Book: Секреты Вероники



Секреты Вероники

Анджела Арни

Секреты Вероники

Пролог

Роберт удивился, получив приглашение, написанное стремительным почерком Вероники.

Милый, милый братик. Приезжай сегодня в отель «Кафедральный». Мы с Майклом приготовили для тебя сюрприз. Люблю. Вероника.

Он покачал головой. Хоть Вероника и его сестра, но она всегда являлась для него загадкой, а в последнее время особенно. Было в ней что-то недоступное его пониманию. Что-то дикое и неуправляемое, несмотря на вполне приличную маску, которую она обычно носила.

Интересно, что ждет его на сей раз? Сунув записку в карман, он вышел в соседнюю комнату.

— Меня не будет часа два, Меган. Если срочно понадоблюсь, звоните по мобильному.

— Да, мистер Лакруа.

Меган смотрела, как он идет по длинному коридору. Хороший человек Роберт Лакруа. Ей здорово повезло, что она работает у него. Слава Богу, он совсем не похож на свою сестру, которой больше делать нечего, как писать ему записки с утра пораньше.

Дверь в номер Вероники была не заперта, и Роберт, коротко постучав, вошел, не ожидая ответа. Сестра и ее муж стояли у окна и страстно целовались. Роберту пришлось кашлянуть, и тогда они отпрянули друг от друга.

Майкл смутился.

— Прошу прощения, — сказал он. — Не заметил, как ты вошел. Думал, ты будешь вечером.

— Вероника просила прийти днем. К тому же она упомянула, что ты тоже будешь.

Майкл покраснел и смутился еще сильнее.

— Наверное, я неправильно понял…

— Правильно. — В отличие от мужа Вероника совершенно не смутилась. Сверкнув черными глазами, она откинула назад волосы и направилась к Роберту. — Я хотела отпраздновать с тобой мой отъезд.

Она напомнила Роберту напроказившего ребенка.

— Отъезд? Ты уезжаешь?

— Уезжаю во Францию. Майкл, милый, открой шампанское.

Майкл молча повиновался.

— Во Францию? — Роберт нахмурился. Это было что-то новое. Он повернулся к Майклу, ожидая услышать объяснение: — Что это значит? Майкл, ты продал Оффертон-манор?

— Нет.

Майкл не поднимал глаз от бутылки.

— Нет, — подтвердила Вероника. — Майкл остается в Оффертоне. Это я еду во Францию. И уже подыскала симпатичный дом в Бретани. Как здорово опять поселиться во Франции!

— Ничего не понимаю. А Майкл как же? Что это за семейная жизнь, если ты во Франции, а он в Англии?

— Мы разводимся, — сказал Майкл.

— Разводитесь? Вы? Не могу поверить. Вероника схватила его за руку.

— Это правда, Роберт.

— И ты пригласила меня выпить за ваш развод? Вы сошли с ума! С чего вам вздумалось праздновать?

— Ну, Роберт, мы празднуем не конец семейной жизни, а начало чего-то нового для нас обоих, — пояснила Вероника.

Роберт покачал головой, ведь он до самой последней минуты не сомневался, что эти двое искренне любят друг друга.

— Вы целовались, — медленно проговорил он. — Мне не показалось, что вы покончили друг с другом.

— Мы друзья, Роберт, — устало сказал Майкл.

Роберт понял, что идея развода принадлежит Веронике. Вечно она выдумывает, а Майкл со всем соглашается. Он всегда боготворил ее.

— Ты вправду этого хочешь, Майкл?

— Нет. Я не хочу. Но мы все обсудили с Вероникой и решили, что так лучше для нас обоих.

— Не знаю, какая кошка пробежала между вами, но вы совершаете глупость. Посоветуйтесь с кем-нибудь. Вам нельзя разводиться.

Вероника мгновенно посерьезнела.

— Роберт, не думай, что нам легко, но другого выхода нет. Так что не пытайся нам мешать.

Роберт пожал плечами.

— Не понимаю.

Майкл подал ему бокал с шампанским и грустно улыбнулся.

— Поймешь когда-нибудь.

Другой бокал он подал Веронике. Она с улыбкой взяла его, снова приняв счастливый вид нашкодившей девчонки.

— Не имеет значения, поймешь ты или нет. Главное, что мы так решили.

— Ты же знаешь, что я желаю тебе счастья. И всегда желал. Поэтому не могу одобрить ваше решение.

— Ну и ладно! — Вероника подняла бокал. — Но не будь занудой. Все расходятся. А мы такие же, как все. Так что выпей и пожелай нам счастья. Надеюсь, ты приедешь ко мне во Францию?

Роберт неохотно поднял бокал.

— За ваше будущее счастье, — сказал он. Вероника сделала вид, что не обратила внимания на его кислый тон.

— За будущее! — прошептала она.

Глава 1

Луиза позвонила в дверь, однако звонок, как это часто случалось, не работал. Она взялась за дверной молоток, а потом стала ждать, дрожа на пронизывающем осеннем ветру и прислушиваясь к эху внутри огромного викторианского особняка. Наконец послышались шаги.

Едва дверь отворилась, как Луиза скользнула в нее, прячась от холода, однако в холле было ненамного теплее.

— Знаю, что до Рождества еще две недели, но если я сейчас не вручу подарки, один Бог знает, когда мне еще удастся повидаться с тобой.

— Привет, Лу! — Гордон был в нелепом цветастом свитере, связанном его женой Евгенией. — Все спешишь, как я погляжу. Некогда дух перевести?

Гордон поцеловал сестру.

— Спешу, и мне это нравится, — ответила Луиза, ловя себя на том, что опять чувствует себя виноватой из-за бедности брата.

Гордон и Евгения могли бы жить совсем иначе, если бы захотели. Жена, четверо детей, вечное безденежье. Как он еще сводит концы с концами?

— Нет, Лу, я бы такой жизни не выдержал, — часто говорил ей Гордон. — Знаю, тебе так нравится, но я тебя не понимаю.

Это правда. Ей нравилось, и ее удивляло, почему Гордон не понимает. Она владелица агентства «Девушки Джилби», потому что ее фамилия Джилби. Бизнес небольшой, однако доход приносит изрядный. По крайней мере ей удалось купить прелестную квартирку. Плюс к ней у нее есть еще дом на Чесил-стрит в Винчестере. Луиза обожала свой уютный и удобный дом в тихом мирном местечке, где можно было отдохнуть от суеты большого города. Да и Винчестер, старая столица Англии, очень красив. Но больше всего она любила в нем собор, который простоял тысячу лет и наверняка простоит еще тысячу.

Да, она любила Винчестер и в выходные всегда жалела, что не может побыть в нем подольше.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Гордон. — Дети уже спят.

— Выпью.

— Увы, учительское жалованье не позволяет роскошествовать, так что мы сами делаем вино. На вкус приятное.

Луиза толкнула дверь в кухню и тотчас ощутила себя в сказочной стране чудесных ароматов.

— Как раз время взбить рождественский пудинг и загадать желание, — сказала Евгения. — Давно надо было это сделать, но все времени не хватает.

Женщины принялись за работу.

— Загадала желание? — спросила Евгения.

— Конечно, — рассмеялась Луиза. — Со мной обязательно должно случиться что-нибудь замечательное и необычное. Поэтому я все время спешу. Мне нравится, когда жизнь делает крутые виражи.

— Беда с тобой, Лу, — сказал Гордон.

— А что страшного?

— Ничего, наверное. А вот я счастлив тем, что у меня есть.

— Никогда не надо говорить о том, что загадываешь, — вмешалась Евгения. — А то не исполнится.

Луиза улыбнулась, понимая, что невестка нарочно переменила тему, чтобы брат с сестрой не начали опять спорить. Еще не хватало поссориться накануне Рождества.

— А я и не сказала, потому что сама не знаю, чего хочу.

Евгения подняла бокал.

— За нас и за неизвестное желание Луизы!

Глава 2

Накануне Рождества Луиза, как всегда, отправилась к матери в Винчестер. Вскоре приехал Гордон со всем своим семейством. Началась обычная неразбериха.

Луизе пришлось взять на руки младшую племянницу, так как мать и Евгения принялись за уборку.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кухню ворвался Гордон, а за ним Наташа, Руперт и Мильтон.

— Вот это да! — воскликнул Гордон. — Тебе идет ребенок. И ты, кажется, довольна?

— Довольна, — ответила Луиза, удивляясь сама себе. — Тара прелестна. Я даже подумала, что, может быть, вы с Евгенией не совсем сумасшедшие.

— Тебе тоже еще не поздно, — заявил Гордон. — Надо только найти подходящего мужчину.

— Поторопись, — встряла Бетти, бросая в кастрюлю последнюю картофелину. — Время никого не щадит.

— Не могу представить тебя с ребенком, — сказала Евгения. — Ты ведь пошутила, правда?

— Правда. — Луиза отдала ей дочь. — Из меня вряд ли выйдет хорошая мать. Но я еще не слишком старая, — добавила она специально для своей матери.

Бетти с обожанием глядела на нее.

— Конечно же, нет. Я пошутила. Но мать из тебя не получится. Я уже давно оставила все надежды.

Как только Гордон с семейством уехал, Луиза напоила мать крепким кофе, а потом они принялись за скромный ужин. Едва женщины закончили накрывать на стол для предстоящего торжества, настало время отправляться на службу в собор. Луиза всегда проводила Рождество в доме матери, чтобы Бетти не чувствовала себя одинокой, как это обычно бывает в праздники.

На сей раз они припозднились, так что на прогулку времени не осталось и пришлось ехать на машине.

— Рождество не Рождество без нашего собора, — сказала Бетти.

— Да. Хотя мы не религиозны и приходим сюда по привычке.

— Говори за себя, — не согласилась она с дочерью. — Доживешь до моих лет, тогда поймешь.

После службы собравшиеся начали поздравлять друг друга и обмениваться новостями.

— Луиза, ты отлично выглядишь!

— Рождество не Рождество без тебя и Бетти!

— Луиза, приятно видеть тебя дома!

Бетти знала всех в Винчестере, так что приветствия заняли порядочно времени. Потом из собора вышел настоятель и зашагал вместе с ними, так как им было по пути.

— Я слышал, вы написали великолепный портрет мэра Уитли, — сказал он, обращаясь к матери Луизы.

— Ничего особенного. Можно было бы и получше, — поскромничала она.

— Я уже давно собираюсь поговорить с вами об одном деле. Не взялись бы вы написать портрет епископа? У меня есть несколько фотографий. На будущий год он нас покидает, и мне кажется, портрет был бы хорошим подарком.

— Не знаю…

— Ты возьмешься, — вмешалась Луиза и улыбнулась настоятелю: — Мама сомневается, потому что писать с фотографий гораздо труднее.

— Ну, ненамного, — возразила Бетти, понимая, что настоятель экономит деньги.

В конце концов они распрощались. Настоятель взял Бетти за руки и сказал:

— Если это дороже, то не стесняйтесь. Деньги у нас есть. Просто мне хотелось бы, чтобы он не знал о подарке. Да хранит вас обеих Господь.

— Я бы не запросила дороже, — сказала Бетти, едва настоятель ушел. — Но мне не нравится епископ. Напыщенный сноб.

— С фотографией тебе не придется разговаривать. А денег ты всегда берешь мало. Ты не ценишь свою работу, — заметила Луиза.

— Ты мне напомнила, что я забыла поблагодарить тебя за деньги. У нас бы не получился такой отменный стол, если бы не ты.

— Я только дала деньги, а все хлопоты были на тебе.

Когда они подошли к машине, кроме них на площади был еще только один высокий мужчина.

— Здравствуйте, Бетти. Я не видел вас в соборе, — сказал он.

— Мы немного опоздали, как всегда. Это моя дочь Луиза. А это Роберт Лакруа.

Луиза отметила, что незнакомец говорил с едва заметным французским акцентом.

— Как Мильтон? — спросил Роберт Лакруа.

— Отлично. Ему уже четыре, и он пошел в школу. Говорят, успевает лучше всех. Наверное, он у нас самый умный.

— Я же говорил его матери, что шишка ему не помешает.

Теперь Луиза вспомнила.

— А! Вы, верно, тот самый невропатолог, который лечил Мильтона, когда он упал с дерева?

— Тот самый.

Луиза подумала, что у него не только хороший рост и широкие плечи, но и приятный голос.

— Нам пора, — сказала Бетти, — иначе мы проспим утром. Если сможете, заходите к нам.

— Я бы с удовольствием, но не могу. Дежурю. Пришлось отпустить всех, ведь у меня нет семьи.

— А ваша сестра? Я думала…

— Она в Париже с другом, и, полагаю, третий им не нужен.

— Хороший человек, — заметила Бетти, когда тот отошел. — И не женат.

— Мама, не надо меня сватать.

— Я и не сватаю. Жалко его. Он совсем один.

— Так пусть найдет себе подходящую жену!



Глава 3

Гордон, Евгения и дети приехали, как только прозвонили дедушкины часы.

— Луиза, мы еще не открывали подарки! — крикнула Наташа, врываясь в кухню.

Луиза поцеловала ее и подумала, что скоро девочка станет настоящей красавицей.

— Боже мой, как же ты выросла!

— Я уже взрослая, — заявила девятилетняя Наташа. — Посмотри, какое платье мне сшила мама.

— Ей почему-то непременно нужно было темно-зеленое, — сказала входя Евгения, и Луиза обратила внимание, что на невестке то же самое платье, которое она надевала в прошлом году, и позапрошлом, и в позапозапрошлом.

Сама Луиза с удовольствием выбрала для себя новый и очень дорогой брючный костюм, а к нему еще и нитку жемчуга, но теперь она показалась себе слишком разодетой и к тому же эгоистичной, ведь Евгения, едва у нее появлялся лишний пенни, тратила его не на себя, а на детей.

— Красивое платье, — ответила она девочке. — Жалко, я не умею шить.

— А у меня есть еще подарок. Только мне надо проколоть уши, — нетерпеливо выкладывала свои новости Наташа.

— И глупый Санта-Клаус принес ей лифчик, — вмешался Руперт, внезапно появившись за Наташиной спиной. — Придется ей под лифчик подкладывать апельсины.

— Не придется! — завопила Наташа и щелкнула Руперта по носу.

— Дорогая, настоящие леди так себя не ведут, — сказала Бетти, которая тоже принарядилась ради праздника. — Но ты права, апельсины тебе не нужны. А сейчас поцелуй брата. Нельзя ссориться на Рождество.

Прибежал Мильтон со стетоскопом.

— Я буду врачом! — крикнул он с порога. — Таким, как доктор Лакруа! У меня сегодня прием. Если кому-то плохо, идите ко мне.

— У меня болит живот, — заявила Бетти.

— Это потому, что ты давно не пила джин, — сказал Гордон.

— Миссис Джилби, пожалуйста, идемте со мной. Вы сейчас ляжете, а я вас послушаю стен… стек…

— Не можешь выговорить! — усмехнулся Руперт.

— Стетоскопом, — радостно проговорил Мильтон.


— Боже, мы забыли о Таре. Она осталась в машине! — воскликнула Евгения.

— Я схожу за ней, — предложила Луиза.

За обедом Луиза сидела рядом с Тарой, которая расплакалась, едва ее креслице отодвинули от Луизы.

— Ты ей нравишься, — сказала Евгения. — Гордись. Она самая замкнутая из моих детей.

Дети ели то же, что и взрослые. Бетти хотела было дать Таре что-то другое, но она в ярости принялась стучать ложкой по тарелке.

— Пусть делает, что хочет, — сказала Евгения, вытаскивая из-за стола Руперта, который тем временем колотил Наташу, и сажая Гордона между ним и сестрой.

— Как ты можешь так спокойно? — удивилась Луиза.

— Заведи четверых, тогда узнаешь! — рассмеялась Евгения.

Сама того не желая, Луиза не отрывала глаз от Тары, которая упорно старалась накормить себя, но почти все роняла на пол. Правда, любимец Бетти, песик Мистер Пух, не заставлял себя ждать и быстро подбирал упавшие куски. Когда же Таре удавалось донести до рта картошку, она победно впивалась в нее единственным зубом.

К концу обеда Луиза совсем опьянела и не понимала, как еще мама держится. Шампанское и бренди, потом белое вино сделали свое дело. К тому же Тара уютно устроилась у нее на коленях, и Луиза почувствовала себя совершенно счастливой.

— Как здорово, когда есть, кому ее отдать, — сказала Евгения. — Она у нас последняя. Больше не будет.

— Что ж. У нас есть по двое на каждого, и этого достаточно, — добавил Гордон.

А у меня нет ни одного, с грустью подумала Луиза, глядя на крепко спавшую Тару. Они все — семья. Все разные, и все же это одна семья. Даже мама. А я в стороне, потому что сама так решила. В первый раз Луиза задумалась, правильно ли выбрала себе путь. Что ей сулит будущее? Нельзя же только зарабатывать деньги и покупать красивые вещи. Детям очень понравились подарки, и она немного развеселилась. Правда, покупала она их в спешке, не очень заботясь об адресатах, поэтому и радовалась и удивлялась одновременно.

— Шелковая пижама! — воскликнула Наташа. — Ой, как здорово! Я возьму ее в летний лагерь.

— Еще посмотрим, — пробормотала Евгения.

Руперт с таким же восторгом смотрел на ручные часы с программным устройством. Мильтон получил два подарка — миниатюрные шахматы и набор кухонной посуды.

— Посуда для мальчишки? — фыркнула Наташа, и Луиза почувствовала себя виноватой.

Однако Мильтон был невозмутим.

— Все настоящие повара — мужчины. Вы слыхали хоть об одной женщине знаменитом поваре? Я испеку к чаю бисквиты.

— Завтра! — одновременно закричали бабушка и мать.

— Есть знаменитые женщины-повара, — сказала Бетти и повернулась к Евгении: — Ты вырастишь из него женоненавистника.

Тара тоже получила подарочный купон на летнюю одежду, и Евгения была счастлива.

— В этом году ты куда ласковее с детьми, — заметила Бетти, когда Гордон и его семейство отправились домой, а они с дочерью мирно сидели в кухне.

— Наверное, потому, что они растут и ведут себя по-другому.

— Растут. Ты тоже была маленькой.

Бетти легонько толкнула Мистера Пуха ногой, чтобы тот перестал храпеть.

— Какой я была?

— Трудной. И ужасно упрямой. Ты и теперь упрямая.

— Но не маленькая. И не такая уж упрямая.

— Упрямая. Никогда никого не слушаешь. Если что-то решила, у тебя хоть кол на голове теши.

Глава 4

В кабинете на столе золотился пригласительный билет. Луиза прочитала его и положила на каминную полку.

На Кембриджской площади гулял холодный ветер, раскачивая несчастное деревце, с трудом выжившее в городе. После Рождества Лондон напоминал пустую комнату наутро после бурной вечеринки. Еще никогда Луиза не была такой недовольной. Она чувствовала, что пропускает что-то важное в своей жизни, и это мучило ее.

— Выглядит заманчиво, — сказала Тина, тотчас заметив билет, когда вошла в комнату.

— Пригласительный билет на банкет по случаю выхода в свет книги. Помнишь того клиента? Вот уж намучил он нас.

— Боже! Конечно же, помню. Майкл Барух. Счастье еще, что книгами занималась миссис Мелроуз. Идеальная секретарша. Она его уговорила.

— Миссис Мелроуз — идеальная тряпка. Луиза терпеть не могла женщин, которые стелются перед мужчинами.

— А ее пригласили? — спросила Тина.

— Сомневаюсь. Скажи ей, что сбор в «Савое». Она будет рада.

— Ладно. А ты хорошо провела Рождество? Кстати, с Новым годом.

Луиза села за стол и стала просматривать папки.

— Спасибо. Тебя тоже. Рождество было чудесное.

— Что-то ты не очень веселая.

— Извини. Ненавижу январь.

— Ничего не поделаешь. Кстати, вот журнал с рецептом копченого лосося.

Луиза улыбнулась. С последней страницы на нее смотрели круглые голубые глазенки очаровательного розового младенца.

— Спасибо.

— «Майкл Барух», — прочитала Тина на билете. — Меня от одного этого имени в дрожь бросает. Сколько раз он мне грубил, пока миссис Мелроуз не взяла дело в свои руки! Чужак. Странное название. О чем книга?

— Ерунда о высшем свете, — задумчиво ответила Луиза, все еще глядя на рекламного малыша. — Эта девочка очень похожа на Тару. Она такая прелестная.

— Тара?

— Младшая дочь Гордона.

— Я забыла, что у Гордона много детей. Надеюсь, ты не все деньги истратила на подарки?

Луиза с улыбкой поглядела на Тину, у которой были твердые взгляды на воспитание детей. Своих двух мальчишек она держала в строгости.

— Наверное, я их немного балую. Но Гордон стеснен в средствах. Только не говори, что Евгения могла бы работать и тогда они не жили бы на одно учительское жалованье. Она не хочет работать, и я ее не обвиняю. Будь у меня такие дети, я бы тоже предпочла не расставаться с ними. — Она помолчала. — Тара прелестна.

— Ты уже это говорила. — Тина в упор смотрела на Луизу. — Мне казалось, ты не любишь детей.

— Не люблю, — подтвердила Луиза и, торопливо убрав журнал, протянула папки Тине. — Пожалуйста, не пускай ко мне никого. Мне надо сделать много звонков. Дай Бог, чтобы год был удачным.

— Дай Бог.

Луиза взглянула на Тину и рассмеялась.

— Только не думай, что я возмечтала о замужестве и куче прелестных детишек. Я тебя хорошо знаю, Тина Эванс. Мне очень нравятся дети Гордона и Евгении, но это не значит, что мне нравится их образ жизни. Я бы ни за что не стала жить в холодном доме и ходить по пятницам в магазин, чтобы купить что подешевле. В жизни много прекрасного.

Тина умехнулась.

— Я позвоню миссис Мелроуз и передам ей приглашение.

Она закрыла за собой дверь, а Луиза, ничего не видя, уставилась в пространство. Что прекрасного в ее жизни? Кроме денег, конечно. Она не богата, но и нужды в деньгах не испытывает. Свободна как ветер. Ну и сравнение. Ветер — это что-то ирреальное. Малышка в рекламе все еще улыбалась ей, и ответ пришел сам собой. Ей нужен ребенок, пока еще не поздно. Тара пробудила в ней спавший материнский инстинкт. В конце концов, ей уже тридцать пять, и осталось совсем не так много времени.

Луиза сделала себе кофе и, пока пила его, вернулась к реальности.

— Только еще ребенка мне не хватало, — пробормотала она. — Надо проверить, все ли в порядке у меня с головой.

И она занялась делами.

Глава 5

Высокая стройная женщина с длинными черными волосами вышла из здания суда и положила конверт в сумку.

— Ну, вот. Это почти конец.

— Не почти, а конец, Вероника, — сказал Роберт, ласково касаясь ее руки. — Я все-таки не понимаю. Но это не имеет значения. Ты получила развод. Возвращайся во Францию и начинай новую жизнь.

— Да, Роберт, ты прав.

Она сказала это таким тоном, что у Роберта перехватило дыхание. Он вздохнул. Сначала она требует развода, теперь грустит.

— Вероника, ты любишь Майкла?

Ему показалось, что в ее черных глазах появилось виноватое выражение, но она тряхнула головой, так что волосы закрыли ей лицо.

— Не глупи, милый, — сказала Вероника, беря его под руку. — Мы разведены, и с этим покончено. Не удивлюсь, если Майкл скоро женится.

— У него кто-то есть? — удивился Роберт.

— Пока нет, насколько мне известно, но будет. — Вероника поцеловала Роберта в щеку. — Не волнуйся. Лучше поймай для меня такси. Поеду в Хитроу. Хочу как можно скорее попасть обратно в Париж. А потом в свой дом.

— Наверное, тебе будет там одиноко первое время. Ты не могла бы найти для себя дом поменьше?

Рядом остановилось такси.

— Ерунда! Какое одиночество? Я рада, что все уже позади. — Вероника села в машину. — И, пожалуйста, передай Майклу, что мне нужно пятьдесят тысяч фунтов для начала. В доме еще полно работы. А потом я дам тебе знать, сколько мне еще потребуется.

— Пятьдесят тысяч! Да твой дом стоит меньше.

Практичный Роберт не понимал, зачем покупать дом, который требует таких затрат.

— Знаю, милый. Но Майкл сказал, что я могу тратить, сколько хочу.

Глава 6

— Это ужасно! Искусственное оплодотворение! Это и для домашних животных ужасно! Бедняжки! Так нечестно. Я всегда думала, что так нечестно. Лишать их одной из немногих отпущенных им радостей! Но люди…

— Секс совсем не обязателен для людей и животных тоже.

— Ну да!

Бетти всегда было трудно оторвать от мольберта, но только не на этот раз. Она стояла посреди студии, уперев руки в бока и кипя от ярости. Ее волосы с проседью, которые она аккуратно уложила на Рождество, были сейчас невероятно ржавого цвета и стояли дыбом.

— Мама, — терпеливо уговаривала ее Луиза, — у некоторых женщин нет другой возможности.

Луиза не сомневалась в правильности своего выбора, так как она, по своему обыкновению, успела хорошенько обдумать все «за» и «против». Постоянного друга у нее не было и пока не намечалось. Бывшие приятели или завели себе других подружек, или предпочли стать голубыми.

— Я была у врача, и он сказал, что многие женщины идут на это, так как не хотят связывать себя с мужчиной.

Бетти фыркнула.

— Я могла бы и не приходить к тебе, — продолжала Луиза. — Я ведь еще не была дома. Но я хотела тебе сказать. А теперь жалею.

Бетти опять фыркнула.

— Почему бы тебе не выйти замуж или не завести себе друга? Тогда ты смогла бы заиметь ребенка обычным способом. Ну, будь же нормальной женщиной.

— С чего бы мне быть нормальной при матери с волосами цвета томатного супа? Как ты умудрилась натворить такое со своей головой?

— Это называется «Золотой август», и, пожалуйста, не заговаривай мне зубы. Может быть, у меня и необычный цвет волос, согласна, у меня не очень хорошо получилось, но тебя-то я заимела нормально. — Она посмотрела на портрет на стене, изображавший красивого улыбающегося мужчину. — Я была страстно влюблена в твоего отца. И ты, и Гордон были зачаты в счастливые ночи.

— Однако ты развелась с ним через четыре года после того, как я родилась, — напомнила матери Луиза.

— Я же не знала, что он станет пьяницей и будет все пропивать.

— Правильно. Поэтому я не хочу себя ни с кем связывать.

— У тебя были приятели.

— Они не удерживались надолго, потому что в каждом из них я находила массу недостатков. Наверное, мне трудно угодить.

— Наверное.

— Я хочу ребенка, а не мужчину. Я хочу быть матерью.

Бетти Джилби оценивающе оглядела свою дочь. Высокая, стройная, безупречная стрижка, отличный серый костюм. Совсем не похожа на мать.

— Ты слишком молода для этого.

— Перестань, мама. Я просто хочу ребенка. Хочу исполнить свое естественное предназначение, пока еще не поздно.

— Ребенок не игрушка. — Бетти взяла дочь за руку и повела ее в кухню. Там она усадила ее за стол и достала бутылку вина. — Дорогая, игрушку можно купить в любом магазине. Пришла и купила. А дети другое. Это не вещь.

— Мама! Я все понимаю.

— Кстати, они растут. И маленькие или взрослые, они всегда дети.

— Ради Бога! Так предупреждают, когда берешь собаку. Помните, собака не на Рождество, а на всю жизнь.

— Люди живут дольше собак, — совершенно серьезно продолжала Бетти. — Кроме того, дети требуют массу времени, а поначалу все время. Как твоя работа?

— Я уже все продумала. У меня хватит денег на няню. И комната есть в квартире и в доме. Справлюсь. Другие же справляются.

— Мне не нравятся неполные семьи.

— А ты сама? Ты же одна нас вырастила!

— Я выгнала вашего отца, потому что он был пьяницей. В любом случае, он ничем нам не помогал. И умер меньше чем через год. Попал пьяным под автобус. Это случилось перед Новым годом.

— Ты мне не рассказывала.

— Зачем? Я же сказала, что он умер. — Бетти налила себе вина в стакан. — В неполной семье дети не могут быть счастливы. Мне приходилось нелегко, когда вы были маленькими.

— Знаю. Но у меня есть деньги. Больше, чем было у тебя.

— И все же дети должны иметь и мать и отца. — Луиза покачала головой, и Бетти, заметив знакомое упрямое выражение на ее лице, тяжело вздохнула. — Хочешь поужинать со мной?

— Не уходи от разговора. Я пришла к тебе не ужинать. Мне казалось, ты будешь рада заиметь еще одного внука.

— Ужин тебе не помешает. Погуляй с Мистером Пухом, а я пока что-нибудь приготовлю. — Бетти вытащила пса из-под стола и надела на него поводок, чем он был очень недоволен. — Возьми фонарик, а то там темно.

— Мама! — Луиза помедлила возле двери, и Мистер Пух обрадовался задержке. — Сколько тебе лет?

— Шестьдесят пять, дорогая. Тебя я родила, когда мне было тридцать, и врач считал роды поздними.

— А мне уже тридцать пять.

Луиза запаниковала. Нельзя терять время. И она вспомнила, как мать говорила на Рождество об ее упрямстве. Все же надо продумать еще раз.

Возвратившись с прогулки, Луиза сказала:

— Я еще подумаю. Обещаю. Хоть ты и говоришь, что я упрямая, но я все-таки поищу подходящего мужчину и, может быть, выйду за него замуж. Должен же быть где-нибудь подходящий муж для меня!

— Например, Роберт Лакруа, — торопливо проговорила Бетти. — Я могу тебя познакомить.

— Нет, я сама найду. Я знаю, что мне нужно. Когда влюблюсь, я тебе сообщу.

— Ты никогда не влюбишься по-настоящему.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты уже влюблена в свою дурацкую затею. Все у тебя не так. Сначала должен быть муж, а потом ваш общий ребенок.

— Ну и пусть.

— Вот я и говорю!

Глава 7

Легко сказать — найти подходящего мужа, а как это сделать? Луиза уже было подумала, что зря отказалась от знакомства с Робертом Лакруа. В первый раз она поняла, что, собственно, кроме работы, никакой другой жизни у нее нет. Работа занимала всегда так много времени, что ни на что другое его просто-напросто не оставалось.

Сидя рано утром в поезде, направлявшемся в центр Лондона, Луиза сделала смотр пассажирам. Надо действовать. Пора присматриваться. Неужели мне здесь суждено найти друга и отца моего будущего ребенка? В углу сидел индус в натянутой на лоб красно-желтой шапочке и покачивал головой в такт движению поезда. Луиза улыбнулась, представив себе выражение лица Бетти, если она приведет его к ней. Расовая терпимость не свойственна ее матери, если речь идет о семье. Потом она посмотрела на двух мужчин, сидевших напротив. Наверняка чиновники, судя по пальто и до блеска начищенным туфлям. Правда, оба они уже довольно пожилые и, скорей всего, обременены женами и кучей детишек, если не внуков. Все остальные мужчины в вагоне были слишком молоды, одни в прыщах, другие в веснушках, а двое умудрились заиметь и то, и другое.



Луизе стало грустно.

Дождь перестал. Чиновники и половина юнцов вышли, и место напротив занял симпатичный высокий мужчина. Луиза встрепенулась. То, что нужно. Но как привлечь его внимание? Даже в век эмансипации нельзя подойти к мужчине и, хлопнув его по плечу, сказать: «Привет! Я ищу мужа. Как ты к этому относишься?» И тут Луиза заметила серьгу у него в ухе. Одну серьгу в левом ухе. О Боже! Она напрочь забыла, в каком ухе носят серьги голубые, поэтому предпочла уткнуться в газету. Не стоит зря терять время.

— Весь ужас в том, — сказала она Тине, добравшись до своего офиса, — что я не вижу подходящего мужчины. В моем возрасте они все или заняты, или порченые.

К этому времени Тина уже все знала о затее Луизы, потому что, расстроившись из-за объяснения с матерью, Луиза все ей рассказала.

Тина оказалась куда понятливее, но она тоже подвергла сомнению план начальницы.

— Весь ужас в том, что ты оставила это на последний момент. Жаль, что твой материнский инстинкт не проснулся лет пять назад.

— Пойду в больницу.

— Ну, не так сразу. Есть еще агентства, занимающиеся знакомствами.

— Нет.

— Почему? Ты ничего не теряешь. По крайней мере, в агентствах клиентов проверяют, прежде чем ставят на учет. Вряд ли тебе попадется профессиональный убийца.

— А почему я не могу познакомиться иначе?

— Потому что, как ты правильно сказала, они или заняты, или порченые. Послушай, Луиза, есть специальное агентство для деловых людей.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Элен, когда овдовела, была там. Она чувствовала себя ужасно одинокой и там познакомилась с приятным человеком, у которого свой бизнес. Через полгода они поженились, и теперь она живет в Корнуолле.

— Нет. Понадеемся на удачу. И потом, я не хочу жить в Корнуолле.

— Не глупи. Ты должна определить, чего ты хочешь. Как он должен выглядеть, где ты хочешь жить и каким представляешь себе будущее. — Тина набрала номер и подала Луизе телефонную трубку. — Давай. Это лучше, чем кадрить мужчин в поезде.

— Я не кадрю.

— Доброе утро, — послышалось в трубке.

— Доброе утро, — растерянно отозвалась Луиза.

Женский голос был на редкость милым и доброжелательным, и Луиза, сама не зная как, договорилась о визите.

— Мы вас ждем, — сказал голос.

— Ну, вот. Полдела сделано, — с облегчением вздохнула Тина, когда Луиза положила трубку.

Агентство представляло собой уютную комнату с диваном, журнальным столиком и двумя глубокими креслами. В углу, правда, стоял компьютер, но в остальном обстановка напоминала домашнюю. Владелицей агентства была миссис Марпл, блондинка средних лет с веселым смехом и университетским дипломом психолога.

— Первым делом я всегда говорю своим клиентам, — сказала она, подавая Луизе кофе, — вы не одиноки. И совсем не неудачники, просто пока вы не встретили подходящего спутника жизни.

— Но я никогда не искала, — призналась Луиза и, забыв об осторожности, все рассказала миссис Марпл. — Мужчина, которого вы мне представите, должен хотеть жену и ребенка. Это главное.

— Да большинство наших клиентов именно этого хочет. Нормальную семейную жизнь, стабильность и счастье. Все люди этого хотят. — Она подала Луизе анкету. — Заполните, пожалуйста.

Когда она дошла до пункта, в котором требовалось описать мужчину ее мечты, она вывела: «Сорок лет, высокий и (вспомнив о Мильтоне) черноволосый».

— Если все хотят нормальную семейную жизнь, то зачем такие люди, как вы? — спросила она, отдавая миссис Марпл анкету.

Миссис Марпл весело рассмеялась.

— Так надо же где-то знакомиться! Теперь, когда все заняты бизнесом, это стало очень трудно. В прошлые времена были свахи. Наверное, я бы тоже ею была…

— Наверное, — согласилась Луиза, все еще сомневаясь в успехе предприятия.

— Думаю, наши браки крепче, ведь они не основаны на идиотской любви с первого взгляда. Посмотрите статистику.

— Наверное, — повторила Луиза, поколебленная в своем недоверии.

— Мы вам позвоним.

И Луиза отправилась обратно в офис.

Глава 8

Торопливо войдя в просторный холл отеля «Савой», в котором было не протолкнуться от входящих людей, Луиза направилась прямиком в Ривер-рум. Она опоздала и надеялась, что миссис Мерлоуз не испугалась и не спряталась где-нибудь в углу. Присутствующие уже пили шампанское и ели всякие деликатесы. Луиза тоже взяла бокал и отправилась искать миссис Мерлоуз.

— Очень неплохо. Здесь просторно и можно поесть. Я никогда еще не был в «Савое».

Луиза оглянулась и увидела прямо перед собой высокого мужчину с ласковыми карими глазами, лицо которого показалось ей знакомым.

— Я Роберт Лакруа, — сказал он, — бывший шурин уважаемого автора. А вы — Луиза Джилби. Мы с вами встречались в Винчестере.

Луиза сразу же его узнала.

— У вас острый взгляд, если вы меня узнали. Там же было темно.

— Да нет. Это я стоял в тени, а на вас светил фонарь.

— Ах, мисс Джилби, здесь так мило. — Это была миссис Мерлоуз с бокалом в одной руке и целой тарелкой всякой снеди в другой. — Я так рада, что он меня пригласил.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Луиза. — Но, мне кажется, вам нужна еще одна рука.

— Как будто ничего, я справлюсь. Вы только минутку подержите это. — Она отдала Луизе бокал и мгновенно набросилась на еду. — Спасибо.

Луиза повернулась к Роберту Лакруа:

— Миссис Мерлоуз. Она все печатала.

— Мне известно, что Майкл может быть тираном. Он вас не замучил?

— О нет, он вел себя по-джентльменски. Закончив с едой, миссис Мерлоуз забрала у Луизы бокал.

— А вон редактор. Пойду поздороваюсь с ней. Ей нравилось, как я печатаю.

Луиза рассмеялась:

— Мне не надо было приходить. Я думала, ей будет нужна поддержка, а она сама замечательно справляется.

— Ну, тогда поговорите со мной, — предложил Роберт.

Луиза с любопытством поглядела на него.

— Зачем вы пришли, если это ваш бывший зять?

Роберт взял у официанта два бокала.

— Думаю, Майкл пригласил меня, чтобы я позавидовал ему, — с улыбкой ответил он. — Но мы добрые друзья и остались друзьями все трое, несмотря на развод.

— Разумно. Приятно, что есть такие люди. К разводу тоже надо относиться цивилизованно.

— Кого-то вы мне напоминаете.

— Кого? — полюбопытствовала Луиза.

— Не помню.

— Гмм.

— Вы незамужняя дочь Бетти?

— Правильно.

— А вы не думали о замужестве?

— Я бы подумала, если бы нашла подходящего мужчину.

Луиза вспомнила о миссис Марпл и подумала, что Роберт Лакруа очень милый, но он не будоражит ее чувств. Подходящий мужчина обязательно всколыхнул бы их. Вежливо улыбнувшись, Луиза было двинулась прочь, но Роберт не отпустил ее.

— А у меня никогда не было времени. Кстати, после того как Майкл и Вероника расстались, я даже порадовался, что не женился. От моих иллюзий ничего не осталось. Они всегда были идеальной парой, а потом… Майкл очень великодушен к Веронике в финансовом смысле. Я знаю, потому что сам занимался ее делами. Может быть, они все устроили цивилизованно, но мне так или иначе это не нравится.

Луиза повернулась к нему, тронутая печалью в его голосе, но он в это время смотрел в другую сторону, на Майкла Баруха.

— Наверное, пока люди живут вместе, все думают, будто они идеально подходят друг другу.

Луиза тоже посмотрела на Майкла Баруха, который был чуть ли не на голову выше всех окружающих его мужчин.

— Вы знакомы с Майклом? — спросил Роберт.

Луиза покачала головой.

— Нет. Я даже удивилась, когда получила приглашение.

— А, в этом весь Майкл. Он хочет продать побольше книг.

Луиза криво усмехнулась:

— Только не мне. Я читала рукопись, так что книга мне не нужна. — Она посмотрела на часы. — А теперь мне пора бежать.

— Жаль. А я только собирался пригласить вас пообедать со мной.

Луиза рассмеялась:

— Вы еще успеете.

Она опять вспомнила о миссис Марпл. Пожалуй, не слишком умно полагаться только на нее. Почему бы ей не принять приглашение Роберта Лакруа и не узнать его получше?

И тут появился Майкл Барух.

— Что вас насмешило? Мне ужасно скучно, а вы улыбаетесь, — сказал он, переводя взгляд с Роберта на Луизу и обратно На Роберта.

— Майкл, позволь представить тебе Луизу Джилби. Это та самая дама, которая заведовала твоими машинистками.

— Очень рад, — быстро проговорил Майкл, посмотрел ей в глаза долгим твердым взглядом и поцеловал руку.

Луиза, пока ее рука была прижата к его прохладным сухим губам, вспоминала все, что она знала о Майкле Барухе. Ему сорок два года, родился в Лондоне, сын бедной вдовы, теперь миллионер, Глава межнациональной корпорации, которую он сам основал десять лет назад. В финансовом мире его отлично знали как человека, который ищет, кого бы еще проглотить. Крутой бизнесмен. Если ему кто-то не нравился, он от него избавлялся.

Интересно, что произошло между ним и его женой, ведь, судя по словам Роберта Лакруа, они отлично уживались друг с другом, потом вдруг разъехались, а еще через два года развелись. О своей жене Веронике он почти не упоминает в книге.

Луиза пришла в «Савой», уже зная, что он ей не нравится, но теперь она была в этом не уверена. Ее вдруг потянуло к нему, но совсем не так, как тянуло к Роберту с его милой дружеской улыбкой, — по-другому, более сексуально, непонятно, страшно. И ведь он не был красивее Роберта. Она не могла объяснить. Словно он заколдовал ее взглядом и перенес в какой-то другой мир. Свой мир. В тот мир, где ее желание иметь ребенка было не иррациональным, но вполне разумным и достижимым без всякого донора, потому что отцом ребенка непременно должен стать Майкл Барух. Миссис Марпл и Роберт Лакруа отдалились от нее и стали ненужными. Луиза поняла, что встретила «подходящего» мужчину.

— Он всегда так действует на женщин, — мрачно проговорил Роберт, когда редактор утащила Майкла поздороваться с еще одним гостем.

— Как действует?

— У них начинают подгибаться колени.

— У меня не подогнулись, — заявила Луиза, недовольная тем, что не сумела скрыть свои чувства.

— Меня не обманете.

— Ерунда! Вы меня извините, но мне пора на работу.

— Как насчет обеда?

— Обязательно, только попозже, когда у меня будет меньше работы. Позвоните мне.

Луиза заставила себя быть вежливой, но обедать она хотела с Майклом Барухом.


— Тебе письмо. Уверена, что из агентства. Я положила его на стол. — Тина была в восторге.

— Спасибо.

После встречи с Майклом Барухом ей не нужны письма из агентства, но все же она последовала за Тиной и вскрыла конверт. Я позвоню и откажусь, лихорадочно думала она, доставая фотографию и записку.

— Ну же? Как его зовут?

Луиза молчала, не в силах поверить собственным глазам. Письмо было коротким. Два года назад он разъехался с женой, недавно оформил развод и ищет новую жену, которая должна быть образованной, деловой женщиной, любить красивые вещи и чувствовать себя раскованно в любой компании. Еще она должна быть высокой, темноволосой и, самое главное, хотеть ребенка. Его предыдущий брак был бездетным. Луиза еще раз перечитала письмо, потом посмотрела на фотографию. Что ж, инстинкт ее не обманул. Чему быть, того не миновать. И нечего было волноваться. Если она чего-то хочет, то обязательно получит это от жизни. По крайней мере, она получила мужчину, которого хотела.

— Его зовут Майкл Барух.


Майкл Барух позвонил на другой день и пригласил ее на обед. Сидя против него в небольшом уютном ресторанчике, Луиза нервно крошила кусок хлеба. Майкл тоже нервничал.

— Расскажите мне о себе, — вдруг попросил Майкл и улыбнулся, сглаживая неловкость.

— Особенно нечего рассказывать. Да и от миссис Марпл вы, наверное, знаете…

— Нет, расскажите сами.

— Мне тридцать пять лет, у меня свое дело, и… — Луиза помедлила мгновение. — Мне кажется, что настоящая жизнь ускользает от меня. Мне хочется семью и ребенка. Может быть, даже не одного. Но и одного хватит для начала.

Майкл рассмеялся:

— Всегда лучше начинать с одного. Луиза неожиданно для себя успокоилась.

— А вы?

— Вы тоже все знаете обо мне. Все есть в книге, да и миссис Марпл вас тоже наверняка поставила в известность об остальном.

— А почему вы развелись?

— Мне бы не хотелось об этом говорить. — Майкл помолчал. — Что вам заказать?

Луиза мысленно отругала себя за бестактность.

— Извините меня.

Майкл поднял голову, однако она ничего не могла понять по выражению его лица.

— Вы меня извините. Мне не следовало грубить вам. Не стоит делать вид, будто развода не было, если он был. Что же до причины, то могу сказать только одно. Вероника и я не могли больше жить вместе, поэтому мы разъехались, а потом развелись. Мы это решили вместе. У нас не было выбора.

— Грустно.

— Да, грустно, — подтвердил он и вдруг улыбнулся: — Теперь я хочу начать все сначала. А почему вы не были замужем?

— Потому что не встретила походящего мужчину.

Она пристально смотрела на него, чтобы он смог прочитать призыв в ее глазах, и по его колдовской улыбке она поняла, что он не остался к нему равнодушен. Потом разговор перешел на другие темы.

Очень похоже на любовный роман, думала Луиза, делая очередной глоток коньяка. Поцелует он меня сегодня или нет?


Майкл отвез Луизу домой и, пока она доставала ключ от входной двери, не переставал восхищаться великолепным видом на Гринвич.

— До свидания, — сказал он, открывая перед ней дверцу машины, и тотчас поцеловал ее долгим восхитительным поцелуем. — До завтра.

— До завтра, — эхом откликнулась Луиза.

Она долго смотрела вслед Майклу, а потом, напевая, направилась к белоснежной двери, на которой весело поблескивал медный молоток.

— Все идет по плану, — сообщила она молотку, прежде чем отпереть дверь. — В точности, как я хотела.

Глава 9

Майкл сидел один в своем кабинете и смотрел в окно на серое небо и на японских туристов, осматривающих под дождем достопримечательности Сити. Обычно его не интересовала внешняя жизнь, когда он должен был заниматься делами, но в этот день все шло не так, как обычно. Только японцы, подумал он, могут осматривать город вне зависимости от погоды.

Майкл потянулся к телефону и одернул себя. Интересно, какая погода в Бретани? Что делает Вероника? Веселится или тоскует? Она — солнечное растение. Только под ярким солнцем она оживает и радуется всякой малости. Наверное, надо было купить ей дом на юге Франции. Но Бретань ближе к Англии. Всего пара часов.

Он вновь взял трубку и быстро, чтобы не передумать, набрал знакомый номер.

Ответила Андреа Лудек, экономка Вероники.

— Мадам дома. Она в саду. Я ее позову.

Майкл радовался и грустил одновременно, ругая себя за то, что не удержался от звонка. Вероника как будто запыхалась.

— Я бежала. Подснежники растут довольно далеко от дома.

— У вас не холодно? Тебе надо поберечься. Доктор настоятельно советовал избегать простуды. Твое сердце…

— Мое сердце в порядке, и здесь не холодно. Солнце светит, море и небо цвета лазури. Почти лето, только листьев еще нет.

— Звучит прекрасно. А здесь ужасно. Дождь льет как из ведра.

— Ты позвонил, чтобы поговорить о погоде?

— Нет. Я…

— Ты уже кого-то нашел?

— Думаю, да.

— Ах, Майкл. — Разочарованию Вероники не было предела. — Мы так не договаривались. Ты должен звонить, только если случается что-то важное.

— Да. Извини. Не надо было звонить, но я беспокоился за тебя.

— Пожалуйста, дорогой, не надо. Мне здесь замечательно. Лудеки хорошо заботятся обо мне. Даже слишком хорошо. Вкусно кормят меня. Я скоро растолстею. Так что не беспокойся и живи в свое удовольствие. Договорились?

— Договорились.

— Будь счастлив. Я лишь этого хочу. Звони мне, только если в самом деле случится что-то очень важное. Мы же решили.

— Да, мы решили. Не надо было звонить. До свидания, Вероника, и береги себя, родная.

— До свидания. Позвони, когда у тебя все уладится окончательно.

Вероника положила трубку, и Майкл представил, как она возвращается в сад. Он вздохнул. Что ж, если все пойдет как надо, скоро он сообщит ей новость. И Майкл набрал телефон Луизы, чтобы договориться с ней на вечер.


Миновала неделя. Каждый день Майкл и Луиза обедали вместе. Он оказывал ей очаровательные знаки внимания, дарил чудесные цветы и очень дорогие духи, страстно ее целовал, но дальше этого не шел. А Луиза влюблялась в него все сильнее и сильнее с каждой встречей.

— Ну, почему мужчины так нерешительны? — жаловалась она Тине.

— Дай ему время. Вы же знакомы всего одну неделю. Разумные люди не бросаются сразу в постель. Теперь приходится быть осторожнее, не забудь о предохранении.

— Он не гуляка. Я спрашивала Роберта Лакруа.

— Может быть, он тоже спрашивает о тебе, прежде чем решиться на большее.

— Но он всего лишь целует меня, — жаловалась Луиза. — Так мы никогда не сделаем ребенка.

— Мне очень не хочется, но придется несколько остудить твой пыл, — заявила Тина, усаживаясь в кресло.

— Остудить мой пыл. Так говорит моя мать. Что это значит?

— То и значит. Она абсолютно права. Меня ты тоже пугаешь. Есть, кстати, вещи, о которых ты почему-то не думаешь.

— Да? О чем же?

— А вдруг ты не сможешь иметь детей? Это тебе приходило в голову? Ребенок — это не раз, два и готово.

— У меня получится. Я знаю. Но для этого мне надо затащить Майкла в постель. Пора что-то придумать.

Тина направилась к двери.

— Я скажу Бетти, что говорила с тобой, но что ты совсем помешалась и ничего не желаешь слушать.

Свет померк в глазах Луизы. Может быть, она и впрямь сошла с ума? И тотчас ответила себе: нет, конечно же, нет. И солнце засветило вновь. Что ненормального в том, что человек влюбляется и хочет выйти замуж? Просто люди привыкли видеть другую Луизу, которую ничего не интересует, кроме работы и карьеры, и теперь не понимают ее.

Сегодня, решила Луиза, я все ему скажу. Скажу, что он подходящий мужчина для меня. Что толку ждать и терять время?

В тот же вечер, выпив предварительно два бокала мартини, Луиза открыла рот и, не дав себе времени на сомнения, выпалила:

— Майкл… — В голове у нее помутилось, и то, что днем она считала естественным и разумным, теперь показалось ей глупым и ненужным. — Майкл, помнишь, ты сказал, что больше всего на свете хочешь сына, наследника, которому сможешь передать свое дело?

— Помню.

Майкл поднял голову от меню и пристально посмотрел на нее красивыми зелеными глазами. Если он удивился, то не подал виду.

— Ты ведь знаешь, что я тоже хочу ребенка? Я хочу мужа и ребенка, пока еще я не совсем состарилась.

— Да.

— Я хочу сказать, что мне кажется… Кажется, ты мне подходишь. Мы знаем друг друга всего несколько дней, но я уж немножко влюбилась в тебя. Мне бы хотелось выйти за тебя замуж и рожать наших детей. — Луиза помолчала. — Извини. Наверное, мне не следовало…

Майкл улыбнулся:

— Почему же? Ты очень облегчила мне задачу.

— Облегчила?

— Я как раз думал о том, чтобы поговорить с тобой, но боялся показаться слишком нахрапистым. Меня к тебе тянет, и, думаю, у нас все получится. Но позволь мне быть до конца откровенным с тобой. Я не люблю тебя… пока… И мой развод не совсем такой, какой бывает обычно. Однако я должен быть разумным, ведь я не молодею.

— Мужчины могут иметь детей до глубокой старости, — перебила его Луиза, не в силах скрыть свою зависть. — Тебе незачем спешить.

Майкл слабо улыбнулся:

— Правильно. Но я где-то читал, что чем люди старше, тем у них меньше надежды иметь здорового ребенка.

Паника охватила Луизу.

— Думаешь, мне уже не по годам?

— Да нет, ты еще молодая. Тридцать пять не возраст. Ты же знаешь, как только я оформил развод, сразу же стал искать подходящую женщину, которая могла бы подарить мне наследника.

— Думаешь, я тебе подхожу?

— Да.

Невозможно! Невероятно! Обычно люди так не говорят! Здравый смысл, не совсем покинувший Луизу, возмущался этим разговором, но Луиза постаралась не прислушиваться к нему.

— Я могу принять то, что ты не влюблен в меня. Может быть, со временем все изменится.

— Может быть. — Майкл накрыл ее руку своей. — Ты вправду хочешь за меня замуж?

Луиза забыла о еде.

— Тебе незачем жениться, если не хочешь. Ты можешь получить своего наследника и без этого.

— Нет, я должен жениться. Это важно для меня. Я хочу быть в законном браке ради ребенка. Скажи, что ты согласна.

Луиза удивилась, с чего бы у нее вдруг задрожали пальцы. Она заглянула в его глаза и поняла, что ему действительно важно быть связанным узами брака. Значит, ее навязчивая идея не совсем такая сумасшедшая, как думают Бетти и Тина. Значит, у нее будет не только семья, но и надежда на любовь. Пусть Майкл сказал, что пока его всего лишь тянет к ней, но у него тоже дрожат пальцы, и его взгляд говорит совсем другое. Луиза почувствовала, как внутри нее разгорается искра счастья. Нет ничего невозможного. Они еще совсем недавно познакомились. Пусть все говорят, что хотят, а у нее будет ребенок и она будет счастлива.

— Я согласна.

— Есть еще кое-что. До свадьбы мы должны пройти тесты и удостовериться, что можем родить здорового ребенка. Я уже навел справки. Нам потребуется десять недель и еще неделя для получения результатов.

— Ох! — Луизе не понравилось, что Майкл все продумывает и планирует, как она сама это делала всего несколько дней назад, пожалуй, еще тщательнее. — Ты считаешь, что я должна забеременеть до свадьбы?

— Да. Это разумно. Во-первых, ты можешь не забеременеть. Во-вторых, ребенок может получиться нездоровым. Это помешает нашим планам. — Он помолчал и смерил Луизу тяжелым взглядом. — Ты не возражаешь?

— Наверное, нет. Нет.

Луиза пришла в смятение. Все начинается так неромантично, Майкл выказывает такую рациональность и такое хладнокровие, что ее даже покоробило. Она задумалась: как она сама поведет себя, если ребенок окажется нездоровым? Сможет ли она спокойно избавиться от него? Такая возможность не приходила ей в голову раньше.

Майкл, видно, что-то почувствовал.

— Ты же сама понимаешь, что нам ни к чему больной ребенок. Он должен быть абсолютно здоров.

Луиза вспомнила о матери. Неожиданно перед ее мысленным взором возник Роберт Лакруа. Он уже дважды заходил к ней и приглашал на ланч, но Луиза, ссылаясь на занятость, отправляла с ним довольную Тину. Теперь, вспомнив ласковый взгляд его карих глаз, Луиза подумала: а сказал бы он что-нибудь подобное? Нет, это невозможно.

— За нас, — проговорил Майкл, поднимая бокал.

— За нас, — откликнулась Луиза. Решение было принято. Они сначала зачнут ребенка, и если все сложится удачно, то поженятся. Она ведь этого хотела с первой минуты, как увидела Майкла. Правда, теперь ей почему-то не было радостно. Хотеть и получать — разные вещи.


Едва они вышли из ресторана и оказались на темной улице, как Майкл грубо схватил ее в объятия и принялся целовать, чем удивил и изрядно напугал Луизу, ведь прежде его поцелуи, хоть и страстные, были совсем другие. Однако страх мгновенно прошел, благодаря непобедимому обаянию Майкла, и вскоре Луиза уже также самозабвенно отвечала ему.

— Мой дом ближе, — сказал наконец Майкл. — Поедем ко мне.

Луиза кивнула.

Квартира Майкла находилась в доме, выходившем на Гайд-парк, но у Луизы совсем не было времени оценить элегантность обстановки, потому что, едва они оказались там, как ее затопила волна страсти, которая по временам пугала ее.

Позднее она не могла даже вспомнить, как они добрались до спальни, поглощенные одним-единственным желанием. Бурная красная река страсти захлестнула их обоих, разделила их и крепко связала воедино. Когда он в первый раз проник в нее, Луиза закричала от острой радости, охватившей ее тело и заставившей умолкнуть разум.

Два, три раза… Луиза потеряла счет череде наслаждений. Майкл был ненасытен. С каждым разом он погружался в нее все глубже и глубже, словно желая добраться до самой сути ее существа.

Потом он сбавил скорость. Он все еще хотел ее, но теперь предпочитал действовать медленно. Он целовал ее тело, и его горячий язык доставлял ей несказанное счастье. Еще никто не дарил ей такого блаженства.

Все правильно, думала Луиза. Это мой мужчина. Никто никогда не любил меня так, как он, не пытался любить так и, наверное, никогда уже не полюбит.

Наконец он вновь лег на нее и вошел в ее лоно медленно и осторожно. Довольная Луиза в первый раз открыла глаза… и испугалась. Ей пришла на ум неприятная мысль. На его лице была написала предельная сосредоточенность. Никакой радости не было и в помине. Неужели он ласкает ее, потому что запрограммировал это? Когда они только встретились, Луизе показалось, что Майкл пригласил ее в свой мир, а теперь она задумалась о том, какой это мир. Она ощутила в нем непомерную печаль, даже отчаяние. Он сказал, что хочет вместе с ней зачать ребенка. Не может быть, чтобы это была вся правда.

— Майкл, ты хочешь меня? Не кого-то еще?

— Наверное, я что-то делаю неправильно. — Майкл нежно поцеловал ей груди. — Неужели ты не видишь, что я поклоняюсь твоему телу? Тебе плохо со мной?

— Нет. Просто я испугалась.

— Испугалась?

— Ты показался мне совсем чужим. Майкл положил голову ей на плечо.

— Я и есть чужой. И ты мне чужая. Но с каждым днем мы будем все лучше узнавать друг друга, и я обещаю не причинять тебе боль.

— Ты не причинял.

— Я не о физической боли.

— А почему ты должен причинять мне боль? Мы хотим одного и того же от наших отношений. И если, зачиная нашего ребенка, мы можем испытывать наслаждение, надо считать это подарком судьбы.

— А не получится так, что тебе не захочется заниматься ребенком? Ты же деловая женщина. Материнство может показаться тебе скучным.

— О нет! Мне никогда-никогда не будет скучно.

Майкл молча гладил ей живот и в конце концов сказал:

— Понимаю. — Опять Луизе показалось, что у него печальный голос, но в эту секунду он поцеловал ее и сказал: — Давай еще раз. Может быть, ты забеременеешь уже сегодня.

Луиза с радостью согласилась.

Измученные и довольные, они лежали рядом на широкой кровати. Правда, Луизе хотелось бы, чтобы Майкл обнял ее, но ему явно хотелось отстраниться от нее.

— Если для беременности требуется оргазм, я наверняка беременна, — сказала Луиза и положила руку на грудь Майклу, чтобы быть поближе к нему.

— Если все пойдет по плану и мы поженимся, то будем жить в Хемпшире, а не в Лондоне. Не хочу, чтобы мой ребенок дышал здешней отравой.

Майкл погладил ее живот, словно в нем уже был его ребенок. Луиза улыбнулась и, засыпая, повернулась к нему. Все правильно. Она забеременеет, и пусть он ее не любит. В постели им замечательно вместе. Я люблю его, подумала Луиза, и он тоже меня полюбит. Иначе быть не может.


Через три с половиной недели Луиза знала наверняка, что беременна.

Глава 10

Роберт чувствовал себя не в своей тарелке и жалел, что не надел костюм полегче. Шла всего вторая неделя апреля, но погода стояла, как в середине лета. Однако беспокоила его не только температура воздуха. Ну почему я такой бесхарактерный? — в который раз повторял он про себя. Почему я сразу и наотрез не отказал Майклу, когда он попросил меня быть свидетелем? Что уж теперь терзать себя, согласился — так терпи.

— Надеюсь, Луиза не опоздает. Ее чертова матушка весьма непунктуальная особа. Наверняка сейчас решает, какую шляпку надеть. Луиза сказала, что она купила две, хотя зачем, один Бог знает. Больше она ничего не купила и явится, верно, в своем отвратительном халате, который никогда не снимает.

Роберт понял, что Майкл тоже нервничает. Для человека, собирающегося жениться, он выглядел не очень счастливым.

— Тебе не нравится Бетти Джилби?

— Дело не в том, нравится или не нравится. Она всегда опаздывает. Зачем ей вообще приходить сюда?

— По-моему, естественное желание. Она ведь мать Луизы. Матери всегда присутствуют на свадьбах. Это очень важный момент в их жизни. Если бы твоя мать была жива, она бы тоже была сейчас тут.

— Я бы ей не посоветовал.

Роберт вспомнил, что Вероника говорила ему, будто мать Майкла была необразованной женщиной и между ними не сохранилось никакой близости.

— Луиза наверняка заставит мать поторопиться. Она-то организованная женщина.

— Организованная, — повторил Майкл, и в его голосе Роберт уловил неодобрение. — Она не хуже мужчины ведет свое дело и добивается того, что ей хочется.

Роберт искоса посмотрел на Майкла, удивленный такой резкой характеристикой невесты. Как будто за ним раньше не замечалось мужского шовинизма.

— Ты меня понимаешь. Мужчины и женщины разные. Я всегда думал, что женщины должны быть такими, как… — Он замолчал, но Роберт знал, чье имя он хотел назвать. — Они должны быть нежными, ласковыми, податливыми, зависимыми от мужчины. Мне нравятся женщины, похожие на цветы.

Роберт ничего не понимал. Зачем тогда Майкл развелся с Вероникой? Он любил ее, и она в самом деле нуждалась в нем. Наверное, и теперь нуждается. Сначала развод. Теперь эта свадьба. Почему деловой Луизе так понравился Майкл, что она немедленно позволила себе забеременеть? А Майкл что чувствует? Он любит ее? Что-то не похоже.

— Луиза не подходит под твое определение, — сказал Роберт, — так что ты, верно, по уши влюбился.

— У нее почти трехмесячная беременность.

В голосе Майкла не было радости. Он просто-напросто ставил друга в известность о свершившемся факте. А ведь Луиза на седьмом небе от счастья и не скрывает это. Сначала Роберт думал, что его странное отношение к их связи вызвано ревностью, так как он первый познакомился с Луизой, а уж потом появился Майкл и…

Шли недели, и Роберт стал забывать о своем разочаровании. Ему нравилась Луиза, и он рассчитывал, что они трое будут добрыми друзьями. Нет, дело не в ревности. Но почему Майкл не светится счастьем? Почему ему никак не удается избавиться от мысли, что у него не все в порядке? И почему он не женился раньше? Чего они ждали три месяца? Одни вопросы и никаких ответов. Роберт решил спросить, рискуя обидеть Майкла:

— У тебя была серьезная причина тянуть три месяца?

— Конечно. Мы решили подождать и проверить, насколько наш ребенок здоров. На прошлой неделе Луиза получила результаты анализов. Отличный мальчик.

— Ребенок есть ребенок, здоровый или больной.

Майкл улыбнулся одними губами.

— Нас мог удовлетворить только абсолютно здоровый малыш.

Роберт принял было эти слова за шутку, но на лице Майкла появилось виноватое выражение. Ну, это уж совсем не имеет смысла. Майкл отвернулся и посмотрел на часы.

— Ну, где же они, черт возьми?

— Ради Бога, Майкл, еще пять минут. Что ты?

Роберт постарался убедить себя, что придает значение всяким пустякам. Все это его не касается. Для него есть только Вероника. Она его забота, а не Луиза. Луиза сама может за себя постоять. А вот Вероника — дело другое. Как она воспримет известие о женитьбе Майкла? Правда, она сказала ему, что готова к этому, но все равно будет расстроена.

— Наверное, мне надо сообщить Веронике о твоей женитьбе?

— Нет! Нет. Я сам.

— Это неразумно. Вы совсем недавно развелись. Не лучше ли мне позвонить ей?

— Нет! Я сам. Я развелся с твоей сестрой, но продолжаю нести за нее ответственность.

Я не хочу, чтобы она огорчалась. И потом, я обещал.


После регистрации состоялся прием в отеле «Кларидж». Если не считать Роберта Лакруа, то все остальные гости были родственниками и друзьями невесты. Ее мать, Гордон, Евгения, Тина и ее муж Алистер.

Молодые решили, что медовый месяц им ни к чему, и сразу же отправились в Оффертон-манор, поместье Майкла в Хемпшире недалеко от Винчестера.

— Надеюсь, ты будешь счастлива в Оффертоне.

— Я в этом уверена.

Луиза потрогала бриллиантовые серьги, свадебный подарок Майкла. Чудесные бриллианты в оправе из старинного золота. Наверное, стоили кучу денег. Она улыбнулась, вспомнив приложенную к ним записку: Матери моего ребенка, ради тебя я живу.

— Видишь, он меня любит, — сказала она матери, которая продолжала сомневаться в правильности ее выбора.

— Можно прочитать как угодно. Но ведь он не говорит прямо, что любит.

Луиза подумала, что у нее на редкость упрямая мать. Ну что она все время сомневается? Луиза-то счастлива. Последнее время все слова, все поступки, все ласки, все поцелуи Майкла она рассматривала как доказательство его любви. Несмотря на его заявление, сделанное в первый день, что он не сможет ее полюбить, Луиза не сомневалась, что он переменится точно так же, как переменилась она сама. И нечего матери повторять, что женщины всегда влюбляются в мужчин, с которыми спят. Это, так сказать, их ахиллесова пята. Ужасная слабость, погубившая не одну женщину. Луиза ей не верила. Она была счастлива. Ее сын рос у нее в животе, и его отец был рядом. Каждый раз, когда она видела Майкла, она переполнялась любовью к нему и была уверена, что так будет всегда.

— Наверное, я должен был привезти тебя сюда до свадьбы, но как-то все не получалось, — остановил Майкл поток ее мыслей.

— Неважно. Я знаю, что мне понравится. Кстати, я немного знаю Оффертон-манор. Летом там всегда устраивали праздники, на которых мы бывали. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. Почему-то в прошлом никогда не было дождей и всегда светило солнце. — На одном из таких праздников я получила в подарок свои первые духи.

— Сейчас поместье закрыто для чужих, — сказал Майкл. — Мне нравится уединение.

Он повернул «Мерседес» на боковую дорогу, всю перерезанную толстыми корнями вековых деревьев.

Уединение так уединение, мысленно сказала себе Луиза, но ей было жалко, что нельзя устроить праздник, подобный тем, которые так радовали когда-то всю округу.

Они въехали в огромный парк, и Луиза увидела справа пасущихся коров.

— У тебя здесь ферма?

— Нет. Я сдаю землю в аренду при условии, что от коров не будет никакого беспокойства. Нет дешевле способа выращивать траву.

Слева было видно поле и на нем работающий трактор. Вокруг летали вороны и даже чайки.

— Мне нравится, — сказала Луиза. — Птицы следуют за плугом, потому что он переворачивает землю и достает для них еду.

— Тебе нравится? А я думал, ты завзятая горожанка. Вероника любит природу.

Луиза похолодела. Ей совсем не хотелось слышать ничего подобного. Почему Майкл думает о бывшей жене, когда он в первый раз везет ее домой? У нее возникло почти неодолимое желание надерзить ему, но она прикусила язык и промолчала.

— Ты забыл, — как ни в чем не бывало проговорила она, — я всего десять лет как в Лондоне. А в общем-то я сельская девчонка.

— Добро пожаловать в Оффертон-манор.

Из дома вышла низенькая женщина в коричневой юбке и красной блузке и остановилась на верхней ступеньке.

— Кто это?

— Экономка. Миссис Кэри. Она живет тут с мужем. Он садовник и вообще мастер на все руки.

Луиза застыла на месте. Она совсем забыла, какой большой Оффертон-манор, слишком большой для двух людей, но красивый, правда, недружелюбный и холодный с виду. Ставни были в основном закрыты, словно дом спал и не желал просыпаться.

— Ну, что ж, — в конце концов проговорила Луиза. — Хорошо, что мне помогут с хозяйством. Дом очень большой.

— Тебе не надо ничего делать. — Майкл взял Луизу под руку, помогая ей подняться по лестнице. — Миссис Кэри прекрасно справляется со всем. И с кухней тоже.

— Но мне же надо что-то делать.

— Не надо.

— Но я…

— Луиза, здесь все налажено и пусть так остается. Миссис Кэри знает мой вкус.

Луиза опять прикусила язык и промолчала. Чего он от нее ждет? Ведь это теперь и ее дом тоже! Она пожалела, что они почти совсем не говорили о предстоящей жизни, подчинив все мысли будущему ребенку.

Луиза внимательно оглядела миссис Кэри. Лет пятидесяти с небольшим, гладко уложенные волосы с проседью, доброе лицо, хотя она как будто боится Майкла.

— Добро пожаловать в Оффертон-манор, миссис Барух, — проговорила миссис Кэри.

— Очень рада познакомиться с вами, миссис Кэри, — сказала Луиза и протянула ей руку. Ей показалось, что миссис Кэри помедлила, прежде чем подать ей свою. — Я уверена, мы с вами подружимся. Мне понадобится ваша помощь, пока я привыкну тут.

— Буду рада все сделать для вас, — с сомнением ответила миссис Кэри.

— Мы проголодались, — сказал Майкл.

— Да, сэр. Я накрыла стол в оранжерее. Вы приказали что-нибудь легкое, поэтому я решила, что в столовой будет слишком официально. — Она отвернулась. — Дик!

Появился мужчина в серой рубашке.

— Отнеси вещи. Я перенесла все из прежних покоев в новые, как вы приказали.

— Хорошо, — ответил Майкл и обратился к Луизе: — Пойдем. Мне хочется выпить.

Луиза повиновалась, стараясь избавиться от овладевшей ею тревоги. Дом был недружелюбным не только снаружи, но и внутри. Огромный круглый холл, статуи в альковах, потолок, как в соборе, эхо.

— Зачем ты купил такой большой дом? — спросила она Майкла.

— Мы… То есть я люблю большие дома. Зачем иметь деньги, если ты их не тратишь?

— Ты прав.

Майкл неожиданно улыбнулся Луизе:

— Я уверен, ты его полюбишь.

Она тоже попыталась улыбнуться:

— Я тоже уверена.

Луиза не пропустила мимо ушей неслучайно сорвавшееся с его губ словечко «мы». Он мог думать только о Веронике. Вероника любит большие дома. Может быть, она и этот выбирала по своему вкусу. Но я-то не люблю, говорила себе Луиза, сердито посматривая на портреты на стенах и антикварную мебель. Не дом, а музей, закрытый для публики. Этим комнатам не хватает людей. Они мертвые, в них нет души.

— Мне нравится здешняя тишина, — сказал Майкл. — Мне всегда нравилось быть подальше от людей.

Луиза вновь с грустью подумала, как мало они знают друг друга. Похоже, вкусы у них разные. Наверное, мама была права. Неужели она и впрямь совершила ошибку с этим браком?

— Что будет пить мадам?

— Апельсиновый сок.

Луиза подумала, что надо будет сказать миссис Кэри, пусть зовет ее по имени. Иметь экономку — одно дело, но тыкать ей все время, что она служанка, — другое. К Луизе тоже приходила девушка, чтобы убрать в доме, но они дружили и всегда звали друг друга по именам. Луиза посмотрела на Майкла. Сейчас не время для разговора. Однако отныне здесь должны быть другие порядки. Только надо осторожно. Здесь Майкл совсем другой, не такой, как в Лондоне.

Миссис Кэри налила в изумительной красоты бокал свежевыжатого апельсинового сока из такого же красивого кувшина.

— Я нужна вам вечером, сэр?

— Нет, конечно.

— Я подумала, может быть, миссис Барух устала сегодня…

— Она не устала. Вы все охладили?

— Как вы приказали, сэр.

— Тогда можете быть свободной. Вы же знаете, я предпочитаю быть один.

— Да, сэр.

И экономка удалилась.

Луиза поняла, что Майкла трудно будет убедить, чтобы он изменил свои отношения со слугами. Он — одиночка. Это еще одна черта, которую Луиза до сих пор не знала. С ужасом она подумала, как много ей предстоит открыть в своем муже.

Майкл пил виски, а Луиза решила, что алкоголь несовместим с беременностью. Однако и ей захотелось чего-нибудь покрепче апельсинового сока. Ужинали они в молчании. Майклу явно не хотелось разговаривать. Миссис Кэри оказалась превосходной кулинаркой, но Луизе кусок не лез в горло. От запаха оранжереи и сверкающих зеленых листьев со всех сторон ее затошнило, и она с умилением вспомнила об уютной кухоньке своей матери.

Этот огромный мавзолей подавлял ее, и, будь здесь Бетти, Луиза уткнулась бы лицом ей в колени и заплакала.

— Мне лучше лечь. Я неважно себя чувствую.

Майкл подскочил к ней.

— Мне надо было быть внимательнее. Ты устала сегодня.

Не успела она оглянуться, как оказалась в спальне на огромной кровати.

— Это наша спальня? — спросила Луиза, с трудом приподнимаясь на локтях.

Комната поражала своими размерами. На стенах висели картины французских импрессионистов. Насколько Луиза могла рассмотреть с постели — Сезанн, Моне и Писсарро, хотя картины сами по себе были ей незнакомы. Тяжелые портьеры. Белый потолок.

— Лежи, — сказал Майкл. — Ты права, это наша спальня. По обеим сторонам ванные комнаты. Мы здесь совершенно одни.

Луиза ничего не понимала. В доме они одни, естественно, и в спальне тоже одни.

Майкл, беспокоясь из-за ребенка, обещал послать за врачом.

— Ерунда. Не надо врача. Это из-за оранжереи. Сейчас мне лучше.

— Но ребенок…

— Ничего с ребенком не будет.

Он беспокоился только о ребенке, и Луиза поняла, что напрасно тешила себя мечтами о его любви. Он любил ребенка, а она идиотка, что обманула сама себя. Луиза выпила воды и, поставив стакан на столик, откинулась на подушки. Серьги, которые ей подарил Майкл, ужасно мешали, и она сняла их. И ей снова захотелось помечтать. Все-таки он прислал ей прелестные серьги и замечательную записку. Нет, не может он ничего к ней не чувствовать. И не надо глупить.

— Извини. Мне правда лучше. Пойдем обратно.

— Ну нет. Нельзя. Ты не забыла, что беременна?

Его заботливость обрадовала Луизу. Она расслабилась и посмотрела на картины.

— Прекрасные репродукции. Мне нравятся.

— Это не репродукции, — возмущенно откликнулся Майкл. — Это оригинальные полотна. Сейчас они стоят гораздо дороже, чем я заплатил за них. Это мое первое вложение капитала.

— Вложение капитала? Но ты же их не продаешь?

— Если понадобится, продам. А иначе зачем вкладывать деньги?

Луиза посмотрела на свои серьги и подумала, что они, верно, тоже вложение капитала. На электрическом свету они сверкали как огонь. Майкл заметил ее взгляд.

— Нет, это не инвестиция. Я купил их для тебя. Свадебный подарок. Все невесты должны получать подарки.

Вероника любит природу. Мы… Вероника любит большие дома.

— А что ты подарил Веронике перед свадьбой? — спросила Луиза.

Майкл вскочил и заорал:

— Я не хочу говорить о Веронике! — На лбу у него вздулись жилы. — Это табу. Ты слышишь? Табу! Никогда не произноси ее имени! Никогда.

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Луиза с облегчением вздохнула. Слава Богу, он ушел. Потом она отругала себя за недомыслие. Черт! Надо же быть такой идиоткой! Зачем было спрашивать? Но в глубине души она знала зачем. Ведь она ощущала присутствие Вероники в этом доме, да и Майкл дважды проговорился, отчего у нее появилось ощущение, что они не совсем расстались. Вероника! Вероника! Он только о ней и думал, едва въехал в ворота поместья. Луиза вспомнила, что даже не знает, как выглядит первая жена Майкла. Раньше это ее не интересовало. Ревность совсем ее не мучила до сегодняшнего дня. Она думала: прошлое — это прошлое и останется прошлым. А теперь… теперь все иначе. Теперь Луиза засомневалась.

Отложив бриллианты, Луиза встала и подошла к окну. В парке было темно хоть глаз выколи. Подняв раму, Луиза вдохнула прохладный вечерний воздух. Стояла непривычная тишина. Только филин ухал вдали. Потом опять наступила тишина, словно филина и не было.

Как Вероники. Может быть, она была, а может быть, ее не было вовсе. Теперь я здесь, сказала себе Луиза. Я — новая хозяйка Оффертона, новая миссис Барух. Однако неприятное чувство не покидало ее. Пусть филина не видно, но он есть и он пугает бедных мышек и других зверюшек, которые прячутся в траве. И Вероника так же. Однако Луиза приняла решение. Воспоминания не должны беспокоить ее. У всех вторых жен есть, наверное, сомнения насчет их предшественниц, однако надо сделать так, чтобы дом стал похож на нее, и тогда все будет в порядке. Майкл стал ее мужем. Он — отец ее ребенка. Чтобы отношения были хорошими, надо следить за своим языком и помнить, что Майкл женился на ней, потому что сам этого хотел. И не надо торопить события.


Майкл скоро возвратился.

— Извини, что так получилось, дорогая. Но ты же понимаешь, правда? Ты удивила и расстроила меня своим вопросом.

— Да, не надо было задавать его, — признала свою вину Луиза. — Я совершила бестактность.

Майкл открыл ей груди и погладил их.

— Прелесть! — пробормотал он, проведя пальцем по синей жилке. — Ребенок уже меняет тебя. Пойдем в кровать.

Едва Майкл приласкал ее, как от сомнений не осталось и следа. Луиза решила, что в ее срыве виновата перестройка организма. Из-за нее она начала терять контроль над собой.

Забыв обо всем на свете, она отдалась наслаждению чувствовать своего мужа, своего любовника, внутри себя. Он удивительный любовник и точно знает, как доставить ей наслаждение.

— Ах! — воскликнула Луиза, почувствовав приближение оргазма, и покрепче прижалась к Майклу.

Майкл не проронил ни звука. Он великолепно владел собой и еще долго не позволял себе кончить.

Позднее, когда Майкл крепко спал рядом, счастливая и умиротворенная, Луиза повернулась к нему. Чего это она разволновалась? Вероника… Да ну… Улыбнувшись, она опять прошептала:

— Да ну…

Вероника была такой же нереальной, как часы из одуванчиков, которые она сдунула, когда была маленькой.

Глава 11

Шато-ле-Грев утопал в лунном свете. Из окна своей спальни Вероника смотрела вдаль на море. Только что начался прилив, и волны, пенясь, наступали на берег, торопливо разглаживая несколько миль песка. Вдалеке сверкали огни города. Справа темнели Высокие скалы. Там не было никаких огней. Наверное, все тамошние фермеры, а их немного в горах, уже давно спят. Только Веронике не спится. Невозможно, невозможно. Немыслимо. Она мерила шагами комнату, не в силах успокоиться. Из Англии пришла хорошая весть.


Утром Вероника сидела в небольшой комнате, где обычно завтракала, и просматривала альбомы с образцами обоев и красок.

— Спасибо, Андреа, — сказала она, освобождая на столе место для подноса.

Андреа Лудек, наливая кофе в чашку, пыталась рассмотреть, какие именно обои заинтересовали ее хозяйку.

— Жан-Поль специально для вас принес из деревни свежие круассаны. — Незаметно вытянув голову, она разглядела, что обои как будто предназначены для детской. — Я знаю, вы любите такие.

— Великолепно. — Вероника взяла один и окунула в кофе. — Вы меня балуете.

— Еще что-нибудь?

Андреа уже не сомневалась. Обои действительно для детской. Голубые, с мишками, кроликами и другими зверюшками.

— Нет. Спасибо. Я сама принесу поднос. А потом буду весь день заниматься этим.

— Опять ремонт?

— Да. Надо будет переклеить обои в маленькой комнате рядом с моей спальней.

Вероника слабо улыбнулась, и Андреа заметила, как у нее сузились зрачки. Заглянув ей в глаза, Андреа подумала, что проникла в мозг Вероники, но не обнаружила там ни одной мысли, потому что все они были где-то далеко. Ей пришло в голову сказать Веронике, что она слышала, как та ходила ночью, но потом решила этого не делать. Однако она не смогла удержаться от другого вопроса:

— Обои для детской?

— Да. Она мне скоро понадобится. Не буду же я вечно одна.


— Она только что развелась, — сказала Андреа мужу, когда он пришел перекусить в двенадцать часов. — Другого мужчины не видно. Зачем ей детская?

— Не наше дело, — спокойно ответил Поль.

— Очень странно. И она какая-то странная. Видел бы ты ее. Нет, это ненормально.

Поль со злостью бросил ложку в тарелку.

— Держи свои мысли при себе, Андреа. Я хочу тут работать. А если мадам Вероника услышит тебя, мы тотчас вылетим отсюда.

— Не беспокойся. Я никому ничего не скажу.

— Никому. Даже своей любимой Марии-Терезе.

— Даже ей. Но все-таки признай, это странно.

Поль молча доел суп.


В Оффертоне жизнь протекала в приятном однообразии. Луизе не потребовалось много времени, чтобы установить дружеские отношения с Лиззи Кэри и ее мужем Диком. В этом ей помогло знакомство Лиззи с Бетти. Несмотря на разницу в воспитании и образе жизни, женщины мгновенно нашли общий язык и с удовольствием проводили время вместе.

И Лиззи и Дик полюбили детей Гордона и Евгении. Правда, Луиза старалась приглашать их, когда Майкла не было дома. Они меняли облик старого дома, который уже не казался Луизе таким холодным и отчужденным, как прежде. Руперт, ко всеобщему удивлению, очень привязался к Дику и проявил большой интерес к садоводству.

— В первый раз его что-то всерьез заинтересовало, — радовался Гордон.

А Руперт с гордостью демонстрировал всем выращенную им красную редиску.

— Это потому, что он видит результат, — сказал Дик.

— Вы не представляете. Совсем крошечные зернышки — и вот, всего за четыре недели! — хвастался Руперт.

О Майкле не говорили никогда. Кэри были почтительны, однако Луиза чувствовала, что они считают его высокомерным, по крайней мере по отношению к ним. О Веронике тоже не говорили. Они не хотели, Луиза не решалась.

Майкл часто оставался в Лондоне. Луиза два раза в неделю ездила к себе в контору, но вечером возвращалась в Оффертон. Все остальное время она держала связь с Тиной по телефону, который установила в одной из комнат, преобразованной ею в рабочий кабинет. Когда же Майкл приезжал, он, как правило, был нежным и внимательным. Но непредсказуемым. И Луиза все сильнее чувствовала беспокойство и разочарование. Иногда ей казалось, что она любит его, иногда она ненавидела его всеми силами своей души. Если не считать изменений в его настроении, Луиза за три месяца замужней жизни не узнала его лучше.

Майкл никогда не говорил о своем детстве. Луиза даже еще раз перечитала его книгу, но нашла лишь, что он рос после войны в Баттерси — и это все.

Бетти, тоже прочитав его книгу, спросила:

— Может быть, на него повлияло его детство? Может быть, он считает, что родился не там, где должен был родиться? Почему ты его не спросишь?

— Не могу, — ответила Луиза.

— Почему? Ты же его жена.

Бетти не понимала дочь, а Луиза ничего не могла ей объяснить. Она не могла сказать матери, что между ними стоит непроницаемая стена. О Веронике, естественно, никогда не говорили, и Луиза обратила внимание, что в доме нет ни одной ее фотографии и ни одной хотя бы случайно забытой вещицы, принадлежавшей ей.


Луиза теперь завтракала вместе с четой Кэри, когда Майкла не было дома. Однажды, перебирая салат, она заметила улитку на стекле и отнесла ее в безопасное место, так как Дик безжалостно их уничтожал и Луиза всегда грустила, видя их безжизненные тела. Вернувшись, Луиза обратила внимание на серебристый след, оставленный улиткой. Улитка оставила след, подумала Луиза, а от Вероники ничего не осталось, даже запаха ее духов.

— Мадам пользовалась особыми духами, которые специально для нее делали в Грассе. — В дверях стояла Лиззи Кэри. Пышногрудая и узкобедрая, она любила красные блузки и обтягивающие юбки, за что Бетти прозвала ее Миссис Скворчиха. — Когда я убираю в комнатах, которые они прежде занимали, то все еще чувствую запах.

— Разве мы живем не там же?

— На другой стороне, дорогая, — сказала Лиззи. — Ваши комнаты лучше. Больше солнца.

— Вам она нравилась? — расхрабрилась Луиза, так как Лиззи первая заговорила о Веронике.

Миссис Кэри взяла у нее салат и принялась резать лук.

— Она мне не нравилась, — ответила миссис Кэри, — но я почти не знала ее.

Луиза вздохнула с облегчением. Наконец хоть кто-то заговорил о Веронике.

— Лиззи, знаете, мы с Майклом никогда о ней не говорим, словно ее никогда не было. Он так хочет. Но я…

Лиззи не сводила с нее ласкового взгляда.

— Нелегко быть второй женой. У меня, правда, этого опыта нет. Мы с Диком женаты уже сорок лет. Наверное, вы должны ревновать.

— О нет, я не ревную. Правда. — Увы, неправда, подумала Луиза, едва последнее слово сорвалось с ее губ. Я ревную, потому что Майкл женился на мне только из-за ребенка, а Веронику он любил. — Но я совсем ничего о ней не знаю. Здесь нет ни одной фотографии. Никто не рассказывает о ней. А мне кажется, она до сих пор тут. Может быть, если бы я получше ее узнала, мне бы удалось избавиться от моих демонов.

— Демонов? Их много?

— Два. Ревность и сомнение. — Луиза помолчала. — Вы правы. Я ревную. Я знаю, вы, наверное, мне не поверите, миссис Кэри, но перед тем, как выйти замуж и забеременеть, я была очень разумной женщиной. Всегда знала, чего хочу и куда иду. А теперь я ничего не знаю.

Однако она тотчас вспомнила, что хотела ребенка любой ценой и получила его. Теперь приходится расплачиваться.

— Первая миссис Барух, — медленно заговорила миссис Кэри, — очень красивая женщина. По правде говоря, она удивительно на вас похожа. Высокая, стройная, белокожая, темноглазая, черноволосая. Только у вас короткая стрижка, а у нее длинные волосы, почти до пояса. Иногда она их распускала, иногда делала пучок. Но она очень скрытная. Отчужденная. Не такая, как вы. В этом она похожа на мистера Баруха. Вокруг нее всегда была стена. Оживала она только в присутствии мистера Баруха. Они обожали друг друга. — Миссис Кэри, покраснев как рак, замолчала. — Прошу прощения. Это бестактность с моей стороны. Луиза покачала головой.

— Я знаю. Роберт Лакруа говорил мне. Он еще говорил, что удивился, когда они развелись.

— Сказать вам по правде, дорогая, я тоже удивилась. Но никогда не знаешь, что с людьми происходит на самом деле.

— Да, — сказала Луиза. — Знаете, Лиззи, по статистике вторые браки имеют мало шансов на успех.

— Вас это беспокоит, дорогая?

— Нет. Мне нужно родить здорового ребенка, и тогда ничего не будет меня беспокоить. Я должна наконец иметь ребенка.

— Это я понимаю. У нас с Диком нет детей, но не потому, что мы не хотели.

— Пожалуй, мне надо поработать, — сказала Луиза, неожиданно поняв, как ей надо ценить свое счастье. — Спасибо, что поговорили со мной. Теперь мне спокойнее. Теперь она не такая тайна для меня, как прежде.

Неправда, мысленно возразила она себе. Она стала еще загадочнее. Почему Майкл развелся с ней? И если она обожала его, почему так легко отпустила?

Глава 12

— Звонит миссис Барух, сэр.

— Как это миссис Барух? — Майкл взглянул на часы. — Ерунда! Моя жена как раз сейчас едет в Лондон. А потом мы вместе отправимся на ланч. По крайней мере, мы так договаривались. Я же просил вас записать, Ивонна.

— Я записала. — Ивонна замялась. — Мне кажется, это первая миссис Барух.

— Тогда соедините.

— Привет, Майкл.

— Вероника! Что случилось?

— И случилось, и не случилось. Со мной все в порядке, но мне одиноко. Слишком долго приходится ждать. Кроме того, мне нужен твой совет, а ты не позвонил, хотя обещал.

Майкл почувствовал себя виноватым. Он действительно не выполнил своего обещания. Причем, в первый раз с тех пор, как познакомился с Вероникой. Но он знал, почему это случилось. Он нарушил обещание, потому что чувствовал себя предателем, который больше не в силах терпеть раздвоение внутри себя. Как объяснить ей, что он все меньше уверен в успехе их плана? И что, вообще, их план не имеет смысла? Он нечестный. Что она скажет, если он признается, что не хочет идти до конца?

— Извини.

— Приезжай на уик-энд ко мне, — попросила Вероника. — Я покажу тебе, как переделала дом. Должна же я показать, на что потратила твои деньги.

— Не уверен, что это хорошая идея.

Майкл все с большим ужасом осознавал, в какой тупик завел себя по собственной воле.

Вероника верно поняла его состояние, потому что сказала:

— Майкл, если у тебя появились сомнения, тогда ты тем более должен приехать. Нам надо поговорить.

И Майкл решился. Она права. Им необходимо поговорить.

— Я сегодня вылечу во Францию, а к тебе приеду на машине. Жди меня к обеду.


Луиза ждала Майкла в Сохо. Итальянский ресторанчик, в котором они собирались поесть, находился недалеко от того места, где она сейчас сидела в тени. Луизе уже приходилось носить свободные туалеты. Она откинулась на спинку скамейки и сняла туфли. Почти семь месяцев, подумала она, кладя руку на живот. Ребенок ударил в ладонь ножкой, словно недовольный, что его потревожили, и Луиза счастливо улыбнулась. Наверное, ее соображения по поводу ребенка были дурацкие, но стоило теперь малышу пошевелиться, и на нее накатывала волна такого счастья, какого она не знала в своей жизни.

— Дорогая, — Майкл появился из-за ее спины, — тебе не слишком жарко?

— Нет, здесь замечательно.

Луиза с удовольствием подумала, что за последние недели Майкл сильно изменился. Он все еще не говорил, что любит ее, но уже не был таким далеким, как прежде. Хотя еще бывали дни, когда он уходил в себя и становился мрачным и недостижимым, и тогда Луиза с трудом удерживалась от вопросов. Время многому научило ее. Майкл все равно не скажет больше того, что сам захочет сказать. Кажется, я учусь терпению, думала Луиза, но это трудная наука.

— Пойдем, а то наш столик займут. Майкл взял ее под руку и повел по улице.

Неожиданно он вздрогнул, так что Луиза подняла голову и спросила:

— Что случилось?

Майкл нежно коснулся ее щеки.

— Дорогая, ты меня убьешь и будешь права, но я не смогу приехать домой на уик-энд. У меня неожиданные дела во Франции.

— Ничего. Отдохну в Оффертоне. У меня сегодня ужасный день. Так что я с удовольствием задеру ноги повыше и почитаю.

— Может быть, тебе бросить агентство? Деньги тебе не нужны. У меня хватит.

Искушение было велико, но Луиза не поддалась ему. Ей не хотелось попадать в полную зависимость от Майкла. Это пугало ее. Она никогда ни от кого не зависела с тех пор, как закончила школу. Замужество ничего не изменило, и собственный счет в банке придавал ей уверенность и ощущение безопасности. Слишком часто она видела, как складывается жизнь женщин, у которых нет ничего своего. Если она надоест Майклу, как ему надоела Вероника, то что будет с ней после развода? Луизе была невыносима мысль, что ее покупают, она бы не стерпела такого унижения. Однако она понимала, что нельзя говорить об этом Майклу. Да он, наверное, и не поймет. И она сказала:

— Я сойду с ума от скуки. Надо же мне чем-то заниматься.

— Займись благотворительностью. По крайней мере, это можно делать, когда тебе удобно.

— Нет, мне нужно мое агентство, и я должна иметь что-то свое.

— Ты хочешь сказать, я мало тебе даю?

— Майкл! — Луиза посмотрела ему прямо в помрачневшие глаза. — Я не хочу ссориться, и ты отлично знаешь, что я не это имею в виду.

— Тогда брось агентство и позаботься о моем ребенке.

От удивления и раздражения из-за этой неожиданной стычки Луиза обрела еще большую решимость не подчиняться Майклу.

— Нет, — тихо проговорила она. — Я не брошу агентство. Но ты можешь быть уверен, нашему ребенку это не повредит. Запомни, нашему, а не только твоему.

Похоже, ее слова тронули в нем какую-то струну, потому что он долго молчал, а потом словно освободился от чего-то и ответил:

— Я знаю. Конечно же, я знаю, что ты не можешь причинить вред нашему ребенку, потому что ты разумная, любящая и очень организованная женщина. Редкий мужчина получает все это в своей жене.

Луиза рассмеялась:

— Здорово, Майкл! Я чувствую себя почти святой.

Они подошли к ресторанчику, и метрдотель повел их через сад в тенистый уголок, который им всегда нравился. Майкл взял меню и улыбнулся Луизе, которая улыбнулась ему в ответ, довольная, что он повеселел. Неожиданно он взял ее руку в свою.

— Мне не хочется лететь во Францию, — сказал он.

— Я же сказала, что понимаю. Ничего, один уик-энд я могу потерпеть.

— И все же, — стоял на своем Майкл, — я не хочу ехать. Я не хочу оставлять тебя одну.

В его голосе Луизе почудились новые, еще не слышанные ею нотки, и она осмелела. Осмелела настолько, что позволила себе задать ему главный вопрос:

— Майкл, ты меня любишь? Немножко?

Он долго, очень долго молчал, все еще не выпуская ее руку, потом погладил ей большим пальцем ладонь и сказал:

— Да, мне кажется, да.

Это было не совсем то, но если бы сейчас кто-то принес Луизе лучшие драгоценности на земле, она бы не могла так сильно обрадоваться, как обрадовалась словам Майкла.

— Ох, Майкл!

— Мне казалось, я не смогу ничего чувствовать, — сказал Майкл словно самому себе, и печаль скользнула тенью по его лицу. — Но жизнь непредсказуема. Мы не всегда можем повелевать нашими чувствами. И неважно, что мы думаем по этому поводу.

Малыш довольно сильно толкнулся в животе у Луизы, словно напоминая ей о себе.

— Значит, наш ребенок — дитя любви. Если он даже не был им сначала, теперь это так.

— Дитя любви, — задумчиво проговорил Майкл. — Мне нравится.

Луиза высвободила руку.

— Извини. Я надела клипсы, и мне совсем плохо от них. — Она сняла клипсы и сунула их в сумку. — Вот так лучше.

— Ты никогда не надеваешь бриллиантовые серьги, которые я тебе подарил.

— Знаешь…

Луиза опустила голову. Ну что она могла сказать? Майкл почти признался ей в любви, однако о Веронике все еще нельзя говорить. Дело в том, что стоило ей надеть серьги, и она тотчас вспоминала о том, как они поссорились из-за Вероники в первый же день.

— Они напоминают тебе о нашей ссоре из-за Вероники? — спросил Майкл, и Луиза кивнула. — Забудь. Мне не раз хотелось извиниться перед тобой, но я не мог найти подходящий момент.

— Мне тоже надо было бы попросить у тебя прощения за мои слова. Теперь это кажется мне глупым, но тогда я была беззащитна.

— Луиза, обещаю больше не причинять тебе боль. По крайней мере, сознательно. — Он помолчал. — Сознательно никогда.

Луиза подняла голову и увидела, что он больше не улыбается.

— Что с тобой, Майкл? Ты чем-то расстроен? О чем ты думаешь?

— О моей поездке во Францию, — сказал Майкл. — Однако мои проблемы — это проблемы из бизнеса. К тебе они не имеют никакого отношения. Я управлюсь за уик-энд. — И он уткнулся в меню. — Ну, что будем есть?

Глава 13

Майкл посадил самолет в маленьком аэропорту в Сан-Брюке. Каменные берега Бретани розовели в солнечном свете. Море было лазорево-голубым.

Майкл не был спокоен. Он не видел Веронику после развода. Говорить по телефону — это одно, а стоять лицом к лицу — совсем другое. Ощущение зависимости и беззащитности было новым для него и тем более удивительным, что беззащитной должна была бы быть Вероника, а не он.

Быстро покончив с формальностями, Майкл тотчас направился на стоянку машин, где собирался арендовать одну.

— Майкл! Я здесь!

Вероника бежала к нему, и ее черные волосы развевались у нее за спиной. В зеленом платье она была похожа на русалку, сбежавшую из моря. Он подхватил ее, обнял, и голова у него закружилась от единственного на свете аромата духов. На секунду он вспомнил о Луизе, похожей на тюльпан в своем желтом платье, но ее образ мгновенно растаял, едва он взглянул на бледное лицо Вероники, увидел ее черные глаза и ослепительную улыбку. Она гипнотизировала его, и едва коснулась губами его губ, как Майкл понял, что погиб. Он не сможет разорвать их договор, не сможет бросить ее, потому что любит со страстью, сметающей все препятствия. Майкл любит ее. Это его слабость, но он ничего не может с ней поделать. Он забыл обо всем на свете, сжимая ее в своих объятиях и не понимая, как мог позволить ей уйти.

Вероника сама села за руль.

— Отдыхай. Я знаю здесь все закоулки и сама тебя повезу.

Майкл смотрел в окно на пробегающие мимо зеленые поля. Скоро здесь начнется уборка и заготовка кормов для пасущихся пока привольно коров.

— Лудеки знают о моем приезде?

— Да. Только ты не волнуйся. Они не будут сплетничать. Мы же оба не хотим, чтобы твоя новая жена узнала о том, что ты нанес визит своей прежней жене.

— Не хотим. И давай не будем о ней говорить.

Теперь, когда он опять был с Вероникой, его жизнь с Луизой казалась ему нереальной, призрачной, хотя он не мог подавить в себе ощущение вины перед ней. Что он наделал? Что они все наделали? Как же выкрутиться из создавшейся ситуации, не причинив никому горя?

— Прекрасно, — отозвалась Вероника. — Я не хочу говорить о ней. Даже думать о ней не хочу.

И она повернула не к дому, а в другую сторону, на дорогу, которая вела в горы.

— Куда мы едем? — Майкл ничего не понимал.

— Оживлять нашу любовь на природе. Там, где ветер унесет прочь воспоминания последнего года.

Машина выехала на открытое место, где рос только тамариск, погнутый и искривленный ветром.

Вероника остановилась и повела Майкла по крутой узкой тропинке вниз.

— А здесь не опасно?

Не зная дороги, Майкл то и дело спотыкался о камни.

— Конечно же, безопасно. — Веронике приходилось кричать, потому что море заглушало все звуки. Она остановилась возле огромного менгира, которыми славна Бретань. — Вот. — Она увлекла Майкла за собой. — Здесь мы укрыты тамариском и менгиром. Мое любимое место. — Она обняла его за шею и поцеловала в губы. Когда она оторвалась от него, Майкл увидел в ее глазах слезы. — Я так долго тебя ждала. Так долго.

Когда Майкл лег на нее, ему показалось, что время повернулось вспять. Нет, он вспомнил не о том времени, когда они были вместе, а о том, когда появились первые семена опасности. На мгновение он испугался, и море, гудевшее внизу, показалось ему чудовищем, готовым поглотить их обоих. Но потом он забыл о нем. Его вновь, как всегда, заколдовали крепкие маленькие груди Вероники, ее узкие бедра. Раздевая друг друга между поцелуями, они льнули друг к другу, словно их притягивала неодолимая магнетическая сила. Море, небо и ветер стали свидетелями их нового единения. Майкл забыл обо всем, кроме любимого тела Вероники, он уже не контролировал себя и неожиданно услышал свой крик, торжествующий вопль наслаждения. В наслаждении они стали одним существом, словно созданные друг для друга две половинки одного целого.

Потом они лежали, тесно прижавшись друг к другу.

— Вероника, я люблю тебя.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Ты всегда будешь меня любить.

Глава 14

Дети Гордона высыпали из машины, едва она остановилась возле дома. Луиза с удовольствием смотрела на них с высокого крыльца. В выцветших шортах, летних рубашках и сандалиях они могли бы послужить отличной рекламой здорового детства.

Таре уже исполнилось полтора года. Теперь она, хоть и неуверенно, шествовала сама на своих толстых ножках. А на Рождество еще лежала на коленях у Луизы. Сама того не зная, Тара перевернула жизнь Луизы, пробудила в ней желания, бросившие ее в объятия Майкла и в ту жизнь, которая теперь открывалась перед ней.

Машина Роберта Лакруа показалась почти тотчас же, и из нее вышла Бетти, ведя на поводке Мистера Пуха, который, почуяв свободу, не желал вести себя смирно.

— Ее пора сажать на горшок, — сказала Бетти, глядя на маленькую Тару.

— Посадим скоро, — ответила Евгения.

— Я сажала Гордона и Луизу чуть ли не с самого рождения.

— Теперь ты понимаешь, почему мы немножко ненормальные? — усмехнулся Гордон.

Евгения рассмеялась:

— Бедняжка.

Она совсем не боялась Бетти и делала со своими детьми то, что сама считала разумным и полезным. Она давала им почти полную свободу, не позволяя себе что-то навязывать им. В результате они росли счастливыми и уверенными в себе.

Луиза принялась размышлять о том, какой она будет матерью, и решила, что лучше всего быть любящей матерью, а остальное приложится.

— Это я пригласила Роберта, — сказала Бетти. — У него сегодня нет дежурства. Заодно он прокатил меня.

Роберт отправился помогать Дику с одеялами и корзинками для пикника, который решено было устроить на берегу маленькой речки, что протекала в дальнем конце парка.

— Я там поставил сети, чтобы дети не заплывали на опасные участки, — сказал Дик.

Сбросив одежду, малышня со смехом и криками плескалась в воде под бдительным присмотром бабушки и родителей, а Луиза уселась в тени. Рядом с ней расположился Роберт. Даже Мистер Пух, ленивейшее на свете существо, поплавал немного, прежде чем улечься на солнышке.

— Вам не скучно?

Луиза с любопытством смотрела на жующего травинку Роберта. Она уже успела хорошо узнать его. Фамилия Лакруа была одной из самых знаменитых среди невропатологов. Он работал в больнице в Винчестере, но еще занимался научными исследованиями и довольно часто бывал в Лондоне и за рубежом со своими докладами. И при этом он оставался на редкость скромным человеком. И одиноким, думала Луиза.

Глаза у него сияли, когда он улыбался, и Луиза только теперь разглядела, какие они ясные и лучистые, словно лесные озера. Каждый раз, когда она видела его, она открывала в нем что-то новое и даже сама не заметила, как он сделался ее самым близким и надежным другом.

— Мне нравится, когда дети шумят. Тогда я понимаю, что должен был сам завести семью.

— Почему же вы этого не сделали?

— Некогда было. Медицина захватила меня целиком. Будь мои родители живы, я, наверное, вырос бы другим. Но, кроме Вероники, у меня никого нет.

— Что случилось с вашими родителями?

— Они погибли в автокатастрофе во Франции. Вероника и я тогда учились в Англии, ну, мы и остались тут. На наследство я купил дом и нанял прислугу. Остальное вы знаете. Я отправился в медицинскую школу, а Вероника вышла замуж за Майкла.

— А что она делала до замужества?

— Училась живописи, потом работала у Сотби, специализировалась на французских импрессионистах. Там она встретилась с Майклом. Советовала ему, что покупать.

Луиза подумала, что, наверное, это она выбирала картины, которые висели в спальне. Несколько месяцев назад подобное открытие всерьез расстроило бы ее, но теперь она чувствовала себя защищенной от всех напастей.

— Вам и теперь не поздно обзавестись семьей, — сказала она, повернувшись к Роберту.

— Легче сказать, чем сделать. Вы верите в любовь с первого взгляда?

Луиза вспомнила, как в первый раз встретилась с Майклом и какое он произвел на нее впечатление.

— Не знаю.

— Вы меня удивляете. Я думал, вы незамедлительно ответите утвердительно. Ваш роман с Майклом развивался так стремительно. Разве это не была любовь с первого взгляда?

— Может быть.

Ей не хотелось ничего объяснять.

— Майкл счастливец.

— Мне бы хотелось, чтобы вы были счастливы, — вырвалось у Луизы.

Роберт улыбнулся ей:

— Спасибо.

— Хотите, я вам кого-нибудь сосватаю?

— О нет. Влюбиться легко, а вот быть счастливым куда труднее.

— Все люди заслуживают счастья. Роберт ласково коснулся ее щеки, потом убрал руку, и Луиза с ужасом ощутила, что жаждет его прикосновений. Испугавшись, она отодвинулась.

— Да, все, — согласился Роберт. — Но не все получают его.

Луиза положила руку ему на плечо, и Роберт, не открывая глаз, улыбнулся.

— Пора обедать! — крикнула Евгения. Лиззи Кэри принесла ледяной лимонад для детей и горячий чай для взрослых. Она не забыла захватить свое вязанье и теперь сидела между Евгенией и Бетти, которая крепко держала Тару.

— Какие прелестные дети, — сказала она.

— Настоящие цыгане, — добродушно пробурчала Бетти, глядя, как они жадно накинулись на еду, словно неделю не ели.

— А ты цыганская королева, — сказала Луиза.

И впрямь, в своем длинном платье из тонкой индийской ткани, с красными волосами, повязанными золотистым шарфом, она выглядела, как настоящая цыганская королева.

— Не представляю вас другой, — заметил Роберт.

— Я тоже, — отозвалась Луиза. — Когда я училась в школе, это меня раздражало, зато потом я была рада, что ты такая. Ты больше похожа на подружку, чем на мать.

— Это комплимент?

— Мы оба рады, что ты такая, — заявил Гордон.

— Быть нормальной ужасно скучно, — не стала скромничать Бетти.

— Это я. Нормальная и скучная, — вздохнула Лиззи. — Но так уж я устроена.

— Не скучная, а разумная, — улыбнулась ей Луиза. — Кто-то же должен быть разумным. Представляете, если все люди будут такими, как Бетти?

Роберт рассмеялся:

— Вот ужас был бы. Сплошной хаос.

— Я думала, что нравлюсь вам, — возмутилась Бетти.

— Нравитесь. Но хаос хорош в небольших количествах.

— Вот видите, — сказала Луиза, обращаясь к Лиззи. — Разумные люди, вроде нас с вами, тоже нужны.

— Если бы ты была разумной, — возразила Бетти, — то не наделала бы ошибок.

Бетти не любила Майкла, и Луиза отлично это знала.

— Все совершают ошибки, — вступился за нее Роберт. — Вы тоже совершали. Признавайтесь.

— Мама, тебе лучше поесть, — вмешался Гордон.

— Не могу. Я на диете.

— С каких пор?

— С завтрашнего дня.

И Бетти взяла самый большой кусок пирога.

Все рассмеялись. Только Луизе было не до смеха. Сначала прикосновение Роберта. Потом слова матери. Она посмотрела на Роберта. Он весело переговаривался с Гордоном и Евгенией, шутил, смеялся, не забывая уделять внимание Мильтону, который смотрел на него с откровенным обожанием. Луиза поймала себя на том, что впервые глядит на Роберта не как на друга, а как на мужчину. Семь месяцев беременности — и на тебе! Ребенок больно стукнул Луизу изнутри, и она очнулась от странных мыслей.

Евгения принялась собирать тарелки.

— Когда я пойду в школу, то не смогу помогать Дику в саду, — печально проговорил Руперт.

— Ничего, будешь помогать по воскресеньям, — успокоила его Лиззи и смутилась. — О нет! Я забыла. По воскресеньям тут будет мистер Барух.

— Но сегодня же воскресенье, а мы тут, — заявил Мильтон.

— Майкл во Франции. — Луиза попыталась развеселить Руперта. — Возможно, он будет часто ездить, тогда ты сможешь приходить.

— Надеюсь, что нет, — твердо проговорил Роберт. — Майкл должен быть тут, а не во Франции.

Луиза внимательно посмотрела на него. Ей показалось или его что-то огорчило? О чем он подумал? Что он думает обо мне?


Прошло всего три недели, а погода уже резко изменилась. Осень в этом году решила поторопиться. Луизе понадобились теплые вещи, и она отправилась в Винчестер. Купив кое-что, она шла мимо собора и почему-то ей захотелось зайти в него.

Остановившись, чтобы положить деньги в ящик на нужды собора, она огляделась, потом пошла дальше. В первый раз после пикника на нее снизошел покой. Странно, как древние камни помогают обрести равновесие.

Майкл возвратился из Франции, и жить с ним стало невыносимо трудно. Не то чтобы он стал недобрым. Нет. Но он был взвинченным, противоречивым, раздраженным и обрушивал на нее слишком много знаков внимания. Что-то случилось в тот уик-энд. Но что?

Неожиданно Луиза увидела человека, который молился, обхватив голову руками. Бедняга, подумала она и тотчас узнала Майкла. Сначала она не поверила своим глазам, а потом ей стало страшно — такое отчаяние было написано на его лице.


Майкл сам не знал, что привело его в собор. Он довольно рано освободился и остановился в Винчестере, чтобы купить для Луизы цветы и хоть немного загладить свою вину перед ней. Он знал, что в последнее время вел себя с ней отвратительно. Весь поглощенный мыслями о Луизе и Веронике, он остановил машину и отправился по Хай-стрит, не замечая цветочных магазинов. Если бы мне было, кому довериться, думал он, с завистью вспоминая об удивительной близости Луизы и ее матери. Его мать ему бы не помогла. Она совсем ничего не понимала. Почти нищая, измученная работой, фанатичная католичка, она различала только черное и белое. Каждое воскресенье, хотел этого Майкл или не хотел, его тащили на службу. Когда он получил стипендию, открыл для себя другой мир. И тогда решил, что во что бы то ни стало разбогатеет. Церковь была для него пустой тратой времени. Он предпочитал делать деньги.

— Красивые цветы, сэр. Три букета вместо двух.

Майкл пришел в себя. Женщина сидела на ступеньках старого креста, где когда-то местные фермеры продавали масло и молоко.

— Мне три букета, — сказал Майкл.

— Благослови вас Бог, сэр. Я вам добавлю еще один букет на счастье, а денег не возьму. Ладно?

— Счастье мне не помешает.

Майкл заплатил за цветы и пошел дальше. Улица привела его прямо к дверям собора, и он сам не помнил, как оказался внутри.

В последний раз он заходил сюда, когда отпевали его мать. Глядя на каменные статуи в нишах, он изнывал от зависти к ним. Холодный камень ничего не чувствует. И лица у статуй в точности такие, как в их первый день. Он стоял и смотрел на них, пока не увидел другие лица. Сначала лицо Вероники, ее молящие глаза. Потом лицо Луизы.

Майкл долго простоял на коленях, но вышел из собора еще более одиноким, чем вошел в него. На него ничего не снизошло. Напрасно он надеялся. Теперь он твердо знал, что решать придется ему самому, и только самому.

О розовых гвоздиках он и не вспомнил. Они остались лежать на каменном полу собора.

Глава 15

Роберт совершал обычный четверговый обход, переходя от кровати к кровати и диктуя свои соображения по поводу состояния больных. У него было тяжело на сердце. Почему он выбрал неврологию? Ужасная специальность. Как можно работать, когда твои усилия почти никогда не приносят выздоровления людям? Да и в собственной жизни у него все перепуталось. Что-то не так с ним, Луизой, Майклом и Вероникой. Они словно связаны одной веревкой.

— Сэр, у миссис Уотсон опять поднялось давление, и правая рука почти не действует.

Роберт почувствовал себя виноватым за ненужные мысли и сосредоточился на больной.

— Здравствуйте, миссис Уотсон. Ну, что нам с вами делать?

Завтра он поедет к Веронике.


Вероника совсем ему не обрадовалась. Впрочем, он ни о чем не спрашивал. Просто сказал, что будет проезжать мимо и заедет к ней.

— Но, Роберт, у меня все хорошо. Не волнуйся.

— Я не волнуюсь, — твердо проговорил Роберт. — Но у меня есть несколько свободных дней, и я хотел бы провести их с моей сестрой. Мне нужен отдых.

На это Вероника не могла сказать «нет», хотя Роберт чувствовал, что ей хочется как раз этого.

Было еще раннее утро, когда Роберт взял в аренду машину и по дороге из Сан-Мало наслаждался видом голубого моря, сверкавшего перламутром. Настроение у него улучшилось. Наверное, его неожиданная любовь к Луизе мешает ему просто смотреть на вещи. Не исключено, что Майкла и Веронику связывают лишь финансовые проблемы. Он вспомнил, как много денег Майкл положил во французский банк на имя Вероники, и подумал, что редкие мужья бывают так щедры к бывшим женам.

— Ну, как ты?

Роберт поцеловал сестру и критически оглядел ее. Выглядела она отлично, еще лучше прежнего, и очень окрепла. И сердце у нее отличное, нечего Майклу поднимать всех на ноги из-за этого. Один шанс из тысячи, что оно подведет ее. Вероника еще переживет их всех. Роберт знал, что, несмотря на внешнюю хрупкость, его сестра физически очень крепкая.

— Хорошо, ты же видишь. — Вероника поцеловала его. — Сейчас будем есть. Вытаскивай свои чемоданы, и мы отправимся в один прелестный рыбный ресторанчик. Тебе понравится.


Ресторан был расположен в очень живописном месте, ну а еда оказалась выше всяких похвал.

— У меня такое впечатление, что я здесь уже был.

Вероника рассмеялась:

— У меня тоже было такое впечатление. Странно, правда? Мы с тобой оба горожане, а нам тут нравится. Майклу тоже понравилось.

— Майкл был тут?

Вероника мгновенно замкнулась.

— Он был, когда покупал дом.

— Когда покупал дом… Ну, конечно. Нечего было спрашивать. Скажи, Вероника, только честно, ты счастлива?

— Да.

— Но ты одинока.

— Роберт! Я не одинока.

— У тебя другой мужчина?

Вероника рассмеялась и покачала головой.

— Как Майкл? Я слышала, он женился. У них скоро будет ребенок. Он мне сообщил, Бог знает зачем. Только не сказал, какая она.

— Луиза очень милая. Она высокая, стройная, и волосы у нее темные, только стрижет она их коротко.

— Они ладят?

— Они любят друг друга.

Почему Майкл выбрал женщину, так похожую на его прежнюю жену? Здравый смысл подсказал ему, что, возможно, и он влюбился в Луизу по той же причине.

— Интересно, долго ли это продлится, — промурлыкала Вероника.

Роберт понял. Она не хочет, чтобы Майкл любил другую женщину. Бедная Вероника!

— Ты должна мне показать, как переделала дом, — сказал он, меняя тему разговора. — Но прежде поедем в банк.

Он показал ей чек, и Вероника обрадовалась.

— Как вовремя! Держу пари, Луиза понятия не имеет, в какой роскоши меня содержит Майкл.

— Нет.


— Детская была заперта, — сообщила Андреа своему мужу после отъезда Роберта.

— Наверное, она в самом деле сумасшедшая, — ответил Поль.

— Я тебе говорила.

— Говорила. Только не говори больше никому.

— Знаешь, я не понимаю, почему никто не должен знать о том, что здесь был месье Барух.

— Понятия не имею. Какие-то тайны. Но я ни о чем не хочу знать. Мое дело — сад. И это все. Там никаких сюрпризов. Все растет, как должно расти. Мне хочется спокойной жизни.

— О Поль!

Андреа видела, что ему не по себе, хотя он и не хотел ни о чем говорить.


— Дорогая, подумай еще.

— Мама, мне надо осмотреть весь дом. Может быть, тогда я хоть что-то пойму.

— Ты хочешь понять, почему твой муж молился? Проще всего спросить его самого. Здесь ты вряд ли найдешь ответ. Ладно. Сейчас отведу собаку на кухню. Пусть посидит с Лиззи. А ты пока попробуй открыть двери.

Луиза медлила. Она хотела увидеть все своими глазами, но ей было страшно. Первым делом она почувствовала запах духов. Знакомый запах. Не о нем ли говорила Лиззи? Эти духи делались специально для Вероники. Но ведь она знает запах.

Вернулась Бетти.

— Ты чувствуешь запах духов?

— Нет. Хотя, должна сказать, здесь идеальный порядок. Давай посмотрим, а то мне надо домой. Приедет агент. Может быть, купит какие-нибудь картины.

— Ничего, — через некоторое время разочарованно проговорила Луиза.

— А ты что ждала? Скажи, почему тебя так беспокоит, что твой муж молится?

— Он не молится… — Луиза помедлила. — Я не могу забыть его лицо. Его словно что-то мучило. Но что? Все как будто стало налаживаться, и вдруг это… Мне казалось, я начинаю его понимать, и вот…

— И вот? Теперь ты знаешь, что не понимаешь его. Зачем ты так спешила с замужеством? Что получит твой ребенок, когда родится?

— Я люблю ребенка, — возразила Луиза. — И Майкл любит. Я знаю.

— Ага. — Это никак не подействовало на Бетти. — Я тебя предупреждала. Жизнь всегда преподносит неожиданные сюрпризы, когда их совсем не ждешь. Не перебивай меня. Только ты и Майкл вместе можете разобраться в ваших проблемах. Ни я, ни кто-то другой. Если хочешь понять, что мучает его, спроси. Пойдем. Нам нечего тут делать.

Луиза понимала, что Бетти права. По пути она заметила, что один ящик плохо задвинут и с силой ударила по нему. Однако он не встал на место. Луизе стало любопытно. Хоть в одном ящике что-то залежалось. Она заглянула в него и увидела маленькую фотографию в рамке. На ней были Майкл и женщина с длинными черными волосами.

— Наверное, Вероника.

— Красивая, — проговорила Бетти. — И немного похожа на тебя.

— Да, красивая. Лиззи мне тоже говорила. Интересно, почему Майкл с ней развелся.

— На это тебе ответит только сам Майкл. Луиза положила фотографию обратно, и они ушли. Как бы она хотела спросить Майкла, но он с первого дня дал ей понять, что не будет говорить о Веронике. Вряд ли он изменил свое решение. Луиза и Бетти пошли на кухню, где их поджидал мистер Пух.

Луизу терзала ревность. Вероника очень красива. Слова — это одно. Реальность — совсем другое. Никакие слова не могли подготовить ее к тому, что она увидела. Вероника была красива чувственной красотой, перед которой не может устоять ни один мужчина. Луиза знала, что красива, но в Веронике было нечто особенное. Почему Майкл развелся с ней? Он сказал только, что они так решили. Может быть, Веронике не хотелось иметь детей? Может быть, она боялась испортить фигуру? А Луиза скоро родит. Ребенок шевельнулся у нее в животе, словно успокаивая ее, и Луиза решила быть разумной и больше не думать о Веронике.

Глава 16

Опять! Стоит ей только почувствовать себя счастливой, как сразу что-нибудь случается. Луиза шла в библиотеку и остановилась как вкопанная возле двери, услыхав голос Майкла, который произнес:

— Вероника.

Ей сразу стало холодно, ее пронизала дрожь, и в то же время она вся покрылась липким потом.

— Я должен был жениться на Луизе. Это было необходимо. Я ничего не мог поделать.

Должен! Необходимо! У Луизы закружилась голова, и комок подступил к горлу. О чем он говорит? С кем он говорит? С Вероникой?

Потом он произнес что-то, чего она не разобрала. Он повторил. Вероника. Луиза не ослышалась. Вероника, Вероника. Она слышала достаточно и бросилась обратно в спальню. Теперь она поняла, почему Майкл развелся с Вероникой. Он не перестал ее любить, но она не могла иметь детей. Значит, она, Луиза, всего-навсего детородная машина? Бросившись на кровать, Луиза разрыдалась.

— Луиза, дорогая, что случилось?

Она не слышала, как он вошел, а он уже стоял на коленях возле кровати и обнимал ее.

— Я слышала, я слышала… — Рыдания мешали ей говорить. — Я слышала, как ты говорил по телефону. Ты любишь Веронику, а не меня. Зачем ты позволил мне думать, будто переменился, будто любишь меня? Ты же мог этого не говорить. — Луиза пыталась вырваться из его объятий. — По крайней мере, так было бы честнее.

Майкл побелел, но не отвел глаза.

— Я тебя не обманывал.

— Тогда с кем ты говорил? Почему ты сказал, что должен был жениться на мне? Что это было необходимо?

— Ты долго слушала?

— Нет. Мне было достаточно.

— Если бы ты слушала долго, то поняла бы, что я говорил не с Вероникой. Это был мой бухгалтер. Он интересовался моими странными, на его взгляд, распоряжениями. Поэтому я упомянул твое имя. Он думает, что я слишком щедр. Однако я хочу, чтобы ты и мой сын были защищены с финансовой точки зрения. И мне нравится, что ты моя жена.

— А Вероника? О ней ты тоже говорил. Она — твое прошлое, а я — будущее.

— Но от прошлого нельзя избавиться совсем. Особенно когда речь идет о деньгах.

Он поцеловал Луизу.

— Ты правда любишь меня? — шепотом спросила Луиза.

— Правда, дорогая. Правда. Я не заслуживаю тебя, я знаю. Я не заслужил ни тебя, ни ребенка. — Майкл прижался губами к черным волосам Луизы. — Я хочу вас обоих, — прошептал он, — очень, очень хочу.

Луиза хотела спросить его о соборе, но лишь прошептала:

— Я тебя люблю.

Глава 17

Майкл приехал через полчаса после того, как родился Дэниел. Луиза была рада, что у нее есть полчаса, чтобы умыться, переодеться в чистую рубашку и немножко отдохнуть. Дэниел лежал рядом, завернутый в кипенно-белую пеленку.

Майкл нерешительно переступил порог, и Бетти поднялась с кресла.

— Идите, идите. Взгляните на своего сынка. Он уже кусается.

Словно узнав отца, Дэниел поднял ручку с зажатыми в кулак пальчиками и принялся стучать ею о незнакомое лицо.

— Он замечательный. Красивый. Лучше не бывает. Ты только посмотри на его пальчики. А ноготочки!

Майкл подал сыну палец, и тот немедленно ухватился за него.

— Мы неплохо поработали, правда? Нас был двое, а теперь стало трое. — В порыве чувств, который Луиза не могла бы объяснить, она привстала и погладила Майкла по щеке. — Даже в своих самых смелых мечтах я не представляла, что могу быть так счастлива. Мы никогда не расстанемся.

Это не был вопрос. Все сомнения остались в прошлом. Майкл взял руку Луизы и поднес ее к губам.

— Даже не знаю, кого я люблю больше, тебя или малыша Дэниела.

В первый раз он сказал «люблю».

— Ты можешь любить нас одинаково, мы ведь одно целое. Мать и ребенок неразделимы.

— Да, — с запинкой произнес Майкл, не переставая улыбаться. — Вы неразделимы.

Луизе показалось, что улыбка погасла в его глазах, и они потемнели, словно его терзала какая-то боль. Но, прежде чем она задумалась об этом, Майкл прижался губами к ее губам страстным поцелуем, и она забыла обо всем на свете.


Луизе потребовались две недели, чтобы войти в нормальный ритм жизни. Поначалу ей казалось, что все двадцать четыре часа суток она должна посвящать Дэниелу. Она не представляла, как другие женщины, например Евгения, справляются с кучей детишек, с домашними делами, с мужем и еще иногда работают. Она прониклась уважением к таким женщинам, решив, что жизнь деловой женщины несравненно легче.

— Не знаю, как я справлюсь. Он уже третий раз просит есть. У него жуткий аппетит, — пожаловалась она Бетти.

— Ну, я никогда не была сторонницей современных идей. Не надо кормить ребенка, едва он захнычет.

— Я тоже так думаю, — поддержала ее Лиззи. С тех пор, как родился Дэниел, они обрели привычку вместе пить чай. — У меня, правда, нет детей, но моя мамочка ничего бы не успевала, если бы кормила ребенка по его требованию.

— Но врач говорит… — Луиза уже поняла, что растить ребенка совсем не просто, даже если прочитать много книжек. Дэниел не желает себя вести в соответствии с тем, что там написано.

— Плевать, что он говорит… Ты его кормишь, а не он, — заявила Бетти.

— Пусть немножко подождет, тогда в следующий раз он поест побольше. — Лиззи сделала глоток чая. — Он мне напоминает моего младшего брата Артура. Тот был такой же. Помнится, мама называла его лентяем. Он сосал немножко и засыпал…

— Видишь, он тоже спит. — Бетти кивком головы показала на Дэниела. — Разбуди его, Луиза. Пусть еще поест.

Дэниел неохотно подчинился, всем своим видом показывая, как он недоволен.

— Смотри, совсем как Мистер Пух.

— Ты должна ему показать, кто тут хозяин, — сказала Бетти.

— Должна, — отозвалась Луиза. — Тем более если Майкл и в самом деле устроит званый обед. Если я не приучу Дэна к порядку, то не смогу даже повеселиться.

— С чего это мистеру Баруху пришло на ум веселиться? — Лиззи принялась собирать чашки и тарелки. — Никогда у нас никаких приемов не было. А тут, на тебе, через две недели.

— Ой, это же непочатый край работы! — воскликнула Бетти. — Я и не подумала. А вы справитесь?

— Я справлюсь, — обиженно проговорила Лиззи. — Мне нравится готовить на большое число людей. А сервиз я начну мыть завтра. В шкафу есть очень красивый сервиз. Им еще ни разу не пользовались.

— Мы поможем, — одновременно сказали Луиза и Бетти.

— Ну, нет. Мы с Диком все сделаем сами, а если понадобится, пригласим еще кого-нибудь. Я такие вещи люблю. Пора мне взбодриться.

И она одарила Бетти и Луизу счастливой улыбкой.

— Она любит свою работу, — заметила Бетти.

— А как тебе Майкл? Знаешь, Дэниел очень его изменил. Теперь мне не приходится гадать, в каком он приедет настроении, потому что оно у него всегда чудесное. Он как только приезжает, сразу бежит посмотреть на ребенка.

— Я рада, — не очень уверенно произнесла Бетти. — Наконец-то все уладилось. Будем надеяться, это надолго.

Луиза рассмеялась. Она никогда еще не была так уверена в своем счастье.

— Не надо, мамочка. У меня идеально счастливая жизнь, и такой она будет всегда.

— Идеала не бывает. И не говори об этом, не искушай судьбу.

— Вот уж никогда не знала, что ты суеверная!

— Я не суеверная. Вот доживешь до моих лет, сама узнаешь, что я права. В бочку меда всегда попадает ложка дегтя.

— Ерунда!


— Я не хочу.

— Но надо же что-то есть, — расстроенно проговорила Андреа.

За последние несколько недель Вероника ужасно похудела, была беспокойна и выглядела несчастной. Андреа очень хотела ей по мочь, но не смела спрашивать, тем более давать советы.

— Я поем в ресторане. Не беспокойтесь, Андреа.

— Как угодно, мадам. — Андреа убрала со стола. Вероника всего-навсего выпила кофе. — Сегодня прекрасный день.

— Да, — глухо отозвалась Вероника. Андреа поняла, что хозяйке, судя по ее настроению, больше подошел бы дождь. Отчего она вдруг впала в депрессию?

Вероника вышла из комнаты, где обычно завтракала, и вернулась в спальню. Достав ключ из шкатулки, она отперла детскую. Голубая комната была залита солнечным светом. Она закрыла за собой дверь и расплакалась. Никто не должен видеть ее слезы. Она оплакивала ребенка, которого никогда не сможет родить, того самого ребенка, который никогда не будет плакать, смеяться, играть в этой комнате. Ужасно, что здесь все так прибрано. И не слышно теплого младенческого запаха. Стерильная пародия на детскую. Мне подходит. Я ведь тоже пародия на женщину.

Однако Веронику было не так просто сломать. Она никогда не позволяла себе расслабляться надолго. Плохое настроение — да, такое с ней часто бывает, но нечасто она позволяла себе такую роскошь, как слезы. Она и в детскую заглядывала очень редко. Вероника вышла и заперла дверь. Уже последнее воскресенье октября. Майкл, наверное, у себя дома. Луиза уже должна была родить. Вероника посмотрела на часы. Если сейчас позвонить, возможно, Майкл возьмет трубку. Он часто работает по воскресеньям в своем кабинете. Должна же она знать, наконец, что с ребенком и почему Майкл не приехал к ней, хотя обещал.

Сидя на краешке кровати, Вероника смотрела на сверкающее под октябрьским солнцем море. Потом собралась с духом и набрала длинный английский номер.

В это время и Майкл и Луиза были у Дэниела, поэтому трубку взяла проходившая мимо кабинета миссис Кэри.

— Оффертон-манор. Миссис Кэри слушает.

— Ой!

Вероника бросила трубку. Она не посмела позвать Майкла, потому что миссис Кэри наверняка узнала бы ее голос.

В Англии донельзя удивленная Лиззи Кэри долго держала трубку в руке, прежде чем положить ее на место. Ей было достаточно одного короткого возгласа, чтобы узнать голос Вероники. Однако она сама себе не верила. Зачем Веронике звонить? Да еще теперь, когда прошло столько времени. Возвратившись на кухню, она снова взялась за готовку и вскоре забыла о телефонном звонке.

Во Франции перепуганная Вероника глотала готовые пролиться слезы. Ей очень хотелось поговорить с Майклом. Где же он? Почему не звонит? И она решила позвонить Роберту.

— Роберт, это ты?

— Да, — устало отозвался Роберт. Вероника говорила по-французски, значит, она чем-то очень расстроена.

— Что случилось? — спросил он по-французски.

— Случилось? — рассмеялась Вероника. — Ничего не случилось. Просто я ни разу не разговаривала с тобой после твоего неожиданного визита. Я соскучилась и звоню, чтобы узнать, не слишком ли заработался мой братик.

Роберт вздохнул с облегчением. Надо же быть таким дураком! Вероника теперь живет во Франции, поэтому говорит по-французски. Теперь это ее язык с утра до ночи. Ее родной язык снова стал для нее языком общения.

— У меня все хорошо. Этот уик-энд у меня занят. Я поменялся с Ричардом Мичером, чтобы освободить следующий уик-энд… — Он замолчал, не желая говорить о приеме, который устраивал Майкл. — Я приглашен на обед к друзьям.

— Я их знаю?

— Нет. Это мои коллеги.

— А… — протянула Вероника и надолго замолчала. — Наверное, вторая жена Майкла уже родила?

— Будем надеяться, что она будет его последней женой, — резко проговорил Роберт, и у него вновь появилось подозрение, что Вероника не считает свои отношения с Майклом разорванными окончательно.

— Ладно, пусть будет просто жена. Если тебе так больше нравится. А… — В ее голосе послышалось нетерпение. — Что ребенок? Она родила?

Роберт чувствовал напряжение, исходившее от Вероники, словно она была не во Франции, а совсем рядом с ним. Это его удивило. Большинство женщин, разведясь, старается забыть о прошлой жизни. Так и должно быть. Это нормальная реакция на жизненную неудачу, и должно пройти время, чтобы примириться с ней. А вот у Вероники все не так. Она хочет принимать хотя бы мысленное участие в теперешней жизни Майкла. И это неправильно, потому что теперешняя жизнь Майкла не имеет к ней никакого отношения.

— Да, — запинаясь, проговорил он. — Девятнадцатого октября она родила отличного здорового мальчика. Они назвали его Дэниелом.

— Дэниелом? — простонала Вероника. — Но я хотела, чтобы он был Александром.

— Ты хотела, чтобы он был Александром, — медленно, очень медленно произнес Роберт.

Вероника сразу поняла, что в отчаянии выдала себя неосторожным замечанием.

— Понимаешь… я… — Она тянула время, лихорадочно стараясь что-нибудь придумать. — Я предложила Майклу назвать его Александром, потому что это такое чудесное имя. Майкл как будто согласился со мной, поэтому естественно, что я…

— Это теперь не твое дело. Это не твой ребенок! — крикнул Роберт. — Забудь, Вероника. Ребенок не твой. Он — сын Майкла и Луизы и не имеет к тебе никакого отношения.

— До свидания.

Вероника положила трубку и, выйдя из дому, направилась по мокрому блестящему песку к горам.

Глава 18

Майкл приехал поздно в тот день, на который сам же назначил прием. Дэниел, сытый и довольный, крепко спал. Луиза получила возможность осмотреть свои туалеты и выбрать подходящий. Однако ей все время было не по себе. Чего-то не хватало в спальне, хотя она никак не могла понять, что же в ней изменилось. Она была уже почти готова, когда приехал Майкл.

— Извини, дорогая. Я опоздал. — Поцеловав Луизу, он сразу отправился принимать душ и переодеваться. — Сегодня был тяжелый день. Слава Богу, что вырвался от агентов по продаже.

Луиза подошла к двери в ванную комнату. Почему-то его голос ей не понравился.

— Что случилось? Зачем они тебе?

Майкл выключил душ и залез в ванну.

— Так лучше.

— Зачем тебе агенты?

Майкл помолчал, потом повернулся к ней и изобразил на лице улыбку:

— Надоели они мне. Все интересовались насчет дополнительного обеспечения.

— А…

Луиза уже хотела спросить, зачем ему понадобилось дополнительное обеспечение, но Майкл не дал ей этой возможности.

— Если ты не поторопишься, то гости нас опередят. Кто-то из нас двоих должен быть внизу.

— Боже мой!

Вспомнив о гостях, Луиза бросилась к зеркалу, чтобы поправить макияж. Едва она отвернулась от двери, как поняла, что изменилось в спальне. Исчезли картины. Первой ее мыслью было, что их украли. И она вернулась.

— Майкл, картин нет.

— Знаю. Их сняли вчера, когда тебя не было.

— Но…

Луиза была не в силах скрыть удивление и растерянность.

— Если тебе их жалко, повесь репродукции.

— Я так и сделаю.

Луиза пошла вниз. Нет, она никогда не поймет Майкла. Он смотрит на вещи только с точки зрения их рыночной стоимости. Но это не главное. Главное, что он любит Дэниела, причем до такой степени, что готов устраивать королевские приемы.

Роберт и Майкл с бокалами в руках стояли рядом. Напротив них у противоположной стены Евгения и Гордон обсуждали картины. Роберт не знал, стоит ли говорить Майклу о непонятном звонке Вероники. И все-таки он решил выяснить, вправду ли она потеряла представление о реальности или происходит что-то более неприятное. Не дай Бог.

— Неделю назад я разговаривал по телефону с Вероникой, — проговорил он как ни в чем не бывало.

Они стояли около камина, и Роберт постарался занять такое место, чтобы его лицо было в тени, а Майкла освещал огонь.

— Да? Ну, как она?

Голос Майкла звучал как обычно, однако от Роберта не укрылось, каких усилий ему это стоит, и сердце у него упало. Что же здесь происходит?

— Я сказал ей, что у вас с Луизой родился мальчик и вы назвали его Дэниелом.

— Вот и хорошо. Значит, мне не надо звонить, а то я обещал ей сказать. Она просила. Ей интересно.

Поняв, что лицо наверняка его выдает, Майкл резко отвернулся, словно решил взять другой бокал с шампанским.

— Даже слишком интересно, — заметил Роберт, двинувшийся следом за Майклом. — Мне показалось, ее расстроило, что вы не назвали его Александром.

— Да… Наверное, это я виноват. — Майкл лихорадочно искал объяснение, как это неделю назад делала Вероника. — Мы… Я…

Он вернулся к камину.

— Что ты? — прошипел Роберт. — Тебе незачем с ней разговаривать. У тебя нет права говорить с Вероникой. Ты женат. Ты стал отцом. Чего ты добиваешься? Ты уже получил, что хотел.

— Это не твое дело, — заявил Майкл, потрясенный враждебностью Роберта.

— Нет, это мое дело. Вероника — моя сестра, а Луиза…

— Ты любишь Луизу, — сказал Майкл. Как он раньше не догадался? Но теперь он прочитал это в глазах Роберта. Ирония судьбы. Роберт, верно, думает, что он третий, а он четвертый в этой игре.

— Ты прав, я люблю ее. — Роберт так разозлился, что не стал ничего скрывать. — Но ты женился на ней, и будь я проклят, если буду смотреть, как ты губишь ее, успев разрушить жизнь моей сестры.

— Я не разрушал ее жизнь. И держись от меня подальше.

Майкл посерел, и даже огонь не оживлял его лицо. Отчаянно борясь с собой, чтобы скрыть от Роберта свой страх и свою вину, он с трудом удерживал на лице безразличное выражение.

— Ты меня не интересуешь. Ты только и умеешь, что разрушать. Уверен, что ты видишься с Вероникой и все еще спишь с ней. А потом ты возвращаешься сюда, играешь роль любящего мужа и отца и спишь с Луизой. Думаешь, тебе все позволено? Одна жена во Франции, другая жена здесь растит твоего сына. Удобно устроился. Ты не понимаешь, что играешь не с деньгами, а с человеческими чувствами? — Роберт в ярости замолчал. — Ты мне противен.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — тихо произнес Майкл.

— Да? Так докажи, что я не прав. Докажи! Майкл был не в силах терпеть.

— Я тебе сказал, что ты ничего не знаешь. Ничего, ничего, ничего!

Он погибал под тяжестью своей вины. Это было невыносимо. На секунду у него появилось искушение все рассказать Роберту и попросить совета. Но это продолжалось всего одну секунду, ибо он понимал, что признание невозможно. Это будет двойным предательством по отношению к Веронике. Однако злые слова Роберта потрясли его. И еще больше потрясло то, что он узнал о его любви к Луизе. Надо что-то делать. И чем скорее, тем лучше. Главное решить — что делать.

— Не кричи, — прошипел Роберт, — если не хочешь, чтобы все узнали, какое ты дерьмо.

Майкл поднял голову. Евгения и Гордон с другого конца залы, услышав громкие голоса, посмотрели в их сторону. Немыслимым усилием воли Майкл заставил себя улыбнуться и помахать им рукой. Потом он опять повернулся к Роберту, словно чтобы продолжить дружескую беседу.

— Роберт, пожалуйста, поверь мне. Я не сделаю ничего такого, что повредило бы Луизе и мальчику. — Он изо всех сил старался успокоить Роберта, разубедить его, рассеять его подозрения. — Но и Веронику я не хочу обижать. Поэтому я разговаривал с ней. Не могу же я делать вид, что ее не существует.

— Больше не говори с моей сестрой, — холодно приказал Роберт. — Если хочешь что-то передать ей, скажи мне.

— Хорошо. — Майкл посмотрел в огонь. — Ты не скажешь Луизе, что я обсуждал с Вероникой имя ребенка?

— За кого ты меня принимаешь?

— Спасибо.

— Это ради Луизы, а не ради тебя, — буркнул Роберт.


— Обед будет подан через пять минут, — объявила Луиза, входя в залу.

— Я могу ждать сколько угодно, пока есть шампанское, — сказала Бетти, подходя к Майклу с Робертом и беря себе другой бокал. — За ваше здоровье! Никогда раньше не видела вас такими надутыми. Поругались?

— Нет конечно, — ответил Майкл.

Бетти ему не поверила и улыбнулась так лучезарно, что мужчины не могли не ответить ей улыбкой. Интересно, о чем шла речь? О Веронике? О Луизе? Бетти неожиданно пришло в голову, что жизни обоих мужчин тесно переплелись из-за этих двух женщин и не только из-за их формальных связей с ними, но и потому что они их любят. О чем же они спорили? Не похоже на Роберта. Беспокойство усилило ее жажду, и Бетти взяла еще бокал с шампанским.

— Вы думаете, вам это нужно? — спросил Роберт.

— Да, — парировала Бетти, — ведь вы за рулем, а не я.


Луиза оглядела накрытый стол. Прием как будто удался. Лиззи Кэри постаралась на славу, и ее меню могло бы украсить любой государственный прием. К Бетти вернулось хорошее настроение, и она веселила всех своими шутками. Даже Роберт, который, как заметила Луиза, поначалу был излишне серьезен, теперь не переставал улыбаться. У Майкла тоже как будто исправилось настроение. Удивительно, что делают хорошая еда и вино.

— Нам надо почаще собирать гостей, — шепнула Луиза мужу.

— Согласен. Мне нравится. Подали кофе и ликеры, когда зазвонил мобильный телефон.

— Проклятье! — воскликнула Бетти. — Нигде нет от них покоя!

— Зачем ты его принес? — спросила Луиза.

— Я жду важного звонка, — ответил Майкл. — Да, да, понимаю. Прошу меня простить. Я пойду в кабинет.

— Надеюсь, ничего серьезного? — спросила Луиза, когда он вернулся.

Она задала вопрос, не задумываясь, автоматически, поэтому, наверное, была неприятно поражена тоном, каким он ей ответил. Луиза уже хорошо изучила своего мужа и видела, что он в ярости.

— Надеюсь, звонили не из Франции? — спросил Роберт.

Луиза посмотрела на него и поняла, что он тоже расстроен. Что происходит?

— Нет. По-моему, тебя это не касается. Луиза беспокойно огляделась, опасаясь, что кто-то обратил внимание на непонятную враждебность Майкла, однако гости продолжали беседовать как ни в чем не бывало. Правда, перехватив взгляд матери, Луиза увидела, что ее не обманула показная вежливость мужчин. Она тоже учуяла неладное.

Когда обед подошел к концу и все двинулись к двери, никакой наблюдатель не заподозрил бы беды, но счастливы и довольны были только ничего не заметившие Гордон и Евгения.

— До свидания и спасибо за чудесный вечер, — сказала Евгения и, поцеловав Луизу, повернулась к Майклу.

— И вам спасибо, — отозвалась Луиза, испытывая зависть к мирной супружеской жизни брата и невестки.

— Прекрасный вечер, — улыбнулся Гордон. — Ты ужасно везучая, Луиза.

— Да, — машинально ответила Луиза, все еще размышляя о своих проблемах.

Майкл разговаривал с Евгенией, а Луиза думала, что он что-то скрывает от нее, и ей нестерпимо захотелось узнать, что именно. Она всегда ненавидела неопределенность и не собиралась терпеть ее теперь. Она узнает и тогда поговорит с Майклом начистоту. Если этого не сделать, их брак распадется.

Луиза увидела, как Роберт целует Евгению в щеку, а она улыбается его словам. Мне тоже было хорошо, когда прием только начинался, подумала Луиза, а теперь я ужасно несчастна. Ну, почему так получается? Только я схвачу птицу счастья за хвост, как она тотчас улетает от меня. Наверное, со всеми так. Вот и Роберт был недоволен Майклом. Да и теперь он с ним холоден как лед. Похоже, у всех свои тайны.

— Спокойной ночи, Луиза, — сказал Роберт и поцеловал Луизу. — Вечер удался.

— Правда? — Луиза заглянула в его глаза, пытаясь отыскать ключ к тайне, но они были, как никогда, непроницаемыми. — А что с тобой? — она спросила, не в силах больше молчать.

Роберт испуганно отпрянул от нее. Ведь он радовался, что сумел так хорошо скрыть свои чувства. Но, слава Богу, она не знает, что его беспокоят Майкл и Вероника. Не отвечая, он взял ее за руку.

— Холодная, — пробурчал он. — Тебе не о чем волноваться.

— Не надо.

Луиза не нуждалась в пустых утешениях.

— Я должен попрощаться с Майклом.

И он зашагал прочь.

— Спокойной ночи, Роберт, — вежливо ответил ему Майкл. — Надеюсь, ты неплохо провел вечер.

— Неплохо. — Роберт смотрел прямо в глаза Майклу. — Мне нравится твоя новая семья.

Майкл понял, что Роберт, сделав ударение на слове «новая», давал ему понять, чтобы он держался подальше от Вероники.

— Я понял, — проговорил он. — Обещаю.

Бетти дрожала от холода. Она поцеловала Луизу и сказала:

— Здесь ветрено. Иди-ка в дом. Тебе нельзя простужаться.

— Тебе понравилось? — спросила Луиза, хотя на самом деле она хотела узнать мнение матери о перемене, происшедшей с Майклом после телефонного разговора.

— Что мне сказать?

И Луиза поняла, что мать все видела, но тоже ничего не поняла.

— Спокойной ночи, мама.

Роберт уже завел машину, словно ему не терпелось уехать.


Майкл дождался, когда Луиза заснет, встал и отправился в свою гардеробную. Тщательно закрыв за собой дверь он надел теплый халат и шлепанцы. Шторы были подняты, и в комнату вливался мягкий лунный свет. Майкл помедлил около окна. Насколько хватало глаз, простирались владения Майкла Баруха. И Майкл уже в который раз ощутил прилив гордости. Никто не знает, сколько ему пришлось работать, чтобы добиться этого. Его поместье в идеальном состоянии. Это лучшее поместье в Англии. И Майклу это нравилось. Деньги позволяют иметь все лучшее. Никакой дурак в банке или еще откуда-нибудь не помешает ему делать деньги. Они для этого и существуют. Деньги существуют, чтобы делать деньги, и чистоплюйство тут неуместно. Деньги — ключ ко всему. Но тут Майкл вспомнил о своем сыне, которого любил больше всего на свете и который был нужен ему больше денег. А потом о Луизе, которая тоже была ему нужна больше, чем кто-либо другой.

Однако он постарался не думать о них. Иначе ему опять придется думать о Веронике и ее участии в его жизни. Теперь ему надо сосредоточиться на деньгах. И Майкл отправился в кабинет. Утром будет слишком поздно. Надо все продумать сейчас, пока по Сити не расползлись слухи о нестабильности его корпорации.


Не подслушивай, не узнаешь ничего плохого. Об этом думала Луиза, возвратившись в спальню. Она пожалела, что проснулась. Слишком поздно. То, что она услышала, испугало ее.

Луиза легла и попыталась привести в порядок свои мысли. Значит, дела Майкла не так хороши, как все думают. Неужели он настоящий преступник? Или он только пытается схитрить, чтобы выкрутиться? Ограбить Петра и заплатить Павлу. Неужели он уже вытворял что-то подобное? Луиза вспомнила, что читала о подобных маневрах других компаний, но она никогда не могла понять, где пролегает граница между бесчестностью и финансовой стратегией. Что Майкл делает и зачем? Луиза вздрогнула. Она хотела все узнать и припереть его к стене, однако только себе сделала хуже подслушиванием. Как она может припереть его к стене, если ничего не понимает? Они опять поссорятся, а этого ей совсем не хотелось.

Луиза испугалась. До сих пор она чувствовала себя уверенно, и вот земля ушла у нее из-под ног. Луиза взяла Дэниела на руки и уложила его рядом с собой, нарушив все правила воспитания младенцев. Так она провела остаток ночи между сном и бодрствованием, но с сыном ей было спокойнее, словно, если они вместе, им не грозит никакая опасность.


Утром Луиза с трудом поворачивала голову, а Дэниел все время хныкал. Однако при свете дня ее ночные страхи показались ей смешными. Всему на свете должно быть логическое объяснение, в том числе и поведению Майкла. У него сложное положение. Он должен думать о сотнях компаний, значит, время от времени неизбежно возникают проблемы. Следовательно, неизбежны и его плохое настроение, и срывы. Ему приходится быть жестким, иначе никто не выполнял бы его приказы и распоряжения. Занимать его положение и не быть жестким невозможно. Может быть, это плохо, но иначе он не выжил бы.

В спальню Майкл не вернулся; видно, спал на кушетке в кабинете. Когда, взяв Дэна, Луиза спустилась к завтраку, то увидела на столе записку. Майкл рано уехал в Лондон по срочному и неотложному делу, но вечером обещал быть дома. В конце он написал люблю, целую, и это намного улучшило настроение Луизы.

Сунув записку в карман, она обещала себе никогда больше не давать волю воображению.

Глава 19

Майкл сидел в своем кабинете и смотрел на изученные в малейших деталях очертания собора Святого Павла. В субботу в здании почти никого не было, если не считать уборщиков. Неужели всего-навсего в январе он сообщил Веронике, что нашел женщину? Как много воды утекло с тех пор. Кажется, целая жизнь прошла. Многого они тогда не предвидели, думая о сегодняшнем дне. Он должен ей сказать, что все кончено. Что он больше не приедет во Францию, а их планы и вовсе неосуществимы. А ведь именно из-за них они растоптали свои чувства. Абстрактные планы, которые касаются абстрактных людей, легко разработать, однако осуществить их реально, когда люди обретают плоть и кровь, куда труднее. Она поймет. Конечно же, она поймет. Правда, он обещал Роберту никогда больше не говорить с его сестрой, но он заранее знал, что нарушит свое слово. Он сам должен ей сказать. Никто на всей земле не мог сделать это вместо него.

Майкл взял трубку. Надо звонить сейчас, пока он полон решимости, иначе он за себя не отвечает.


В Бретани было холодно и дождливо. Да и туман стоял погуще, чем в Оффертон-маноре. Вероника смотрела в окно, держа в руках утреннюю чашку кофе. Она не находила себе места. Оказывается, нет ничего труднее, чем ждать и терпеть. Изморось на ветках деревьев напомнила ей, что скоро Новый год. Рождество. Вероника нетерпеливо отпила кофе, думая о том, что к Рождеству все решится. Едва зазвонил телефон, как она схватила трубку.

— Ну же, Майкл! — крикнула она, ставя чашку на стол и проливая кофе. — Я думала, ты обо мне совсем забыл.

— Нет. И ты это знаешь.

Вероника довольно улыбнулась. Она почувствовала себя лучше. Скоро у нее будет много дел, как у любой другой женщины. Скоро они осуществят задуманное, иначе Майкл не позвонил бы.

— Я шучу, — сказала Вероника. — Я знаю, ты меня никогда не забудешь, потому что любишь меня так же сильно, как я тебя.

— Да, это правда. Я люблю тебя, — медленно и как-то торжественно произнес Майкл, — и часть меня всегда будет тебя любить, я думаю…

— Часть? Ты думаешь?

Вероника не ожидала это услышать. От ее счастья не осталось и следа. Оно лопнуло как мыльный пузырь. И она тяжело опустилась в стоявшее рядом позолоченное кресло.

— Вероника? Ты слушаешь?

Ее молчание обеспокоило Майкла.

— Да. Слушаю.

— Прости меня, Вероника. Я знаю, что веду себя как предатель. Я должен был приехать, но я…

Голос изменил Майклу.

— Приехать зачем? — переспросила Вероника.

— Я остаюсь в Англии с Луизой и малышом. Не думай, что решение далось мне легко. Нет. Но я знаю, что это правильное решение. Единственно возможное. Я не могу их бросить. Все изменилось со времени нашей последней встречи. Я думал, что смогу. А теперь точно знаю, что не смогу. Не смогу, потому что не хочу жить с нечистой совестью.

— Понятно. Наш договор расторгнут. Аннулирован.

Майкл удивился, услышав спокойный голос Вероники, ведь он боялся, что все будет значительно хуже. Однако он был в Англии, а она во Франции, и он не мог видеть ее смертельно побледневшее и словно окаменевшее лицо.

Только стекавшие по щекам слезы отличали Веронику от прекрасной статуи.

— Значит, ты меня понимаешь. Я знал, что ты поймешь, как мы ошиблись.

— Ошибся ты, Майкл, — холодно проговорила Вероника. — Но не я. Однако не я теперь твоя жена. Теперь твоя жена — Луиза, и если ты хочешь остаться с ней, значит, так тому и быть.

Вероника положила трубку и долго сидела не шевелясь, устремив невидящий взгляд в окно.

В Лондоне Майкл тоже положил трубку и вздохнул с облегчением. Дело сделано. Он сказал ей. Но его не оставляло чувство вины. Со стоном он обхватил голову руками. Неужели он никогда от него не избавится?

Глава 20

— Не знаю, как назвать эту комнату. — Евгения, балансируя на последней перекладине переносной лестницы, подвешивала к потолку бумажные гирлянды. — Это гостиная, иногда спальня, приемная, кабинет.

— Не кабинет и не гостиная, — вся дрожа, возразила Бетти. — Здесь чертовски холодно. Не понимаю, зачем ты это вешаешь тут. Все равно вы будете сидеть на кухне. Как всегда.

Луиза отдала Дэниела матери и стала помогать невестке.

— Правильно. Зачем это? Пойдем лучше на кухню.

— Нет. — Евгения была неумолима. — После обеда в Оффертон-маноре я решила, что должна сделать над собой усилие. У нас большой дом, а мы его почти не используем.

— Дорогая, проблема совсем в другом, — вмешалась Бетти. — Не достаточно иметь большой дом, надо еще иметь много денег.

— У нас не так уж много денег, — возразила Луиза.

Луиза вновь вспомнила о ночном разговоре Майкла. Она так и не узнала, удалось ему достать денег или нет, но она не могла его спросить, чтобы не выдать себя. Он тоже ни разу не упомянул о проданных картинах. Они исчезли, словно их никогда не было. Луиза каждый день просматривала «Файнэншел таймс», ища хоть какое-нибудь упоминание о корпорации Майкла, но пока ничего не было, значит, он справился с трудностями. Несмотря на это, она не могла отделаться от ощущения, что что-то все равно не так. Майкл много времени проводил в Лондоне, дома появлялся редко, был сумрачен и неразговорчив, но едва Луиза открывала рот, чтобы задать ему вопрос, как он сразу веселел, начинал играть с Дэном и даже шутил по поводу своей финансовой империи. Тогда Луиза почти убеждала себя, что она все выдумывает. Почти.

— Для меня много несколько сотен фунтов, — сказала Бетти.

— А для меня — пятьдесят, — вздохнула Евгения.

Луизе стало стыдно. Она жила в роскоши, тогда как ее мать и невестка тряслись над каждым пенсом, но они были слишком горды, чтобы взять у нее хоть немного.

— Я не знаю, сколько у Майкла денег, — честно призналась она. — Но иногда мне кажется, что все они нереальные.

— Мои реальные, — рассмеялась Евгения. — Те, что у меня в кошельке.

Бетти пожала плечами.

— Давайте поговорим о чем-нибудь еще. Когда дети придут из школы?

— Еще не скоро. У нас есть время попить чаю.

Дэниел, ухватившись за бусы Бетти, тащил их в рот, гукая от удовольствия.

— А этот малыш умеет смеяться. Мне не совсем по душе, как ты его заимела, но обратно не смей его отправлять, — сказала Бетти.

— Мне кажется, ему здесь хорошо. А ты берешь свои слова обратно?

— Ни за что. Мне не нравится, что ты его будто купила.

— Когда я решила, что надо рожать, пока не поздно, я сначала купила его, а потом мужа.

— Тебе повезло. Еще и миллионера отхватила! — вздохнула Евгения. — Я тебе завидую. Как ты все умеешь организовывать? У меня все выходит случайно.

— Организация тут ни при чем. Просто она везучая, — возразила Бетти. — Могло все обернуться иначе.

— Ерунда! Если все продумать, плохо не будет, — сказала Луиза, с обожанием глядя на своего сына. — Такого малыша стоило ждать тридцать шесть лет. И я рада, что вышла замуж за Майкла.

— Ты будто себя уговариваешь, — отозвалась Бетти.

Луиза пожалела, что ее мать столь прозорлива. Лучше бы она промолчала.

Накануне вечером Майкл показался ей особенно недосягаемым, словно его мысли витали где-то очень далеко от дома. Луиза не выдержала и спросила:

— Майкл, тебя что-то беспокоит?

— Нет, конечно, — ответил он, целуя ее.

Луиза уже заметила, что он всегда ее целует, когда она задает неудобные вопросы. Но на сей раз она не поддалась.

— Я спрашиваю, потому что чувствую: у тебя какие-то проблемы.

— Не говори ерунду, Луиза, — ответил он. — У тебя слишком разыгралось воображение. Гормоны никак не придут в норму после рождения Дэна.

— Мои гормоны ни при чем. Я хочу знать…

Она чуть было не призналась, что подслушала его ночной разговор, однако Майкл грубо обнял ее и принялся ласкать. Момент был упущен, а Луиза уже знала, что поймать нужный момент не так-то просто.

— Луиза! Ты заснула? Евгения спрашивает, где Майкл на этой неделе.

— В Лондоне. Он теперь в моей квартире. Свою он продал.

— Почему продал? — спросила невестка, спускаясь с лестницы. — Вот, смотрите, как здорово! Правда, потолок хорошо бы побелить. — Она повернулась к Луизе: — Почему продал?

Луиза пожала плечами.

— Ему были нужны деньги, а его квартира стоила больше моей. Он собирал деньги, чтобы вложить их в телефонную компанию. — По крайней мере, так ей сказал Майкл. — Думаю, он совершил ошибку. Дело того не стоило.

— Я думала, он великий бизнесмен, — проговорила Бетти.

— Иногда и великие делают ошибки.

Из прочитанного ею Луиза сделала вывод, что Майкл возомнил себя непобедимым. Однако она также знала, что некоторые рискуют слишком часто. Это была одна из причин, почему она решила сохранить за собой агентство и не продавать свою собственность. По крайней мере, реальные деньги.

— Ты правильно сделала, что сохранила свое агентство, — сказала Бетти, словно прочитала мысли Луизы. — Пожалуй, тебе лучше сдать свой винчестерский дом. Что он стоит пустой? Получишь неплохие деньги.

С Дэниелом на руках она пошла следом за всеми на кухню.

— Зачем Луизе деньги? — спросила Евгения, заваривая чай.

— Любой женщине нужны собственные деньги, — твердо заявила Бетти.

— У тебя же их не было, — возразила Луиза.

Ее забавляли твердые правила матери, которые она никогда не воплощала в жизнь.

— Правильно. Поэтому я знаю, что они тебе нужны: Никогда не знаешь, что тебе подсунет жизнь. Счастья за деньги не купишь, а комфорт можно обеспечить.

Евгения рассмеялась:

— Не думаю, что Луизе грозит беда.

— Я тоже не думаю, — поддержала невестку Луиза, хотя не была в этом уверена. Снова ее мать словно прочитала ее мысли. — Я сдам дом на Челси-стрит. Идея неплохая. Мне понадобятся деньги. Надо прибавить жалованье Тине, она ведь одна ведет дело.

— Когда ты приступишь к работе? — спросила Бетти. — С Дэниелом посидим мы с Лиззи.

— После Рождества, — ответила Луиза, — но я найму племянницу Лиззи. Я уже говорила с Мелани. Она все умеет, и ей нужна работа.

— Напрасно, — запротестовала Бетти.

— Не напрасно. Лиззи и ты заняты своими делами. А настоящая няня развяжет мне руки. Да не волнуйтесь вы, — сказала она, заметив недовольные лица собеседниц. — Я не собираюсь бросать Дэниела. Я же люблю его.

— Ты пожалеешь. Может быть, она все умеет, но она молодая и не будет возиться с ним, как Лиззи или я.

— Вот и хорошо. — Луиза чмокнула мать в щеку и взяла ребенка на руки. — Если с ним редко будут возиться, он привыкнет к самостоятельности.

— Ну и глупо, — фыркнула Бетти. — Это плохо кончится. Чует моя душа.

— С каких это пор ты стала ясновидицей?

— Сейчас и стала.


— Луиза, у меня есть несколько дней, и я бы хотел повидаться с Майклом. Мне надо обговорить с ним финансовые проблемы Вероники, прежде чем я уеду.

Луиза была неприятно удивлена. Она знала, что Роберт занимается делами Вероники, но думала, что все уже давно улажено. Она рассердилась. Долго еще Вероника будет ей мешать?

— Извини, Роберт, но Майкла нет. Он в Лондоне. Я могу дать тебе телефон и адрес, если хочешь.

Луиза не смогла скрыть свое настроение.

— Нет. Неважно. Я пошлю ему факс и встречусь с ним, когда вернусь.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра.

Ей было стыдно, что она не сдержалась, ведь Роберт-то ни в чем не виноват.

— Может быть, пообедаешь со мной сегодня? Ты ведь любишь Дэниела. Посмотришь, как он вырос.

— Спасибо, Луиза, но у меня еще есть дела в больнице. Боюсь, придется отложить.

— Что ж, тогда в следующий раз. — Луиза расстроилась.

— Договорились.


Роберт положил трубку. Поговорив с Луизой, он позвонил Веронике, но ее не оказалось дома. Она уехала в Англию. Экономка назвала ему отель, в котором остановилась Вероника, и сказала, что она поехала делать рождественские покупки. Роберт попытался уговорить себя, что причина вполне достойная. Правда, Вероника терпеть не могла делать покупки, особенно в предрождественской суете. И почему она уехала? Ведь она знала, что он собирается к ней? Забыла? Не может быть. Роберт решил, что не стоит брать отпуск. Лучше всего немного его отложить. Повидается с Вероникой позже.

Выйдя из кабинета, Роберт встретил Ричарда Мичера и сказал ему, что его планы изменились.

— Если вам еще не поздно ехать в горы, поезжайте, а я за вас подежурю.

Ричард был счастлив.

— Вот здорово! А я подежурю на Рождество. Все мои друзья женаты и проводят Рождество с детьми, так что я готов работать.

— Прекрасно.

И Ричард исчез.

Мои друзья тоже несвободны. Он постарался не думать о Луизе, однако ему это не удалось. Несмотря на то что она стала женой Майкла и родила ему сына, он все равно любил ее. Он даже любил ее больше, чем прежде. Любовь, как выяснил Роберт, совершенно не подчиняется логике. Он вздохнул и стал думать о Веронике. Может быть, ему поехать в Лондон и перехватить ее там? Или оставить ее в покое? И он решил оставить ее в покое.


Майкл остановился как вкопанный в холле «Бриам корпорейшн». То, что он увидел, показалось ему нереальным, однако он успел заметить множество деталей. Девушка в красном костюме возле регистрационной стойки. Двое мужчин с портфелями разговаривали у фонтана, окруженного пальмами в кадках. И Вероника. Вся в черном. Волосы убраны в пучок. Серебряные серьги, которые он когда-то ей подарил. Они были сделаны на заказ, и в сложном узоре переплетались две буквы — «М» и «В».

— Извини, но я должна была приехать. Когда он посмотрел в ее сверкающие непролитыми слезами глаза, вся его решимость испарилась, и ему словно нож вонзили в грудь.

— Подожди. — Он пошел к стойке и позвонил секретарше. — Отмените сегодняшние встречи. У меня более важное дело.

— Но, мистер Барух… Вы же должны встретиться с мистером Бриджесом и мистером Шелли в три часа. Они специально прилетели…

— Извинитесь и скажите, что я встречусь с ними завтра. Не забудьте поселить их в хорошем отеле и примите по высшему разряду. — Положив трубку, он вернулся к Веронике и протянул ей руку: — Пошли, — только и сказал он, понимая, что совершает непоправимую ошибку.

— Милый, — прошептала Вероника, — я знала, что ты меня не отвергнешь.

— Я не должен был приходить сюда, — сказал Майкл, глядя из окна спальни в номере Вероники. — Я не должен был, — повторил он.

— Почему, милый? — Вероника обняла его. — Я тебя люблю.

— Ох, Вероника, Вероника. Я тоже тебя люблю. Мы не должны были разводиться.

— Это было необходимо.

Вероника расстегнула пуговицы на его рубашке.

— Вероника! Не надо! Пожалуйста! — Майкл схватил ее за руки. — Я не могу. Не могу. Не должен. Я сказал тебе правду. Все изменилось. Теперь я связан с Луизой. Ты это понимаешь? Если я сейчас лягу с тобой, то предам вас обеих. Это будет двойное предательство.

— Нет. Я не понимаю. Любой узел можно распутать.

— Ох, Вероника.

Майкл подхватил ее на руки и понес в постель. Он ругал себя за слабость, но не мог устоять перед ее телом.


В пятницу Майкл должен был вернуться в Оффертон.

— Останься, — попросила Вероника. — Поедешь завтра утром. У Луизы есть все, а у меня только ты. Ты же это знаешь, правда?

Майкл не мог ей отказать. Она ни разу не упомянула о мальчике, хотя очень хотела расспросить о нем и чувствовала, что завидует Луизе. Мать и дитя. Как она мечтала об этом! Но жизнь оказалась жестокой к ней.

— Нам не надо было разводиться, — сказал он, понимая, что сам тоже виноват в своих бедах. — Если бы мы остались вместе, то были бы счастливы.

Он проклинал себя за слабость. Зачем он пошел у нее на поводу?

Майкл набрал номер. Еще одна ночь с Вероникой ничем не повредит Луизе. Она ведь не узнает. А для Вероники это важно.

— Луиза? Это я.

— Где ты?

— В отеле со скучными бизнесменами. Придется мне остаться в Лондоне. Завтра рано утром буду дома.

Стоя рядом с ним, Вероника услышала гуканье ребенка и сжала пальцы в кулаки.

— Это Дэниел?

— Да. Он учится шуметь.

— Здорово. — Майкл довольно улыбнулся и на мгновение забыл о Веронике. — До завтра, — сказал он, заметив, что лицо Вероники исказилось от боли.

— У Луизы счастливый голос, — сказала Вероника, когда Майкл положил рубку.

— Да.

— Мне бы хотелось взглянуть на фотографию Дэниела.

— Не стоит. Не мучай себя, дорогая.

— Я хочу, — упрямо повторила Вероника. — У тебя наверняка есть его фотография. Все отцы носят фотографии детей в бумажниках.

— Нет, — солгал Майкл.

Но Вероника уже выхватила бумажник из внутреннего кармана пиджака.

— Лжец!

— Не надо, родная.

Вероника подбежала к окну.

— Красивый, — тихо проговорила она. — У него черные глаза. Он мог бы быть моим сыном.

— Нет, Вероника. Он — сын Луизы, и она не отдаст его тебе.

— Но он наполовину твой. А если ты любишь меня так, как говоришь, значит, он и мой тоже. — Вероника положила фотографию в свою сумку. — Ты не запретишь мне любить твою половину в нем.

Майкл молча смотрел на нее и проклинал себя за все, что он натворил. Теперь он знал, что Вероника никогда не примет «нет» как окончательный ответ. Она всегда будет надеяться и строить планы и всегда будет мучиться, потому что у него не хватит мужества на решительный шаг. Ему не хотелось думать, что жизнь рано или поздно вынудит его принять решение.

— Пойдем в ресторан. Я умираю от голода.

Едва Роберт увидел их в ресторане, он сразу все понял. У Вероники сияли глаза, как они сияли все время, пока она была замужем за Майклом. У Роберта волосы встали дыбом. Лучше бы он не приходил. Не надо было бы ему видеть их вместе.

— Мне тошно на вас смотреть, — заявил он, приблизившись к ним.

Майкл побелел и встал.

— Ты не то думаешь.

Подошел метрдотель.

— Сэр, если вы не приглашали этого джентльмена, мы можем его…

— Все в порядке, — сказал Майкл и пригласил Роберта за столик.

— Какого черта?

Роберта терзали самые противоречивые чувства. Любовь, жалость, ярость. Женщину, которую он любит, предают на его глазах. Майкл обещал не говорить и не видеться с Вероникой, и он как дурак поверил ему. Немыслимо. У него же сын. Как он может?!

— Я прилетела в Лондон за покупками, — сказала Вероника, — и, естественно, заглянула к Майклу. Что в этом особенного? Он всего лишь покупает мне обед.

Вероника смотрела прямо ему в глаза, но в ее взгляде он не мог ничего прочитать. Роберт знал, что не добьется от нее правды, пока Майкл рядом. И без него, возможно, тоже не добьется. И он повернулся к Майклу:

— А Луиза знает? — спросил он. — Если все так невинно, думаю, она знает.

Майкл опустил глаза и стал крутить в пальцах бокал. Держался он неплохо, только руки у него дрожали.

— Не знает, — проговорил он наконец.

— Она, скорее всего, не поймет, — вмешалась Вероника. — Мы бы не хотели, чтобы она поспешила с выводами, ведь тогда она может бросить Майкла и уехать с ребенком.

— И будет права, — буркнул Роберт, стараясь не думать о том, как бы это было прекрасно. Он повернулся к Майклу:

— Ты любишь Луизу?

Майкл поднял голову. Роберт заглянул ему в глаза и увидел в них бездну отчаяния. Он понял, что перед ним слабый человек, терзаемый страстями.

— Да. Я люблю ее. Она так много мне дала.

— Ну, конечно. Она дала ему сына, — сказала Вероника. Голос у нее был не такой, как всегда. Он звенел, словно она торжествовала победу. Над кем? — Майкл не должен потерять Дэниела.

— В таком случае, — холодно произнес Роберт, — я советую Майклу немедленно ехать в Винчестер. А ты, Вероника, сегодня же возвращайся во Францию.

— Луиза ждет меня утром, — сказал Майкл.

— Знаю. Скажешь ей, что переговоры закончились раньше и ты поспешил вернуться домой к ней и малышу. А я возьму тут номер, чтобы Вероника не скучала в одиночестве.

— Не надо.

— Надо.

Майкл посмотрел на Веронику.

— Я поеду?

Вероника рассмеялась. Роберт обратил внимание, что она куда спокойнее и увереннее в себе, чем обычно.

— Конечно. Хотя жаль, что мы не пообедали вместе. Но если старший брат говорит «нет», значит, «нет». До свидания.

Майкл встал.

— До свидания.

Вероника подставила Майклу щеку.

— До свидания. Получше заботься о своем сыне.

Майкл не ответил. Не сказав больше ни слова, он пошел к выходу.

Роберт смотрел ему в спину и ненавидел его. Майкл возвращается к Луизе, которую обманывает и которую он, Роберт, любит, и ничего нельзя изменить. Надо молчать. И вся беда в Веронике. В его сестре. Роберт понял наконец, что идея развода принадлежит Веронике и что ее почему-то интересует сын Луизы.

— Луиза сама отлично может позаботиться о своем сыне, — сказал он, обращаясь к Веронике.

— Я бы не была так уверена.

Роберт уже хотел спросить, какое ей дело до всего этого, но промолчал. Сияние исчезло. Взгляд Вероники был холоден и пуст. Теперь она ничего не скажет, пока сама не захочет.

— Кстати, — твердо проговорил он, — не договаривайся ни с кем на Рождество. Я к тебе приеду.

Неожиданно Вероника схватила его руку и, улыбнувшись, поднесла к своей щеке.

— Я буду тебя ждать.

Эта улыбка и этот жест напомнили Роберту маленькую девочку, которая всегда и во всем полагалась на своего старшего брата. Роберт усомнился в себе. Может быть, и вправду ничего не происходит? Ну, встретились и встретились. Ему очень хотелось в это верить, но…

Глава 21

— Рада, что я приехал сегодня?

— Да, — машинально ответила Луиза, не сводя глаз с Майкла.

Он сидел в своей гардеробной за туалетным столиком. В неясном свете слабой лампы у него было почти мальчишеское лицо, и Луиза думала, что, наверное, таким он был когда-то. Однако теперь он мужчина, а не мальчишка. Он стал ее мужем, и ей по-идиотски отвратительно то, что он изменил ей. Неужели он думает, что может обмануть ее? Неужели не знает, что от него пахнет чужими духами?

— Хорошая была неделя?

Дурацкий вопрос. Конечно, хорошая. Он ведь был с другой женщиной. Луизе хотелось впасть в ярость, чтобы можно было кричать, биться головой об стену, ломать стулья, а вместо этого ее мучило только то, что ее обманули.

— Скучная, — сказал Майкл, улыбаясь.

Такая скучная, что ему понадобилась другая женщина? Надо ему сказать, что я знаю, думала Луиза, однако слова не шли у нее с языка. Теперь она знала, каково это, когда тебя предают. Почему он это сделал? Почему не сдержал свое обещание? Когда-то он поступил так с Вероникой. Наверное, поэтому они разошлись.

— Жаль, — проговорила она и пошла в спальню.

Проверив, все ли в порядке с малышом, она сняла шелковый халат и легла в постель.

— А как ты тут жила?

— Наверное, не так весело, как ты, — холодно отозвалась Луиза.

Майкл вошел в спальню, и Луиза смотрела на его отражение в зеркале. На лице у него ничего не отражалось.

— Ты как-то не так разговариваешь.

— Правда?

Их взгляды скрестились в зеркале, которое таинственным образом еще больше отдаляло их друг от друга.

— Ты тут соскучилась?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Я думал, что рано или поздно тебе станет скучно сидеть с Дэниелом. Тебе ведь мало быть матерью. Деловая женщина всегда остается деловой женщиной. По крайней мере, так говорят.

— Да? Я не знала. Но мы уже это обсуждали. И я сказала тебе, что мне никогда не наскучит быть с ребенком. И мне не скучно.

Майкл лег в постель.

— Луиза, я тут подумал. Наверное, тебе лучше вернуться на работу еще до Рождества. Я знаю, Дэн от этого не пострадает.

Луиза повернулась к нему спиной, но он обнял ее и нежно погладил ей грудь.

— Спасибо за разрешение, — буркнула Луиза. — Я уже договорилась, что буду работать два раза в неделю после Рождества и не собираюсь ничего менять. И не думай, что я иду на работу от скуки. Мне нужна независимость.

— А… — Майкл был удивлен и раздосадован. — Зачем тебе независимость?

— Я вышла за тебя замуж, но это не значит, что я к тебе приклеена.

— Не значит.

Луиза не поняла, сказал он это с радостью или с грустью. Он все еще не отпускал ее, поэтому Луиза высвободилась из его объятий и отодвинулась на край кровати.

— У меня болит голова. Спокойной ночи. Постаравшись лечь как можно дальше от Майкла, Луиза почувствовала, как ее охватила ярость. Он не смеет! Не смеет обманывать! И он собирался ее ласкать, когда от него все еще пахло другой женщиной! Все правильно. Он женился на ней по необходимости, но это же не исключало взаимного доверия.

А потом он сказал, что любит ее. Она не тянула его за язык. Он сам сказал. Не надо было говорить. Всего три слова. И она поверила, что у нее всегда будет прекрасная жизнь. Она поверила ему, потому что убедила себя будто любит его.

Луизу это потрясло. Она даже села в постели от неожиданности. Я убедила себя, будто люблю его.

Луиза испугалась своего открытия, но заставила себя посмотреть правде в глаза. Она сама себе врала. Она спала с Майклом, чтобы забеременеть, а потом вышла за него замуж, чтобы у ребенка был отец. Сон бежал от Луизы. Ничего не поделаешь. Правда есть правда. Ей было больно. Майкл нравился ей, даже очень нравился, но она не любила его. И вновь при мысли о его предательстве ее охватила ярость. Любила — не любила, это ничего не меняет. Она его не обманывала и не собиралась обманывать. Почему же он позволяет себе?..

В соседней комнате захныкал Дэниел. Луиза подождала, пока Майкл встанет. Теперь, когда мальчику надо было всего-навсего дать воды или поменять памперсы, он обычно подходил к нему ночью. Однако Майкл не пошевелился. Он спал. Крепко спал. И совесть его не мучает, сердито подумала Луиза и соскользнула с кровати.

— Тихо, тихо, милый, — прошептала она. — Ярости как не бывало. Едва ребенок оказался у нее на руках, она вновь была сама любовь и нежность. Так случалось каждый раз, стоило ей коснуться сына. Луиза увидела, что малыш улыбается ей.

— Сейчас надо спать, поэтому попей воды и отправляйся обратно в постельку.

Бутылочка с водой стояла рядом на столике, и едва Дэниел заметил, что Луиза потянулась за ней, он умолк и стал ждать. Потом он жадно схватился за нее и потащил в рот. Он уже спал, когда Луиза поменяла ему памперс и уложила обратно.

Она стояла, наклонившись над ним, и смотрела на его черные волосенки, длинные ресницы, пухлые ручки.

— Что бы ни было, милый, — прошептала она, — я никогда не пожалею, что ты у меня есть.

Дэниел улыбался во сне, и Луизе было приятно думать, что он улыбается в ответ на ее слова.

Вернувшись в спальню, она постояла возле кровати, глядя на Майкла и не понимая, как у него хватает совести спать. Тогда, решив найти неопровержимое доказательство его близости с другой женщиной, она пошла в гардеробную. С отвращением, подражая детективу из второсортного фильма, она обыскала его карманы и нашла женский шелковый платочек, тотчас же пожалев об этом. Однако отступать было поздно. Луиза долго смотрела на него, потом поднесла к носу и понюхала, ощутив ни на что не похожий, экзотический аромат. Теперь она знала, что делать дальше.

Зажегся свет, и от неожиданности Луиза вскочила на ноги.

— Какого черта ты тут делаешь среди ночи?

Майкл стоял в дверях холла, который вел в комнаты, где он прежде жил с Вероникой.

— Ищу ответ на вопрос, — ответила Луиза.

— Какой вопрос?

— На вопрос, с кем ты спал.

Луиза слушала свой спокойный, безразличный голос, словно это был чужой голос. Как будто в ней были две женщины, одна из которых стояла в сторонке, критически поглядывая на мужчину и женщину и понимая, что одно неловкое слово, и эта другая женщина окажется в глубокой черной пропасти. Майкл не сводил с нее глаз.

— Я спал один.

Луиза потеряла над собой контроль, и две женщины соединились в одну, которую сотрясала дрожь отвращения и злобы.

— Лжец! Лжец! Лжец!

— Пожалуйста, дорогая, не надо.

— Ты спал с Вероникой!

— Нет, я… Ты не поймешь.

— Значит, с Вероникой… Не смей отрицать! От тебя разит ее духами. Зачем тебе другая женщина? Зачем Вероника? Зачем она?

— Луиза…

Но Луиза не желала его слушать. Она бросилась вон из холла и побежала в спальню. Захлопнула за собой дверь и заперла ее.

Вытирая со лба пот и едва переводя дух, Луиза прислонилась к двери и увидела себя в зеркале напротив. Бледная, растрепанная, с горящими злобой глазами. Я на себя не похожа, подумала она. Я похожа на Веронику, только волосы у меня короткие.

Я похожа на Веронику! Это открытие потрясло ее. Значит, поэтому Майкл выбрал ее в жены? Потому что она похожа на его первую жену? У Луизы голова пошла кругом.

Дверь подергали, и Луиза затаила дыхание, ожидая, что Майкл заговорит с ней. Но он ничего не сказал. Через четверть часа Луиза решила, что он пошел спать в другую спальню.

И она отошла от двери.

Глава 22

— Боже милостивый! Это ты! У бедняги Мистера Пуха чуть не случился инфаркт, не говоря уж обо мне. Мы ведь уже не молоденькие.

— Позволь мне войти. — Луиза бросилась на кухню и поставила колыбель Дэниела на стол. — И, ради Бога, успокой пса.

— Он лает по праву. Сейчас ночь. Что ты тут делаешь? Оффертон-манор сгорел?

— Майкл мне изменил, — сказала Луиза и залилась слезами.

— И это все? — Бетти всплеснула руками. — Это еще не причина тащить ребенка ночью из дому. Никогда о таком не слышала. Но коли ты здесь, оставайся. — Бетти налила воду в чайник и поставила его на газ. — Пожалуй, сделаю нам какао.

— Не хочу какао. — Луиза села. Наверное, мать права, и не надо было удирать из дому посреди ночи. — Я хочу бренди.

— Выпьешь какао, — спокойно сказала Бетти. — Пока вода не закипела, пойди наверх и приготовь себе постель. Там тепло. Пусть Дэн спит там. — Луиза встала, удивленная хладнокровием матери. — Иди, иди. Я не собираюсь бодрствовать всю ночь.

— Но, мама, мне так хочется поговорить.

— Поговорим утром. Если ты не хочешь спать, то я не могу не спать.

Пришлось Луизе отправиться наверх. Хотя она была уверена, что не заснет, спала она как убитая. Разбудили ее голоса в кухне. Разговаривали Майкл и Бетти.

Луиза встала и подошла к окну. Занимался великолепный морозный декабрьский день, и Луизе захотелось быть далеко-далеко отсюда, подальше от всех проблем.

Ей не хотелось говорить с Майклом. О чем? Теперь уже ничего не изменишь. Он спал с Вероникой. Но и оставаться наверху нельзя. Проснулся Дэниел и громким криком сообщил, что голоден. Луиза нашла старый халатик и взяла малыша на руки. Придется идти вниз.

— Доброе утро, дорогая, — спокойно проговорила Бетти, словно не произошло ничего необычного. — Я уже согрела еду для мальчика.

— Спасибо.

Луиза старательно избегала смотреть на Майкла. Она знала, что он терпеть не может беспорядок, а кухня матери стерильностью не отличалась. До чего же он тут неуместен, думала Луиза. Заметив, как он тщательно причесан, волосок к волоску, Луиза снова впала в ярость. Черт бы его побрал! Все рушится, а он выглядит так, словно собрался на деловой завтрак.

Усевшись на стул, она принялась кормить Дэниела.

— Вот кофе и тосты для тебя и Майкла, — сказала Бетти. — А я пойду в студию. Пора за работу. Вам есть, о чем поговорить.

— Подведение итогов года, — пробормотала Луиза.

— Жизнь не всегда бывает такой, как хочется. Разве я тебе это не говорила? Но если выбрала дорогу, иди по ней, не сворачивая. — Она повернулась к Майклу: — Хуже всего прятаться от трудностей. Вы оба должны не только брать, но и давать.

Бетти ушла, хотя Луиза предпочла бы, чтобы она осталась. Теперь, когда они оказались с Майклом наедине, она первым делом посмотрела на улыбающегося Дэниела. По подбородку у него потекло молоко, и Луиза осторожно вытерла его, понимая, что лучше ей помолчать, а то она опять сорвется.

— Я люблю тебя.

— Да ну? — отозвалась Луиза. — И спишь с бывшей женой.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай. — Луиза подняла голову и в упор посмотрела на Майкла. — Может быть, в девяностые годы это не модно, но у меня есть некоторые представления о том, что морально и что аморально. Считай, что у меня отсталый вкус.

— Ты была не такой, когда захотела иметь ребенка. Сначала ты захотела ребенка, а потом выбрала меня ему в отцы. А иначе зачем бы тебе прибегать к услугам профессионалов по знакомствам.

Луиза покраснела и опустила голову. Что ж, на сей раз Майкл прав. Он имел право это сказать.

— Да, — согласилась с ним Луиза. — Мы оба обратились к профессионалам. Но я вела себя честно и думала, ты тоже будешь вести себя честно по отношению ко мне. Но я не жалею, что у меня есть Дэниел.

— Я тоже не жалею.

— Однако вернемся к моим представлениям о морали. Ты меня неправильно понял. Я хотела сказать другое. Я вышла за тебя замуж и не желаю делить тебя с другой женщиной. Ни с твоей бывшей женой, ни с кем-нибудь еще. Некоторые женщины мирятся с неверностью своих мужей. Но мне это не подходит. — Она подняла голову. — Я бы не вытерпела это, даже если бы была по уши влюблена в тебя, а я не влюблена.

— Но… Я думал, ты меня любишь. Майкл удивился, услышав ее слова, — она увидела это по выражению его лица. Удивился не меньше, чем я сама удивилась, подумала Луиза. Наверное, он разочарован.

— Я тоже так думала, — тихо проговорила она. — Но потом поняла, что обманывала себя. Ты мне нравишься, а это не одно и то же. Но это ничего не меняет. Когда я выходила за тебя замуж и обещала хранить тебе верность, я не врала. И думала, что ты тоже не врешь мне.

Майкл опустил голову.

— Я не хочу терять тебя и сына.

— Надо было думать об этом раньше.

— Я обещаю, что больше не увижусь с Вероникой.

— А я тебе не верю. Впрочем, если не Вероника, то может подвернуться другая. Откуда мне знать?

— Нет. Это могла быть только Вероника, — с трудом выдавил из себя Майкл.

Луиза смотрела на него. Она вспомнила, как он стоял на коленях в соборе и какое у него было несчастное лицо. Теперь она поняла. Это уже было прежде, и он чувствовал себя виноватым. Она злилась на него, и ей было его жалко. Все смешалось у нее в голове.

— Ты виделся с Вероникой не в первый раз. Правильно?

Майкл все еще смотрел в пол.

— Правильно.

Он поднял голову, и Луиза увидела, какие несчастные у него глаза. Они были словно бездонные зеленые озера. И Луиза поняла, что Майкл связан с Вероникой не только сексом.

— Ладно, Майкл. Ты сказал, что не хочешь терять Дэниела и меня, и я почему-то верю тебе.

— Значит, ты вернешься в Оффертон? Все прощено и забыто?

Луиза покачала головой.

— Наверное, я прощу тебя, когда пойму все до конца, но я никогда не забуду.

— Но, Луиза… — Майкл встал на колени возле Луизы и обнял ее и малыша. — Не отдаляйся от меня. Я люблю тебя. Правда люблю. Наверное, я слабый человек. Да, слабый. Признаю. Я встретил Веронику, мне стало ее жалко, и я сам не понимаю, как…

— …Оказался в ее постели. — Луиза договорила вместо него. — Будем надеяться, ты не станешь ложиться в постель со всеми женщинами, которых пожалеешь.

— Луиза, ты не права. Это же Вероника…

— Вероника особенная. Она не все. — Луиза помолчала. — Я не вернусь сейчас в Оффертон. Мне надо побывать одной и подумать. И ты подумай пока, кто тебе нужен.

— Вернись ради сына. Не забывай о своем долге перед ним.

— А ты?

— Я не забыл. И никогда не забуду. Мне даже в голову никогда не приходило, что я смогу любить так, как люблю… — Он помолчал, и Луиза подумала, что он назовет Веронику. — Как люблю Дэниела.

Луиза была тронута. Она положила руку ему на плечо.

— Пожалуйста, дай мне немножко времени.

— На Рождество мне будет одиноко без тебя. К тому же это первое Рождество нашего ребенка.

— До Рождества еще две с половиной недели, — сказала Луиза.

Глава 23

Луиза возблагодарила судьбу, что не сдала свой дом, и в тот же день переехала в него. Устроив Дэниела и купив кое-какой еды, она почувствовала себя так, словно никогда не покидала свое любимое гнездышко. Бетти всегда шутила:

— У тебя две души. Твоя лондонская квартира почти спартанская, и ее можно поместить на обложку модного журнала, а в Винчестере ты живешь, как в семнадцатом веке.

— Этот дом нельзя сделать другим, и ты это знаешь не хуже меня, — защищалась Луиза.

В субботу, устроившись возле камина и вытянув ноги к огню, она ощутила покой, неожиданный для женщины, только что сбежавшей от мужа. В девять часов Дэниел уже спал, а Луиза оглядывала свои владения и думала о том, сколько же людей жило, любило и страдало тут до нее. Однако ее призраки были добрыми, и она никогда не ощущала себя одинокой в своем доме.

Дэн будет тут счастлив, решила Луиза. Счастливее, чем в оффертонском мавзолее. Она уже видела, как он бегает по дому, по саду, купается в реке. Мы оба будем счастливы.

Она поняла, что не хочет возвращаться к Майклу.

— Черт! — вырвалось у Луизы, когда она услыхала звонок в дверь. — Кого еще принесло? Неужели это Майкл?

— Можно войти?

Это был Роберт.

— Да, конечно, но… Откуда ты узнал, где я?

— От Бетти и Майкла.

Роберт выглядел измученным, и Луизе ужасно захотелось обнять его и утешить, чтобы он опять стал тем Робертом, которого она знала и любила. Любила? Который ей нравился. Сейчас у нее не было сил еще больше усложнять свою жизнь.

— Кофе?

— У тебя есть что-нибудь покрепче? Луиза достала из шкафа бутылку.

— У меня есть приличный бренди. Луиза отправилась на кухню, взяла поднос, поставила на него бутылку, две рюмки, нарезала сыр и бисквит.

— Мне показалось, что ты голоден, — сказала она, вернувшись в гостиную.

— А ты, оказывается, наблюдательна, — благодарно отозвался Роберт и жадно набросился на еду. — Значит, ты знаешь о Веронике.

— Да. Поэтому я тут.

— Что-то не похоже, чтобы тебе разбили сердце.

— Неужели? А ты знаешь, как выглядит человек с разбитым сердцем?

Слова Роберта напомнили ей, что она не любит Майкла, и ей стало досадно.

— Знаю, — сказал Роберт, вызвав в памяти лицо своей сестры.

— Майкл все еще любит Веронику, правда? А она любит его?

Прочитать что-либо на лице Роберта не представлялось возможным.

— Почему ты так думаешь? Тебе Майкл сказал?

Луиза покачала головой.

— Конечно же, нет. Но я же не совсем дура. Дело не только в том, что Майкл спит с Вероникой. Их что-то связывает, а что — я не понимаю. Зачем он с ней развелся?

— Я тоже не понимаю, — отозвался Роберт. — И не понимаю, зачем он женился на тебе. Если хочешь, чтобы я тебе помог, а я хочу тебе помочь, расскажи мне все. Что знаешь.

Луиза села рядом с Робертом и обхватила руками колени.

— Мама мне говорила, что придется дорого платить.

— За что?

— Я хотела быть как все. Родить ребенка, пока еще не поздно. Я думала, можно все организовать, спланировать. Ну, я спланировала. И все получилось. Слишком легко получилось. — Она умолкла и посмотрела на Роберта. — Я была ужасная эгоистка и думала только о том, что нужно мне. Меня настолько поглотило желание иметь ребенка, что я убедила себя, будто люблю Майкла.

Роберт подался вперед и взял ее руки в свои.

— Начни сначала, — тихо попросил он. — Расскажи мне все. У нас есть время.

И Луиза рассказала.

— Вот видишь, — закончила она дрожащим голосом. — Поэтому у меня не разбито сердце. Майкл мне нравился и меня очень тянуло к нему, но я никогда не могла избавиться от сомнений. Не уверена, что смогу вернуться к нему и снова стать его женой.

— Ох, Луиза.

Луиза повернулась и заглянула ему в глаза.

— О Боже, какая же я идиотка! Почему я не догадалась?

Их неотвратимо потянуло друг к другу, и их лица сближались, пока Луиза не почувствовала горячее дыхание Роберта на своих губах. Они коснулись друг друга, и все исчезло. Все неприятности, все проблемы, все вопросы.

Это было счастье, и Луиза очень не хотела отрываться от Роберта.

— Я люблю тебя, — сказал он, беря в ладони ее лицо. — Я знаю, ты принадлежишь другому и я не должен, но…

Луиза закрыла глаза. Она словно онемела под наплывом неведомых ей прежде чувств. Никто еще не касался ее так. Она не понимала, как можно ощущать беспредельный покой и в то же время безумное желание. Луиза открыла глаза и увидела на лице Роберта как будто отражение своих чувств.

— Поцелуй меня еще раз, пожалуйста, — прошептала она.

Роберт целовал ее глаза, щеки, шею, но Луиза запустила пальцы в его густые черные волосы и притянула его губы к своим губам.

Они молча опустились на ковер перед камином. Слова им были не нужны. Все было так, словно они давно любили и знали друг друга. Медленно раздеваясь при свете горящего камина, Луиза как зачарованная не сводила глаз с Роберта. Ничего подобного с ней еще никогда не происходило. Словно они всегда были вместе и вновь встретились после долгой разлуки. Луиза сразу поняла, что он любит ее, потому что был внимателен, ласков, осторожен и в то же время страстен и необуздан в своем желании. Она открыла ему не только свое тело, но и душу так, как еще никогда не открывалась ни одному мужчине, и знала, что, проживи она еще хоть тысячу лет, она не забудет эту ночь волшебного счастья. Наконец они соединились, два тела стали одним телом, две души стали одной душой, и они забыли обо всем на свете, отдавшись бесконечному мучительному великолепному наслаждению. Луиза слышала, как Роберт выкрикнул ее имя, и тотчас поняла, что она тоже кричит…

Немного погодя они, сами пораженные силой своих чувств, лежали, не разнимая объятий. Лежали молча, ничего не говоря, не целуясь. Две половинки, нашедшие друг друга.

Наконец Роберт немного отодвинул Луизу от себя, чтобы посмотреть на нее.

Луиза ответила на его взгляд, удивляясь, почему она до сих пор ничего не понимала.

— Что будем делать? — шепотом спросила она.

Роберт вздохнул и вновь прижал ее к себе.

— Тебе решать. Я слишком люблю тебя, чтобы к чему-нибудь принуждать.

— Ты считаешь, что я должна остаться с Майклом?

Луиза обнимала Роберта, не желая расставаться с волшебным миром, который он ей открыл, и в то же время понимая, что ей в нем не удержаться.

— Не считаю. Но ты должна знать, что любовь мужчины и женщины — это одно, а любовь матери, отца и ребенка — совсем другое. Мы не можем думать только о себе.

— Почему? Я не хочу тебя терять. Только не теперь.

— Есть Дэниел. С моей стороны было бы эгоизмом уговаривать тебя отнять его у отца. Знаю, ты убежала от Майкла. Но ты должна хорошо подумать, что делать дальше, и помни: Майкл любит своего сына.

— Знаю, — прошептала Луиза. — Ох, Роберт, как тяжело поступать правильно!

И Роберт понял, что она решила вернуться к Майклу.

Глава 24

Майкл согласился на все условия Луизы, и она сказала себе, что должна уважать его за это. Но… Он очень старался, она знала, однако ее не радовало выражение его лица, когда он думал, что она его не видит. Он был похож на побитую собаку, которая несмотря ни на что ждет, что ее приласкают. И Луиза постоянно повторяла себе: не я это начала, а он, он сам виноват.

Договорились, что Бетти, Гордон и Евгения с детьми, а также Тина с мужем и двумя сыновьями приедут праздновать Рождество в Оффертон-манор. Луиза считала, что, если дом будет переполнен гостями, у нее не будет времени задумываться о том, на какую ужасную жизнь она себя обрекла.

Приехав в Оффертон, она сказала Майклу:

— Я вернулась только из-за Дэниела. Мама считает, что мы не дали себе времени подумать, и я с ней согласна. Мы думали только о Дэниеле. И я думала о нем, когда решила вернуться. Поэтому, будь добр, займи другую спальню. Я не могу быть тебе женой. Не могу вернуться к тому, что было.

То ли ей показалось, то ли Майкл в самом деле вздохнул с облегчением, но он повиновался. Как бы то ни было, что-то их все-таки соединяло — помимо Дэниела. Их тянуло друг к другу. Неужели это все потому, что я похожа на Веронику?

Почти тотчас Майкла вызвали в Колумбию. Одна из его фармацевтических компаний с инвестициями американского правительства как будто начала производить наркотики.

— Это правда? — спросила Луиза.

— Как ты можешь спрашивать? — возмутился Майкл.

Однако Луиза не доверяла ему. Он обманул ее с Вероникой. К тому же она припомнила телефонный разговор, подслушанный ею. Тогда он тоже делал противозаконные вещи, и это его не огорчало. Почему же не наркотики?

— Не знаю, — подумав, сказал он. — В любом случае надо утихомирить правительство. Эта компания — одна из самых доходных. Там дешевая рабочая сила. Иначе я не смогу увеличивать доход.

— А зачем его увеличивать? Ты же не можешь потратить все деньги, какие у тебя есть.

Майкл посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Это бизнес. Я делаю деньги. Только деньги могут сделать жизнь идеальной.

— Да? Ты считаешь, что у нас идеальная жизнь? Ты считаешь, что жизнь, когда люди постоянно подозревают друг друга, называется идеальной?

— Я думал, подозрения остались в прошлом.

— Для меня все не так просто. Неожиданно Луиза подумала: интересно, что бы он выбрал, если бы ему пришлось выбирать между Вероникой и деньгами?

— Луиза, ты сказала, что постараешься. Я думал, ты хочешь наладить нашу жизнь.

— Я стараюсь. А иначе зачем мне тут жить?

— Ладно. Извини. Я знаю, тебе нелегко.

— Тебе тоже, — отозвалась Луиза.

— Да. Ты права.

В первый раз Майкл признался в этом, и Луиза обрадовалась. Если они научатся быть честными друг с другом, у них еще может что-то получиться. Однако она ничего не сказала. Не место и не время анализировать их отношения. И она решила переменить тему.

— Кстати, я уже договорилась насчет переделок в библиотеке. К Рождеству все будет готово. Там и отпразднуем.

— Да, — сказал Майкл, но Луиза поняла, что в его мыслях нет места Рождеству.

Глава 25

Луиза с трудом катила коляску по неплотно подогнанным плитам на Хай-стрит в Винчестере. Она тяжело поднималась в гору, то и дело останавливаясь и заглядывая в витрины магазинов, не зная, что купить.

До Рождества оставался один день, а у нее еще не было двух подарков — для матери и Майкла. С мамой проще. У нее столько проблем, что угодить ей легко. А с Майклом труднее.

Луиза остановилась, зачарованно глядя на высокую, всю в игрушках елку. Вокруг стояли закутанные до самых глаз девчонки и мальчишки и распевали псалмы с ребятами из Армии Спасения. Здесь все так же, как было в ее детстве. Пусть компьютерные игры и видео пришли на смену обычными игрушкам и книжкам, но предпраздничная волшебная атмосфера сохранилась.

Услышав пение, Дэниел тоже захотел посмотреть, что происходит вокруг. Сидеть он еще не умел, однако ухватился ручонками за коляску и поднял голову.

— Скоро этого молодого человека не удержишь в коляске.

Роберт. Смущенно улыбаясь, он стоял напротив Луизы и держал в руках пакет.

— Да уж.

Луиза и Роберт не слышали пения, не видели людей. Они смотрели друг на друга и не могли насмотреться.

Ноздри щекотал восхитительный аромат свежего кофе и пончиков.

— Как ты думаешь, Дэниелу уже можно пончик? — первым нарушил молчание Роберт.

— Вряд ли. Ему всего два с половиной месяца! А мне можно, — рассмеялась Луиза.

— Тогда отпразднуем Рождество. Ладно?

Луиза кивнула. Она нашла место для коляски и пошла следом за Робертом, который взял ребенка на руки. В кафе было полно народа, но им все же удалось найти свободный столик в глубине.

— Сегодня все спешат купить подарки, — сказала Луиза.

— Кстати, — проговорил Роберт, — это для тебя.

— А у меня ничего нет, — отозвалась Луиза, едва удерживая слезы. — Я во многом не уверена, но одно знаю наверняка. Я даже не думала, что такое может быть со мной, не думала, что такое вообще бывает. Та ночь все переменила во мне. Ты — моя единственная любовь. И ты всегда будешь частью меня, даже если нам никогда… никогда…

— …Не придется быть вместе, — тихо произнес Роберт. — Я знаю. Со мной точно так же. Секс далеко не все. Есть еще наши сердца. По крайней мере, писатели уверяют нас в этом. А я думаю, есть еще что-то. Может быть, предопределение? Не знаю. Но мы должны быть благодарны, что у нас это было и есть. — Он умолк, словно смутившись своей горячности.

— Заказывайте, пожалуйста.

К ним подошла розовощекая пухлая девушка в наутюженном передничке и таком же колпачке на копне взбитых волос.

— Один кофейник для двоих и два пончика с джемом.

— Три кофейника и два пончика, — повторила девушка с ярко выраженным хемпширским выговором.

— Нет. Один кофейник…

— О да, сэр. Прошу прощения. Акцент. Сейчас принесу.

— При чем тут акцент? — возмущенно пожал плечами Роберт.

— Твой акцент, — со счастливой улыбкой отозвалась Луиза.

Она думала о том, как мало ей надо для счастья. Вот встретила Роберта, сидит с ним кафе, здесь же Дэниел, пахнет кофе, пончиками, на улице мороз, суета, как всегда перед Рождеством, а она радуется так, словно происходит невесть что.

— Мой акцент?

Луиза наконец развязала серебряную ленточку.

— Твой французский акцент, — радостно проговорила она. — Только не говори, что ты о нем забыл.

Роберт усмехнулся:

— Ну, забыл. Мне кажется, что я говорю на самом правильном английском, какой только может быть, а оказывается… Кстати. Завтра я улетаю во Францию. Проведу Рождество с Вероникой. Меня не будет две недели.

— Ох.

Луиза замерла. Она так старалась, чтобы ничто не испортило их короткое свидание, и вот… Упомянув о Веронике, он заставил ее вспомнить о множестве неприятных вещей, о которых ей не хотелось думать.

— Я не могу делать вид, будто ее не существует, — сказал Роберт, заметив, как помрачнела Луиза.

— Знаю. А я не могу не желать, чтобы ее не было.

— Ты не права. Я счастлив, что она есть. Но я могу сделать так, чтобы она тебя не тревожила. Вероника больше не будет вмешиваться в вашу жизнь.

— Дело не в этом. Понимаешь…

Она покачала головой. Нет, она не могла признаться. Не имеет смысла взваливать на Роберта свои страхи. Они не имеют к нему отношения.

— Что?

— Ничего. Когда я с тобой, все в порядке. Давай не будем портить это время.

— Достань подарок.

— Вот, — подошла розовощекая официантка. — Думаю, я все принесла правильно.

— Да. Спасибо, — улыбнулся Роберт, и девушка просияла.

— Ой, Роберт! — воскликнула Луиза, достав из пакета серебряную чашу на высокой тонкой ножке и с двумя ручками.

— Это для твоего здешнего дома. Бетти сказала, что ты никогда не продашь его, ну, и я подумал, что она замечательно в него впишется.

— Чудо какое! Она старая, да?

— Да. Семнадцатый век. Любовная чаша. Я увидел ее в магазине и не мог оторвать глаз.

— Здорово. Я буду думать о тебе каждый раз, когда посмотрю на нее.

Луиза подалась к Роберту, чтобы поцеловать его в щеку, но он повернулся, и их губы встретились. Луиза сама не поверила, как все ее существо было потрясено этим почти случайным прикосновением.

— А у меня нет подарка, — смущенно пролепетала она.

— Эти полчаса — лучший подарок.


Расставшись с Робертом, Луиза купила шелковый галстук для Майкла и туфли для матери. Но, прежде чем возвратиться в Оффертон-манор, Луиза зашла к себе домой на Чесил-стрит. Дэниел вырос уже настолько, что его стало трудно укладывать в машине и вытаскивать из нее, потом держать одной рукой, чтобы отпереть дверь. Справившись с замком, Луиза вошла внутрь и поставила чашу на каминную полку.

— Буду ли я когда-нибудь сидеть здесь и смотреть на нее? — вслух проговорила она и перевела счастливый взгляд на довольную мордашку сына. — Что ждет тебя в будущем? Что нас ждет в будущем?

Глава 26

Майкл остановился на лестнице и выглянул в окно. Огромное поместье было полно детскими криками, смехом, запахом еды. Вероника была бы счастлива, подумал он. Он не хотел вспоминать о ней, но не мог ничего с собой поделать. Ночью выпал снег, и дети мгновенно забыли о рождественских подарках. Он смотрел, как они бегают в поисках следов.

— Смотри, смотри! — завопил Мильтон.

— Вот еще, эти побольше, — отозвался Руперт.

Появился Дик Кэри.

— Маленькие — кроличьи, а те, что побольше, — лисьи.

— Лиса охотилась на кролика? — огорчился Мильтон.

Майкл улыбнулся:

— Скорей всего. Если поискать, то наверняка где-то будет кровь.

— О нет, мне это не нравится, — убежденно сказал Руперт. — Кролик должен был убежать от нее.

— Должен, — повторил Мильтон.

— Тогда пошли и закончим со снеговиком. Майкл смотрел, как Дик ведет ребятишек на задний двор подальше от неприятных сюрпризов, и подумал, что Дик и Лиззи Кэри заботятся о детях, словно они им родные. Интересно, почему у них нет детей?

Зазвонил телефон, и Майкл вернулся в кабинет. Рождество, дети и даже Вероника были забыты. Дела есть дела. Всю предыдущую ночь он был занят. Даже не пошел вместе со всеми на службу и остался дома с Тарой, Дэниелом и Мелани, которая присматривала за детьми. Потом Луиза заглянула к нему и позвала вниз, но он отказался.

— Мне надо поработать, тогда утром я буду свободен.

Луиза взглянула на горы бумаг у него на столе и оставила его в покое.

— Если желаешь и на Рождество делать деньги, воля твоя.

Майкл хотел ей сказать, что он не делает деньги, а всего лишь пытается спасти то, что у него есть, но не смог пересилить себя и признаться в неудаче. Майкл Барух не знает неудач, и так должно быть всегда. Мировой спад его не коснется.

Он взял трубку.

— Да?

Звонил Марк Леман.

— Ничего не изменилось. Придется брать в долг.

— Возьмем.

— А если так будет и дальше?

— Этого не может быть.

— А если спад на рынке не прекратится?

— Перестань ныть. Ты же сам сказал, что надо брать в долг. Я не собираюсь сдаваться. Кто боится, тот не выигрывает. Запомни это.

— Ладно, — ответил Марк. — Счастливого Рождества.

Майкл не ответил.


— Прекрасно, — сказала Бетти, обводя взглядом всю компанию, сидевшую за большим столом. — В первый раз мне не надо готовить на Рождество. Все очень вкусно.

— Боже! Я чувствую себя виноватой, — заявила Евгения. — Надо было хоть изредка что-то готовить.

— Зачем ты вспоминаешь Бога? — спросила Наташа. — А мне запрещаешь.

— Взрослым можно, — весело проговорила Бетти и подошла к Наташе. — Ты сегодня очень хорошенькая, дорогая. И платье на тебе прелестное.

— Ой, оно старое, — зарделась Наташа и стрельнула взглядом в сыновей Тины, которые как раз в это время обсуждали с Гордоном марки мотоциклов, так как они пока интересовали их больше, чем десятилетняя девочка.

— Я с ужасом жду того дня, когда мои мальчишки усядутся на мотоциклы, — сказала Тина, обращаясь к Майклу, и посмотрела на Дэниела, посаженного между Луизой и Бетти. — Подождите немного и сами поймете.

— Не рановато ли? — Майкл попытался представить, каким станет его розовощекий малыш через десять лет.

— Ну, нет. Время летит быстро.

Лиззи Кэри внесла блюдо с индейкой и поставила его перед Майклом.

Бетти подождала, когда Дик и Мелани поставят на стол пышущие жаром овощи, и сказала:

— Прежде чем Майкл разрежет индейку, и, прежде чем вы уйдете, я хочу поднять бокал за нашу замечательную повариху и ее помощников. — Лиззи, Дик и Мелани просияли. — И еще я хочу выпить за Майкла, хозяина дома и устроителя нашего пира.

Майкл улыбнулся. В глазах окружавших его людей он видел только доброту и дружелюбие и знал, что все они, даже Луиза, хотят, чтобы он вошел в их круг, стал в нем своим и разделил их радость. Но он не мог. У него было странное чувство, будто он огорожен непроницаемой стеной и не может вырваться из своего холода и войти в их волшебный теплый мир.

Он поглядел на Луизу, потом на Дэниела. Представил своего сына взрослым и похожим на себя, но улыбчивым, как Луиза, и добрым, как Бетти.

— Давай, Майкл, — сказала Луиза, — режь индейку, а то мы умираем от голода.


Поезд остановился, едва отъехав от Винчестера. Луиза вздохнула. Дурной знак. Уже три месяца, как она два раза в неделю ездит в Лондон. Поезда все время опаздывают. Вот и сегодня.

По радио передали:

— По техническим причинам поезд опаздывает на тридцать минут.

— Черт! — возмутился мужчина, сидевший рядом с Луизой. — Если они говорят тридцать минут, значит, мы опаздываем на все сорок пять. — Достав телефон, он набрал номер: — Эрик, это ты?

Луиза обратила внимание, что номер принадлежит компании, у которой Майкл позаимствовал довольно много денег.

— Говорит Джон. Послушай, проклятый поезд опять застрял. Ты там предупреди, что я опоздаю. — Мужчина повернулся к Луизе: — Чертовски удобная штука. Если вкладывать деньги, то в эту компанию. Мобильные телефоны скоро завоюют весь мир.

Луиза подумала, что Майкл прав и ей не о чем волноваться.

— Хотите позвонить? — спросил мужчина.

— Да. Спасибо. — Она сообщила Тине, что задержится. — И купи мне малокалорийный сандвич.

— Вы совсем не толстая, — заметил мужчина.

— Спасибо.

Луиза знала, что поправилась после родов, и собиралась во что бы то ни стало избавиться от лишних фунтов. Она хотела сделать это для себя, а не для Майкла, который, слава Богу, не собирался возвращаться в их общую спальню. Луиза уже давно не сердилась на него за измену, потому что была совершенно безразлична к нему. Вне всяких сомнений, он обожал Дэниела. Но чем дольше они жили под одной крышей, тем больше Луиза убеждалась, что совсем не знает своего мужа. Иногда ей казалось, будто они прибыли с разных планет. Что им движет? Что он чувствует? И она решила еще раз прочитать его книгу. Может быть, она что-то пропустила? Луиза открыла книгу на нужной странице.

— А, я ее читал, — сказал разговорчивый сосед. — Если хотите знать мое мнение, он мошенник. Честно такое состояние невозможно сколотить. Обратите внимание, как он умалчивает о своих юных годах. Можно подумать, что первый миллион на него свалился с неба. Помяните мое слово, Майкл Барух — мошенник. И он скоро прогорит. Они все горят. Никогда таким не доверял.

Луиза вежливо улыбнулась и представила, как он удивился бы, если бы узнал, что сидит рядом с миссис Майкл Барух.

Глава 27

Роберт гнал машину, как мог. Три месяца прошло после Рождества, и три месяца он не видел ни Веронику, ни Луизу. Если быть точным, то Луизу он не видел три месяца и два дня.

Когда Роберт приезжал в Винчестер, он обычно приходил на Чесил-стрит и смотрел на дом Луизы в надежде, что она вновь живет там. Однако света в окнах не было, да и Бетти говорила, что Луиза и Майкл живут вместе, правда, судя по наблюдениям Бетти, не как муж и жена. Роберт ничего на это не отвечал, но это давало ему надежду.

Теперь после звонка чем-то расстроенной Андреа Лудек ехал к Веронике и старательно отводил от себя мысли о Луизе. Увы, это давалось ему нелегко. Один раз, читая лекцию студентам, он вдруг вспомнил о ней и чуть было не свалился с кафедры. Ему даже пришлось спрашивать, на чем он остановился.

Коллеги уже начали шутить насчет того, что он превращается в рассеянного профессора. Но, как бы ему ни хотелось повидаться с Луизой, он не собирался нарушать их договор.

Роберт остановился возле кафе, выпил кофе и поехал дальше мимо скал. Еще только наступил март, однако в Бретани уже было тепло и во многих местах на тротуарах стояли столики, за которыми сидели наслаждающиеся солнцем люди.

До дома Вероники он добрался в полдень, когда Андреа и Поль устроили себе, по обыкновению, обеденный перерыв. Андреа вышла из-за стола, чтобы поздороваться с ним.

— Ах, месье, Роберт. Рада вас видеть. А мадам Вероника ушла. Думаю, она на берегу. — Андреа кивнула в сторону скал. — Поль… — Она повернулась к мужу: — Отнеси вещи месье Роберта, а я пока приготовлю что-нибудь.

— Не надо, спасибо. Я сам. Не буду вам мешать. Мне бы надо было сообразить и не являться в двенадцать часов. Но я уже так привык к английской безалаберности.

— О ля-ля, разве можно так? Это же вредно для желудка, — ужаснулась Андреа.

— Да, — согласился Роберт. — Поэтому, пожалуйста, ешьте.

— Если хотите, поешьте с нами, — предложила Андреа. — У нас не так элегантно, как любит мадам Вероника, но все вкусно и вино хорошее.

— Я с удовольствием.

Запах еды раздразнил аппетит Роберта.

— Паштет домашний, — сказала Андреа, отрезая внушительный кусок. — Мой отец сделал его всего два дня назад. В конце недели они резали свинью.

— Отец Андреа всем тут известен своими паштетами и соусами, — сказал Поль.

— Очень вкусно.

— Вина? — спросил Поль.

— Из виноградника моего зятя, — вставила Андреа.

— Вкусно, — повторил Роберт. — Когда вот так поешь, сразу понимаешь, как многого тебе не хватает по другую сторону Ла-Манша. Я рад, что приехал.

— Ах да, — сразу посерьезнел Поль. — Давайте сначала поедим, а потом уж будем разговаривать. Не стоит портить себе печень.

— Не стоит, — согласился Роберт. — Поговорим о моей сестре после еды.

Роберт с трудом удержался от улыбки. Он уже давно жил в Англии и забыл, как серьезно здесь относятся к еде. Примерно через два с половиной часа Поль вернулся к своей работе в саду, и Роберт остался наедине с Андреа. Вероники все еще не было видно.

Экономка достала из кармана связку ключей.

— Пойдемте со мной, месье.

— А где Вероника обедает? В ресторане?

Андреа покачала головой.

— Нет. Она стала очень мало есть. Разве что кофе и круассаны. Она тоже долго жила в Англии.

Андреа привела Роберта в просторную спальню Вероники и подошла к еще одной двери.

— Я думал, там гардеробная.

Андреа покачала головой.

— Смотрите!

Роберт вошел.

— Боже мой! Детская. Зачем? Для чего?

Андреа пожала плечами в типично галльской манере.

— Кто знает? Мы с Полем не знаем. Только ваша сестра может вам все объяснить. Она это устроила в апреле.

Роберт прошелся по комнате. Здесь все было по высшему разряду. И всё голубое, как положено для мальчиков.

— Понятно.

Роберт вспомнил, что именно тогда совершился брак Майкла и Луизы.

— Об этой комнате не знает никто, кроме нас с Полем и рабочего, который все тут делал. Она всегда заперта. Мадам Вероника не сказала о ней даже месье Баруху, когда он приезжал.

— Майкл был здесь?

— В прошлом году. Один раз.

Что же происходит между Вероникой и ее бывшим мужем? Роберт ничего не понимал. Он смотрел на Андреа Лудек и видел, что она начала сомневаться в разумности своего поведения. Наверное, Поль был прав и ей не стоило ворошить это гнездо.

— У моей сестры кто-нибудь бывает?

— Нет. Никто. У нее нет тут друзей. Она никого не хочет видеть. Совсем никого.

— Значит, месье Барух не был тут после Рождества?

— Нет, — покачала головой Андреа.

— Тогда почему вы мне позвонили? Что вас беспокоит сейчас?

— Поль сказал, чтобы я не лезла в чужие дела. Но я не могу. Мне нравится мадам Вероника, и мне ее очень жалко. Она стала какая-то потерянная.

— Но вас-то что беспокоит? Наверное, не только комната?

— Одежда.

Андреа подошла к шкафу и показала набитые одеждой ящики.

— Ну и что?

— Она ее меняет каждый месяц. Вот это для ребенка пяти-шести месяцев. Она покупает новую одежду, словно тут в самом деле живет ребенок. — Она посмотрела на Роберта. — Поль сказал, чтобы я молчала, но я не могу. Иногда она разговаривает сама с собой, и мне кажется, что здесь действительно маленький мальчик.

Роберт вспомнил, что Дэну как раз исполнилось пять месяцев. И еще вспомнил, как Вероника закричала, что его должны были назвать Александром, потому что это имя она выбрала для ребенка. Тогда он подумал, что ей просто не хочется отдавать Майкла его новой жене, а теперь у него появились новые страхи. Неужели его сестра сумасшедшая? Или она и Майкл задумали что-то? Неужели они решили увезти Дэниела? Нет. Роберт не мог в это поверить. Значит, Вероника больна. Она тоскует по Майклу, чувствует себя одинокой, и это вылилось в желание иметь ребенка, которого ей не дано судьбой.

— Не беспокойтесь, — сказал Роберт, повернувшись к Андреа. — Вы все сделали правильно. Моей сестре нужна помощь. Дайте мне ключ.

Андреа повиновалась.

Веронику он увидел задолго до того, как она заметила его. Она стояла на самом краю обрыва, глядя на пенящуюся внизу воду, и Роберт побоялся испугать ее.

Он обратил внимание, что она гладко уложила волосы, и у него перехватило дыхание. Он даже провел рукой по глазам, словно прогоняя наваждение. Когда он в первый раз увидел Луизу, то ему показалось, что она похожа на Веронику, но на самом деле их сходство было удивительным и даже пугающим. Неужели это привлекло Майкла? И поэтому он женился на Луизе? Только теперь Роберт осознал, что при таком необыкновенном сходстве двух женщин Дэниела вполне можно принять за сына Вероники. Он напомнил себе, что людей обычно привлекает некий определенный тип. Не исключено, что сам он влюбился тоже по этой причине.

— Роберт. Вот приятный сюрприз.

Роберт решил не говорить ей, что приехал по просьбе Андреа Лудек. Надо найти удобный момент и узнать о детской от нее самой.

— А я счастлив, что ты рада видеть своего брата.

— О да. Я рада. Я всех рада видеть. Я ведь теперь одинокая женщина.

Роберт взял сестру за руку, и они пошли по тропинке вниз в деревню.

— Пустынное место. Ни души не видно. Одни птицы.

— Ты не прав. Мне здесь хорошо. А вот в доме с другими людьми…

— Почему бы тебе не переехать? Например, в город? Там есть магазины, рынки, люди. Ты могла бы встретить другого мужчину, влюбиться и выйти замуж.

Вероника покачала головой.

— Нет. Не имеет смысла.

Роберт ничего не ответил. Почему не имеет смысла?

— Пойдем в ресторан. Ты, наверное, голодная. Я-то поел с Лудеками.

— Пойдем.

Уже через полчаса Вероника с удовольствием уплетала сырные галеты.

— Нужно есть вовремя, — сказал Роберт. — Ты совсем не думаешь о себе.

— Сегодня устроим праздничный ужин. Я попрошу Андреа приготовить что-нибудь особенное. Она прекрасно готовит. Мы оденемся как следует и зажжем свечи.


Роберт поправил галстук и поглядел на себя в зеркало. Или сейчас, или никогда. Сначала надо поговорить и все выяснить, а потом уж садиться за стол. Взяв ключ, Роберт направился к Веронике.

Он постучал, но ему никто не ответил. Роберт постучал громче. Опять ничего. И он вошел, так как дверь оказалась незаперта. Роберт с радостью подумал, что не придется ничего выдумывать, потому что Веронику он нашел в детской.

— Вероника!

Она обернулась, и он заметил смятение на ее лице. А еще страх, недоумение и торжество. Потом она словно опустила занавес. Она всегда так поступала, когда не хотела выдавать свои чувства.

— Роберт! Что ты тут делаешь? У нас есть еще десять минут.

Роберт поглядел на часы.

— Правда? Значит, мои спешат, — солгал он. — Мне показалось, что ты опаздываешь, вот я и явился препроводить тебя вниз. — Он оглядел детскую. — Что это? Похоже на детскую.

— Да, — с вызовом проговорила Вероника.

— Зачем? У тебя ведь нет детей.

— Пока нет. Но будут. Когда-нибудь у меня будет ребенок, мой собственный ребенок, и он будет жить в этой комнате.

Роберт, привычный выслушивать жалобы больных, уловил в ее голосе отчаяние. Неужели она теряет разум и поэтому разыгрывает столь патетичную роль?

— Вероника, — с нежностью, но спокойно и твердо проговорил Роберт, — ты же знаешь, что у тебя не может быть детей. Зачем ты мучаешь себя?

— Я не мучаю. У меня будет ребенок. Роберту нужно было знать, в каком мире живет Вероника — в реальном или фантастическом. От этого зависело, нужна ей поддержка или медицинская помощь.

— Я не знал, что ты хочешь взять ребенка. Это не так-то просто. Особенно если женщина одна.

— Не хочу. Я не буду никого усыновлять. Ты разве не слышишь? Это будет мой ребенок.

Роберт заглянул Веронике в глаза и вздрогнул. Она была на грани истерики. Он должен вести себя осторожно. Один неверный шаг — и Бог знает, что может случиться. Тогда Роберт раскрыл ей объятия и улыбнулся.

— Милая Вероника, давай поговорим об этом за столом. И что-нибудь придумаем. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она прижалась к нему.

— Ты не отберешь у меня мою комнату? — спросила она совсем как маленькая девочка. — Она скоро мне понадобится. Ты ведь понимаешь, правда?

— Конечно же, понимаю.

— Нет. — Ее настроение мгновенно изменилось. — Ты мужчина. Ты не понимаешь, что такое ребенок. Мне больно.

Роберт прижал ее к себе и погладил по голове.

— Я — мужчина, но понимаю. Правда, Вероника, понимаю. — Он вспомнил, что говорила ему Луиза. Как она хотела ребенка, как забеременела и вышла замуж за Майкла. Она получила своего ребенка, но оказалась замужем за нелюбимым мужчиной. А Вероника потеряла любимого мужчину и никогда не будет иметь ребенка. — Мы подумаем, что можно сделать.

— Правда? Ты мне поможешь? И Вероника улыбнулась.

Глава 28

Пришел новый клиент и задержал Луизу в агентстве допоздна.

— Проклятье! Если бы поезд не опоздал, я бы все успела, — пожаловалась она Тине. — А теперь придется остаться.

— Не оставайся. Завтра будет еще один день.

— Если я не сделаю это сейчас, то не сделаю никогда. Извини. Я ужасно злая. Но ты знаешь не хуже меня: один недовольный клиент грозит разорением.

— А как же Дэниел? — спросила Тина. — Мне казалось, ты никому не доверяешь укладывать его спать.

Луиза вздохнула.

— Не доверяю. Но сегодня придется Мелани заменить меня. Какое счастье, что она есть. С ней мне спокойнее. Знаешь, я уже подумывала о том, чтобы не возвращаться в Оффертон, когда мне надо быть тут.

Тина помрачнела.

— Не думала, что работа так для тебя важна. К тому же ты мне говорила, что комната Мелани совсем в другой стороне. Как же она будет присматривать за Дэниелом?

— Придется ее переселить. А работа для меня очень важна. Никто не знает, что его ждет в будущем, я не могу позволить себе разорить агентство.

Тина поджала губы и, всем своим видом выразив неодобрение, отправилась к двери.

— Если в этом мире и есть что-то надежное, так это твое будущее. Тебе гарантирована роскошная жизнь. И как раз ты меньше всего нуждаешься в работе. Я знаю, ты умнее меня, но и я могла бы неплохо руководить агентством. И для твоего клиента можно было бы подобрать какую-нибудь девушку, если бы ты дала мне немножко времени. Хочешь делать деньги? Зачем? У Майкла ведь их пруд пруди.

И она захлопнула за собой дверь.

Оставшись одна, Луиза вздохнула. Вот и Тину обидела. Она думает, будто я ей не доверяю… Впрочем, отчасти так оно и есть. Ей не хватает широты. Но самое главное, она тоже думает, будто мне не нужны деньги, потому что у меня есть Майкл. Но ведь Майкл не навсегда со мной. Я этого не хочу. Я хочу Роберта.

— Ох, Роберт, — прошептала она, дав волю слезам. — Я получила своего ребенка, но теперь не могу быть с единственным человеком, которого по-настоящему люблю.

Луиза быстро взяла себя в руки. Она сама устроила свою судьбу, и ей некого винить. Бетти права. Слишком быстро она вернулась к Майклу. Слишком быстро для обоих. Она вспомнила, какое несчастное было у Майкла лицо накануне Рождества. Ему тоже не сладко. Два человека связали себя браком, не испытывая друг к другу любви. Пожалуй, пора разобраться в наших отношениях и что-то решить.

Надо поговорить с Майклом. В конце концов, должен же быть цивилизованный выход из этого положения. Многие пары расходятся и не все травмируют своих детей. Пока Дэниел маленький, надо все решить. Луиза набрала номер и сказала Мелани, что задержится. Кладя трубку, она твердо знала, что сегодня же поговорит с Майклом и будет настаивать на разводе.


Едва Луиза приняла решение, как проблемы очередного клиента перестали казаться ей неразрешимыми. Она проглядела список возможных временных секретарш, выбрала одну девушку, позвонила ей и договорилась о том, что она утром приступит к работе. Потом она послала факс клиенту с извинениями за доставленные неудобства и выражением надежды на дальнейшее сотрудничество. Удача не покинула ее.

И Луиза помчалась в метро. Наступив на ногу пожилому господину, она втиснулась в переполненный вагон.

— Могли бы подождать следующего поезда, — пробурчал тот и, достав из кармана газету, попытался ее развернуть.

Луиза посмотрела на его часы и убедилась, что успеет в Оффертон более или менее вовремя. На каждой станции люди выходили и входили, но народу становилось как будто все больше и больше и Луизу все сильнее прижимали к пожилому господину. Неожиданно ее внимание привлек заголовок в газете: ВОЗМОЖНО ИЗГНАНИЕ ЧУЖАКА. МАЙКЛ БАРУХ НА ГРАНИ БАНКРОТСТВА: КТО НА САМОМ ДЕЛЕ ВЛАДЕЕТ «БРИАМ КОРПОРЕЙШН»?

Луиза задрожала всем телом, не в силах читать дальше. Она так и простояла всю дорогу, не двигаясь с места, не видя никого вокруг, не замечая, как ее толкают.

На вокзале она купила «Ивнинг стандарт». Она должна знать, что происходит. Поезд на Винчестр еще не отошел, и Луиза едва успела вскочить в вагон, как двери закрылись. Луиза села и развернула газету. Возможно, что Майклу Баруху, известному своей неутомимой деятельностью, придется сделать передышку. Не исключено, что его стремительно разросшаяся империя основана на песке. Мальчик, выросший в трущобах, околдовал владельцев крупных компаний, и они вложили деньги в его корпорацию в надежде получить большие дивиденды. Напрасные ожидания. Один из коллег Майкла Баруха сказал нам: «Ему повезет, если его не посадят, но уж точно — у него ничего не останется, кроме штанов и рубашки».

Луиза посмотрела в окно. Шел дождь. Поезд остановился, и Луиза едва успела выскочить. Такси не было видно. Обычно за ней приезжал Дик Кэри, но сегодня у нее не было времени позвонить ему.

— Луиза! — услыхала она знакомый голос. Бетти!

Луиза под проливным дождем бросилась на стоянку и влезла в старенький «Рено».

— Ну и погодка! — проговорила Бетти.

— Ты приехала, чтобы поговорить о погоде?

— Вижу, ты уже слышала новости.

Они помолчали.

— Я прочитала в газете. Но они не пишут, что он сделал. Насколько я понимаю, они блефуют.

Луиза понимала, что не имеет смысла себя обманывать. Она уже знала, что не все было так уж чисто в прошлом Майкла.

— Судя по теленовостям, все ясно. Поэтому я хотела поговорить с тобой. Тебе надо все знать. Лиззи Кэри сказала, что Майкл уже дома. Сегодня он приехал рано.

— Говори.

— Поедем ко мне. Я напою тебя чаем.

— Нет. Говори сейчас.

— Ладно. — Бетти тяжело вздохнула. — Нет почти никаких сомнений, что у Майкла не останется ни пенни. Журналисты там много чего накопали. Я не все поняла. Главное — вот что. Майкл пользовался не своими деньгами. Вместо того чтобы что-то продать, когда дела пошли хуже, он стал перекачивать деньги из одного места на другое.

— Зачем? Если бы я знала, я бы никогда не связалась с ним…

Бетти взяла руки Луизы в свои.

— Не делай скорых выводов. Я же тебе говорю то, что слышала по телевизору. Может быть, Майкл скажет другое.

— Я всегда думала, что деньги волнуют его больше, чем люди, — выпалила Луиза. — И в его книге то же самое. Мол, смотрите на меня. У меня не было ничего, а теперь есть все.

— Он не единственный, который так думает. Деньги всех портят.

— Но не все же бизнесмены нечестные! — возразила Луиза.

— Да. Майклу просто не повезло. Его поймали.

— Ты его защищаешь?

— Да, — вздохнула Бетти. — Из-за его книги.

— Из-за книги?

— Неужели ты не понимаешь? Он не перестал быть чужаком. Он ведь не ходил в их школу, не был членом их клуба. Но хуже всего то, что они завидовали ему.

— Я об этом не думала. Считаешь, если бы он был своим, они не дали бы ему погибнуть?

— Нет, наверное.

— Даже не представляла, что ты настолько цинична.

Бетти коротко рассмеялась:

— Доживешь до моих лет, дорогая, и ты будешь такой. Читай газеты. В их новостях нет ничего нового.

Луиза вздохнула.

— А я собиралась сегодня сказать Майклу, что хочу с ним развестись.

— Лучше тебе этого не делать. Не надо быть жестокой. Сейчас ему нужна помощь.

— А неделю назад ты говорила, что я должна от него уйти.

— Это было неделю назад.

Луиза улыбнулась в темноте. Бетти оставалась доброй, как всегда.

— Не волнуйся, мама. Я не уйду. Пусть он сначала встанет на ноги, а там посмотрим.

— Ты уже давно не называла меня мамой.

— Сейчас мне очень нужна мать, — сказала Луиза. — Бетти тоже подождет до лучших времен.

В первый раз после окончания школы Луиза была в таком смятении. Она не приготовилась к столь сильному удару, и ее первым желанием было бежать подальше. Но, нравится это ей или не нравится, она — жена Майкла и мать его сына. Поэтому сейчас ей нужна была мать, которая мудро и нежно опекала ее когда-то.

— Не беспокойся, — сказала Бетти. — Все рано или поздно уладится.

— Надеюсь, — не очень уверенно проговорила Луиза.


Первым делом надо было не попасть в руки журналистов. Но, когда Бетти и Луиза подъехали к воротам, они оказались перекрыты.

— Тебе туда не пробраться, дорогуша, — сказал фоторепортер.

— Еще чего? Я тут живу!

Фотограф смерил ее насмешливым взглядом и закурил сигарету.

Луиза вышла из машины и пошла в толпу.

— Позвольте мне пройти, — приказала она мужчине с переговорным устройством в руках, который стоял по другую сторону железных ворот.

— Прошу прощения, мисс. Я получил приказ.

— Не глупите. Я тут живу.

— Эй, она тут живет.

— Это его вторая жена!

— Повернитесь, миссис Барух.

— Улыбнитесь!

— Пошли прочь, — сказала Луиза. Ворота открылись. Луиза помахала матери, и Бетти храбро нажала на газ.

— Мне понравилось, — сказала Бетти, когда ворота за ними закрылись.

Луиза села в машину.

— Почему они не могут оставить нас в покое?

— Сама знаешь.

Луиза поняла, что Майкл ждал их, так как не успела Бетти затормозить, он оказался рядом, несмотря на дождь.

— Ты знаешь?

— Да.

— Пожалуйста, не увози Дэниела. Я знаю, ты хочешь меня бросить. Я все понимаю. Пожалуйста, не увози его.

Луиза только поглядела на Майкла и забыла обо всем на свете, так ей стало его жалко. Что бы он там ни натворил, разоблачения в прессе сломали ему жизнь. Ту самую жизнь, которую он так старательно строил и которой так гордился. Она взяла его за руки.

— Я никуда не уезжаю. Мы будем вместе. Все трое. Ты, я и Дэниел.

— Молодец, — прошептала Бетти за ее спиной.

Идя рядом с Майклом, Луиза вспоминала сверкающую любовную чашу, что стояла на каминной полке в ее доме на Чесил-стрит.

Глава 29

АКЦИИ «БРИ AM КОРПОРЕЙШН» СТРЕМИТЕЛЬНО ПАДАЮТ. СУМЕЕТ ЛИ ВЫЖИТЬ МАЙКЛ БАРУХ?

Финансовый мир отвернулся от «Бриам корпорейшн».

Луиза знала, что Майкл в ярости. Он ненавидел прессу. Ненавидел членов совета директоров, которые беспрерывно звонили ему в Оффертон.

Вечером Луиза была переполнена сочувствием и жалостью к человеку, который искренне в ней нуждался, зато утром все переменилось. Луиза не могла поверить в то, что ему не хочется терять ее и Дэниела. Она не могла поверить, что нужна ему. Может быть, он цепляется за нее, чтобы изобразить перед прессой идеальную семью?

— Они хотят собрать совет, — сообщил он Луизе. — А я сказал «нет».

— Почему?

Вечером они ни о чем не говорили, хотя Луизе этого хотелось. Увы, Майкл, который всегда держал себя в руках и пил только за обедом, был пьян. Естественно, говорить с ним было бесполезно. И утром Луиза решила наконец расспросить его.

— Почему «нет»? Потому что… О Боже!

Ярость покинула его, и он уронил голову на стол. Опять он стал таким, каким был вечером, несчастным и потерявшим надежду.

— Почему? — вновь спросила Луиза.

— Не твое дело, — огрызнулся Майкл, вновь впадая в ярость.

— Если ты хочешь, чтобы я была рядом, я должна знать правду.

— Правду? Что такое правда? Нет никакой правды! Одни слухи.

— В таком случае тебе не о чем беспокоиться.

Майкл посмотрел на нее.

— Ты ничего не понимаешь. Акции падают. Все остальное неважно.

— Мне важно, — тихо возразила Луиза. — Ты продал что-то, что тебе не принадлежало?

Майкл бросил на нее подозрительный взгляд.

— Я думал, ты на моей стороне.

— Да. Но я должна знать…

Заработал факс.

— Проклятье! — взорвался Майкл. — Правительство приостановило инвестиции в колумбийскую компанию. Эти газетчики все испортили! Крысы сейчас побегут с корабля. «Бриам корпорейшн» исчезнет, и через несколько лет о ней никто не вспомнит.

— Все так плохо?

— Плохо. Как у всех больших компаний, у меня доходы тоже в основном бумажные. Наличности у меня нет, так что приходится быть милым с банками. Я должен сделать заявление. Буду все отрицать. Доказать ничего нельзя, и газетчикам придется умолкнуть.

— Не думаю, что это лучший выход из положения.

— А ты-то что об этом знаешь?

Пора, подумала Луиза, сказать, что я слышала той ночью, когда праздновали рождение Дэниела. Как же давно это было. Кажется, целая жизнь прошла с тех пор.

— Ты не можешь всем заткнуть рот, — сказала она, — особенно если они будут говорить правду.

Нет, еще не время. Он все равно ничего не слышит.

Майкл принялся мерить шагами комнату.

— Никто ничего не докажет. Они у меня все в кулаке. Были и будут.

— Сомневаюсь.

— Я уже проинструктировал своих людей, чтобы они молчали.

Луиза решила, что пора что-то сказать, прежде чем ситуация совсем выйдет из-под контроля.

— Мне кажется, я должна тебе сказать до того, как ты сделаешь заявление, — заявила она и рассказала, что слышала, стоя под дверью.

Майкл долго молчал.

— Так все поступают. Грабят одного, чтобы заплатить другому.

— Дело не в этом. Главное, что они говорят правду о твоих методах. Ты же не можешь это отрицать.

Майкл сел в кресло.

— Нет. Не могу отрицать. Перед тобой не могу.

— Ни перед кем не можешь, — возразила Луиза. — Потому что иначе тебя назовут лжецом или вором.

— Я не вор… Что же мне делать?

— Не знаю. Может быть, выждать. Или созови совет директоров. Например, на завтра.

— Хорошо. Я так и сделаю. Спасибо.

Майкл улыбнулся и поглядел в окно. Слабое мартовское солнце пробивалось сквозь тучи, обогревая только что появившуюся травку. Майкл сидел неподвижно и смотрел на солнце и на травку, словно ничего более важного не было в его жизни. Его мысли витали где-то далеко.

И Луиза подумала, что совсем не знает человека, за которого вышла замуж.

На другой день Майкл отказался с кем-либо говорить. Он сидел в кабинете и смотрел в окно, даже не выпил кофе, который Лиззи принесла ему.

— Ты поедешь в Лондон? — спросила Луиза.

— Что?

— Ты назначил совет директоров?

— Нет.

Луиза унесла чашку с кофе, хотя больше всего на свете ей хотелось вылить кофе ему на голову, чтобы пробудить его от спячки.

Она решила позвонить сама. Набрала номер «Бриам корпорейшн» и позвала к телефону директора по имени Хью Смит. Тщательно подбирая слова, она проговорила:

— Думаю, надо собрать совет директоров. Лучше, если вы приедете в Оффертон-манор сегодня. Мой муж не может выйти из дома. У него простуда.

— Пустое. — По голосу Хью Смита было понятно, что Луиза не обманула его. — Он сломался. И не могу сказать, что вы меня удивили. Нельзя долго играть с огнем.

— Но…

— Миссис Барух, позвольте мне дать вам совет. Если у вас есть акции, продайте их. По любой цене.

— У меня нет акций.

— Вам повезло. И Хью Смит положил трубку.

Луиза решила сказать Майклу, что звонила Хью Смиту. Войдя в кабинет, она увидела, что он включил компьютер и держит в руках телефонную трубку.

— Майкл, я звонила…

— Уйди…

— Но, Майкл, я…

— Черт возьми, я же сказал. Мне нужно подумать о будущем.

— О нашем будущем?

— О нашем будущем? — повторил он. — Нет. Это не имеет к тебе никакого отношения. Уходи.

Луиза ушла, не зная, что думать. Если это не имеет отношения к ней, значит, не имеет отношения и к Дэниелу. Так о каком же будущем он говорил? Он хочет позаботиться о том, чтобы Вероника не пострадала. Все напрасно, со злостью подумала Луиза, я зря теряю время. И она отправилась на кухню за сыном.

Оказалось, что Мелани взяла Дэниела и отправилась с ним гулять.

— Ничего. Сейчас, наверное, ему лучше с ней, чем со мной.

— А почему бы вам тоже не проветриться? — спросила Лиззи. — Поезжайте к Бетти. Не беспокойтесь, я подам ланч мистеру Баруху.

— Я не беспокоюсь. Ему никто не нужен. Ни я, ни Дэниел. Может быть, Вероника?

— Ну, нет, дорогая, — смутилась Лиззи. — Зачем вы так? Конечно же, вы ему нужны. И Дэниела он обожает. Просто сейчас он занят. Дик сказал, слава Богу, у нас нет денег и нам нечего терять.

Луиза расстроилась еще больше. Если Майкл все потеряет, то Лиззи и Дик останутся без работы. Пострадает еще много других людей.

Луиза сидела в кухне Евгении.

— Ничего, что я ворвалась к тебе? Мне надо было вырваться из Оффертона.

— Все в порядке. Для чего еще нужны родственники, если не врываться к ним в трудную минуту?

— Знаешь, я как-то не думала об этом раньше. Но мне, кажется, повезло с родственниками.

Евгения рассмеялась:

— Кстати, где Бетти?

— Она рисует. Я заехала сначала к ней, но она меня выгнала. Сказала, что со своими финансовыми проблемами не может справиться, что уж говорить о чужих.

— Она звонила. Сказала, банк опять на нее наезжает.

— Когда ей становится совсем туго, она начинает рисовать, — вздохнула Луиза. — Завидую ей. Жаль, я не умею ничего такого.

Евгения достала из шкафа бутылку вина.

— Давай выпьем. Это лучше, чем таблетки.

— Еще только половина двенадцатого.

— Ничего.

Тара, которой уже исполнилось два года, подошла к Луизе и схватила ее за юбку. Луиза подняла ее и усадила к себе на колени, вспомнив, как эта малышка изменила всю ее жизнь.

— Знаешь, — сказала Луиза, — иногда мне кажется, что Майкл меня ненавидит, а иногда — что он не знает, кто я такая. То он молчит, то кричит на меня. Не знаю, что и думать.

— Расскажи мне все-все, — попросила невестка. — У меня есть время. Дети придут еще не скоро. — И тут зазвонил дверной колокольчик. — А это еще кто? Извини.

Евгения убежала.

Вернулась она вместе с Робертом.

— Я поехал в Оффертон, как только прилетел из Франции, а там тебя не нашел. Потом был у Бетти. Она послала меня сюда. Я могу помочь?

— Ох, Роберт, я так устала.

И Луиза, гордившаяся своим умением держать себя в руках, разразилась слезами.

Роберт и Евгения выслушали ее молча. Роберт знал о встречах Майкла и Вероники, но Евгения не знала.

— Зачем ты к нему вернулась? — спросила она.

Луиза посмотрела на Роберта.

— Пришлось. Если бы я тогда не вернулась, то не вернулась бы совсем.

— Ха! Ну и поделом ему!

— Ты несправедлива к Майклу, — вступилась за мужа Луиза. — Он любит Дэниела.

— Может быть. Но я бы так разозлилась, что он сам был бы рад от меня избавиться.

Роберт рассмеялся:

— Бедняга Гордон!

— Что ж, сначала надо вылечить Майкла, — сказала Луиза.

— А что с ним? — спросил Роберт.

— Немного нервничает, — отозвалась Евгения. — Вы не могли бы кого-нибудь посоветовать.

— Мог бы. Но Майкл должен дать согласие на консультацию.

Луиза вскочила.

— Мне пора. Когда я дома, я сама кормлю Дэниела.

Роберт проводил ее, но не захотел повидаться с Майклом.

Глава 30

Вероника нервничала. Роберт расстроил ее. Приходит, уходит, когда хочет. Он-то уходит, а ее никто не выпускает из больницы. Это нечестно. Впрочем… Вероника улыбнулась. Хорошо, что он ушел и не заметил прелестный букет, присланный Майклом. Желтые ирисы напомнили Веронике о ее доме в Бретани. Наверное, там уже все цветет. Вероника вновь перечитала записку Майкла: Скоро буду с тобой, любимая. Я почти закончил свои дела.

Все еще улыбаясь, Вероника выглянула в окно. В саду цвела великолепная магнолия. Однако и здесь покой был всего-навсего иллюзией. Из-за высокой ограды в сад врывался грохот машин.

— Правда, у нас тут красивый сад, мадам Барух? — спросила сестра, подавая Веронике таблетки и стакан с водой.

— У меня сад лучше, — ответила Вероника. — Красивее и спокойнее.

— О, конечно! А теперь пора принять лекарства.

— Не хочу!

— Ну что вы! Доктору Штейнбергу это не понравится.

— Плевать мне на доктора Штейнберга. Я не собираюсь пить ваши проклятые таблетки. Я здорова и хочу домой.

Сестра удивилась этой вспышке, так как до сих пор Вероника вела себя на удивление тихо и спокойно.

— Это неразумно. Ваш брат и доктор Штейнберг…

— Плевать я на них хотела. — Вероника направилась к шкафу. — Я уезжаю. И вы меня не остановите. Я знаю свои права. — Она достала сумку и сосчитала деньги. — Наверное, я сошла с ума, когда согласилась приехать сюда.

Сестра наконец дозвонилась до доктора.

— Отпустите ее.

Едва Вероника добралась до своего дома, она, не удостоив вниманием выскочившую ей навстречу Андреа, направилась сразу в гостиную и позвонила Майклу в Оффертон.

— Майкл, — сказала Вероника, услыхав его голос, — я дома. Все готово. Я больше не могу ждать.


Луиза шла по коридору к комнатам, которые теперь занимали Мелани и Дэниел. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Луиза поселила их вместе, чтобы иметь возможность оставаться в Лондоне. Правда, в Лондон она пока не ездила. Тина управлялась сама. Луизе приходилось иметь дело с журналистами и отвечать на телефонные звонки, так как Майкл не подходил к телефону.

Однако она ничего не добилась и ничего не узнала, поэтому ее обычной фразой стало: «Без комментариев». Чтобы не давать волю своей ярости, она вспоминала застывшего в кресле Майкла, очень похожего на каменное изваяние, и тогда на нее накатывала жалость.

Мелани купала Дэниела, когда Луиза вошла в комнату. Он уже сидел сам и хлопал ладошками по воде.

— Мы почти закончили. Мальчику нравится купаться.

Мелани завернула Дэниела в простыню и передала Луизе, которая принялась вытирать его, наслаждаясь милым детским запахом и покоем, снисходившим на нее, стоило ей взять сына на руки.

— Мне достаются только поцелуи и радость, а тебе все трудности, — сказала она, обращаясь к Мелани. — Мне ужасно повезло, что у меня есть ты.

— О, мне тоже достаются поцелуи, — возразила Мелани и тотчас посерьезнела. — Можно мне спросить, миссис Барух?

— Ну, конечно.

— Я не знаю… Мне, наверное, придется подыскать новую работу…

— Ты хочешь меня оставить? — ужаснулась Луиза.

— Нет. Я не хочу. Но в газетах пишут, что мистер Барух разорился. Я подумала, может быть, вам не по средствам… А мне нужны деньги…

— Если дело в деньгах, то не надо искать другую работу. Что бы ни было с мистером Барухом, у меня есть свое дело и свой дом, так что без крыши над головой и куска хлеба мы не останемся. Но если ты хочешь уйти из-за скандала, я не буду тебя удерживать. Я понимаю.

— Ой, ну что вы! Мне все равно, что пишут газеты. Я и не понимаю ничего. Да и какой тут скандал? Терять деньги — это не скандал, а неудобство. Мой папа каждую пятницу терял деньги, пока мама не начала встречать его, прежде чем он успевал зайти в паб.

Луиза улыбнулась:

— У тебя разумная мама. Жаль, что мой муж не терял деньги в пабе.

— Вы скоро обо всем забудете.

— Может быть. Жаль только, что нельзя сейчас заглянуть в будущее.

— Ну, нет. Тогда ведь не будет никаких неожиданностей, — испугалась юная Мелани.

— Вот доживешь до моих лет и поймешь, что неожиданности бывают весьма утомительны.


БАНКИ ОБЪЯВЛЯЮТ О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ МИСТЕРА БАРУХА.

Луиза получила наконец основания для серьезного разговора с Майклом. Теперь он должен ответить на ее вопросы. Войдя в его кабинет, она положила газету на стол, обратив внимание, что он, видимо, говорил по телефону, так как все еще держал трубку в руке.

— Что теперь будет? — спросила Луиза. Майкл искоса поглядел на нее.

— Извини.

— Извиняться поздно. Пора что-то делать.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он, четко выговаривая слова. — И никогда не поймешь.

Луиза отпрянула.

— Чего я не пойму?

— Ничего. — Майкл поглядел в окно. — Ничего! Ничего!

— Ладно, — примирительно произнесла Луиза, понимая, что спорить бесполезно. — Что ты собираешься делать?

— Пока ничего.

— Майкл, как же так? Ты подумал о будущем? Что же будет?

— Для тебя это имеет значение?

Луиза поглядела на него, и ей показалось, что он спокоен и даже счастлив.

— «Бриам корпорейшн» погибла?

— Да. Она бы выжила, если бы банки пошли мне навстречу, а теперь все кончено.

Луиза не верила своим глазам и ушам.

— Значит, денег нет?

— Нет.

— А Оффертон-манор?

— Будет продан.

— Что же Кэри? Другие служащие? Что будет с ними?

— Найдут себе другую работу.

Луиза поглядела на безразличное лицо Майкла, и комок подступил ей к горлу. Не сказав больше ни слова, она ушла.


Луиза переводила взгляд с Бетти на Евгению и обратно.

— Наверное, Майкл сошел с ума. Он где-то витает. Не знаю, что мне делать с ним.

— Сначала войди, — сказала Евгения, втаскивая Луизу в кухню. — Не стой в дверях.

— Не мучайся ты так. Все не так плохо, как ты думаешь. Наверное, Майкл в шоке. Надо позвонить Роберту, — проговорила Бетти, забирая Дэниела у Луизы.

— Не стоит беспокоить Роберта.

— Стоит, — твердо произнесла Бетти, набирая номер больницы. — Он сам сказал, что поможет Майклу. — Она ответила на вопрос секретарши. — Черт! Роберт в Канаде. Сейчас попробую его поймать.

— Вы — родственница профессора Лакруа? — спросила секретарша, не желая беспокоить Роберта лишний раз.

— Да, — решительно соврала Бетти. — Я его тетя с английской стороны. Мне надо немедленно поговорить о его сестре.

— А, понятно. Подождите минутку. Запишите телефон в Ванкувере. Они подскажут вам, где найти профессора Лакруа.

— Спасибо.

— Канада слишком далеко, — вздохнула Луиза. — И еще я подумала, что у Майкла проблемы начались давно. Задолго до того, как я узнала о Веронике и его финансовых неприятностях.

— Почему же ты ничего не говорила?

— Я говорила, но никто не обращал на мои слова внимания. Да и мне было проще находить объяснения его поведению или закрывать на него глаза. С ним что-то не так, но не потому, что он мне изменил. Это другое. Хотя я понятия не имею, что именно.

— Значит, нужно оставить его в покое. Мы не можем оказать помощь человеку, у которого душевное расстройство, — сказала Бетти.

— Это ужасно.

— Ужасно, — вмешалась Евгения, — но это не снимает с нас обязанности подумать, что мы можем сделать сейчас, пока нет Роберта. А Роберт нам необходим. Он хорошо знает Майкла. Все-таки его сестра была десять лет замужем за ним. И к тому же Роберт не из тех, кто позволит своим чувствам мешать делу. Я в этом уверена.

— Ты знаешь? — удивилась Луиза.

— Мы знаем, — ответила Бетти. — Только Гордон не в курсе. Он же мужчина. Мы с Евгенией знали еще до того, как вы с Робертом все выяснили. Для вас обоих трагедия, что ты вышла замуж за Майкла. Что сделано, то сделано. Сейчас надо распутать дела Майкла, если сам он не хочет этим заниматься.

Луиза тяжело вздохнула.

— Не знаю, с чего начать.

— Подумай. В любом случае, я еду в Оффертон и сама посмотрю на него. Даже не пытайся меня остановить.

— Спасибо.

Она не хотела этого говорить, но ей было страшно возвращаться домой, где в своем кабинете прятался Майкл. Ей даже не хотелось вспоминать горящие глаза на бледном лице.


Все оказалось куда легче, чем Луиза представляла себе. Она позвонила в Лондон и договорилась о встрече с Аланом Осборном, которого банки назначили вести дела компании. Перед отъездом она заглянула в кабинет к Майклу, который как раз в это время разговаривал по телефону. Он быстро положил трубку. Луиза вспомнила, что он уже поступил так однажды, когда она вошла.

— Ты разговаривал с Аланом Осборном? — спросила Луиза. — Скажи мне.

— С кем?

— Ты занимаешься своей корпорацией?

— Нет.

— Я хочу знать. Мне нужно знать, — сказала Луиза. — Кто-то должен позаботиться о людях.

— Вот и позаботься.

— А ты не хочешь? Ты перестал бороться?

— Перестал. — Майкл подошел к громадному глобусу и крутанул его, а потом остановил, уперев в него палец. — Перестал. Банки меня разорили, пусть они и разбираются.

Только выйдя из кабинета, Луиза осознала, что палец Майкла упирался во Францию.

Глава 31

Алан Осборн был очень любезен.

— Вы, наверное, расстроены, миссис Барух.

— Не могу сказать, что расстроена. Но все случилось так быстро.

— Так оно и бывает. Надеюсь, вы выкрутитесь?

Луизе было трудно сосредоточиться. Она никак не могла забыть, как Майкл стоял возле глобуса. Может быть, он думал о Веронике?

— Я не была миллионершей, когда вышла замуж за Майкла, так что управлюсь и с меньшим количеством денег. Да и Майкл тоже.

— Боюсь, вопрос стоит иначе. Денег не будет совсем. «Бриам корпорейшн» и другая собственность не покроют даже долги.

— Другая собственность?

— Да. Я хотел поехать к вашему мужу, но вы…

— Но я вас опередила? Думаю, удар был слишком тяжел для моего мужа. Боюсь, у него нервный срыв. Похоже, он считал себя непобедимым.

Алан Осборн понимающе улыбнулся:

— Это случается со многими удачливыми бизнесменами.

— Он ничего не хочет делать. И он мне ничего не рассказывает.

— Жаль. Кое-какие бумаги может подписать только он.

— Он подпишет. Я уверена. Но поговорить с ним вам вряд ли удастся. Когда нам надо покинуть Оффертон? И что будет со слугами? Вы сможете о них позаботиться?

— Я подумаю, — обещал Алан Осборн.


— Майкл должен благодарить судьбу, что его делами занимается Алан Осборн, — сказала Тина. — Судя по твоим словам, он мог бы превратить и его и твою жизнь в ад.

— Да.

— Под суд его не отдадут?

— Нет, слава Богу, — вздохнула Луиза. — Алан Осборн считает, что Майкл лучше запутал следы, чем все думают. Наверное, он положил много денег на имя Вероники в Швейцарии и во Франции. Они об этом знают, но тронуть их не могут.

— Это нечестно! — воскликнула Тина. — А ты?

— Мне все равно. Я хочу покончить с этим и все забыть. Майкл должен быть благодарен Осборну, но он даже не понимает, что они позволили ему соскочить с крючка. Ему надо только подписать бумаги, и Алан Осборн берется все уладить, даже назначить пенсию Лиззи и Дику Кэри. А Майкл только и делает, что крутится вокруг Дэниела. Даже гуляет с ним каждый день.

— По крайней мере, уделяет внимание ребенку. Значит, психиатр ему помог? — спросила Тина.

— Будем надеяться. Роберт и доктор Гилкрист считают это хорошим знаком. Но…

— Что? Мне кажется, тебя что-то волнует.

— Нет, — попыталась улыбнуться Луиза.

Она не могла сказать это Тине, но чувствовала, что Майкл хочет отдалить от нее Дэниела. Один раз она рассказала об этом доктору Гилкристу, но он посмеялся и сказал, мол, надо радоваться, что Майкл не утратил отцовские чувства. Но Луиза не успокоилась. Она помнила взгляд Майкла, не предвещавший ей ничего хорошего.

— Ты всегда надеешься только на себя. Налить тебе минералки перед тем, как ты отправишься на ланч?

— Проклятый ланч! Все делают цивилизованный вид, а бизнес есть бизнес, и он совсем не цивилизованный. Надоело улыбаться и доказывать, что ты лучше всех.

— Этот клиент нужен агентству, — напомнила Тина.

— Знаю. — Луиза выпила воду и достала из сумки пудреницу. — Помнишь, как ты кричала на меня? Мол, я никогда не буду нуждаться в деньгах?

— Помню. Извини меня. Но я же не знала. Это так чудесно, что нам не дано знать наше будущее.

— А мне жаль, что я не знала. Сейчас было бы легче.

— Ты все делаешь правильно, — ласково проговорила Тина. — Права оказалась ты, а не я. Слава Богу, ты не продала дом и квартиру и не бросила работу.

— Слава Богу, — откликнулась Луиза. Однако она продала квартиру в Лондоне, чтобы обеспечить пенсию Лиззи и Дику Кэри, чувствуя себя обязанной что-то сделать, ибо Майкл не пожелал их обеспечить. Но дом в Винчестере она сохранила и собиралась переехать в него, правда, не представляла, как ей быть в этом случае с Майклом. С тех пор как Роберт объяснился ей в любви, дом на Чесил-стрит был для нее заветным местом, связанным только с ним.

Тина посмотрела на часы.

— Тебе пора, а то опоздаешь. Надо думать о лучшем, чтобы не навлечь на себя беду. Может быть, клиенту сказать, что он имеет дело с женой Майкла Баруха?

Луиза усмехнулась:

— Ага! А потом на меня повесят его долги!

Они рассмеялись.

— Вот так-то лучше, — сказала Тина. — Приятно видеть тебя такой. Вот увидишь, все еще наладится.

Луиза шагала по направлению к Кембриджской площади и думала о том, что как раньше уже никогда не будет. Слишком много всего случилось за это время. Она соприкоснулась со множеством других людей и очень изменилась. От прежней наивности не осталось и следа. Как она могла думать, что заиметь ребенка легко и просто? Но Дэниел не виноват в ее трудностях. Она сама виновата. Надо было думать, прежде чем заводить ребенка. Ей хотелось выбраться из ямы, в которую она сама себя посадила, но она понятия не имела, в какую сторону двигаться.

Глава 32

Майкл проснулся рано. Он уложил два чемодана, потом подумал и один чемодан убрал обратно.

— У меня всего одна рука будет свободной, — громко сказал он и стал перекладывать вещи.

В саду оглушительно пели птицы, но Майкл не обращал на них внимания. Он шел по коридору в направлении кабинета и видел туман за окнами, предвещавший отличный солнечный день.

Он взялся за телефон.

— Майкл, — прошептала Вероника. Голос у нее дрожал от нетерпения. — Ты едешь?

— Да. Сегодня.

— Ты привезешь?..

— Да, да. Не говори слишком много по телефону. Никогда не знаешь, не подслушивают ли тебя.

— Счастливого пути, дорогой. Я жду вас, не дождусь.

— Теперь уже недолго. Ставь шампанское на лед.

Вероника рассмеялась:

— Сейчас поставлю две бутылки. По одной для вас обоих.

Майкл рассмеялся в ответ:

— Мы напьемся. — Он прислушался. — Подожди минутку. — Шум доносился из-за окна. Оказалось, собака фермеров нашла что-то в кустах. — Нет, ничего. Я прощаюсь с тобой.

— До свидания.

Майкл положил трубку и, не выпуская из рук чемодан, отправился в комнаты, которые занимали Дэниел и Мелани. Оглядевшись, он улыбнулся. Пока все складывалось отлично. Мелани спала. Тогда он подошел к детской кроватке.

— Привет, малыш!

Однако Дэниела там не было. Пот выступил у Майкла на лбу. Он испугался. Потом взял себя в руки.

— Ну, конечно же! У малыша режутся зубки, и Луиза взяла его к себе.

Ситуация осложнялась, однако пока Майкл не видел непреодолимых препятствий. Накануне Луиза работала в Лондоне, потом готовилась к переезду на Чесил-стрит, так что она должна крепко спать. Тем не менее время шло. Майкл направился в спальню. В доме послышался шум. Кое-кто уже просыпался, и Майкл чертыхнулся сквозь зубы. Надо было спешить. Дэниел лежал рядом с Луизой. Майкл протянул к нему руки, но тут Дэниел проснулся и, перекатившись к Луизе, обхватил ее шею розовой ручонкой.

— Еще рано, — сонно проговорила Луиза. — Спи. — Она обняла мальчика и крепко прижала его к себе. — Спи.

Все пропало.

— Да, да, да, — лепетал не желавший спать ребенок.

Майкл молча вышел из спальни.

Луиза проснулась от щелчка захлопнувшейся двери и не могла понять, слышала она его на самом деле или это ей приснилось. Дэниел совсем разыгрался. Луиза села в постели и обвела взглядом комнату. Никого.

— Ох, Дэниел, я так устала. Дай маме поспать.


— Где Майкл? Почему его нет? Нервный срыв нервным срывом, но помочь-то он мог бы.

Гордон сам предложил помощь, но он злился на Майкла за то, что тот даже не показался из своей комнаты, пока он, Луиза и Евгения таскали книги и игрушки Дэниела.

— Наверное, он в кабинете. Он всегда там. Если честно, Гордон, то пусть он там и остается, — заявила Луиза. — Еще одно усилие и все.

— А может, Майкл пока погуляет с Дэниелом? — спросила Евгения. — Не могу представить, как он будет с ним прощаться.

— Нет. Бетти увезла Дэниела к себе. Она была счастлива заполучить его на целый день. Завтра мне придется лечить его, ведь она закормит его шоколадом.

Евгения рассмеялась:

— Не волнуйся. Мистер Пух отберет у него половину. Не представляешь, какой он быстрый, когда можно поживиться чем-нибудь вкусным.

— А где Мелани? Я устал, — сказал Гордон.

— Она на Чесил-стрит. Моет и чистит дом перед нашим приездом.

— Перестань ныть, Гордон, — сказала Евгения. — Знаешь, я думаю, лучше использовать рабочих, чем братьев. Тем, по крайней мере, говоришь, что надо делать, и они делают.

— Надеюсь, они сейчас разгружают вещи, — вздохнула Луиза.

— Кто-нибудь хочет лимонаду? — спросила появившаяся на крыльце Лиззи Кэри, еще больше похожая на скворчиху, чем обычно.

— С удовольствием, — отозвался Гордон и бегом бросился к Лиззи.

— Он как будто устал? — съехидничала Евгения.

Луиза улыбнулась:

— Ну, это же лимонад, приготовленный Лиззи. Знаешь, я буду скучать по ней.

Лиззи и Дик ждали всех в оранжерее. На одном подносе стояли хрустальные бокалы и огромный кувшин с лимонадом. На другом — разместились свежие бисквиты. Лиззи и Дик принарядились.

— Я постучал в кабинет, но никто не ответил, — сказал Дик.

— Ну и ладно, — отозвалась Луиза и залилась слезами. — Я буду скучать. Я так виновата.

— Ничего вы не виноваты, — заявила Лиззи. — Наоборот, вы много для нас сделали. И Дик и я очень довольны пенсией. К тому же тетя Мэри сообщила, что мы можем жить у нее. А у нее свой дом на берегу моря. Так что не беспокойтесь. Мы уедем, как только проводим вас.

— А вы уживетесь вместе? — спросила Евгения.

— Почему вместе? Разве Луиза вам не говорила?

Евгения покачала головой.

— Я забыла, — покраснела Луиза.

— Нам повезло, — сказал Дик. — Моей тете Мэри уже девяносто шесть лет, и она живет в приюте после того, как с ней случился удар. Мы ее навещали каждую неделю. Она такая милая. Никогда не ворчит и умеет радоваться жизни.

— Вот только ее дети к ней не ездят, — вмешалась Лиззи. — А у нее три сына и две дочери.

— Ты будешь рассказывать или я? — возмутился Дик.

— Ты, ты.

— Мы сообщили тете Мэри, что не сможем посещать ее регулярно, потому что потеряли работу и не знаем, где будем жить. Тогда она настояла, чтобы мы поселились в ее доме. У нее хороший дом. Ему уже лет триста. И сад есть.

— И она его завещает нам, — вновь не утерпела Лиззи.

— Нам повезло, — заключил Дик.

— Вы это заслужили, — откликнулась Луиза.

Лиззи с обожанием посмотрела на Луизу.

— Ничего, ничего. Подождите немного. Вы тоже скоро будете вспоминать все это, как страшный сон.

— Роберт тоже так говорит.

И тут в оранжерею вошел Роберт.

— Я думал, вы работаете и вам нужна помощь, а тут… приятно на вас посмотреть.

— Хорошо, что вы приехали, — оживился Гордон. — Тут есть замечательно тяжелый книжный шкаф, который Луиза непременно хочет забрать. Я как раз ждал, чтобы появился еще хоть один мужчина.

— А где Майкл? — нахмурился Роберт.

— В кабинете, — ответила Луиза.

— Я звонил ему, но никто не ответил.

— Он делает вид, будто ничего не происходит. Мы его сегодня не видели.

— А…

— Пойдемте. Надо снести вниз шкаф.


— Куда он, черт его дери, подевался? Он даже не собрал свои вещи, — возмущался Роберт, сбегая вниз по лестнице.

Гордон, сопровождаемый женой, уже увез грузовичок. Чета Кэри тоже собралась уезжать, и они пришли попрощаться.

— Не нашли его? — спросила Лиззи, переминаясь с ноги на ногу.

— Скажи им, — попросил Дик.

— Что? — не выдержала Луиза.

— Может быть, это не важно…

— А может быть, важно, — сказал Роберт. — Ради Бога, говорите.

— Я вчера слышала, как он говорил по телефону. Знаете, в кухне есть трубка. Я взяла ее и услышала, что мистер Барух говорит с миссис Барух, то есть с бывшей миссис Барух. Она назвала его «дорогой». Я положила трубку, потому что нехорошо подслушивать.

— Жаль, что вы об этом поздно вспомнили, — мрачно проговорил Роберт. — Мы бы теперь знали, что случилось.

— Он улетел к Веронике, — догадалась Луиза.

— Не может быть! — воскликнула Лиззи и посмотрела на Луизу. — Хотите, чтобы Мы остались? Мы не спешим. Наш дом никуда от нас не денется.

Луиза покачала головой. Она вдруг почувствовала, что у нее нет больше сил. Если Майкл сбежал, так тому и быть. Она вспомнила, как он стоял возле глобуса, уперев палец во Францию, и поняла, что давно догадалась о его планах, но только не хотела об этом думать. В конце концов, это тоже решение вопроса. Правда, с другой стороны, появляются новые трудности. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Поезжайте и устраивайтесь на новом месте, — сказала она.

— Если вы так думаете… — с сомнением произнесла Лиззи.

Луиза выглядела усталой.

— Да. Я уверена.

— Пойдем, дорогая. — Дик взял жену за руку. — Роберт позаботится о Луизе. А нам надо отдать ключи охраннику. Он тут все закроет, когда вы уедете.


— Ужасно, как там темно, — сказала Луиза, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Оффертон-манор. — Из него словно ушла жизнь.

— В нем в общем-то и не было жизни, пока ты там не поселилась, — заметил Роберт, — так что дом не заметит разницы. Ты и твоя семья словно прошлись по нему веселым карнавалом, а теперь он опять заснет.

— Веселым карнавалом! — возмущенно воскликнула Луиза. — Скажи лучше «чередой бед».

— Ну, не так уж все плохо.

— Плохо.

Луиза внимательно посмотрела на Роберта. Последние лучи заходящего солнца освещали мужественное родное лицо. Он некрасив, подумала она, и все же мне никого не надо, кроме него. И лучше него я никого не знаю.

— Это мое, — сказала она. — Теперь я это точно знаю. И мое знание досталось мне дорогой ценой.

— Что досталось тебе дорогой ценой?

— Хотеть — это одно, а иметь — совсем другое. Я никогда всерьез не задумывалась о человечке, которого собиралась родить, и об условиях, в которых он будет расти. Разрушенный дом не лучшее начало жизни.

— Если ты еще можешь что-то слышать через обломки и пепел, — сказал Роберт, — то запомни мои слова, которые я тебе уже говорил. Никогда не бывает совсем плохо, и очень многого можно добиться любовью. Настоящей бескорыстной любовью.

— Я бы хотела тебе поверить, — отозвалась Луиза, — но я сейчас ни в чем не уверена и ничего не знаю.

Когда они подъехали к дому на Чесил-стрит и остановились рядом с грузовичком Гордона, Роберт нагнулся и открыл со стороны Луизы дверцу.

— Я не пойду, — сказал он, беря ее лицо в ладони. — Боюсь, я не смогу вести себя как джентльмен, и помню, что ты все еще чужая жена. У меня, наверное, не хватит мужества уйти вместе с Гордоном и Евгенией, и я опять не смогу держать себя в руках, чтобы не…

— Нет, Роберт. — Луиза порывисто обняла его. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Нужно, чтобы кто-нибудь любил меня.

— А мне нужна уверенная в себе женщина, а не такая, которая во всем сомневается, ни в чем не уверена и всего боится. Не думай, что я корчу из себя благородного рыцаря, потому что я совсем не рыцарь. Я хочу быть с тобой, но я буду с тобой, когда ты решишь, чего хочешь и как собираешься жить. Если я останусь с тобой сегодня, завтра ты можешь пожалеть об этом.

— Нет! — крикнула Луиза.

— Можешь, — повторил Роберт, нежно целуя Луизу. — И я не собираюсь рисковать.

Луиза смотрела, как удаляется его машина, пока она не скрылась за поворотом, а потом вошла в дом. Бетти поджидала ее. Она приехала вместе с Дэниелом и руководила Гордоном и Евгенией.

— Ты поступила разумно, — сказала Бетти. — Я видела вас из окна и боялась, что ты пригласишь его. Ты еще успеешь, когда мы будем знать точно, что задумал твой муж.

Глава 33

Уже миновал полдень, когда Майкл выехал из аэропорта в Сан-Мало. Раннее утро не обмануло его ожиданий. День был по-летнему солнечный и теплый. Синее море и синее небо сходились вдали. Майкл ехал по старинным, мощенным булыжником улицам, спеша поскорее вырваться из города на простор зеленых полей и лугов. Однако его мучили сомнения. Что скажет Вероника? Что она сделает? Наверняка она будет ужасно разочарована. Надо ее убедить, что это всего лишь небольшая задержка по воле непредвиденных обстоятельств.

Майкл немного успокоился, катя по пустынным дорогам северной Франции. Его возлюбленная Вероника всегда получала от него все, что хотела. Надо что-то придумать. И он придумает. Через час показалась деревня, и, проехав ее, Майкл увидел дом в горах.

Вероника поджидала его в гостиной. Едва она услыхала шум мотора, как выбежала из дома.

— Милый, милый! — кричала она. — Где он?

Майкл вылез из машины.

— Мне не удалось его привезти.

— Как не удалось? Ты же обещал, — простонала Вероника. — Ты обещал, Майкл.

— Я помню. И я хотел это сделать. Поверь мне. Я хотел. Но все пошло не так, и у меня не получилось. Правда не получилось.

Вероника зашлась в рыданиях.

— Ты обещал, ты обещал, — повторяла она. — Я была уверена, что мой малыш будет сегодня спать здесь. Я уже накупила для него всякой еды и новых игрушек. Я все приготовила для моего маленького мальчика.

Майкл обнял ее и крепко прижал к себе.

— Он скоро будет тут. Можешь быть уверена. Но все вышло не так, как мы когда-то спланировали, поэтому придется принять дополнительные меры предосторожности.

— Почему? Почему? — рыдала Вероника.

— Потому что, если мы не будем осторожными, ты его никогда не получишь.

Вероника затихла и посмотрела на Майкла. Ее глаза сверкали непролитыми слезами.

— Он должен быть со мной.

— Тогда не спорь со мной, — твердо сказал Майкл и, не выпуская Веронику из объятий, повел ее к дому, где их поджидала Андреа Лудек.

— Дэниел сегодня не приедет, — хрипло проговорила Вероника.

— Дэниел, мадам?

Андреа Лудек не поняла ее, так как понятия не имела, кто такой Дэниел.

— Мой малыш. Он приедет позже. Да, Майкл? Он приедет? Только позже, да?

— Конечно, дорогая. — Майкл повернулся к экономке и улыбнулся ей. — Нас будет двое сегодня. Не трое, как мы думали, а двое. Наверное, вам проще справиться с обедом для двоих?

— О да, сэр. Хорошо, сэр.

Андреа Лудек отправилась на кухню, где ее поджидал муж, который в это время читал газету.

— Месье Барух, по-моему, не такой сумасшедший, как мадам Вероника, но с ним тоже не все в порядке, — сказала она. — Какой-то он странный.

— Странный? — переспросил Поль.

— Да. Странный. Они оба говорят о ребенке, который вроде должен был приехать с ним, но не приехал. В первый раз о нем слышу.

— Ну и что? Возможно, у них свои планы, в которые они тебя не посвящают. Я ничего странного в этом не нахожу.

— Ну да? — фыркнула Андреа. — А я нахожу. В конце концов, они ведь теперь даже не женаты. Они ведь развелись, и уже довольно давно…

— Займись делом, женщина! — прикрикнул на жену Поль.

— Все это кажется мне ужасно подозрительным. Они что-то задумали плохое, — не сдавалась Андреа. — Я думаю, надо поставить в известность месье Роберта.

Поль рассмеялся:

— Ты читаешь слишком много романов. Но если тебя это успокоит, позвони месье Роберту. Не вижу в этом ничего страшного.


В это время Роберт был у себя дома и думал о Луизе и Майкле. Приходящая прислуга, миссис Морган, оставила его ужин в духовке, но вкусный запах не отвлек Роберта от его беспокойных размышлений. Куда подевался Майкл? Неужели он в самом деле улетел к Веронике? Неужели Луиза права? Надо выяснить, навсегда он уехал или не навсегда. Если навсегда, то Лиуза, верно, может получить развод.

Он потянулся к телефону. Почему бы не позвонить во Францию? Роберт вспомнил, что сказала утром миссис Кэри. Луиза совершенно убеждена, что Майкл убежал к Веронике, и Роберт готов был с ней согласиться. Почему бы не позвонить и не узнать точно?

Его сомнения разрешились сами собой. Зазвонил телефон, и, взяв трубку, Роберт услыхал голос Андреа Лудек.

— Месье Роберт?

— Да, — ответил Роберт. — Мне кажется, я знаю, что вы хотите мне сообщить.

— О… — Андреа замялась. — Тогда, может быть, лучше не надо ничего говорить?

— Нет, скажите все, что вы знаете, — потребовал Роберт. — Мне надо знать наверняка. Не будем терять время.

— Ну, если так… Приехал месье Барух, бывший муж мадам Вероники, и, насколько я поняла, он собирается тут остаться навсегда.

— Так я и думал, — проговорил Роберт, обрадовавшись известию.

— Они говорили о каком-то ребенке. Сказали, что Дэниел пока не приехал, но приедет позже… — Она помолчала. — Должна вам сказать, они оба, и мадам Вероника и месье, показались мне странными. Я думаю, что-то происходит неладное. Вы знаете, кто такой Дэниел?

У Роберта перехватило дыхание, и ему стало холодно, хотя ночь была по-летнему теплой.

— Дэниел? — переспросил он. — Вы уверены, что они говорили о Дэниеле?

— Конечно. Я прекрасно помню, как они называли это имя. Никогда раньше мне не приходилось его слышать от них. Насколько я поняла, это ребенок мадам Вероники. Она сказала, что он приедет позже. Вы знаете, кто это?

— Знаю, — медленно проговорил Роберт.

— Значит, я ошиблась. Если вы его знаете, значит, с ними все в порядке и мне не о чем беспокоиться. Мне не надо было вам звонить.

— Нет, нет, что вы! Я очень рад, что вы позвонили. Инстинкт вас не подвел, мадам Лудек. С ними не все в порядке. Пожалуйста, если вы что-то заметите, звоните сразу же. Я вас очень прошу.

— Да, месье, — испуганно ответила Андреа. Роберт убедил ее в том, что ее подозрения не беспочвенны, однако не дал ей никакой информации. — Вы хотите, чтобы я что-то узнала?

— Нет. Я вполне полагаюсь на вашу женскую интуицию. И еще… — Роберт боялся показать, как он напуган. — Если вдруг… Если вдруг в доме появится ребенок, дайте мне знать немедленно.

Роберт положил трубку.

Дэниел. Ребенок Вероники. «Да. Я знаю». Он проговорил это так спокойно, словно в самом деле что-то понял. А он ничего не понял. Что за дурацкую игру затеял Майкл? Ну ладно, хочет вернуться к Веронике, пусть возвращается. Но неужели он в самом деле думает, будто сможет отнять Дэниела у Луизы и отдать его другой женщине? Если так, то он гораздо дальше ушел о реальности, чем можно было предположить.

Что случилось? Почему он ведет себя так по-дурацки? Ведь он же всегда был разумным человеком. Впрочем, он был разумным во всем, что не касалось Вероники. А с Вероникой… Роберт вспомнил. Когда Майкл и Вероника только поженились, ему пришла в голову мысль, что в их любви есть что-то ненормальное, потому что она не укладывалась ни в какие рамки. Поэтому он никак не мог смириться с их разводом. И вот теперь! Ему не хотелось верить в то, во что уже нельзя было не верить.

Глава 34

— Я не поеду во Францию, — заявила Луиза.

Был чудесный солнечный день. Воскресенье. Первое воскресенье после исчезновения Майкла и переезда Луизы из Оффертона, которое она проводила в саду своего дома на Чесил-стрит. Дэниел стоял на четвереньках среди цветов и раскачивался в разные стороны. Луиза с улыбкой наблюдала за ним и думала: я опять живу в моем собственном доме. Со мной мужчина, которого я люблю. Она потянулась, чтобы взять руку Роберта и прижать ее к своей щеке. Пока Роберт с ней, можно делать вид, что Майкла не существует.

— Смотри, как бегущая вода заворожила Дэниела, — сказала она.

Роберта разрывали два желания. Ему очень хотелось поцеловать ее и в то же время заставить вспомнить о здравом смысле.

— Луиза, я думаю…

— Роберт, я не поеду во Францию. Я высоко ценю все твои усилия, ведь ты подумал и о самолете, и обо всем остальном, правда, ценю, но я никуда не поеду.

Роберт улегся рядом с ней на травку и позволил себе обнять ее.

— Родная, мы могли бы вернуться уже сегодня вечером. Иначе мы никогда не узнаем, что там творится. Я ведь разговаривал только с Андреа Лудек. Это она думает, что Майкл приехал навсегда. А может быть, он намеревается вернуться к тебе? Тебе не хочется узнать?

Роберт решил ничего не говорить о Дэниеле, чтобы не пугать Луизу еще больше. Об этом можно будет сказать, когда они встретятся с Майклом и Вероникой лицом к лицу. Еще и поэтому он во что бы то ни стало хотел привезти Луизу во Францию, но не мог ей об этом сказать. Пока не мог.

— Ну, Роберт, конечно же, я хочу знать. Хотя сейчас это не так важно. — Луиза повернулась к Роберту, и их губы встретились. — Знаешь, я решила. Я решила развестись с Майклом, и не только из-за моих чувств к тебе. Просто между Майклом и мной все с самого начала было неправильно. Наверное, я поступаю жестоко, ведь он только что разорился. Но какой смысл оставаться его женой? Я знаю, что он не любит меня, и я также знаю, что он любит Веронику.

Роберт поцеловал Луизу.

— Я люблю тебя. — Луиза улыбнулась:

— Это помогает мне жить.

Она долго молчала.

— Скажи мне правду, Роберт. Ты ведь тоже думаешь, что Майкл и Вероника никогда по-настоящему не расставались? Я права?

— Права. Понятия не имею, зачем им понадобился этот проклятый развод.

— Значит, этот развод не очень расстроит Майкла. К тому же, есть еще и Дэниел. Чем больше я думаю, тем больше уверена, что надо побыстрее кончать с формальностями. Сейчас Дэниел еще слишком мал и ничего не понимает. Он не узнает…

— Узнает, когда подрастет.

— Да. Но с этим я буду справляться в свое время. — Луиза вопросительно поглядела на Роберта. — В чем дело? Ты хочешь, чтобы я продолжала быть женой Майкла?

Роберт отодвинулся и поглядел прямо в глаза Луизе.

— Нет, дорогая, конечно нет. Из собственных корыстных соображений я бы хотел, чтобы ты никогда не выходила за него замуж. Но…

Он умолк.

— Что? В чем дело?

— Тебе никогда не приходило в голову, что Майкл будет требовать Дэниела себе? Вдруг он решит отнять его у тебя?

Луиза увидела, что малыш тащит в рот сорванные цветы.

— Не надо, милый.

Она взяла его на руки и стала вытаскивать у него изо рта недоеденные лепестки.

Потом Роберт и Луиза молча смотрели на мальчика, и Роберт вспомнил, как Андреа Лудек назвала его ребенком Вероники.

Ребенок мадам Вероники.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Луиза решительно подняла голову.

— Никто и ничто не разлучит меня с сыном, — твердо произнесла она, не позволив себе ни тени сомнения. — Надеюсь, все обойдется, но если нет, я буду драться за Дэниела, как смогу. Но я буду вести себя разумно. Майкл — его отец, и я не буду прятать от него его единственного сына. Однако малыш должен быть с матерью, и мой ребенок будет со мной.

— Ты меня убедила, — улыбнулся Роберт, старательно пряча свое беспокойство. Интересно, будет ли Майкл вести себя разумно? И согласится ли он на роль, отведенную ему Луизой? Роберт встал. — Ладно. Пойду. Надо отменить самолет и сказать Бетти, чтобы она не ждала Дэниела.

Луиза удивленно подняла брови.

— Ты все организовал!

— Я думал, так лучше. А ты не хочешь…

— Извини. Но я не могу его видеть. Пока не могу.

— Понятно. Но ты же не будешь тянуть вечно?

— Не буду.

Захныкал Дэниел, требуя пить.

— Я обещаю, — сказала Луиза. — Правда. Роберт, я обещаю, что очень скоро повидаюсь с Майклом.

Роберт улыбнулся и взял ребенка на руки.

— Пойдем. Я отнесу его, а то он становится тяжелым. — Войдя в дом, он тотчас отдал Дэниела матери. — Только помни, с Майклом надо разобраться как можно быстрее. И еще. Я должен быть с тобой, когда ты найдешь в себе силы встретиться с ним.

Роберту очень хотелось сказать Луизе правду, но он боялся напугать ее своими страхами, которые считал не совсем разумными. Он рассчитывал, что они окажутся безосновательными.


— Думаю, тебе надо поступить, как говорит Роберт, и чем быстрее, тем лучше, — сказала Тина.

Подходила к концу первая неделя напряженной работы, когда Луиза прилагала все силы, чтобы вновь войти в прежний ритм.

— Я так и поступлю.

— Когда?

— Скоро, Тина, скоро.

— А почему не сейчас? Тебе же все равно надо повидаться с ним, прежде чем ты начнешь бракоразводный процесс. И ты покончишь со всеми своими проблемами.

— Или они у меня начнутся. — Луиза вздохнула и сгорбилась. — Знаешь, я не хочу даже думать о встрече с Майклом. Мне нравится жить с Дэниелом, хотя ездить каждый день туда и обратно ужасно тяжело. Слава Богу, у меня есть Мелани. Без нее мне бы не обойтись. Она замечательно со всем справляется. Освободила меня и от магазинов, и от уборки. Если я приезжаю домой засветло, то беру Дэниела, сажаю его в коляску, и мы едем по бережку к маме. Там я пью кофе, и мы возвращаемся обратно. Мне это нравится. И с мальчиком стало очень интересно. Он все замечает и очень радуется, когда мы кормим уток.

— Тебе надо повидаться с Майклом.

— Да. Ты права. Если и ты будешь меня пилить, как мама, Гордон, Евгения и Роберт, мне придется сдаться.

— Ага, — сказала Тина, поглядев на сгорбленную спину Луизы. — Послушай. Мы все равно уже проболтали пол-утра. Почему бы нам не поболтать еще в китайском ресторанчике на Уордор-стрит? Ты не очень-то много развлекалась в последнее время.

— Почему бы и нет?

Луиза сразу повеселела. Через полчаса они уже шагали по Уордор-стрит мимо супермаркетов и телефонных будок в виде позолоченных пагод.

— Пойдем в тот ресторан, куда мы ходили, когда ты была беременной, — предложила Тина. — Там очень вкусно кормят. Помнишь?

— Да.

Едва они уселись за столик, как Луиза поняла, что не надо было сюда идти. Воспоминания накатили на нее. Она была так счастлива в тот день, пока не вернулась в Оффертон-манор и не услышала, как Майкл говорит по телефону.

Душный переполненный ресторан с орущими официантами и запахом жареной утки словно исчез, а она, похолодевшая и дрожащая, вновь стояла возле библиотеки и слушала, как Майкл говорит:

Я должен был жениться на Луизе. Это было необходимо. Я ничего не мог поделать.

Луиза вспомнила, что он отрицал, будто говорил с Вероникой. Сделал вид, якобы звонил бухгалтер. Теперь она знала, что он соврал. Он соврал тогда, как, наверное, врал все время. Ни на одно его слово нельзя было полагаться. Или все-таки…

Луиза не могла понять, зачем Майкл женился на ней, ведь он же не переставал любить Веронику. Теперь Луиза знала это наверняка. Зачем они развелись? Зачем он женился еще раз? Знать бы ответ. Неожиданно на память Луизе пришли последние недели ее пребывания в Оффертон-маноре, когда ей казалось, что Майкл старается отдалить от нее Дэниела. После его исчезновения она совсем об этом забыла, а теперь вся была во власти страха.

— Луиза, что будешь есть?

С трудом Луизе удалось отогнать страшные мысли, но ненадолго, хотя она твердила себе, что это глупо. От страха у нее закружилась голова и тошнота подступила к горлу.

— Вот это, — проговорила она, ткнув пальцем в меню.

Луиза приехала в Винчестер, а на вокзале ее ждали Мелани и Дэниел, который, едва увидев мать, от радости закричал и запрыгал в своем креслице, так что машина заходила ходуном.

— Вот счастливый малыш, — ласково проговорила Мелани. — С ним никаких забот.

Расцеловав сына, который не отпустил Луизу, пока не получил сполна ее внимания, она села в машину на пассажирское место.

— Отвези нас, Мелани, — попросила она. — Я очень устала. Когда такая погода, в Лондоне ужасно душно, и я совсем без сил к концу дня.

— Я бы не могла работать в Лондоне! — воскликнула девушка, которая родилась и выросла в маленьком городке и принадлежала ему душой и телом.

Луиза посмотрела на нее. Круглая мордашка загорела, в глазах незамутненная ясность. Идеальное здоровье. Мелани и Дэниел почти все время проводили на воздухе, отчего малыш выглядел как шоколадный ангел.

— Знаю, там много парков с красивыми цветами и деревьями, но они не такие, как на воле. Как тут у нас, — сказала Мелани, показав рукой на огромную иву, под которой расположилась клумба с кустами белых роз.

Розы были на диво белые, и Луиза не удивилась бы, если бы узнала, что их специально моют каждый день.

— Ты права, — согласилась Луиза. — Увы, город все губит, тем более цветы и деревья. — Она выпрямилась. — Куда мы едем? На Чесил-стрит ведет другая дорога.

— Да. Мы едем к вашей матери, которая ждет вас к чаю. У нее будет клубника со сливками. Первая клубника в этом году из ее сада.


— Дорогая, надеюсь, ты простишь меня за то, что я уговорила Мелани похитить тебя и Дэниела. Она мне сказала, что сегодня ты будешь рано, ну, и я подумала, неплохо бы нам всем полакомиться первой клубникой. Ужасно, если придется ее всю переводить на варенье.

— Тем более на твое варенье, мама, — рассмеялась Луиза. — Ты, наверное, никогда не научишься этому искусству.

— Научусь, — вспыхнула Бетти, — даже если придется положить на это жизнь.

— Ага. Так и вижу заголовки в «Гемпшир кроникл»: «Погибла женщина, положившая жизнь на клубничное варенье».

— Ладно, ладно. Не понимаю, почему вы все смеетесь над моим вареньем.

Мелани сделала круглые глаза. Бетти постоянно удивляла ее тем, что была совершенно не похожа на ее собственную практичную и совершенно лишенную воображения мать.

— Вам надо всего-навсего положить в варенье немножко красной смородины, и тогда все будет в порядке, — посоветовала Мелани.

Бетти стремительно развернулась и драматическим жестом обняла девушку.

— Правильно! Теперь я знаю, что делать! Когда я задумаю варить варенье, то приглашу тебя и ты мне поможешь.

— Если, конечно, захочешь, — улыбнулась Луиза, глядя на смущенную девушку.

Луиза отправилась в сад, вновь почувствовав себя молодой и счастливой. Словно она каким-то чудом оказалась в безоблачной стране детства. Бетти расстелила на траве возле расцветшего куста роз белую скатерть. Бледно-розовые лепестки падали на траву и на скатерть, украшая импровизированный стол, на котором Луиза увидела хлеб, масло, тонкие ломти лосося, желтоватую сметану, сливки и много клубники. Горы сверкающей красной клубники на зеленых веджвудских тарелках. Когда Бетти расставляла еду, она словно готовилась писать натюрморт, заботясь о том, чтобы стол был яркий и красивый.

— Вот это да! — воскликнула Мелани, не видевшая еще произведений Бетти.

— Спасибо, мама. — Луиза поцеловала ее. — Хорошо бы, Дэниел ничего нам не испортил.

— Мы посадим его в кресло. — Практичная Мелани желала по-настоящему насладиться чаепитием. — А то он, не дай Бог, попортит всю клубнику.

— Я позвонила Роберту, — как ни в чем не бывало заметила Бетти. — И спросила, не хочет ли он попробовать первую клубнику.

Луиза замерла в счастливом ожидании. Она не видела его с того самого воскресенья, когда отказалась лететь с ним во Францию.

— Вот хорошо, — отозвалась она в конце концов. — Я давно его не видела. Целых полторы недели.

— Он не сможет приехать, потому что дежурит и один из его больных очень плох, так что с него нельзя спускать глаз. Но он что-то пробурчал насчет Франции. Будто он ждет, когда ты позвонишь. Просил напомнить тебе.

— Спасибо. Я не забыла.

Она смотрела, как Дэниел сражается со своей клубникой, размазывая ягоды по лицу и становясь похожим на циркового клоуна. Тем не менее он умудрился довольно много клубники засунуть себе в рот, и, судя по счастливому выражению его личика, она ему понравилась.

— Что Роберт имел в виду? Разве вы еще не назначили день?

— Нет. Но я сегодня позвоню ему, и мы договоримся.

— Хорошо, — сказала Бетти. — Надеюсь, он полетит вместе с тобой.

— Он хочет. Думаю, ему надо убедиться, что ничего не забыто и в будущем не надо ждать неприятностей. Он прав. Мне нужен кто-нибудь, чтобы присмотреть за соблюдением формальностей. Я собираюсь сообщить Майклу, что подаю на развод. И еще надо попросить, чтобы он не возражал против моей опеки над Дэниелом.

— Слава Богу. Ты наконец-то собралась с духом. — Бетти положила ей в тарелку хлеб с маслом и ломтиками лосося и кивнула Мелани: — Ешь, дорогая. Ничего не надо оставлять. — Потом она опять повернулась к Луизе: — Я никогда не могла понять, зачем ты делаешь вид, будто твой брак еще можно восстановить, ведь этот мужчина явно предпочитает первую жену.

Мелани, державшая ушки на макушке, не могла больше сдерживаться.

— Если мистер Майкл предпочитает первую жену, то зачем он женился на вас? — вырвалось у нее, прежде чем она поняла, что говорит вслух. — Ой, извините меня, — смущенно пролепетала Мелани.

— Ничего, — криво усмехнулась Луиза. — Это тот самый вопрос, который я много раз задавала себе сама, но на который до сих пор не нахожу ответа. Зачем он женился на мне? Иногда я думаю, он сделал это, потому что я похожа на Веронику, не очень похожа, но вполне достаточно, чтобы напоминать ему о ней.

— А ты зачем вышла за него замуж? — спросила Бетти. — Я тебе говорила тогда, что ты еще пожалеешь об этом. Поспешишь — людей насмешишь.

— Я вышла за него замуж, — сказала Луиза, — потому что думала тогда, что поступаю правильно. Я даже не могла представить себе, как все обернется. Два разумных человека, которые нравятся друг другу, да еще связанные ребенком… — Она помолчала. — Странное дело. Хотя я знаю теперь, что он всегда любил Веронику, мне все же кажется, будто я ему нравилась, но что-то крепко связывало его с ней.

Луиза скинула туфли и, вытянув ноги, откинулась на ствол давно срубленного дерева. Тени уже начали удлиняться, и воздух в саду был насыщен ароматами цветов. Давно уже Луиза не ощущала такого покоя, какой навеял на нее тихий мирный вечер, проведенный с матерью и сыном. Жаль, что жизнь не всегда такая совершенная, думала Луиза. Будь она такой всегда, не надо было бы ехать к Майклу и Веронике, мечтала она, зная, что ехать придется. Мама права, чем быстрее, тем лучше. К сожалению, дело не только в разводе. Было что-то такое, что пугало Луизу и чего она пока не в силах была понять. Загадка, зловещая тайна, которая соединяла Майкла, Веронику и ее саму. Эту тайну необходимо было узнать, чтобы навсегда освободить себя.

— О чем ты думаешь? — спросила ее Бетти.

— О том, как здесь чудесно, — ответила Луиза. Ей хотелось рассказать матери о тайне, но она не решилась.

Невозможно никому объяснить то, что тебе самой кажется нелогичным.

— Я рада, что ты здесь. Кто-нибудь еще хочет клубники?

Глава 35

Роберт сжал руку Луизы, когда самолет пошел на посадку. День был ветреный, и Луиза дрожала от холода и волнения. Чем ближе она была к Майклу, тем сильнее чувствовала угрозу, и ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что она стоит на пороге и еще шаг — ей откроется та тайна, которая мучает ее и не дает спокойно жить. Луиза мысленно сказала себе: я всего-навсего хочу повидать бывшего мужа и его любовницу и сообщить им о том, что подаю на развод. Дэниел, мой милый Дэниел! Боже, пожалуйста, молила она, не позволяй Майклу быть упрямым, не позволяй ему отобрать у меня сына.

— Не волнуйся, — сказал Роберт, словно прочитав ее мысли. — Все будет хорошо.

Однако он тоже думал о Дэниеле. Может быть, надо рассказать Луизе о странном разговоре, который у него был с Андреа Лудек? Он давно собирался это сделать, но все никак не находил подходящего момента. Да и как логически объяснишь то, что она рассказала? Единственное объяснение, которое приходило ему в голову, было слишком чудовищным, чтобы даже упоминать о нем. Луиза улыбнулась:

— Ты всегда мне говоришь, что все будет хорошо. Из тебя получается великолепный утешитель.

— Всегда к вашим услугам, мадам, — шутливо проговорил Роберт, стараясь скрыть, как у него тяжело на сердце.

Быстро покончив с формальностями, Роберт и Луиза сели в арендованную машину и поехали вон из города.

— Нам долго ехать? — спросила Луиза.

— Да нет. Около часа.

— А здесь красиво.

Луиза огляделась. По голубому небу плыли белые, похожие на клочки ваты облака. Там, где река впадала в море, вода была синей, как бирюза.

— Я совсем забыл. Ты ведь никогда не была в Бретани! Ничего. Может быть, попозже, когда все уладится, мы приедем сюда и проведем здесь пару недель. Тогда ты сможешь по-настоящему оценить красоту здешних мест.

Луиза посмотрела на Роберта.

— Значит, ты все еще включаешь меня в свои планы на будущее?

— Конечно. Я просто не представляю свое будущее без тебя. Ты же не думаешь, что я изменился за это время?

— Ах, Роберт. — Луиза коснулась его руки. — Ты даже не представляешь, как мне хорошо и спокойно благодаря тебе. Вот уж никогда не думала, что буду так нуждаться в ком-то. Я всегда гордилась тем, что справляюсь со всем одна и что могу легко обходиться без кого бы то ни было.

— Ты и сейчас можешь справляться, но только теперь ты не одна. У тебя есть Дэниел, о котором тебе надо заботиться. По-моему, ты немножко повзрослела и поумнела, следовательно, поняла, что жизнь гораздо богаче, когда рядом любимый человек. Только надо не ошибаться. Кстати, ко мне это тоже относится.

— Если бы я не была такой нетерпеливой, — вздохнула Луиза, — я бы ни за что не впуталась в эту дурацкую историю с Майклом.

— Может быть, — задумчиво проговорил Роберт. — Майкл тоже поторопился. Что-то он увидел в тебе этакое, когда вы в первый раз встретились, отчего решил, что именно ты должна быть матерью его ребенка. Я не понимаю, и это очень беспокоит меня.

— Может быть, он тоже не понимает, — с надеждой отозвалась Луиза.

Она дрожала, несмотря на жаркое солнце.

Неужели Роберт тоже подозревает неладное? Если так, то он боится даже говорить о своих умозаключениях.

— Может быть, — повторил Роберт. Однако его все больше занимал вопрос, почему Майкл выбрал именно Луизу, и он собирался докопаться до истины.

Через час они подъехали к дому, в котором жили Майкл и Вероника.

— Красиво здесь, — прошептала Луиза, не отрывая взгляда от серого гранита, из которого было сложено старинное здание в стиле средневековых замков. — Они знают, что мы должны приехать?

— Нет. Я подумал, что лучше устроить им сюрприз. Однако я разговаривал с Андреа Лудек, их экономкой, и просил ее, если это возможно, удержать их дома. Сначала надо разыскать ее, и тогда мы узнаем, где Майкл и Вероника.

Андреа Лудек была рада видеть Роберта.

— Слава Богу, вы приехали. А я уж начала думать, что вы их не застанете тут.

— Как это не застанем? — удивился Роберт.

— Ну да. Они собирают чемоданы и, по-моему, собираются в Англию. Кстати, они, кажется, укладывают и детские вещи тоже.

— Детские вещи? — переспросила Луиза, поняв, о чем говорит Андреа, хотя француз ский язык она знала плохо, и посмотрела на Роберта: — Зачем им детские вещи?

— Сейчас мы выясним, — мрачно проговорил Роберт. — Пойдем. — Он знаком показал Андреа Лудек, что провожать их не надо. — Мы сами. Я помню дорогу.

Роберт шел впереди, Луиза — за ним. Они миновали череду комнат с высокими потолками, в которых было множество зеркал во всю стену. Везде стояла бесценная антикварная мебель. Луиза плохо разбиралась в мебели, но отличить произведение искусства от фабричной продукции все-таки могла.

— Вероника, вероятно, очень богата, если живет здесь. Откуда у нее деньги?

Луиза знала, что родители оставили Роберту и Веронике совсем небольшое наследство, и он жил только на свое профессорское жалованье. К тому же она мгновенно сообразила, какой будет ответ.

— Это деньги Майкла. Когда они развелись, он дал ей несколько миллионов, да и потом постоянно переводил деньги на ее счет.

— Так я и думала, — сказала Луиза. — Если честно, то я знала об этом раньше.

Роберт остановился и уставился на нее.

— Знала? Откуда?

— Алан Осборн сказал. Однако не беспокойся за Веронику. К счастью для нее, эти деньги вне досягаемости банков. Они ничего не могут у нее забрать.

— Значит, у Майкла нет ни пенни?

— И о Майкле не беспокойся, — усмехнулась Луиза. — Пока он с Вероникой, деньги у него будут.

Они уже поднялись на второй этаж и стояли в длинном коридоре. Роберт пошел дальше и постучал в полуоткрытую дверь. Не дожидаясь ответа, он распахнул ее настежь. Луиза увидела огромную спальню, окна которой выходили на бескрайнее море. Она видела желтый песок, набегающие на него волны, белые барашки вдали. Еще она увидела высокие черные скалы, которые имели угрожающий вид. Они нависали над морем, словно что-то требовали от него, и Луизе стало страшно. Мурашки побежали у нее по спине.

— Какого черта?..

Майкл умолк, заметив Луизу.

— Твоя жена приехала повидаться с тобой, — сказал Роберт.

Луиза увидела, что Вероника идет к открытой двери в другую комнату с голубыми обоями и игрушками, свисающими с потолка. Детская?

— Не закрывай дверь.

Луиза удивленно посмотрела на Роберта. Она никогда не слышала, чтобы его голос звучал так неприязненно.

— Зачем ты прилетела? — едва слышным шепотом спросил Майкл.

Луиза сделала над собой усилие и вошла в спальню. Потом посмотрела прямо в глаза Майклу.

— Я не хотела, — сказала она, удивляясь своему спокойному тону, — но подумала, что должна сказать тебе. Я собираюсь подать на развод. Естественно, я хочу, чтобы мне отдали опеку над Дэниелом.

— Нет! Нет! Нет! — закричала Вероника, словно раненный насмерть зверь. — Он мой! Мой! Ты обещал!

Ноги у нее подогнулись, и она упала на пол, не переставая биться в истерике.

— Что это значит? Что значит «мой»? — Луиза в ужасе смотрела на вопящую Веронику. Тем временем в ее душе прорастали семена страха, которым она не давала воли несколько месяцев. Наконец она отвернулась, словно отгоняя от себя страшную догадку. — Что это значит? Роберт, что это значит? — Не получив ответа, она посмотрела на Майкла: — Говори! — Ей пришлось кричать. — Говори же, будь ты проклят!

Роберт подошел к Веронике и ударил ее по щеке.

— Успокойся.

Вероника перестала кричать, но не встала с пола.

— Мой, мой, — тихонько шептала она. Майкл бросился между братом и сестрой.

— Обязательно было ее бить?

— Конечно, и ты сам это знаешь. Она же в истерике. — Роберт тяжело вздохнул. Пора было сказать о самом важном. — Настоящая причина, почему ты женился на Луизе, заключается в том, что тебе был нужен ребенок для Вероники. Правильно?

— Правильно, — ответил Майкл.

— И ты выбрал Луизу, потому что она похожа на Веронику? Так?

— Да.

— Ты хочешь сказать?.. — Луиза не могла продолжать. Все это было так ужасно, так немыслимо, что она не могла поверить, и в то же время она совершенно не удивилась. Страх услышать это она подавляла в себе много месяцев. — Ты хочешь сказать, что хладнокровно выбрал меня, чтобы я выносила ребенка для?..

— Да.

— И все это время ты думал о том, чтобы украсть у меня моего ребенка и отдать его ей?

Луиза ткнула дрожащим пальцем в плачущую Веронику.

— Да.

Луизу обуяла ярость.

— Ну, уж нет. Скорее ты попадешь в ад, — прошептала она. — Только дотронься до моего ребенка, и я за себя не отвечаю.

Она сама не знала, как дошла до двери и оказалась в коридоре. Здесь силы покинули ее, и она оперлась о косяк:

— Пожалуйста, Роберт, увези меня. Я не могу здесь оставаться. Увези меня от этих людей. Подальше от этого кошмара.


Укрепив себя рюмкой бренди в кухне у Андреа Лудек, Луиза, хотя и очень неохотно, согласилась немного подождать с отъездом.

— Ты же сама видишь, дорогая, — настойчиво уговаривал ее Роберт, — что сейчас самое важное уладить все до конца. Это важно для всех нас и тем более для Вероники.

Луиза ощутила укол ревности. Конечно, Роберт как брат должен блюсти интересы сестры.

— А как же я? — возмутилась она. — Что будет со мной? Что будет с моим ребенком? — Она не могла думать ни о чем, кроме того, что женщина, бившаяся в истерике на полу в детской, хотела украсть ее Дэниела. Мысли у нее путались. — Я не уверена, что смогу говорить с ней, — сказала она, не в силах произнести имя Вероники. — И с Майклом тоже. Как он посмел? Как они посмели? Мне все еще трудно поверить. Мне кажется, я вижу страшный сон и никак не могу проснуться.

— Это и есть страшный сон, — сказал Роберт. — Но, боюсь, мы с тобой не спим.

— Зачем мне говорить с ними? Что я могу им сказать?

— Ты должна поговорить. — Роберт был тверд. — Потому что только ты можешь внушить Веронике, что Дэниел — твой ребенок, а не ее. Ради собственного блага и безопасности Дэниела ты должна заставить ее понять, что он не имеет к ней никакого отношения и никогда не будет иметь. Когда она это поймет, нам не придется беспокоиться за мальчика.

— Беспокоиться? О чем ты? Она же не причинит ему вреда?

— Нет. Но она может попытаться выкрасть его.

— Об этом я не подумала.

Луиза вспомнила, как читала в газетах о несчастных женщинах, крадущих детей.

— Она должна понять, что он твой ребенок, а потом, может быть, ей помогут смириться с мыслью, что у нее никогда не будет своих детей, и только после этого можно рассчитывать на ее выздоровление.

— Выздоровление?

Луиза все еще была в шоке от того, что ею безжалостно манипулировали, поэтому не сразу поняла.

— Она же больна. Ни один нормальный человек, как бы он ни хотел ребенка, не дошел бы до такого состояния.

Луиза вновь вспомнила плачущую женщину, и в ее сердце шевельнулась жалость.

— Наверное, я могла бы ее понять, — задумчиво проговорила она. — А как мне понять Майкла? Он же мужчина. Только не говори мне, что он тоже сошел с ума от желания иметь ребенка.

— Он любит Веронику, — сказал Роберт. — Я его не оправдываю. Я только пытаюсь разобраться. — Он сел за стол рядом с Луизой и взял ее руки в свои, потом поднес их к губам и нежно поцеловал. — Пожалей Веронику, да и Майкла тоже. Они тебя обманули и обидели, это правда, но у тебя есть Дэниел, есть я, и ты все переживешь. Тебе ничего не стоит поговорить с ними, но это доброе дело.

— Ладно, — сказала Луиза и слабо улыбнулась Роберту. — Ты умеешь убеждать. Я поговорю с ними обоими. — Она пожала плечами. — Мне все еще трудно поверить, что он все время обманывал меня. Как можно было такое придумать?

Роберт обнял ее, крепко прижал к себе и погладил по голове.

— Я понимаю, — прошептал он. — Мне тоже не по себе. Но, по крайней мере, мы знаем правду. Теперь нет никаких тайн. Нам осталось только выяснить все раз и навсегда. А потом мы можем бежать отсюда. Будем жить.

Луиза внимательно посмотрела на него.

— Вместе? Все трое?

— Да, — ответил Роберт. — Ты, я и Дэниел.

Глава 36

— Не знаю, с чего начать, — сказал Майкл.

— Начни сначала.

Роберт откупорил бутылку белого вина и наполнил бокалы.

Они сидели на террасе, выходившей в розовый сад. Ветер стих, и воздух был наполнен ароматом цветов. Теперь, думала Луиза, всякий раз, когда будет пахнуть розами, я не смогу не вспоминать этот день. Происходящее казалось ей не совсем реальным, словно действие происходило на сцене и какая-то часть ее наблюдала за ним со стороны. Если бы кто-нибудь посмотрел на нас, то подумал бы, что две счастливые пары наслаждаются умным разговором. Разве скажешь, что четыре человека стараются разогнать кошмар, в который они превратили свою жизнь? Не четыре человека, а три, поправила она себя, поглядев на Роберта. Он-то ни в чем не виноват, разве что влюбился в меня, будучи братом Вероники.

А вот Вероника, Майкл и я… Луиза оборвала себя. Чем больше она думала об их взаимоотношениях, тем больше запутывалась. Не стоит заниматься самобичеванием. Для начала надо узнать, с чего все началось.

Взяв бокал, Луиза отпила глоток холодного вина и неожиданно ее взгляд упал на кузнечика, который прыгал по каменным плитам террасы. Бедняга заблудился и никак не мог найти дорогу обратно в травку. Луиза пожалела его и подумала, что он очень похож на них, ведь они тоже потеряли дорогу и теперь пытаются выбраться в нормальную жизнь. Луиза встала, поймала кузнечика и отнесла его на лужайку, после чего он немедленно исчез. Вот здорово, с завистью подумала Луиза, жаль, люди так не умеют. Ей пришлось возвратиться на террасу и опять сесть в кресло.

— Ну? — повернулась она к Майклу. — Пора бы уже начать.

Вероника сидела рядом с ним, привалившись к его плечу. Она казалась очень худенькой и болезненной, и под глазами у нее расплылись фиолетовые круги.

Майкл поглядел на свою бывшую жену и сказал:

— Я начну с того момента, когда мы узнали, что у Вероники не все в порядке с сердцем. У нее был тяжелый грипп, а потом появились шумы. Тогда я настоял, чтобы Вероника проверилась по-настоящему. Мы уже подумывали о ребенке, и я хотел удостовериться, что Вероника здорова.

— Мне не хотелось проверяться, — перебила его Вероника, — потому что я решила, что буду рожать в любом случае, даже если мне скажут что-нибудь нехорошее.

— Не надо, Вероника, родная, — печально попросил Майкл, беря ее за руку. — Не думай об этом.

Глядя на него, Луиза думала о том, что она — умная, рациональная женщина — непонятно зачем обманывала себя и внушала себе, что он любит ее.

— Мне совсем не хотелось рисковать, — продолжал Майкл. — Поэтому я поместил Веронику в лондонскую больницу и договорился о полном обследовании. Тогда-то и выяснилось, что Вероника не может иметь детей. Никак. И даже донор ей не поможет.

— Я знаю, — перебил его Роберт.

Луиза коснулась его руки.

— А я нет. И я хочу знать, чтобы понять наконец…

— Конечно, я забыл, — спохватился Роберт.

— Это было ужасно. Я никак не могла поверить, что отличаюсь от других женщин, — прошептала Вероника. — Когда я вышла из клиники, то все время смотрела на женщин, на бедных, плохо одетых женщин, которые делают покупки в самых дешевых магазинах. Мне хотелось останавливать их и говорить им, насколько они богаче меня, потому что у них есть ребенок, а то и не один — двое, трое, четверо. Я же хотела всего одного малыша, только одного. И не могла его иметь, потому что оказалась внешне женщиной, а внутри… Мне было стыдно из-за того, что я ненастоящая женщина. Я почти возненавидела свое несчастное тело…

Луиза почувствовала укол жалости. Ненастоящая женщина. Это она могла понять. Еще неизвестно, что было бы с ней, если бы врач вынес ей такой же приговор. Отчаяние Вероники тронуло ее, и она спросила:

— Почему вы не усыновили ребенка?

Ответил Майкл:

— Мне было все равно, есть у меня ребенок или нет. У меня была Вероника, и больше я ничего не желал.

— Усыновление совсем не то, — проговорила Вероника, и в ее черных глазах зажегся фанатический огонь, а голос вдруг обрел силу. — Я хотела ребенка Майкла и решила, что если я не могу его иметь, то пусть рожает для меня другая женщина.

— Другая женщина рожает для вас, — прошептала Луиза. — Вы решили… Вы решили использовать другую женщину. Ничего себе!

— Тогда мы разъехались и развелись, — сказал Майкл, опережая Веронику. — Я должен был найти другую женщину, похожую на Веронику, чтобы она забеременела от меня и родила ребенка, который будет носить мою фамилию и в жилах которого будет моя кровь.

— И который со временем станет моим, — прошептала Вероника, раздвинув губы в слабой улыбке.

Луизу охватил страх. Вероника не отказалась от мысли завладеть Дэниелом. Интуитивно она чувствовала, что Вероника никогда не откажется от своей затеи. Она запаниковала и задрожала так, что бокал закачался у нее в руке.

От Роберта это не укрылось.

— Я не понимаю, — сказал он, обращаясь к Майклу, — как ты мог пойти на такое безумие? Неужели ты не понимал, что это безумие?

— Я люблю Веронику больше жизни и все сделаю, чтобы она была счастлива.

Луиза опять вздрогнула и подумала, что Роберт, наверное, ошибся. Весь этот разговор — пустая трата времени. Страсть Майкла к Веронике была столь же фанатична, как ее желание завладеть Дэниелом.

— Но, Майкл, — продолжал Роберт, — ты же понимаешь, что делать Веронику счастливой — одно, а нарушать закон — совсем другое. Это же преступление.

— Я не нарушаю закон, — торопливо ответил Майкл. — Поэтому мы не стали платить женщине, чтобы она выносила моего ребенка. Нет. Я выбрал Луизу потому, что она похожа на Веронику, а еще потому, что она — деловая женщина. Я думал, карьера интересует ее больше материнских обязанностей. Поэтому решил, что, когда ей надоест заниматься ребенком, я устрою ей скандал, потребую развода и получу опеку над сыном.

— Ты в самом деле думал, будто я брошу своего малыша?

Луиза была в шоке.

— Поначалу думал. Но потом я узнал тебя лучше. В довершение всего ты стала мне нравиться, потом я полюбил тебя. Все очень запуталось. Я любил Веронику и ни на одно мгновение не усомнился в моем отношении к ней, но и тебя я тоже любил, хотя совсем по-другому. Что бы я ни сделал, я мучил или Веронику, или тебя. В конце концов я понял, что не смогу забрать у тебя Дэниела, потому что это было бы слишком жестоко.

— Я помню. Ты это сказал. А потом сказал, что имел в виду совсем другое. — Вероника внимательно посмотрела на Майкла, и на глазах у нее заблестели слезы. — Ты все время позволял мне думать, что я…

— Я не мог отнять у тебя надежду.

— Другими словами, ты вел себя как трус, — тихо проговорил Роберт.

— Да. — Майкл опустил голову. — Я совсем запутался. И даже пытался молиться. Я никогда не делал этого раньше, так что ничего удивительного, что это мне не помогло. Никто не ответил мне с небес, как надо поступить.

Луиза вспомнила, как видела его в соборе, вспомнила его лицо. Бедный Майкл, ему еще хуже, чем ей.

— Давай поговорим о том времени, когда ты бежал из Англии и поселился тут с Вероникой, — сказал Роберт. — Насколько я понимаю, ты решил не требовать себе Дэниела, оставить Луизу в покое и жить во Франции?

— Не совсем так, — ответил Майкл. — Я знал, что должен поступить только так и не иначе. Но… — Он умолк. — Когда ты оказался тут, Роберт, я понял, что давно перестал отличать разумное от неразумного. Ты не поверишь, но я собирался увезти с собой Дэниела в тот день, когда мы должны были освободить Оффертон.

— Я верю, — глухо произнес Роберт.

— По разным причинам я не смог осуществить свой план и приехал сюда один. Ну, а здесь мы снова начали придумывать способы, как нам завладеть Дэниелом. Как раз сегодня мы собирались в Англию, чтобы украсть Дэниела и поселить его в этом доме.

У Луизы вырвался крик ужаса:

— Боже мой! — прошептала она. — Как ты мог даже думать об этом? Как ты собирался это сделать?

— Есть только один ответ. — Майкл посмотрел в глаза Луизе, и в первый раз она точно знала, что он говорит правду. — Я не думал. Если бы я подумал, то понял бы, что это совершенно невозможно.

— У Дэниела была бы здесь прекрасная жизнь, — с вызовом проговорила Вероника. — Вы же видели комнату, которую я для него приготовила. У него было бы всего вдосталь — и материнской любви, и всего остального. Я бы ничего для него не пожалела.

— Но теперь ты понимаешь, что это невозможно? Понимаешь, Вероника? — спросил Роберт. — Теперь ты познакомилась с Луизой и знаешь, что она любит своего сына, как только мать умеет любить. И ты теперь знаешь, что она не собирается никому его отдавать.

— Да, — сказала Вероника и с невинной улыбкой на лице и непроницаемым взглядом повернулась к брату. — Теперь я знаю. Нехорошо, что я думала иначе.

Луиза сразу поняла, что она сказала неправду. Она играла роль и делала это весьма искусно, но мать не проведешь, когда решается судьба ее ребенка. Вероника не отказалась от своей безумной затеи. И Луиза решила, что никогда не позволит Дэниелу видеться с отцом наедине. Придется ей присутствовать при их свиданиях. Майкл-то наверняка захочет сдержать свое слово, но он за себя не отвечает, если речь идет о Веронике и ее желаниях.

Он ведь сам признался, что все сделает, лишь бы Вероника была счастлива. И сделает. Как только мы уедем, она опять начнет им крутить. Пока она жива, ни за что нельзя ручаться. Вероника не будет счастлива, пока не завладеет Дэниелом.

— Дайте мне слово, Вероника, — сказала Луиза. — Обещайте мне, что больше никогда не посягнете на мальчика.

— Даю.

Вероника повернулась к Луизе, и на секунду перед мысленным взором Луизы встали черные пугающие скалы. Когда видение исчезло, Луиза увидела улыбающееся лицо Вероники.

— Вы мне верите? — спросила она.

— Хочу верить, — ответила Луиза, понимая, что не верит ей и никогда не поверит, проживи она хоть миллион лет.

Глава 37

Четыре месяца спустя Луиза ехала в поезде и смотрела в окно на пролетающие мимо осенние деревья. Ранние холода сделали свое дело, и все листья уже стали красными или желтыми. Наступил октябрь, и летний день, который Луиза провела во Франции, остался далеко в прошлом. Он был давно, и в то же время Луиза никогда о нем не забывала. Майкл только один раз приезжал в Англию, чтобы подписать необходимые для развода бумаги. Луиза нервничала в ожидании, но когда они встретились, ей трудно было представить, что этот милый собеседник был не так уж давно ее мужем. Она восприняла его как давнего приятеля, и не больше того.

— Я же говорил, что тебе не о чем волноваться, — сказал Роберт.

Луиза боялась, как бы Майкл не предъявил на Дэниела права, но он сказал:

— Думаю, для всех нас будет лучше, если я какое-то время совсем не буду видеться с Дэниелом.

Луиза видела, как тень печали пробежала по его лицу, и ей стало его жалко.

— Ты хочешь сказать, что так будет лучше для Вероники? — спросила она.

— Да, — не стал спорить Майкл. — Так будет лучше для Вероники. Я не могу рисковать ее здоровьем.

Теперь она ехала из Лондона в Винчестер, везя в сумке подписанные бумаги. Скоро она будет совсем свободна. Брак с Майклом останется в прошлом. Однако Луиза понимала, что никогда не забудет о сговоре Майкла и Вероники. Это было сильнее ее.

Роберт ждал ее дома.

— Я ненадолго, родная, — сказал он и обнял Луизу. — Ты получила бумаги?

Роберт покрывал страстными поцелуями ее лицо и шею, и у Луизы подогнулись колени.

— Да.

Она выхватила бумаги из сумки.

— Есть все подписи и печати!

Потом она обвила руками шею Роберта и заглянула в его глаза, светившиеся любовью.

— Когда я рядом с тобой, я всегда думаю о постели, — прошептала Луиза.

— Так за чем дело стало?

— Нельзя. Мелани и Дэниел…

— Они на весь вечер отправились к Евгении.

Луиза прижалась покрепче к сильному телу любимого мужчины, который как раз в это время целовал ей шею. Она чувствовала, что он хочет ее не меньше, чем она его.

— Ох, Роберт, — простонала она. — Что ты со мной делаешь? Когда я с тобой, мне не бывает стыдно.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать ему брюки.

— Прекрасно. Мне нравится, когда мои женщины ведут себя раскованно.

Он расстегнул молнию на платье Луизы и, в одно мгновение стянув с нее лифчик, прижался губами к ее груди. Луиза чувствовала, как у нее тотчас затвердели соски, но она ничего не сказала, не желая понапрасну тратить время на слова. Они опустились на ковер перед горящим камином, как в ту ночь, когда в первый раз познали друг друга. Сначала их движения были нетерпеливыми, потом они любили друг друга медленно и с нежностью, наслаждаясь своей близостью. Их тела и души сливались воедино, и им казалось, что они одни на всем свете.

Потом, устроившись поудобнее на плече Роберта, Луиза сказала:

— Еще шесть недель…

Роберт был доволен.

— Скоро ты сделаешь из меня порядочного мужчину.

— Ты хочешь сказать, что мы поженимся? Привстав на локте, Роберт посмотрел Луизе в глаза.

— Ничего не поделаешь, — проговорил он со всей серьезностью. — Любовниками быть прекрасно, но мне этого мало. Я хочу быть с тобой, «пока смерть нас не разлучит». На меньшее я не согласен.

— Ой, Роберт! — Луиза вдруг чего-то испугалась. — Я уже совершила одну ошибку. Ты не думаешь?..

— Не думаю, — твердо сказал Роберт. — Я думаю, что второй раз будет удачнее.

И он поцеловал ее.

— А третий?

— Третьего не будет. Я собираюсь стать твоим вторым и последним мужем.

— Звучит неплохо. — Луиза приподнялась и легла на него. — Тебе не кажется, что на этот раз?..

— Конечно, — хрипло отозвался Роберт. Его тело мгновенно напряглось, и он крепко прижал ее к себе.

Луиза вздохнула и, подумав, что, когда она с Робертом, это похоже на музыку, отдалась на волю своих желаний. Все было естественно и чудесно, а потом она забылась в страсти и громко выкрикнула любимое имя.

На другой день, вернувшись из Лондона, Луиза сначала заехала к матери, чтобы показать ей подписанные документы.

— Это они и есть? — спросила Бетти. — Выглядят как простые бумажки. Мне казалось, они должны быть расписаны золотом, ведь они означают свободу.

— Пока еще это не совсем свобода, — сказала Луиза. — Все станет окончательным только через шесть недель. Тогда я освобожусь от Майкла. Освобожусь, насколько смогу. Жаль, что я не забываю о Веронике.

Как всегда, Луиза сразу представила скалы над морем, и ей потребовалось немалое усилие, чтобы прогнать нежеланное видение.

— Не сходи с ума, дорогая.

Бетти наклонилась над мороженым. Рядом в кресле сидел Мистер Пух и внимательно следил за ее движениями. Мистер Пух любил сладкое, и время от времени Бетти подкладывала ему кусочек мороженого.

— Неудивительно, что он растолстел, — сказал Луиза. — Совершенно бесполезный пес.

— Он лает громко, — возразила Бетти. — Защищает меня от взломщиков. О, черт! Луиза, как ты думаешь, Дэниел будет доволен, если я сделаю на его день рождения торт с мороженым? Правда, еще осень…

— Думаю, будет доволен.

Луиза все еще думала о Майкле и Веронике. Несмотря на свое решение не волноваться, полученные документы пробудили в ней прежние страхи, которые она старательно заглушала. Она хотела рассказать о них Роберту, но побоялась, что он высмеет ее. Потом, он может подумать, что она не доверяет ему. Ему-то она как раз доверяла во всем, а вот его сестре… Луиза поглядела на часы.

— Уже поздно. Я сказала Мелани, что сегодня отпущу ее. У нее появился друг.

— Знаю, — сказала Бетти, не отрываясь от мороженого. — Милый молодой человек. Работает поваром. Слышала, он отлично готовит. Наверное, надо было попросить его, чтобы он помог мне с тортом.

Луиза рассмеялась:

— Мама, Дэниел всему будет рад. Ты только поставь свечку, чтобы он мог ее задуть, а потом он уплетет твой торт за обе щеки.

Бетти положила нож.

— Уже год, — задумчиво проговорила она. — Даже не верится, что в пятницу ему будет год. Сколько всего случилось за это время.

— А мне кажется, что не год, а целая жизнь прошла, — отозвалась Луиза и взялась за сумку. — Кстати, скажи Евгении, пусть готовит сандвичи. Она предлагала. У меня пятница — тяжелый день. Целых четыре встречи. Как бы не опоздать на день рождения к собственному сыну. Скажи, что я отдам ей деньги, сколько бы это ни стоило.

— Скажу. — Бетти проводила дочь до двери, и ее мысли устремились в будущее. — Через шесть недель ты будешь свободна и сможешь выйти замуж за Роберта.

— Ты думаешь, это обязательно?

— Боже мой, и ты еще сомневаешься! — взорвалась Бетти. — Как раз это ты должна сделать обязательно. Он любит тебя, и ты любишь его. — Луиза молчала. — Впрочем, ты сама все понимаешь, правда? Если ты не хочешь выходить за него, то почему спишь с ним?

— Я люблю его, но…

— Что?

— Если я стану его женой, то породнюсь с Вероникой.

Бетти всплеснула руками.

— Ради Бога, перестань! Ты ведь получишь развод. Майкл подтвердил, что не будет предъявлять права на Дэниела. Он даже не хочет его навещать. К тому же ты отлично знаешь, что Веронику лечили, и они с Майклом собираются вновь узаконить свои отношения. Может быть, она выздоровела. Роберт как будто в этом уверен. Я знаю, он — ее брат, но он еще и врач и в этом разбирается.

Луиза верила и не верила.

— Роберт — мужчина, и все ее доктора — мужчины. Не думаю, что они сумели заглянуть ей в душу.

— А ты сумела?

— Мама, если бы тогда в июне ты была там, думаю, ты бы со мной согласилась. Наверное, женщина лучше понимает женщину. Я учуяла в ней то, что запрятано глубоко внутри меня.

— Тогда положись на Бога, — сказала Бетти.

— Ну да. Мне очень ее жалко, но я никогда не смогу ей доверять. Не знаю, как ее лечили, но я не верю, что она забыла о Дэниеле.

Бетти уперла руки в бока, и это всегда означало, что она собирается сказать нечто важное.

— Луиза, мне неприятно это говорить о собственной дочери, но я искренне думаю, что ты сошла с ума. Вероника во Франции под присмотром Майкла. Она далеко. В другой стране. Да и Майкл, наверное, не захочет неприятностей ни для себя, ни для тебя с Дэниелом. Как только ты выйдешь замуж за Роберта, вас будет трое и ты почувствуешь себя увереннее. Не давай волю воображению. Не позволяй полусумасшедшей женщине портить тебе жизнь.

Луиза усмехнулась:

— Ладно, мама, я выйду замуж за Роберта. Ты, конечно же, права. Ты всегда права.

— Только женщина может понять женщину, — повторила Бетти слова дочери.

— Но тогда мне придется переехать в другой дом, — сказала Луиза, вспоминая свое уютное жилище на Чесил-стрит. — Когда Роберт приходит время от времени, нам не тесно, но для семейной жизни мой дом не годится. Мелани, конечно же, будет работать у меня, потому что я не брошу агентство. Знаешь, мне жаль расставаться с моим домом. Я его люблю. И я всегда мечтала посмотреть, как Дэниел будет удить в речке рыбу.

— В конце Чесил-стрит продается большой дом. Тот, белый, помнишь? Он тоже выходит к реке возле мельницы, — сказала Бетти. — Я говорила о нем с Робертом, и он обещал посмотреть его.

— Мама! Чем это ты занимаешься?

— Устройством твоей жизни. Я все продумала. У тебя хватит времени купить дом и выйти замуж еще до Рождества. Тогда Роберт сможет по праву быть с нами.

— Тебе этого очень хочется, — рассмеялась Луиза.

— Мне никогда не удавалось наладить свою жизнь, наверное, поэтому я хочу, чтобы моя единственная дочь была наконец по-настоящему счастлива.

— Я буду счастлива. Кто бы мог подумать год назад, что я выйду замуж за Роберта? — Луиза вздохнула. — Жизнь с ним будет розовой мечтой.

— Боже мой! — воскликнула Бетти. — Как это ужасно звучит. Еще накликаешь несчастье. Мечта мечтой, а жизнь жизнью. И в жизни требуется иногда пострадать, чтобы уметь радоваться.

— Мама, с меня довольно страданий. Теперь я хочу счастья и покоя.

Глава 38

Майкл положил трубку и улыбнулся Веронике.

— Это был Роберт. Через неделю они с Луизой празднуют свадьбу. Сначала мы, а потом они.

Майкл обнял Веронику и привлек к себе. Она чувствовала себя лучше и даже немного поправилась, отчего стала еще красивее, чем раньше. Но самое главное, думал Майкл, поднимая ей волосы и целуя ее в шею, то, что она забыла о Дэниеле. Теперь, вспоминая свою жизнь с Луизой, Майкл воспринимал ее как короткий и давний сон. Даже «Бриам корпорейшн» и его честолюбивые мечты казались ему теперь чем-то не совсем реальным. Он сам не понимал, зачем мучился и боролся и чего он, собственно, собирался добиться.

Иногда его ловили ушлые журналисты, но он отказывался от интервью, поэтому в газетах появлялись только заголовки, типа:

МАЙКЛ БАРУХ ДОВОЛЕН СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ И НЕ СОБИРАЕТСЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ К ДЕЛАМ!

Репортеры временами совершали, набеги на усадьбу, выспрашивали Лудеков, если удавалось с ними встретиться, или жителей деревни, но все в один голос подтверждали, что Майкл и Вероника Барух живут тихо и, если не считать прогулок в горы, то редко покидают свой дом. Журналистам надоело шататься без дела, и они оставили Майкла Баруха в покое.

— Мне хочется опять стать мадам Барух, — сказала Вероника. — Надоело быть «бывшей» и «незаконной».

Майкл рассмеялся:

— Никогда не думал о тебе иначе. Ничего не изменится, разве только мы получим подтверждающую это бумажку.

Майкл поцеловал Веронику, и она прижалась к нему всем телом. Ничто не могло усмирить ее чувственность. Даже когда она болела, она все равно страстно желала его, и теперь он сразу понял, что она его хочет.

— Пойдем на море. Майкл насторожился.

— Там холодно, родная. Дует ветер, идет дождь. Пойдем лучше в постель.

— Нет. Это слишком скучно и обычно. — Вероника рассмеялась и бросилась вон из гостиной. — Догони меня.

Андреа Лудек увидела их в окно кухни и смотрела им вслед, пока они не скрылись в конюшне.

— Вот уж! — неодобрительно проговорила она. — Совсем помешались на сексе. Только этим и занимаются. Где ни попадя. Думают, люди ничего не видят. Все знают, зачем они забираются на скалы.

— Жаль, что ты это не очень-то любишь, — пробурчал Поль, не отрываясь от телевизора.

— Для всего должно быть место и время, — рассудительно проговорила Андреа, заметив в полуоткрытую дверь, как Майкл прижал Веронику к стене.

Она отвела взгляд. То, как хозяйка позволяет себя… Андреа была искренне возмущена и ожесточенно набросилась на лук, который резала для супа. Ей не хотелось думать о неприличном поведении хозяев.

— Ха! То-то я думаю, что я всегда не вовремя, — буркнул ее муж.

Вероника тем временем выскользнула из конюшни и бросилась дальше. Когда Майкл догнал ее, она и не подумала сопротивляться. Майкл был возбужден, и они не стали даром терять время.

— Милый, милый, — повторяла Вероника, расстегивая и снимая с Майкла брюки.

Она сама направила его в себя, помедлив только; чтобы поправить трусики, и они забыли обо всем на свете, кроме радости, которую дарили друг другу.

Потом они разделись и вновь обнялись, на этот раз не торопясь с оргазмом. Майкл думал, что рот Вероники создан для поцелуев, пока она ласкала его тело, не признавая никаких запретов. В наслаждении она — само совершенство.

Вероника возбуждала Майкла, не думая о том, что можно делать и чего нельзя. Для нее любить было так же естественно, как дышать. Пока ее губы и руки были заняты ласками, ее мысли бродили далеко от дома. Она думала о Роберте и о Луизе. И о Дэниеле. Когда Роберт женится на Луизе, она будет мальчику тетей. Все-таки на шаг ближе. Пусть Майкл думает, что она забыла. Пусть все так думают. Правду знает только она одна. Ее день еще настанет. Надо только подождать. А ждать Вероника научилась. Она переключила свои мысли на Майкла.

— Милый, — прошептала она.

Майкл почувствовал, как его вновь заливает волна страсти. Неожиданно ему пришло в голову, что Вероника стала совсем другой после визита Роберта и Луизы. Теперь она не столько жаждала оргазма для себя и для него, сколько наслаждалась сексом как таковым, самим процессом наслаждения. Майкл улыбнулся. Ну и прекрасно. Если она забыла о Дэниеле, то он и подавно забыл, так как отлично знал, что ни с кем не хочет делить Веронику, даже с ребенком.

— А-а-а-а… — застонал он. — О Боже! Вероника, ты чудо!

Уже начало темнеть, когда они, усталые и довольные, лежали рядом, и Майкл нежно обнимал свою возлюбленную жену.

— Ты не сказала, что думаешь о свадьбе Роберта и Луизы. Ты не огорчена?

Вероника положила голову Майкла себе на грудь.

— Нет, конечно.

Глаза на бледном лице загорелись лихорадочным огнем. Ей было больно каждый раз, когда упоминали кого-то, кто был рядом с Дэниелом. Однако Вероника не собиралась говорить об этом. И все-таки она не удержалась от вопроса:

— Как ты думаешь, они позволят мне повидать Дэниела?

— Мы же договорились, что лучше тебе этого не делать. — Майкл поднял голову и поглядел на нее. — Ты ведь больше не думаешь о нем, правда?

— Ну, конечно же, нет, глупый. — Вероника закрыла Майклу рот поцелуем. — Я ни с кем не хочу тебя делить.

Майкл успокоился.

— И я не хочу ни с кем тебя делить, — сказал он.

Они чувствуют одинаково, и это хорошо. Прошло то сумасшедшее время, когда они хотели достичь невозможного. Теперь они опять вместе, и все остальное не имеет значения.

За обедом Вероника сказала:

— Мне кажется, мы должны послать Роберту и Луизе подарок. Ты знаешь, где и когда они регистрируются или празднуют свадьбу? Мы могли бы послать подарок туда.

— Это было бы неплохо, — поддержал ее Майкл. — Я что-нибудь придумаю.

— Нет. Я сама. Мужчины не умеют выбирать подарки. Ты мне расскажешь об их свадьбе, а я пошлю им что-нибудь, что они смогут открыть во время свадьбы. Например, бриллиант. Позвоню в «Харродс». У них лучшая коллекция в мире.

Вероника улыбнулась, удивив Майкла своим сияющим видом.

Глава 39

Роберт и Луиза закончили обустраивать свой новый четырехэтажный дом на Чесил-стрит за неделю до свадьбы.

— Не могу поверить, что мы так быстро управились.

Луиза стояла посреди просторной комнаты, которую она предназначила для гостиной. Она занимала весь третий этаж, и в ней были два огромных окна от пола до потолка, из которых открывался великолепный вид на реку. Здесь было много солнца, и Луиза выбрала кремовый цвет как основной для комнатного убранства. На каминной полке, отражаясь в зеркале, стояла серебряная любовная чаша, главное украшение дома.

Роберт с удовольствием оглядывал мебель, стены, окна. Луиза в первый раз позволила ему войти сюда, и ему здесь очень нравилось.

— Здесь все так не похоже на мое холостяцкое жилье, — сказал он. — В моей гостиной единственной достопримечательностью был компьютер.

— Я обратила внимание, — отозвалась Луиза, вспоминая спартанское жилье Роберта. — Теперь твой компьютер будет стоят в кабинете, где ты сможешь спокойно работать.

Роберт обнял ее.

— У меня такое чувство, что я буду больше времени проводить здесь и с тобой, а не в кабинете с компьютером.

— Пожалуй, мы устроим торжество здесь. Места хватит. Нас ведь не так уж много. А я буду спокойна, что Дэниел рядом и с ним все в порядке.

— Ты все еще боишься, что его украдут? — помрачнел Роберт.

— Нет, — солгала Луиза. Мама сказала, что я сумасшедшая. Наверное, так оно и есть. Ей очень хотелось открыться Роберту, но она боялась. — Нет. Страхи остались в прошлом. Надеюсь, Майкл и Вероника счастливы.

— Счастливы… Веронике, кстати, намного лучше, и Майкл даже собрался в Париж на следующей неделе. Он хочет проверить, как работают деньги, которые он положил на счета Вероники. Похоже, они могут недурно жить на проценты, так что ему не придется работать и оставлять Веронику одну. Он думает, так для нее лучше, и я с ним согласен.

— Считаешь, она не совсем поправилась? — спросила Луиза и вновь увидела море, и мокрый блестящий песок, и черные скалы рядом.

— Она никогда не поправится. Но если Майкл будет с ней рядом, ничего страшного не случится.

Луиза подумала, что, если она расскажет Роберту о своем видении, он и ее сочтет ненормальной. И она промолчала.

В сумке у нее уже лежал список гостей, и Луиза показала его Роберту. Все, что угодно, лишь бы не думать о Майкле, Веронике и Франции.

— Посмотри, как бы я кого не забыла.

— Наверняка не забыла. — Он пробежал глазами список. — Так я и думал. А теперь покажи мне весь дом, и я побегу. У меня студенты в половине восьмого.

После его ухода Луизе стало одиноко. Она отправилась на чердак, где устроила уютную квартирку для Мелани, чтобы она могла принимать там своих друзей. Мелани готовила ужин. Луиза подумала, что она слишком старается для одной себя.

— Тебе не обязательно здесь готовить, — сказала Луиза. — Можешь, когда хочешь, есть внизу.

— О, я знаю, но… — Мелани поджала губы. — Я учусь готовить. Мама никогда не подпускала меня к плите. Да и она не умеет ничего особенного. Я начала с итальянской кухни.

— Вижу. Ты, по-моему, очень честолюбива. — Луиза обвела глазами комнату. Мелани все замечательно устроила. — Ты слышишь отсюда Дэниела?

Луиза опять помрачнела.

— О да, не беспокойтесь. Он громко кричит. Да и я наведываюсь к нему.

— Конечно. Все в порядке. И все же мне будет спокойнее, когда доделают все, что нужно.

— Ничего не случится, миссис Барух.

— Скоро я буду миссис Лакруа, — улыбнулась Луиза. — Ты можешь быть свободна. Я сама пригляжу за Дэниелом. Так что учись готовить.

Потом Луиза заглянула к Дэниелу. Из окон в его комнате тоже была видна река. Ночничок слабо светил на столе возле кроватки ребенка. Мальчик сладко спал. Луиза постояла возле него и подошла к окну. Она видела реку, блестевшую в свете городских фонарей, которые освещали тропинку между двумя винчестерскими мельницами. Тропинка шла по другому берегу реки. Луиза успокоилась. Ну, что может тут случиться? Глупо даже думать об этом.

Задернув занавески, она спустилась этажом ниже и позвонила матери, с которой с удовольствием поболтала о будущей свадьбе.

— Я все еще не решила, что мне надеть, — пожаловалась Бетти.

— Может, что-нибудь неяркое? Ты все-таки мать и бабушка.

— Будь это в твоей власти, ты бы нарядила меня как королеву-мать, — проворчала Бетти. — Перья, жемчуга и ужасные туфли, в которых не выдержать и пятнадцати минут.


В пятницу, когда должна была состояться свадьба Роберта и Луизы, Майкл должен был ехать в Париж на встречу с брокером.

— Ты уверена, что не хочешь ехать со мной? — спросил он Веронику. — Мы могли бы чудесно провести день.

— Нет, — ответила Вероника. — Ненавижу Париж. Там я все время вспоминаю о больнице. Лучше я останусь дома и подожду тебя. Может быть, приготовлю чудесный подарок к твоему возвращению.

Майкл рассмеялся и поцеловал жену.

— Я всего на два дня.

— Ладно, — сказала Вероника и одарила его одной из своих ослепительных улыбок.

Уже по дороге в Париж на Майкла вдруг напало беспокойство. Улыбка Вероники была слишком сияющей, словно она хотела что-то скрыть от него. Тогда он позвонил домой.

— Это Майкл. Как ты?

— Дорогой, я хорошо. Почему ты спрашиваешь? Часа не прошло, как ты уехал.

Майкл с облегчением вздохнул. Голос Вероники звучал нормально, и он устыдился своей подозрительности.

— Обещай, что не будешь лазать по скалам. Декабрь на дворе. Ты знаешь, какие сейчас опасные ветры.

— Обещаю. Ты поэтому позвонил?

— Да, — солгал Майкл, радуясь, что не надо ничего придумывать. — Я беспокоился.

— Не беспокойся. Обещаю даже близко не подходить к скалам. А теперь поезжай, а то опоздаешь.


Андреа Лудек безрезультатно нажимала на рычаг.

— Телефон не работает, — пожаловалась она мужу, когда он пришел обедать.

— Ничего удивительного. — Поль сел за стол и налил себе красного вина. — Ветер такой, что, наверное, столбы упали.

— А я обещала позвонить месье Роберту, если что-то случится.

— А что случилось?

— Мадам Вероника исчезла. Взяла маленький чемоданчик и сказала, что будет вечером, в крайнем случае утром. А ведь месье Майкл уверен, что она не выйдет из дому. Он просил меня приглядеть за ней, пока он в Париже.

— Ради Бога, она же не ребенок, — с раздражением проговорил Поль. — Она может уходить и приходить, когда ей хочется. Ты слишком серьезно относишься к своим обязанностям. Садись и ешь. Если телефон не работает, ты все равно ничего не сможешь сделать.

Андреа села и отпила вина.

— Наверное, ты прав. Я ничего не смогу сделать.

— Ешь, женщина, и перестань суетиться!


— Телефон не работает, — услышал Роберт.

Он расстроился и положил трубку. Только этого не хватало.


В аэропорту Вероника ожесточенно спорила с англичанином по имени Джефф Стивенс, который должен был пилотировать нанятый ею четырехместный самолет.

— Прошу прощения, мадам Барух, но погода ухудшается. Сегодня нельзя лететь в Англию. По крайней мере, на таком самолете.

— Разве полеты запрещены?

— Нет. Однако я считаю…

— А я считаю, что вы трус, мистер Стивенс, — ледяным тоном произнесла Вероника. — Я все равно должна лететь. Если не вы, то найдется другой пилот. Более опытный.

Она повернулась и уже было собралась уйти, как ее остановил возмущенный голос:

— А я не опытный? Я летал на Фолкленды во время войны. Попадал в снежные бури, тайфуны, туман.

— Вот и прекрасно. — Вероника подарила ему ослепительную улыбку. — Тогда погода не должна вас пугать. Да и метеорологи часто врут. — Она еще раз улыбнулась. — Я не боюсь. Если нам суждено, мы доберемся до Англии живыми и невредимыми, а если нет…

Она пожала плечами.

— Ладно. Но если лететь, то лететь немедленно. И, предупреждаю, вас здорово поболтает.

— Ничего…

Самолет пробежал по взлетной полосе, и ему открылись небеса. В окно хлестал дождь. Ветер подхватил его как игрушку и бросил вперед.

Летчик искоса поглядел на Веронику.

— Ну, как?

— Великолепно. — Ее лицо преобразилось, глаза сверкали огнем. — Я люблю ветер.

Джефф Стивенс аккуратно посадил самолет на английской земле. В южной Англии ветры еще не были такими сильными, как на континенте.

— Приехали, — сказал он.

Вероника открыла дверь и выбралась наружу.

— Не забудьте, мы сегодня же летим обратно. Ждите меня здесь. И никаких разговоров о погоде. Мы полетим в любом случае. Понятно?

Джефф Стивенс пожал плечами. Вероника совсем неплохо заплатила ему. Совсем неплохо.

— Понятно, — ответил он и проводил глазами ее худенькую фигурку, после чего отправился выпить виски.

В Винчестере в половине двенадцатого Роберт поцеловал свою законную жену. Потом все принялись фотографироваться. Кроме Роберта и Луизы, пришли еще шесть человек: Гордон с Евгенией, Лиззи и Дик Кэри, Бетти и Ричард Мичер, коллега Роберта и его свидетель. Все остальные, включая племянников Луизы, должны были прямо ехать в новый дом, где их поджидали Мелани и Дэниел.

Фотограф долго бегал вокруг своей треноги.

— Вам лучше поторопиться! — крикнула Бетти, не в силах справиться с чем-то розовым, похожим на колесо от телеги, не желавшим держаться у нее на голове. — Ветер крепчает.

Розовый брючный костюм из шелка не защищал ее от пронизывающего зимнего ветра.

— Ты сказала, что она будет похожа на королеву-мать, — шепнул Роберт на ухо Луизе, стараясь не рассмеяться.

— Улыбайтесь, пожалуйста, — попросил фотограф.

— Как мне улыбаться, когда у меня зуб на зуб не попадает? — пожаловалась Бетти стоявшей рядом Лиззи, которая, как всегда, надела ярко-красную блузку.

Евгения достала из сумки конфетти и осыпала им Роберта и Луизу.

— Хватит, хватит конфетти! — крикнул фотограф.

— Теперь меня с молодоженами, — потребовала Бетти.

Фотограф подчинился без единого возражения, напуганный странной женщиной в странном наряде.

— Я думаю, — перехватила инициативу Луиза, — что пора перенести действо в дом, а то нас всех унесет ветром или мы заболеем. Я бы хотела, чтобы меня сфотографировали с моим сыном и с моими племянниками и племянницами. Кстати, нас ждут остальные гости.

— Конечно, конечно, — согласился фотограф, опасливо поглядывая на Бетти. Луиза перехватила его взгляд.

— О, не беспокойтесь из-за мамы. Она только кричит иногда, а так она добрая.

— Правда, — подтвердил Роберт. — Сущий ангел.

Фотограф с сомнением уставился на Бетти.

Глава 40

За окном разгулялась непогода, и стемнело раньше, чем обычно. Голые ветки магнолии навевали бы тоску в любой другой день, но в день своей свадьбы Луиза забыла обо всех своих страхах.

К Луизе подошли, слегка пошатываясь, Тина и ее муж.

— Кажется, я слишком увлеклась шампанским, — сказала Тина.

Луиза рассмеялась:

— Сегодня все такие.

— Мы забронировали номер в отеле.

— А мальчики? — спросил Роберт. — Надо было их привезти.

— С ними моя сестра. К тому же они взрослые и вполне могут сами о себе позаботиться.

— Когда-нибудь я смогу также сказать о Дэниеле, — мечтательно проговорила Луиза, наблюдая, как ее мать с гордостью демонстрирует малыша любому, кто проявляет к нему хоть малейший интерес.

— Когда он вырастет, ты поймешь, почему мы не взяли с собой наших разбойников. В десять лет они наотрез отказываются умываться и надевать чистую одежду, а прилично ведут себя не больше десяти минут. Вот у Гордона не дети, а ангелы.

Роберт рассмеялся, поглядев в сторону сидевших рядышком Наташи, Руперта и Мильтона.

— Не сказал бы. Но сегодня они что-то притихли.

Подошла Евгения с Тарой.

— Как бы не так. Они говорили, что пьют лимонад, а сами пили шампанское, вот их и развезло.

Подошла Бетти с сонным Дэниелом.

— Он устал и хочет спать.

В это время Дэниел протянул руку и, схватившись за шляпу Бетти, бросил ее на пол.

— Я подниму, — сказала Мелани.

— Тебе пора разрезать пирог, — напомнила дочери Бетти. — Пусть сделают фотографии, а потом Мелани уложит Дэниела спать.


На улице под дождем стояла женщина. Она видела, как в; доме приступили к разрезанию пирога, видела стоявшего между молодоженами маленького мальчика, который никак не мог угомониться и все прыгал и прыгал на крепких ножках. Подошла незнакомая девушка и унесла малыша. Почти тотчас загорелся свет в комнате наверху. Пора.

Вероника вышла из тени и направилась по тропинке, а потом по мостику к Чесил-стрит. Неожиданно открылась дверь, и Вероника метнулась обратно в тень. Из дома вышел Ричард Мичер и остановился, ища в кармане ключи от машины. Зазвонил телефон, и он с раздражением буркнул:

— Ладно. Ладно. Я уже еду. Буду через пять минут.

Через несколько мгновений его машина с табличкой «Врач на вызовах» скрылась из виду.

Вероника поднялась на крыльцо и толкнула тяжелую дверь. Она легко открылась. В спешке Ричард забыл ее запереть. Вероника, стараясь не шуметь, исправила его промах.

В гостиной только Мистер Пух услышал шелчок. Бетти была права. Как он ни растолстел на кексах и пирогах, но сторожить он не разучился. Мистер Пух бросился вниз по лестнице.

— Он что-то услышал! — крикнула Бетти.

— Дэниел, — испугалась Луиза.

— Чепуха! — возразил ей Роберт. — Мелани с ним. Послушай сама. У нас же включена связь. Слышишь, она его купает?

Так оно и было. Дэниел смеялся и хлопал ладошками по воде. Луиза привалилась к Роберту.

— Я, кажется, схожу с ума.

— Ничего. Я все равно тебя люблю. Пойдем посмотрим, что там с собакой.

У Вероники было достаточно времени, чтобы спрятаться в шкафу на верхней полке, где разместились рыболовные принадлежности Роберта.

— Он лает на шкаф, — удивилась Луиза. Роберт открыл дверцу, и Мистер Пух дал себе волю, однако все его старания оказались напрасными. Люди не поняли его.


Через час, когда разошлись гости, Роберт и Луиза сели на диван и с ужасом оглядели комнату.

— Не могу это видеть, — простонала Луиза.

— И не надо. Закрой глаза и представь, какой она была, когда ты мне показывала ее.

В дверь постучали, и вошла Мелани.

— Дэниел спит. Так устал, что даже не захотел играть с мишкой. — Она огляделась. — Хотите начать уборку прямо сейчас?

— Нет. Мы делаем вид, что ничего не видим, — устало проговорила Луиза. — Завтра вызову уборщиков. — Она зевнула. — Надеюсь, они справятся.

— Я могу пойти к себе?

— Конечно. Связь включена?

— Да.

— Тогда спокойной ночи и спасибо.

— Спасибо, Мелани, — сказал Роберт, зевая.

— Пожалуйста.

За дверью ее ждал Эдди Паркер.

— Могу я подняться к тебе?

— Да. Только тихо.

— Что это? — спросил он, показывая на странные провода на стене.

— Внутренняя связь. Если Дэниел заплачет, я его услышу.

— И?..

— И мне придется спуститься к нему, — удивилась его непонятливости Мелани.

— Понятно, — сказал Эдди и, пропустив девушку вперед, выключил связь.

Глава 41

— Ой, Роберт, думаешь, надо? — спросила Луиза, увидев, что Роберт возвратился из кухни с еще одной бутылкой шампанского в ведерке со льдом.

— Конечно. Мы же почти ничего не пили.

— Правильно. Я ужасно устала развлекать гостей.

— Кроме того, я специально купил эту бутылку. Она особая. Имеем мы право спокойно напиться?

Вероника подождала, пока затихнут шаги Роберта и он закроет за собой дверь. Потом она вылезла из шкафа, постояла на затекших ногах и пошла вверх по лестнице. Проходя мимо гостиной, она услыхала смех Луизы:

— Ну, Роберт, ты, может быть, замечательный врач, но бутылки ты открывать не умеешь!

— Этому меня не учили в университете, — ответил ей Роберт. Пробка вырвалась у него из рук и стукнулась о потолок. — Дело сделано!

Вероника старалась ступать тихо, но ей это плохо удавалось. К тому же она споткнулась.

— В этом старом доме ужасно шумно. Ветер бьется в окна, половицы скрипят, все стучит и шуршит.

— Сделаем вторые рамы, как только подкопим денег, — проговорил Роберт.

Вероника замерла на месте, но, не услышав ничего страшного, пошла дальше, предварительно достав из кармана маленький фонарик. Не хватало еще раз оступиться.

Найти комнату Дэниела оказалось проще простого. Дверь была полуоткрыта, а внутри горел ночничок. Сверху до Вероники тоже доносились приглушенные голоса. Наверное, няня развлекает дружка. Что ж, тем лучше.

Вероника открыла двери пошире и бесшумно подошла к кроватке. Сердце у нее забилось как бешеное, когда она поглядела на спящего малыша. Слезы потекли по щекам. Он принадлежит ей, только ей и никому больше. Он — часть ее и всегда будет с ней.

— Милый, — прошептала она, — я очень долго к тебе добиралась. Но вот я здесь.

Наверху Эдди открыл бутылку вина.

— 1982 года. Французское. Бордо.

— Старое? — спросила Мелани, которая ничего не понимала в винах.

— Отличное вино. Такое теперь редко можно достать.

— Дорогое?

— Только не для меня, — похвастался Эдди. — В этом смысле быть поваром совсем неплохо. Иногда кое-что перепадает. Попробуй.

— Оно не сладкое.

— Конечно нет, — возмутился Эдди. — Выпей еще. Ты привыкнешь.

— Зачем ты меня спаиваешь?

Эдди рассмеялся:

— Да я мог бы принести дешевый сидр, если уж на то пошло. — Он придвинулся к Мелани и положил руку ей на грудь. — А идея неплохая.

— Нет, Эдди, не надо, — сказала Мелани и выпила еще вина, чем ободрила приунывшего было Эдди.

— Тебе же нравится.

Эдди погладил ее грудь и почувствовал, как затвердел сосок.

— Оставь стакан. Потом выпьешь.

Мелани послушалась. Тогда он расстегнул платье, опустил бретельку лифчика и прильнул к ее груди. Мелани затрепетала.

— Хорошо.

— А будет еще лучше.

И Эдди сунул руку ей под юбку.

— А Дэниел? — спросила Мелани, когда Эдди лег на нее.

— Не думай о нем. Что с ним случится?

Он стянул с нее трусики и пальцем тронул клитор.

— О-о-о! Что ты делаешь?

— Хочу, чтобы ты приготовилась.

И он вошел в нее. Скрипнули ножки старого дивана. Мелани вздохнула и забыла о Дэниеле.

Вероника услышала тихий скрип пружин и улыбнулась. У нее есть время. Все складывалось, как нельзя лучше.

— Пойдем, милый, — сказала она Дэниелу. Она взяла его на руки и завернула в одеяло.

Малыш не проснулся. Вероника пошла вниз.

Дождь перестал, но порыв холодного ветра разбудил Дэниела. Испугавшись, он громко заплакал, и Вероника бросилась бежать прочь от дома. Она не боялась за Дэниела, так как утром купила пару одеял для него и не забыла о еде.

В гостиной Роберт выключил свет, и они с Луизой сидели в темноте, потягивая шампанское и наблюдая за голыми ветками магнолии.

Луиза все-таки услышала плач.

— Что это?

— Наверное, кошки дерутся, — успокоил ее Роберт.


Тем временем Джефф Стивенс поглядывал на часы и зевал. Была уже половина восьмого. Неподалеку сидел еще один летчик.

— Когда ты летишь? У тебя француженка? — спросил он.

— Да. Француженка. Она не назначила время. — Он подумал, что, может быть, его странная пассажирка решила не возвращаться во Францию. Ветер как будто был не такой сильный, как он боялся, однако на Атлантику полагаться нельзя. Он еще раз посмотрел на часы. — Даю мадам Барух еще десять минут. Если она не явится, я еду домой.

Второй пилот встал.

— Смотри, как мои надрались. Неудивительно, что в Англии черт-те что творится, если все дела делаются с пьяных глаз. Эй, кто в Бирмингем?

Надев кожаную куртку, Джефф вышел из здания аэропорта. На улице было холодно. Декабрьский ветер не шутка. Неожиданно он увидел женщину с тяжелым ящиком, которая шла прямо к нему.

— Вот и хорошо, что вы тут. Пойдемте. Пилот не сразу узнал мадам Барух, а ящик оказался детской переносной кроваткой, в которой спал малыш.

— Вы не говорили, что вас будет двое, — сказал он, заподозрив неладное.

— Это вы о Дэниеле? Он же маленький.

— Как насчет документов?

— Все в порядке.

— Чей это ребенок?

— Это мой племянник, — сказала Вероника. — Его мать заболела, поэтому мне пришлось лететь за ним.

— А… — Джефф медлил, все еще не доверяя ей. — А почему вы не остались тут, чтобы приглядеть за ним?

— По семейным обстоятельствам. Мне тоже жаль, что так получилось. — Вероника поняла, что придется использовать все чары, на какие она только способна, и улыбнулась пилоту. — Его отец убежал с другой женщиной и совсем не интересуется мальчиком, а у матери, моей сестры, нервный срыв. Она в больнице. Доктора боятся, что она может оказаться опасной для ребенка.

— Ужасно.

— Да уж. Мне надо поскорее привезти его домой. Какой ваш самолет? Нельзя же долго держать его на ветру.

— Вон там.

Джефф посмотрел на мальчика. Темноволосый. И реснички темные. Наверное, она в самом деле его тетка. Придется лететь во Францию. И все-таки странно, что она ни разу не упомянула о ребенке раньше. Надо будет все проверить, решил Джефф.


— Нет, Эдди. Ты не можешь остаться на всю ночь. Что скажет миссис Барух… ой, миссис Лакруа… если увидит тебя?

— Она современная женщина и, наверное, ничего не скажет.

— Я не хочу, чтобы ты остался. Мне будет неприятно.

Эдди хмыкнул:

— Тебе, по-моему, было приятно.

Он поцеловал Мелани, и Мелани ответила ему страстным поцелуем, однако не изменила своего решения.

— Давай, давай, ничего у тебя не получится. Не хочу, чтобы знали о тебе.

— Я могу прийти еще?

— Конечно.

— В следующий раз я буду осторожнее. Ты же не хочешь забеременеть.

— А если я уже забеременела? — В неясном свете Эдди увидел, что она улыбается. — Не беспокойся, — засмеялась Мелани. — Я на таблетках. Почти с первого дня, как мы с тобой познакомились. Знала, что это случится рано или поздно.

— Ах ты, заговорщица!..

Они миновали дверь в комнату Дэниела, и Эдди включил связь. В гостиной все еще горел свет и слышались голоса Роберта и Луизы.

— Я еще приду, — сказал Эдди, целуя Мелани и не очень стремясь на холод.

— Когда я тебя позову. Иди, иди.

— Что ты будешь делать?

— Пойду взгляну на Дэниела. Обычно он в это время просит пить.

— Спокойной ночи.


Луиза и Роберт все еще сидели, обнявшись. Шампанское они давно выпили, однако им не хотелось двигаться. Стук в дверь встревожил их обоих.

— Да, — отозвалась Луиза.

Дверь распахнулась, и на пороге стояла взъерошенная Мелани.

— Дэниел у вас?

— Нет, — ответил Роберт.

Луиза похолодела. В ушах у нее стоял шум моря, в глазах потемнело.

— Нет, нет, нет, — повторяла она.

Мелани расплакалась.

— Его нет. Нигде нет!

И Луиза провалилась в темноту. Она поняла, где он, и вновь увидела черные скалы над морем, прежде чем волны сомкнулись над ней.

Глава 42

Когда самолет летел над Ла-Маншем, ветер неожиданно усилился. Отказало радио. Джефф испугался и стал вслух молиться.

— Что у вас?

— Ничего, — ответил Джефф. — Вызывал аэропорт.

— Скоро будем дома?

Джефф оглянулся и увидел сияющее лицо своей пассажирки.

— Скоро, скоро.

Он опять попробовал связаться с аэропортом. Напрасно. И Джефф испугался. Он нарушил все правила. Во Франции их не ждут. Он собирался связаться с наземными службами по радио, а теперь… Если что случится… Нет, лучше не думать об этом. Надо было заняться радио раньше, но кто знал, что так получится? Да и денег не было.

— Когда мы сядем?

— Через пятнадцать минут.

Джефф взял себя в руки. Нечего пороть горячку. Пусть не работает радио, но все остальное ведь в порядке. Ничего, как-нибудь справится с посадкой. Скоро появятся огни…

И они появились. Вероника тоже их увидела.

— Прилетели?

— Да, — со вздохом облегчения проговорил Джефф.

И тут это случилось. Налетел ветер, самолет тряхнуло, и он повалился набок. Вероника закричала. Закричал Дэниел, которого выбросило из кроватки. Огни исчезли. Однако Джефф не впал в панику. Он крепко стиснул зубы и выправил самолет. О Боже! Они упали почти на тысячу футов. Джефф обрадовался, что они летели достаточно высоко и выдержали удар. Дай Бог, чтобы он не повторился. Нельзя думать об этом. Он вновь увидел огни. Через десять минут они будут на земле.

— Что это было? — спросила Вероника.

— Ветер, мадам Барух.

— Погода портится?

— Похоже на то.

Он не стал ничего объяснять пассажирке, однако его напряжение передалось ей. Она испугалась и крепко прижала к себе Дэниела.

— Милый, — прошептала она. — Если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу. Только не сейчас. Только не сейчас, когда ты со мной.


Контрольные службы аэропорта работали спокойно. Скоро должен был остаться только один дежурный, так как аэропорт закрыли. Из-за плохой погоды полеты были запрещены.

— Иди домой, Жан-Пьер. Знаю, тебе еще десять минут сидеть тут, но ничего больше не будет.

— Что-то там есть, — ответил Жан-Пьер.

— Куда ты смотришь? — спросил Гастон.

— Там самолет.

Гастон включил радио. Ответа не было, но самолет приближался.

— Нарушитель? — спросил Жан-Пьер.

— Да брось ты! С чего бы он поперся в аэропорт?

Гастон вызвал спасательную службу. И они стали ждать.


— Спускаемся, — сказал Джефф. Земля быстро приближалась.

— Вот мы и дома, малыш, — сказала Вероника.

— Пока нет. — Ветер вновь подхватил самолет и подбросил его вверх. — Проклятые шасси не выходят, — сказал Джефф, когда самолет приблизился к посадочной полосе. В следующее мгновение самолет перевернулся, и Джефф принялся молиться в полной уверенности, что они все погибли. Самолет несло на стоянку машин. Слава Богу, там не было ни машин, ни людей. Это было последнее, о чем он успел подумать до того, как самолет ткнулся носом в грузовик.

Глава 43

Роберт положил трубку.

— Связи нет, — сказал он. — У них какие-то проблемы с погодой.

— Что она с ним сделает?

Едва Луиза очнулась, она выпила крепкий кофе и постаралась взять себя в руки. Она не сомневалась, что пропажа Дэниела — дело рук Вероники.

Роберт покачал головой.

— Ничего. Она ведь хочет его для себя, так что не бойся.

— Вы уверены? — спросила напуганная Бетти. — Она ведь больна, значит, может быть опасна.

— Больна — да, но неопасна.

Роберт пытался представить, куда Вероника могла отправиться в Винчестере, а Гордон в это время утешал рыдавшую Мелани.

— Ты совсем ничего не слышала? Совсем ничего?

Мелани покачала головой. Она никак не могла остановить слезы. Если бы она не привела Эдди… Если бы она была одна, то может быть, услыхала…

К этому времени приехали полицейские: пожилой медлительный сержант Ходжес и молодая женщина — быстрая невысокая блондинка.

— Ничего. Ничего. Нам ведь еще неизвестно, кто его увез. Может быть, Вероника Барух, а может быть, и нет. Нельзя никого обвинять, пока у вас нет доказательств. Вы говорите, ее не было на свадьбе? — спросил под конец сержант Ходжес.

— Она живет во Франции, — ответила Луиза.

— Живет во Франции, — писал сержант. — Далеко. Обычно женщины крадут тех детей, что поблизости. Они не едут в другую страну, чтобы ночью влезть в дом и украсть ребенка.

— Еще был вечер, — возразила Луиза. — И Веронике нужен был именно этот, а не какой-нибудь ребенок. Ее устраивал только мой ребенок. Она давно его хотела. — Луиза рыдала в объятиях Роберта. — О, простите. Я не должна была кричать. Но мне так плохо, так плохо…

— Ну, конечно, мадам. Скажите, вы уверены, что это Вероника Барух?

— Все так сложно, сержант, — сказал Роберт. — Дело в том, что Вероника Барух — моя сестра и теперь она жена мистера Баруха, отца мальчика. Она уже была его женой раньше, а мать мальчика — Луиза, моя теперешняя жена.

— Понятно, — медленно проговорил сержант Ходжес, который совершенно запутался в сложных родственных отношениях замешанных в деле людей.

— Я все записала, — сказала молодая женщина.

— Не знаю, что делал бы без тебя. — Он посмотрел на Роберта: — Я много старше вас, сэр, и поэтому, наверное, кажусь вам старомодным. Но я совершенно не понимаю, как все эти ваши свадьбы и разводы связаны с ребенком. И почему вы так уверены, что это сделала ваша сестра?

— Потому что Вероника не может рожать, — ответил Роберт и принялся объяснять, что в свое время затеяли Майкл и Вероника, чтобы заиметь ребенка.

Бетти и Гордон слушали его, открыв рты от изумления.

— Неужели это правда? — спросила Бетти, обращаясь к Луизе.

— Да. Ужасно.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что мы сами узнали совсем недавно, — объснил Роберт. — После этого Веронику лечили, да и Майкл уверил меня, что все осталось позади. Он сказал, будто она уже живет в реальном мире.

— Может быть, и в реальном. Только в каком? В ее или вашем?

— О Боже! Я знаю, с Дэниелом случится беда, — залилась слезами Луиза.

— Думаю, вам надо принять успокоительное, — сказал доктор Тернбулл, который до тех пор молчал.

— Ничего мне не надо, — возмутилась Луиза. — Я не хочу спать. Я хочу найти и вернуть своего сына.

— Знаю, — вмешался Роберт. — И все равно, дорогая, ты должна сохранять спокойствие, чего бы это тебе ни стоило.

— Поэтому я думаю, что вам бы хорошо принять мягкое успокоительное…

— Заткнись Айан, — потребовала Бетти, которая была знакома с доктором с детства, так как они ходили в одну школу в деревне. — Ты бы стал принимать успокоительное, если бы у тебя украли сына?

— Ну…

— Естественно, не стал бы, — сказала Бетти. — Ты бы его искал. Вот и мы собираемся это делать. Так что забудь о проклятых лекарствах.

— Сейчас ночь и нет никакого смысла пускаться в путь, — пряча блокнот, спокойно проговорил сержант Ходжес. — Мы предупредим все порты и аэропорты, чтобы они обратили внимание на Веронику Барух с ребенком. Сэр, у вас есть фотография вашей сестры? — спросил он. — Желательно недавняя. И хорошо бы еще иметь фотографию маленького Дэниела.

— Да. Я сейчас принесу.

— Сержант, — позвала Мелани, которая решила выложить все начистоту, так как прежде сказала только, что вошла в комнату Дэниела и не нашла его там.

— Что, девочка? — Сержант Ходжес с самого начала не сомневался, что она рассказала не все. — Ты еще что-то вспомнила? Правильно?

— Да. Я не врала, когда сказала, что все время была в своей комнате и ничего не слышала. Только… — Мелани всхлипнула и едва не расплакалась, но взяла себя в руки. — Я была не одна. У меня был мой друг Эдди Паркер. Когда гости разошлись, я пригласила его к себе. У нас была бутылка вина. Мы выпили. Пока он не ушел, я не заходила к Дэниелу. Он ушел в половине одиннадцатого. Тогда я и обнаружила, что Дэниела нет. — Слезы потекли у нее по щекам. — Ох, я ужасно виновата. Если бы я была одна, наверное, я что-нибудь услышала. — Она посмотрела на Луизу: — Вы сможете меня простить?

Луиза заставила себя говорить спокойно.

— Мелани, мы предоставили тебе квартиру, чтобы ты могла принимать в ней своих друзей. Мы с Робертом ведь тоже были дома. Да и внутренняя связь работала все время. Но мы ничего не слышали. Так что не вини себя.

— А связь была включена, когда вы зашли к мальчику в комнату? — спросила молодая женщина-полицейский.

— О да. Я сразу посмотрела, как только увидела, что Дэниела нет. Все было включено. Обычно около девяти часов мальчик просыпался, и я давала ему попить, но сегодня он спал. Он очень устал и заснул сразу же, как только я положила его в кроватку. Понимаете, он ведь был с гостями.

— Похоже на то, — сказала молодая женщина, которая кое-что знала о детях, так как у ее сестры был ребенок, — что Дэниел не проснулся, когда его забирали. Я бы не особенно обращала внимание, была включена связь или нет. Если он спал, то это нормально, что вы ничего не слышали.

Гордон обнял Мелани за плечи.

— Ну, ну. Видишь, тебе не за что себя ругать. Не надо плакать.

Позднее, когда Мелани обо всем рассказала Эдди, он содрогнулся от ужаса, но ничего не сказал. Правда, для себя он решил, что больше никогда не дотронется до чужой собственности. Если бы он не выключил связь… Он чувствовал себя виноватым не меньше Мелани. Если бы они не увлеклись так собственными радостями, то, возможно, что-нибудь и услышали.

Роберт возвратился с двумя фотографиями.

— Это самые последние, — сказал он, подавая их сержанту Ходжесу.

— Хорошо, сэр. Мы передадим их по факсу в порты и аэропорты. Правда, я думаю, если это… в самом деле ваша сестра взяла ребенка, то она где-нибудь в здешнем отеле. Рано утром мы сделаем сообщение по радио и в теленовостях. Дадим описание, покажем фотографии.

Когда полицейские ушли, Роберт сделал еще одну попытку дозвониться до Франции, но линия все еще не работала и телефон молчал.

— Пусть полицейские работают, как умеют, а я первым самолетом лечу к Веронике, — сказала Луиза.

— Не думаю, что она дома, — покачал головой Роберт.

— Я тоже не думаю, — поддержала его Бетти. — У нее не было времени, чтобы выкрасть Дэниела и сразу же вернуться во Францию.

Луиза мерила шагами гостиную.

— Я знаю, когда она вошла. Это было, когда ушел Ричард Мичер. Помните, Мистер Пух как сумасшедший лаял на шкаф? Он лаял потому, что там пряталась Вероника. Я в этом не сомневаюсь.

— Но я смотрел… Осмотрел все… — проговорил Роберт. — Там никого не было. — И он вспомнил. — Кажется, я не посмотрел на верхней полке. — Он долго молчал. — Может быть, она пряталась там…

— Вот почему Мистер Пух никак не хотел угомониться, — прошептала Бетти. — Впрочем, сейчас это уже неважно. Жаль, мы его не послушались.

— Если она пришла тогда… — Луиза продолжала мерить шагами комнату и размышлять вслух. — Если она пришла тогда, то взяла его сразу же, как Мелани поднялась к себе. Мы с Робертом сидели тут. Было еще совсем рано. Она вполне могла успеть на самолет из Портсмута или Саутгемптона.

— Или на частный самолет, если она наняла его заранее, предположим, во Франции, — сказал Роберт. — Надо проверить.

Он пошел к телефону.

Когда он вернулся, лицо у него было испуганное.

— Вечером один маленький самолет вылетел во Францию, — сказал он. — В восемь часов. Однако через паспортный контроль никто не проходил. Насколько им известно, пилот был один. Они считают, что его пассажир не явился.

— Она во Франции, — твердо проговорила Луиза. — Я знаю. Утром я лечу.

— Мы летим, — сказал Роберт. — А сейчас ты должна лечь и поспать хотя бы пару часов.

— Я не засну.

Однако она заснула, и ей снились черные скалы и грохочущие морские валы.

Глава 44

Гаспар и Жан-Пьер прибежали к рухнувшему самолету раньше, чем приехала пожарная машина. Они сразу бросились к кабине летчика и одновременно услыхали шум мотора отъезжающей машины. В темноте им не удалось разглядеть ни марку машины, ни человека, который сидел за рулем.

— Кто-то очень спешит, — заметил Гастон. Машина резко развернулась, так что завизжали тормоза, и, петляя, помчалась между заграждений. — Сколько раз я говорил начальству, что наши заграждения ни к черту не годятся. Они никому не мешают ездить. Никакой охраны, черт бы их побрал.

— Может быть, и в самом деле нарушитель? — удивился Жан-Пьер. — Не исключено, что кто-то поджидал тут товар, увидел, что самолет разбился… ну и сбежал.

— Может быть. Нарушитель или не нарушитель, а надо его вытащить, если он еще жив.

Тут подоспела пожарная машина, но спешка оказалась напрасной. Пилот был мертв. Он ударился головой о твердый металлический выступ. Больше никаких повреждений не обнаружили.

— Вот не повезло, — сказал один из пожарных. — Угораздило же его стукнуться.

— Сегодня наступил его черед. — Гастон был фаталистом. — У каждого на роду написан его день и час, так что живи и жди своей очереди.

— Он всегда такой веселый? — спросил пожарный, обращаясь к Жан-Пьеру.

Жан-Пьер не ответил. Он был не в силах смотреть на мертвеца, поэтому отвернулся и пошел прочь. И тут он увидел переносную кроватку.

— Здесь колыбель, — крикнул он. — Она пустая. О Боже! Только этого не хватало.

— Он вез ребенка? — переспросил пожарный. — О нет. Не дай Бог. А куда он мог подеваться?

Они принялись искать в самолете, вокруг самолета, отходя от него все дальше и дальше, но ребенка не нашли. Ни живого, ни мертвого.

— Наверное, вез пустую, — сказал наконец Гастон. — Может быть, кому-то обещал. Наверное, они в Англии дешевле, чем во Франции. Смотрите, она совсем новая.

Приехали санитары забрать труп, а Гастон, Жан-Пьер и пожарные провели остаток ночи с жандармами, отвечая на вопросы и заполняя документы.

— Чертовы бюрократы! — ворчал Жан-Пьер. — Я бы уже давно был дома и отсыпался, если бы не они.

— Скажи спасибо, что дешево отделался, — сказал ему Гастон. — А еще скажи спасибо, что не тебя увезли в морг с дырой в голове. — Он посмотрел на незаполненный формуляр. — Интересно, у этого англичанина есть семья? Если есть, их ждет печальное утро.

— Эй! — позвал жандарма Жан-Пьер. — Тут кое-что есть. Рейс был оплачен француженкой. Мадам Барух. Она живет недалеко отсюда. Они утром улетели в Англию. И он должен был привезти ее обратно вечером. — Жан-Пьер проверил лежавшие перед ним бумаги. — Ну да. Он связался по радио перед вылетом. Сообщил, что у него все в порядке. Подождал своей очереди. Почему же он не радировал нам на обратном пути? И почем улетел без нее?

— Наверное, она осталась в Англии, а радио могло выйти из строя. Бывает, — сказал жандарм. — Ничего, мы проверим. Скоро будем знать побольше.

— Сегодня не имеет значения, в порядке радио или не в порядке, — вмешался Гастон. — Он сделал отличную посадку. Просто его подвел ветер.

— Ну, ладно. — Жандарм собрал бумаги. — Утром первым делом проверим, что с мадам Барух. А сейчас поеду в участок. Надо поспать пару часов. На телефоне посидит кто-нибудь другой.

— Спасибо, — сказал другой жандарм, с завистью глянув на своего начальника и со вздохом подумав о том дне, когда он тоже сможет командовать.

Они ушли.

— Гастон, знаешь, о чем я подумал? — спросил Жан-Пьер.

— Знаю. Я тоже об этом подумал. Мы забыли сказать жандармам о той проклятой машине, которая уехала с аэродрома сразу после аварии.

— Ага, — задумчиво проговорил Жан-Пьер. — Но не только. Только представь… Представь, что мадам Барух сидела за рулем. Почему она так торопилась удрать?

— А, правда, почему?


Вероника пристально вглядывалась в темноту. Она могла бы ехать обычной дорогой, по которой все ездят из аэропорта, но предпочла кружной путь мимо спящих деревень и ферм, погруженных в ночной мрак.

Кровь запеклась у нее в уголке рта, так как она прокусила губу во время приземления, да и на лбу медленно вспухал синяк. Она ни о чем не думала, кроме дороги, и стремилась домой так же инстинктивно, как это делает почтовый голубь.

На заднем сиденье громко плакал Дэниел, у которого все лицо было залито кровью.

— Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он не умер. Помоги ему, Боже.

Вероника вспомнила, как читала где-то, что если ребенок громко плачет, значит, что здоровый и сильный ребенок. Волноваться надо, если малыш молчит. И она успокоилась. Ничего, все образуется. Бог не затем дал ей его, чтобы тотчас отнять. Никто, даже Бог, не может поступить столь жестоко. И еще она подумала, что, как только они окажутся на морском берегу, будут в полной безопасности. Горы защитят их, укроют в своих могучих объятиях. В горах им никто и ничто не будет нужно. Мы будем вместе, думала Вероника, мой сын и я.


Не оставлявшее Майкла беспокойство вынудило его в тот же вечер выехать из Парижа. Так как дозвониться домой было невозможно, он решил вернуться и убедиться, что с Вероникой ничего не случилось. Он ехал по ночным дорогам, и чем сильнее становились порывы ветра, тем больше он стремился домой, словно его гнала какая-то неведомая сила, которой он не мог сопротивляться. Похоже, я приблизился к краю чего-то, думал Майкл. Меня гонит домой, как будто мне предстоит что-то важное. Что бы это могло быть?

Проезжая мимо аэропорта, он заметил в темном небе сигнальные огни. Они перемещались под сильными порывами ветра, и Майкл пожалел тех, кто был на борту захваченного бурей самолета. Он видел, как самолет приземлился, и затаил дыхание, а потом со свистом выдохнул воздух, радуясь, что посадка прошла благополучно. Но тут самолет высоко подскочил, и его понесло вперед, и он не мог остановиться, пока не наскочил на грузовик.

Майкл затормозил. Он был готов повернуть и мчаться в аэропорт на помощь. Но потом он увидел бегущих людей и услышал сирену пожарной машины. Майкл решил, что его помощь не потребуется. В конце концов, он же не профессионал, поэтому не стоит мешать людям делать их работу. И он поехал дальше.

Услыхав шум колес по гравиевой дороге, Андреа Лудек распахнула дверь кухни и выскочила на улицу.

— Ой! — крикнула она, увидев Майкла. — Я вас не ждала. Я думала, мадам приехала.

— Что это значит? — Страх, который он как будто подавил в себе, пока ехал из Парижа, вновь охватил его. — Почему мадам? Разве ее нет дома?

— Она уехала почти сразу за вами. Взяла только сумку и сказала, что вернется вечером. Если к вечеру не успеет, то утром будет обязательно.

— Понятно, — сказал Майкл, ничего не понимая.

Куда она поехала? Зачем? Не может быть, чтобы… Нет, это невозможно. Она выглядела как будто нормально. Казалась счастливой. Они же были счастливы. Оба были счастливы. Были счастливы вдвоем. Мысли путались у него в голове.

— Как она выглядела? — спросил он.

— Как будто хорошо. Но…

Андреа замялась.

— Что?

— Наверное, это не мое дело, сэр.

— Ради Бога, говорите. Мне надо знать все, — взмолился Майкл.

— У меня было такое чувство, что она слишком счастлива. Не знаю. Как будто ненормально счастлива. Поль говорит, что я выдумываю, а что я могу поделать? Я пыталась позвонить месье Роберту в Англию, но телефон не работает.

— Я знаю, что он не работает, поэтому и приехал, — сказал Майкл и внимательно посмотрел на экономку. — А почему Роберту? Почему вы не позвонили мне?

— Потому что я подумала, что мадам собирается в Англию. Сама не знаю почему. Просто так подумала.

— Не надо тебе думать, — проворчал Поль Лудек, выходя из кухни. — Сначала надо узнать наверняка, а потом думать.

Майкл помрачнел, не зная, как ему быть. Не дай Бог, чтобы случилось непоправимое. Ему стоило неимоверных усилий стряхнуть с себя оцепенение.

— Вы правы, — сказал он. — Надо подождать, пока мы не узнаем что-то наверняка. Сейчас мы все равно ничего не можем сделать, так что надо поспать. Утром, как только починят линию, мы разыщем Веронику. — И Майкл отправился в спальню.

Андреа неохотно вернулась к плите.

— Он уверен, что случилось что-то страшное, — сказала она.

— Он ничего не говорил, — отозвался Поль.

— Зачем говорить? Ты сам не видишь? Это было написано у него на лице.

Майкл не смог заснуть в эту ночь. Он подошел к окну и поглядел на море. Даже в эту темную безлунную ночь он видел белые барашки, которые словно белые лошади мчались по всему пространству залива. Был час прилива, и море грохотало, предупреждая, чтобы никто не становился у него на пути. Майкл перевел взгляд на скалы. Там море было еще более грозным. Ему казалось, что оно притягивает его к себе, и до самого рассвета Майкл простоял у окна, не в силах отвести от него взгляд.

Начался отлив, и белые лошади помчались вдаль, туда, где в холодном Атлантическом океане их ждали другие белые табуны, оставляя позади мокрый песок. Солнце осветило горы, и Майкл вспомнил, как они лазали туда с Вероникой. Вдруг ему пришло в голову, что смерть поджидает кого-то в горах и скоро он будет знать, кого именно она ждет. Весь дрожа, он отошел от окна и потер вдруг заболевшую грудь. Наверное, желудок, подумал он, вспомнив, что ничего не ел с самого ланча.

Глава 45

Роберт крепко держал Луизу за руку.

— Наберись мужества, — просил он. — Я знаю, Вероника не причинит Дэниелу вреда.

— Знаю, — глухо проговорила Луиза. — Я знаю, что Вероника не хочет ничего плохого Дэниелу, но я не могу не думать о том, что если с ней что-то случится, то и Дэниелу тогда несдобровать.

— Наверное, она более или менее в порядке, по крайней мере, судя по тому, что нам сообщили.

Благодаря сержанту Ходжесу и французским жандармам, они уже знали, что Вероника была в самолете Джеффа Стивенса, который разбился в аэропорту. Один из служащих видел, как Вероника с детской колыбелью забиралась в самолет. Тогда он не подумал, что она как-то сумела избежать паспортный контроль. Никто не знал, что самолет вылетел из Англии с пассажирами на борту.

Неясно было, что случилось во Франции. Никто не мог сказать точно, Вероника с Дэниелом или кто-то другой уехал на машине сразу после аварии. Никто не видел ни машину, ни водителя. Однако все указывало на то, что это была Вероника. В самолете осталась пустая колыбель, да и желтый «Ситроен», стоявший утром на стоянке, исчез.

Роберт хотел бы дозвониться до Майкла, но телефон не работал. Ему казалось странным, что во всем районе не работал только этот телефон. Это было неспроста, однако свои страхи он держал при себе, не желая пугать Луизу еще сильнее.

Луиза не могла сдержать дрожь. Во Францию они прилетели рано утром первым же рейсом. Когда самолет садился, Луиза заметила покореженный остов маленького самолета, все еще не увезенный с территории аэропорта, и представила внутри него своего маленького мальчика.

Теперь они ехали в машине туда, где, возможно, их поджидал Майкл и где должны были быть Вероника и Дэниел. Однако Луизе приходила в голову мысль, что Вероника могла отправиться в горы, на то место, которое Луиза часто видела в своих ночных кошмарах. Это место завораживало и пугало ее, но, теперь она не сомневалась, оно таило в себе тайну ее будущего. Ей не хотелось рассказывать о нем матери или Роберту, потому что она не знала, какие ей подобрать слова, чтобы они ее поняли.

— Будем надеяться, что, если вчера в машине была Вероника, она не все время мчалась так, как они говорили, — сказала Луиза, стараясь не давать волю страхам.

— Наверное, она очень испугалась вчера, поэтому так получилось… — Роберт старался говорить спокойно. — Наверняка, когда аэропорт остался позади, она убавила скорость. Не забывай, как бы там ни было, но главное для нее — Дэниел. Она все время думала о нем. Я знаю свою сестру. Поверь мне.

— Вчера, — медленно проговорила Луиза, — была наша свадьба, и я подумала, что меня ждут впереди исключительно солнечные мирные годы. Теперь мне кажется, это было в далеком прошлом. Даже трудно поверить.

Роберт взял ее за руку. Она была ледяная.

— Это реальность. И твои мечты — реальность, — нежно проговорил он. — Солнце вернется. Просто сейчас мы оказались на темной стороне.

Утро было серое и холодное, и даже в машине Луиза не могла согреться.

— На темной стороне, — повторила Луиза. — Интересно, долго ли нам ждать, чтобы опять засветило солнце.

— Недолго, — постарался утешить ее Роберт. — Такое со всеми случается. — Он пожал ей руку, прежде чем переключить передачу. — Надень перчатки, а то ты скоро вся превратишься в кусок льда.

Луиза улыбнулась и достала перчатки. Роберт — хороший человек, думала она, и мне повезло, что я его встретила. Словно в подтверждение этого выглянуло солнце.

— Смотри! — воскликнула Луиза. — Солнце. Может быть, ты прав.

Она повеселела. Вместе они не пропадут. Уже сегодня Дэниел снова будет спать в своей кроватке. Солнце внушило ей надежду.

Это был тот самый первый луч, который вселил в Майкла предчувствие беды.

— Хочешь остановиться и позвонить еще раз? — спросил Роберт.

Луиза подумала минуту.

— Нет. Лучше не надо. Если жандармы еще ничего не сообщили Майклу о путешествии Вероники, он ничего не знает о похищении и не стоит объяснять ему по телефону.

— Я как-то не подумал, что он может не знать, — сказал Роберт. — Наверное, Вероника прилетела вчера не только из-за нашей свадьбы. Наше торжество ей было, конечно, на руку, но, главное, Майкл отправился в Париж. Пока он не возвратится, он не будет ничего знать.

— Думаешь, он остановил бы ее, если бы был там? — недоверчиво переспросила Луиза. — В конце концов, они вместе продумывали свой план.

— Уверен. Майкл пришел в себя, когда мы явились к нему в тот день.

— Да. — Луиза вспомнила взгляд Майкла. — Да. Наверное, ты прав.

— По-моему, Майкл понял, что ему до конца дней придется заботиться о Веронике как о больной, и он принял это, потому что любит ее, — продолжал Роберт. — Для него, думаю, она и женщина и ребенок одновременно. Странные отношения. Мне трудно понять. — Роберт взглянул на Луизу. — Я предпочитаю наши отношения. Партнерство на равных. Мужчина и женщина.

— Я тоже, — отозвалась Луиза.

— Я тебе еще вот что скажу. Если Вероника вдруг появится на пороге с Дэниелом на руках, Майкл очень удивится.

В первый раз Луиза рассмеялась.

— Это правда, Роберт.


— На линии все в порядке, — сказал телефонист. — Это у вас кто-то перерезал провод.

— Не понимаю… — сказал Майкл. Однако он понял. Вероника не хотела, чтобы он знал об ее отъезде.

— Может быть, кто-то замыслил ограбление, — предположил телефонист. — Надеюсь, вы это предусмотрели.

— Да.

Майкл думал о Веронике. Куда она поехала? Почему не вернулась вечером? Неужели она в самом деле отправилась в Англию, как решила Андреа Лудек?

Подъезжая к дому, Роберт и Луиза заметили грузовичок телефонистов.

— Чинят, — сказал Роберт.

Луиза огляделась. Бледное солнце освещало сад, в котором хозяйничал зимний ветер. Страх вернулся к ней. И она стала уговаривать себя, что Дэниел в доме, в красивой детской, которую Вероника приготовила для него. Скоро все кончится. Бедняжка Вероника. Неожиданно Луиза поняла, что для Вероники этот ужас никогда не закончится. Ей всегда будет больно из-за того, что у нее нет ребенка. Ей придется остаться навсегда на темной стороне. Никто ей не поможет.

Майкл выскочил из дома, едва они подъехали. Когда он увидел их и узнал, то остановился как вкопанный. Луиза сразу поняла, что Дэниела нет в доме и что Майкл понятия не имеет, где их искать.

— Я… Я думал…

— Ты думал, что приехала Вероника, — сказал Роберт. — Майкл, дружище, мне бы тоже этого хотелось.

— Ее нет. Не знаю, где… Телефон только что починили. Я хотел позвонить… Ужасно волнуюсь. Где она? Что с ней?

— Неужели жандармы еще не были тут? — воскликнула Луиза.

— Жандармы? Говори!

Майкл схватился за сердце.

— С тобой все в порядке? — забеспокоился Роберт, увидев, как исказилось от боли его лицо.

— Вот черт! Только этого не хватало! Наверное, нервы… Желудок… — Майкл нетерпеливо отмахнулся. — Что с Вероникой? Где она?

— Пойдем в дом. Здесь холодно, — сказала Луиза.

Она вся дрожала на ветру или, может быть, от страха и разочарования. Ей так хотелось, чтобы Вероника и Дэниел оказались дома.

Майкл повел их в кухню.

— В комнатах так ужасно. Холодно и одиноко. Пусто. — Он пожал плечами. — Андреа, еще кофе, пожалуйста.

— Может быть, тебе не надо кофе? — спросил Роберт.

— Может быть, не надо. Вчера я ездил в Париж, да и не спал всю ночь. Без кофе я не протяну.

— Он не ел ничего, — вмешалась Андреа, успев выгнать из кухни мужа и поставить на огонь кофейник. — Месье Майклу нужно было поспать вечером, а он не захотел. И сегодня только круассаны…

— Неудивительно, что ты плохо выглядишь.

Роберт настоял, чтобы Майкл пил кофе с молоком.

Андреа Лудек хотела уйти из кухни после того, как накрыла на стол, но Майкл ее не отпустил.

— Вы были тут, когда Вероника уехала. Но, главное, вы ее видели и представляете, в каком она была состоянии. Поэтому сядьте и расскажите нам все, что вы знаете.

Луиза думала, что ей кусок не полезет в горло, но, оказалось, что она ужасно голодна. Роберт тоже с жадностью набросился на еду. Выпив кофе, они стали слушать Андреа, которая рассказала, как Вероника сообщила ей, что уезжает, и как она обнаружила, что телефон неисправен. Потом наступила очередь Роберта рассказывать.

— Предположим, что Вероника умчалась на машине из аэропорта, — сказал Майкл. — Наверное, так оно и есть. Но где она теперь?

— В этом все дело, — отозвался Роберт.

— А вдруг она разбила машину? — спросила Луиза, выговорив слова, которые больше всего боялась выговорить.

— Сейчас проверим.

Роберт отправился в гостиную. Вернувшись, он покачал головой.

— Нет. Сегодня не было ни одной аварии. Ни женщины, ни ребенка, ни «Ситроена» никто не видел.

— Я была уверена, что она сюда привезет Дэниела, — вздохнула Луиза. — В свою замечательную детскую. Иначе зачем все это?

— Нет, если она не в себе, — сказала Андреа Лудек, которая заговорила в первый раз с тех пор, как сообщила все, что знала.

— Что вы хотите сказать? — спросил Роберт.

Он уловил в голосе Андреа беспокойство, от которого сам никак не мог избавиться. — Что значит «не в себе»?

Андреа помедлила, но потом решила, что не имеет права скрывать свои наблюдения.

— Я давно заметила, что стоило ей плохо поговорить со мной или с месье Майклом, когда они были в разводе, как она сразу становилась другой. Дело не в том, что она расстраивалась, это бы ничего, но она становилась какой-то ненормальной. Дикой, что ли. Ну да, дикой. А когда она становилась такой, то бежала вон из дома. К морю.

— К морю? — переспросила Луиза.

Ночные кошмары Луизы воплощались в реальность. Она испугалась еще больше. Теперь она точно знала, что ее судьба и судьба Дэниела решится в черных безлюдных скалах.

— К морю? — повторил Майкл.

Луиза поглядела на него и поняла, что он подумал о том же. Только его кошмар был как будто еще страшнее. Всего одно мгновение он смотрел в ее глаза, но Луиза поняла, что он всеми силами борется с отчаянием. Она даже решила, что он думает о смерти и ужасно напуган, даже сильнее, чем она.

— Майкл, — сказала она, ощутив неодолимое желание успокоить и утешить его.

Она подумала, что надо постараться и вселить в него уверенность, иначе он в самом деле погибнет.

— Мы найдем их обоих, — твердо проговорил Роберт. — Вам нельзя нервничать. Я говорю это вам обоим.

Майкл неожиданно улыбнулся:

— Ты прав. Конечно же, ты прав. Я знаю, Дэниел жив и здоров.

— И будет жить? — У Луизы дрогнул голос. — Он будет жить?

Майкл не ответил. Словно чья-то рука увела его ото всех. Теперь он хорошо видел фигуру человека, который шел по тропинке в скалах. Он хорошо знал этого человека.

— Да, — ответил он. — Дэниел будет жить…

Майкл сам не понимал, зачем сказал это, когда так ясно видел далекую фигурку.

— Она там, — с присущим ей здравым смыслом сделала единственно возможный вывод Андреа Лудек. — Она унесла малыша в скалы, потому что там чувствует себя в безопасности. Вам надо быстрее идти туда.

— Возьмем одеяла, — поднимаясь из-за стола, сказал Роберт.

— Я возьму, — откликнулся Майкл, — и жилеты, на случай, если придется лезть в воду. — Он посмотрел на туфли на ногах Луизы и Роберта. — Сойдет.

И он отправился за одеялами и куртками.

С каждой минутой Луиза боялась все сильнее и сильнее, хотя делала все, чтобы не показать это. Они должны спасти Дэниела, так что не время давать волю своей слабости.

— Мадам Лудек, — попросил Роберт, — налейте, пожалуйста, в термос теплое молоко. Только не горячее. Это для малыша.

— Думаешь, она не кормила ребенка?

— Не знаю. Мы должны быть ко всему готовы.

Вернулся Майкл.

— Вот жилеты. В них не страшны ни дождь, ни ветер. Там ведь очень холодно.

Говоря это, он чувствовал, как будто чьи-то ледяные пальцы сжимают ему сердце. Роберт понял, что с ним не все ладно.

— Тебе плохо? — спросил он.

— А как ты думаешь?

У Майкла посерели щеки, а губы стали синими, и глаза — в пол-лица.

— Что с тобой?

— Что и должно быть.

Роберт сложил одеяла и перевязал их веревкой, которую ему подала Андреа.

— Зачем это? — спросила Луиза.

— Чтобы закутать Дэниела и Веронику, когда мы их отыщем, — сказал Майкл.

— Если они с утра в скалах, то наверняка замерзли. У них может быть гипотермия.

От гипотермии умирают, вспомнила Луиза, особенно она опасна для маленьких детей. Все равно надо молчать и прятать свой страх.

— Мы идем?

Андреа открыла дверь и смотрела им вслед, пока они шли к машине, а потом выезжали со двора. Она тихо молилась.

— Еще одно, — сказал Майкл, когда Роберт завел машину. — Пожалуйста, оставьте все переговоры мне. Не пугайте Веронику. Мы же не хотим, чтобы она упала в море.


— Вы опоздали, — сердито сказала Андреа, когда в кухню вошли два толстых жандарма. — Почему вы не приехали рано утром?

— А какой толк? Люди здесь могут сами о себе позаботиться. Да и что нам делать со сбежавшей женой? А где месье Барух. Он дома?

— Пошел в скалы с месье и мадам Лакруа.

— В скалы? Ветер же…

— Они пошли искать мадам Барух и мальчика, которого она украла, — нетерпеливо объяснила Андреа непонятливым жандармам, которые, верно, только и мечтали о том, как поскорее выйти на пенсию. — Думаю, вам тоже надо там быть.

Поворчав насчет погоды и занятости, немолодые жандармы поехали в сторону моря.

Поль смотрел им вслед.

— Думаешь, ты поступила правильно?

— О чем ты? Правильно! Должны же они знать, что происходит.

— Ну, конечно. — Поль думал о жандармах еще хуже, чем его жена. — А они знают, что мадам Вероника очень нервная? Если они будут на нее кричать, Бог знает, что может случиться.

— Не дай Бог. — Андреа прижала руки ко рту. — Я об этом не подумала.

— Теперь уже поздно. Будем молиться, чтобы Господь послал им ума и они держали рот на замке. — Он посмотрел на жену и подумал, что не следовало говорить ей это. — Да не волнуйся ты. Они такие толстые, что быстро запыхаются и не смогут говорить, не то что кричать.

Глава 46

Луиза сидела на заднем сиденье и глядела в окно. Эти места она видела только издалека, а теперь ей предстояло по-настоящему шагнуть в свои ночные кошмары.

— Мы подъедем как можно ближе, — сказал Роберт, оглядываясь на Луизу. — Да не волнуйся так. Скалы совсем не такие высокие и страшные, как кажутся издалека.

— Если ты боишься, то оставайся в машине. Мы с Робертом сами справимся.

— Я не боюсь. Я пойду с вами.

Она не хотела идти, но и остаться в машине было выше ее сил. Что бы ни случилось, она должна быть там.

— Мы позаботимся о тебе. Не бойся, — сказал Майкл и повернулся к Роберту: — О тебе мы тоже позаботимся.

Роберт посмотрел на него. Майкл выглядел лучше, и он с облегчением вздохнул. Отказаться от его помощи было немыслимо, так как никто лучше Майкла не знал, где может быть Вероника. Мы с Луизой можем упустить время, думал Роберт, не понимая, почему Майкл так уверен в счастливом завершении поисков.

— Странно, — отозвался он, — почему ты так уверен, что с Луизой и со мной ничего не случится.

— Я не уверен. Но с вами все равно ничего не случится, — ответил Майкл. — Мне кажется, будто поднялась завеса и я могу провидеть будущее. Увы, я вижу не все.

— А Дэниел?

— Дэниела вижу.

— Я не верю ни во что такое, — заявил Роберт, боясь за Луизу. — Лучше нам об этом не говорить. Подождем, пока мы в самом деле не вернемся домой живыми и невредимыми.

— Наверное, ты прав, — согласился Майкл.

— Конечно же, прав. В жизни нет ничего определенного, пока не опустится последний занавес.

После отлива мокрый песок сиял в неярких солнечных лучах. Они проехали крошечную деревушку, замок двенадцатого века, кладбище с гранитными надгробиями и свернули на узкую дорогу, которая круто поднималась в горы.

На развилке Роберт спросил:

— Куда дальше?

— Видишь знак на Бег-а-Форн? Поезжай туда. Так будет быстрее, чем идти пешком.

Оказавшись на берегу, Луиза ощутила одновременно облегчение и удивление, так как не нашла в реальных горах ничего устрашающего. Дорога шла между крутых склонов, на которых росли не виданные ею прежде кусты и деревья.

— Здесь совсем не холодно. И ветра нет! — воскликнула она. — Я все представляла иначе.

— Это здесь, — ответил ей Майкл. — Сейчас выедем отсюда, и будет ветер.

Едва он это сказал, как машина оказалась на открытом месте. Луиза огляделась. Именно это место она видела в своих кошмарах. Здесь не живут люди, зато властвуют море и ветер. Низко клонились голые ветки, на которых, как и положено в декабре, не было ни листочка. Голые, черные, неживые, они уже давно сдались на милость грозного ветра. Лишь тамариск, как ни гнуло и ни мучило его, оставался сильным и непокорным.

Они увидели желтую машину Вероники, стоявшую неподалеку. Роберт остановился рядом с ней, и Луиза со страхом огляделась. Значит, Вероника все-таки здесь. Она посмотрела на высокие деревья, словно желая набраться от них мужества, нездешние деревья не были высокими и гордыми. Игольчатые зеленые ветки были обращены не к морю, а в другую сторону, словно деревья хотели и не могли бежать прочь от моря. И вокруг простиралось море, бросающее волны на черные гранитные скалы и угрожающее всему живому, что только могло появиться в пределах его досягаемости.

Луиза пришла в ужас от этого пейзажа, и только мысль о Дэниеле удержала ее от немедленного бегства. Она вышла из машины.

И тут она поняла, что значит настоящий ветер, который сбивает с ног и грозит сбросить со скалы в море.

— Не забудь это, — сказал Роберт и подал ей свернутое одеяло.

Майкл тоже взял одно одеяло, а Роберт, кроме одеяла, прихватил еще термос с молоком.

Луиза увидела две тропинки, расходившиеся в разные стороны. Майкл подумал немного и сказал:

— Идемте направо. У Вероники там тайное убежище. Оно гораздо ниже, но укрыто от ветра скалами. Попробуем поискать сначала там.

Ветер уносил его голос, но, хотя Роберт и Луиза слышали не все, они его поняли, поэтому кивнули и двинулись за ним следом.

Тропинка была очень узкая, словно проложенная не человеком, а зверем. Возможно, оно так и было, подумала Луиза. Ей приходилось внимательно смотреть, куда ставить ногу, потому что довольно часто на пути встречались острые гранитные обломки. В конце концов Майкл остановился.

— Что случилось? — спросил Роберт. Майкл поднял руку.

— Не кричи. Теперь мы пойдем медленнее. Если я прав, она за следующим поворотом. — Он показал на огромный гранит впереди. — Теперь будь осторожен. Нам нельзя ее пугать.


Жандармы, устыженные Андреа, решили, что, по сути, она права и им надо действовать, поэтому они отправились в горы известными только местным жителям тропинками. Потом они, пользуясь своим правом, взяли моторную лодку, и, хотя любому непосвященному человеку, погляди он со стороны моря, показалось бы, что нет ни одной мало-мальски пригодной бухточки, они-то знали, как добраться до Байе-де-ла-Мун.

— Старуха Лудек думает, будто мы совсем ни на что не годны, — пробурчал Жан-Ив, когда они вылезли на берег и надели более подходящие ботинки. — Мы ей покажем.

— Правильно, — поддержал его Ги. — Пойдем, я знаю тут одну тропинку. Она приведет нас на место, откуда все видно.

И они привычно зашагали вверх по узкой, едва заметной тропке. Они выросли тут, поэтому, как любой местный житель, знали все здешние переходы и самые короткие пути от одного пункта к другому. Знания перешли к ним от прадедов, среди которых в свое время было немало контрабандистов. Теперь никто из жителей деревни контрабандой не занимался, но тайные переходы забыты не были.

Добравшись до цели и почти не запыхавшись, они принялись осматривать побережье.

— Эй! — крикнул Ги. — Вон она. Наверняка это мадам Барух. Видишь ребенка?

Жан-Ив посмотрел в том направлении, куда показывал палец Ги.

— Ага. Она и есть, — медленно проговорил он.

Он ясно видел худенькую женскую фигурку в черном и малыша, завернутого в белое одеяло. Она стояла, прислонившись спиной к скале, и как будто укачивала младенца.

— Пойдем здесь, — сказал Ги. — Тогда мы сможем незаметно подобраться к ней с правой стороны.

— Правильно. — Жан-Ив перевязал шнурки на ботинках. — Иди вперед.


Луизе показалось, что она поняла смысл выражения «душа убежала в пятки». Она еще никогда в своей жизни так не боялась.

— Боже, сохрани моего Дэниела. Не дай ей причинить ему зло. Пожалуйста, сохрани ему жизнь.

Она произносила эти слова во весь голос, не боясь, что ее услышат. Ветер тотчас уносил ее слова прочь. Она молилась о Дэниеле, не желая поминать Веронику, которая украла ее единственного сына.

Они приблизились к скале, и только тут Луиза догадалась, что это культовый камень, какие нередко встречаются в Бретани. Майкл обошел его.

— Смотрите, — прошептал он.

— Слава Богу, — отозвался Роберт. Вероника была тут. Одетая всего-навсего в легкий костюм, она стояла, прислонившись к скале, и держала на руках завернутого в толстое одеяло Дэниела. Мальчик плакал. Слава Богу, он жив, подумала Луиза и чуть не упала из-за внезапно охватившей ее слабости. Больной ребенок не мог бы так громко кричать. Она посмотрела на лицо Вероники, и ее страх, ужас, ненависть мгновенно исчезли. Она словно заглянула ей в душу. Прекрасное лицо Вероники сияло такой неодолимой любовью, что Луизе захотелось плакать.

— Это несправедливо, — прошептала она. — Почему ей отказано в ребенке?

— Жизнь не всегда справедливая, — ответил Роберт, взяв Луизу за руку и печально улыбнувшись ей. — Я рад, что ты поняла и перестала ее ненавидеть.

— Я не могу ненавидеть ее за то, что она хочет любить ребенка. — Луиза едва не плакала. — Мне жаль, что я не могу ей помочь.

— Мы можем ей помочь. Мы. Найдем какой-то способ. Надо только сначала вытащить их оттуда.

Первым решился заговорить с ней Майкл.

— Вероника, — ласково позвал он, изо всех сил стараясь ее не напугать.

— Майкл! — на мгновение лицо Вероники осветилось радостной улыбкой, но она увидела Роберта и Луизу и, погасив улыбку, еще крепче прижала к себе Дэниела. — Он мой! Мой!

— Вероника, ты должна…

Луиза отодвинула Майкла и заговорила с Вероникой:

— Ты его любишь…

Вероника кивнула.

— О да, да. Я люблю его. — Она не сводила глаз с лица Луизы, одновременно веря и не веря ей. — Ты ведь понимаешь?

— Понимаю, — ответила Луиза. — Понимаю.

Наверное, Дэниел услыхал голос Луизы, потому что начал биться в одеяле и закричал еще громче. Вероника наклонила голову, чтобы успокоить его, и Луиза увидала огромный черный синяк у нее на лбу. Понимая, что Вероника, по-видимому, сильно ударилась головой, когда самолет упал, Луиза испугалась, как бы она не потеряла сознание и не поскользнулась на мокрых камнях, ведь тогда и Дэниелу грозит… Она заставила себя не думать об этом и не позволила себе смотреть вниз на грозное море, бьющееся о скалу. Надо поладить с ней, твердила она себе, пусть она только выйдет оттуда, а потом мы что-нибудь придумаем.

Вероника подняла голову. Она чуть не плакала.

— Он голодный. А у меня нет даже молока.

— У меня есть, — отозвался Роберт. — Можно мне подойти?

— Да! Нет! Нет! Ты его отберешь у меня. Она прижала Дэниела к себе.

— Ты сама дашь ему поесть. — Луиза протянула руку, и Роберт вложил ей в ладонь термос, а она протянула его Веронике. — Возьми. Пожалуйста, будь осторожна. Он уже умеет пить из чашки. — Вероника взяла термос. — Я не буду его отнимать. Обещаю. Верь мне.

Вероника отвинтила крышку, не выпуская Дэниела из рук. Потом она поднесла к его губам молоко, и ребенок принялся жадно пить его.

— Смотри. Ему нравится.

Луиза подошла поближе. Теперь она увидела, что малышу тоже досталось.

— Когда он поест, почему бы тебе не отнести его домой в его милую детскую?

Вероника поцеловала мальчика, потерлась щекой о его щечку, и Луиза поняла, что она теперь в своем недоступном для других мире, где есть только она и Дэниел. Интуиция подсказала ей, что если оставить ее в этом мире, то можно легко увести с опасного места.

— Да, — задумчиво произнесла Вероника. — Становится прохладно. Дэниелу пора обратно в постельку.

— Можно мне пойти с тобой? — с замиранием сердца спросила Луиза.

Это было важно. Если бы Вероника сказала «нет», она бы все равно доверилась ее материнским чувствам, а сама молилась бы, чтобы все обошлось.

Роберт и Майкл все поняли и отошли подальше, не желая мешать Луизе.

Вероника дала Дэниелу еще молока, и у Луизы сердце разрывалось на части, когда она видела маленькие ручки, тянувшиеся к чашке. Она очень хотела схватить его, прижать к себе, но заставила себя отступить на шаг, понимая чувства Вероники и то, что безопасность Дэниела пока еще целиком в ее власти.

— У него прелестная детская, — сказала Вероника. — Вся голубая. — Она поглядела на Луизу. — Говорят, голубой цвет — цвет печали, а для меня он самый счастливый, потому что это цвет Дэниела.

— Ты счастлива, потому что Дэниел счастливый ребенок, правда? — спросила Луиза. — Мне бы очень хотелось посмотреть на него, когда он будет в своей кроватке.

Вероника решилась.

— Пойдем. — Ее глаза сияли. — Я искупаю Дэниела и уложу его в кроватку. А ты будешь смотреть.

— Вот и хорошо.

Едва Вероника ступила на тропинку, как из-за скалы появились жандармы.

— Эй, мадам Барух! — громко крикнул Жан-Ив. — Что это вы делаете? Крадете чужих детей? — Он вытянул руки и пошел на нее. — Давайте его сюда, мадам.

— О Боже! — Роберт схватился за голову. — Я думал, они хоть чему-то учат полицейских.

Майкл выругался.

Все смотрели на Веронику, ожидая ее реакции. Луиза махнула жандармам, чтобы они замолчали, и, рассчитывая, что Вероника не успела выйти за пределы своего мирка, подумала, что она не слышала их. Она совсем не показалась ей испуганной.

— Извините?

Ги не видел, как Луиза махала рукой.

— Отдайте ребенка, мадам. Мы и так потратили много времени. Вы не можете взять его себе. Он не ваш.

Он не ваш. Вероника как будто проснулась, в страхе огляделась и закричала, как раненый зверь. Мгновение спустя она уже бежала прочь.

— Вероника! — позвал Майкл.

Он оттолкнул жандармов и бросился за ней.

— Вероника!

Майкл обратил внимание, что Вероника бежит не как обычно. Ноги плохо слушались ее. Она то и дело спотыкалась. Одеяло развернулось и мешало ей. Тем не менее она не останавливалась, и самое опасное место в скалах было все ближе и ближе.

— Идиоты! — крикнул Роберт. — Видите, что вы натворили?

— Боже мой, какие же дураки, дураки, — повторяла Луиза, не в силах сдержать ярость. — Вы не видели, в каком она состоянии?

И она заплакала.

Ничего не понимая, жандармы переглянулись.

— Мы хотели помочь, — сказал Ги и замолчал.

Его никто не слушал, кроме Жан-Ива, так как Роберт и Луиза побежали следом за Майклом. Жан-Ив пожал плечами. Жандармы последовали за остальными, но гораздо медленнее. Им совсем не улыбалось оказаться внизу с разбитыми головами, ведь они-то знали, что здешние скалы очень опасны.

По лицу Вероники градом катились слезы.

— Он сказал, что ты не мой, — рыдала она, прижимая к себе Дэниела. — Но я тебя все равно не отдам. Я не могу.

Вероника выбежала на край тропы. Она огляделась. Наверх или вниз? И она стала спускаться. Вниз полетели камни.

— Вероника! — кричал Майкл. — Подожди, пожалуйста. Вероника, Вероника, я помогу тебе. Я помогу тебе и Дэниелу.

У Вероники подвернулась нога…

Роберт и Луиза с ужасом смотрели, как от скалы отломился кусок и полетел вниз. Жандармы тоже остановились и перекрестились.

— Боже, — молилась Луиза, — помоги Веронике и Дэниелу.

Она сама не знала, как у нее вырвалось имя Вероники, но она уже не ненавидела ее. Единственное, о чем она думала сейчас, — это о спасении их обоих.

Майкл бросился к Веронике.

— Родная, все будет в порядке. Пусть Роберт возьмет Дэниела. Пожалуйста, послушайся меня.

— Нет.

Майкл повернулся к Роберту:

— Если я возьму их на руки, ты меня подстрахуешь?

— Да.

Луиза затаила дыхание.

— Боже…

Майкл медленно отрывал Веронику от земли.

— Боже, пожалуйста…

Роберт уже держал Веронику. И она, и Дэниел были в безопасности.

У Майкла от нечеловеческого напряжения опять разболелась грудь. Он видел Луизу, заворачивавшую Дэниела в одеяло, видел Веронику… Он улыбнулся. Все в порядке. Неожиданно он вспомнил, как сорок лет назад ходил с матерью в церковь и какой блаженный покой снисходил на него, когда священник клал руку ему на голову. Теперь он ощущал то же самое. Он спас Веронику и Дэниела и получил отпущение грехов. Теперь я мог бы помолиться, подумал Майкл. Теперь я получил бы ответ.

— Майкл, — услыхал он голос Роберта. — Ты можешь идти? Давай руку.

— Майкл.

Луиза смотрела на него и улыбалась ему сквозь слезы. Она простила Веронику. Вот и все. Майкл почувствовал, как нарастает боль в груди, и все понял. Он спас Веронику и Дэниела, чтобы потерять их. Я получил отпущение, думал Майкл. И это все. Я должен быть доволен и этим. Он упал.

— Роберт! — закричала Луиза. — Роберт, иди сюда. Майклу плохо!

— Нет, — прошептал Майкл, не зная, слышит она его или нет, и вспомнил, что он не все сказал. — Позаботься о Веронике.

— Мы позаботимся. Не волнуйся.

— Где больно? — спросил подоспевший Роберт.

Но боли больше не было. Майклу показалось, что яркое солнце осветило серое декабрьское небо, которое вдруг стало по-летнему голубым. Он устало закрыл глаза и неожиданно увидел знакомую фигурку на скале. Майкл подождал, зная, что она сейчас повернется и он увидит лицо. Так и случилось. Он сразу понял, почему фигура показалась ему знакомой.

Эпилог

Бетти налила себе много джина и мало тоника.

— Нельзя пить один джин.

Роберт рассмеялся.

— Мне уже шестьдесят девять лет, и мне все равно, что будет с моей печенью.

— Это почему же?

— Семьдесят звучит ужасно.

В комнату вошла Луиза.

— Твоя мать решила упиться до смерти, потому что не хочет быть семидесятилетней.

— Ты все такая же, мама, — рассмеялась Луиза. — Ты нам нужна.

— Глупости. Скоро Дэниел пойдет в школу. Дети Гордона уже взрослые. Никому я не нужна.

Луиза села рядом с матерью.

— Ты скучаешь о Мистере Пухе?

Бетти вздохнула.

— Я его перекормила. Роберт мне сказал, что вы берете с собой Гордона со всей его семейкой и куда-то уезжаете. Никому я не нужна.

— Нужна, бабушка! — завопил Дэниел. — И мама говорит, что ты могла бы поехать с нами, если бы мы сумели вытащить тебя из твоего проклятого дома.

— Сколько раз я тебе говорила, что нельзя ругаться?

— Много.

— В газетах напишут, что я лежала мертвая в пустом доме…

— Среди пустых бутылок из-под джина, — рассмеялся Роберт. — Вы слышали, что сказал Дэниел?

— Он сказал «проклятый дом». — Она встрепенулась. — Я тоже приглашена?

— Ну, конечно, — всплеснула руками Луиза. — Ты совсем не слушала Роберта. Неужели ты подумала, что мы все уедем и оставим тебя одну?

— Но мы всегда справляли Рождество у меня.

— Значит, пора сделать передышку, — сказал Роберт. — А пока Дэниел хочет сделать вам рождественский подарок.

— Почему так рано?

Дэниел убежал в свою комнату и вернулся обратно с пушистым комочком в руках.

— Это Пушок.

Бетти залилась слезами.

— Еще один Мистер Пух.

— Нет, не Пух. Он еще маленький. Поэтому он Пушок.

— Вам придется расстаться с ним ненадолго.

Роберт включил телевизор.

— Сейчас покажут, куда мы поедем. Закончилась реклама и появился диктор на фоне голубого моря и серебряного песка.

— Там все по-другому, — удивилась Луиза.

— Мы расскажем вам о замечательной женщине, — сказал диктор, и камера показала великолепный сад, в котором было много детей.

— Это дом Вероники? — спросила Бетти.

— Да, — ответила Луиза.

И тотчас появилась полная черноволосая женщина.

— Тетя Вероника! — восторженно закричал Дэниел. — Смотрите. Андреа Лудек и Поль!

— Перед вами женщина, которая сумела переломить свою судьбу и принести счастье многим людям. Мы расскажем вам о Фонде Баруха, который привечает всех детей, нуждающихся в помощи. Всего несколько лет назад Вероника Барух была бездетной вдовой, которая никак не могла смириться с выпавшей ей судьбой. Она была богатой, но несчастной и часто попадала под присмотр психиатров. Но все изменилось, когда она встретилась с десятилетней бездомной парижанкой Матильдой. Вероника пожалела девочку и привезла ее к себе. За три года у Вероники появилось еще много детей. Здесь их любят. О них заботятся. Они вновь могут почувствовать себя детьми тут…

Передача закончилась.

— Я знала, что у Вероники сиротский дом… — сказала Бетти.

— Там не только сироты, — перебила ее Луиза. — Просто эти дети никому не нужны.

— Кроме тети Вероники.

— Я не сразу ее узнала, — проговорила Бетти. — Она очень изменилась. Не такая великолепная… Может быть, стала более… домашней.

— Изменилась, — подтвердил Роберт. — У нее нет времени думать о своей внешности. Да ей теперь это и неинтересно. Жители деревни ей тоже помогают. Они перестроили школу и наняли еще трех учителей. Туда мы и отправимся на Рождество.

— Вместе отпразднуем организацию Фонда. Скоро откроется еще один такой же дом в Венгрии. Там будут жить сироты из Боснии, — сообщила Луиза.

— Мы полетим во Францию, а Пушок останется тут, — вмешался Дэниел.

— Ему пока нужна мама. А потом мы будем кормить его молочком и…

— Шоколадками? — спросила Луиза.

— Ну, конечно, — улыбнулась Бетти. — Иногда.

Роберт позвал Дэниела, и, взяв Пушка, они ушли.

— Ты ведь не виделась с Вероникой с тех пор?

— Нет. Я боялась. Нет, не Веронику. Ты же знаешь, Роберт брал туда Дэниела. Он полюбил ее. И Лудеков. Они все еще у нее работают. Все время только и слышу, что о великолепных паштетах Андреа! Нет, я боялась не людей, а самого места. — Луиза вздрогнула. — И сейчас еще боюсь.

— Понятно. Поэтому берешь с собой все семейство.

Луиза слабо улыбнулась:

— Наверное. Роберт говорит, что надо одолеть страх. Ты поедешь? Пожалуйста.

Бетти погладила Луизу по голове.

— Ну, конечно, дорогая.

Из маленькой деревенской церкви вышла шумная толпа. Восемнадцать детей, Вероника, ее помощники и Роберт с Луизой и всем семейством. Священник был очень доволен, что его приход стал гораздо многочисленнее с тех пор, как Вероника поселила у себя детей. Никто не хотел оставаться в стороне. Впервые за десять лет в деревне звонили колокола.

Бетти подошла к Роберту и Луизе.

— Все в порядке?

Луиза кивнула, поняв, о чем говорит ее мать.

— Я ошибалась. Здесь нечего бояться. Привидений нет.

Бетти улыбнулась:

— Правильно. Бояться нечего. А привидения есть. И они празднуют вместе с нами.

— У вас слишком богатое воображение, — сказал Роберт.

Бетти рассмеялась:

— Если нет воображения, значит, наступила старость.

— Ты никогда не состаришься, — обняла ее Луиза. — Никогда.

Наконец из церкви вышли священник и Вероника. Священник помахал всем рукой и направился к себе домой. Вероника подошла к Луизе.

— Я рада, что ты приехала, — сказала она. — Я знала, что ты приедешь, и ждала.

— Надо было раньше.

Вероника покачала головой.

— Нет. Ты приехала, когда смогла. Ты больше не боишься меня… и моря?

— Нет. Чего же здесь бояться? Но мне надо было приехать, чтобы убедиться в этом.

Уличный фонарь осветил лицо Вероники, и Луиза подумала, что по-своему она стала еще красивее, чем была раньше. Лицо округлилось, и без косметики, в джинсах, обыкновенном свитере и тяжелых ботинках Вероника выглядела обыкновенной женщиной, разве лишь вся она светилась изнутри каким-то чудным светом, чего не было раньше. Она была довольна своей жизнью.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала она, и Луиза поняла, что она думает о Майкле. — Но совсем не жаль, что я стала такой, какая я теперь. — Она посмотрела в сторону своего дома. — Приходите быстрее. Я знаю, Андреа с детьми готовят что-то вкусное. Думаю, никто не угомонится раньше чем часа через полтора.

— Мы придем через пять минут, — сказал Роберт.

Он взял Луизу за руку и повернул ее лицом в сторону моря. Они пошли на берег и молча постояли у самой кромки воды, глядя на черные скалы.

— Они как будто спят.

— Так оно и есть, — согласился с ней Роберт. — Они спят тут несколько миллионов лет и будут спать миллионы лет, пока море бьется у их подножия. Как-нибудь они, наверное, проснутся, но нас уже не будет.

— И ты еще говорил о мамином воображении, — пошутила Луиза.

— Это не воображение. Научный факт. Рано или поздно все приходит в движение. Геология говорит…

— Плевать мне, что говорит геология. Я хочу попробовать вкусный пирог. — Луиза повернулась, чтобы идти. — Смотри, как красиво, когда горят все окна. Дом Вероники похож на сказочный замок.

— Какое счастье, что не мне платить по счетам! — воскликнул Роберт.

— Боже мой, ты стал говорить, совсем как Гордон, — рассмеялась Луиза. — Я уже чувствую аромат… Хочу есть.

— Почему ты хочешь есть? Мы же объелись сегодня за ужином.

Луиза остановилась и посмотрела на Роберта.

— Ну да, — сказала она, — я же ем за двоих.

— Ты хочешь сказать… У нас…

— Да. У нас. У нас скоро будет ребенок. Роберт подхватил ее и закружил.

— Теперь ты видишь, что мы на солнечной стороне? Ты поняла?

Луиза обняла его за шею.

— Это наш секрет, — прошептала она. — Давай никому пока не говорить.

— Давай, — согласился Роберт. — Пусть это будет нашим рождественским секретом.

Об авторе

Английская писательница Анджела Арни начала публиковать свои романы с 1984 года. Прежде чем стать писательницей, Анджела сменила массу профессий. Она работала стенографисткой, преподавателем, больничным администратором, занималась организацией банкетов и даже пробовала себя в качестве эстрадной певицы. Анджела интересуется театром и пишет для местных любительских трупп. Они с мужем, когда время позволяет, много путешествуют. В прошлом году они побывали во Франции, в Греции, Чехии и Соединенных Штатах. Она любит свою ферму в Бретани, которую они с мужем уже почти привели в порядок. Анджела часто повторяет: «Мы любим Францию, французский язык и французскую кухню».


Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


home | my bookshelf | | Секреты Вероники |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу