, как единое существо, их светлые глаза были суровы, волосы пламенели в лучах солнца. Я заметила, как изменились их взгляды, и с изумлением поняла, что вижу зарождающийся гнев. Не просто гнев, а глубокую, безудержную ярость на демонов, посягнувших на сестру.

Когда Габриель заговорил, голос его раскатился ударом грома.

— Ты прав. Довольно мы играли по правилам.

— Надо действовать, не откладывая, — кивнул Ксавье.

— Для начала вернемся в мотель и уложим вещи, — сказал Габриель. — Через час выезжаем в Брокен-Хилл.

Глава 31

СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

Я не слишком надеялась. Наверняка мои родные найдут ту станцию в Алабаме, где случилось роковое крушение, но я не представляла, как они думают открыть портал. Порталы сконструированы так, чтобы отталкивать светлые силы: лишь агенты зла могли их использовать. Габриель был не из малых на Небесах, и все же он не сумеет взломать портал. Насколько я знала, у ангелов никогда не было повода штурмовать ад. Происходящее под землей их не касалось — там были владения Люцифера. Они вмешивались только тогда, когда обитатели ада несли зло на землю. Во мне теплилась надежда, что для моего спасения хватит стойкости Ксавье, но я не позволяла этому зернышку надежды расцвести пышным цветом. Размечтавшись о спасении, как я перенесу удар, если мои родные потерпят неудачу?

За размышлениями о планах Габриеля я чуть не забыла, что вынудило их на такую крайность. Ксавье чуть не погиб. Если бы не моя сделка с Джейком, он бы уже присоединился к миллионам душ в Небесах, и вряд ли я увидела бы его снова.

Джейк пытался убить Ксавье. Он подослал Диего, чтобы смутить его дух и подтолкнуть к краю. Искорка надежды у меня в груди превратилась в угрюмое бешенство. Я ненавидела Джейка, как никогда никого не ненавидела. Он загнал меня в угол, оторвал от любимых, не оставил надежды вернуться к ним, я была в его милости… и ему еще мало!

Распахнув дверь своего номера, я пробежала по коридору к ВИП-покоям, где Джейк проводил большую часть времени. Надо было узнать, чего он потребует за безопасность Ксавье.

Я застала его раскинувшимся на кожаном диване и увлеченно беседующим с Азией, которая при виде меня мерзко усмехнулась.

— Твоя сучка пришла, — бросила она, допивая бокал и поднимаясь. — Не провожай.

— Ты, — заговорила я, вплотную придвинувшись к Джейку, — ты самая отвратительная, презренная тварь из всех, пресмыкающихся на земле.

Меня буквально трясло от ярости. Джейк сел прямо и насмешливо меня разглядывал. Страшно хотелось врезать ему по самодовольной роже, но я понимала: бесполезно. Только себе сделаю больно.

— Привет, пончик, — протянул он. — Ты, никак, расстроена?

— Просто не верю, что ты напал на него! — закричала я. — Это дело касается только тебя и меня!

— Ничего ему не сделалось, так что без обид, — как ни в чем не бывало махнул рукой Джейк. — К тому же, если я не ошибаюсь, с этой отвратительной пресмыкающейся тварью ты заключила сделку?

— У меня не было выбора!

— Не в обстоятельствах суть.

Я скрипнула зубами и свирепо уставилась на него.

— Так чего ты хочешь? Какова цена за жизнь Ксавье?

Джейк лениво скользнул по мне взглядом, в котором лед смешался с пламенем. Его бездонные черные глаза напоминали глубокий холодный колодец: брось в него камень, и не услышишь плеска. Но, устремляясь на меня, взгляд становился таким острым, что кожа зудела. Джейк свел кончики своих длинных белых пальцев и нахмурился, будто не мог подобрать слов.

— Вываливай уж.

Он долго, пристально смотрел на меня, потом наклонился вперед, плашмя прижал ладони к столу.

— О, я точно знаю, чего от тебя хочу.

— Давай, — храбро сказала я, — послушаем.

Джейк вздохнул.

— Я долго думал, как устроить, чтобы эта маленькая сделка способствовала нашему сближению.

Я прищурилась.

— Дальше…

— Полагаю, я выбрал идеальный вариант. — Он встал и придвинулся ко мне. — Ты больше всего хочешь защитить своего красавчика-спортсмена и сохранить ему жизнь. А я хочу тебя — хотя, как ни прискорбно, ты, несмотря на все доказательства моей преданности, не разделяешь этого чувства.

Я чуть не фыркнула, услышав, как он использует слово «преданность».

— Верно. — Мне не нравилось, куда он клонит. Еще не совсем поняв его мысль, я не сомневалась: от Джейка не стоит ждать ни справедливости, ни рассудительности.

— Я обещаю не вредить ему, — продолжал Джейк. — Обещаю даже не мешать твоим авантюрам с переносом. Но в ответ кое-чего хочу.

— Не представляю, что я могу тебе дать?

— Наверно, плохо подумала, — невесело улыбнулся Джейк. — Есть у тебя кое-что, что мне очень нужно. Считай это подарком в благодарность за мое милосердие.

— Хватит кружить вокруг да около, говори, чего просишь, — нетерпеливо бросила я, с трудом сдерживаясь.

— Я прошу тебя отдать мне себя, — выговорил Джейк, и его темные глаза сверкнули.

Я догадывалась, что это значит, но не желала понимать. Пусть скажет прямо, подтвердит мои подозрения.

— Объясни.

— О, как ты очаровательно наивна, — усмехнулся Джейк. — Я имею в виду буквально то, что сказал. Я и близко не подойду к твоему прекрасному принцу, если ты отдашься мне всего на одну ночь. Подари мне свою невинность.

— Постой… ты хочешь… — Как только я осознала полное значение его слов, голос у меня сорвался, и я с отвращением уставилась на демона. — Ты хочешь, чтобы я занялась с тобой сексом?

— Фу, как сухо!.. Я бы предпочел выражение «заняться любовью», — ответил он.

Я разглядывала его, не находя достойного ответа. Так много хотелось сказать, так много способов выразить свое отвращение и безусловный отказ.

— Ты просто не в себе!

— Можно без грубостей? — любезно возразил Джейк. — Не будь мое эго величиной с северное полушарие, оно бы пострадало. Немало женщин из кожи вон лезут, чтобы провести со мной ночь. Считай, тебе оказана честь.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — сплюнула я.

— Секса, удовлетворения плотского желания. Ничего особенного.

— Ничего особенного!.. — взорвалась я. — Сексом положено заниматься с тем, кого любишь, кому доверяешь, кого надеешься однажды увидеть отцом своих детей!

— Верно, — снисходительно заметил Джейк. — Секс иногда вызывает неприятные побочные явления в виде младенцев, но я позабочусь, чтобы все прошло без осложнений. Ты будешь в опытных руках.

— Ты хоть меня слышишь? Это все равно что душу продать.

— Не смеши, — фыркнул Джейк. — Назначение секса — удовольствие, а не продолжение рода. Тебе стоит только расслабиться, и я покажу, на что способен. Не забывай, каждый компромисс имеет свою цену.

— Назначение секса — продолжение жизни, — заспорила я. — Лечь с тобой в постель — значит отдаться тебе, признать, что я тебе доверяю, что хочу создать с тобой новую жизнь. С тобой! — с ударением повторила я. — Ты лжец, обманщик и убийца. Я никогда не отдамся тебе!

Джейк даже не потрудился изобразить обиду.

— Мы заключили сделку, — холодно произнес он. — Ты согласилась исполнить все, что я попрошу. Если ты сейчас откажешься, я позабочусь, чтобы Ксавье не увидел следующего рассвета.

— Не смей его трогать!

— Эй, — погрозил мне пальцем Джейк. — Не торгуйся с дьяволом, если не готова платить.

Я покачала головой. Мне все не верилось. Он выбрал единственное, чего я не могла дать. Это было все равно что пригласить тьму в свое тело, слиться душой с полной ее противоположностью.

— Как видно, Ксавье для тебя не так уж много значит, — лениво протянул Джейк, — если ты не готова поступиться такой малостью.

Я уставилась на него, пытаясь разобраться в мыслях. Станет ли это окончательным предательством — или величайшей жертвой?

— Я всегда думала, что это будет с ним, — прошептала я сама себе.

— Понимаю, — с показным сочувствием закивал Джейк, — и я обычно совсем не против игр втроем, но в данных обстоятельствах, полагаю, это было бы неудобно.

Я не удостоила его ответом — сдерживала тошноту. Джейк в состоянии убить Ксавье — он доказал это нынче утром. Если я откажусь от договора, что помешает ему взяться за прежнее? Конечно, Айви с Габриелем начеку, но ему достаточно хоть раз застать Ксавье одного, в момент слабости. Джейк способен выжидать неделями, но добьется своего.

Еще не осознав своего решения, я уже понимала, как должна поступить. В голове всплыли слова Ксавье: «Бет, отношения строятся не только на физической близости… я люблю тебя ради тебя, а не ради того, что ты можешь мне дать». Означают ли эти слова, что я должна принять предложение Джейка? Я колебалась и страшно жалела, что некому меня направить. Одно я знала наверняка: как ни ужасна перспектива переспать с Джейком, это лучше, чем потерять Ксавье. Я готова была на все, чтобы спасти любимого.

Глаза мои переполнились слезами.

— Хорошо. Ты победил. Я твоя.

— Отлично, — кивнул Джейк, — ты правильно решила. Я пришлю Ганну помочь тебе подготовиться. Хочу сполна насладиться нынешней ночью…

Ганна пришла мертвенно-бледная, сжимая под мышкой пакет с одеждой.

— Ох, Бет, — тихо шепнула она, впервые назвав меня по имени, — как я боялась, что до этого дойдет.

— Откуда ты знаешь? — тусклым голосом спросила я.

— Здесь слухи расходятся быстро. Прости.

— Ничего, Ганна. — Я проглотила слюну. — От Джейка я другого и не ожидала.

— Надеюсь, что потом… когда-нибудь… вы с Ксавье встретитесь, — пробормотала она. — Он, должно быть, в самом деле нечто!

— Так и есть.

Чтобы выдержать эту муку не сломавшись, мне необходимо было думать о Ксавье. Если Ксавье из-за меня лишится жизни — это хуже, чем вечность в аду.

— Давай. — Ганна ласково похлопала меня по спине. — Джейк ждет тебя через час.

Она расстегнула молнию на пакете и извлекла нечто вроде длинного свадебного платья.

— Обязательно еще и наряжаться? — понуро спросила я. Все достаточно ужасно и без театральных сцен.

— Князь сам выбирал платье, — ответила Ганна. — Ты знаешь, какой он. Оскорбится, если не наденешь.

— Ты думаешь, я правильно поступаю, Ганна? — вдруг спросила я, машинально выдергивая ниточки из одеяла. Я уже решилась, но хотелось поддержки, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.

— Какая разница, что я думаю. — Ганна притворилась, что смахивает с платья несуществующие пылинки. Я поняла: она боится высказать свое мнение, боится ответственности.

— Пожалуйста, — попросила я, — мне очень нужно знать.

Девушка вздохнула и подняла голову. Ее большие карие глаза переполняла печаль.

— Я тоже однажды заключила сделку с Джейком, и он меня предал. Демоны, чтобы получить желаемое, что угодно пообещают.

— Так ты думаешь, он мне лжет? Он в любом случае не оставит Ксавье в покое?

— То, что ты собираешься сделать, — сказала Ганна, — будет вечно преследовать тебя… но ты никогда себе не простишь, если откажешься. Если не будешь уверена, что сделала все возможное для спасения Ксавье.

— Спасибо тебе, Ганна, — промолвила я.

Она кивнула и помогла мне надеть девственно-белое платье и атласные туфельки, затем вплела мне в волосы крошечные жемчужины. Шутки Джейка — он выбирал наряд со свойственной ему извращенной иронией. Или в самом деле воображал себе не вынужденную сделку, а романтический союз?

Платье туго, как корсет, обтягивало талию и плавными волнами ниспадало к полу. Декольте открывало мою алебастрово-белую кожу. Ну, с горечью подумала я, платье подходящее к случаю… если бы в другом месте и с другим человеком!

Ганна уже застегивала у меня на шее жемчужное ожерелье, когда в номер вошел Такер. При виде моего наряда лицо его вытянулось.

— Значит, правда, — тихо проговорил он. — Ты точно знаешь, что делаешь?

— У меня нет выбора, Так.

— Знаешь, Бет… — Он неловко присел на край кровати, — дела очень плохи… но я никогда не восхищался тобой больше, чем сейчас.

— Это как же? — не поняла я. — По-моему, восхищаться нечем.

— Есть чем, — покачал головой Так. — Может, ты пока этого не видишь… Ты очень сильная. Когда Джейк тебя сюда притащил, все считали, что ты не продержишься и дня. Однако ты крепче, чем выглядишь. Вопреки всему, что видела… всему, что с тобой делали, ты сохранила веру.

— Но я отдала победу Джейку, — напомнила я. — Он добился чего хотел.

— Нет, — понизив голос, возразил Такер. — Он бы добился чего хотел, если бы ты отказалась… поставила себя на первое место. Ты поступилась чем-то очень важным, и Джейк знает, что ты пошла на это из любви. Ты ненавидишь его как никого, но отдаешься ему, чтобы спасти человека, которого любишь. Ему это как кость в горле.

— Спасибо, Так! — Я обняла парня и спрятала лицо у него на груди, вдохнув запах теплого сена. — Я не думала об этом с такой стороны.

Разглядывая свое отражение в зеркале, я решила, что Такер прав. Может быть, лучше мне видеть в происходящем не подлую измену, а великую жертву любви.

Глава 32

МЕЧ МИХАИЛА

Такер с Ганной вышли, чтобы дать мне собраться с мыслями. Я не удержалась — начала перенос, когда за ними еще не закрылась дверь. Хотелось еще раз повидать Ксавье: пусть его лицо станет последним, что я увижу, прежде чем лишиться драгоценной части своего существа. Я знала, что только память о нем поможет мне вынести предстоящее.

Мои родные уже добрались до Алабамы. Езды туда было всего два часа, и все же я поразилась, как быстро они доехали. Брокен-Хилл представился нам сонным городком, очень похожим на Венус-Коув. Железнодорожная станция была заброшена: деревянные скамьи вдоль кирпичных стен засыпаны мусором, старые будочки касс заколочены. Между рельсами проросла трава, вороны ковыряли клювами сухую землю. Наверное, когда-то это было очаровательное оживленное местечко, но после крушения, унесшего столько жизней, местные жители стали обходить его стороной, и со временем вокзал превратился в обветшалый призрак.

«Шеви» остановился у путей, и мои вышли из машины. Айви втянула носом воздух. Я задумалась, уловит ли она запах серы из близлежащего портала.

— У меня мурашки от этого места, — объявила задержавшаяся в машине Молли.

— Оставайся там, — велел ей Габриель, и подруга в кои-то веки не стала спорить.

— Что дальше? — спросил Ксавье. — Вы знаете, что искать?

— Портал может выглядеть как угодно, — объяснил Габриель, склоняясь к земле и поводя над ней ладонью, — но я подозреваю, он скрыт здесь, между рельсами.

— Почему?

— Над порталом в ад земля всегда горячее.

— Сходится, — вздохнул Ксавье. — Значит, осталось придумать, как его открыть.

— В том-то и дело, — сказала Айви. — Наших с ним сил не хватит. Нужна подмога.

— Проклятье. — Ксавье подкинул ногой щебень. — Тогда что толку было сюда ехать?

— Михаил не послал бы нас ловить ветра в поле, — пробормотала Айви. — Он чего-то ждет.

— Или просто тянет время, размазня!

— Вот именно, — произнес голос у них за спинами.

Развернувшись, мои родные увидели, как материализуется над рельсами грозная фигура архангела.

Выглядел он точь-в-точь как в прошлый раз: светловолосый, сияющий, крупнее обычного человека. Крылья были свернуты.

— Опять! — простонала из машины Молли, закрывая лицо руками.

Габриель с Михаилом приветствовали друг друга как равные воины — уважительно склонив головы.

— Мы выполнили твои указания, брат, — сказал Габриель. — Что нам делать теперь?

— Я пришел с предложением помощи. Принес самое могущественное на Небе и в аду оружие. Открыть им портал проще, чем выдернуть пробку из бутылки.

— Спасибо, что так скоро поделился важными сведениями, — со злой насмешкой пробормотал Ксавье.

— Мне решать, когда время приспело, — сурово ответствовал Михаил. — Для обсуждения столь непредвиденного происшествия собрались Высшие. Люциферу известна сила взятого в заложники ангела, и он намерен воспользоваться ею для достижения своих целей.

Слова Михаила отозвались во мне аккордом струн. Раз ему это известно, значит, меня не оставляли одну. Небеса все время наблюдали за мной. Смею ли я надеяться, что еще не все пропало?

— О чем он только думал? Бетани — не марионетка, — возразила Айви.

— Этого мы не знаем, — сказал Михаил, — но божественная сущность в руках демона несет опасность. Люцифер намеревался развязать Армагеддон — последнюю битву — и рассчитывал использовать ангела к своей выгоде. Силы Небес вынуждены ответить ударом на удар.

— При чем тут Бет? — вмешался Ксавье.

— Она, если хочешь, катализатор, — объяснил Михаил. — Демоны стремятся к большой войне, однако мы не опустимся до их уровня. Мы покажем им силу Небес, избежав кровопролития.

— Ты с самого начала собирался нам помочь, да? — спросил вдруг Ксавье. — Почему было не сделать этого сразу?

Михаил чуть склонил голову.

— Если ребенок разобьет игрушку, а родители тут же купят ему новую, какой урок он усвоит?

— Бет — не игрушка! — вспылил Ксавье.

Габриель удержал его за плечо.

— Не перебивай ангела Господня!

— Небеса могут вмешаться в любой момент, — продолжал Михаил, — но Он выбирает наилучшее время. Мы лишь Его посланцы. Если наш Отец исправит все в мире, никто не будет учиться на своих ошибках. Мы вознаграждаем веру и верность. Ты проявил и то, и другое. К тому же твой путь не окончен. Небо ждет от тебя большего.

— От меня? — повторил Ксавье.

Михаил остановил его сверкающим взглядом.

— Не будем портить сюрприз.

Я сомневалась, что Михаил вспомнит о моем спасении среди более важных дел. Но, как видно, я не сознавала, какую опасную игру вел Люцифер. Похоже, Михаил считает, что мы на грани войны и Небесам пора подтвердить свою власть. Я не представляла, как он вскроет портал, однако видела, что архангел вполне уверен в своих силах.

— Портал… — напомнила Айви. — Нас ждет дело.

— Хорошо, — согласился Михаил и извлек из складок одеяния нечто столь яркое и сияющее, что Ксавье пришлось отвернуться.

Длинный огненный меч пылал в руке Михаила, готовый исполнить его волю. Голубое лезвие выглядело слишком изящным для цели разрушения. На золотой рукояти были выгравированы золотом буквы неведомого людям языка, переливавшиеся и сиявшие мягким светом. Меч был живым — словно наделен собственной душой.

— Меч Михаила, — проговорил Габриель с непривычным благоговением. — Давно я не видел его.

— Он и вправду существует? — удивился Ксавье.

— Ты и не подозреваешь, насколько он реален, — ответил Габриель. — Михаилу уже доводилось выступать против врага.

Ксавье призадумался.

— Конечно, — произнес он наконец, — об этом сказано в Откровении. Как была война на Небесах. Михаил и его ангелы сражались с драконом, а дракон с его ангелами сражались с ними. Дракон — это Люцифер, да?

— Верно, — кивнул Габриель. — Это Михаил сверг его в ад по воле нашего Отца.

— И ты думаешь, мы сумеем прорваться?

— Посмотрим, — только и ответил Михаил.

Он выпрямился в полный рост. Меч в его руке зазвенел так, что птицы взмыли в воздух.

— Слушай, — окликнул его Ксавье. — Извини, что назвал тебя размазней. Ошибся.

Михаил чуть кивнул, показывая, что не держит обиды, и занес меч над головой. Солнечные лучи струями играли на клинке.

— Во имя Господа повелеваю тебе…

Голос его загремел — и вдруг стал затихать. Меня уносило обратно в Аид. Я пыталась удержаться, мне отчаянно необходимо было знать, сумеет ли Михаил вскрыть портал. Но пронзительный телефонный звонок безжалостно тянул меня обратно в тело.

— Алло, — отозвалась я, нашарив и чуть не выронив трубку.

— Мистер Торн ожидает вас в вестибюле, — сообщила дежурная. Я заметила перемену в ее тоне. Прежде она обращалась ко мне с почтением, теперь — с насмешкой.

— Скажите, что я спускаюсь.

Повесив трубку, я рухнула на постель и громко выдохнула. Неужели Михаил в самом деле ворвется в портал и спасет меня? Не слишком ли дерзкая надежда? Несколько минут я беспомощно мыкалась по номеру, не понимая, что делать. Одно знала точно: нельзя, чтобы Джейк по мне догадался о происходящем. Надо исполнять договор как ни в чем не бывало, уповая на свое невеликое актерское искусство.

Я встретилась с Джейком в вестибюле отеля «Амброзия». Он расстался с излюбленной байкерской курткой, сменив ее на фрачную пару с серебряными запонками, — изображал романтического героя. Но оба мы знали: как ни наряжайся, в нашем договоре не было ни капли романтики. Так с Ганной стояли у вращающихся дверей, потерянно провожая меня взглядами. Я свернулась комочком на заднем сиденье лимузина, и машина понеслась по тоннелям Аида. Я помахала друзьям сквозь заднее стекло: быть может, им передастся искра моей надежды?

Наконец автомобиль затормозил перед входом в пещеру. Выбравшись наружу, я огляделась.

— Вот это ты называешь романтической обстановкой? Почему было не выбрать чулан для швабр?

— Погоди, — загадочно улыбнулся Джейк, — ты еще не все видела. Прошу… — Он предложил мне руку и повел в темноту. Короткий тоннель словно по волшебству вывел в просторный, торжественно обставленный грот. На миг я забыла обо всем, залюбовавшись такой красотой.

— Это ты устроил?

— Виновен, ваша честь. Я хотел, чтобы эта ночь тебе запомнилась.

Я в изумлении озиралась. Пол грота был залит водой, отливающей опалом. По ней плавали лепестки роз и свечи, бросавшие переливчатые отблески на растрескавшийся камень стен. В воздухе, удерживаемая темным колдовством Джейка, висела люстра. В дальнем конце пещеры разбитые ступени, поднимаясь из воды, вели к возвышению, посреди которого блестела золотым атласом огромная кровать. Каменный выступ был украшен пестроткаными занавесями и портретами из забытых миров. Зеркала в золотых рамах занимали все свободные участки стен, отражая играющие огоньки и усиливая их блеск. Из невидимых колонок разливалась оперная ария. Джейк превратил сырую мрачную пещеру в фантастический подземный мир. Конечно, обстановка ничего не меняла.

Мой взгляд упал на предмет, полускрытый водой. Я узнала мраморную Венеру Милосскую и сквозь дымку разглядела темную жидкость, стекающую по каменным щекам. Не сразу я поняла, что статуя плачет кровавыми слезами.

Я слова не успела вымолвить, как Джейк щелкнул пальцами, и перед нами возникла нарядная гондола.

Джейк галантно поддержал меня под руку, и я осторожно шагнула в лодку. Джейк сел рядом. Гондола сама собой проплыла по мерцающему озеру и причалила к каменному помосту. Я вышла, не позаботившись подобрать подол платья. Джейк остановился у постели, провел пальцами по покрывалу и поманил меня к себе.

Мы молча застыли лицом к лицу. Я содрогнулась, различив на лице Джейка голодное нетерпение. Во мне же не осталось ничего, кроме пустоты. Чувства замерли, тело действовало на автопилоте. Надо было сохранять спокойствие и держаться, пока не придет помощь… если она придет. Я запретила себе думать, что будет, если план Михаила сорвется. Стоит лишь задуматься об этом — и я завизжу, попытаюсь отбросить от себя Джейка. Поэтому я стояла смирно и ждала. Он провел длинными тонкими пальцами по моим плечам. Под его искусными руками лямки платья упали, обнажив плечи. Джейк склонился, прижался горячими губами к моему плечу, затем к ключице, к ямке на горле. Его ладони обхватили меня за талию, притянули ближе. Он прикоснулся губами к моим губам… поцелуй стал настойчивым. Я вспомнила, как целовал меня Ксавье — нежно и медленно, словно поцелуй — сам по себе награда, а не прелюдия к дальнейшему. Я почувствовала, как язык Джейка раздвинул мне губы и втиснулся в рот. Меня душило его дыхание, горячее, как расплавленный свинец. Его руки шарили по моему телу, он словно не замечал, что я не отвечаю. Потом одним плавным движением он сдвинул молнию на спине, и, не успела я опомниться, платье упало на пол. Я осталась в прозрачном шелковом белье.

Джейк тяжело перевел дыхание, словно бежал марафон, а потом толкнул меня на постель и навис надо мной, со странным выражением наблюдая за моим лицом. Затем прилег на постель и провел ладонью по внутренней стороне моего бедра вверх, медленно принялся водить пальцем по кругу. И целовал от шеи вниз, к груди, к животу…

Где же Михаил с нашими? Мне стало дурно. Может быть, меч не сумел открыть портал или Михаил передумал. Чтобы изменить течение судьбы, нужна всего минута — всего минуты может не хватить мне. Громко заколотилось сердце, пот проступил на груди. Джейк легонько провел по ней пальцем и удовлетворенно улыбнулся. Поднял мой палец к губам и легонько пососал.

— Значит, все же понравилось? — спросил он.

Горло у меня пересохло, однако я сумела выдавить ответ:

— Нельзя ли уже покончить с этим?

Я готова была биться об заклад, что Джейк постарается как можно дольше растянуть удовольствие, и его ответ застал меня врасплох.

— Мы все сделаем как ты хочешь.

Он сорвал с себя рубашку и швырнул на пол, его обнаженная грудь нависла надо мной, его шоколадные волосы падали на пылающие глаза. Он пригнул голову, зубами прихватил мне ухо.

— Это только начало, — шепнул он, сдвигаясь вниз и проводя языком мне по ключице. — Острые ощущения, да? Подожди немного, я хочу подвести тебя к краю. Ты почувствуешь, что готова взорваться.

Под его прикосновениями я дрожала от ужаса. Мне хотелось сказать очень многое, но я принудила себя к молчанию. А в голове стоял вопль: «Что, если они не придут?»

Минуты тикали, и становилось все яснее: они опаздывают. Я решила протянуть время.

Подняла руку и легонько провела пальцами по груди Джейка. Он задрожал и тяжелее навалился на меня.

— Я волнуюсь, — шепнула я, стараясь, чтобы это прозвучало по возможности невинно. — Я никогда еще этого не делала.

— Потому что проводила время с дилетантом, — ответил Джейк. — Не бойся, я о тебе позабочусь.

Ни Ксавье, ни моих родных. Уже поздно, я беспомощна. Откинувшись назад, я закрыла глаза, принимая судьбу.

— Я готова.

— А я давно готов, — промурлыкал Джейк и позволил своим ладоням прогуляться по моим бедрам.

И тут из недр пещеры донесся низкий рев, раздирающий каменные стены. Звук отразился эхом, и Джейк подскочил, насторожившись, стреляя по сторонам черными свирепыми глазами. Своды пещеры готовы были обрушиться. Я привстала, с надеждой вслушиваясь в грохот.

Джейк разразился потоком гнусных проклятий, и в тот же миг стена выбросила из себя град камней и земли, а следом в рваную дыру прорвался знакомый «Шевроле Бел Эйр» 1956 года. Машина словно зависла в воздухе и, как в замедленной съемке, с громовым ударом опустилась на землю рядом с нами. Длинная, стройная, совсем как мне помнилась — фары сверкают, небесно-голубые бока поцарапаны.

— Ксавье? — прошептала я.

Ветровое стекло было покрыто пылью, но дверь уже распахнулась, и из машины выскочил человек: высокий, широкоплечий, с глазами морской синевы. В медовой челке, спадавшей на глаза, блестело золото, а на шее даже в полумраке светилось распятие. С пассажирских мест поднялись Айви с Габриелем — как золотые колонны в темном зале. Лица их застыли, стальные глаза в упор смотрели на Джейка. Через миг я заметила, что ангелы разворачивают крылья, готовясь к схватке. Крылья вздымались подобно орлиным, отбрасывая десятифутовые тени на стены пещеры. Они выглядели мощными и величественными, как всегда, но я чувствовала, что пребывание в этом месте ослабляет моих родных. Михаила я не увидела — наверное, он удалился, открыв портал. Но меч его блистал в руке Габриеля. Молли тоже не было видно — скорее всего, осталась в Алабаме. Здесь для нее слишком опасно.

По лицу Ксавье разливалось облегчение. Он шагнул ко мне, протянул руки, и только тогда заметил, что я раздета. Взгляд его обратился на кровать, на цветы и смятые простыни. Наши глаза встретились, и боль в его взгляде хлестнула меня как пощечина. Смятение сменилось гневом, а потом его лицо застыло бесстрастной маской — словно окаменев под лавиной чувств.

Молчание нарушил Джейк.

— Нет! — Он метнулся ко мне, схватил и сжал с такой силой, что я вскрикнула от боли.

Мой крик словно пришпорил Ксавье.

— Убери от нее грязные лапы! — зарычал он и рванулся вперед, но Айви с Габриелем, мигом очутившись рядом, удержали юношу. Джейк по-звериному ощерился на них, в его черных глазах металась ярость и паника. Габриель скривил губы в издевательской усмешке, какой я прежде не видела.

— Ты в самом деле думал, что тебе это сойдет с рук?

Он говорил тихо, и тем явственнее слышалась в голосе угроза.

— Вам здесь не место, — зашипел Джейк. — Как вы вошли?

Габриель шагнул вперед и взмахнул мечом, как будто прикидывая вес.

— Тебе не понять, мы о своих заботимся.

Пальцы Джейка впились мне в плечо.

— Она моя! — выплюнул он. — Вы ее не отберете. Я ее честно добился.

— Ты лгал и обманывал, — возразил Габриель. — Она — наша, и мы пришли за ней. Отпусти ее сам, или заставим силой.

На миг Джейк замер, а потом вдруг оторвал меня от земли, обхватив за шею. Я повисла в воздухе, беспомощно болтая ногами и тщетно хватая ртом воздух.

— Мне ничего не стоит сломать ей шею, — насмешливо пригрозил Джейк.

— К черту, — проговорил вдруг Ксавье и, не дав никому опомниться, ринулся вперед — всем телом ударил демона в правое плечо, словно на футбольном поле. От неожиданности Джейк разжал пальцы, и я, задыхаясь, упала на кровать. Двое, сцепившись, скатились в воду. Джейк, как видно, не ждал столь яростной атаки. Ксавье размахнулся и врезал кулаком в челюсть демона. И снова они покатились по камням под мелкой водой. Джейк несколько раз крякнул под ударами Ксавье. Можно было не сомневаться, кто из них сильнее физически.

Однако демоны не знают честной игры. Едва опомнившись, Джейк взмахнул рукой, и Ксавье, отлетев через всю пещеру, рухнул на кровать рядом со мной. Демон щелкнул пальцами — и нас обвила возникшая из ниоткуда железная цепь. Джейк навис над нами, как готовый к убийству хищник, и ударил Ксавье в левый глаз. Голова моего любимого мотнулась в сторону, он поморщился, но не дал Джейку насладиться его болью. А вот я завизжала и забилась в цепях, когда от удара в зубы изо рта у Ксавье потекла струйка крови.

Потом какая-то сила подхватила Джейка и отшвырнула в дальний конец пещеры. Цепь исчезла. Ксавье со стоном перекатился на бок, лицом ко мне.

— Прости… Прости, что я допустил это. Я клялся всегда тебя защищать — и подвел.

Мгновенье я смотрела на него, потом вскинула руки и спрятала лицо у него на груди.

— Ты здесь, — прошептала я. — Ты и вправду здесь. О боже, как я по тебе скучала…

Несколько долгих мгновений мы не размыкали объятий, а потом сели и увидели, как мои брат и сестра разбираются с Джейком. Из изящного джентльмена тот преобразился в нечто, мало напоминающее человека. Его темные волосы свалялись, из носа текла кровь, глаза свирепо горели.

Айви с Габриелем выглядели несокрушимыми.

— Отпусти Бетани, Аракиель, — негромко потребовал Габриель, — пока еще не поздно.

— Скорее ты меня убьешь, — сплюнул Джейк, — только, помнится, это дело тебе не давалось.

Габриель нацелил на него острие меча Михаила.

— Мы не безоружны!

— Думаешь, я не знаю, как действует на вас ад? — спросил Джейк. — Ты с каждой секундой слабеешь.

— Нас здесь четверо, — напомнил Габриель.

— Из четверых один смертный и один ангел, который готов был отдаться демону.

Ксавье вскочил и мрачно уставился на Джейка.

— Не говори о ней так!

— Что? — издевательски протянул тот. — Не вынести мысли, что твоя подружка готова была порадовать собой другого? От тебя-то ей этого не дождаться.

— Ложь, — покачал головой Ксавье.

— А ты у нее спроси, — нагло ответил Джейк.

Ксавье чуть обернулся ко мне.

— Бет?

Я не находила слов. Как обрушить на него известие, что лишь мгновенья отделяли меня от непростительной измены? Я открывала и снова закрывала рот, мяла в руках простыню.

— Думаю, ее молчание достаточно красноречиво, — самодовольно заметил Джейк.

Ксавье вздрогнул и отшатнулся.

— Так это правда? — Он обвел грот руками. — Все это для?..

— Ты не понял, — промолвила я. — Я пошла на это ради тебя.

— Ради меня?

Джейк в восторге захлопал в ладоши.

— Давайте-давайте, самое время для сцены между влюбленными!

— Мы заключили сделку, — выпалила я. — Я пересплю с ним, а он не станет больше вредить тебе.

Серебряный взгляд Габриеля уперся в Джейка.

— Воистину червь, — с отвращением бросил мой брат. — Не вини Бетани, Ксавье, — она не знала, что демон лжет.

— Ты лгал? — вскричала я. — Я готова была тебе отдаться, а ты мне лгал?

— Конечно, лгал! — фыркнул Джейк. — Никогда не верь демону, милая. Кому, как не тебе, это знать?

Я не успела ответить — Ксавье разразился длинным потоком ругательств. Я впервые слышала, как он бранится, да и Габриель в удивлении поднял бровь.

— Ух ты, а в красавчике таки есть капелька злости, — усмехнулся Джейк.

— Когда ты оставишь нас в покое? — прошипел Ксавье. — Что, нет другого способа почувствовать себя живым? Неужто ты настолько жалок?

Я воспользовалась тем, что демон отвлекся, вскочила и спряталась за спинами Габриеля и Айви.

— Прячься сколько угодно, Бетани, — лениво протянул Джейк, — все равно не уйдешь.

Крылья Габриеля вдруг оторвали архангела от земли, и брат в мгновенье ока взмыл над Джейком, нацелив ему в грудь меч Михаила. Взгляд едва успел уловить стремительное движение. Я услышала свист рассекаемого металлом воздуха, прерывистый вздох, и к тому времени, как ноги Габриеля коснулись земли, клинок уже погрузился в грудь Джейка. Ксавье разинул рот и бросился ко мне, обхватил за плечи. Джейк завопил, схватился за рукоять, вырвал меч из тела и отбросил на камни. Кровь, испачкавшая клинок, была гуще обычной и черна как ночь. Она толчками выплескивалась из раны и собиралась лужей, унося с собой демоническую силу. Внезапно на губах Джейка появилась кровавая пена. Спазм сотряс его тело, он скорчился и замер, едва подергиваясь.

Прежде чем лицо демона застыло, Джейк приподнял голову и потянулся ко мне. В его глазах была мольба, губы беззвучно шептали. Я не сразу разобрала слова, но потом, между хриплыми вздохами, уловила: «Прости меня, Бетани».

Жалость повлекла меня к умирающему.

— Что ты делаешь? — услышала я за спиной голос Ксавье, но мука в черных глазах Джейка не дала остановиться. Пусть он мучил меня, я знала: все началось с извращенного желания завоевать мою любовь. Может быть, в глубине существа Джейка таилась жажда тепла. Он не должен умирать в одиночестве. Что-то во мне требовало… попрощаться.

— Бетани, нет!

Пальцы мои почти коснулись бессильной руки Джейка, когда меня оттянули назад. Я увидела над головой два сияющих крыла. Габриель, поняв мое намерение, пронесся по пещере, чтобы перехватить в последний момент.

— Назад! Если коснешься его, он увлечет тебя с собой в смерть!

Я стиснула пальцы в кулак и прижала к груди. Опять обманута! А вот Джейк до конца верен себе.

Демон так и не оторвал от меня взгляда, когда его тело вздрогнуло последний раз и застыло. Мы смотрели, как гаснет пламя в его глазах, как они стекленеют и становятся пустыми.

— Кончено, — шепнула я. Надо было сказать это вслух, чтобы поверить. Айви с Габриелем крепко обняли меня. — Спасибо, что пришли.

— Мы — семья, — ответил Габриель так, словно это все объясняло.

Я взяла в ладони лицо Ксавье. Глаза его повлажнели от слез, и, когда он коснулся моих щек, я поняла, что тоже молча плачу.

— Люблю тебя, — просто сказала я, утверждая несомненное. Я могла бы сказать много больше, но в тот миг ничего не требовалось. Главное сказано.

— Я тоже тебя люблю, Бет, — ответил Ксавье. — Ты даже не знаешь как.

— Надо скорей уходить, — напомнил Габриель, тесня нас к «шеви». — Портал долго открытым не останется.

— Постой, — уперлась я, — а как же Ганна и Так?

— Кто? — не поняла Айви.

— Мои друзья, они здесь обо мне заботились. Я не могу их бросить.

— Прости, Бетани, — в глазах сестры стояла неподдельная грусть, — мы ничего не можем для них сделать.

— Это нечестно! — крикнула я. — Каждый заслуживает второго шанса.

— Демоны близко! — Габриель взял меня за руку. — Они знают, что мы здесь и что портал закрывается. Уходим, или мы окажемся в ловушке.

Я молча кивнула и, заливаясь слезами, последовала за родными. Габриель сел за руль, а я на заднем сиденье припала к плечу Ксавье. Один раз оглянулась через плечо и увидела плывущее по воде тело Джейка. То, во что он меня втянул, возможно, останется со мной навсегда, но я больше не чувствовала боли. Следовало бы сердиться, однако во мне осталась лишь жалость. Он умер как жил — один, так и не узнав любви.

— Прощай, Джейк, — прошептала я и отвернулась, спрятав лицо на груди Ксавье. Он поцеловал меня в макушку, сильными руками прижал к себе, а «шеви» между тем взревел и устремился в начинавшую уже сжиматься дыру в стене.

Я возвращалась к знакомой жизни, по которой скучала и тосковала… но здесь, в объятиях Ксавье, я была уже дома.

ЭПИЛОГ

На ухоженном газоне школы «Брюс Гамильтон» под ярким июньским солнышком прогуливались выпускники в темно-синих мантиях и академических шапочках. Их лица сияли радостным возбуждением. Почему-то они уже не походили на подростков, которых нужно опекать: здесь собрались молодые люди, готовые сами прокладывать дорогу в жизни. Все предвкушали летние каникулы. Я знала, что Ксавье получил предложения от нескольких колледжей, жаждущих принять его в свои ряды. Особенно интересовались им учебные заведения, прославленные своими футбольными командами. Для меня выпуск из школы значил много меньше, но и я невольно волновалась.

Мы ожидали сигнала к началу шествия. Хористы из младших классов под предводительством Габриеля распевались перед исполнением заключительного «Друзья навек» — обычного прощального гимна многих школ. Девушки поправляли шапочки и закалывали друг другу волосы, чтобы не выглядеть растрепами на фотографиях. Парни меньше занимались внешностью — они горячо жали друг другу руки и хлопали по спинам. У каждого на пальце было кольцо нашего класса, доставленное накануне. Простые серебряные ободки со школьным девизом: «живи, люби, учись». В «Брюс Гамильтон» обожали помпезные торжества.

В зале, обмахиваясь программками, рассаживались по местам гости и родители. Айви сидела рядом с нашей соседкой, Долли Гендерсон, и притворялась, будто с любопытством слушает сплетни. За кулисами ждал доктор Честер с преподавателями — при полных академических регалиях, в цветах, соответствующих области знаний каждого. Директору предстояло зачитывать адрес, а классному старосте — выступить с прощальной речью. Ему дали мало времени на подготовку, но Ксавье был прирожденным оратором, и я не сомневалась, что он произнесет воодушевляющий спич. С моего места была видна Берни, которая удерживала своих младшеньких, не давая им влезть друг другу на головы, и отчитывала играющего на айфоне Пеггла. После церемонии в кафетерии, преображенном белыми скатертями и букетами, состоится торжественное чаепитие. Профессиональный фотограф уже возился с камерой, Абби и другие девочки подкрашивали губы и прихорашивались. Я предвкушала момент, когда все подкинут шапочки в воздух, — эту сцену часто показывают в фильмах, но мне хотелось испытать ее в жизни. Айви мою шапочку изнутри подписала, так что я потом без труда ее найду.

Вся школа гудела как наэлектризованная, но под возбуждением скрывалась печаль. Молли с подружками уже не сидеть на школьном плацу: их место займут новые старшеклассницы, наверняка не такие. Прошли деньки прогулов, зубрежки перед экзаменами и флирта с мальчиками в раздевалках. Школа объединяла нас, а теперь каждому предстоит идти своим путем.

Мне хотелось, чтобы церемония началась поскорее. Увлекшись, я почти забыла, что я, в сущности, лишь сторонний наблюдатель. Я чувствовала себя совсем человеком, словно и мне следовало заботиться о поступлении в колледж и будущей карьере. Пришлось напомнить себе, что все это не для меня. В лучшем случае я могла разделять жизнь Ксавье и подруг.

Рядом появилась Молли, обняла меня.

— Господи, как грустно! — воскликнула она. — Я четыре года бранила эту школу, а теперь вот не хочу уходить.

— О, Молли, все будет нормально, — утешила я, заправляя ей за ухо непокорную кудряшку. — До колледжа еще целая вечность.

— Я провела здесь тринадцать лет, — вздохнула Молли. — Жутко подумать, вдруг уезжаю навсегда! Мне весь город знаком, этот городок — мой дом.

— И всегда им останется, — сказала я. — Колледж — потрясающее приключение, однако Венус-Коув будет ждать тебя всегда.

— Но как далеко! — всхлипнула она.

— Молли, — рассмеялась я, обнимая ее, — ты же в Алабаму едешь — в соседний штат!

Молли хихикнула и шмыгнула носом.

— Пожалуй, что так. Спасибо, Бетти.

Чья-то рука обхватила меня за талию, и губы Ксавье шепнули в ухо:

— Можно с тобой поговорить?

Я обернулась к нему. Синева мантии подчеркивала синеву его глаз, а шелковистые каштановые волосы не примялись даже под шапкой.

— Конечно, а что такое? — спросила я. — Нервничаешь?

— Нет, — ответил Ксавье.

— Речь готова? Ты мне не дал послушать.

— Мы уходим, — с удивительным хладнокровием сообщил мне Ксавье.

— Почему? — поразилась я.

— Потому что все это для меня уже не важно.

— Шутишь?

— Серьезен как никогда.

Я все не верила.

— Кажется, все сегодня чудят… Ты не хочешь заканчивать школу?

— Я ее закончил и без церемонии.

Я заметила, что глаза у него блестят и лицо сияет. Он всерьез собрался уходить.

— А как же твоя прощальная речь?

— Все устроено. За меня выступит Весли. Правда, недешево обошлось.

Я выпучила глаза. Он еще умудряется шутить, говоря о самом значительном событии своей жизни!

— Родители тебе этого не простят. Почему ты хочешь уйти? Нездоров?

— Я отлично себя чувствую, Бет.

— Тогда почему?

— Потому что у меня есть более важное дело.

— Что может быть важнее выпуска?

— Пойдем со мной — узнаешь.

— Не пойду, пока не скажешь, куда.

— Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю, — горячо сказала я, — но ты еще никогда не вел себя так… безрассудно.

— Забавно, а я не чувствую себя безрассудным, — произнес Ксавье.

Оркестр заиграл марш, и выпускники потекли в аудиторию, чтобы занять места на сцене. Дежурный преподаватель отсчитывал их десятками. Я видела, как Молли ищет меня в толпе: мы собирались сесть рядом. Капитаны команд входили последними — их места были в первом ряду. Я обернулась к Габриелю. Брат уводил свой хор за сцену, но, должно быть, что-то почувствовал и послал мне через плечо вопросительный взгляд. Я улыбнулась и махнула ему, успокаивая.

Ксавье ждал.

— Пойдем, посидим пять минут под старым дубом, и я все объясню. Если тебе не понравится, вернемся и войдем вместе. Согласна?

— Пять минут?

Я заколебалась.

— Большего не прошу.

Я остановилась в прозрачной тени старого дуба посреди круглого двора и подумала, что это, наверно, наши последние посиделки на старом месте. Меня захлестнула волна ностальгии. Дуб всегда был нам верным другом, его узловатые ветви давали укрытие всякий раз, когда желание побыть вместе перевешивало наше чувство ответственности. Я шутливо обняла толстый ствол, но Ксавье вел себя торжественно, словно только что сделал открытие века.

— Ладно, — кивнула я, — выкладывай. Ради какой великой идеи мы прогуливаем собственный выпуск?

Ксавье снял и кинул на траву шапку и мантию. Под ними оказалась белая рубашка с галстуком и костюмные брюки. При виде его мускулистой груди под тонкой тканью во мне шевельнулось привычное плотское желание.

Ксавье мечтательно взглянул на меня, склонился и поцеловал мне руку.

— Я думал о нас.

— Хорошо думал или плохо? — тут же спросила я. Желание уступило место страху.

— Хорошо, конечно.

Я перевела дыхание.

— Так говори же!

— По-моему, я нашел выход.

— Здорово, — легкомысленно бросила я. — И откуда же?

Ксавье оставался невозмутимо серьезным.

— Я думал, как сделать, чтобы между нами никто больше не встал.

— О чем ты? Мы уже вместе, я вернулась. И Джейк нас в ближайшее время не побеспокоит.

— Не Джейк, так кто-нибудь другой или что-нибудь другое. Так жить нельзя, Бет. Вечно оглядываться через плечо, гадать, сколько нам осталось…

— Так не будем гадать и оглядываться. Сосредоточимся на том, что есть здесь и сейчас.

— Не могу. Я хочу, чтобы это было навсегда.

— На это надежды нет, сам знаешь.

— А по-моему, есть.

Я заглянула в его сияющие бездонные глаза и увидела что-то, чего не было в них прежде.

Ксавье твердо взял меня за руку и преклонил колено у корней дуба, зашуршав сухой листвой. Сердце у меня понеслось, как скорый поезд. В душе сражались счастье и ужас перед тем, что он собирался сделать.

— Бет, — просто сказал Ксавье, и его безупречное лицо загорелось надеждой. — Я не сомневаюсь, что мы принадлежим друг другу, но для меня драгоценным будет долг провести рядом с тобой всю жизнь. — Его голубые глаза светились. У меня перехватило дух, но Ксавье только улыбнулся. — Бет, ты выйдешь за меня?

Я онемела. До сих пор я могла бы поклясться, что читала Ксавье как открытую книгу, однако такого я не предвидела. Невольно взглянула в небо, ища совета, но небеса молчали. Это решение я должна была принять сама. Множество ответов теснились у меня в голове — один рассудительней другого.

Ксавье, ты бредишь? Тебе еще девятнадцати нет, какое жениться? Нельзя отказываться от всего, о чем ты мечтал… Может быть, после колледжа мы об этом подумаем. Ты не вправе самостоятельно принимать подобные решения. Твои родители с ума сойдут! А что скажут Айви и Габриель?..

Но с языка у меня сорвалось безрассудное: «Да».

Мы поспешно ушли из-под дуба — боялись, что нас станут искать. Едва услышав мой ответ, Ксавье подхватил меня на руки и бросился к школьным воротам, остановившись только на улице, у своего «шеви». Там он бережно поставил меня на тротуар, открыл пассажирскую дверцу, а потом вскочил за руль и погнал к городу.

— Куда теперь? — задыхаясь от восторга, проговорила я. — Надо это как-то отметить.

Через несколько минут «шеви» остановился перед «Кафе влюбленных» на Мэйн-стрит. Внутри почти никого не было, завсегдатаи сейчас находились на выпускной церемонии в школе. Украдкой от Ксавье я глянула на часы. Мы уже пропустили полчаса — наверняка там заметили, что нас нет.

Директор, верно, уже прочитал половину вступительного слова, учителя перешептываются за сценой, выясняют, кто видел нас последним и куда мы могли уйти. Кто-нибудь вызвался осмотреть территорию. Айви с Габриелем заметили пустующие места и поняли — что-то случилось, а родители Ксавье в полном недоумении, куда подевался их образцовый сын.

Эта мысль остудила меня и сильно поумерила восторг. Следовало по крайней мере убедиться, что Ксавье принимал решение на трезвую голову.

— Ксавье… — осторожно начала я.

— Что, Бет, уже передумала?

— Нет, конечно, нет! Я только одно хотела сказать.

— Что ж, говори.

— Нельзя забывать о будущем.

— Я не забываю. Оно сидит прямо передо мной.

— А что подумают твои родители?

— Ты, по-моему, только одно хотела сказать…

— Пожалуйста, Ксавье, будь серьезным.

— Не знаю, что они подумают. И не намерен спрашивать. Я поступаю правильно. Я этого хочу и знаю, что ты тоже хочешь. При обычных обстоятельствах можно было бы сделать все иначе, но мы такой роскоши лишены. Иного способа сохранить то, что нам принадлежит, нет.

— А если выйдет только хуже?

— Не важно, мы встретим грядущее вместе.

— А ты подумал, как это устроить?

— Все устроено. Отец Мел согласился нам помочь. Он ждет в часовне.

— Уже? — опешила я. — А разве не надо сперва кому-нибудь рассказать?

— Нас только постарались бы отговорить. Когда наши родные оправятся от первого шока, можно будет отпраздновать. Увидишь.

— У тебя все так просто выходит…

— Потому что так и есть. Брак — это святое таинство. Даже Бог будет доволен.

— Я больше беспокоюсь насчет твоей мамы.

— А ей-то на что жаловаться? Мы, по крайней мере, обвенчаемся в церкви!

Ксавье поднял в тосте стакан с молочным коктейлем.

— За нас, — торжественно произнес он, когда наши стаканы зазвенели друг о друга. — Что Бог соединил, то человек да не разлучит.

И я ответила на его полную надежд улыбку. Мне ничего так не хотелось, как принадлежать ему навсегда. Разве объяснишь, что меня тревожит не человеческое вмешательство? Я помнила, как мучился Ксавье, пока я была в Аиде. Теперь беда миновала, мой любимый со мной и готов объявить миру о нашем союзе, готовый рискнуть всем ради счастья. Мой любимый, мой прежний Ксавье… нет, он стал сильнее прежнего. Я не решилась бы вновь потерять его, даже рискуя навлечь на себя гнев Небес.

Как видно, Ксавье заметил мои колебания.

— Ты еще можешь передумать, — сказал он. — Я пойму.

Я помедлила минуту, в голову хлынули мысли о возможных последствиях. Но когда Ксавье взял меня за руку, все стало ясно. Я точно знала, чего хочу.

— Ни за что, — ответила я. — Жду не дождусь, когда стану миссис Ксавье Вудс.

Ксавье ударил ладонью по столу, его лицо потемнело от досады.

— Ты что? — подскочила я. — Что я такого сказала?

— Черт побери, я забыл про кольцо!

— Ничего, потом, — успокоила я.

— Нет, откладывать не придется, — улыбнулся он.

Запустил руку в карман брюк и, дразня, протянул мне зажатый кулак. А когда открыл, на ладони оказалась маленькая старинная коробочка.

— Посмотри.

Я сдвинула крохотную металлическую защелку и ахнула, когда крышка откинулась. Внутри оказалось кольцо с бриллиантом — таким прекрасным, что дух захватывало. Едва увидев, я поняла: это кольцо для меня, и я с ним никогда не расстанусь. Впервые я ощутила столь сильную связь с материальным предметом. Кольцо будто сделали специально для меня. Его не придется подгонять по размеру — наверняка подойдет. В нем не было ничего показного или кричащего. Я захаживала с Молли и другими девочками в местный ювелирный магазин и всегда изображала вежливый интерес, но пышные современные изделия не трогали меня. Бриллианты выглядели холодными и жесткими. А мое колечко было нежным, как цветок. Многогранный центральный камень куполом возвышался над платиновой оправой, а его окружали и стекали ручейком по кольцу маленькие бриллиантики.

— Какое изящное! — выдохнула я. — Ради бога, где ты его взял? Никогда ничего подобного не видела!

— Мне завещала его бабушка. Сестра еще совершенно взбесилась, что не ей… Кольцо для ангела. Примеришь?

Я кивнула и робко потянулась к кольцу, не в состоянии поверить, что такая прекрасная вещь будет моей.

Однако примерить его мне не довелось. Едва Ксавье договорил, земля содрогнулась у нас под ногами. Кольцо соскользнуло со стола и покатилось по полу.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо, мама, — за все. Даже не знаю, с чего начать.


Спасибо тебе, Лиз Кернис, — что стала мне старшей сестрой и любимой подругой. Наша поездка в Техас была сказкой.


Спасибо вам, Джанна, Гейл и другие девушки из Мемфиса, за то, что помогли мне влюбиться в Юг.


Спасибо тебе, Кристофер, за понимание, что «творчество» не слишком отличается от «безумия».


Спасибо всем и каждому из моих фанатов. Без вас все это было бы невозможно. Я люблю вас всех!


Спасибо всем из «Файвел и друзья» за преданность этой серии.


Спасибо моим агентам, Джилл и Мэтью, за веру в меня.


Спасибо дорогой подруге Лизе Берриман — за ум, великодушие и понимание, которое помогло мне сформироваться как личности и как писателю.


И наконец, спасибо моим героям стиля кантри: Хэнку Вильямсу, Джонни Кэшу, Вилли Нельсону, Китти Веллс и Аллану Джейксону — за то, что постоянно вдохновляли меня.

Примечания

1

В русском переводе — Денница.

2

Намек на зловещий дом из романа «Убить пересмешника» американской писательницы Харпер Ли.

3

Стихотворение Эдгара По дано в переводе Бальмонта.

4

Намек на детскую книгу американского писателя Фрэнка Баума «Удивительный Волшебник из страны Оз».

5

Маленькая пастушка из детского стишка.


home | my bookshelf | | Аид |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу