Book: 4-01. Preludio forte



Евгений Лотош

Sonata con fuoco

Книга первая: Preludio forte


03.16.1223. Окрестности игровой площадки №1150098-LXB-11206 (Палла)


Небиологический интеллект пятого класса, не имевший доступного человеку имени, не умел скучать и беспокоиться о будущем. Он вообще не обладал эмоциями в человеческом их понимании.

Большая Игра на Палле закончилась восемьдесят планетарных лет назад, и зафиксировавший ее исход Арбитр перевел Станцию в режим консервации площадки. Труффа и Инганно, две луны, семьдесят тысяч лет назад выведенные Конструктором на стабильную орбиту, все в той же меланхоличной противофазе продолжали вращаться вокруг планеты. Однако сокрытый в их ядрах фантом больше не занимался поддержанием декораций в рабочем состоянии. В течение первого полувека Станция выполнила основную задачу: плавную ликвидацию игровых эффекторов, а также главных точек принуждения, заставлявших общество существовать по нужным для Игры законам. Теперь неб терпеливо ждал наступления неопределенного будущего, попутно собирая информацию для историков и социологов. Он не знал, интересна ли она кому-то на самом деле: связь с Большой Вселенной отсутствовала, и никто из Демиургов не заглядывал больше на Паллу.

Небиологический интеллект не умел скучать и задумываться о посторонних вещах - но точно так же он не знал, что такое замешательство, растерянность и паника. В момент, когда дрогнула и порвалась невидимая, но более прочная, чем сталь, ниточка гиперсвязи, соединяющая его с сенсорным массивом высоко над плоскостью эклиптики, он мгновенно вышел из долгой дремоты. Его сенсоры в других частях планетарной системы перешли в активный режим, и сразу два десятка новых фантомов развернулись в окрестностях пропавшей точки наблюдения. Развернулись только для того, чтобы немедленно погибнуть. Задолго до того, как до Паллы дошел свет яростных вспышек дестабилизированных вихревых полей, Станция уже активировала тысячи новых сенсоров - не только в проблемной области, но и по всей звездной системе и в ее окрестностях. Генерируя в пространстве невидимые, тут же гибнущие пылинки зондов, она холодно регистрировала размеры и скорость перемещения пространственной аномалии.

Обнаружив, что странная область стремительно сближается с летящей в пространстве звездной системой, Станция поняла, что ждет ее через несколько минут. Гибель надвигалась стремительно и неотвратимо, и уже не оставалось времени на расчистку пространства в удаленной точке, чтобы создать там альтернативный носитель психоматрицы. Но неб недаром был продуктом древней, почти мертвой цивилизации, где биологические и искусственные интеллекты миллионы лет существовали в симбиозе бок о бок и внутри друг друга. От существ, чьими дальними предками являлись древесные приматы, небиологический интеллект унаследовал знание: борьба в самых безнадежных ситуациях иногда способна принести неожиданные и не просчитываемые заранее победы. И далеко-далеко от солнца Паллы возник и сформировался еще один фантом - грубый, атмосферного класса, не предназначенный для поддержки невероятно сложной психоматрицы искина пятой категории, но вполне способный хранить данные даже в условиях грязного пространства.

К моменту, когда аномалия вплотную приблизилась к планете, искин не только успел сохранить на внешнем носителе собранные за тысячелетия сведения, но и просчитал последствия для планеты и живущих на ней людей. С момента гибели первого сенсорного массива до входа Паллы в аномальную область прошло почти ровно восемнадцать стандартных планетарных минут. Слишком мало, чтобы искин успел спасти себя, но вполне достаточно для просчета и реализации программы минимально необходимых действий. И за мгновение до того, как в сердцах лун вспыхнули никем не замеченные сгустки чистой энергии, Станция успела еще раз оценить сделанное. Последней ее мыслью стало удовлетворенное - если это слово применимо к искину - заключение: ущерб минимизирован. Подопечная цивилизация продолжит существовать.

В тот момент, когда аномалия поглотила планету, дрогнула и тут же порвалась еще одна ниточка гиперсвязи. Ниточка, о которой напрочь отсутствовали упоминания в спецификациях игровой сцены, некогда составленных Конструктором.

И совсем в другой вселенной ожил и послал короткий сигнал тщательно замаскированный маяк.


01.35.1231. Кайтар, Барна


- Опять выглядишь уличной побирушкой!

От сварливого голоса матери Фуоко вздрогнула. В большом тихом холле особняка Деллавита ее голос резал уши, но дворецкий и две горничные, суетящиеся вокруг девушки, предпочли сделать вид, что не услышали комментарий хозяйки. Фуоко закончила завязывать шнурки туфель и выпрямилась, взяв под мышку портфель. Может, хоть сегодня она позволит уйти из дома спокойно?

- О Ваххарон, за что мне такое наказание? - не унималась мать. - Приличная девушка, из богатой семьи, скоро пятнадцать лет стукнет - уже женихи засматриваются, почти восьмой класс закончила, и все равно не думает ни о себе, ни о чести семьи! Фучи, ну когда же ты повзрослеешь? Посмотри на себя в зеркало! Ну хорошо, ты гордишься своим умом, но что тебе мешает носить в школу нормальную одежду, а не тряпки за десять леер? Неужели от приличного платья у тебя голова станет хуже работать? Посмотри на брата с сестрой - они ничуть не глупее тебя, но выглядят, как и положено благовоспитанным молодым людям.

- Как хочу, так и одеваюсь! - сквозь зубы огрызнулась Фуоко. - Все, я ушла.

- Горюшко ты мое! - мать осенила ее косым знамением. - Не задерживайся после школы, возвращайся сразу домой. Не пристало приличной девушке...

Не дослушав, Фуоко выскочила в дверь, зло захлопнув за собой тяжелую дубовую створку.

Лимузин уже ждал ее у парадного крыльца. Шофер в строгой черной униформе распахнул перед ней дверцу, и девушка, с трудом удержавшись, чтобы не обругать его за подхалимство, забралась внутрь. Что толку хамить прислуге, если та всего лишь следует установленным правилам?

- Тяжелое утро, сэрат дэйя Деллавита? - осведомился Джион, влезая вслед за ней.

Телохранитель, как всегда, выглядел идеально отутюженным, почти изящным клерком из респектабельного банка: дорогой черный костюм, белая рубашка с официальной черной бабочкой, до блеска начищенные ботинки, тонкие усики на одухотворенном лице и безукоризненный пробор. И не скажешь, что в кармане у него всегда тяжелый свинцовый кастет с шипами, справа под пиджаком, рядом с тяжелым кирпичом рации, скрывается телескопическая дубинка, а слева в специальной незаметной кобуре висит многозарядный автоматический пистолет.

- Сам слышал, - буркнула Фуоко, с ногами забираясь на сиденье. Лимузин двинулся по аллее, почти незаметно покачиваясь на мягких рессорах, и начал набирать скорость. За окном мелькнули ворота, и парк семейного особняка остался позади. Потянулся окружающий поместье лес северной городской окраины.

- Слышал, - кротко согласился Джион. - Ваша мать, сэрат дэйя Деллавита, искренне заботится о вас. Пусть даже в манере, которая вам не слишком нравится.

- Я ее ненавижу! - выплюнула девушка. - Она меня уже окончательно достала! Женихи! Замуж выходить, между прочим, можно только с семнадцати, а мне четырнадцать. Еще больше двух лет, но она замужеством уже весь мозг мне выела!

- Матерям свойственно заботиться о будущем своих детей, - все так же кротко ответил телохранитель. - Когда вы повзрослеете, сэрат дэйя Деллавита...

- Слушай, да кончай уже! - окрысилась на него Фуоко. - Все, не слышит нас никто. Говори нормально.

- Хорошо, дэйя. Так вот, когда вы повзрослеете, и у вас появятся свои дети, поймете. А сейчас просто не следует идти против урагана.

- Все меня достали, - пожаловалась Фуоко, глядя в окно. - Отец с сестрой меня в упор не видят, мать нотации читает, брат шуточки насчет любви к плебеям шутит... Да еще и урод этот, Кирис, в школе все время докапывается.

- Я могу вправить ему мозги, - заметил Джион, разглядывая ногти. - Вы еще не изменили своего отношения?

Девушка дернула плечом.

- Мои проблемы, сама и решу, - хмуро сказала она. - Не лезь в школу, договаривались же! Захочу помощи, скажу.

- Разумеется, дэйя. Однако, возможно, все-таки стоит задуматься о переводе в нормальное заведение с подобающим вашему положению обществом?

- Я же говорила, не хочу ошиваться среди самовлюбленных придурков! - вспыхнула девушка. - Богатенькие детишки, палец о палец в жизни не ударили, и уверены, что перед ними в жизни ковровая дорожка расстелена. Все папочки купят: и хорошую школу, и престижный диплом, и тепленькое местечко обеспечат! Парни уже прикидывают, с кем выгоднее дружбу водить, а девки только и думают, как бы замуж выскочить поудачнее после школы. А я не хочу, понял? Не хочу быть вещью, которую в пакетик с ленточками заворачивают и на блюдечке преподносят! Я - личность, а не кобыла на выданье, понял?

- Разумеется, дэйя, - голос телохранителя оставался все таким же кротким. - Вы уже объясняли, и не раз. И, смею заметить, все очень уважают вас за такое отношение к жизни. Однако общество построено на условностях, и игнорировать их нельзя. Однажды благодаря вам семья Деллавита породнится с другим кланом, и вам нужно готовиться достойно...

- Да плевать! - окончательно взорвалась Фуоко. - Не хочу ни с кем родниться! Я сама свою жизнь построю, и путь отец только попробует меня замуж против воли выдать! Повешусь или вены себе перегрызу! Эй! - она глянула в окно и схватила трубку внутренней связи с шофером. - Останови здесь, на углу. Я дальше пешком.

- Мы еще не приехали, - поднял палец телохранитель.

- Плевать. Я прогуляться хочу. Здесь рядом.

Джион возвел очи к небу, но промолчал. Он первым выбрался из остановившегося автомобиля, огляделся и подал руку Фуоко.

- Прошу, дэйя.

Одернув юбку и демонстративно не заметив, как телохранитель потянулся к ее портфелю, девушка пошла по тротуару в сторону школы. Пожав плечами, Джон тактично приотстал. Солнце только-только выбиралось из-за крыш домов, свежий осенний ветерок дул в лицо, улица пустовала, и мало-помалу дурное настроение начало улетучиваться. Что толку грызть себя из-за домашних забот? Впереди школа... и Кирис. Что-то он в последнее время все время на глаза ей попадается. Хулиган, хам, курит, почти не скрываясь от учителей, выше двадцатки ни в жизнь не получал, но ни разу случая не упустил ее подколоть. И сейчас наверняка подпирает столб у школьных ворот, ожидая ее, чтобы сказать какую-нибудь гадость.

Фуоко покрутила в голове несколько заранее заготовленных фраз. Ну, что-нибудь да сгодится в качестве ответа или даже первой реплики. Или по ходу дела придумает. И вообще, что она в последнее время никак его из головы выкинуть не может? Влюбилась, что ли? Ха! В такого влюбишься, кажется.

Потянулся решетчатый забор школьного двора. Впереди показались ворота.

- Ой, сэрат дэйя Деллавита! - хором сказали рядом.

Фуоко скосила взгляд. Ну конечно, неразлучная троица: Пьона, Элла и Арческа. Все трое старательно делают вид, что вот только что встретились у ворот и просто так болтают ни о чем. Но только идиоты не знают, что они каждый день ожидают у ворот, чтобы пристроиться в тени ее царственного величия. Надоели, дуры. Прогнать их, что ли?

- Привет! - неласково бросила она. Нет, не стоит пока прогонять. Иногда они полезны, да и их восхищенное внимание, пусть и корыстное, все-таки льстит самолюбию.

- У вас сегодня хороший цвет лица, сэрат дэйя Деллавита! - воскликнула Пьона.

- И такое замечательное платье! - поддержала Элла.

- И волосы блестят так замечательно! - добавила Арческа.

- Спасибо, - Фуоко перехватила портфель и обернулась к телохранителю. - Джион, ты свободен пока что. Встретимся после уроков.

- Да, сэрат дэйя Деллавита, - кивнул тот. - Встретимся после уроков.

Он повернулся и неторопливо пошел в обратную сторону. Девушка знала, что он займет свою обычную наблюдательную позицию в тени туи на противоположной стороне улицы, но предпочитала не задумываться, каково ему там. В конце концов, ему за работу деньги платят.

- Отправила раба погулять? - ехидно осведомился Кирис. Ну конечно, он уже торчал на своем посту. Ну хотя бы раз он может ее пропустить молча? Что она ему сделала? - Правильно, королям нужно править, а прочие пусть подождут. Эй, принцесса, где твоя навороченная тачка? Бензин кончился?

- Нахал! Болван! Дурак! - в голос заявила верная свита.

Фуоко часто задышала сквозь зубы. Как всегда, заготовленные фразы оказались неадекватными.

- А ты что, знаешь, на чем тачки ездят? - наконец огрызнулась она. - А зачем? Нищеброду вроде тебя все равно купить такую не светит. На трамвай сел, и ладно. Только в монетах не запутайся, когда за билет платить станешь, дубина.

- Разбираюсь я в машинах, не расстраивайся. У всех свои причуды. Вот, ты в школе зачем-то учишься, - лениво пожал плечами хулиган. - А зачем? Все равно за тебя холопы считают. Что ты вообще в школе забыла? Чтобы детишек рожать, математику знать не нужно.

- Ты тоже непонятно что здесь делаешь. Все равно читаешь по слогам, и в таблице умножения путаешься! - Фуоко вздернула нос и гордо прошествовала мимо. Кирис только хмыкнул и отвернулся.

На душе опять стало погано и тоскливо. Ночью у нее снова началось ОНО: под утро она проснулась от яркой вспышки перед глазами. Кисти рук охватывало свечение, бледное в свете разгорающейся за окном зари, и непонятно зачем она поспешно спрятала их под одеяло. Несколько минут спустя, когда она осторожно заглянула под него, все уже успокоилось, руки снова стали обычными. Однако заснуть больше не удалось. Она поднялась и уселась на подоконник, вглядываясь в светлеющую зарю предутреннего неба. Далеко на юге, над самым горизонтом, небо перечеркнула падающая звезда, и Фуоко загадала, что теперь ее жизнь совершенно изменится. Однако новый день начался точно так же, как и десятки и сотни предыдущих. И закончится, наверное, в том же духе. Огромный пустой дом с визгливой мамашей и равнодушным отцом, за ужином не отрывающимся от газеты - школа с хамящим Кирисом и дрожащими от одного ее взгляда учителями - потом опять дом, мамаша, тренировки и уроки - сон - и все по новой. Замкнутый, никуда не ведущий круг. Даже в кружок никакой не вступить, чтобы не тошнило от постоянного подлизывания и фальшиво-восторженных физиономий.

Заберите меня отсюда! Пожалуйста! Хоть кто-нибудь!


Несколькими часами ранее. Северная тропическая зона Типпы, окрестности горного хребта Кринале


Вертолет трясло так, словно он собирался развалиться на части прямо сейчас. Джорджио Каллавиро покрепче стиснул зубы и сжал пальцы на цевье штурмовой винтовки. Взгляд влево-вправо: рядовые сидят, надежно прижатые к скамьям страховочными рамами, и настороженно переглядываются. Нет, никаких следов лишней нервозности, как и положено ветеранам. Сержант исподтишка взглянул в голову кабины, туда, где сидел лейтенант. Молокосос, только что из академии. Пороха не нюхал, с кольчоном ни разу не сражался и даже волюту видел разве что по телевизору. Ну ничего, на то и сержанты, чтобы офицеры могли спокойно об умных материях задумываться. Конечно, все зависит от того, куда их волокут. Поднять роту в ночь на децинот по тревоге, отправить неизвестно куда без объяснения цели операции, да еще и в компании с какими-то гражданскими хмырями - что-то странное творится сегодня. Вряд ли очередной кольчон, тем более что идут вертолеты куда-то на юго-запад, вглубь континента, а не вдоль моря. Но что тогда? Ради чего могли сорвать с места отряд побережного спецназа, который в любой момент может понадобиться для отражения атаки с моря?

Джорджио в очередной раз лязгнул зубами, едва не откусив кончик языка, и решил не размышлять. Не его дело. На то есть очкастые умники наподобие сидящего рядом с лейтенантом. Парень, похоже, к вертолетам непривычен: судорожно вцепился в фиксирующую раму, физиономия явно свидетельствует о с трудом сдерживаемой тошноте. Если сблюет, оттирать, конечно, придется техникам на базе, самого шпака не заставишь...

Вспыхнула и замигала красная лампа над дверью пилота, заверещал зуммер, пробивая грохот двигателя. Высадка? Быстрый взгляд в окно: там непроглядная темень. Что внизу? Хорошо бы не болото... Еще две лампы, желтая и красная, замигали в унисон. Ага, садимся на землю. Ну, спасибо, что не на стропе в темноту сигать. Интересно, где они? Полтора часа на самолете и еще час на вертолетах. Триста или триста пятьдесят цул от базы... юго-запад? Видимо, предгорья Кринале. Ни разу не слышал, чтобы здесь появлялись кольчоны. Ни разу не слышал, чтобы они вообще появлялись на материке, минуя побережье. Ну, все когда-то случается впервые.

Вертолет резко просел, дернулся и подпрыгнул, но тут же замер. Под скамейку словно пнули тяжелым сапогом. Одновременно с заметным затиханием двигателя над дверью пилота замигала зеленая лампа. Джорджио резко бросил вверх раму фиксатора, вскочил на ноги и заорал:



- Встать, наружу, живо, живо, живо! "Коробочку" строй!

И первым нырнул в непроглядную тьму распахнутой двери.

Тьма снаружи, впрочем, оказалась не такой уж непроглядной. На востоке потихоньку светлело небо, а под ногами колыхалась белесая осенняя трава. Два других вертолета, шаря по земле прожекторами, опускались неподалеку. Позади сержанта один за другим спрыгивали на землю бойцы четвертой роты, разбегались в стороны, пригнувшись от вихрей винта, и Джорджио, отбежав на десяток шагов, упал на одно колено, перехватил винтовку, и принялся настороженно озираться. Рука автоматически дернулась к каске и тут же опустилась. Восемь лет прошло после Удара, а все так и тянет бросить на глаза прибор ночного видения. Когда же умники сумеют их заново изобрести?

Тихо, если не считать стрекота глохнущих моторов. Не похоже, что в окрестности в несколько цул вообще есть хоть одна живая душа, не говоря уже о кольчонах. Разве что появился новый вид, не светящийся. Так какого лешего их сюда приволокли? Где радист, мать его за ногу?.. а, вон он, силуэт с огромным горбом переносной станции за спиной. Выпрыгнул последним, отбежал в сторону и тут же плюхнулся на землю, пропав из виду. Хорошо. Через пять минут, если ничего не сломалось, появится связь со штабом роты. Лопасти вертолета крутились все медленнее, и умник в сопровождении лейтенанта осторожно выбирался из машины, неловко пытаясь нашарить ногой почву. Ну уж навязали мешок с костями на их голову!

- Сержант Каллавиро! Ко мне! - срывающимся голосом крикнул лейтенант. Похоже, нервишки у него ни к черту. Если он и в настоящем бою станет так мандражить, положит роту ни за чих.

- Сержант второго класса Каллавиро явился, дэр лейтенант! - негромко сообщил сержант, приблизившись. - Ожидаю приказаний.

- Ждать здесь! - нервно махнул рукой лейтенант. - Я к капитану. Дэй Миацца, идите за мной.

И он, спотыкаясь в темноте, отправился к соседнему вертолету. Умник покорно потащился за ним, поправляя очки. Сержант только вздохнул про себя. Великолепно. Лучше не придумать. Ждать здесь, отличный приказ. Замечательным был командиром лейтенант второго класса Пьяццо, прими Ваххарон его душу в райские сады, но волюты не разбирают, кто хорош, а кто плох. Придется обучать новенького первоклассника, но не сейчас. Сейчас нужно понять, какого лешего их приволокли в середину мировой пустоты.

Лейтенант вернулся через десять минут, уже без умника. В глубокой тишине ночной степи он, не говоря ни слова, присел на подножку вертолета, снял каску и утер рукавом лоб. Странно. Вроде бы и не жарко совсем, чего же он так запыхался?

- Дэр лейтенант? - тихо напомнил о себе сержант. - Новые приказания?

- Какие? - командир вскинулся так, словно его огрели по башке. - А, да. Соберите людей, сержант. Приказы получены, я объявлю.

Сержант тихо посвистел. Минуту спустя его бойцы собрались вокруг, неслышно возникая из предутреннего сумрака, словно призраки.

- Дэр лейтенант, четвертая рота в сборе, - сказал Джорджио.

- В общем, так, - лейтенант встал. - Сейчас... ну, или через какое-то время сюда упадет предмет. Или несколько предметов, как получится. Их нужно обнаружить, подобрать, перенести в вертолет и обеспечить защиту по пути в... в определенное место.

- Упадет? - переспросил кто-то в темноте. - С неба? Метеорит, что ли?

- Ага. Не знаю... все строго секретно. Совершенно секретно. То ли глыба, то ли еще что. Сержант Каллавиро, счетчик радиоактивности готов?

- Так точно, - Джорджио постучал пальцем по тяжелой коробке на поясе. - Проверено, батарея в норме, фон регистрируется нормально.

- Хорошо. И еще одно. Оружие держать наизготовку, но применять только для защиты объекта. Против объекта не применять ни при каких обстоятельствах, даже если... - Лейтенант ощутимо сглотнул. - Даже если он окажется агрессивным и... и нападет.

Среди бойцов пробежал и сразу стих встревоженный шепоток. Сержант почувствовал, что по спине медленно ползут мурашки. Что за бред? Что за "объект" такой, который даже пальцем тронуть нельзя, если он тебя жрать начнет? Они там с ума посходили?

- Все слышали? - резко спросил он, проглотив крутящиеся на языке словечки. - Если кто попытается пальнуть без приказа, оборву руки вместе с головой. Дэр лейтенант...

- Да не знаю я! - неожиданно вскинулся командир. - Ну не знаю! Там два генерала второго класса и один третьего. Я что, у них переспрашивать должен?

Сопляк. Мальчишка. Кто так говорит с бойцами перед заданием?.. Стоп. Три генерала?! На четыре взвода? Ххаш! Похоже, происходит что-то совсем уж из ряда вон выходящее.

- В общем, говорят, не позже чем через полчаса упасть должно, - закончил лейтенант. - Пока отдыхаем.

- Рота, слушай мою команду! - почти спокойно произнес сержант. - Командирам взводов - выставить дозорные посты вокруг вертолетов по расслабленной схеме. Радисту - связаться с базой и доложить ситуацию. Остальным вольно, но не спать.

Минуты тянулись медленно, словно улитки. Светящиеся в темноте стрелки будто приклеились к циферблату. Переливы неба на востоке слабели: до восхода солнца оставалось совсем чуть-чуть. Редкие различимые звезды постепенно блекли, и Труффа клонилась к горизонту, победно сияя почти полным диском.

- Там! - вдруг крикнул кто-то от соседнего вертолета. - Запад, три пальца ниже луны! Смотрите!

Джорджио вскинулся. Чуть выше горизонта что-то блеснуло в разрывах облаков. Потом еще раз. И еще. Его руки автоматически взяли винтовку наизготовку, палец лег на предохранитель. Нет, не кольчон. Тот светится совсем иначе, да и не приходят они со стороны континента. Метеор? Однажды Джорджио видел метеорный поток. Да, похоже. Но почему так ярко?

Вдалеке зародился и начал нарастать низкий гул. Свечение все усиливалось и усиливалось, искра росла, и вдруг как-то сразу в небе с низким, отдающимся в зубах ревом промелькнул и исчез огненный ком. Несколько секунд спустя оглушительно грохнуло, и по глазам резанула и тут же потухла вспышка света странного зеленого оттенка. И тут же снова наступила тишина.

- Дэр сержант! - крикнул Тайка. - Первый передает - по машинам. Вылетаем на место крушения.

И в этот момент над горизонтом показался ослепительный краешек солнца.

До места падения странной штуки вертолеты добрались через десять минут. Большая, не меньше пяти танов, воронка виднелась с воздуха издалека, подсвеченная по периметру тлеющей сухой травой, и такой же огненный след тянулся к ней с запада по крайней мере еще на танов на пятьдесят. Спецназовцы один за другим выпрыгивали из машин и бежали вдоль воронки, окружая место падения непонятно чего. На ходу Джорджио сунул в ухо пуговицу наушника дозиметра. Единичные щелчки, только фон, никакой дополнительной радиоактивности. Странно: в центре воронки, скрытой резкими утренними тенями, царила кромешная тьма. Никаких следов огненного шара, мелькнувшего в небе. Обломок спутника времен до Удара? Но три генерала? И рота побережного спецназа? Секретный спутник... да кому они сейчас нужны, когда старая электроника - ни на что не годный мусор?

Вспыхнули фонари, заметались тени. В воронке по-прежнему не замечалось ничего, стоящего внимания.

- Грунт мягкий. Наверняка под землю ушло, - резким злым голосом сказал кто-то сзади. Сержант обернулся. Совсем рядом стояла группа из десятка человек - у троих на погонах отблескивали большие круги, а остальные хотя и носили военный камуфляж без знаков различия, явно выглядели гражданскими.

- Значит, надо копать, - пожал плечами один из шпаков. - Прикажите солдатам...

- У меня солдаты, а не землекопы! - перебил его генерал.

- Прикажите солдатам поработать лопатами, - невозмутимо закончил шпак. - Для того их и взяли. Или, дэр генерал, вы намекаете, что копать придется мне и моим коллегам? Вы забыли, кто я такой и по чьему приказу действую? Может, мне свернуть операцию, а премьер-министру сообщить, что армия категорически отказывается сотрудничать?

- Я не отказываюсь сотрудничать, дэй доктор, - проскрежетал генерал, и тут Джорджио его опознал: командующий мотопехотными войсками генерал третьего класса Сайл Сентетто собственной персоной. Ну ни хрена ж себе! - Я только повторяю, что солдаты не могут одновременно копать и защищать объект от потенциальных угроз.

- От каких угроз, дэр генерал? - язвительно поинтересовался шпак. - Мы в полусотне цул от ближайшего населенного пункта. Вы собрались обороняться от степных волков силами сотни спецназовцев? Вам не кажется...

Перепалка оборвалась на полуслове. С глухим ударом в центре воронки взлетел фонтан земли. Что-то большое и явно тяжелое просвистело в воздухе и тяжело шлепнулось в нескольких шагах. Яркие пятна фонарных лучей скрестились на предмете. Камень. Выпуклый кусок обычного черного камня, ноздреватого и блестящего, словно... оплавленного? Да, оплавленного. Что-то шевельнулось в центре воронки, и сержант направил туда свой фонарь, приглядываясь.

И тут же мурашки по спине побежали с удвоенной силой.

Рука.

Из земли торчала рука. Вот она дернулась, пошарила вокруг себя и медленно ушла под землю. Несколько секунд ничего не происходило. Потом в воронке выплеснулся новый фонтан земли, и что-то светлое мелькнуло в воздухе, тяжело, с чавканьем, упав рядом с каменным обломком.

Нет, не упав. Приземлившись.

Не веря своим глазам, сержант потрясенно смотрел, как нагая женская фигурка медленно распрямляется и поднимается на ноги. Ее розовая кожа, казалось, горела в лучах восходящего солнца. Женщина. Настоящая женщина. Упавшая с неба в большом каменном метеорите - и оставшаяся живой. Вот она сделала шаг вперед, второй, третий, остановилась, повела плечами и потянулась, затем наклонилась в разные стороны, словно делая зарядку. Она немного повернулась, и солнечные лучи упали на ее лицо.

Руки сержанта среагировали автоматически. Прежде чем он осознал, что делает, он уже провернул на ремне винтовку, указательный палец лежит еще не на спусковом крючке, а на защитной скобе, но большой уже щелкнул рычагом предохранителя - дуло нацелено на стоящее перед ним чудовище - ноги напружинены, готовы бросить тело в сторону, в перекате уводя от удара - рядом щелкают предохранители винтовок бойцов его роты...

И тут он опомнился.

- Отставить оружие! - рявкнул он во всю глотку. - Стволы убрать! Отставить!

И первым забросил винтовку обратно за спину, подавая пример. Женщина, между тем, шагнула в его сторону. Жуткие рваные раны на ее лице и теле шевелились и подергивались, зарастая и разглаживаясь, и уродливая маска из фильма ужасов быстро превращалась в нормальное человеческое лицо. Против воли взгляд сержанта скользнул по ее груди, животу, бедрам. Ни волоска, только гладкая розовая кожа, перепачканная грязью, идеальные формы, словно у дорогой проститутки...

- Привет, мальчики! - глубоким сопрано произнесла женщина, подбоченившись. На кваре она говорила, слегка растягивая звуки, словно актриса из старого фильма. Своей наготы, казалось, она совершенно не стеснялась. - Вы, как я понимаю, комитет по организации торжественной встречи? Ну, целая толпа. Я же, кажется, ясно просила - десяток человек, не больше. Извиняюсь, кстати, за физиономию. Капсула толком не сработала, посадка слишком жесткой вышла, всех дронов в кашу побило.

Она обвела взглядом потерявших дар речи солдат.

- Ау, мальчики, вы себе языки пооткусывали? - поинтересовалась она. -Странно, с высокой орбиты вроде бы я грохнулась, а онемели вы. Эй, есть кто живой?

Она шагнула к Джорджио и помахала рукой у него перед лицом. Тот машинально отступил и растерянно оглянулся на генералов со штатскими.

- Э-э... прошу прощения, сэрат дэйя! - наконец-то прорезался штатский, который только что спорил с генералом. - Все произошло несколько... не так, как мы себе представляли. Первый контакт... э-э... еще раз прошу прощения. Как мне вас называть?

- Как я уже сообщала, меня зовут Майя, - безмятежно откликнулась гостья с небес. - Для секретного досье, которое вы наверняка заведете, лучше используйте псевдоним "Стрекоза", мне так привычнее. Вы дэй Кайлир Талоне, глава контактной группы Кайтара?

- Да, - кивнул шпак. - Рад приветствовать вас на нашей планете, сэрат дэйя...

- Взаимно, дэй Талоне, - перебила его женщина. - И закончим с приветствиями, меня от них в сон тянет. Хм...

Она окинула взглядом Джорджио и провела ладонью по его бицепсу. Тот с трудом подавил позыв отпрянуть и осенить себя косым знамением. Рука пришелицы показалась мужчине теплой даже сквозь плотную ткань полевой куртки.

- Большие сильные мужчины, - сладким тоном протянула она. Архаичный акцент из ее речи пропал, словно и не появлялся. - Похоже, мне здесь понравится. Но не сейчас, попозже. Кто-нибудь, займитесь раскопками там, - она ткнула большим пальцем себе через плечо. - На глубине в сажень... к-ссо. Беда с планетарными единицами, вечно путаюсь, где какие употреблять... в общем, на глубине в пару ваших метров то, что осталось от капсулы. Оттуда нужно достать девять кукол, отряхнуть и положить в теплое сухое местечко, чтобы никто не нашел. Внешнего вида пугаться не надо, они постепенно регенерируют, но не быстро, чтобы слишком много тепла не выделять.

Она похлопала Джорджио по щеке, обдав жаром, и шагнула мимо него к генералам.

- Эй, предложит кто-нибудь даме одеться? - капризным тоном произнесла она.


"Камилл, контакт. Майя в канале. Как дела с твоей капсулой?"

"Камилл в канале. Гравиэмиттеры отключились сразу при входе в атмосферу - перед тем, как сгореть, сенсоры зафиксировали резкий скачок аномальности, уж и не знаю, почему. Так или иначе контейнер пошел по баллистической траектории без тормозов. Хряпнулся о скалы в конечном итоге. Из десяти дронов только два выжило: у остальных разрушило все энерговводы, и они эффектно сгорели на глазах у местных. Сейчас спускаю одну из резервных капсул в надежде, что с ней дела пойдут лучше. Как у тебя обстановка?"

"Лучше. Тормоза тоже почти не работали, но, по крайней мере, хоть как-то на траектории удержали. И контейнер приземлился на рыхлую почву. Все куклы уцелели. Ох, давненько я с тяжелыми артефактами не возилась, отвыкла без фантомов. Словно жернова на ногах таскаешь. Слушай, мне кажется, или и в самом деле тепла выделяется слишком много?"

"Не кажется. По крайней мере в полтора раза больше расчетного. Похоже, аномалия в области планеты отличается от окружающих областей, граничные эффекты по контуру кукол слишком сильны. Ну, раз сенсорные массивы в твоей капсуле уцелели, пусть могучая троица разбирается".

"Ага. И субсвязь действует, как положено, что радует. Ух, давно я такими ретро-технологиями не пользовалась".

"А я пользовался, и совсем недавно. Ты просто мала еще, опыта не хватает, Рейтинг в шестой сотне...", - ехидная усмешка, прищуренный глаз, старый седой дед успокаивающе гладит по голове трехлетнюю девочку с удивленно-испуганным взглядом.

"Щас дам больно, злой противный старикашка. Все, я побежала. Тут вокруг куча солдат и генералов..."

"Никак не можешь решить, кого первым изнасиловать?"

"Сарказм - первый признак неуверенности в себе. Валяй, завоевывай свою Ставрию, а у меня и так хлопот по горло. Не бойся, я тебе всегда умный совет дам, если что. Отбой".

"Вот именно твоих умных советов я больше всего и боюсь. Конец связи".


Примерно то же время. Рекреационная виртуальность Ракуэн, контролируемая площадка № 0003505421


Дождь.

Почему люди ассоциируют с дождем скуку и тоску? Падающая с небес влага дарит жизнь. Без нее нет урожая, в воздухе стоит сухая пыль, от которой першит в горле, и выцветшее от огненного солнца небо заставляет скрываться в ближайшей тени. Дождь спасает от жары, дождь нежно ласкает асфальт, сливаясь с шорохом шин, и во влажной вечерней дороге отражаются фонари - знак, что день прошел не зря, и что можно, наконец, расслабиться.

И все равно дождь - символ тоски и печали. Поди ж ты пойми человеческую психологию...

Дождь стучал по окну веранды, по жестяному подоконнику с тем самым дробным звуком, который Сторас любил с детства. Его стол всегда стоял у окна, и дождливая погода помогала ему размышлять. Острый отточенный ум директора Службы внешней разведки под барабанный стук капель работал, как идеально смазанная машина: быстро, четко и бесперебойно. Да, работал. Именно так, в прошедшем времени.

При жизни.

Капли дождя барабанили по стеклу веранды небольшого домика на окраине города. Сад с грядками, любимая и любящая жена, возящаяся сейчас на кухне, и принадлежащая ему зеленная лавка, пустая, без единого посетителя. Красивые, добротные, уютные и такие знакомые декорации, нарисованные эфемерными красками на несуществующем холме Ракуэна. Виртуальность. Санаторий, созданный Демиургами с единственной целью: ликвидировать мортальный шок и дать возможность отдышаться от потрясений навсегда закончившейся прежней жизни, существования биологического тела. Да, мир ненастоящий, а сам Сторас Медведь - бывший. Бывший директор внешней разведки Четырех Княжеств. Бывшее доверенное лицо Верховного Князя. Бывший человек, а затем бывший нэмусин. Все - в прошедшем времени. А теперь? Нэоки...



Уже неделя, как он проснулся от безмятежного сна Ракуэна - тихо и без новых потрясений. Просто однажды утром он сел на кровати, осознавая, что сопящая рядом в подушку жена реальна не более, чем его нынешнее пухлое и вялое тело торговца-зеленщика. Он одновременно помнил и прошлую жизнь, и нарисованную, и даже краткий миг, когда осознал, что умирает, что сердце встало окончательно и бесповоротно, и он не успел даже сказать Марику, что любит его и не представляет, как тот останется один на всем белом свете. Одиннадцать лет. Одиннадцать долгих и одновременно коротких лет провел он в рекреационном сне, восстанавливая личность от грез, навеянных системой посмертной реанимации.

Да, он проснулся окончательно и бесповоротно. Старая жизнь больше не существует, как нет и возврата на Текиру. Впереди вечность и бесконечная Вселенная, в которой он может заняться чем угодно: писать книги или строить космические корабли, путешествовать по бесконечным площадкам реальности и виртуальности или сидеть на одном месте, встречаться с самыми разными людьми или уйти в отшельники... Проблема лишь в одном: Сторас Медведь совершенно не понимал, чем заниматься дальше.

А может... Мысль одновременно притягивала и отвращала его. Небытие, на сей раз окончательное и настоящее - неотъемлемое право каждого. В любой момент обратиться к Наставнику, и если сумеешь убедить его, что твое желание не просто каприз, чтобы обратить на себя чужое внимание, сразу же получишь свое.

Нет, не сейчас. Он не такой слабак, чтобы сдаваться сразу же при первых трудностях. Сейчас нужно просто понять, что делать дальше. В мире, где он оказался, никому не нужны шпионы, и старую профессию придется забыть. Разве что попросить устроить индивидуальную игру, где он снова сможет изобразить из себя профессионала. Но что толку разыгрывать роль перед движущимися декорациями? Нет, нужно искать новые пути в жизни.

- Дорогой, - жена выглянула на веранду, - ты не голоден? У меня суп поспел. Сегодня солянка, как ты любишь...

- Нет, спасибо, - отказался Сторас. В глубине души негромко тренькнула струнка: он восемь лет любил эту женщину, пусть даже чувство навеяно извне, и отказаться от него просто так невозможно. И не надо. Пусть пока все идет по-прежнему. Возможно, он даже попросит вернуть клиентов в его лавку, чтобы получить хотя бы иллюзию занятия. - Я думаю, милая. Немного позже, ладно?

- Хорошо, дорогой, - согласилась женщина. - А как насчет гостей?

- Я не в настроении для игр.

- Игр? - удивленно прищурилась жена, и ее тон заставил Стораса досадливо тряхнуть головой. Ну да, она-то продолжает играть свою роль, вероятно, и не подозревая, что с ним что-то не так. Если, конечно, компьютерная программа вообще может подозревать. - Нет, не игры. Там к тебе какие-то двое пришли.

- Кто именно?

- Я не знаю, дорогой. Они не представились. Молодой человек, и с ним девушка. Они стоят у крыльца и просят впустить их в дом для разговора.

- Вот как? - Сторас рывком поднялся из кресла-качалки, под ногами скрипнули половицы. - Я не люблю сюрпризов, ты же знаешь. Пусть уходят.

- Хорошо, милый, я передам.

Если очередные ходячие декорации, то общаться с ними не о чем. Если же нэмусины или нэоки, как и сам Сторас, то отказ их не остановит.

А если остановит?

Сторас с трудом подавил позыв со всех ног броситься в прихожую. Он сложил руки на груди, повернулся к стеклу веранды, по которому по-прежнему бежали струйки дождевой воды, и принялся ждать.

Шаги за спиной. Тяжелая поступь взрослого мужчины и легкая - молодой девушки. Так-так.

- Отец...

Сторас резко обернулся, его руки бессильно упали вдоль тела.

- Марик, сынок! - выдохнул он.

Стоящий перед ним молодой мужчина улыбнулся.

- Да, папа. Я. Ужасно рад тебя видеть после стольких лет.

Сторас шагнул вперед и с силой обнял сына.

- Я тоже... - прошептал он. - Я тоже.

Внезапно пришло резкое осознание. Он отступил на шаг и взглянул на Масарика уже по-новому.

- Значит, ты тоже мертв, - грустно качнул он головой. - Я боялся, что после моей смерти ты долго не проживешь. Прости. Ну, по крайней мере, ты снова ходишь. Давно проснулся?

Масарик ухватил его за плечи и крепко сжал.

- Все в порядке, папа. Я не мертв. Ну, или... Мертв, если официально, но не совсем как ты.

- Не совсем как я?

Сын широко улыбнулся.

- Я теперь Демиург, папа. Сущность, как пишут в "Черном квадрате". И, кстати, познакомься...

Он слегка отступил в сторону, и скромно стоящая в дверях смуглая девушка с миндалевидным разрезом глаз вежливо поклонилась.

- Блистательный господин Сторас Медведь, - улыбнулась она неяркой, но теплой и располагающей улыбкой, и бывший директор СВР тут же вспомнил, где видел ее лицо. Разумеется, в досье - и в официальном, Министерства внешних сношений, и в секретном "Черном квадрате". - Мне жаль, что не удалось лично познакомиться с тобой раньше. Политическая обстановка не способствовала.

- Великолепная госпожа Карина Мураций, - так же вежливо поклонился Сторас. - Кисаки Сураграша. Для меня большая честь встретиться с тобой.

- Уже не Кисаки. Я уволилась вскоре после твоей гибели.

Девушка шагнула вперед, и Масарик приобнял ее одной рукой. Она едва доставала ему макушкой до плеча, и контраст между ее хрупкой малорослой фигуркой и сильным мужским телом сына заставил Стораса иронично прищуриться. Но когда она положила руку ему на талию, как-то сразу стало понятно: они - пара.

- Познакомься, папа, - весело сказал Масарик. - Кара, моя жена.

- А ты времени зря не терял, - сердито фыркнул Сторас. - Не успели, значит, мой прах в урну ссыпать, а ты уже по девочкам? Госпожа Карина, приглядывай за ним, а то еще пойдет по бабам после стольких-то лет в инвалидном кресле, не удержишь.

Он осекся, сообразив, что обычное для них с сыном дружеское подтрунивание может оказаться странным для посторонних. Карина, похоже, ему не совсем посторонняя, но все-таки...

Бывший диктатор Сураграша снова блеснула тихой теплой улыбкой.

- Наоборот, господин Сторас. Я же катонийка, помните? Я его чуть ли не силой пыталась... м-м, по бабам вытолкать, чтобы он многолетнее напряжение снял, но так и не смогла. Знаете, его даже Майя в постель затащить не сумела, уж на что она дока по части соблазнения. Зато мне каждый день не по разу покоя не дает, благо нынешнее состояние позволяет. У вас нет, случайно, на примете какой-нибудь женщины попривлекательнее, чтобы к ней в постель его затолкать? Уж больно выспаться хочется.

Сторас почувствовал, что краснеет. Да уж, катонийка, в самом деле. Кто еще подобные темы может открыто обсуждать и без тени смущения? Но отрадно, что мальчик, наконец, восстановил здоровье и даже нашел жену.

Жену?

Отточенный механизм его аналитического рассудка, ни капли не заржавевший за прошедшие сонные годы, заработал мгновенно и без запинок. Марик обмолвился, что он Демиург. Карина - жена Марика и приемная дочь известной Сущности... Соловей, последняя известная маска - Дзинтон Мураций, гражданин Катонии. Наверняка Карина тоже Демиург, обратное оказалось бы удивительным. Это хорошо объяснило бы массу странностей, случившихся в Сураграше во время ее правления. Странностей для людей, но вполне естественных для Сущностей. Значит, Сураграшская республика - действительно проект Демиургов, что он подозревал с самого момента переворота? Понятно, почему половина его людей там с завидной регулярностью проваливалась, а вторая половина передавала информацию, в которой неуловимо чувствовалась хорошо спланированная деза. Знала ли о истинной природе Карины ее подруга, глава Сураграшского департамента? Наверняка. Знала - и даже словом не обмолвилась. Вот тебе и политическая верность. Осталось дождаться, когда Ольга Лесной Дождь помрет в свой черед, проспится, и высказать ей... Ха, лет так через пятьдесят, не раньше. Кто еще в Сураграше может оказаться Демиургом? Наверняка Яна и Палек Мураций. Дентор Пасур? Саматта Касарий? Кто-то еще из катонийских волонтеров?

Стоп. Не место и не время.

- Из женщин у меня на примете только собственная жена, госпожа Карина, - печально улыбнулся он. - Думаю, для Демиурга вроде тебя не составляет секрета, чем именно она является.

- Твой ум в отличной форме, господин Сторас, - Карина бросила косой взгляд на Масарика. - Из одной фразы Марика ты сумел сделать совершенно правильный вывод. Да, я Демиург, как и мои сводные брат с сестрой.

Она шагнула вперед и оказалась вплотную перед Сторасом. Она склонилась и замерла в поклоне, скрестив руки на бедрах в архаичном жесте ожидания.

- Но я пришла к тебе как жена Марика, - тихо сказала она. - Ты благословишь нас, отец?

- Он вполне в состоянии сделать выбор самостоятельно, и я не собираюсь его осуждать ни за что. Тем более, - Сторас усмехнулся, - когда он настоящий Демиург.

- И все-таки - ты благословляешь нас, отец? - упрямо повторила Карина, не разгибаясь.

Сторас взглянул на сына. Тот смотрел на него со странным напряжением.

- Разумеется, я благословляю вас, - он положил ладонь на голову Карины, выполняя все тот же старый ритуал, провел ладонью по волосам и поцеловал ее в темя. - Живите долго и счастливо, дочь.

- Спасибо, отец, - Карина выпрямилась и отступила на шаг. - Я знала, что ты не будешь против. Но Марик боялся, что из-за старых политических дрязг...

- Ничего я не боялся, - буркнул тот, отводя глаза и на секунду превращаясь в застуканного на чем-то неприличном мальчишку. - Я только...

- Эй, вы закончили танцевать свои церемонии?

Ворвавшийся на веранду тощий белокурый вихрь едва не врезался в Карину, но в последний момент ловко увернулся, нырнул Масарику под мышку и с разгону плюхнулся в любимое кресло Стораса.

- Лика! - возмущенно крикнула Карина. - Ну-ка, брысь отсюда! Не мог еще пять минут подождать?

- Не мог! - заявил вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся мальчишкой лет шестнадцати или семнадцати на вид, совершенно голым и с перепутанной гривой светло-серых волос. Катониец? - Майе с Камом хорошо, им параллельную проекцию слепить - раз чихнуть, а мне специально отвлекаться приходится. Слушай, Стор, если ты закончил их отечески благословлять и не намерен по сусалам батогами лупить, или что у вас там в Четырех Княжествах принято, давай чем-нибудь полезным займемся.

- А? - ошарашенно глянул на него Сторас. - Мы знакомы, молодой господин?

- Я всегда молодой, - важно кивнул мальчишка. - В душе, по крайней мере. А ты обо мне в "Черном квадрате" читал, пусть даже там и чушь написана. Я Палек Мураций, для своих - Лика. Поскольку я, типа, всемогущий Демиург, а ты - член семьи, давай сразу без формальностей, ага? Подумаешь, пара-тройка десятилетий разницы! Вечность впереди, нефиг ее лишними словечками замусоривать. Кара, так вы закончили с экивоками? Стор, а знаешь, она вчера целый вечер перед зеркалом сцену репетировала, чтобы красиво выглядеть.

- Господин Сторас, - безнадежно вздохнула Карина, - познакомься с моим сводным братом. Неизбежный довесок, так сказать, к семейной идиллии. Он всего на три года меня младше, но иногда кажется, что из младенческого возраста так и не вышел. Не обращай внимания на его треп. Он не мог видеть, чем я занималась в своем личном пространстве. Если он начнет слишком доставать, просто тресни его по затылку.

- Ага, я так и поступаю, - широко ухмыльнулся Масарик. - На людях он выдающийся инженер, пафосный художник и весь из себя солидный архитектор, а среди своих просто чума какая-то. Шалопай и остряк-самоучка, даром что за сорок перевалило. Папа, расслабься. Все в порядке. Я уже сказал, что страшно рад тебя видеть?

На сей раз сам Сторас оказался в его объятиях, на которые ответил вполне искренне, хотя голова начинала слегка идти кругом. Несколько десятилетий своей жизни он потратил на безуспешные попытки выйти на контакт с хотя бы одним Демиургом, и вот, пожалуйста - не успел помереть, как сразу трое.

- О, трогательная семейная встреча! - возвестил новый звонкий голос.

Сторас высвободился из объятий сына и почувствовал, что снова краснеет, на сей раз совершенно неудержимо. На веранде стояли два новых гостя. С мужчиной все было в полном порядке - средних лет, в строгом сером костюме превосходного покроя, с безукоризненной короткой прической и легкой ироничной улыбкой на тонких губах. Но вот женщина, точнее, почти девочка, оказалась совершенно нагой, как и Палек. На вид лет четырнадцати или пятнадцати, но уже полностью оформленная, с длинными золотыми волосами, ниспадающими на плечи, с задорно вздернутым носиком и слегка веснушчатыми скулами, она шаловливо улыбнулась бывшему директору СВР и помахала рукой.

- Здравствуй-здравствуй, дядя Сторас! - пропела она, соблазнительно изгибая бедро. - Рада знакомству, прошу благосклонности. Я Майя-Майка-Майечка, и я хорошая девочка. Или плохая, как захочешь. А угрюмый дядька-бука рядом со мной - Камилл. Он уже прикидывает, как тебя завербовать, использовать и выбросить, так что берегись.

Мужчина в костюме небрежно кивнул.

- Когда жизнерадостная особа рядом со мной попытается затащить тебя в постель, - небрежным тоном сообщил он, - вспомни, что ей больше полутора миллионов лет объективного времени. А с учетом не менее полусотни Игр на расходящихся векторах - и все два. Если не почувствуешь себя геронтофилом, можешь взять с полки медаль.

Сторас почувствовал, что голова окончательно начинает идти кругом. Майя. Камилл. Два имени, стоящих в "Черном квадрате" на первых местах. Две Сущности: Стрекоза и Скорпион. Неуловимые, вездесущие и абсолютно безжалостные, когда речь идет об их интересах. Да, от такой компании точно можно свихнуться.

- А еще в учебниках истории обо мне упоминают как о Вечном императоре Майно, - рядом с Камиллом прямо из воздуха сгустилось кресло, в которое он и опустился. - Поскольку в присутствующей здесь компании я самый разумный, а остальные подтянутся лишь через несколько минут, мне придется первому сообщить тебе, господин Сторас, цель творящегося вокруг бедлама. Иначе ты точно свихнешься от перенапряжения. Итак, наш импровизированный комитет спасения Паллы решил, что ты вполне умеешь держать язык за зубами, а твои таланты нам очень даже пригодятся. Ты, разумеется, можешь отказаться, но я съем собственные ботинки, если ты так поступишь. Поздравляю со званием паладара, и добро пожаловать на борт.


06.35.1231. Кайтар, Дриммад


- Значит, на сей раз правда. Они все-таки прилетели...

Мардон Навахо взял со стола бокал с вином и задумчиво посмотрел сквозь него на окно. Солнечный свет, просачивающийся сквозь тонированные окна пентхауза небоскреба "Золотая корона", переливался на пузырьках жидкости, словно на мелких бриллиантах. Мардон поиграл бокалом и поставил его на столик, так и не отхлебнув. Собеседники не торопили его. Они знали манеру главы клана Навахо обдумывать каждое слово.

- Ты уверен, Хоан? Не подделка, не провокация, а совершенно точно настоящие Чужие? - наконец спросил он.

- Абсолютно уверен, - министр обороны Хоан Дебрего кивнул. Солнце играло едва заметными золотыми искрами на лацканах его серого пиджака. - Никаких сомнений нет. Сентетто лично руководил операцией по встрече и последующим общением. Кинопленки я принес, - он кивнул на лежащие на столике кассеты. Посмотри на досуге, но сейчас просто положись на мое слово. Женщина -настоящая Чужая. Если, конечно, ее можно назвать женщиной.

- В смысле? - Мессер дель Витагон приподнял бровь. - Ты же говорил, что она человек.

- Не человек. Она называет себя "паладаром", но дело даже не в терминах. Она может морфировать.

- В смысле - изменять форму? - уточнил Навахо.

- Да. Принимать любую форму по своему желанию. Какие-то ограничения, связанные с массой и объемом, остаются, но в определенных пределах она может изобразить кого угодно - женщину, мужчину, девочку, мальчика, все равно. Хотя предпочитает женские обличья.

- Вот как... - Навахо прищурился. - Только обличья?

- Судя по наблюдениям, сэрат дэйя Майя - шлюха до мозга костей. Она обожает затаскивать в постель всех без разбора. За пару дней пребывания на базе "Дельфин" она переспала с тремя мужчинами и двумя женщинами из обслуги, причем женщины ранее никогда тягу к однополому сексу не демонстрировали. Похоже, ей невозможно противостоять. Но ведь это для тебя не новость, а, Мардон?

- Разумеется, у меня есть и другие источники, - безразлично приподнял бровь Навахо. - Моя "Свободная пресса" не зря является крупнейшей медиа-компанией в мире. Но всегда лучше проверять информацию перекрестно, верно?

- Давайте об источниках потом, - дель Витагон нетерпеливо помахал рукой в воздухе. Спикер Аммы явно казался взбудораженным. - Чужая только одна?

- Сложный вопрос... - министр обороны почесал подбородок. - Есть кое-какие детали, которые я не могу пока что разгласить.

- Даже нам?

- Даже вам. Сэрат дэйя Майя в разговоре с глазу на глаз пообещала, что вырвет мне сердце, если начну говорить раньше времени, и я ей верю.

- Угрозы? - Навахо дотянулся до своего бокала и на сей раз пригубил. - Не успели явиться, и уже угрожают? Либо они уверены в своей силе, либо просто идиоты. Как думаешь, Хоан?

- Я в одном уверен: она отнюдь не идиотка. Она весьма убедительна, и я прекрасно вижу, что в политике она не новичок. Если с первых же минут прибегла к тактике ласки и таски, значит, какие-то козыри у нее есть.

- Мы опять уклоняемся, - дель Витагон щелкнул пальцами. - К вопросу о количестве. Опусти запретные детали, но расскажи остальное.

- В общем, в настоящий момент на Паллу спустились двое паладаров: одна - к нам в Кайтар, и еще один в Ставрию. Оба находятся с правительствами стран в официальном, хотя до поры и секретном контакте. Но в ближайший дни появятся еще несколько: один или двое на Могерате, наводить мосты с Ценганем и Кайнанем, и еще сколько-то в Кайтаре и Ставрии. Майя утверждает, что все они являются членами некоего братства паладаров, которое в ее изложении выглядит как горстка космических авантюристов, ищущих собственной выгоды. Они хотят установить с нами торговые отношения.

- И чем хотят торговать? Что у них есть?

- Информация. Технологии. Лицензии на производство того, что мы утратили во время Удара. Работающая электроника прежде всего.

- Электроника... - спикер Аммы поудобнее устроился в кресле. - Мардон, твои ученые все еще в тупике?

- Да. И не только мои. С базовыми электрическими схемами проблем нет уже давно, как ты сам заметил, но вот с электроникой полный швах. Как нас отбросило на полвека назад, так и сидим. Малые интегральные схемы - предел того, что удается заставить работать, да и у тех проблемы со стабильностью. Так что транзисторные сборки и электронные лампы - все, что пока есть работающего.

- А пришельцы предлагают нам снова получить нормальные компьютеры вместо древних арифмометров. Хм. Хоан, ты ведь не случайно пришел именно к нам с Мардоном?

- Нет, разумеется. На заседании Малого кабинета Майя сразу попросила подобрать несколько кандидатов, которым предоставят лицензии и оборудование для производства. А вы оба в прошлом так или иначе связаны с электронной промышленностью.

- Кто еще в списке кандидатов? - обманчиво-безмятежно поинтересовался Навахо.

- Извини. Закрытая информация.

- Опять сердце вырвут?

- Хуже. Премьер пообещал, что проговорившиеся моментально свои кресла потеряют, и даже Амма с Уммой ничего поделать не смогут. А ему я верю чуть больше, чем Чужой. Попозже все узнаешь.

- Ладно, с Чьяко я сам поговорю, - Навахо махнул рукой. - Что-то еще можешь рассказать прямо сейчас?

- Есть какой-то еще проект, о котором знают только двое: премьер и Анделата...

- Министр образования? А он-то при чем?

- Понятия не имею. Проект совершенно секретный даже от Малого кабинета. Что-то, связанное со школами и университетами. О деталях я просто не в курсе. Знаю только, что новые паладары, которые вот-вот появятся, в первую очередь займутся им.

- Школы и университеты, вот значит как... - спикер Аммы отхлебнул из своего бокала. - Ну, поскольку Анделата стал министром исключительно благодаря мне, подробности я из него выжму. Что-то еще?

- Да. Совершенно определенно не стоит играть с ними в силовые игры. На моих глазах, мимоходом, дэйя Майя в качестве демонстрации голыми руками уничтожила бронетранспортер. Просто рвала броню голыми руками, а потом расплющила машину... хм, в общем, они владеют какими-то силовыми полями. Гравитационными, как она утверждает. Дальность действия ограничена, но при близком контакте остановить ее невозможно. И еще она себе в грудь выпустила обойму из штурмовой винтовки. Ее изрешетило, но раны тут же затянулись. А пули она просто отхаркнула и сплюнула.

- Замечательно, - удовлетворенно кивнул Навахо. - То есть можно не опасаться, что ее похитят и вытянут секреты силой. А то знаю я любителей таких методов. Еще что-то?

- Пока все. Не забывай, еще и декады не прошло с момента контакта. Часть времени, кстати, она в летаргии проводит - словно бы спит, но так, что из пушки не пробудить. Когда в первый раз так заснула, приставленные врачи чуть с ума не сошли. И какие показания, кроме частоты пульса и дыхания снимать, непонятно, и как пробуждать - тоже. Вот, кстати, вспомнил: ее попытались рентгеном просветить, пока она в отключке.

- И что? - с интересом осведомился дель Витагон.

- А ничего. Она непрозрачна для проникающего излучения. Полностью, как свинцовая болванка. Ну, все. Мне пора. Один из намечающихся Чужих сегодня должен появиться. Он почему-то нашей армией интересуется, как Майя передала. Посмотрим, что ему нужно.

- Хорошо, - Навахо кивнул. - Держи в курсе.

- Обязательно, - Хоан Дебрего поднялся, кивнул и вышел из кабинета. Когда за ним захлопнулась дверь, Навахо снова пригубил вино:

- Ну, а ты что думаешь, Мессер?

- Надо бы у сына отобрать парочку фантастических романов про Чужих и прочитать сегодня ночью, - усмехнулся дель Витагон. - Он их просто обожает.

- Не стоит, - Навахо поморщился. - Поверь мне как человеку, у которого целый издательский дом такими вещами занимается. Они на подростков рассчитаны, не на взрослых людей. Кроме пальбы из бластеров и красоток с арбузными грудями там нет ничего. Но помимо романов - что думаешь?

- Мардон, ты же знаешь, я не начинаю думать до тех пор, пока у меня нет достаточно информации. Вселенная штука большая, а после Удара - еще и непонятная, и наверняка в ней есть и иные цивилизации. Рано или поздно с нами все равно вошли бы в контакт. Ну, а что Чужим от нас нужно на самом деле, узнаем, и очень скоро.

- Да, Вселенная штука большая, - Навахо покивал. - Но не просто большая, Мессер - охренительно огромная, прости мне выражение. Вероятность, что две цивилизации на примерно одинаковом уровне развития сойдутся в одном и том же месте в одно и то же время, близка к нулю. А... как их? "паладары" все-таки появились, причем не абы когда, а вскоре после Удара.

- Хочешь сказать, они как-то с Ударом связаны?

- Точных данных у меня нет, разумеется. Но шкурой чую - да, связаны.

- Ну, если они его устроили, шансов у нас не больше, чем у тли под кирпичом. Почему, кстати, ты решил, что мы с ними на одном уровне развития? Мы в космос и до Удара-то толком летать не умели, а они между звездами свободно болтаются.

- Если хотят с нами торговать, у нас есть что-то, что им нужно. Что они не могут взять просто так, силой. Выводы очевидны.

- Ну, может, они просто по жизни вежливые, - спикер поднялся. - Пожалуй, я тоже пойду. Нужно почву заранее прощупать кое с кем, да и заседание Аммы через час начинается. А тебе советую: последуй моему примеру и не думай пока о паладарах. Нет информации для анализа.

Оставшись в одиночестве, глава семьи Навахо подошел к панорамному окну, прихватив свой бокал. Далеко под ним простиралась столица, над которой господствовала "Золотая корона". Утреннее солнце освещало ее во всех подробностях, но Мардон Навахо не обращал красоты пейзажа никакого внимания. За свои пятьдесят два года он прекрасно изучил город в мельчайших подробностях. Сейчас перед его внутренним взором скользили лица. Да, пирог слишком жирный, чтобы его позволили заглотить кому-то одному. Одно только возрождение банковской сферы чего стоит! Снова обрести возможность мгновенных транзакций электронных денег - да за тысячную долю процента комиссии можно стать богаче всех остальных семей, вместе взятых.

Нет, придется делиться. Но вот с кем? Капурри, Кеоварита, Деллавита, Смеарх, Оммерса, Сиугуран - кого-то из семей придется брать в союзники, и даже не одного. Нужно сегодня же устроить одну-две встречи в неформальной обстановке.

Но до того - до того безопасность превыше всего. Значит, пришельцы умеют изменять внешность? Так-так....

Навахо подошел к своему рабочему столу и поднял трубку телефона.

- Домман? - осведомился он. - Начальника службы безопасности здания ко мне, и немедленно.


07.35.1231. Кайтар, Барна


- Эй, ты! Тебе говорю!

Кирис остановился и медленно, выдерживая паузу, обернулся. Четыре силуэта, неясных в сгущающихся сумерках, маячили у входа в переулок, который он только что миновал. В темноте, лишь сгущаемой недалеким фонарем, лица казались смутными белыми пятнами.

- Чё нужно? - сумрачно осведомился он.

- Поговорить.

- Ну, говори... - Кирис принялся демонстративно разминать костяшки пальцев.

- Да ты не узнал, что ли? - удивилась фигура, стоящая впереди других. - Волк я, врубаешься?

- Ну и? - теперь Кирис действительно опознал говорящего: Лило Тапахос, главарь небольшой банды из его района, обожающий придумывать себе крутые погоняла. Личность, по слухам, чрезвычайно скользкая и паршивая, из тех, с кем связываться себе дороже. В лицо они друг друга знали, но и только.

- Разговор есть. Деловой.

- О чем? - подозрительность Кириса только возросла. - У меня с тобой никаких дел нет.

- Да брось ты, Кир! Что ты как неродной! - Лило приблизился. - Да все путем! Лопать хочешь? У нас хавчик есть, и выпивон найдется.

Живот отозвался резким спазмом и еле слышным бурчанием. Позвякивающую в кармане мелочь Кирис еще не успел обратить ни во что съедобное, а ел он в последний раз еще днем, в школе, и то не сказать чтобы сытно. Идея пожрать на халяву казалась заманчивой, но дармовой обед стоит вдвое...

- Не хочу, - отказался он. - Говори, что нужно, и отваливай.

- Не, Волк, он охамел, - глухо выплюнула одна из темных фигур позади. - Поучить его?

- Рискни, - Кирис ухмыльнулся, надеясь, что угрожающая мина на его физиономии видна шпане лучше, чем ему - их лица. Не то чтобы он испугался всего-то четверых хиляков, но сегодня он планировал хоть немного позаниматься уроками. Терять время на всякую мелюзгу не хотелось. - Ты завещание написал уже? А то меня как-то уже пытались поучить, ага.

- Кир, да он шутит! - вскинулся Лило. Видимо, он тоже вспомнил историю полугодовой давности, когда Кирис сцепился сразу с пятерыми из банды Синих носорогов. Следы той драки сходили с его лица три или четыре декады, нос ему не сломали лишь чудом, а ребра, по которым попали обрезком свинцовой трубы, побаливали до сих пор. Однако поле боя осталось за ним: двоих противников унесли на руках, а другие трое еле ковыляли. - Шутит, говорю! Поговорить надо, мы махаться не хотим.

- Ну так говори! Здесь говори, я с тобой никуда не пойду.

- Ну... - Лило помялся. - В общем, тут такое дело... Хочешь к нам в банду? Ты крут, и мы крутые. Нам нужно держаться вместе. А я знаю, как быстро бабла сшибить по-легкому. Есть у меня завязки.

- Что за завязки?

- Ну... Предложил один перец порошок толкать. Хорошее бабло светит, точно говорю. Только нужно Мертвую руку выдавить с территории, а то они ее за собой застолбили, нас не...

Кирис ухватил Лило за грудки и приподнял над землей.

- Я тебя, марикона, в землю закопаю, если еще раз ко мне с порошком сунешься, понял? - угрожающе процедил он. - Я с наркотой дела не имею и иметь не собираюсь. Отлезь, понял? Я сам по себе!

- Да ты что! - заскулил Лило, хватая его за руки. - Отпусти! Не хочешь, не надо...

Кирис выпустил его, и тот, едва удержавшись на ногах, отскочил в сторону.

- Разговоры закончились? - сумрачно осведомился Кирис. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вразвалку пошагал в прежнем направлении.

- Ну и дурак! - обиженно сказал позади главарь шайки. - От реальных бабок отказываешься!

Кто-то из стоящих в тени что-то тихо пробормотал, но Кирис вслушиваться не стал - потому что если разобрать слова, пришлось бы возвращаться и бить морду всем четверым. А ему было откровенно влом. Жрать хотелось все сильнее, и его куда больше манил небольшой универсальный магазинчик в десятке танов дальше по улице. А тот того и гляди закроется по вечернему времени.

Купив готовую сырную запеканку, пиццу, печенье и газировку, Кирис срезал путь через темные замусоренные дворы и оказался у своего дома. Лампочка у подъезда ярко горела: смотри-ка ты, кто-то не пожалел и ввинтил за свой счет. Интересно, до утра проработает? Наверняка ведь или разобьют, или просто скрутят. Может, самому скрутить, чтобы другим не досталась? Кирис оглянулся в поисках подходящего ящика, чтобы дотянуться до плафона, но потом брезгливо передернул плечами. Нет уж, крысятничать у своих - до такого он еще не опустился. Свет фонаря выхватывал из темноты приличный кусок стены. С утра на нем появились новые граффити: человеческие фигурки, надписи, злобные оскаленные морды чудовищ... На краю светлого пятна маячило девичья лицо, которое вдруг живо напомнило Фуоко. Кирис даже заморгал, отгоняя видение. Да ну нафиг, ничего похожего, разве что нос вздернут так же гордо и независимо. Что она ему в голову все время лезет, принцесса языкастая?

Осторожно переступая через пустые бутылки и груды окурков, он поднялся по темной загаженной лестнице на третий этаж, своим ключом открыл хлипкую дверь и вошел в квартиру. Горел свет: отец уже вернулся с работы. Что-то он сегодня рано. Сбросив сандалии у порога (отец строго держался прежних привычек и не позволял ходить по дому в обуви, как принято здесь, в Кайтаре), он прошел в комнату.

- Привет, пап! - сказал он, поднимая пакет. - Я пожрать принес. Сейчас разогрею.

Отец оторвался от стола, за которым сосредоточенно что-то подсчитывал на бумажке, и обернулся:

- Привет, сынок. В магазине купил? А деньги?..

- Ага, - быстро согласился Кирис. - Я... э-э, ящики сегодня разгружал в одном магазинчике, случайно наткнулся. Заплатили пятерку.

Тут его словно током ударило. Он же забыл выбросить кошелек! Небольшой матерчатый предмет словно раскалился у него в кармане. Дурак! Вот так и палятся на мелочах. И ведь, самое главное, рядом с домом нельзя. Почему он не бросил его в урну на проспекте? Придется сейчас же... ну, после еды отправиться еще погулять и по ходу дела избавиться от улики. И самое обидно, что риск улова не стоил - всего пять леер с мелочью. А ведь выглядел тот хмырь вполне себе жирненьким и богатеньким. Если нет денег, нахрена понтуешься?

- Ну, хорошо... - отец, к счастью, развивать тему не стал. - Найти бы тебе постоянную подработку, Кир. Только не в ущерб школе! - строго добавил он. - Учение для тебя сейчас главное. Не выучишься как следует...

- ...пойду попрошайничать на улице, - с досадой закончил Кирис. - Я помню, пап. Я жрать хочу. Пойду разогрею.

На кухне он поставил на плиту сковороду, плеснул растительного масла и вывалил на нее из упаковки сырную запеканку. Она немедленно затрещала, распространяя божественный запах, от которого желудок скрутило голодной судорогой. Включив газ под облупленным чайником со свистком, Кирис плюхнулся на табуретку и принялся ждать.

Его взгляд упал на старую выцветшую фотографию, стоящую на маленьком пузатом холодильнике на уровне его глаз. Молодые и красивые мужчина и женщина беззаботно улыбались на фоне яркого искрящегося моря. На руках у мужчины сидел пятилетний пацан, с круглыми удивленными глазами засовывающий в рот леденец на палочке, а рядом с женщиной стояла, застенчиво потупившись, молодая девушка примерно того же возраста, что Кирис сейчас. Папа, мама, Вара, я - вместе дружная семья... Подчиняясь внезапному порыву, Кирис дотянулся до фотографии и принялся пристально вглядываться в нее. Нет, сестра ни капли не походила на Фуоко, разве что длинными тяжелыми волосами, собранными на затылке. Тьфу! Да что же принцесса ему все время в голову лезет? Мало он с ней в школе лается?

Мама... Мама умерла. Вара пропала. Отец постарел и согнулся, преждевременная седина побила ему виски. А сам Кирис хоть и вырос, но решительно не понимает, зачем вообще живет. Мечта о "черных отрядах" дурацкая, конечно, да и не жить же ради того, чтобы в кого-нибудь пострелять! Но что ему еще остается, тупому и сильному парню без кайтарского гражданства?

Встрепенувшись, он осторожно поставил фотографию обратно на холодильник и принялся поддевать запеканку ножом, чтобы не пригорела. А ведь вполне уже можно есть.

- Папа! - крикнул он через плечо. - Готово. Иди есть.

- Сейчас, сынок! - ответил тот. - Сейчас приду.

От запеканки распространялись восхитительные запахи. Кирис положил на стол вилки, ножи, на четвертый (или уже пятый) раз заварил в кружках чайные пакетики и достал пакет с печением. Сегодня у них опять нормальный ужин. Наверное, даже стоило потратиться и купить на последние лееры сосисок. Ну ладно, неизвестно, когда он выйдет на охоту в следующий раз: слишком часто тоже не стоит. Рано или поздно он обязательно засыплется, и лучше, чтобы это случилось поздно, чем рано.

Кто-нибудь! Объясните мне, зачем я вообще живу, а?


08.35.1231. Ставрия, Эйград


В дверь властно постучали.

- Войдите, - устало сказал Ваген. Он отчаянно хотел одного: спать. Но день только начинался, и облегчения впереди не предвиделось. В дверь постучали снова, и он возвысил голос: - Да войдите же!

Дверь распахнулась, и по ушам ударил гомон перемены. Визги младшеклассников, носящихся по лестнице, громкая перекличка старшеклассников, да еще и тарахтение карта со стадиона - все смешалось в одном неразборчивом шуме, который Ваген знал и любил с тех пор, когда пришел сюда работать учителем химии. Любил - но, пожалуй, не сейчас.

- Вы Ойский Ваген Эйлович? - спросил, переступая порог, незнакомый мужчина в деловом костюме. - Директор школы?

- Очевидно, я, раз сижу в директорском кабинете, - сухо откликнулся Ваген. - Вы что хотели?

- Я Тезенко. Тезенко Антон Смайлич. Заместитель директора гороно по оргвопросам. У меня к вам важное дело. Зайдите, господин Дратаев.

В кабинет вошел еще один мужчина, среднего роста, полноватый, с ранними залысинами, в серой невзрачной водолазке. Он плотно прикрыл за собой дверь, и школьный гомон затих. Хорошая все-таки у меня дверь, мелькнуло в голове у Вагена. Качественная. Ну до чего же неудачно их принесло! Отчет в районо нужно сдать сегодня вечером, кровь из носу, и если у них что-то серьезное...

- Я слушаю. Что вы хотели? - повторил он.

- У вас в школе некомплект преподавательского состава, - Тезенко без приглашения сел. - Вы, кажется, писали по инстанциям, что положение нестерпимое, и что учителя перегружены. Так?

- Писал, - директор насторожился. - Вы хотите принять какие-то меры?

- Мы нашли вам учителя, - чиновник из гороно широким жестом показал в сторону второго мужчины. Тот вежливо склонил голову, внимательно разглядывая кабинет и его хозяина.

- Замечательно! - Ваген даже привстал. - По какому предмету?

- По произвольному, господин Ойский, - в голосе Дратаева слышался какой-то едва заметный акцент, или, вернее, странное архаичное произношение, словно у персонажа исторической драмы. - Я могу преподавать что угодно, кроме разве что труда и физкультуры.

- Не понял? - удивленно прищурился директор. - А кем вы раньше работали? Что у вас в дипломе записано?

- Видите ли, Ваген Эйлович, - чиновник слегка поерзал на стуле, словно от незаметного неудобства, - есть одна тонкость. Господин Дратаев - иностранец.

Все, приехали. Про отчет можно забыть. Явись кандидат в учителя к нему один, и его с чистой совестью можно было бы отправить восвояси. Но замдиректора гороно так просто не пошлешь.

- Иностранец, вот как, - Ваген еще раз внимательно осмотрел Дратаева. Да нет, человек как человек. Кожа чуть смугловата, но ничего сверх обычного загара. - И откуда, позвольте спросить?

- Из Кайтара, - порадовал вестью чиновник. - Видите ли, Ваген Эйлович...

- Господин Тезенко, возможно, я сам расскажу, что нужно? - встрял иностранец. - И вообще, я думаю, нам не стоит вас задерживать. Вы и так потратили на меня массу времени, а у вас наверняка дела...

- Да, разумеется, - с явным облегчением согласился Тезенко. - Вы тут договаривайтесь, а я пойду. Если что, звоните в любое время, телефоны вы знаете.

Он поднялся, поправил галстук, кивнул директору - и вышел, сукин сын этакий.

Оставшись наедине с иностранцем, Ваген замялся. Он решительно не понимал, как себя вести. Сразу заявить, что иностранных учителей им не нужно? Или же сначала посмотреть, что за фрукт?

- Я присяду, если не возражаете? - осведомился гость.

- Да-да, конечно, - спохватился директор, указывая на стул. - Пожалуйста.

- Спасибо. Видите ли, господин Ойский...

- Можно не так официально, - перебил его директор. - Обращение по фамилии у нас обычно используется в формальных ситуациях, при общении с милицией, например. Обращайтесь по имени-отчеству.

- Спасибо, учту. Видите ли, Ваген Эйлович, я - часть программы по обмену учителями. В последнее время органы... э-э, народного образования в Кайтаре и Ставрии озабочены низким качеством обучения в средней школе. Чтобы преодолеть последствия Удара, нужно резко ускорить научные исследования, для чего требуются квалифицированные кадры. Много кадров. В то же время образовательные системы обеих стран страдают заметными недостатками. В Кайтаре ученикам прививают хорошее творческое мышление, но с обучением точным наукам дело гораздо хуже. В Ставрии ситуация прямо противоположная. Программа обмена учителями, пока что экспериментальная, должна позволить нам взять от обеих систем лучшее, избавившись от худшего. Вот, если в нескольких словах.

- Понятно... - какое-то время директор обдумывал его слова. - Ну что же, резон я вижу. Но почему мне ничего не известно о программе?

- Ну, - гость развел руками, - из-за известного политического напряжения между нашими странами руководство не уверено, как ситуацию воспримет общественность. Решено держать все в тайне, пока не появятся первые результаты. Кстати, к вам тоже настоятельная просьба - не обсуждать данную тему вообще ни с кем.

- М-да... А вы превосходно говорите на камиссе, - заметил Ваген, пытаясь собраться с мыслями. - Акцент практически не заметен. Хотел бы я так говорить на кваре.

- Но все-такие заметен? - нахмурился гость. - Плохо. Придется исправлять. Но что касается языков, то я полиглот. Я также хорошо говорю на катару, на Могерате вполне схожу за своего. С мертадой и цимлем хуже из-за отсутствия практики.

- Завидую. Но вернемся к делу. На каких предметах вы, говорите, специализируетесь?

- На любых предметах старших классов, начиная с восьмого, не связанных с физической активностью. Предпочитаю математические и физические дисциплины, но могу вести также и гуманитарные. Только на историю с географией меня пока лучше не ставить, для начала мне потребуется... м-м, освежить некоторые знания.

- У нас педагоги обычно специализируются на определенных предметах.

- У нас тоже. Но я не совсем обычный педагог. Во многих аспектах я исключение из правил, поэтому меня и используют на первой стадии.

- Так-так-так... - директор побарабанил пальцами по столу. - Не скрою, ситуация весьма необычная. Даже и не знаю, как с вам поступить, если честно. Начиная с вопросов оформления. У нас как-то ни разу не работали иностранцы.

- Сложностей не возникнет. Как я уже сказал, власти пока предпочитают хранить эксперимент в тайне. Мне выдали ставрийские документы, включая паспорт и трудовую книжку, так что оформляйте обычным порядком. Настоящее мое имя, кстати, тоже вовсе не "Сергей Мираевич Дратаев".

- А какое же?

- Вам лучше пока не знать, чтобы не проговориться случайно. Ваген Эйлович, еще раз напоминаю: необходимо строжайшее соблюдение тайны. Разумеется, если случится утечка информации, компетентные, как у вас говорят, органы примут необходимые меры, но до них лучше не доводить. Об эксперименте во всем городе знают только двое - директор гороно и его заместитель, которого вы только что видели. С ними можете обсуждать тему свободно. С остальными - ни в коем случае.

- Ох...

Ваген покрутил в руках карандаш. Нет, похоже, не отвязаться. С другой стороны, если по документам он гражданин Ставрии, то и головной боли с ним не возникнет. Что он за учитель, еще нужно посмотреть, но хотя бы с формальностями сложностей нет. Правда, если ситуация выплывет наружу, скандал в газетах... Нет, какой скандал? Замнут, конечно.

- Хорошо, - наконец сказал он. - Честно признаюсь, ситуация мне нравится не слишком, но выбора нет, не так ли?

- К сожалению, - кивнул иностранец. - Приношу нижайшие извинения за доставленные неприятности.

Точно, ему бы в фильме играть. В историческом, сумрачно подумал директор. Изображать интеллигента столетней давности. Ладно, куда его поставить? Дыр столько, что аж глаза разбегаются.

- Как насчет должности преподавателя физики, алгебры и геометрии? - наконец спросил он. - Потоки с восьмого по девятый год обучения. Предметник у нас есть, но одному с девятью классами ему сложно.

- Великолепно! - просиял гость. - Именно то, что нужно. Кстати, зарплату мне платят дома, так что здесь можете не думать о финансах. На одну ставку меня устроить придется, чтобы подозрений не вызывать, но часами можете нагрузить как хотите. На самом деле чем больше, тем лучше.

- А как насчет классного руководства?

- А? - удивился иностранец. - Насчет чего?

- У нас есть формальная должность руководителя класса. Слежение за успеваемостью учеников, проведение родительских собраний, решение мелких организационных вопросов, и так далее. Впрочем, наверное, не стоит, у вас и так возникнет много сложностей...

- Нет-нет! - быстро сказал Дратаев. - Очень даже стоит. Как раз о чем-то подобном я и хотел вас попросить. В каком-нибудь восьмом классе, если можно.

- Тогда класс восемь-три, - отрубил директор, в глубине души чувствуя себя негодяем. Что же ты творишь, а? Он же сбежит через декаду!

- Хорошо. И последнее. Насчет дополнительных тестов - я должен лично просмотреть результаты каждого во всех классах.

- Насчет чего?

Гость как-то странно посмотрел на него, потом просиял:

- Ох, прошу прощения. Я перепутал даты. Вам должны сообщить на завтрашнем заседании районо. В рамках той же программы во всех школах Эйграда запланировано провести несколько дополнительных тестов среди старшеклассников. Материалы выдадут непосредственно перед тестированием в запечатанных конвертах, чтобы исключить утечку. Так вот, я должен лично просмотреть результаты каждого теста в нашей школе.

В нашей школе, вот так. Он уже считает себя своим. Ну, возможно, так даже лучше. Конец учебного года, и если он возьмет на себя часть нагрузки, просто замечательно.

- Хорошо. Здесь проблем не возникнет. Тогда вам следует поговорить с завучем школы, непосредственно оформлением документов займется она. Ее кабинет - влево по коридору, рядом с учительской. Обсудите с ней методические вопросы, ну, а завтра или послезавтра можете приступать. Договорились?

- Договорились, - кивнул гость... нет, уже не гость. Коллега. - Тогда больше не отвлекаю. До встречи.

- До встречи, - кивнул Ваген, поднимая трубку телефона.

Проинформировав завуча о новом сотруднике, он вылез из-за стола, разминая затекшую спину, и подошел к окну. Далеко за домами виднелось море, переливающееся слепящими бликами под полуденным солнцем. Интересно. Значит, тайный международный эксперимент по улучшению системы образования? С одной стороны, давно пора что-то делать со средней школой. Обучение по системе, сложившейся сто лет назад, не адекватно нынешней ситуации. С другой стороны, плясать под дудку Кайтара?

Покрутив шеей, он вернулся за стол и взял ручку. Эксперименты экспериментами, но у него есть куда более насущные проблемы. Отчет, например. Сначала нужно закончить его, а уже потом размышлять об иностранцах и экспериментах.

Вот смеху-то будет, если выяснится, что гость на самом деле просто шпион...


"Координатор, контакт. Вакай в канале. Информирую: внедрение в соответствии с легендой прошло успешно. Как там дела у Камилла?"

"Координатор в канале. Информация принята, протокол обновлен. За последние сутки новой информации от Камилла не поступало. Предполагаю штатное развитие ситуации. Запросить статус явно?"

"Нет, не надо. Меня интересовало, как дела с поисками Суоко. Но раз нет новых данных..."

"Подтверждаю: новых данных нет. Текущее местонахождение Наблюдателя остается неизвестным, без привлечения официальных контактов прогноз по-прежнему негативный. Дальше Эйграда проследить ее пока что не удалось".

"А я, между прочим, не детектив. У меня несколько иная специализация".

"Напоминаю, что поиски Суоко - только косвенная причина выбора Эйграда в качестве базы для эксперимента. Камилл намерен искать ее своими средствами, твоя помощь остается опциональной. Более того, напоминаю о его пожелании не заниматься самодеятельностью и не действовать без его указаний".

"Хорошо. Теперь к делу. Я в школьной библиотеке. Перевожу куклу в режим сканера. Приготовься к приему информации".

"Ожидаю поток данных..."


09.35.1231. Кайтар, военная база "Дельфин"


- Ну, вот и пополнение, - сержант первого класса Дуэппе Вайха прищурился и критически осмотрел торопливо удаляющуюся от только что приземлившегося "Мачисте" цепочку солдат. Лопасти винтов вертолета замедлялись, но потоки воздуха от них все еще подталкивали людей в спину, придавая дополнительное ускорение. - Что думаешь, Джорджи?

Джорджио Каллавиро пожал плечами.

- Погоняем, увидим, - равнодушно ответил он. - Вон тот здоровяк точно не приживется.

- Почему? - удивился Дуэппе. - Такой бычара...

- Именно что бычара. Гора мышц, и наверняка ни капли мозгов. А у нас без мозгов не выживают. И посмотри, как шагает вразвалочку даже под винтами - курица, а не мужик. Привык перед девочками где-то на материке красоваться, и думает, что здесь то же самое. Он еще не понял, что на войну попал, и что дельфин на нашивках - не медаль, а знак смертника.

- Ты сегодня в удивительно радостном настроении, - усмехнулся первый сержант. - Скажи еще, клеймо приговоренного. Я лично пока помирать не собираюсь. Ну, валяй, принимай новичков. А я в сторонке постою и послушаю. Получу же я когда-нибудь вторую лычку, и тогда сам начну гонять по твоей школе.

- Типа, когда меня волюты сожрут с потрохами?

- Не, когда у тебя третий квадрат появится, - широко ухмыльнулся Дуэппе. - Или вообще в академию уйдешь, лейтенанта получишь. Ты у нас умник, ты пройдешь.

- Дошутишься! - предупредил Джорджио. - Щас как вспомню, что командир, да впаяю наряд вне очереди за приколы не в тему.

- Да я серьезно...

Джорджио цыкнул на не в меру говорливого командира взвода и принялся смотреть на подходящих.

В нескольких шагах от него новобранцы остановились.

- Взвод, стройся! - гаркнул идущий впереди парень с тремя малыми квадратами. Торопливое движение - и бойцы, побросав ранцы на землю, выстроились в некое подобие шеренги. Здоровяк, растерянно оглядываясь, оказался в середине. Джорджио обратил внимание, что на его погонах в отличие от остальных красуется всего по одному малому квадрату. Рядовой первого класса? Да его что, прямо с вербовочного пункта сюда отправили? Какого хрена?

- Дэр сержант второго класса, пополнение на базу "Дельфин" прибыло! - доложил командир, шагнув вперед и отдав честь. Штурмовая винтовка висела у него за спиной прикладом вверх. - Докладывает временный командир рядовой третьего класса Сулио Герранте.

- Встать в строй, - приказал Джорджио.

Парень ему чем-то понравился. Возможно, мягкой, словно у кошки, походкой и плавными движениями опытного рукопашного бойца. Или же внимательным взглядом угольно-черных глаз из-под простого пятнисто-зеленого шлема. По своему опыту Джорджио знал, что многие сухопутные выпендрежники, никогда не нюхавшие пороху, просто обожают раскрашивать шлем неуставными картинками, демонстрируя свою типа крутость непонятно кому. В бою такие не выживали: волюты обожали метить в голову, и каска от них спасала плохо. Маскировка оставалась лучшей защитой, и в побережном спецназе любая показушность служила поводом для суровых взысканий. Вот и здесь из четверых придется выбивать дурь сразу, пока живы: у одного на шлеме наклеена полуголая девица, у другого пририсованы рога... Уроды.

- Я ротный сержант Джорджио Каллавиро, - резко сказал он. - Вы поступаете в четвертую роту, и теперь я ваш командир. Он, - Джорджио мотнул головой в сторону Дуэппе, - сержант Дуэппе Вайха, командир второго взвода. Не знаю, где вы и как вы служили раньше, и мне плевать. Теперь вы в действующей армии. Мы живем по другим законам. Мы деремся с кольчонами и волютами и умираем ради того, чтобы могли жить другие. Платят нам не за понты. Дельфин у вас на рукаве - не красивая нашивка для девочек. Он - знак...

Нет, про смертников все же не надо. Чуть смягчим выражения.

- ...знак того, что море для нас не враг, а друг. Мы уходим под воду, чтобы укрыться от кольчона, и всплываем, чтобы нанести ему смертельный удар. Но однажды мы можем уйти под воду и не всплыть никогда. И если кто-то из вас надеется дожить до отставки и военной пенсии, забудьте. Вы сдохнете куда раньше. Если не устраивает, можете прямо сейчас отправляться в канцелярию и переводиться, куда Креод рога не показывал. Вопросы есть?

- Да, дэр сержант! - как в школе, вскинул руку здоровяк. - А когда мы...

- Вопросов нет! - отрубил Джорджио. - Вещи подобрать! В походное положение!

Бойцы торопливо подобрали ранцы и начали пристраивать их на спину. Джорджио внимательно наблюдал за ними. Точно, уроды. Из двенадцати человек пятеро (в том числе четверо с разрисованными шлемами) побросали винтовки на бетон и начали путаться в лямках. Уроды. Жаль, что здесь не песок и не грязь, а то вы бы у меня до полуночи оружие чистили. Здоровяк поначалу вообще напялил ранец поверх винтовочного ремня и стоял, радостно лыбясь, пока сосед не ткнул его локтем в бок и что-то не прошептал. Остальные хотя и держали оружие в руках, но так, что едва не роняли его, а двое мимоходом направили стволы прямо на товарищей. Только бывший временный командир надел ранец быстро и четко - ствол смотрит в небо, винтовка с легкостью перепархивает из руки в руку, ремни не цепляются и не путаются.

- Где служил раньше? - спросил его Джорджио.

- Полицейский спецназ Дамарры, командир ударного взвода, - ответил тот, закидывая винтовку за плечо все так же прикладом кверху и выпрямляясь в стойке "вольно": расслабленно, но в то же время видно, что в любой момент готов действовать. - Второй сержант. Пять лет стажа.

- И пошел в армию рядовым?

- Четыре декады назад моя племянница оказалась на борту самолета, перехваченного кольчоном.

Джорджио слышал о произошедшем. Гидросамолет "Корморан-144", заходивший на посадку в прибрежном аэропорту Дамарры, погиб при столкновении с вынырнувшим из низкой облачности чудовищем. Откуда взялся монстр, никто так и не понял: ни одна локаторная станция его не засекла. Газеты тогда просто взвыли: и на кой мы, скажите на милость, кормим береговой спецназ и раздутую систему оповещения? Хорошо хоть кольчон не попер, как обычно, на город, а почему-то уплыл в морские дали, иначе число жертв зашкалило бы за сотню тысяч.

- Племянница, вот как? - медленно проговорил Джорджио. - И ты намерен отомстить?

- Никак нет, дэр сержант. Я намерен делать свою прежнюю работу, только в другом месте и по другим правилам. Раньше я зачищал банды и валил мразь, захватывающую заложников, сейчас займусь волютами. Я не романтичный сопляк, который свернет себе шею в первом же рейде.

- Рад слышать. Ответь ты иначе - и вылетел бы с базы на первом же вертолете. Думай так же и дальше.

Джорджио отступил назад и повернулся вполоборота.

- Взвод! - гаркнул он, вытягивая руку в сторону виднеющихся в двухстах метрах строений. - Вон там - наши казармы. А вот тут, - он ткнул пальцем вниз, - взлетно-посадочная полоса, рассчитанная на прием тяжелых транспортников. Ее длина - два с половиной цулы из конца в конец. И прежде чем вы дотащите жопы до своих комнат, вы осмотрите ее во всех подробностях с обеих сторон. А я посмотрю, сколько в ком жира вместо мускулов. Напра-аво! За сержантом Вайхой - бегом марш!

Темп Сулио изначально задал приличный - примерно четыре с половиной цулы в час. Он неоднократно занимал первое место в соревнованиях базы по бегу, и мог поддерживать его часа два, тем более налегке. Но новобранцы чемпионами не являлись. Держась позади, Джорджио пристально наблюдал за ними. Бывший полицейский Герранте бежал без особого напряжения, однако остальные начали вываливать языки на плечо уже минут через десять бега. Плохо пригнанные лямки сползали с плеч, ранцы били кого по поясницам, а кого и по задницам, штурмовые винтовки болтались за спинами, словно простые железные палки. Здоровяк сместился сначала в конец строя, а потом и вовсе начал отставать. Да его что, действительно на улице подобрали?

- Не отставать! - покрикивал Джорджио. - Вперед-вперед-вперед! Ножками работать, плаксы!

Здоровяк наддал, мотаясь из стороны в сторону. Интересно, насколько его хватит?

Хватило его до конца полосы. В том месте, где она обрывалась перед неширокой полосой галечного пляжа, он сначала замедлил шаг, а потом просто упал на четвереньки, тяжело дыша.

- А ну-ка встать! - коршуном налетел на него Джорджио. - Подняться! Вперед, живо! Полпути уже позади! Встать!

- Не... не могу, дэр... сержант... - пробормотал парень. - Сил нет...

- Я сказал, встать! - рявкнул Джорджио еще громче. - Ты что, приказов не понимаешь? А ну, живо!

Спереди раздался мерный стук солдатских ботинок. Джорджио поднял взгляд. Нестройная колонна бойцов продолжала болтаться позади слегка сбавившего темп Джорджио, но рядовой Сулио Герранте бежал обратно.

- Леонте! - склонился он над здоровяком, прежде чем сержант успел открыть рот. - Ну-ка, давай, поднимайся. Ты сможешь.

Он ухватил парня за плечи и силой заставил его встать.

- Что за самодеятельность, рядовой! - гаркнул Джорджио. - Отпустить его, и бегом за лидером - марш!

- Спецназ своих не бросает, дэр сержант, - сумрачно ответил Герранте.

- Спецназ бросает всех, кого угодно, и своих тоже, придурок! - от ярости у Джорджио потемнело в глазах. - Задание выполняют любой ценой, и у нас не город, где до "скорой помощи" пять метров на четвереньках! Мы действуем в лесах, в болотах, в джунглях, где ты никого на себе не дотащишь! Если понадобится, я лично пристрелю того, кто станет обузой! Рядовой, еще раз повторяю приказ: отпустить его, и бегом за лидером!

- Я справлюсь... сам... - здоровяк отпустил Герранте и с усилием выпрямился. - Я... добегу...

И, шатаясь словно пьяный, он двинулся вперед. Надо же, а у парня все-таки есть какая-то жилка. Джорджио мрачно взглянул в непроглядно-черные глаза Герранте, и тот отвел взгляд. Потом повернулся и потрусил вслед за здоровяком. Тяжело переходить из командиров в рядовые, а, дружище? Придется привыкать, что теперь не за тобой заднее слово. Но попробуй только мне повыкаблучиваться так на задании! Не посмотрю, насколько ты крут, живо устрою дисциплинарную комиссию, а то и увольнение с позором.

На плацу у казарм новички дружно попадали на землю, только бывший полицейский принялся мерно ходить взад-вперед, чтобы отдышаться.

- Не помню, чтобы давал команду "расслабуха"! - гаркнул Джорджио. - Встать, построиться!

- Надо же, а я и забыл, как ненавидел сержанта в учебке, - прохрипел один из новобранцев, с трудом поднимаясь. - Вот и вспомнил...

- Еще и не так возненавидишь, - весело пообещал Дуэппе. - Знаете, как его зовут в роте? "Зверь". А если мало покажется, я добавлю. Взвод, равняйсь! Смирно! Вольно...

- Ты! - Джорджио ткнул пальцем в здоровяка. - Как тебя?

- Докладывает рядовой... первого класса... Леонте Тратторе... дэр сержант... - просипел тот.

- На каком оружии специализируешься?

- Тяжелая винтовка... "Лепесток"...

Ого! Джорджио не знал, какому шутнику пришло в голову назвать "Лепестком" двухметровую махину калибра десять рир. Заряжалась она патронами с пулями весом в пятнадцать моммэ, на расстоянии в полцулы легко пробивала бортовую броню БМП, а отдача могла сломать ключицу быку. Стреляли из нее только лежа, со специального упора, и все без исключения снайперы являлись отборными силачами. Другим таскать железяку весом в полсотни катти в дополнение к сорока катти стандартной экипировки просто не дано. Но почему же он тогда такой хилый? Ладно, проверим его иначе.

- Ранец и оружие на землю. Выйти ко мне.

Все еще пошатываясь, здоровяк выполнил приказ.

- Защищайся.

- Что?

Без замаха Джорджио ударил его в челюсть - медленно, чтобы на первый раз дать возможность среагировать. Однако тот не сумел. От удара он попятился, тряся головой, и едва не упал. Джорджио врезал ему еще раз, на сей раз в живот и в полную силу. Нет, не жирное брюхо, как он ожидал, тугие мускулы. Здоровяк всхрипнул и попытался ударить в ответ. Сержант с легкостью уклонился, ухватил его за опускающийся кулак и сдвинулся за спину, выкручивая руку. Новобранец зашипел от боли и упал на колени, а когда сержант выпустил его - на четвереньки. Джорджио отвесил ему пинка ботинком по заднице, и тот растянулся плашмя.

- Баба... - с презрением сказал сержант. - Слушай, малыш, ты давно из детского сада? Я в десять лет дрался лучше. Тебя что, не учили совсем? Ну-ка, подняться и встать в строй. Ты! - он ткнул пальцем в Сулио. - Ко мне.

Бывший полицейский вышел вперед и сдержанно поклонился.

- У меня пятый нивел в ринье, - предупредил он, вставая в переднюю стойку.

Вместо ответа Джорджио пнул его в пах. Сулио легко уклонился, отступив назад. Сержант обрушил на него град ударов. Некоторые новичок блокировал, от остальных уклонился - а потом сержант едва сам не пропустил внезапный удар поддых. Успев среагировать, он перехватил руку противника и вывернул ее в захват четырехстороннего броска, но тот мгновенно ушел в боковой перекат, не дав возможности завершить технику. Откатившись, он остался в полусидячем положении, не торопясь подниматься.

- Забыл предупредить, - усмехнулся Джорджио, - у меня седьмой нивел, и по ринье я чемпион базы. Но неплохо, очень неплохо.

Он поклонился.

- Встать в строй, - приказал он. - Остальных я лично проверю на ближайшей тренировке. И если кто-то решил, что его мучения закончились, он жестоко ошибся. Завтра с утра начнем тренироваться по-настоящему. Вайха, займись их устройством.

Козырнув, он повернулся и зашагал к зданию канцелярии.

Пополнение быстро вылетело у него из головы. На голову свалилось столько бумажной работы, связанной со снабжением роты, что из-за рабочего стола он вылез уже после отбоя. Стрелки на настенных часах показывали почти ровно полночь - двадцать один час семьдесят две минуты. На дворе стоял обычный полумрак. Сумасшедшее небо, к которому за восемь лет после Удара Джорджио так и не привык, сегодня переливалось и мерцало особенно сильно, но не столько освещало, сколько скрадывало землю мечущимися тенями. На востоке над океаном смутно маячил краешек Инганно, но до полного ее появления оставалось еще полчаса, не меньше. Да и толку-то от ее тусклого красноватого света... Ну что, проверить новичков, заглянуть к Марии и на боковую? Завтра с утра нужно обязательно просмотреть их личные дела, чтобы понять, кто есть кто. Джорджио вышел из административного здания и пошел к смутно виднеющейся казарме своей роты, из окон которой через неплотно задернутые шторы пробивались лучики света. Дойти до нее он, однако, не успел.

- Дэр сержант, - раздался из тени дерева смутно знакомый голос, и рядом замаячил чей-то силуэт. - Докладывает рядовой первого класса Леонте Тратторе.

- Что нужно? - недружелюбно осведомился Джорджио. - И почему не в казарме после отбоя?

- Дэр сержант, нужно поговорить. Прямо сейчас. Неотложное дело.

Что-то в голосе здоровяка сержанту сильно не понравилось. Он что, пожаловаться на что-то хочет? Или права качать? Или намеревается потребовать перевода обратно, откуда бы его ни выкопали? Ну что же, туда и дорога. Сопляки и размазни в побережном спецназе не нужны.

- Ну, говори.

- Не здесь. Где-нибудь, где можно запереть дверь изнутри.

Так-так. У мальчика запросики. Может, он слегка пришел в себя и намерен поквитаться за дневное унижение? Ну, пусть попробует.

- Иди за мной.

Он вернулся обратно в кабинет (часовые в холле проводили его удивленными взглядами, но ничего не сказали), включил свет и запер за собой дверь. Потом повернулся к новичку.

- Слушаю.

Рядовой Леонте Тратторе, однако, говорить не торопился. Он зачем-то постучал костяшками пальцев по стене, затем прошел по комнате к окну и проверил, что штора задернута плотно. Потом обернулся, и где-то глубоко внутри у сержанта предупреждающе тренькнула струнка.

Здоровяк уже не походил на мешковатого жирного увальня. Его движения стали такими же уверенно-вкрадчивыми, как днем - у бывшего полицейского. Прежде чем сержант успел среагировать, новобранец как-то сразу оказался рядом, и комната тут же перевернулась вверх тормашками. Когда Джорджио пришел в себя, то лежал носом в пол, а его рука оказалась вывернутой назад и вверх в немыслимом болевом захвате, от которого перед глазами шли разноцветные круги. Перед носом маячил носок ботинка. Потом тиски, в которых зажало его кисть, ослабли, и ботинок исчез. Джорджио несколько секунд ошеломленно лежал на брюхе, осознавая, что случилось. Похоже, сосунок все-таки решил взять реванш, да. И получается у него весьма неплохо. Сержант перевернулся - и быстро откатился, спасаясь от удара ногой, потом припал к полу в нижней стойке.

- Ты что творишь, сынок? - почти ласково спросил он.

- Пытаюсь врезать тебе как следует, - любезно сообщил рядовой. И тут же снова оказался рядом, словно и не существовало разделяющих их полутора метров. На сей раз Джорджио ушел от удара ногой вполне удачно и тут же попытался провести подсечку. Не удалось. Тяжелый ботинок пнул его в голень, от острой боли помутилось в глазах, и тут же в голове взорвалась бомба. Когда он в очередной раз пришел в себя, он висел, не касаясь ногами земли: здоровяк без видимых усилий прижимал его к стенке одной рукой, удерживая за лацканы форменной рубашки.

- Я выиграл и по очкам, и техническим нокаутом, - сообщил он, аккуратно опуская сержанта на ноги. - Не сильно я тебя зацепил? Извини, как-то отвык в ограниченном пространстве драться.

Чтобы выиграть время, Джорджио принялся ощупывать саднящую скулу.

- Объясниться намерен? - наконец поинтересовался он. - Или мне сразу тебя под арест отправить за нападение на старшего по званию?

- Тебе привет от Майи. Помнишь ее?

Лучше бы он еще раз дал по морде. Джорджио до сих пор не забыл ледяные глаза и размеренный голос генерала Сентетто, который после возвращения со специального задания объяснял бойцам, почему следует держать язык за зубами и не обсуждать произошедшее даже между собой. Сержант искренне надеялся, что Чужая женщина (женщина ли?) осталась в прошлом. Ха, наивный! Похоже, он крепко влип в какую-то историю.

- Неужто она настолько страшной показалась? - поинтересовался новобранец, с интересом разглядывая его. - Странно. На записи она себя вполне мирно вела. Или что-то за кадром оставила?

- Кто ты? - Джорджио не узнал свой голос: сиплый и почти неслышный.

- Я - то же самое, что и она. Чужой. Паладар. Из космоса.

Здоровяк не спеша поддернул рукав форменной рубашки, обнажив левое предплечье. Затем он поднял правый указательный палец, и на глазах ошеломленного Джорджио его форма потекла, изменяясь. Палец превратился в матовое, телесного цвета лезвие, которым здоровяк не спеша провел по руке, рассекая ее вдоль. Кровь, однако, не потекла. Под кожей обнаружилась какая-то странная белесая плоть, тут же начавшая смыкаться за разрезом. Прежде чем рана исчезла окончательно, здоровяк, пальцы которого снова стали нормальными, ловко выдернул откуда-то из ее глубины тонкую спицу. Движение - и из спицы вытянулся белый свиток с мелкими печатными буквами.

- Читай, - здоровяк кинул свиток Джорджио. Тот автоматически поймал его в воздухе.

"Всем военнослужащим Кайтара вне зависимости от рода войск. Предъявитель мандата генерал первого класса Саматта Касарий выполняет особое задание Верховного Главнокомандующего. Приказываю беспрекословно подчиняться любым его приказам. При возникновении сомнений в полномочиях номер спецсвязи 114-23-8991, кодовое слово "пустельга". Начальник Генерального штаба вооруженных сил Кайтара адмирал третьего класса Мьер Деччи".

Подпись. Печать. И голограмма из тех, что сохранились со времен до Удара и использовались лишь в исключительных случаях.

Джорджио перечитал мандат еще на раз, потом еще. Генерал первого класса. На ранг выше командира базы. Ни хрена ж себе... Здоровяк терпеливо наблюдал за ним.

- Можешь воспользоваться спецсвязью, если совсем не верится, - сказал он. - Но лучше не надо, чтобы ненароком меня не засветить. Учти, помимо тебя в окрестностях о том, что я Чужой, знают лишь три человека - губернатор дестры, командующий военным округом и командующий базой, но командующий как раз сейчас на инструктаже в столице. Завтра он вернется, и ты лично доложишь ему о нашем разговоре. Еще несколько человек считают меня настоящим офицером на спецзадании, под прикрытием. Остальные вообще не в курсе. Понял?

Джорджио кивнул, опустился на стул и машинально потер ноющую голень. Ох и влип... Потом, спохватившись, вскочил и вытянулся по стойке смирно.

- Ожидаю приказов, дэр генерал, - отрапортовал он, отдавая честь.

- Для начала мандат верни, - здоровяк протянул руку. Взяв свиток, он снова превратил его в спицу и одним движением засунул под кожу предплечья, словно гигантскую иглу. - Для продолжения расслабься. Мне приходилось и лейтенантом служить в спецназе, и капитаном, и даже главнокомандующим я как-то работал. Но сейчас я никто. Генерала в вашей армии мне дали чисто формально, чтобы при случае я мог нужные вопросы задавать, а мне отвечали бы. Любой мой серьезный приказ все равно отменят. Считай, что я просто иностранец, сержант. Иностранец очень издалека.

- Иностранец?

- Да. Суть в том, что я хочу изучить вашу армию изнутри, чтобы понять, как она живет и чем дышит. Побережный спецназ в первую очередь - мы хотим помочь вам в борьбе с кольчонами. Но формальности разводить не нужно, тем более что днем ты станешь относиться ко мне как к неумехе-новобранцу Леонте Тратторе. Я постараюсь больше не переигрывать, как сегодня, но все равно можешь гонять меня на четырех ногах, я не обижусь. А сейчас я отниму у тебя полчаса сна, уж извини. Садись.

Чужой взял второй стул и опустился на него верхом.

- Для начала опиши, как устроена ваша база. Я заметил радиолокаторы, пирсы подводных лодок и десантные корабли на воздушной подушке. Какие подразделения за что отвечают?

Джорджио, колеблясь, смотрел на здоровяка. Разглашать военную тайну иностранцу? Нет, Чужому? Чужой ли он на самом деле? Наверняка, человеку такой фокус с рукой не под силу. Но, может, мандат поддельный? Зачем тогда ему вообще из себя Чужого изображать?

- Могу еще раз приказ показать, - правильно понял здоровяк его колебания. - Надо?

Его указательный палец снова превратился в лезвие.

Джорджио глубоко набрал воздуху в грудь - и резко выдохнул. М-да. Похоже, жизнь становится совсем интересной. Он сел.

- Не надо, дэр генерал. Я верю.

- Не генерал. Леонте Тратторе. А то проговоришься случайно на людях.

- Есть, дэр Тратторе. База "Дельфин" состоит из следующих подразделений: служба дальнего обнаружения с подразделениями радиоэлектронной разведки и подводных лодок патруля и наблюдения, побережный спецназ, перехватывающий обнаруженных кольчонов, приданная ему транспортная служба с подразделениями воздушного и морского транспорта...


01.36.1231. Кайтар, Барна


Пронзительно даже сквозь общий гомон скрипнула дверь.

- Класс! - выкрикнула староста, вскакивая. - Встать!

Школяры притихли и начали выползать из-за парт, выстраиваясь в ровные ряды в проходах. Кирис отложил карандаш, которым старательно выводил на парте неприличное слово, и нехотя поднялся, ругнувшись про себя. Ну, пять минут опоздания математички - изначально слишком слабый повод, чтобы надеяться на ее болезнь. Или на замену предмета чем-то менее мозголомным. Но можно же помечтать?

Мымра Канелла, которую за невыносимое занудство дружно ненавидела вся школа "Бабочка", вступила в класс, величаво неся на носу очки в толстой роговой оправе. Оптический прибор, судя по виду, достался ей в наследство от бабки и служил главным опознавательным знаком на карикатурах, украшавших в здании и вокруг него разнообразные поверхности. Кирис не знал, замечала ли училка картинки, но даже если и замечала, то виду не подавала.

В руках у Канеллы помимо классного журнала оказалась пачка писчей бумаги, которую она с размаху плюхнула на стол. Строго оглядев класс поверх оправы, мымра поправила жидкие кудряшки.

- Садитесь, - разрешила она. Дождавшись, когда прекратится скрип стульев по столу, она продолжила: - У вас пополнение. В школу поступила новая ученица, она записана в ваш класс. Серенова, войди.

Все головы дружно повернулись к двери. Дверная створка снова скрипнула, отворяясь, и в класс вошла девчонка: невысокая, смуглокожая, с миндалевидным разрезом глаз и широкими скулами, похожая на хилого мальчишку. Простенькая серая блузка с короткими рукавами и такая же неприметная черная юбка до колен - дешевая и практичная одежда. Кирис напрягся. С Могерата? Тоже из беженцев? Или уехала с родителями еще до Удара?

- Меня зовут Риса Серенова, - девчонка встала у доски и, странно сложив руки на бедрах, поклонилась классу. - Рада знакомству. Я из Акихамы, это город в Кайнане.

- Выбери себе место, Серенова, и садись. Познакомишься с классом на перемене, - недовольно махнула рукой мымра. - Мы и так задержались с началом.

Девчонка обвела комнату взглядом, затем прошла к пустующей парте в дальнем углу и уселась за нее. Достав из портфеля тетрадь, учебник и дешевенький пластиковый пенал, она замерла.

- Староста, кто отсутствует? - осведомилась математичка.

- Дэйя Канелла, отсутствующих на занятии нет! - с готовностью отрапортовала Айла, вскакивая.

- Очень хорошо. Сегодня у нас необычное занятие, - мымра постучала пальцем по стопке бумаги. - Городской департамент образования проводит серию нестандартных тестов, чтобы проверить способности учащихся. Оценки за них вы получите обычные, но в журнал они не пойдут. Задачи в них совсем не такие, к каким вы привыкли, но постарайтесь решать как следует. Тестирование проводится в школах Барны среди всех учеников с восьмого по десятый класс, и в каждой школе пять победителей получит денежные призы, а также дополнительные рекомендации для поступления в другие школы или университет. Задания предусмотрены по алгебре, геометрии и физике, но сейчас у нас, разумеется, только алгебра с геометрией. Предупреждаю, что если поймаю на списывании или подглядывании, сразу выгоню, и за тест получите ноль. Все понятно?

По классу прокатился шепоток. Кирис разочарованно повел плечами. Ему точно ничего не светит, он в математике полный дурак. Он бросил взгляд на Фуоко. Та, по своему обыкновению, сидела, задрав нос. Ну, разумеется. Наша блистательная высокородная принцесса уже думает, что первое место у нее в кармане. Задавака.

Математичка прошла по рядам, раздавая листы, размноженные на скверном школьном копире. Кирис безразлично скользнул взглядом по первой странице.

"В строку выписано 23 натуральных числа (не обязательно различных). Докажите, что между ними можно так расставить скобки, знаки сложения и умножения, что значение полученного выражения будет делиться на 2000 нацело".

Бред какой-то. И как решать? Он пробежал взглядом остальные страницы. Нет, точно не для неудачника вроде него...

Время тянулось медленно. Со своей задней парты Кирис, позевывая, исподтишка осматривал класс. Кто-то сидел, вцепившись в шевелюру обеими руками, кто-то задумчиво грыз карандаш, кто-то ожесточенно черкал в тесте. Типа-принцесса сидела, неподвижно уставившись в свое задание. Вот она подняла карандаш, опустила его к бумаге, задумалась... оторвала, так и не сделав ни одного штриха. Потом открыла тетрадь и принялась быстро что-то в ней строчить. Ну-ну. Посмотрим, наберешь ли ты на сей раз хотя бы двадцать из полусотни.

Его взгляд упал на новенькую. Судя по движению руки, она тоже что-то быстро писала. Интересно, сколько она наберет? Юноша подавил очередной зевок и принялся меланхолично рисовать в тесте смешные и страшненькие рожицы. Раз оценка все равно в журнал не идет, почему бы не развлечься? К директору в очередной раз вызовут - ну и пусть. Не впервой.

К концу урока он как раз успел нарисовать с десяток рожиц на каждой странице. До конца урока оставалось несколько минут, и он уже отложил было тест, но вдруг его взгляд зацепился за последнее задание.

"Продолжить последовательность чисел: 1 1 2 3 5 8 ... 55 (вписать три числа)".

Один да один - два. Забавное совпадение. А два плюс три - пять. Совпадение? Стоп. Один плюс два - три. Два плюс три - пять. Пять плюс три - восемь. А ведь получается система, однако. Если продолжить в том же духе, получится... Для уверенности, чтобы не сбиться, он вписал в строчку 13, 21 и 34. Ага, вроде сходится. Неужели угадал? Вот повезло. Он сладко потянулся, и тут заметил, что новенькая внимательно наблюдает за ним. Ей-то что надо?

В коридоре затарахтел звонок, и математичка тут же стукнула указкой по столу.

- Закончили! - резко сказала она. - Проверьте, что не забыли вписать свое имя, и передавайте работы сюда.

Кирис лениво поднялся из-за парты, засунул тетрадь в сумку и прошел к учительскому столу, расталкивая поднимающихся на ноги одноклассников. Он небрежно бросил на стол мымры свою работу, развернулся и отправился на место, не упустив возможности пихнуть Фуоко так, что та едва не полетела кубарем через свой стул.

- Нахал! - фыркнула та ему вслед. - Придурок! Ни одной задачи не решил, вот и бесишься.

Не обратив на нее внимания, Кирис опустился на место, и положил подбородок на руки. Хотелось жрать, и чем дальше, тем сильнее.

- Сдаем работы! Сдаем работы! - монотонно тянула мымра. - Я кому сказала, закончили!

В классе постепенно поднимался галдеж. Народ тянулся к столу училки и отдавал исчерканные бумажки.

- Ничего не понимаю! - жаловался товарищам Котта, стоящий неподалеку. - Чушь какая-то! Кто-нибудь что-нибудь понял?

- Я поняла! - победно заявила Фуоко, возвращаясь на место. - Главное, мозгами шевелить как следует. А у вас у всех они жиром заплыли, у неудачников по жизни.

- Ах, дэйя Деллавита такая клевая! - восторженно прошептала одна из девчонок. - Вот бы я так умела!

- Прошу прощения, можно пройти? - новенькая, которая совсем вылетела у Кириса из головы, остановилась рядом со стоящей в проходе принцессой.

- Ну, проходи, - та посторонилась, окидывая ее внимательным взглядом. - Эй, а что у тебя листы пустые?

- Я знаю решения, - спокойно ответила та, каким-то изящным легким движением протиснувшись мимо Фуоко. - Я не участвую, так неспортивно.

Она подошла к столу и положила свои листы на верх стопки, которую несла уже выходящая из класса математичка.

- Да ну? - Фуоко подбоченилась. - А может, ты просто выделываешься? Слышь, тебя как зовут, а то я забыла.

- Я Риса Серенова. Тебя зовут Фуоко Деллавита?

- Ишь ты, уже слышала! - высокомерно улыбнулась принцесса. - Хотя кто обо мне не слышал... Только для нищенок типа тебя я дэйя Фуоко Деллавита. А еще лучше - сэрат дэйя, поняла?

- Почему?

- А? - от неожиданного вопроса Фуоко запнулась. - Что - почему?

- Почему ты требуешь подчеркнутого уважения к себе, дэйя Фуоко? Обычно такое свидетельствует о комплексе неполноценности. Но ведь ты из известной богатой семьи, у тебя его быть не должно.

Дурран ухмыльнулся. А новенькая ничего, хорошо держится. Нахальная, и за словом в карман не лезет. Гул голосов в классе начал быстро замолкать по мере того, как народ обращал внимание на разговор.

- Много ты знаешь, чего у меня должно быть, а чего не должно! - дернула плечом Фуоко. - Ты вообще откуда взялась такая умная? Что, еще одна нищебродка с Могерата? Набежали на все готовое...

Кирис резко встал.

- Эй, ты! - громко сказал он. - Пасть захлопни, поняла? А то я про твоего папочку забуду и сам ее заткну!

Фуоко кинула на него презрительный взгляд через плечо.

 - Да ты вообще ничего никогда не помнишь, дебил! - насмешливо бросила она. - Таких, как ты...

- Да, я с Могерата. Город Акихама в Кайнане, - спокойно сказала новенькая, и Фуоко недовольно перевела на нее взгляд. - Мои родители погибли во время Удара, но я уже много лет живу в Кайтаре. Я действительно на государственном обеспечении. Что здесь плохого?

- А то, что свою жратву ты не заработала, поняла? Ты спасибо говорить должна...

- А разве ты, дэйя Фуоко, заработала деньги, на которые живешь? Или кто-то еще из здесь находящихся? Мы все несовершеннолетние на попечении взрослых.

- Да уж на попечении... - процедила Фуоко. - Только я, в отличие от тебя, закончу университет и стану по-настоящему полезным членом общества. И потраченное на меня отработаю. А такие, как ты, по жизни остаются... нищебродками на чужом горбу. Ни одну задачу не решила, а туда же, косоглазая!

Кровь Кириса вскипела. Он шагнул вперед, поднимая руку для пощечины, но замер, натолкнувшись на презрительный взгляд девушки. Сердце часто застучало, в груди защемило. Почему он не может просто дать по морде наглой шлюхе?

- Задачи решаются просто, если знать, как, - все тем же спокойным тоном произнесла новенькая, не обратив на оскорбление ни малейшего внимания. - В Кайтаре такие тесты не практикуются, и у вас просто нет навыка. Если быстро пробежаться по тестам...

Она подошла к доске, взяла мел и принялась быстро писать.

- Задача номер один. Разобьём двадцать три числа на восемь групп из стоящих подряд чисел: три группы по пять чисел и четыре группы по два числа. В каком порядке эти группы расположены - неважно. Каждую группу заключим в скобки, а между группами расставим знаки умножения. Если расставить знаки внутри каждой группы так, чтобы результат операций в группе из двух чисел делился на два, а в группе из пяти чисел - на пять, то все выражение делится на два в четвертой, умноженное на пять в третьей, то есть на две тысячи. Такая расстановка знаков в группах существует, потому что...

Кирис со странным чувством смотрел, как доска покрывается ровными строчками. А ведь с чердаком у новенькой все явно в порядке. Беженка с Могерата, почти землячка. Совсем как он. Но у нее погибла не только мать, но и отец. Интересно, хочет ли она отомстить так же, как и он? Как ее зовут? Риса... Риса Серенова. Странная фамилия, совсем не такая, как обычно в Кайнане. Сменили уже здесь, в Кайтаре? Надо с ней подружиться. Земляки всегда должны держаться вместе.

- ...и наконец, последняя задача. Она совсем простая. Следующий член последовательности - сумма двух предыдущих, она известна как "суммарная прогрессия" и широко применяется в науке и технике, - Риса быстро набросала на доске десяток чисел. Кирис почувствовал, как в желудке екнуло. Надо же, он и в самом деле угадал! Может, он тоже не совсем идиот? - Вот и все.

- Только-то... - разочарованно проговорил кто-то. - А я не допер.

- Эй, Фучи! - громко сказал Кирис, и все взгляды обратились на него. - А ведь теперь уже не ты самая умная в школе. Каково, когда тебя какая-то нищебродка поимела?

- Тебе-то что? - хотя Фуоко и покраснела, ее тон остался презрительно-холодным. - Ты все равно дебилом был, дебилом и остался.

И тут затарахтел звонок.

- По местам! - скомандовала староста. - Чезза! Ты дежурный! Доску протри.

- Вот навязалась... - недовольно пробурчал Чезарио. - Да протру сейчас, успокойся.

Он нехотя взял сухую губку и принялся размазывать по доске мел. Остальные, перешептываясь, потянулись по местам.

Географию, единственный из всех предметов, Кирис любил. Ему нравилось изучать карты, копаться в атласах, мечтать, как когда-нибудь он отправится в путешествие по горным долинам Фисты, степям и лесным рекам Торвалы или даже вернется обратно в Хёнкон, от которого в памяти остались одни лишь смутные воспоминания. Правда, необходимость зазубривать на память месторождения железа, каменного угля или население городов изрядно портила ему настроение. Но ведь не совсем же он дурак, в конце концов? Скрепя сердце, он заучивал то, что нужно, и географичка относилась к нему вполне благосклонно. Вот и сейчас она вызвала его к доске, где он на твердых сорок с хвостиком баллов рассказал о полезных ископаемых и промышленности дестры Чебокко. Покивав, Дьячелла отпустила его на место и с интересом уставилась в журнал.

- Значит, у нас новая ученица, вот как? - спросила она, глядя на новенькую поверх очков, нормальных, в отличие от канеллиных. - Риса Серенова, хм? Ты ведь иностранка?

- Да, я из Кайнаня, дэйя Кьёко, но живу в Кайтаре, - ответила та. - Я переехала в Барну на прошлой декаде.

- У нас принято вставать при ответе, Риса, - строго заметила географичка.

- Прошу прощения, - девочка поднялась.

- Ты изучала раньше географию Типпы, Кайтара в частности?

- Да, дэйя Кьёко.

- Выйди к доске, - географичка потянула за веревочку, опуская карту континента. - Покажи, где мы сейчас находимся.

- Город Барна, крупный морской порт на побережье в северной субтропической зоне Цореха, дестра Калалан, - указка в руке Рисы уперлась в карту. - 20 таби северной широты, 16 таби восточной долготы. Население - миллион пятьдесят три тысячи человек. Основные статьи промышленности: коммерческий товарооборот через местные порты, промысел и переработка морепродуктов, судоремонтные и судостроительные верфи, курортная отрасль, обслуживание военной базы "Дельфин". Основные порты: порт Вэйя и Новый порт, обрабатывающие грузовые потоки, порт Ай, где размещены пассажирские пирсы...

Монотонно произнося слова, Риса смотрела перед собой невидящими глазами, словно читала с невидимой книги.

- Стоп-стоп-стоп! - замахала руками Дьячелла. - Риса, я всего лишь попросила показать город на карте. Но ты неплохо знаешь наш город, хотя и училась, похоже, по старым учебникам.

За своей партой громко фыркнула Фуоко.

- Я где-то ошиблась, дэйя Кьёко? - новенькая склонила голову на бок и внимательно посмотрела на учительницу.

- Население города превышало миллион человек до Удара, - пояснила та. - Сейчас, по разным оценкам, оно составляет от семисот восьмидесяти до восьмисот сорока тысяч. Порт Вэйя, как и прилегающие районы, полностью уничтожен кольчоном летом двадцать третьего года и с тех пор не используется. В остальном все правильно. Сколько дестр в Кайтаре?

- Двадцать пять. Население дестр колеблется от двух до трех миллионов человек, площадь...

- Достаточно. Действительно, ты училась по старым учебникам. Сейчас среднее население дестры - два миллиона, а дестра Тессан уничтожена взрывами на складах атомного оружия во время Удара и больше не существует. После урока подойди ко мне, я скажу, что ты должна почитать в школьной библиотеке.

- Хорошо, дэйя Кьёко, - Риса положила указку и вернулась за парту.

- Тема сегодняшнего урока - экономическая география дестры Мариния, - географичка принялась расхаживать вдоль доски. - Откройте учебники на странице двести тринадцать...


"Паллийская рабочая группа, координатор в канале. Срочность: средняя. Приоритет: средний.

Внимание! Обнаружилась проблема, ставящая под удар достоверность временных легенд исследователей. Данные по экономической географии Кайтара устарели и не соответствуют действительности как минимум в части населения. По косвенным данным, после Удара оно сократилось минимум на двадцать процентов, в том числе из-за самопроизвольной детонации атомного оружия на военных объектах. Часть населенных пунктов полностью уничтожена, и нет гарантии, что упоминаемые в легендах города все еще существуют. Необходимо срочное обновление данных. Запрашиваю у всех активность по изучению актуальных материалов. Оптимальный вариант - отправить куклы в библиотеки и просканировать учебники и монографии по экономике и географии, а также периодику соответствующей тематики. Высокий приоритет - библиотекам научных центров. Низкий приоритет - школьные учебники, периодика общей тематики.

Запрос персонально Майе и Камиллу. Поскольку вы находитесь в официальных отношениях с властями Кайтара и Ставрии, попытайтесь получить доступ в закрытые архивы, если возможно.

Конец сообщения".


На следующей перемене новенькую окружили девчонки - все в классе, кроме, разумеется, Фуоко. Та сразу после звонка поднялась, даже не дав училке закончить фразу, и вышла в коридор.

Кирис особенно не прислушивался к девчачьему щебету. Ухо выхватывало лишь отдельные слова: "...а откуда... а кто... а где... а у нас..." Ну, бабам только дай языкам зацепиться. Новенькая, однако, как он заметил, сидела скучная и безразличная, отвечала немногословно.

Следующим уроком шел иностранный. Разумеется, учитель, настоящий ставриец, каким-то образом осевший в Барне, не упустил случая проверить знание языка новенькой. И (похоже, начала складываться традиция) тоже ошалел, когда Риса выдала двухминутную тираду на чистейшей камиссе с почти идеальным, хотя и слегка устаревшим, как пробормотал учитель, произношением. На его попытку выяснить, где она изучала язык, новенькая меланхолично сообщила, что у них в Акихаме в соседнем дворе жила семья эмигрантов, и она с детства играла с их детьми в одной компании. Ставриец почесал в затылке, поставил Рису в пример классу (в соответствии с той же новой традицией Фуоко снова презрительно фыркнула, но уже как-то неуверенно), вписал ей в журнал полтинник и больше не обращал на нее внимания.

Родной язык (ну, кому родной, а кому и не очень) Кирис уже ожидал с нетерпением. Не то чтобы его грела очередная двадцатка за грядущее сочинение, но очень уж хотелось узнать, что выкинет новенькая. Он не любил заучек, которых учителя вечно ставили всем в пример, но Риса казалась какой-то... не такой, как все. В чем заключалось "не такое", Кирис не сумел бы ответить даже под страхом смерти, но что оно есть, мог бы поклясться чем угодно. На большой перемене Риса все так же сидела за своей партой в углу, односложно отвечая на вопросы, и в конце концов интерес к ней пропал. "Задавака", расслышал он реплику одной из девчонок. Ага, а Фуоко у нас, значит, пай-девочка? В столовую новенькая не пошла, достав из портфеля серую булочку с вложенными в нее листами салата и бутылку простой воды. Точно, откуда у девчонки на государственном содержании деньги на разносолы? Кирис отлучился за школу покурить, а когда вернулся, Риса все так же сидела в углу и, казалось, дремала.

На родном языке представление вышло не слишком впечатляющим. Новенькая сразу призналась, что не читала "Пока живы" Лотаргиса, заданного в качестве домашнего чтения, и учитель разрешил ей писать на свободную тему. Рисе хватило половины урока, чтобы закончить. Уже через двадцать минут она поднялась, отнесла на стол учителю четыре страницы, исписанных ровными четкими строчками, и вернулась на место. На сей раз Фуоко даже хмыкнула еле слышно и даже как-то тоскливо, и Кирису стало ее немного жаль. Пусть она задавака и хамит много, но все-таки свои полтинники зарабатывает честно, и первой ученицей потока стала без скидки на происхождение. Обидно, наверное, вот так, внезапно, оказаться второй - а что она станет второй, никто уже и не сомневается.

Учитель удивленно посмотрел на Рису и принялся читать. Нехотя карябая вымученные фразы на своих листах, Кирис изредка бросал на него взгляды, но лицо того оставалось непроницаемым. Потом учитель подошел к парте Рисы и показал ей лист:

- Условно-деепричастные обороты запятыми выделять не следует, -негромко сказал он. - Вот здесь... и здесь. Конечно, многие взрослые до сих пор так пишут, но они просто привыкли за свою жизнь. А тебе следует сразу учиться писать по современным правилам. Поняла?

- Да, - кивнула Риса. - Спасибо, я запомню.

- И стиль у тебя слишком сух и академичен, как в научном докладе. Попробуй писать живее. В остальном - замечательно. Сорок восемь баллов. Ты ведь иностранка? Хотел бы я, чтобы многие говорящие на кваре с детства владели языком хотя бы вполовину так же хорошо.

- Не моя заслуга, дэй Риппе. Просто так сложилось.

- Жаль, что у других не складывается. Эй, народ, а ну-ка не оглядываемся попусту. Работать! Пятнадцать минут до конца урока!

И учитель вернулся на место.

Кирису стало весело. Ну, новенькая! Ну, дает! Обязательно нужно познакомиться с ней после уроков и поболтать по душам. Все-таки почти земляки, наверняка общие темы найдутся.

На домоводстве ничего особенного не произошло, если не считать удивительной ловкости, продемонстрированной новенькой в обращении с кухонными ножами. Овощи для рагу она строгала с такой скоростью, что иной кухонный комбайн бы позавидовал. Но вряд ли на это обратил внимание кто-то помимо Кириса.

Последний урок, физкультуру, проводили в спортзале. На улице пошел холодный осенний дождь, температура упала до двенадцати градусов, как показал большой термометр у школьных ворот, и физрук, пожав плечами, загнал всех в зал. Здесь поначалу все пошло скучно и обыденно. Худенькая невысокая Риса в майке и длинных спортивных трусах если чем и выделялась среди остальных девочек, то лишь внешней хилостью. Физрук окинул ее безразличным взглядом, но комментарии оставил при себе. Разумеется, ему, как и парням, куда приятнее смотреть на нашу неоспоримую принцессу, ага. Фуоко, по своему обыкновению, нарядилась в облегающие короткие шортики и обтягивающую грудь маечку, под которой отчетливо выделялись очертания лифчика. Проходя мимо Рисы, она повела плечами, так что ее грудь поднялась еще выше, и насмешливо улыбнулась.

- Доска! - презрительно бросила она.

И ведь действительно не возразить. Тут новенькая, очевидно, разгромлена по всем статьям. Ну, ничего. Пусть она не корова, как некоторые, зато голова на месте.

Спокойно закончиться уроку, однако, не удалось.

После нескольких кругов трусцой вокруг зала физрук загнал всех прыгать в длину. Кирис досадливо цыкнул. Обычно тот выдавал мячи и уходил к себе в каморку, предоставляя ученикам развлекаться кто во что горазд. Кирису хотелось схлестнуться с ребятами в баскетбол, но сейчас придется отрабатывать дурную программу. Под одобрительным взглядом тренера он с разбегу сиганул на пять с половиной метров, отбив задницу о маты, и отошел к скамье. Разумеется, другие с трудом перепрыгивали три метра, а многие не дотягивали и до того. Когда дошла очередь до девочек, Фуоко прыгнула первой, и Кирису снова пришлось неохотно признать, что и здесь она хороша: пять метров два суна. На метр с лишним дальше любой другой девчонки, и всего на двенадцать сунов хуже его результата. Он еще раз ощупал ее фигурку взглядом. Хороша, зараза. Ну почему она такая стерва, а? Интересно, она вообще умеет улыбаться?

- Эй, Кир, новенькая прыгает, - толкнул его локтем в бок Котта. - Как думаешь, до трех метров допрыгнет?

- Да и пусть, если не допрыгнет, - пробурчал Кирис. - Бабам и незачем.

Однако голову повернул, следя. И с первой же секунды понял, что шоу продолжается.

Разбегалась новенькая, двигаясь совсем не так, как другие девчонки. Экономные точные движения, никаких беспорядочных размахиваний руками, тело заметно наклонено вперед, как у спринтера в финальном рывке. Последний шаг точно у черты - толчок, ноги еще пару раз успевают перебрать в воздухе - падение - сильный глухой удар о мат, словно рухнул мешок с цементом, взметнувшиеся из-под его краев облачка пыли - свисток, выпавший изо рта у физрука...

- Кир, она тебя сделала! - выдохнул Котта. - Чесслово, сделала!

Физрук склонился к рулетке.

- Пять метров двадцать четыре суна, - слегка растерянно объявил он. - Женский рекорд школы. Да какой школы... Ну, дела!

Кирис вскочил со скамьи. Риса неторопливо поднималась, и глубокая вмятина под ней неопровержимо указывала на место приземления. Пять с половиной метров? Глупости! Чтобы его перепрыгнула какая-то девчонка, да еще и хилячка! Она как-то схитрила, она заступила...

Заступила на два метра? - ехидно спросил его внутренний голос. Ты че, балда, башкой стукнулся?

Ученики загомонили. Несколько девчонок подбежали к Рисе, обступили со всех сторон и принялись с визгами и хохотом тормошить. С полминуты она терпеливо стояла столбом, потом решительно раздвинула одноклассниц, подошла к скамье и села неподалеку от Кириса.

- Слушай, Кир, она гений! - в восторге сказал Котта. - Точно, гений. Наша Риса Серенова - прямо гостья из будущего какая-то!

- Почему из будущего? - машинально переспросил Кирис.

- Ну, в будущем все станут такими - умными и сильными. Я в книжке читал. Слушай, я в нее влюбиться хочу. Как думаешь, она недотрога? - он скосил взгляд на игнорирующую его Рису. - Или есть шанс?

- Так, всем тихо! - оправившийся от потрясения физрук протяжно засвистел. - Программа на сегодня: по одному разу взобраться по канату, полсотни отжиманий - да-да, девочкам тоже, пусть и не подряд! - и играем в мяч. Серенова, подойди ко мне, разговор есть.

Кирис еще какое-то время озадаченно смотрел на Рису, о чем-то неслышно разговаривающую с физруком, потом тряхнул головой и помчался за остальными к канатам. Согнав с одного зависшую Пьетту, ущипнув ее за бок (та, взвизгнув, свалились с ужасной высоты в десять сунов и замолотила его кулачками по спине), он быстро вскарабкался до самого верха каната и соскользнул вниз. Риса уже стояла рядом, терпеливо ожидая своей очереди. Дождавшись, когда Кирис отойдет в сторону, она ухватилась за канат, повиснув на нем - и замерла. Потом спрыгнула на пол и повернулась к физруку.

- Дэй Таронхо, - каким-то странным тоном сказала она, - можно, я не полезу? Я высоты боюсь.

- Еще чего! - физрук хлопнул ее по плечу. - Все просто. Смотри на канат прямо перед собой или вверх, а не вниз, и тогда бояться нечего. Давай, давай, полезай. Покажи им всем, как надо!

- Но я...

- Давай, давай! Если уж она может, - он выразительно покосился на Пьетту, умудрившуюся осилить на соседнем канате целых полметра, а то и тридцать сунов, - то ты и подавно.

- Но... - Риса замолчала. Она задрала голову и внимательно посмотрела вверх. - Хорошо. Только отойдите в сторону, пожалуйста, на всякий случай. Кирис, ты тоже.

Откуда она знает его имя? Он ей точно не представлялся.

- Пожалуйста, - повторила новенькая, - отойдите в сторону.

Пожав плечами, Кирис отошел на несколько шагов. За Рисой уже наблюдали все, кто не карабкался вверх. Новенькая повисла на канате и начала подниматься. На высоте примерно в полтора метра она замерла.

- Ну? - подбодрил ее физрук.

Риса подтянулась еще раз. И тут же наверху хрустнуло, заскрежетало, и вниз посыпалась бетонная крошка.

- Вниз! - гаркнул физрук. - Риса, быстро спускайся!

Дальше все слилось в одно длинное сложное событие. Как в замедленном кино, потолочный крюк, к которому прицеплен канат, обрывается - канат скользит вниз - Риса, совершив в воздухе какой-то немыслимый кульбит, катится по полу в сторону - под ней трещат и прогибаются доски пола, во все стороны летят частички краски - канат беспорядочной бухтой свертывается на полу, сверху падает с мясом выдранный из балки крюк - и всех накрывает густое облако бетонной пыли и крошки.

Какое-то время стояла мертвая тишина. Даже карабкающиеся по канатам неподвижно и беззвучно зависли, не шевелясь.

- Серенова! - наконец пришел в себя физрук. - Ты как? Ты что-то себе сломала?

Он бросился к уже поднявшейся и неподвижно стоящей Рисе.

- Со мной все в полном порядке, дэй Таронхо, - спокойно ответила та. - Я умею падать. Приношу извинения за случившееся.

Внезапно на ее обычно бесстрастном лице промелькнула смущенная улыбка.

- Мне уж случалось портить спортинвентарь при первом знакомстве, - со странным смешком сказала она. - Прямо ностальгия накатывает. Дэй Таронхо, нужно проверить крепления остальных канатов.

- Какие крепления! - казалось, физрук сейчас расплачется от облегчения. - Серенова, а ну-ка быстро в медпункт. Нужно тебя проверить.

Он ухватил девочку за руку и почти силой потащил к двери спортзала.

- Остальные свободны! - на ходу крикнул он. - Занятие отменяется!

- Она что, полтонны весит? - пробормотал Дрекс. Он подошел к канату, поднял крюк и начал рассматривать. - Как она его оборвала? Кир, я же видел, ты по нему только что лазил, и хоть бы хны. А ты вон какой здоровый! Ты сколько весишь?

- Девяносто два катти. Да ну, ты че? Просто канат старый. Его, небось, сто лет назад повесили и с тех пор не трогали, - Кирис отобрал у Дрекса крюк и принялся его рассматривать. Тот и в самом деле выглядел старым и ржавым. В потолочной балке, где он крепился, зияла большая неряшливая выбоина. - Да под ней стул бы развалился, если она тяжелая. Или пол бы провалился.

- Вот смеху-то было бы, если бы ее железкой по башке долбануло! - Фуоко изящным движением провела по волосам, стряхивая с них бетонную крошку. - Кто как, а я в душ, отмываться. И пусть только кто попробует подглядывать без учителя! - Она бросила грозный взгляд почему-то на Кириса и удалилась, покачивая бедрами.

Кирис снова повертел крюк в руках. Потом посмотрел в сторону. Там, где Риса катилась по полу (и ведь как катилась! словно записная акробатка!), старые половицы заметно просели, словно по ним протащили что-то тяжелое. Он вспомнил, какая яма осталась от Рисы на матах после прыжка. Да нет, чушь, конечно. Просто повезло, что канат оборвался не под его тяжестью. Он точно так изящно спрыгнуть не сумеет, тем более из-под потолка.

Пожав плечами, он бросил крюк и отправился в душ. Надо отмыться как следует. А потом - потом снова придет пора выходить на охоту.


Фуоко чувствовала, что внутри нее все кипит на медленном огне.

Такое унижение! Такое унижение весь день! Ну, пусть не унижение, но она лучшая! Лучшая! Она, а не какая-то косоглазая сиротка из-за океана! Да как та вообще посмела...

Девушка скрипнула зубами и принялась еще яростнее тереть полотенцем мокрые волосы. Ну ничего, она еще покажет новенькой...

Она больно прикусила губу и замерла. Успокойся, сказала она себе. Да, успокойся и перестань злиться. Ты же не считала себя самой умной в мире, верно? Значит, рано или поздно появился бы кто-то не глупее тебя. В чем проблема?

Но нищая сиротка из-за океана?

И хорошо, что из-за океана. Значит, во всем Кайтаре или даже на всей Типпе не нашлось никого умнее тебя. Оказаться лучшей на целом континенте разве не здорово?

А новенькая хороша. Придется признать, хотя и сквозь зубы, что та - достойная соперница. Ну, так даже интереснее. Что толку перенапрягаться, если даже соревноваться не с кем? Не с Кирисом же, в самом деле, тупым болваном-переростком! Только и знает, что пялиться на нее, когда она в спортивной форме. А вдруг он сейчас в раздевалку подглядывает? Фуоко вдруг почувствовала, что щеки теплеют. Она машинально прикрыла шрам на груди полотенцем и огляделась. Разумеется, подглядывающих мальчишек, Кириса в том числе, нигде не замечалось, двери оставались плотно закрытыми, а другие девочки спокойно заканчивали одеваться. Ну ты и дура. Что ты никак про Кириса забыть не можешь?

Пальцы скользнули по левой груди, привычно нащупывая бугристую поверхность старого ожога. Острая жгучая боль не возвращалась уже года два, но где-то далеко-далеко, на грани сознания, словно бы мерцало угрюмое напоминание: я здесь, и не надейся, что избавилась. Побыстрей бы ей исполнилось семнадцать! Косметолог пообещал, что тогда можно убрать уродливое воспоминание о волютах почти без следов, и она наконец-то сможет носить блузки с глубоким вырезом и мини-топы. Но пока придется изображать из себя монашку...

Закончив одеваться и швырнув полотенце в общую кучу для стирки, Фуоко подхватила портфель и выскочила из раздевалки. Внутри все еще бурлила злость, пусть и не направленная ни на кого конкретно. Решительно прошагав по коридору, ведущему из спортзала в школьное здание, она выскочила на улицу. Посреди пустого школьного двора, после дождя покрытого лужами, она, однако, замерла. Ну хорошо, а дальше-то что делать? Домой? Ох как не хочется... Как хорошо другим девчонкам! Нет у них никаких проблем со свободным временем. В кружки, в кафе, с подружками или даже с мальчишками гулять, вечером на дискотеку с хрипастыми, зато мощными динамиками... Только ей нельзя: девушкам из хороших семей не пристало шляться по улицам в сомнительной компании. Учись она в закрытой частной школе, там компания наверняка оказалась бы "приличной", вот только у нее самой нет никакого желания там оказаться.

Ну и ходи, как дура, в одиночку, если такая гордая.

- Прошу прощения, дэйя Фуоко.

Девушка резко обернулась. В двух шагах от нее стояла новенькая. Свой портфель та держала обеими руками перед собой, на бедрах, словно защищаясь от кого-то.

- Что нужно? - буркнула Фуоко.

- Я хочу извиниться.

- За что?

- Ты - первая ученица в классе. Своей демонстрацией знаний на занятиях я невольно обидела тебя. Приношу нижайшие извинения.

Риса поклонилась.

Как-то странно она говорит. У них на Могерате что, так принято? В груди снова вскипела злость, но Фуоко тут же придушила ее.

- Я не дурочка, чтобы обижаться из-за чужого выпендрежа, - буркнула она отворачиваясь. - Хочешь выеживаться, ну и пожалуйста. Мне-то что?

- Ты не можешь не видеть во мне опасную соперницу. Уверяю, все совсем не так. И я не задержусь в вашей школе. Две-три декады как максимум, потом меня отправят в другой город.

- Всего через три декады?

- Жизнь такая, - слегка улыбнулась новенькая. Улыбка у нее оказалась хорошая: неяркая, но теплая и без следа заискивания. - Я не конкурент тебе, дэйя Фуоко.

- Конкурент? - Фуоко фыркнула. - Ты? Мне? Да ты хоть знаешь, кто я такая?

- Младшая дочь в семье Деллавита.

- Именно, Деллавита! Думаешь, что хотя бы в мечтах можешь стать мне конкурентом? Ха! Или ты не знаешь, что такое моя семья?

- Нет. Расскажешь?

- Семья сэрат дэйи Деллавита - самая богатая семья в городе! - заявил сбоку девичий голосок.

- Нет, на всем восточном побережье!

- Нет, во всем Кайтаре!

Ну конечно. Пьона, Элла и Арческа, самозваная свита. Явились поддакивать и всячески демонстрировать свою преданность. Три девочки стояли чуть поодаль и воинственно смотрели на новенькую.

- Богатство бывает разным, - невозмутимо ответила Риса. - И им по-разному можно распоряжаться.

Свита дружно фыркнула и задрала носы.

- Плебеям вроде тебя без разницы! - заявила Элла. - Просто проявляй должное уважение, поняла?

Внутри Фуоко снова толкнулась резкая ярость. Почему никто не хочет понять, что она не просто дочь семьи Деллавита?

- Да ты на себя посмотри! - неожиданно огрызнулась она на Эллу. - Сама ведь такая же... плебейка! Что вы трое за мной хвостиком ходите? Я что, прошу?

Она отвернулась от ошарашенной внезапным отпором "свиты" и решительно зашагала к воротам школьного двора. Где машина? А, да. Их же отпустили с физры почти на полчаса раньше, а шофер появится точно к сроку. Ха, ну вот и повод пройтись пешком. Не то чтобы она очень уж в нем нуждалась, но хоть что-то, чем можно заткнуть мать. За воротами она решительно повернула в сторону, противоположную дому. По небу со стороны океана все еще тянулись низкие тучи, но асфальт успел слегка подсохнуть, а лужи не слишком большие. Даже если снова начнет моросить, у нее в портфеле всегда лежит миниатюрный складной зонтик: прочный, со стальными спицами, но удивительно легкий и нервущийся. Единственная дорогая игрушка, которую она позволила себе взять у матери. В конце концов, в школе все равно никто не видит, а за ее пределами она никогда с одноклассниками не встречается.

Торопливые мужские шаги за спиной. Фуоко оглянулась. Ну конечно же, верный Джион догоняет ее, покинув обычный дневной пост.

- Вам пора возвращаться домой, дэйя, - почтительно произнес он. - Машина наверняка уже выехала и появится через несколько минут.

- Да наплевать, - дернула плечом Фуоко. - Я погулять хочу. По городу, не по нашему парку.

- Прогулка по городу в одиночестве может оказаться опасной для молодой девушки из хорошей семьи.

- А ты на что? Тебя для охраны приставили, вот и охраняй. Все, завязали. Не обсуждается.

- Ваша мать снова начнет ругать вас.

- Она всегда ругается. Пусть хотя бы по реальному поводу.

Сзади телохранителя подошла и остановилась новенькая. Отреагировав на ее шаги, Джион, напрягшись, повернулся, сунув руку в карман с кастетом, но тут же расслабился. Очевидно, в малолетней девчонке, да еще такой хилой на вид, как Риса, опасности он не углядел.

- Ну что тебе еще? - недовольно осведомилась Фуоко. - Извиняю я тебя, если так хочется. Только отвяжись.

- Мы не договорили, дэйя Фуоко. Так ты расскажешь мне о своей семье?

- Иди своей дорогой, юная дэйя, - сурово сказал Джион, заступая Рисе дорогу. - Сэрат дэйя Деллавита не в настроении разговаривать. Если захочет, сама к тебе обратится.

Они точно сговорились!

- Джион! - резко сказала Фуоко. - С каких пор я не могу говорить сама за себя?

- Прошу прощения, сэрат дэйя, я думал...

- Я сама могу отшить кого угодно, понял? Не вмешивайся. Как тебя... Риса?

- Да, Фуоко.

- Для тебя дэйя Деллавита, ясно? Разрешаю тебе пока идти со мной, - она бросила победный взгляд на Джиона. Тоже мне, защитничек. Как захочу, так и сделаю, и пусть только попробуют мне указывать!

- Спасибо, дэйя Фуоко.

Фуоко повернулась и зашагала по тротуару в прежнем направлении. Риса пристроилась сбоку. Наверняка со стороны они представляли собой забавную пару: высокая красивая девица благородных кровей и худосочная невзрачная иностранная плебейка ниже ее на полголовы. Или нет, не забавную. Благородная госпожа идет на прогулку в сопровождении иностранной служанки. Тьфу.

- О твоей семье... - напомнила Риса через десяток шагов. Вот привязалась. Газет она, что ли, не читает?

- Вон туда посмотри, - Фуоко ткнула пальцем. Они как раз миновали забор и вышли на место, где улица начинала резкий спуск вниз, к центру. Отсюда открывался великолепный вид на расстилающийся внизу город и бухту, из-за чего Фуоко в свое время и выбрала школу "Бабочка". Только на холмах к востоку дымили высокие трубы угольной электростанции, да серый страшный шрам на месте Старого города портил картину. Но в Барне не найти места, откуда они не заметны.

- Красиво. Очень, - кивнула Риса.

- Дура. Я не про "красиво". Вон те здания видишь? Рыбоперерабатывающий завод. Консервы делают. Вон там, в порту, слева три пирса красного цвета и корабли, которые к ним пришвартованы. Левее решетки торчат - верфи, где сейнеры строят. Вон те два небоскреба, с шарами наверху - банк "Морская волна" и офисы корпорации "Магочча", бытовую технику выпускает. А вон там железная дорога к грузовому вокзалу подходит, посередине четыре длинных пакгауза, тоже красные. А вон то круглое здание - казино "Золотой лев".

- Да, вижу.

- Все мое. Ну, нашей семьи. И это только то, что глазами видно. Тоже мне, "конкурентка" нашлась...

Фуоко фыркнула и отвернулась. Дорога пошла под уклон, и она невольно ускорила шаг.

- Ты не выглядишь очень уж счастливой или гордой, когда рассказываешь о своем богатстве, - тихо заметила Риса.

- Ну, не выгляжу. Тебе что, жалко? Только не начинай, как моя мамаша - ты должна гордиться своим происхождением, ты не чета другим...

- И одежда у тебя обычная, как у других в классе. Я видела других детей из богатых семей. Они... одеты куда лучше. Ты специально не хочешь выделяться?

Фуоко дернула плечом и не ответила. Чего ради она должна изливать душу неизвестно кому? Однако внутри беспокойно зудело. Страшно хотелось выговориться. Не дома перед родственниками, которые относятся к ней как к несмышленой дурочке, или перед прислугой, которая дрожит от каждого ее взгляда. И не в школе, где ее либо ненавидят из зависти, либо униженно пресмыкаются из корысти. Перед кем-то, кто выслушает и поймет не слова, а то, что за ними стоит. А новенькая... Непохоже, что она завидует, и ненависти в ней не чувствуется. И угодливости.

- Ты хоть представляешь, как я живу? - наконец грубо спросила она. - Небось, думаешь, что спать на мягкой перине и жрать из фарфоровых тарелок - верх счастья? Думаешь, раз я младшая дочь богача, я звезда и меня все любят и уважают?

- Я никогда не жила в богатой семье, Фуоко. Я не знаю твою жизнь.

- Вот и я про то же, - Фуоко пропустила фамильярность мимо ушей. - А на самом деле дома я - никто. Пустое место. Отцу на меня наплевать, я для него только средство с кем-нибудь породниться. Породистая кобыла на продажу, поняла? Мать целыми днями нудит, как я должна себя вести, чтобы не позорить семью, как важно богатой наследнице найти хорошего мужа и как незачем ей учиться разным наукам. Брат со мной как с младенцем обходится, сестре вообще все до лампочки, она замуж выходит и дома почти не появляется. Слуги кланяются и слова поперек сказать боятся, даже если я им истерики закатываю без повода. Для них я тоже не человек, а стихийное бедствие, от которого только и можно, что прятаться.

- Неправда, сэрат дэйя, - сказал сзади Джион. Верный телохранитель шагал так неслышно, что Фуоко на минуту и забыла про его существование. - Вас не только боятся, но и уважают и любят.

- Вот, видишь? - Фуоко мотнула головой назад. - И все они так. Говорят, говорят, говорят красиво, а на самом деле им важна не я. Им важен мой отец, который за каждый чих уволить может, и мать, которая горничных за косы таскает. Думаешь, мне нравится так жить?

- И ты бунтуешь против родителей, - полувопросительно произнесла Риса.

- Да пошли они! Еще бунтовать против них! Лишь бы подальше держались. Я сама всего в жизни добьюсь, поняла? Сама! Без чужой помощи! И сама свою жизнь построю, вот так!

- А если завтра отец скажет, что ты помолвлена? У вас в Кайтаре, кажется, принято выдавать девушек замуж, не интересуясь их мнением.

- Из дома сбегу, - буркнула Фуоко. - Или вены порежу. Я отца предупредила, чтобы даже и не думал.

- Сбежишь из дома? - Риса оглянулась через плечо. - Сэрат дэй, могу я узнать твое имя?

- Джион Айдари, дэйя, - откликнулся телохранитель.

- Дэй Джион, что ты сделаешь, если твоя госпожа вдруг заявит, что хочет уехать из города вопреки воле отца?

- Я постараюсь убедить, что она поступает неразумно.

- А если слова не подействуют, не позволишь силой?

Джион промолчал.

- Видишь, Фуоко? Ты не сможешь никуда сбежать или перерезать вены, ты целый день под наблюдением - и дома, и за его пределами. Да даже если и сбежишь, ты не имеешь ни малейшего представления, как жить в одиночку. Ты не сумеешь заработать денег даже на еду, тем более в мире после Удара. Пойдешь в проститутки? Так ведь и среди них конкуренция. И лицо порезать могут, и кислотой плеснуть...

- Много ты знаешь о жизни в одиночку! - огрызнулась Фуоко.

- Гораздо больше тебя. Мне приходилось жить бездомной беглянкой, за которой охотятся полиция и спецслужбы. Давно, много лет назад. Но я ничего не забыла, и воспоминания... очень неприятны. Не стоит сбегать, честное слово. Даже если ты ненавидишь свое богатство, не забывай, что не ты принадлежишь ему, а оно - тебе. Оно всего лишь инструмент, который можно употребить во зло или в добро.

- Ты говоришь в точности, как мой папаша! - Фуоко зло взглянула на Рису. Все ясно, и она тоже ничего не понимает. Ну конечно, для нищего даже тысяча леер - богатство, за которое и убить можно.

- Твой отец известен как весьма умный человек. А ты подумай вот о чем. В мире миллионы молодых девушек, и многие ничуть не глупее тебя. И учатся они не хуже. И против родителей бунтуют вот так же, как ты. Но мало кто, вырастая и заканчивая школу, становится хоть кем-то. Они просто выходят замуж, рожают детей и превращаются в домохозяек, когда счастливых, а когда и не очень. Чем ты отличаешься от них?

- Всем! - крикнула Фуоко, но ее голос сорвался. - Я никогда не выйду замуж, поняла? Я сама...

- Сэрат дэйя Деллавита, - перебил ее Джион. - Боюсь, я должен вмешаться. У нас проблема.

- Что? - девушка яростно повернулась к нему.

- За нами следят, и я не понимаю, кто. Нам необходимо срочно вернуться в безопасное место.

- Кто следит?

- Вон та серая машина следует за нами уже несколько минут.

Фуоко обернулась. Действительно, в полусотне шагов позади медленно ехал невзрачный серый "корвет" с двумя мужчинами.

- Все в порядке, дэй Джион, - Риса подняла руку. - Они приехали за мной.

- За вами, дэйя?

- Я совсем забыла. Мне нужно... заехать в... в мэрию... в органы опеки. Там какие-то формальности остались. Беседа с воспитателем, определение к кому-то на квартиру, все такое. Фуоко!

- Ну?

- Скажи мне, зачем ты живешь?

- А?

- Я поняла, кем ты не хочешь стать, - темные глаза новенькой словно заглянули Фуоко в самую душу. - Но кем хочешь? К чему стремишься? Какая у тебя цель в жизни? Ради чего ты живешь?

- Вот так я тебе и рассказала! - вспыхнула Фуоко. - Вам, плебеям, только позволь сфамильярничать разок, сразу на шею садитесь!

- Не отвечай сразу. Подумай как следует. Я спрошу тебя снова, попозже. А сейчас мне пора.

Оставив Фуоко стоять с открытым ртом, Риса легко скользнула мимо Джиона и побежала к остановившемуся автомобилю. Дернув переднюю дверцу (та почему-то открылась со скрежетом, словно заклиненная), иностранная сиротка наклонилась к сидящему в машине мужчине и что-то сказала. Потом захлопнула дверь, с таким же скрежетом открыла заднюю дверь и забралась внутрь. Помедлив, водитель тронул машину с места и двинулся вниз по улице, набирая скорость. Когда та проезжала мимо, Фуоко разглядела на лицах обоих мужчин странное обескураженное выражение.

- Что за девушка? - спросил Джион, внимательно рассматривая удаляющийся "корвет". - Из вашего класса, дэйя?

- Новенькая, - неохотно откликнулась Фуоко. - Сегодня перевелась. Сирота на государственном попечении.

- Что-то я не слышал о сиротах, за которыми из мэрии присылают автомобили, - телохранитель задумчиво почесал подбородок. - Как ее зовут?

- Риса. Риса... Серенова, кажется.

- Хм. А что она обмолвилась насчет жизни в одиночку и преследовании спецслужб? Вы ничего на сей счет не знаете, дэйя?

- Нет, конечно! - сердито ответила Фуоко. - Она же только сегодня перевелась. Мы с ней в первый раз заговорили.

Ага, в первый. Если не считать нескольких выпадов в ее адрес, на которые та не отреагировала.

- Для первого разговора вы оказались... весьма откровенны, дэйя, - Джион осуждающе покачал головой. - Не следует открывать себя посторонним без острой нужды, тем более первому встречному.

- Джион, - в упор спросила его Фуоко. - А все-таки, что ты сделаешь, если увидишь, что я сбегаю из дома?

- Я должен ответить на ваш вопрос откровенно?

- Не надо... - Фуоко со вздохом отвернулась. - И так ясно.

- Дэйя Серенова несмотря на свои странности - очень разумная девочка, и она все объяснила верно. Если вы сбежите... даже оставим в стороне мою судьбу. Меня немедленно уволят за некомпетентность, и я больше никогда не найду приличную работу, но не обо мне речь. Вы окажетесь на улице, не имея ни малейшего понятия о том, как заработать на кусок хлеба. Проститутка или грязная уличная попрошайка - другой судьбы вам не увидеть, и долго вы не проживете. А может, и хуже получится.

- Хуже?

- Дэйя, за членами любой богатой семьи внимательно наблюдает множество глаз, и далеко не все из них дружелюбны. Если вы сбежите, и ваша семья вас не найдет, вас быстро отыщут другие. И тогда вы окажетесь в положении заложницы.

- Да отцу наплевать!

- Не наплевать. Я не стану убеждать, что он по-своему любит вас. В вашем возрасте такие вещи просто непонятны. Но если оставить в стороне эмоции, остается такая вещь, как честь семьи Деллавита. И хотя бы ради нее дэю Хавьеру Деллавита придется сделать все, чтобы вернуть вас живой и по возможности невредимой. Кстати, вы знаете, что у некоторых бандитов в обычае отрезать заложникам пальцы, чтобы убедить родственников в серьезности намерений?

Фуоко вздрогнула. Пальцы? Она невольно сжала кулаки. На нее вдруг накатила волна серой тоски. Да, разумеется. Хорошо мечтать о побеге в уютной спальне, с головой закрывшись теплым одеялом. Как все просто у героев рисованных сериалов, которые она любит смотреть вечерами по телевизору! Верные друзья, честь, отвага, злобные враги и радость трудной победы... Но ведь она не дурочка и отлично понимает, чем сериалы отличаются от настоящей жизни.

А значит - значит, настало время возвращаться домой. Рабочий стол, тетради, учебники, зубрежка и домашние задания, а потом спортзал и беговая дорожка, где она снова загонит себя до изнеможения, так что с трудом доползет до душа и кровати. И вечерняя молитва, куда она снова не пойдет, за что мать устроит ей очередную истерику. Сон, подъем, завтрак, нотации матери и снова школа. И постоянный тихий ужас, что кто-то случайно узнает ее постыдную тайну. Бесконечный замкнутый круг. Зачем я вообще живу? Кто-нибудь, ответьте наглой иностранке вместо меня! И заберите меня отсюда. Хоть куда-нибудь...

Кстати, на тесте она решила всего три задачи. С оставшимися пятью обязательно нужно разобраться - проанализировать решения, описанные Рисой, и запомнить их. Обязательно сегодня, пока не выветрилось из памяти. Обязательно, пусть даже ценой ночного сна.

- Возвращаемся домой, Джион, - нехотя сказала она. - Сейчас. Давай, вызывай наш тарантас.


Вечером того же дня, когда Джион уже собрался домой, в комнату охраны зашел Фриско Амантарелла.

- Ты точно запомнил номер автомобиля? - спросил начальник службы безопасности, испытующе глядя исподлобья.

- Который нас преследовал? Да.

- Пойдем. Шеф хочет с тобой поговорить. Лично.

Джион поежился. Хозяин вызывал рядовых служащих только в двух случаях: похвалить или устроить разнос с далеко идущими выводами. Увольнением, например. Ни того, ни другого он сегодня вроде бы не заслужил. Тогда зачем же?

- Идем, - поторопил Фриско.

Вдвоем по тихим пустым коридорам и лестницам огромного дома они поднялись на четвертый этаж, где располагался рабочий кабинет главы семьи. На улице сгущались сумерки, и в коридорах уже неярко горели светильники, разгоняя полумрак. Хавьер Деллавита встретил их, сидя за столом.

- Вечер, дэй Айдари, - поприветствовал он Джиона. - Присаживайся.

Понять по его бесстрастным серым глазам, что он думает, казалось невозможным. Джион осторожно присел на край глубокого кресла. Фриско устроился в кресле напротив.

- Запомненный тобой номер автомобиля, дэй Айдари, - без предисловий начал хозяин, - принадлежит одной любопытной организации: Службе сопровождения и охраны. Что-нибудь говорит название?

- Да, босс. Охрана и спецсвязь высших должностных лиц государства начиная с премьера, а заодно расследования по фальшивомонетчикам, розыск особо опасных преступников и тому подобные дела. Очень серьезная контора.

- Ты уверен, что точно запомнил номер? Абсолютно уверен?

- Да, босс, - кивнул Джион. - У меня прекрасная зрительная память.

Хавьер и Фриско переглянулись.

- Воспроизведи точно слова той девочки о бегстве и спецслужбах. Настолько дословно, насколько сможешь.

- Э-э... да, босс, сейчас попробую.

Джион прикрыл глаза и сосредоточился.

- Мне приходилось убегать... нет, жить беглянкой от спецслужб много лет. Я ничего не забыла, и воспоминания весьма неприятны. Примерно так, босс, с точностью до нескольких слов.

- Походили ли ее слова на ложь? На наигрыш с целью произвести впечатление?

- Нет, босс. На меня она вообще не обращала внимания, а перед дэйей Фуоко ни капли не робела. Я не думаю, что она лгала, тем более вот так вскользь, в разговоре. Подростки обычно не способны на настолько тонкую игру. Если уж изображать из себя героя, то на всю катушку: бить кулаком в грудь, расписывать подвиги, все такое.

- Вот так вот, Фриско, - медленно проговорил Хавьер. - Девочка лет четырнадцати, которая не только бегала от спецслужб, причем успешно, но и сохранила полноценные воспоминания. Значит, происходило это не более трех-четырех лет назад. Пять максимум. Дэй Айдари, у тебя есть какие-то мысли на сей счет?

- Нет, босс. Только одно соображение: если она действительно скрывалась от спецслужб, то не у нас в Кайтаре. Скорее, где-то за границей. Она иностранка, да и не отпустили бы ее одну гулять по городу, если она действительно так важна.

Хозяин медленно побарабанил пальцами по столу.

- Фриско?

- У меня нет контактов в ССО, - покачал тот головой. - Ни у кого нет.

- У меня есть, - все тем же безразличным тоном произнес Хавьер. - Но я не стану их использовать, пока не решу, что дело того стоит. Но что спецслужбам, о ком бы ни шла речь, могло потребоваться от десяти- или двенадцатилетней девочки? Заложница для давления на родителей?

- Как вариант, - согласно качнул головой начальник службы безопасности. - Но тогда непонятно, как она оказалась в Кайтаре. Нет, второй вариант более правдоподобен.

- Эйлахо... - медленно проговорил Хавьер.

- Да. Эйлахо.

Джион почувствовал, что желудок сжался холодным комом. Для широкой публики эйлахо оставались полумифом даже после Удара. Но когда он еще работал частным детективом, он знал много любопытных вещей, публике не известных. И из вполне надежных источников он знал как минимум о двух подтвержденных эйлахо, исчезнувших в неизвестном направлении под тяжелым занавесом государственной тайны.

- Насколько я знаю, босс, - сказал он, - после Удара эйлахо не осталось совсем.

- Именно, - согласился Хавьер. - Хотя статистика по ним засекречена, я знаю совершенно точно: половина эйлахо с подтвержденными талантами сошла с ума или просто умерла в день Удара, а вторая половина превратилась в обычных людей. Фриско, что заставляет тебя думать, что девочка неизвестного происхождения, ходящая в обычную школу, может оказаться эйлахо? Только ее загадочная связь с ССО и случайная обмолвка?

- И ее выдающиеся таланты, продемонстрированные сегодня. Если, разумеется, ваша дочь правильно описала происходившее. Она казалась не очень-то настроенной на разговор, а, Джион?

- Фуоко вообще отказалась говорить о девочке, - поправил его телохранитель. - Мне удалось лишь вытянуть из нее несколько случайных слов. Но, судя по ним, дэйя Серенова действительно много знает.

- Если девочка в самом деле эйлахо, я могу понять интерес к ней со стороны ССО, - задумчиво проговорил шеф. - Тогда ее разработка стоит любых затрат. Но прежде чем я обращусь к своим источникам, мне нужна хотя бы тридцатипроцентная уверенность. Фриско, есть идеи, как проверить ее предварительно?

- Разумеется, босс. В ССО работают высококлассные специалисты по охране, но они не занимаются внедрением под прикрытием, не их область. Документы для девочки наверняка готовили совсем другие службы, и я даже знаю, откуда начать копать. В течение одного-двух дней я могу собрать по ней информацию по другим источникам, в том числе в столице.

- Превосходно. Займись. С затратами не считайся. Дэй Айдари!

- Да, босс?

- Я знаю, что Фуоко не хочет твоего присутствия в школе. Однако с завтрашнего дня используй любую возможность наблюдения за Рисой Сереновой за ее пределами. Запоминай каждую мелочь, каждую незначительную деталь. В конце каждого дня - отчет непосредственно Фриско.

- Понял, босс.

- И еще одно.

Хавьер Деллавита наклонился вперед, облокотившись о стол, и его глаза блеснули.

- Если девочка действительно эйлахо, она может стать чрезвычайно ценным приобретением для дома Деллавита. Если она окажется в опасности, попытайся ее защитить. Но только ненавязчиво и незаметно, чтобы у других не возникало ненужных вопросов: я совсем не хочу привлечь к ней чужое внимание. Однако не забывай, что твоей основной обязанностью является охрана моей дочери. И если с ней что-то случится, я самолично пристрелю виновных. Ты понял?

- Конечно, босс, - Джион нервно сглотнул. - Я понял.

- Если вдруг окажется, что угроза исходит от Сереновой, убей ее не колеблясь.

- Да, босс.

- Хорошо. Теперь иди. И не вздумай обсуждать девочку с другими, даже с Массимом или другими телохранителями.

- Да, босс.

Джион поднялся, поклонился и вышел. Он чувствовал, что спина покрыта испариной. Спускаясь по лестнице, он прокручивал в голове только что состоявшийся разговор. Эйлахо? Такая мелкая пигалица? Ну и ну. Невероятно. Хотя с чего он решил, что все эйлахо обязательно великаны-силачи? Чтобы зажечь взглядом свечу или стрелять молниями с кончиков пальцев, физическая сила не нужна.

Непонятно, почему эйлахо такие ценные - приписываемые им способности к мелким фокусам могут, на взгляд Джиона, заинтересовать только зрителей в цирке. Но хозяину виднее. Сейчас дело в другом. Бывшему детективу, полицейскому и сотруднику частной охраны семьи Деллавита не раз приходилось убивать людей, и призраки мертвых ночами его отнюдь не беспокоили. Но вот сможет ли он заставить себя выстрелить в девочку-подростка - совершенно отдельный вопрос. Не привык он стрелять в детей, знаете ли.


02.36.1231. Ставрия, Эйград


- Сергей, а я вчера вечером падающую звезду видела. Говорят, если желание загадать... Ой, доброе утро, Ваген Эйлович! - Таня Каварова встрепенулась, увидев входящего в учительскую директора.

- Доброе утро, коллеги, - поздоровался Ваген, осматривая комнату.

До начала уроков оставался почти час, и присутствовали только Таня и господин Дратаев. Таня являла собой классический образец ранней пташки, сонной вечером и бодрой утром, и всегда являлась задолго до остальных, чтобы подготовиться к урокам. А вот к какой разновидности пернатых относится Дратаев, директор пока что так и не сумел определить.

Замаскированный иностранец вписался в преимущественно женский коллектив на удивление органично. Не прошло и дня, как он со всеми, кроме директора, перешел на общение по именам, и учительницы в нем, похоже, души не чаяли. Всегда сдержанный и корректный, он умел вовремя улыбнуться или коснуться руки так, что любая женщина просто таяла. Кто знает, что случится в будущем в тесной компании, где сошлись трое незамужних, двенадцать замужних (четверо явно несчастны в браке) женщин и один холостой привлекательный мужчина средних лет, но пока все шло ровно. Если повезет, иностранец исчезнет восвояси до того, как начнутся проблемы на эмоциональном фронте. Вот как бы молодая, только что из института, Танечка не решила по уши влюбиться невовремя и исчезнуть вместе с ним...

В профессиональном плане иностранец тоже оказался на высоте, безропотно взяв на себя занятия в обе смены. За прошедшую декаду Ваген три раза исподтишка слушал, как он ведет уроки, стоя в коридоре за прекрасно пропускающими звук дверями, и еще раз открыто присутствовал на занятии. Во всяком случае, ученики сидели тихо всегда, даже в классе восемь-три, куда в свое время собрали отстающих, лоботрясов и хулиганов со всего потока. Вот с учебником он, похоже, не слишком ладил, постоянно неся какую-то отсебятину, ну да ладно. Возможно, так и нужно в рамках эксперимента. Главное, чтобы контрольные проводил и оценки ставил, не нарушая отчетность. И обработку внеплановых министерских тестов он полностью взял на себя. И появлялся в школе за час-полтора до уроков, в семь-полвосьмого, и по нескольку часов в день засиживался в библиотеке...

В общем, хороший школьный педагог из тех, что почти перевелись в последнее время. Настораживала только его странная активность по контактам с учениками. В первый же день он взял у завуча список адресов учеников старших классов и принялся ходить по домам. Знакомиться с семьей и родителями, как пояснил он директору. Зачем вдруг ему потребовалось такое знакомство в домашней обстановке? Если хочется, всегда можно устроить родительское собрание в школе...

- ...она пролетела вот так вот, наискосок через все небо, яркая, просто ужас! - тем временем продолжала рассказывать Таня. - Никогда такой не видела. Жаль, что фотоаппарат достать не успела.

- Ну, снять падающую звезду не так-то просто, - рассудительно заметил иностранец, не отводя взгляд от тетради. - Нужна пленка с очень высокой чувствительностью, камеру неплохо бы заранее на штатив поставить, на нужное место нацелить... Да и ночное небо съемкам не способствует. А вы, Таня, всегда с фотоаппаратом ходите?

- Да нет, - смутилась девица. - Просто вчера у нас показательный семинар в секции проводился, из-за границы учитель Танада приезжал с учениками. Вот и я и принесла аппарат, чтобы на память поснимать.

- А что за секция? - рассеянно поинтересовался Дратаев. Он черкнул в тетради карандашом, закрыл ее и взял следующую.

- Да я немного фехтованием занимаюсь, - Таня покраснела, словно признавалась в чем-то неприличном. - Историческим фехтованием, на мечах. У нас клуб...

- Ролевые игры?

- Ну, что-то вроде. Да ничего серьезного, на природу изредка выбираемся, спектакли устраиваем, иногда на экскурсии ездим...

- На экскурсии? - внезапно иностранец оторвался от тетради и с острым любопытством взглянул на молодую учительницу. - И где же вы успели побывать?

- Коллеги, можно, я перебью? - Ваген вытащил из-под мышки объемистый пакет. - Сергей Мираевич, сегодня утром я заехал в гороно, прислали очередные внеплановые тесты. Займетесь рассортировкой?

- Да, конечно, - кивнул тот, протягивая руку. - Давайте...

Внезапно он осекся и медленно поднялся, почему-то глядя в окно, где только начинал брезжить поздний осенний рассвет.

- К-ссо... - сквозь зубы прошипел он. - Боюсь, Ваген Эйлович, не судьба сегодня.

- Что случилось? - Ваген почувствовал, что по спине ползут мурашки.

И тут в городе взвыли сирены. На фоне долгих заунывных басов быстро тараторили высокие свистки, и им в такт у директора заколотилось сердце. Он глянул в окно и только теперь разглядел над еще темным утренним морем слабые переливы мертвенно-бледного света.

Кольчон.

Директор быстро шагнул к стене, отбросил пластиковую крышку и резко вдавил ладонью большую красную кнопку. Из коридора донеслась пронзительная трель тревожного звонка. Вряд ли сейчас в школе могли оказаться ученики, слишком рано, но случается всякое.

В убежище, в убежище, в убежище! - настойчиво требовали сирены. - Немедленно в убежище!

- Я пройду по третьему и четвертому этажу, чтобы проверить классы, - резко сказал Ваген. - Сергей Мираевич, возьмите на себя второй этаж, а вы, Таня Владимировна, первый. Проверьте все классы, даже запертые, чтобы никакому юному идиоту не пришло в голову посмотреть на схватку из окна. Возьмите универсальные ключи на вахте. Быстрее!

- И спортзал, - бросил иностранец, лавируя между столами. - Я его проверю.

Выскочив из учительской, директор через две ступеньки побежал на четвертый этаж, на ходу нашаривая в кармане свой личный универсальный ключ. На лестнице и в коридоре пусто. Хорошо. Десять кабинетов здесь, десять внизу. Десять секунд на то, чтобы открыть дверь, заглянуть, закрыть и добежать до следующего. Сто секунд. Ровно две минуты. Четыре минуты на два этажа плюс сколько-то, чтобы спуститься на этаж, плюс добраться до подвала. А кольчон еще очень далеко. У тебя масса времени, не нервничай. Первая дверь пошла...

Пять минут спустя он, запыхавшись не столько из-за усталости, сколько из-за кипящего в крови адреналина, ворвался в подземное убежище. Большой гулкий зал, бывший тир времен до Удара, способный вместить все шесть сотен учеников школы, пустовал. Только на лавочке индифферентно сидел не успевший смениться ночной сторож, да у самого входа стояла, ломая руки, Таня.

- Где Дратаев? - отдуваясь, осведомился директор.

- Не знаю, - пролепетала та. - Он заглянул, сказал, что все в порядке и что он пойдет на крышу наблюдать.

- Идиот! - Ваген повернулся. - Я за ним.

- Я боюсь одна! - почти на грани истерики взвизгнула Таня, хватая его за рукав. - Я не хочу здесь!

- Успокойтесь! - Ваген ухватил ее за плечи и как следует встряхнул. - Таня, вы не одна, - он кивнул на вахтера.

- Я... с ва-ами!

Чтоб ее гхаши взяли, истеричную девчонку! Вроде бы не в первый раз кольчон приходит, но раньше такого с ней не случалось. Или она просто в толпе себя чувствовала уверенно?

- Отстанешь, пеняй на себя, - предупредил он - и бросился обратно по лестнице навстречу по-прежнему тарахтящему звонку, прыгая уже через три ступеньки.

Дурак-иностранец действительно обнаружился на крыше. Он стоял возле ограждения и пристально всматривался в светлеющее небо. Теперь кольчон различался уже очень хорошо. Бледная клубящаяся туча, чей мерцающий свет уже почти не различался в свете солнечных лучей, падающих на ее верхнюю часть, медленно ползла по-над морем в сторону города. Рядом виднелось несколько темных точек: легкие патрульные вертолеты спешно уходили в стороны, уклоняясь от туч волют, роящихся вокруг кольчона комариными стаями.

Над городом грохнуло - еще и еще. Над окрестными холмами поднялись дымки: открыли огонь побережные батареи главного калибра. Несколько секунд спустя на поверхности воды расцвели белые султаны. Недолет. Откуда-то сбоку протянулись и уперлись чудовищу в бок белые трассы реактивных снарядов: вероятно, за прибрежными холмами всплыла и вступила в бой подводная лодка морского патруля. Вслед за снарядами в клубящуюся облачную стену вонзилось яркое красное копье лазера. Кольчон дернулся, и, перекрывая вой сирен, над городом потянулся долгий тоскливый стон. Снова загрохотали батареи береговой обороны, и кольчон задергался еще сильнее. Вероятно, на сей раз прицел оказался точным, однако снаряды пропали в толще чудовища, не причинив ему заметного вреда. Кажется, он даже ускорился.

Но какой же он сегодня огромный!

Где же авиация? Ваген запрокинул голову, пытаясь разобрать в небе бомбардировщики. Тщетно. Вероятно, еще слишком рано.

Рядом еле слышно пискнула Таня, и Ваген спохватился.

- Дратаев! - рявкнул он во всю невеликую мощь своего голоса. - Вы что, сдурели? Волюты доберутся до города через несколько минут! В укрытие!

Иностранец даже не пошевелился. Директор ухватил его за руку и дернул. С равным успехом он мог тянуть за руку каменную статую. Да что с ним такое?

- Ваген Эйлович, прошу не мешать. Я наблюдаю за боем, - бесстрастно попросил иностранец.

- Вам жить надоело, что ли?

- Возвращайтесь в убежище. Я успею укрыться от нападения.

Ваген в отчаянии огляделся. Может, действительно бросить его здесь? А с кого потом спросят, когда его сожрут волюты?

- Что за оружие? - вдруг спросил Дратаев, вытягивая руку в сторону дрогнувшего и погасшего луча: очевидно, пушка перегрелась и отключилась. Взамен нее протянулись новые трассы реактивных снарядов. - Вон то, яркая красная полоса откуда-то с моря? Монохромный свет?

- Лазер, - машинально пробормотал директор. - Пушка на патрульной подлодке...

Неужто придется бежать за огнеметом, с незапамятных времен пылящимся в шкафу в его кабинете?

- Лазер? - удивленно спросил иностранец. - Как - лазер? Он же не виден.

- Что?

- Лазерный луч в воздухе не виден, если не рассеивается на пыли, паре или других аэрозолях, - терпеливо повторил иностранец. - Почему сейчас он так заметен?

- Да к гхашам лазер! - директор снова попытался сдвинуть учителя с места - все с тем же нулевым эффектом. - Мы обязаны спуститься в убежище! Какой пример вы подаете ученикам?

- Здесь нет учеников, - Дратаев наконец-то повернул голову и с удивлением посмотрел на поскулившую Таню, которую била крупная дрожь. - А вы что здесь делаете?

- Мы за вами!

- Спасибо за заботу, Ваген Эйлович, но я должен досмотреть бой до конца. Мне очень важно проследить за нюансами. Заберите Таню и спускайтесь.

- Нет! Без вас - нет!

Несколько секунд иностранец молча смотрел на него, потом снова повернулся к морю, откуда накатывала туманная стена кольчона.

- Хорошо. Еще две минуты.

"Вакай, контакт. Координатор в канале. Прошу временно передать мне контроль за твоим чоки. Необходимо использовать активные сенсоры для зондирования чужих фантомов. Судя по визуальным наблюдениям, они существенно отличаются от аналогичных конструктов в космосе".

"Вакай в канале. Ты с ума сошел? Посторонние рядом, и я не могу от них избавиться. Засветишь меня раньше времени".

"Поправка: запрашиваю частичный контроль - только над сенсорными блоками. Я задействую радар и гравилокатор. Они не заметны для сторонних наблюдателей".

"Тогда валяй. У тебя две минуты, потом я должен спуститься в убежище".

"Обратный отсчет включен".

- Еще две минуты, - повторил иностранец. - Потом уйдем. Ваген Эйлович...

Он замер.

- В нашу сторону целеустремленно перемещается не менее двух десятков малых конструктов, - каким-то чужим голосом сообщил он.

Директор почувствовал, что по спине бегут мурашки. Он подошел к ограждению, наклонился вперед и пристально всмотрелся вдаль. Нет, ничего не видно.

- Малых? Сюда летят волюты? Тогда уходим немедленно! - он приобнял дрожащую Таню за плечи и повернулся к выходу на крышу. - Ну?

- Это не может оказаться совпадением. Я должен остаться. Забирайте Таню и спускайтесь в убежище. Немедленно!

- Но...

- Я взрослый человек, Ваген Эйлович! - раздраженно сказал иностранец. - Я могу сам отвечать за свои действия. Уходите, живо!

Директор скрипнул зубами. Идиот! Ну ладно.

- Пойдемте, Танечка, - он силой увлек за собой молодую учительницу навстречу по-прежнему тарахтящему тревожному звонку. - Пойдемте.

Та судорожно вцепилась в него и не отпускала, пока они не спустились до третьего этажа. Там директор мягко, но решительно освободился.

- Таня, спускайтесь в убежище, - приказал он. - Мне придется заняться другими делами.

- Я боюсь одна! - почти прошептала та, умоляюще вскинув взгляд.

Пытаясь найти слова ободрения, директор ласково провел рукой по ее голове, словно успокаивая ребенка. На его счастье, снизу вдруг донеслись возбужденные детские голоса, и два мальчишки, на вид класса из третьего-четвертого, через две ступеньки взбежали по лестнице.

- А с крыши вообще классно видно! - возбужденно говорил один из них. - Взрослые уже все в подвале заперлись... ой!

Вверх они не смотрели, и директор, качнувшись навстречу, ловко поймал обоих за шкирки.

- В подвале, молодые люди, запретесь вы, - ласково сказал он. - Госпожа Каварова, пожалуйста, возьмите детей и спуститесь в убежище немедленно. Вы меня слышите?

- Д-да... да-да, - кивнула та, распрямляясь. Похоже, профессиональный долг все-таки взял в ней верх над эмоциями. Молодец, девочка. - А ну-ка, ребята, со мной вниз, быстренько!

- У-у-у... - дружно застонали мальчишки. - Так нечестно...

- В дневники замечание захотели? - строго спросила учительница. - Родителей в школу? А ну-ка живенько!

Она ухватила мальчиков за руки и повела вниз по лестнице. На площадке она обернулась и бросила на директора единственный взгляд, в котором мешались мольба и страх, но тут же взяла себя в руки и пошла дальше. Директор быстро вошел в своей кабинет, нашарил в нижнем ящике стола большой ключ, дрожащими от возбуждения руками распахнул дверцы углового железного шкафа и замер.

Огнемет штатно полагался каждой школе с тех пор, как кольчонов три года назад начали сопровождать волюты. До сих пор Ойский полагал их изрядной глупостью: даже с учетом обязательной переподготовки по их использованию он даже и не предполагал, что когда-то использует оружие в настоящем бою. Два баллона с ремнями, редуктор, длинная штанга с распылителем - штука, смертоносная в умелых руках и чрезвычайно опасная для самого неумехи. Используемое в огнемете вещество, жидкость с головоломным названием и выворачивающим наизнанку тухлым запахом, в просторечии "черный керосин", самостоятельно вспыхивала на воздухе ярким и бездымным, но от того не менее вонючим пламенем. Попасть струей на человека означало превратить его в головешку, а уж чтобы устроить пожар, достаточно разок неловко дернуть штангой.

И вот теперь ему предстояло доказать, что он недаром дважды в год тратит по целому дню в компании других таких же хилых интеллигентных учителей. И все из-за невесть откуда свалившегося ему на голову иностранца.

Из-за плохо подогнанных ремней тяжелые баллоны били его по спине все время, пока он шагал вверх по лестнице, сначала на четвертый этаж, а потом на крышу. Там ничего не изменилось. Иностранец по-прежнему стоял у ограждения и напряженно всматривался в сторону моря. Береговые батареи грохотали непрерывно, над окружающими город холмами поднимались целые облака белого дыма. Реактивные трассы и копья лазерных пушек протыкали кольчона уже с трех направлений. Чудовище выло и корчилось, но упорно продолжало приближаться. Еще немного, и его белая туша накроет порт и нижние районы, отсюда не видимые. Он слишком велик! Такого не удастся остановить своими силами. Где же авиация? Еще немного - и погибнут сотни, а то и тысячи людей.

Дратаев резко обернулся.

- Зачем вы вернулись? - сердито спросил он. - Малые конструкты появятся через полминуты. Вон они, видите?

Он вытянул руку, и похолодевший директор различил в паре сотен метров быстро приближающееся серое полупрозрачное облако, блистающее искрами огненных капель. Ну что же... Он с усилием сдвинул предохранитель огнемета, плохо слушающимися руками направил распылитель в небо и нажал на тугой спуск. С конца штанги сорвался длинный сноп пламени, и тут же вокруг завоняло. Действует.

- Сергей Миртаевич, - напряженно сказал он, - отойдите назад и спускайтесь в убежище. Я встречу волют.

- К-ссо... - сквозь зубы прошипел чужак. - Вы что, сумасшедший? Они не причинят мне...

Он замолчал, повернулся и с размаху ударил кулаком по ограждению. То глухо загудело, и конец верхнего прута ограды внезапно отломился. Ухватив его за конец, иностранец ударил кулаком по другой стороне, и прут оторвался полностью. Дратаев ухватил его на манер сабли и несколько раз со свистом махнул в воздухе.

- Постарайтесь не сжечь ненароком школу, Ваген Эйлович, - сухо сказал он.

"Координатор, если чужие фантомы и в атмосфере уязвимы к кинетическому воздействию, их можно забить ногами. Передаю куклу под твой контроль, у тебя лучше получится".

"Контроль у меня. Цель действий?"

"Защита придурка с огнеметом, который того и гляди случайно меня подожжет. Воздержись от сценариев, способных разрушить мою легенду. Не подставляйся под удары, в частности".

"Принято. Тактика определена, готов действовать".

Возможно, в другой ситуации Ваген и задумался бы над тем, каким образом иностранцу удалось двумя ударами разбить на совесть сваренное из арматуры ограждение, но сейчас все его внимание занимали приближающиеся волюты. Несколько ударов сердца - и вокруг крыши закружились большие туманные спирали. Их формы текли и изменялись, неизменным оставалось только одно: горящая в центре искра. Ваген никогда раньше не видел их так близко, разве что по телевизору, и теперь зачарованно их разглядывал. Ну, все. Сейчас они нас заплюют. И чего меня вдруг потянуло геройствовать? Оставил бы иностранца с ними целоваться, если ему так хочется...

Две или три волюты и в самом деле сходу плюнули огнем. Ваген машинально качнулся в сторону, но на расстоянии они толком прицелиться на смогли, и искры ударились о стену высоко над головой. На голову посыпалась бетонная крошка. Стиснув зубы, он нажал на спуск и провел в воздухе длинную огненную дугу, разумеется, никого не зацепившую: слишком далеко. На фоне грохота пушек, воя сирен и стенаний кольчона он различил стрекот приближающегося вертолета. Если повезет, спецназ окажется здесь раньше, чем волюты решатся напасть. Ему нужно всего лишь отпугивать их еще несколько минут. Он выпустил еще один клуб пламени, потом еще один. Летите отсюда, твари, здесь нет ничего для вас интересного. Мы опасные и невкусные...

Чудовища и в самом деле нападать не торопились, словно испугавшись угрозы. Они роились вокруг крыши серым облаком, не улетая и не спускаясь. Вот сразу несколько, вдруг спикировав вниз, синхронно плюнули искрами в неподвижно замеревшего иностранца. Ваген дернулся, но Дратаев как-то небрежно сдвинулся в сторону. Плевки взорвались на битумном покрытии крыши, проделав в нем крупные, в два кулака, ямы, а Дратаев одним сложным слитным движением взмахнул над головой своим прутом, а потом, закрутив его вокруг центра, метнул вверх. Две рассеченные ударами волюты, так и не выйдя из пике, комками неопрятного серого желе с неприятным чмоканьем плюхнулись на битум и замерли, искры у них внутри потухли. Третья волюта попыталась резко уйти в сторону, но попала под удар бешено крутящегося прута, сейчас напоминающего темный полупрозрачный диск, и тот словно расплескал ее на мелкие капли, тут же испарившиеся в воздухе. Два оставшихся чудовища взмыли вверх и затерялись среди стаи. Иностранец, вскинув руку, перехватил прут в воздухе и снова замер, словно статуя копьеносца.

Ваген сглотнул. Ну ничего себе... Он снова выпустил в воздух несколько клубов пламени, и волюты слегка отдалились, словно испугавшись. Две или три снова плюнули огнем с расстояния метров в пятнадцать, но опять промахнулись.

И тут рокот вертолета накатил шумной оглушающей волной. К звуку мотора добавилось новое резкое тарахтение, и еще две волюты, попавшие под выстрелы, рассыпались мелкими испаряющимися каплями. Ваген боком сместился к краю будки, закрывающей выход на крышу, и быстро глянул назад. Вертолет побережного спецназа приземлялся на дальнем краю крыши, и с него уже спрыгивали фигуры людей в касках и бронежилетах. Они пробегали несколько шагов, падали на битум и тут же начинали стрелять. В воздухе замелькали огненные веера трассирующих пуль. Они насквозь прошивали чудовищ, и те вспыхивали призрачным пламенем, рассыпаясь по крыше огненным, но ничего не поджигающим дождем. Через несколько секунд три оставшихся спирали синхронно, словно по чьему-то приказу, резко спикировали вниз, на иностранца, и снова плюнули. История, однако, повторилась в точности: бессмысленные дырки в битумном покрытии, резкие взмахи прутом и отвратительные капли не то желе, не то слизи, растекающиеся по крыше.

"Здесь координатор. Опасность для объекта защиты ликвидирована. Возвращаю контроль над куклой. Активное сканирование кольчона продолжаю. Запрашиваю анализ субстанции, оставшейся от чужих фантомов. В пальцах левой руки куклы сформирован сенсорный массив. Их необходимо поместить в остатки волют на срок не менее трех секунд".

Все. Кончено. Негнущимися пальцами Ваген потянул на себя рычажок предохранителя, автоматически - все-таки сказались тренировки - блокируя огнемет. Все кончилось, и он остался жив и даже невредим. Он бессильно оперся баллонами о стену. Колени ощутимо дрожали. Идиот. И он идиот, и иностранец. Все, в следующий раз чужак пусть дерется и подыхает самостоятельно, в одиночку. Чужак обернулся, уронил на крышу прут - и неожиданно показал Вагену большой палец, подмигнув. Тот шепотом выматерился. Выговор. Точно, выговор ему в приказе за несоблюдение субординации в... как бы сформулировать? В боевой обстановке? Глупо. Ладно, потом придумаю.

- Почему штатские не в убежище? - рявкнул над ухом командный голос. Рядом стоял, уперев в бок кулак, здоровенный солдат в камуфляжной форме и бронежилете. Штурмовую винтовку он небрежно держал другой рукой. - В героев играете? А ну, живо в подвал! Нараздавали шпакам огнеметов на нашу голову! Эй, ты! Ты что, сдурел? Отойди от слизи!

Ваген снова дернулся. Ну вот, стоило на секунду отвлечься, и дурак-иностранец продолжил попытки самоубийства. Он присел над одним из ошметков, оставшихся от волют, быстро скукоживающемся в размерах, и протянул к нему руку.

- Стой! - снова рявкнул солдат.

Поздно. Чужак сунул в слизь пальцы и замер. Директор стиснул зубы, ожидая вопля боли, но ничего не произошло. Солдат подбежал к учителю, сидящему на корточках, и тот спокойно посмотрел на него снизу вверх.

- Что-то не так, господин? - недоуменно спросил он.

- Твоя рука, - растерянно сказал солдат. - Ты что, ничего не чувствуешь?

Иностранец вытащил пальцы из слизи и растопырил их в воздухе.

- У меня все в порядке, - в доказательство он несколько раз сжал кулак. - А что я должен чувствовать?

- Слушай, дядя, у тебя что, пальцы из железа? - поинтересовался солдат. - Если сопли попадают на человека, у него сначала кожа сгорает, а потом нервы. Вот, - он резким движением задрал рукав, обнажив зловещего вида шрам через все предплечье. - Зацепило два года назад. Теперь рука от локтя до кисти ничего не ощущает, чуть не комиссовали.

- У меня все в порядке, - повторил иностранец, распрямляясь. - Спасибо за заботу, господин, но тебе не пора возвращаться к своим?

Солдат окинул его долгим внимательным взглядом.

- Мне-то пора, но вы двое - марш в подвал! - прежним командным голосом рявкнул он. - И имейте в виду, я на вас рапорт составлю. Заготовьте для комиссара по гражданской обороне хорошее объяснение, почему на крышу вылезли.

Он повернулся и затопотал ботинками по крыше в сторону вертолета, уже снова раскручивающего лопасти.

Дратаев отошел от края крыши и прислонился к стене будки возле дверей.

- Отсюда им нас не видно, - сказал он вслух. - Надеюсь, больше... как их, волюты?.. не появятся.

- Почему вы так упорно не хотите спуститься вниз? - устало спросил директор. Баллоны огнемета за спиной внезапно показались ему ужасно тяжелыми. - Как маленький ребенок...

- Я никогда раньше не видел нападения кольчона. Мне нужно зафиксировать его полностью. А вниз спускаться смысла уже не имеет, - иностранец ткнул пальцем в небо. - Авиация здесь.

Ваген запрокинул голову. В светлом небе за черными точками быстро тянулись белые полоски инверсионных следов. Бомбардировщики! Наконец-то! Четыре... шесть... восемь. И еще одна группа из шести следов чуть в стороне: истребители прикрытия уже начали пикировать вниз, в сторону взметнувшихся навстречу облаков волют. Вот уже можно разглядеть отблески утреннего солнца на фюзеляжах и светлые круги пропеллеров, с которых срываются полосы конденсата, становящиеся все бледнее и тоньше по мере приближения аппаратов к земле. Выровнявшись, истребители разошлись широким веером, и перед ними замелькали бледные следы трассирующих пулеметных очередей. Пули хлестнули по приближающимся волютам, разрывая их в клочья, словно облачка пара, но чудовищ оказалось слишком много. Многие десятки погибли от слаженного удара воздушных асов, но оставшиеся сотни сомкнулись перед самолетами, и те резко пошли вверх, пытаясь уйти от контратаки. Пятерым удалось благополучно уклониться, но шестой истребитель пронзил группу из множества волют, и за ним тут же потянулся черный дымный след.

Ваген до боли стиснул пальцы на штанге огнемета. Ну же, давай! Катапультируйся! Но летчик отчего-то медлил. Горящий самолет повернул в сторону приближающегося кольчона, и навстречу ему воспарила еще одна группа волют.

- Пилот пытается увести машину от города, - спокойно, словно рассуждая о погоде, произнес иностранец. - И, вероятно, протаранить кольчона, если сумеет до него дотянуть. В противном случае он направил бы машину к югу, и она упала бы в холмах за окраиной.

От поврежденного истребителя отделилось несколько мелких темных точек, и почти сразу он взорвался в воздухе. Огромный дымный клуб повис в воздухе, и только множество обломков широким веером сыпалось вниз. Где парашют? Неужели летчик не успел катапультироваться?

- Пилот погиб, - все так же сухо констатировал иностранец. - Ему следовало оставить самолет сразу же, как только он направил его в сторону от города. Геройство - замечательная вещь, Ваген Эйлович, вот только мертвые не способны подняться и вновь встать в строй.

И тут от идущих в вышине бомбардировщиков отделились и просыпались вниз небольшие тучки словно маковых зерен.

И кольчона накрыл ковер бушующего химического пламени.

Чудовище завыло с такой силой, что заложило уши. В дверных створках задребезжали стекла. Устремившиеся за уходящими истребителями стаи волют беспорядочно взвихрились и начали рассеиваться, словно клубы простого пара под жарким солнцем. На туманной поверхности кольчона среди пятен рукотворного огня вспыхнули призрачные голубые языки. Вот они взметнулись к небу колоннами, сплетающимися в один стремительно вращающийся смерч, расплескались по небосводу грибом - и погасли. Пылающий напалм осел вниз, к морю, и пропал из вида. Кольчон исчез, словно никогда и не существовал. Еще несколько секунд спустя заглохли сирены, перестали грохотать пушки, и голову стиснула глубокая, почти неестественная тишина, нарушаемая только по-прежнему дребезжащим в школьном здании тревожным звонком.

Ваген, тяжело дыша, смотрел на вновь ставший чистым горизонт. Самолеты разворачивались, уходя в сторону далекого аэродрома. Сердце колотилось от избытка адреналина.

- Занятия отменяются?

- Что? - директор непонимающе посмотрел на иностранца.

- У вас отменяются школьные занятия в такой ситуации? - осведомился тот как ни в чем ни бывало. - Или просто дают детям время, чтобы добраться до школы, и сдвигают уроки?

Директор представил себе, как его кулак с размаху врезается в невозмутимую физиономию идиота, ломает нос, разбрызгивает капли крови... и вздрогнул. Он никогда не считал, что насилием можно решать проблемы, но, видит Вегешот, какое же он сейчас испытывает искушение!

- Уроки проводятся обычным чередом, если только успевают появиться хотя бы три или четыре ученика, - сухо сказал он. - Но сегодня первый урок придется отменить во всех классах. Знаете, Сергей Миртаевич, нам нужно как следует обсудить ваше поведение. Вы совершенно возмутительно...

- Прошу прощения, но Таня одна в подвале, - перебил его нахальный иностранец. - Нам стоит спуститься и сообщить ей, что все закончилось.

- Она не одна. Со сторожем и несколькими детьми.

- Все равно. Она храбрая девочка, но не следует подвергать ее мужество излишним испытаниям. А по дороге вниз вы обстоятельно объясните мне, насколько я неправ.


"Вниманию Паллийской рабочей группы. Координатор в канале. Информационное сообщение. Важность: средняя.

Пересылаю для просмотра и анализа запись нападения кольчона на город Эйград, Ставрия. Запись выполнена сенсорным блоком основной куклы Вакая, находившейся примерно в трех с половиной километрах от передней кромки кольчона. Обращаю внимание на эффекты, возникающие при использовании лазерного оружия. Вопреки известным ранее законам физики из лазерного луча безо всяких видимых причин рассеивается от тридцати до девяноста пяти процентов энергии, словно при прохождении в густом аэрозоле. В то же время мощность засеченных лазерных орудий по крайней мере на три порядка превышает теоретически доступную цивилизации Паллы до Удара. Полученные данные анализируются, однако в очередной раз напоминаю, что полная модель аномального континуума все еще далека от совершенства, и последствия любых воздействий на Палле непредсказуемы. Рекомендуется предельная осторожность при активности, выходящей за пределы простого физического контакта с окружающей средой.

Резюмирую наиболее очевидные результаты наблюдения. Как и космосе, псевдовещество, формирующее чужие конструкты, средне уязвимо к кинетическому воздействию. Также оно крайне уязвимо к термическому воздействию, инициирующему дестабилизацию микровихрей и неконтролируемый их распад, в качестве побочного эффекта влекущий образование из окружающего воздуха низкотемпературной плазмы (голубое пламя над кольчоном на последних минутах сражения). Отмечена высокая эффективность боеприпасов объемного взрыва, сочетающего кинетические и термобарические воздействия. Полагаю возможным модификацию используемых кукол таким образом, что они смогут направленно канализировать большое количество тепла, используя его в качестве оружия против малых конструктов (местный термин - волюта).

Также обращаю особое внимание, что контакт фантомной субстанции конструктов с биологическими тканями разрушителен для последних. Непосредственное соприкосновение кольчонов и волют с людьми не допустимо ни при каких обстоятельствах. При угрозе прямого контакта с фантомной субстанцией следует укрывать людей в закрытых убежищах, не обязательно герметичных: субстанция обладает свойствами вязкого геля и не проникает в узкие щели. Субстанция не оказывает негативного воздействия на материалы и сенсоры наших тяжелых фантомов.

Дополнительная гипотеза: возможно, использование средств дистанционного сканирования, таких как радары и гравилокаторы, привлекает малых конструктов. Косвенным подтверждением является известная от информаторов привычка волют при первой возможности атаковать радиолокаторы и мощные передающие радиостанции. Предположение будет проверено на практике по мере возможности.

Конец информационного сообщения".


04.36.1231. Хёнкон


Отсюда, с башни бывшего диспетчерского пункта порта, вид на бухту открывался великолепный. Стоящее в зените солнце блестело на поверхности моря мириадами золотых брызг. Снаружи стояла жара, но здесь, внутри, остывшие за ночь бетонные конструкции и чудом уцелевшие стеклопакеты поддерживали относительную прохладу. Мариси любил подниматься сюда. Если прищурить глаза и попытаться не видеть тянущиеся внизу грязные запущенные пирсы и провалившиеся крыши ангаров, можно представить перед внутренним взором былую славу Хёнкона. Огромные контейнеровозы-мастодонты, медленно движущиеся по рейду, плавучие подъемные краны, перекладывающие бревна с массивных сухогрузов на прибрежные транспорты, шустрые пассажирские паромы, деловито спешащие во всех направлениях между Колуном, Поддой, Лантой и окрестными островами, треугольники парусов на яхтах далеко в море...

Но прошлое не вернуть. Сейчас на горизонте маячат только две точки: крейсеры-наблюдатели, которые Кайнань и Ценгань непонятно зачем держат на границе территориальных вод Хёнкона. Бывших территориальных вод не существующей больше страны. Мертвой страны, наглухо отрезанной от остального Могерата непроходимой стеной гор. Опозоренной навсегда страны, чей король вместе с правительством бежал в Ценгань одним из первых...

Давняя боль кольнула сердце, но еле слышно, как сквозь толстый слой ваты. Восемь лет. Восемь лет позора и унижения. Восемь лет среди нескольких тысяч рыбаков, контрабандистов и пиратов: всех, кто остался от трех миллионов населения самого крупного до Удара порта-государства в мире.

Протяжно завизжали несмазанные дверные петли, и Мариси обернулся. Наблюдатели вскинули автоматы, направляя их на дверь, но тут же опустили стволы и снова повернулись к окнам. Хиса Бисани, тяжело ступая изношенными армейскими ботинками по хрустящему слою мусора и лавируя между мертвыми пультами, приблизился и отдал честь.

- Кайтё, - хмуро сказал он, - мы их нашли.

Мариси вопросительно приподнял бровь.

- Троих пришили на месте, они пытались отстреливаться. Двоих взяли относительно целыми. После суда я приказал повесить их на втором пирсе, на крюках подъемных кранов. В назидание.

Смуглое лицо командора оставалось бесстрастным, но в глубине угрюмых черных глаз плавал немой вопрос.

- Все правильно, - Мариси дернул уголком рта, пытаясь изобразить поощрительную улыбку. - В Хёнконе только мы имеем право убивать. Верно, Хиса?

У двери презрительно цыкнули. Мариси перевел взгляд на появившуюся там женщину. Варуйко, по своему обыкновению, стояла, прислонившись плечом к стене, на ее вызывающей обтягивающей грудь майке виднелись свежие пятна крови.

- Что-то не так? - вежливо осведомился адмирал.

- Смешно видеть, как два самых крутых бандита в Хёнконе пускают сопли из-за нескольких крыс, - процедила та. - Я бы всех на месте кончила. Полевой суд, ха! Даже как цирк не годится.

- Здесь правила устанавливаю я. Если тебе что-то не нравится, можешь валить куда хочешь, - Мариси жестко прищурился. - Мы судим тех, кого берем живыми. А ты, пока работаешь на меня, подчиняешься моим приказам. Неужто за столько лет не усвоила?

- А если уйду? - дерзко осведомилась Варуйко. - Могу делать что захочу?

- В рамках моих правил. Нарушишь - кончишь как все. Ясно?

Девушка снова презрительно цыкнула и повела плечами. Против воли взгляд Мариси опустился на ее грудь с проступающими из-под тонкой ткани сосками. Нужно что-то с ней решать. Психопатка и безжалостная убийца, она слишком опасна даже для своих. Уже трое его людей порезали друг друга из-за ее заигрываний. К счастью, только чужие, не его старые бойцы, но все может измениться. Другой главарь банды на его месте уже давно прикончил бы помеху. Но если он хотя бы немного хочет прикрываться старым званием главнокомандующего, то обязан соблюдать хоть какие-то правила.

- Что, нравлюсь? - вызывающе спросила Варуйко, закидывая руки за голову, из-за чего ее грудь поднялась. - Хочешь, кайтё? Только скажи. Прямо здесь дам.

Адмирал скрипнул зубами.

- Если ты... - угрожающе начал он.

Однако его перебили самым бесцеремонным образом.

- Слышь, подруга, а куда ты ему дашь? - осведомился насмешливый голос. - В морду или по яйцам? А то ведь оманко у суки вроде тебя наверняка запаяна наглухо.

Девушка резко крутнулась, выхватывая нож из прицепленных к предплечью ножен, но выступившая из дверного проема фигура легко уклонилась от выпада. Удар основанием ладони в лоб отбросил Варуйко на несколько шагов. Тело девушки с закатившимися глазами перевалилось через металлический стол, рухнуло на пол и замерло неподвижно.

- Интересные люди у тебя в команде, адмирал второго класса Мариси Мигото, - все тем же насмешливым тоном проговорил чужак, выступая из тени и поигрывая ножом, только что бывшим в руках Варуйко. На катару он говорил отлично, но чувствовался в его речи какой-то едва уловимый иностранный акцент. - Что, проблемы с кадрами?

- Кто ты такой? - угрожающе спросил Хиса. Он уже держал незнакомца под прицелом пистолета. Оба наблюдателя последовали его примеру, взяв чужака на мушку. - Ты не из наших. Как ты попал в штаб?

- В штаб? - удивился чужак. - Ближайшая регулярная воинская часть, насколько мне известно, по крайней мере в сотне цул отсюда, в Ценгане. А здесь я вижу только старые загаженные руины да кучку бандитов, до сих пор почему-то полагающих себя вооруженными силами Хёнкона.

- Завалить его, кайтё? - негромко спросил Хиса, оглядываясь. - Он нарывается...

- Погоди, - качнул головой Мариси. Он неторопливо подошел к незнакомцу и остановился на расстоянии протянутой руки. Ножа он не боялся: несмотря на свои пятьдесят четыре года он все еще с легкостью мог вырубить в рукопашном бою любого, кроме раз что Хисы и еще пары своих подчиненных. - Кто ты такой?

- Зависит от точки зрения, - усмехнулся тот. - Поглядишь так - и я твоя смерть. А эдак - может, и спасение. Все от тебя зависит. Я, конечно, представлял себе, что здесь плохо, но что настолько хреново...

- Значит, любишь поговорить? - обманчиво-мягким тоном осведомился адмирал. Любой из тех, кто сейчас населял Колун и Подду, постарался бы сбежать подальше, заслышав такие нотки в его голосе, но чужак, похоже, явился откуда-то извне. И то верно - слишком наглый для местного.

- Люблю, - согласился чужак, рассеянно почесывая кончиком ножа щеку. - Давненько не доводилось, понимаешь ли. Вот и...

Мариси резко пнул его в живот, чтобы потом, когда тот согнется, добить ударом локтя сверху в голову. Пинок, однако, пропал даром: ботинок пронзил воздух, а когда адмирал попытался восстановить равновесие, чужак шагнул навстречу и резко ударил его в солнечное сплетение. В глазах помутилось, и когда адмирал пришел в себя, оказалось, что его рука до боли в суставах завернута за спину, а чужак, стоя у него за спиной, прижимает нож к горлу.

- Эй, ты! - гаркнул Хиса. - Отпусти кайтё, живо! Ты что, надеешься сбежать отсюда?

- Расслабься, парень, - посоветовал ему голос чужака из-за спины. - Если бы я хотел вас убить, здесь уже не осталось бы ничего, кроме трупов. Но у меня другие намерения. Пока.

Сильная рука пихнула Мариси сзади, и пока тот разворачивался, чужак уже успел отступить на пару шагов.

- В следующий раз, адмирал, когда решишь мне врезать как следует, лучше врежь себе, - сказал он. - А то я ведь могу и руки-ноги повыдергивать за нарушение субординации. Буквально повыдергивать.

Он сделал небрежное движение кистью, и нож в его руке исчез - чтобы с глухим дребезжащим ударом возникнуть в чудом сохранившемся на стене диспетчерской обломке деревянной панели.

- Однако я и в самом деле представлюсь, пока вы друг друга не перестреляли, пытаясь в меня попасть. Меня зовут Сторас Медведь, и я новый регент Хёнкона.

Адмирал ошарашенно захлопал глазами, пытаясь осознать сказанное. Регент? Слишком грубо для шутки, и слишком глупо, чтобы оказаться правдой. Он что, сумасшедший? Если так, то он слишком хорошо дерется, его необходимо немедленно нейтрализовать...

- Я не сумасшедший, - прежним насмешливым тоном проинформировал его чужак. - Я вполне себе в здравом уме. И я действительно регент Хёнкона. Ты ведь еще помнишь руку короля? На, ознакомься.

Небрежным движением он извлек из кармана легкой камуфляжной куртки мятый конверт и протянул его Мариси. Тот осторожно взял его, словно готовую взорваться бомбу. Если это не какая-то дурная шутка и не провокация со стороны конкурентов... да каких там конкурентов! Нет никого, кто рискнул бы так шутить с ним. Он осторожно отогнул незаклеенный клапан и извлек плотный лист бумаги кремового цвета.

Королевский герб Хёнкона бросился ему в глаза сразу же, как только он развернул лист. И почерк... он прекрасно его знает!

"Декрет. Всем Моим подданным на территории королевства Хёнкон, а также за его пределами. Мы, Тадаосий Фумитарака, Король по праву крови и властью всех богов Пантеона, повелеваем назначить новым правящим регентом Нашего королевства паладара Стораса Медведя с передачей ему всех королевских регалий и права распоряжаться жизнью и смертью подданных. Право регентства переходит по наследству потомкам Стораса Медведя либо передается выбранному правящим регентом лицу в течение 499 лет с данного момента.

Собственноручно подписано Нами 01.36.1231. Тадаосий Фумитарака".

Карминный отпечаток Большой королевской печати ярко горел на бумаге даже в полумраке бывшей диспетчерской. Мариси перечитал текст еще на раз. Невероятно. Никогда. Не может быть. Что такое "паладар" и откуда этот Сторас Медведь свалился им на головы?

- Шеф? - напомнил о себе Хиса. Он вместе с наблюдателями все еще держал чужака на мушке.

- Убрать оружие, - хрипло сказал адмирал. - Ты! - он исподлобья взглянул на чужака, терпеливо разглядывающего потолок. - Зачем ты приволок мне подделку? Думаешь, я куплюсь?

- Подделку? - хмыкнул тот. - А что насчет печати?

Он извлек откуда-то из-за пазухи плоскую черную коробку и открыл. На черном бархате заструилась радужными голографическими разводами толстая круглая пластинка. Мариси не сдержал изумленного вздоха, и услышал как сдавленно охнул Хиса. Большая королевская печать! Настоящая печать! Неужели?..

- Самого короля предъявить не смогу, уж извини, - слегка ухмыльнулся чужак. - Он почему-то наотрез отказался возвращаться в родную страну даже в обмен на гарантии безопасности. Похоже, ему и при дворе Ценганя очень неплохо живется. Могу, конечно, тебя туда отправить, только вот ты почему-то в розыске на всем Могерате как особо опасный преступник. Максимум, куда доберешься - тюрьма в первом же городе, где высадишься на берег. А у нас пока что маловато влияния, чтобы людей из тюрем вытаскивать, даже своих.

- Кайтё, что происходит? - встревоженно спросил Хиса. Пистолет он опустил, но в кобуру не убрал, переводя недоуменный взгляд с адмирала на печать и обратно. Ах, да. Мариси протянул ему декрет и потянулся за печатью.

- Не-не-не! - чужак резко отдернул руку, захлопнул коробку и спрятал ее. - Извини, но посторонним трогать нельзя.

- Я не посторонний! - огрызнулся адмирал. - Я главнокомандующий...

- Несуществующими вооруженными силами мертвой страны? - ехидно переспросил чужак. - Угу, я заметил, что ты так считаешь. Осведомители ценганьской внешней разведки сообщали о твоих тараканах. Но я пока что рассматриваю тебя как обычного рэкетира, давным-давно использовавшего остатки авторитета, чтобы стать самым крутым бандитом в окрестностях. Ты, конечно, волен думать, что собираемые твоими людьми "налоги" идут на поддержку порядка, но на деле речь идет об обычной дани. Бандит - он и есть бандит, пусть даже здесь нет другой власти.

Кровь бросилась Мариси в голову.

- Да, королю легко так считать! - огрызнулся он, сжимая кулаки. - Он-то бежал из страны со всей казной сразу, когда узнал, что перевалы не расчистить. Я, может, и бандит, да только он - никто! И его декреты - пустые бумажки! Что тебе нужно от меня, "регент"?

- Мне, если честно, плевать на вашего короля, - пожал чужак плечами. - Куда и когда он сбежал, меня не касается. Я видел его единственный и, если несбыточно помечтать, последний раз в жизни. Главное, что он с большим удовольствием продал право первородства за тридцать килограммов золота. Мировому совету такого окажется вполне достаточно, чтобы признать легитимность нового правительства.

- Чего?

- Нового правительства. Могу тебя обрадовать, адмирал: в качестве базы для пиратов, бандитов и контрабандистов Хёнкон доживает последние дни. В ближайшее время мы начнем наводить здесь порядок. Нормальный порядок, а не кровавый бардак, находящийся сейчас под твоим блистательным управлением.

Мариси внезапно стало жарко. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Неужели свершилось? То, о чем он втайне мечтал много лет? Восстановление былой славы страны, некогда гремевшей на всю планету...

- Но перевалы... - пробормотал он осипшим голосом.

- Перевалы мы откроем, если потребуется, не переживай. Возможно, и не потребуется - нам нужна изолированная база с минимизацией расходов на пограничную охрану. Вопрос в другом, адмирал...

Чужак... нет, регент. Правящий регент подошел к панорамному окну диспетчерской и принялся рассматривать порт и море. Затем обернулся, черный силуэт на фоне искрящихся солнечных капель.

- Вопрос в другом. Первый же декрет, который я опубликую, лишит гражданства Хёнкона всех, кто его имел ранее. Тебя и твоих людей в том числе. И каждому негражданину потребуется мое личное разрешение на пребывание в стране. Получишь ли такое разрешение ты, отдельный вопрос. Да, когда-то ты являлся главнокомандующим вооруженными силами. Твой патриотизм, заставивший тебя остаться, когда остальные бежали, идет в плюс. Но раз опустившись до бандита, человек с большим трудом выкарабкивается назад. Скажи мне, адмирал...

Регент все так же медленно подошел к Мариси, и тот инстинктивно, давно, казалось бы, забытым движением, вытянулся по стойке смирно, заложив руки за спину.

- Скажи, адмирал, ты готов вылезти из шкуры, сотрудничая с нами, чтобы снова заслужить гражданство своей страны?

- С вами - это с кем? - осведомился со стороны Хиса, в чьем голосе мешались недоверие и какое-то странное радостное возбуждение.

- С паладарами. Кто мы такие, узнаете в свое время, а пока что я жду ответа.

- Я несу ответственность за своих людей, - Мариси ощущал, что противоречивые чувства разрывают на части и его самого. - Я не стану выслуживаться в одиночку.

- Надо же, еще на службу вернуться не успел, а уже торгуется! - усмехнулся регент. - Адмирал, службу безопасности я укомплектую своими... м-м, устройствами. Но мне потребуется сколько-то местных, хорошо знающих окрестности. Если ты готов поручиться за кого-то из своих и собственной головой отвечать за их проступки, я готов рассмотреть кандидатуры. Список продумаешь и передашь мне не позже завтрашнего утра.

Раздался стон, и на полу зашевелилась приходящая в себя Варуйко.

- Ххаш... - пробормотала она, медленно садясь и осторожно ощупывая голову. - Башка-то как трещит...

- Ее ты тоже хочешь оставить? - поинтересовался регент. - Она на твоих солдат не слишком походит. Молодая слишком.

- У меня десяток человек прибившихся. Она из них.

- И за всех ты готов поручиться?

- Нет. Ни за кого. Ее выбросить в первую очередь. Она свихнувшаяся психопатка. Никогда не знаешь, выполнит она приказ или тебя ножом ткнет.

- Понятно. Ну, дело твое... секунду! - регент вдруг поднял ладонь и замолчал, склонив голову набок, словно прислушиваясь.

"Сторас, контакт. Координатор в канале. Строение лица и черепа находящийся перед тобой женщины заставляет предположить фамильное сходство с одним из потенциальных кандидатов. Запрашиваю взятие генетического образца. Оптимальный вариант - клетки слизистой оболочки рта либо образец крови".

Внезапно регент присел на корточки перед осоловело глядящей на него Варуйко и бесцеремонно сунул палец ей за щеку.

"Образец получен. Приступаю к анализу. Отбой".

- Как ее зовут, адмирал? - осведомился регент, распрямляясь.

- Варуйко Сэйторий, - адмирал озадаченно посмотрел на нового правителя страны. Он что, извращенец? Или для чего ей руку в рот засунул?

- Вот как... Знаешь, погоди-ка от нее избавляться. Она может мне пригодиться. Держи под присмотром и проследи, чтобы никого ненароком не убила. Вопросы есть, адмирал? Такие, на которые я смогу ответить за минуту? Или нет, потом задашь. Сейчас мне нужно на пик подняться, - регент кивнул в сторону виднеющейся в окне Подды, - и кое-что там установить. Но ты мне так и не ответил. Ау, ты не заснул от счастья?

- Не ответил?

- Я спросил - готов ли ты вылезти из шкуры, чтобы снова стать полноценным гражданином своей страны?

- Я готов сделать все, что не противоречит чести офицера, Сторас-атара. Не больше и не меньше.

- Другого не прошу, - регент хлопнул его по плечу. - Письменный контракт подпишешь сегодня же. Но смотри, адмирал, мне на контракты и прочие формальности, в общем-то, наплевать. Пока честно делаешь свое дело, ты в команде. Если предашь, с заблокированной памятью вылетишь пробкой куда-нибудь на Фисту, в тамошних джунглях с комарами и крокодилами воевать. Я пойду прогуляюсь, часов в девять появлюсь опять. Тебе задание: до вечера продумать, за кого из своих ты поручишься, а также набросать план зачистки местности. Колун, Подда и Ланта - в первую очередь, но в целом через декаду в Хёнконе не должно остаться ни одного человека из тех, кто есть сейчас. Те несколько сотен рыбаков, кто пытаются выживать честно, получат компенсацию на переселение в Ценгань или Кайнань по своему выбору, с их властями все согласовано. Остальные должны убраться самостоятельно. Скорее всего, в соседних странах их перестреляет или арестует полиция, но мне их судьба не интересна. Нужно довести до них простую мысль: не исчезнут добровольно - сдохнут, и без вариантов. Да, и если обнаружишь похищенных людей, освободи и окажи первую помощь. Потом разберемся, как домой вернуть.

- Да, атара! - Мариси отдал честь. - Хиса!

Он протянул руку, и командор вложил в нее лист бумаги.

- Твой декрет, Сторас-атара.

- Оставь себе, - отмахнулся регент. - Молекулярный дубликатор таких сколько нужно наштампует.

- Что наштампует?

- Командир!

Ввалившийся в диспетчерскую боец еле держался на ногах. Его каска куда-то пропала, левый глаз заплыл, а на щеке виднелась длинная свежая царапина. Он уцепился за косяк, чтобы не упасть. Мариси с изумлением опознал в нем Кидзи Рюраби, стоявшего на часах внизу, у входа в вышку. Кто его так отделал?

- Командир! На меня... - Единственным открытым глазом Кидзи уставился на регента и замолчал. - Кайтё, он меня вырубил!

Он потянул из кобуры пистолет.

- Отставить! - гаркнул Мариси. - Почему оставил пост? Почему не вызвал подмогу по рации?

- Я пытался тебя вызвать... - растерянно пробормотал солдат. - Сплошные помехи, твоя рация не отвечает...

- И потому ты на карачках пополз сюда вместо того, чтобы связаться с дежурной группой, или что тут у вас? - саркастически осведомился Сторас Медведь. - Я, конечно, тебя сильно приложил, но ведь не до сотрясения мозга же! И потом, часовой средь бела дня на двадцать минут пропал из виду, и хоть бы одна собака озаботилась проверить! Это, адмирал, - он глянул на Мариси, - к вопросу об уровне компетентности твоих людей. Насчет помех не волнуйся, я уже отключил глушилку. Все, я пошел. Своим людям обо мне сообщи, чтобы недоразумений избежать.

Он бросил короткий задумчивый взгляд на поднимающуюся с пола Варуйко, все еще потряхивающую головой, и вышел, легко протиснувшись между косяком и Кидзи.

Мариси зашипел сквозь зубы. Несколько секунд он всерьез раздумывал о том, чтобы добавить незадачливому часовому еще пару плюх сверх полученных от регента, но потом усилием воли взял себя в руки. Хиса Бисани и забывшие о своих обязанностях наблюдатели напряженно смотрели на него.

- Кайтё, - неуверенно спросил Хиса, - он действительно регент?

- Я знаю ровно столько же, сколько и ты, - Мариси снова посмотрел на зажатую в руке бумагу. - Почерк - королевский. Печать настоящая, и на декрете, и в футляре. Остальное ты слышал.

- А если печать краденая? Вдруг конкуренты...

- Я слышал, что Большая королевская печать хранилась в сокровищнице Ценганя. Если он в состоянии что-то спереть оттуда, мы ему не конкуренты.

- А он что, Большую печать спер, кайтё? - осведомилась Варуйко, осторожно ощупывая лоб, на котором уже выросла заметная гуля. - Что он вообще за хрен?

- Тихо! - сухо произнес адмирал. - Я считаю, что мы имеем дело с настоящим регентом Хёнкона, пока не доказано обратное. Если он обнаглевший самозванец, он плохо кончит, очень плохо, но сейчас я подчиняюсь ему.

- Регент Хёнкона! - Варуйко присвистнула. - Я что-то пропустила, пока в отключке валялась? Интересно, если его захватить и продать, сколько дадут?

- Да уж ты захватила один раз! - хмыкнул Хиса. - Кайтё, а ведь если бы он хотел, то действительно бы нас всех кончил.

- Если бы он меня со спины не вырубил... - ощерилась девица.

- Тихо! - оборвал ее Мариси. - Нож свой забери, - он кивнул в сторону торчащего из панели оружия. - И ты больше не участвуешь в операциях до моего особого распоряжения. Тихо сидишь в казармах в резерве и не рыпаешься.

- Да пожалуйста, - деланно-равнодушно пожала плечами Варуйко, хотя в ее глазах мелькнули злые искры. - Мне же спокойнее.

Она подошла к стене, ухватила за рукоять ножа и дернула, но тот даже не пошевелился. Изумленно посмотрев на соскользнувшую ладонь, девушка ухватилась за рукоять обеими руками и с силой потянула, но лезвие сидело прочно. Несколько раз с усилием качнув его вверх-вниз, она все-таки высвободила нож из дерева, осмотрела и сунула в ножны на предплечье, застегнув страховочный ремешок. Мариси наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Слабачкой она никогда не являлась, так что остается лишь догадываться о силе метнувшего. Да и догадываться не нужно: кисть и шея адмирала все еще чувствовали железную хватку чужих рук.

Странный пришелец. Очень странный. Но вряд ли самозванец. Слишком сложно для примитивного полупервобытного общества, сложившегося в Хёнконе в последние годы. Регент, настоящий или фальшивый, вполне мог в одиночку убить всех, здесь находящихся. Не потребовалось бы даже его умение драться, хватило бы одного пистолета с глушителем, дополненного внезапностью нападения. Кто такие паладары, свободно разбрасывающиеся десятками килограммов золота, и что они забыли в Хёнконе, еще предстоит понять. Но позже. Сейчас есть одно совершенно неотложное дело.

- Хиса, - сказал он, - проверь, рация работает?

- Сейчас...

Командор достал из-под камуфляжной куртки увесистый черный кирпич, вытянул антенну, щелкнул переключателем и приложил устройство к уху.

- Окунь-четыре, здесь Окунь-два, - проговорил он. - Проверка связи... Все в порядке, кайтё, - сообщил он, выслушав неразборчивое шипение из динамика. Работает в обе стороны.

- Общий вызов командиров отрядов. Передай, что у меня есть экстренное сообщение.


"Паллийская рабочая группа, Сторас в канале. Информационное сообщение. Важность: низкая.

Добрался до Хёнкона, вошел в контакт с адмиралом. Первое впечатление более-менее нейтральное, план с ликвидацией откладываем. Он может оказаться полезен.

Приступил к первичному обследованию местности. С тактической точки зрения позиция действительно хорошая, климат удовлетворителен несмотря на конец весны. Постройки в порту и городе на удивление хорошо сохранились. Но что-то здесь не стыкуется. Если перевалы действительно разрушены и завалены землетрясением под хребтом, здания развалились бы в щебень. А у них всего лишь провалились крыши и вылетели стекла, да и то не у всех. Палек, появится время - проверь данные, пересланные координатором. Тебе как строителю понятнее.

Добавляю в план среднесрочных работ обследование бывших перевалов, чтобы проверить версию о непроизвольной детонации намеренно заложенных зарядов. Если она верна, кто знает, какие еще сюрпризы из прошлого ждут нас на территории.

Конец сообщения".


06.36.1231. Кайтар, Барна


Предпоследний урок, музыку, заменили внеочередным тестом - все из тех же, новых. Кирис даже и не знал, что делать - радоваться или злиться. С одной стороны, пел он примерно так же хорошо, как и рисовал, то есть достаточно прилично, чтобы пугать маленьких детей на ночь глядя. Да и бесконечные заунывные симфонии и прочие сонаты с заезженных лент, которые музичка крутила на большом катушечном магнитофоне, вызывали у него лишь неудержимую зевоту и слипание глаз. Отмене музыки он мог только радоваться. С другой - ну что к нему привязались? Ну ладно, другие, может, и получат какие-то баллы, а от него-то чего ждут? Что он больше всех наберет и приз получит? Ха. Я хулиган и последний ученик, курю за школой, огрызаюсь на учителей и больше двадцатки за тест в жизни не набирал. Ну, если не считать географию. Отпустите меня домой, а?

Не отпустили, разумеется. Тесты раздавала директриса, тетка суровая, но справедливая: если и давала по ушам, то всегда за дело, никогда только из-за репутации. Она прошла между рядами ступенчатого музыкального зала, раздавая бумаги. Рядом с Кирисом она задержалась, пробуравила его взглядом, задумчиво пожевала губами и еле слышно хмыкнула. Потом она вытащила лист не сверху стопки, а снизу, и шлепнула его на парту. Точно так же она задержалась перед Фуоко и еще тремя парнями и девчонками, и листы им тоже достались снизу. Но Рисе - Кирис специально проследил - она дала тест, как и остальным, сверху. Та невозмутимо взяла его и тут же побежала по строчкам карандашом. Если снизу дают какие-то особые тесты, почему новой школьной звезде дали обычный?

Из класса директриса не ушла, усевшись на стул в углу. Нет, под ее взглядом волынить не получится. Тяжело вздохнув, Кирис написал вверху формы свое имя и скучающе пробежался глазами по заданиям. Какие-то квадраты с вписанными буквами и числами, строчки слов с пропусками, группы дурацких фигурок, опять последовательности слов и чисел... Похоже лист достался Кирису от какого-то другого неудачника, бросившего решать в самом начале: в первом задании виднелись плохо стертые карандашные следы. Кирис пригляделся. "Даны два ряда: а, цейс, раез; диез, о, ... Завершите второй ряд". И карандашом - буквы, а рядом с ними цифры. Хм. Единица рядом с "а", двойка - с "диез", тройка - с "цейс"... Алфавит с номерами букв? Тогда если переписать буквы в задании как цифры, то выйдет, что в первой строчке ряд 1, 3, 5, а во второй - 2, 4,...? Шесть, наверное. То есть "вес". Чушь какая-то для первоклассников.

Во втором задании потребовалось убрать лишнее слово из списка. Его Кирис вычислил сразу - круг, единственная геометрическая фигура без углов. В третьем снова потребовалось переводить буквы в цифры, хотя над последовательностью пришлось поломать голову. В четвертом просили завершить слова, в шестом - найти лишнюю фигурку...

Незаметно для себя Кирис увлекся тестом, словно игрой. Некоторые задания он пропускал, потому что решительно не понимал, что с ними делать. Над некоторыми пришлось крепко задуматься, а часть хотя он и понял, как решать, но довести до конца не сумел. Добравшись до конца, он вернулся назад, к пропущенным задачам, и принялся снова ломать над ними голову.

Затарахтевший звонок оказался для него полной неожиданностью. Он растерянно оглянулся. Уже прошел урок? Одноклассники вокруг него крутили головами, разминая шеи и тихо переговариваясь. Директриса поднялась и пошла по рядам, собирая задания. Глянув на лист Кириса, она задумчиво покивала, но не сказала ни слова и двинулась дальше.

- Какие-то совсем заумные задачки попались, - неподалеку тихо пожаловался Катоха Котте. - Как такие решать? Мы им что, в университете, чтобы с такими синусами и тангенсами возиться? Они на кого вообще рассчитывают, на гениев?

- Да уж не на дебилов типа вас! - презрительно, по своему обыкновению, бросила протискивающаяся мимо Фуоко. - А я, к вашему сведению, и с производными все решила. Тоже мне, умники!

- Ах, дэйя Деллавита! - закатила глаза Пьона. - Вы такая умная! Вот бы я так умела!

- Да-да! - немедленно поддержала Арческа. - Я и двух задач не решила! Я так вам завидую! Тригонометрия такая сложная!

Тригонометрия? Производные? Они вообще о чем? А, неважно. Кирис оглянулся. В дальнем углу Риса с непроницаемым лицом как раз протягивала свою работу директрисе. Тот даже не глянула на нее, небрежно сунув в общую груду. Ну конечно! Наверняка уверен, что та решила все полностью. Или Риса опять знала ответы? А откуда, кстати?

За последние пять дней Риса стала главной новостью школы. Кирис ловил ее имя в шепотках, когда шлялся по коридорам всех классов начиная с пятого. Может, сплетничали и младшеклассники, но они учились в отдельном крыле, куда Кирис не совался. Отношение к ней в школе складывалось странное. Каждый из учителей вызвал ее по разу, и каждый раз она отвечала, словно читала на память учебник страницу за страницей. Больше ее не трогали. Многие ученики, в том числе Пьетта и Катоха, ей откровенно завидовали несмотря на статус иностранной сиротки на государственном попечении. Другие считали ее задавакой и, непонятно почему, ябедой. Однако большинство сходилось во мнении, что если она останется в школе, то в следующем учебном году с легкостью вытеснит Фуоко с места первой ученицы потока. А с легкой руки Котты к ней прочно прилипла кличка "гостья из будущего", хотя в глаза ее так никто ни разу не назвал.

Сама Риса держалась замкнуто и слегка отчужденно. Несколько раз Кирис видел ее в укромных уголках коридоров и на крыше, о чем-то разговаривающую с девчонками и мальчишками из разных классов. Но обычно на переменах она не участвовала в девчоночьих разговорах, а тихо сидела за партой, листая учебники с библиотечными штампами, каждый раз новый и по другому предмету. И еще она никогда не отказывалась объяснить, как решить головоломную задачку или правильно нарезать редис и говядину для лапшичного супа. Однако когда Навона пристал к ней, клянча списать домашку по геометрии, она отшила его решительно и бесповоротно.

- Я научу тебя чему хочешь, - спокойно, но так, что все в классе услышали, сказала Риса, - сколько бы времени и сил мне ни потребовалось. Но сажать никого себе на шею я не собираюсь. Работай собственной головой.

- Да кому ты нужна, жмотина! - обиделся Навона. Он даже занес руку, чтобы отвесить Рисе щелбан, но тут Кирис ткнул его кулаком в почки: несильно, но ощутимо.

- Отлезь от нее, - предупреждающе произнес он. - В последний раз предупреждаю.

Навона с ощутимым лязгом зубов захлопнул пасть и поспешно ретировался, бросив на Рису злобный взгляд. Та ничего не сказала, только кивнула Кирису и слегка ему улыбнулась в знак признательности. На том все и закончилось. Кирис уже несколько раз намеревался подойти к ней и поговорить по душам как с землячкой, но его удерживала какая-то необъяснимая робость.

Фуоко тоже вела себя странно. После первого дня она, казалось, полностью игнорировала новенькую, хотя изредка чуть слышно фыркала, встречаясь с ней в проходах на переменах. Однако несколько раз Кирис замечал, так стерва-принцесса исподтишка наблюдала за Рисой, а однажды вроде даже как сделала движение, чтобы приблизиться, но тут же развернулась и выбежала из класса. Она даже почти перестала по каждому поводу ругаться с Кирисом и реагировать на его ехидные реплики, так что тот даже заскучал. Кто бы знал, что он так привык к их постоянным перепалкам! Но не приставать же к ней, как другие лезут к девчонкам! Ха, тоже принцесса нашлась...

Сейчас Фуоко, небрежно вздев на одно плечо набитый тяжеленными учебниками ранец (и Кирис снова не смог не признать, что сильна девчонка, не то что другие), остановилась перед партами и замерла. Народ шумной толпой вырывался из класса, не дожидаясь ухода директора, но принцесса-задавака явно чего-то ждала. И почти сразу стало ясно, чего.

- Я решила все! - с вызовом в голосе произнесла она, когда к ней приблизилась идущей после всех Риса. - А ты?

- Я не решала, - новенькая остановилась. - Я знаю, как решать задачи, я же говорила. Так неспортивно. Да и потом, мне незачем участвовать, у меня нет гражданства Кайтара. Я все равно не могу победить.

- А я могу! - все с там же вызовом отрезала принцесса. - И займу первое место в городе, поняла? А может, и в стране!

- Да, вполне возможно. И никто не сможет оспорить, что по праву умного, а не богатого. Только, Фуоко, я вижу, что ты делаешь, но по-прежнему не понимаю, зачем. Ты еще помнишь о моем вопросе?

- Так понятно, зачем, - ехидно встрял Кирис. - Денег у нее маловато, еще чуток на призах заработать хочет.

- Зато нищебродам вроде тебя только и остается, что побираться на паперти! - огрызнулась Фуоко. - Ни наследства, ни мозгов, чтобы самому заработать...

- Зато у тебя наследства целая гора. Да еще и муженек кучу золота отсыплет. Шлюх из богатых семей и покупают задорого. Эй, ты уже себе жениха присмотрела? Он как, свой тимпо увидеть может без зеркала, или брюхом закрывает? Или папаша пока женишка в секрете держит и за день до свадьбы покажет?

Фуоко открыла рот для отпора - и закрыла его, кусая губы. В ее глазах, как с удивлением заметил Кирис, появились слезы.

- Ду... дурак! - выплюнула принцесса, но ее голос сорвался. Вместо обычной громкой и уверенной реплики вышел какой-то сдавленный писк. Шмыгнув носом, она повернулась и выбежала из опустевшего класса.

Ого! Он что, в самом деле наконец-то ее достал? Круто!..

...или не круто? Кирис прислушался к себе. Нет, не круто. Почему-то никакой радости не ощущалось. Словно у ребенка конфету отобрал: и удовольствия никакого, и перед окружающими похвастаться стыдно. "Гостья из будущего" смотрела на него своими агатово-черными глазами. Он отвернулся и принялся потирать щеку, чтобы скрыть смущение.

- Кир! - произнесла Риса. Хотя ее голос оставался спокойным и мягким, Кирису показалось, что в нем струятся презрительные нотки.

- Ну?

- Ты хоть раз задумывался, почему девочка из семьи, одной из самых богатых не только в городе, но и в стране, ходит в обычную муниципальную школу? Почему не желает водиться со сверстниками, равными по статусу? Почему постоянно ссорится с тобой, а не прикажет телохранителю заткнуть тебе рот раз и навсегда?

- Да я ему сам заткну...

Риса повернулась спиной и пошла к выходу, не дав ему закончить. Кирис остался стоять посреди пустого класса, чувствуя себя полным дураком. Вот и пойми баб! Фуоко же вроде ее саму презирает. Или нет? Тьфу. Ну их всех нафиг.

Он забросил ранец на плечо и двинулся к двери, куда уже нетерпеливо заглядывал охранник, покручивая на пальце ключ.

На последнем уроке Риса не появилась. Фуоко вошла в класс пред самым звонком, и ее лицо казалось вполне спокойным. Однако когда она исподлобья глянула на Кириса перед тем, как сесть на место, он против воли опустил взгляд. Х-хаш... Извиниться, что ли? Ага-ага: нищий плебей униженно просит прощения у богатенькой стервы. Не дождется! Однако весь урок он просидел как на иголках, почти не слыша того, что рассказывал учитель. Когда прозвенели последние такты звонка, он сунул учебник с тетрадью в портфель и поднялся. Фуоко сидела на месте, безвольно сложив руки перед собой и уставившись на парту. Проходя мимо нее, Кирис остановился.

- Ты это... - буркнул он. - Не реви. Ну дурак я, дурак. Извини.

Девушка вскинула на него изумленный взгляд, и Кирис невольно напрягся в ожидании резкой отповеди.

- Да ладно... - неожиданно тихо откликнулась она. - Ты здесь ни при чем. Действительно, женишок придет и золота притащит, все верно. И меня никто не спросит...

Она резко встала, нервно сунула в портфель учебник и пошла к выходу. А ведь действительно, кто ее спрашивать станет? В Кайтаре в богатых семьях, по слухам, женятся и замуж выдают не по желанию, а как родители сговорились. Да и не только в богатых...

Бедняжка, ехидно заметил внутренний голос. Что, пожалел ее? Так укради, и сбегите. Во парочка выйдет: тупой хулиган без капли мозгов и избалованная принцессочка с языком без костей! А потом ее папашка вас найдет, и тебя с пирса с камнем на ногах, а ее в дом под замок до самой свадьбы. Ты что, совсем на голову больной?

Он пожал плечами и пошел вслед за остальными. Пусть принцесса сама со своими проблемами разбирается. У него других забот хватает. И главная из них - деньги. Кошелек почти пуст, а желудку наплевать на переживания. Он жрать каждый день хочет, и не по разу. Можно, конечно, и у отца взять... но пусть уж тот лучше верит, что сын честно зарабатывает себе на еду поденной работой. Отец так ждет момента, когда сможет купить ему гражданство...

Для сегодняшней охоты он выбрал южный Ёйшампль. В послеобеденное время он оставался тихим и спокойным, но по улицам изредка шлялись жирненькие поросята с тугими кошельками. Правда, полиция здесь патрулировала постоянно, и риск попасться оставался высоким - но не слишком. Кирис знал несколько мест, где узкие проулки между старыми, еще прошлого века, многоэтажными кирпичными домами вплотную подходили к бульварам и проспектам. Там можно затаиться до момента, когда появится подходящая жертва. Оставив портфель в укромном месте за мусорным баком, он независимо продефилировал по пустынному бульвару Цветов и свернул в переулок, где и прижался к стене, одним глазом выглядывая из-за угла.

Удобный случай представился быстро. Пропустив несколько парочек, а также троих мужчин-одиночек, на вид слишком опасных, он выхватил из кармана куртки тонкую серую шапочку с прорезями для глаз и натянул ее на голову, полностью закрыв лицо. Такая маска обеспечила бы ему очень неприятную ночь в участке, попадись на глаза полицейским, но риск того стоил. Если светить физиономию перед каждым уродом, рано или поздно у мусоров появится его качественный фотопортрет. И тогда...

Улучшив момент, когда намеченная жертва, пухлый очкастый дядька в сером костюме и пузатым портфелем, окажется рядом, он схватил его за плечо и дернул к себе. Не давая опомниться, он поволок очкарика вглубь переулка. Шагах в тридцати от бульвара он остановился, прижал жертву к стене и сильно встряхнул за лацканы.

- Кошелек гони, живо! - прошипел он. - Ну?

- Я... я... я не дам! - заблеял очкарик. - Он мой...

- Я не понял, ты чё такой борзый, а? - Кирис тряхнул его еще раз. - Мне что, по-плохому попросить? Я тебе щас стеклышки...

- Отпусти его.

Кирис замер, потом медленно повернул голову. По его спине побежали крупные неприятные мурашки. Все, вляпался.

Риса стояла перед ним, сощурив глаза, и на ее лице читалось такое откровенное презрение, что парню стало не по себе.

- Бандит с большой дороги, значит? Ну-ну. Достойное занятие и прекрасные перспективы в жизни. Отпусти его!

В ее голосе скрежетнули такие командные нотки, что Кирис почти бессознательно отдернул от очкарика руки. Тот проблеял что-то невразумительное и медленно пополз спиной по стеночке в сторону бульвара.

- Сэрат дэй! - Риса шагнула вперед и склонилась в поклоне, протянув руки. - Умоляю, не надо сообщать в полицию. Униженно прошу принять в качестве компенсации.

В ее сложенных лодочкой ладонях блеснула желтизна, и Кирис задохнулся. Цехин он видел раньше лишь однажды, и то издалека. Пару раз среди улова ему попадались серебряные полтинники, но в основном в кошельках обнаруживались обычные медь и бумажки. Откуда у нее такие деньги, у сиротки на государственном коште? Он с трудом подавил позыв выхватить монету и броситься бежать.

Очкарик опять проблеял что-то невразумительное, потом осторожно протянул руку и взял цехин, недоверчивая его разглядывая. В молящем жесте Риса прижала руки к груди, оставаясь согнутой в поклоне. Очкарик перевел взгляд с монеты на Рису, потом на Кириса.

- Ху... хулиганы... - наконец пробормотал он и попятился в сторону бульвара. Несколько шагов спустя он повернулся и бросился со всех ног, насколько позволяла комплекция. И только тогда Риса распрямилась.

Кирис отступил, лихорадочно пытаясь понять, как себя вести. Она его узнала? Или нет? Если он побежит, что она сделает? Позовет полицию? Но она отдала такие деньги, чтобы тот поросенок помалкивал... Узнала или нет?

- Сними маску, Кир, - разрешила его сомнения Риса. - И дай сюда.

Кирис нехотя стащил с головы шапочку и сунул в протянутую руку.

- Откуда ты взялась? - сумрачно спросил он.

- Я следила за тобой. Я хотела с тобой поговорить, но мне показалось подозрительным, что ты пошел в сторону, противоположную дому.

Она сунула пальцы в прорези шапочки и резко развела руки. Та треснула, и на грязный асфальт упали обрывки ткани.

- Ну, поймала ты меня. И что делать собираешься? - осведомился Кирис, засовывая руки в карманы. - В школе заложишь? Или в полицию потащишь?

- Если попробуешь ограбить еще кого-то, я заявлю на тебя в полицию. И тогда тебя посадят в тюрьму, Кир. Я знаю, что такое ваши тюрьмы, и никому бы не пожелала туда попасть, но именно так я и поступлю. Бандитов я не покрываю.

- Ну и ладно, - Кирис пожал плечами. - Значит, я, типа, больше не буду. Все?

- Нет. Ты думаешь, что отвяжешься от меня сейчас и снова займешься грабежом, когда меня поблизости не окажется.

Не дожидаясь ответа, она потянулась и взяла его за запястье - и ткнула пальцем в ладонь.

Острая боль пронзила руку, и Кирис вскрикнул от неожиданности.

- Ты что, сдурела? - крикнул он, вырывая руку. Между большим и указательным пальцами виднелась большая, быстро увеличивающаяся капля крови. - Больно же!

- Теперь я обязательно узнаю, если ты снова займешься грабежами. Кир, я не шучу. Еще одна попытка - и ты пойдешь в тюрьму и за новый случай, и за сегодняшний. Ты понял меня?

- Дура... - пробормотал парень, слизывая кровь. - Что ты сделала?

- Можешь считать, что наложила заклятье. Ты ведь веришь в колдовство?

По спине Кириса снова пробежали мурашки. Он никогда особо не прислушивался к сказочкам, которые рассказывал жрец Миндаллы в их квартале. Мало ли что попы наврут ради пожертвований. Но... а если не врут или врут не обо всем? И глазищи у нее страшные, когда вот так в упор смотрит, черные и угрюмые. Вдруг и в самом деле сглазит? Ну, он попал...

- А ты колдунья, что ли? - хмуро спросил он. Боль в ладони уже прошла, но кровь продолжала выступать, и он слизнул ее еще раз.

- Меня называли и так. И ты лучше поверь мне сразу, чтобы потом не пожалеть. Бери портфель, и пойдем.

- Какой портфель?

Риса молча мотнула головой. Ранец Кириса и в самом деле стоял в десятке шагов от них, прислоненный к стене. Выходит, она и в самом деле следила за ним всю дорогу, а он даже и не замечал. Лох.

Он подошел к портфелю, поднял его, забросил на плечо и выжидающе остановился.

- Ну и? - осведомился он. - Что теперь?

- Идем.

- Куда?

- Я хочу посмотреть, как ты живешь.

- А я хочу тебе показывать? - набычился Кирис.

- Неважно. Ты мне должен.

- Что?!

- Я отдала сто леер, чтобы пострадавший не пошел в полицию и не заявил на тебя. Теперь ты мне их должен.

- Да ни хрена я тебе не должен! - взвился Кирис. - Кто тебя вообще просил лезть? Защитница, блин!

- Благодаря мне ты остался на свободе. Полицейский патруль стоит в ста метрах отсюда, и если бы тот дядька побежал к ним, тебя взяли бы через десять минут.

- Да я бы его вообще прирезал! Мертвые не...

- Кир, - Риса шагнула к нему так, что Кирис отшатнулся. - Если бы я заметила на тебе хотя бы простой кастет, я бы сразу позвала полицию. Но ты безоружен. И ты никогда не убивал, только храбришься попусту. Перестань разыгрывать из себя крутого. Идем. Ты живешь в Хорте, я знаю.

- Все-то ты знаешь. Откуда только, интересно... - пробурчал Кирис. Ему стало тошно. И ведь действительно получается, что он ей должен. Идиот. Почему он не осмотрелся как следует?

- Я подсмотрела в классном журнале. Я хочу посмотреть, как ты живешь.

- Я тебе что, музейный экспонат?

- Нет. Ты живой человек, и я хочу узнать тебя получше. Идем.

Не дожидаясь его реакции, Риса повернулась и пошла по переулку к бульвару. Кирис скрипнул зубами. Ну, вот и познакомились как следует. Ты хотел с землячкой пообщаться по душам? Давай, общайся. Только бы не настучала в школе или отцу... Вздохнув, он поплелся следом.

Поначалу они шли не разговаривая. Когда молчание стало невыносимым, Кирис спросил:

- Откуда у тебя деньги?

- А что не так?

- Я золотую монету в жизни в руках не держал. Ххаш, да у нас в классе цехины вообще мало кто видел, кроме разве что принцессы. А тут у тебя такая хреновина...

- А что, золото настолько редко? - непонимающе взглянула Риса. Она шла, как-то странно удерживая портфель перед собой обеими руками, и на каждом шаге он постукивал ей по бедрам. - Оно же в Кайтаре во всех деньгах используется.

- Ты с неба свалилась? - поразился Кирис. - Оно только в сотенных монетах. И у них курс к бумажкам почти один к полутора. Цехин по номиналу - сто леер, но за него сто сорок купюрами дают - ни разу в магазинах объявления с курсом не видела, что ли? И чем дальше, тем бумага дешевле. Скоро ее вообще брать перестанут. А с рабочими только ей и расплачиваются...

- Вот как, - Риса помолчала. - Я плохо разбираюсь в ваших деньгах. Я думала...

- Дурочка, - покровительственно сказал Кирис. Все-таки все бабы - курицы, пусть даже некоторые поумнее. Чтобы они без мужиков делали? - Золото уже давно самое ценное, ну, и серебро тоже. А у тебя-то оно откуда? Только не говори, что опекуны на карманные расходы расщедрились.

- Хорошо, не скажу, - согласилась Риса, и Кирис подозрительно глянул на нее. Она что, издевается над ним?

- И все-таки?

- На улицах людей я не граблю. Остальное - тайна.

- Ну и пожалуйста! - обиделся Кирис. - Не хочешь, не говори.

Он демонстративно отвернулся, и какое-то время они шли молча. Бульвар Цветов пересекся с Большим проспектом, но в сторону площади Каллана Риса не пошла, равно как и не повернула на проспект. Вместо того она перешла дорогу и свернула на уходящую под углом к югу узкую улицу. Когда до Кириса дошло, КУДА та ведет, он резко встал.

- Эй! - громко сказал он. - Ты что, окончательно с ума сошла?

- Что-то не так? - Риса удивленно оглянулась.

- Ты хоть знаешь, что там находится?

- А что?

- Старый город, дура!

- Знаю. А за ним - Хорт. На карте так и написано.

- На какой еще карте?

- На карте города. Я изучала ее в библиотеке.

- Оно и видно, что ты здесь новенькая, - Кирис взъерошил волосы. - Слушай, ты откуда вообще взялась такая? То все на свете знаешь лучше учителей, а то простейших вещей не понимаешь. Не ходит туда никто и никогда, в Старый город. Ясно?

- Почему? - Риса склонила набок голову и стала похожа на удивленного воробья. - Здесь же почти центр Барны.

- Не ходят, и все. Говорят, восемь лет назад, почти сразу после Удара, здесь кольчон прошел. Тогда с ними еще не умели хорошо справляться, и он успел съесть и порт Ай, и весь район, пока не рассеялся. С тех пор там живут призраки мертвых. Если сунешься, сожрут с потрохами.

- А-а... - разочарованно протянула Риса. - Боишься. Ну, тогда иди куда хочешь. Я и в одиночку прогуляюсь.

Она презрительно дернула плечом и пошла прежнем направлении.

Кирис заколебался. Боится? Он? Да нифига. Он никогда и ничего не боится. Но Старый город... Гуляющие о нем россказни наверняка в сто раз преувеличены сплетниками, но что люди иногда там пропадают, факт. Кирис лично знал одного парня года на три старше, который похвалялся, что ходит по Старому городу чуть ли не каждый день. Однажды в лапшичной старого Дзидзи, когда над ним посмеялась какая-то незнакомая девка, он во весь голос заявил, что сегодня же пойдет туда и притащит доказательство. Прошло восемь декад, но Кирис больше его не видел. И никто не видел.

Но чтобы какая-то девчонка не побоялась сунуться, куда он не ходит, да еще и обвинила его в боязни? Ха!

Риса уже отошла на пару десятков шагов, и ему пришлось нагонять ее. Теперь они шагали в полном одиночестве среди пустых домов с выбитыми стеклами. Ветер гонял по асфальту сухие листья. Деревья тянули к небу голые сухие ветки, словно пальцы скелетов, и только вечнозеленая листва редких высоких аквиларий вносила хоть какое-то оживление в картину общего запустения. Шум Большого проспекта вскоре пропал позади, словно отрезало, и вокруг воцарилась тишина. Разгонял ее только стук подошв по растрескавшемуся асфальту.

- А еще ты на слабо покупаешься, как ребенок, - от голоса Рисы Кирис дернулся, словно от оплеухи.

- Ничего я не покупаюсь, - буркнул Кирис. - Я же тебе должен. Я деньгами вернуть не смогу, и не мечтай. Отец в декаду полторы сотни на двух сменах зарабатывает, и брать у него я не собираюсь. Охранять тебя стану, а если не устраивает, твои проблемы.

- Мне не нужны твои деньги, Кир. Забудь, что я сказала про долг. Покажешь мне, как живешь, и мы в расчете.

- Добренькая...

- Нет. Ты мне интересен. Считай, что заплатила за разговор.

- Влюбилась, что ли? - широко ухмыльнулся Кирис. Он знал, что нравится многим девчонкам, в особенности старшеклассницам. И новенькая тоже? Щуплая, как пятиклассница, а туда же... Ха, бабы! - Хочешь, поцелую?

- Влюбилась? - Риса зыркнула на него исподлобья агатово-черными глазами, и у Кириса по спине вновь брызнули мурашки. Колдунья, точно. Настоящая, и с дурным глазом. - А ты сам любишь кого-нибудь, Кир?

- Так тебе все и скажи! А если люблю, то что?

- Ты никого не любишь, я вижу. Ты всегда один, и в школе, и за ее пределами. На тебя девочки заглядываются, но ты никого к себе не подпускаешь. Почему?

- А мне так больше нравится! - неожиданно зло даже для самого себя огрызнулся Кирис. - Никто со своими соплями не лезет и на нервы не действует. Хулиган я, поняла? Грабитель и бандит.

- Кир, ты плохо учишься, хотя у тебя все в порядке с головой. Ты держишься в стороне от людей, потому что никого не любишь. Ты грабишь людей, чтобы добыть денег, но слишком гордый, чтобы просить их у отца. Зачем ты живешь, Кир?

- А?

 - Зачем ты живешь? Есть ли у тебя цель? Или ты просто существуешь, не задумываясь о будущем? Живешь только потому, что родили, а помирать не хочется?

В безжизненных двух- и трехэтажных домах, выстроившихся вдоль улицы, почти все стекла стояли целыми: мальчишки, хвастающиеся друг перед другом своей храбростью, не рисковали заходить слишком далеко. Сейчас Кирис с Рисой шли вдоль здания, кажущегося почти не пострадавшим - но за сухими деревьями на противоположной стороне улицы стояло другое: с выбитыми окнами, с почерневшим фасадом, покрытым тянущимися от окон размытыми следами копоти. Рассказывали, что тогда, после нападения кольчона, пожары даже не пытались тушить, и ближе к центру Старого города стоит много обугленных остовов домов.

- Какое будущее? - наконец сказал Кирис, чувствуя, что его горло перехватывает спазм. - У меня даже гражданства Кайтара нет. Мы с отцом здесь на птичьих правах. Он каждый год продляет рабочую визу, и то за взятку. Через два года я закончу школу, потом мне исполнится семнадцать, я стану совершеннолетним - и все. Если не получу рабочую визу, меня выпнут куда-нибудь на север, за границу. Отец работает в порту по две смены, чтобы скопить денег и купить мне гражданство, но он не успеет. Да и не возьму я у него...

- Купить гражданство?

- Ты что, не знала? Десять тысяч леер - и кайтарский паспорт у тебя в кармане. Отец уже скопил сколько-то, но слишком мало. Пусть. Я и сам не маленький, сумею о себе позаботиться. Ты-то сама что думаешь? Хотя тебе проще, ты в служанки можешь пойти или еще куда. Женщинам легче устроиться.

- Понятно... И ты намерен дожидаться, когда тебя депортируют?

- Нет. Я в армию завербуюсь. Туда принимают кого угодно, в специальные отряды. Десять лет службы - и гражданство твое. Если доживешь, конечно.

- Зачем? Рисковать жизнь только ради гражданства?

- Зачем?! - Кирис сжал кулаки. - "Черные бригады" иногда бросают драться с кольчонами, в помощь побережному спецназу. Мне плевать на гражданство, пусть местные им подавятся. Я отомстить хочу! Ты ведь с Могерата, ты должна помнить, что случилось с Хёнконом! У меня мать погибла в первый же день паники, когда правительство объявило, что перевалы восстановить невозможно. Сестра без вести пропала! Отец до Удара владел фирмой по перевозке грузов, мелкой, на четыре катера, но все равно своей - а теперь он здесь на кране с утра до ночи горбатится, почернел весь и сморщился...

- И кому ты собрался мстить, Крис? Кольчонам? Но ведь не они разрушили перевалы.

- Их науськивают те, кто устроил Удар! И однажды я до них доберусь. До всех доберусь! - Кирис вдруг понял, что кричит, и сбавил тон: - И мне плевать на остальное.

- Месть... - Риса остановилась. - И ты живешь только ради нее?

- А тебе завидно?

Девушка повернула голову, осматриваясь. Они стояли у пятиэтажного дома. Он выглядел совсем целым, и только плющ, затянувший фасад и окна снизу доверху, указывал на необитаемость.

- Давай заглянем, - сказала она, направляясь к полуоткрытой входной двери.

- Зачем?

- Опять струсил? - Риса обернулась и посмотрела на него своими жуткими глазами. Кирис только хмыкнул. Второй раз она его не поймает.

- Опасно входить в заброшенные здания, - объяснил он. - Свалится что-нибудь прогнившее на голову, шею сломает. Что тебе там нужно? Говорят, после Удара мародеры здесь все обшарили, ничего ценного не оставили.

Риса толкнула полуоткрытую створку двери, но та не поддалась, видимо, перекосившись от времени.

- Помоги, - попросила она.

Кирис пожал плечами, подошел к ней и уперся в дверь руками, навалившись всем весом. С неохотным скрежетом и визгом, ударившим по ушам, створка поехала внутрь. Риса проскользнула в открывшуюся щель.

- Стой здесь, если не хочешь входить, - сказала она. - Я быстро.

И исчезла внутри. Вот ведь дура! На полном ведь серьезе что-нибудь на башку свалится. И призраки... Но если она не боится, то он - тем более. Щель оказалась слишком узка для него, и он снова навалился на дверь, расширяя проход. На сей раз створка поддалась с куда большим трудом, но в конце концов он сумел протиснуться в подъезд. Ну и где ее теперь искать?

Риса нашлась на первом же этаже. Она стояла на пороге квартиры с дверью, выломанной, похоже, еще во времена Удара, и молча смотрела внутрь. Из-за лучей, бьющих в спину через окно на лестнице, там, казалось, стоял полный мрак.

- Ну и что? - осведомился Кирис, подходя сзади. - Что-то интересное нашла?

- Да, ты ведь не видишь... - Риса шагнула в густой полумрак квартиры и повернула в кухню. Что-то загрохотало, треснула ткань, и прихожая осветилась отраженными от стен солнечными лучами. Кирис вгляделся, присматриваясь - и отшатнулся.

То, что поначалу выглядело просто темным пятном на паркете, оказалось мумифицированным трупом, валяющимся на полу в скрюченной позе. Судя по истлевшим остаткам одежды - женщина. Рот раскрыт в мучительном вопле, пустые глазницы уставились в потолок. Риса подошла к нему и опустилась на корточки.

- Как она погибла, Кир? - вслух спросила она. - Может, ее убили мародеры. Или волюта пробралась через открытое окно. Или просто сердечный приступ из-за паники... неважно. Главное, что она мертва. Кем она была при жизни? Хорошей или плохой матерью? Доброй женой или невыносимой мегерой? Ценным специалистом у себя в фирме или просто домохозяйкой? Кто сейчас вспомнит? Главное, Кир, что она мертва, и от нее не осталось ничего, кроме костей.

Она посмотрела на него через плечо.

- Понимаешь, Кир? Смерть - конец всего. После того, как ты умираешь, для тебя уже неважно, как ты жил и как умер. Тебя больше нет. Почему же ты так стремишься умереть?

- Я? - опешил Кирис. - Ты точно трехнутая. Ничего я не стремлюсь...

- Человек, дерущийся только ради мести, погибает, и очень быстро. Ты можешь выжить, только если защищаешь других. Если помнишь, что тебе обязательно нужно вернуться к кому-то, кто тебе дорог. Иногда не остается другого выхода, кроме как умереть в бою, но не торопись разбрасываться своей жизнью по пустякам.

- Да ты-то что понимаешь! Ты девчонка. Тебя все равно в армию не возьмут.

Риса распрямилась и медленно подошла к нему. Она протянула руку и положила ладонь ему на грудь. Даже сквозь рубашку его обожгло неожиданным теплом.

- Мне приходилось драться, Кир. И приходилось убивать одних людей, чтобы защитить других. Но я всегда помнила, что есть цель, ради которой я живу, работаю и сражаюсь. А вот у тебя такой цели нет. Ты, наверное, станешь хорошим солдатом и прекрасным убийцей. Ты нашел себе оправдание: месть врагу. Но те, кто лишь мстят, превращаются в чудовищ - а потом умирают.

- Ты говоришь, как старуха... - пробормотал ошарашенный Кир. - И вообще, где мелочь пузатая вроде тебя, интересно, могла драться и убивать? Выдумала ты все.

- Может, и так. Но я смотрю в будущее. А ты идешь по жизни спиной вперед и видишь лишь прошлое. Его нельзя забывать, в нем слишком много горьких уроков, но и жить только им тоже нельзя. Никакая месть не вернет к жизни мертвых, Кир. И твою мать - в том числе.

Она убрала руку.

- Пойдем, здесь нет больше ничего интересного.

Проскользнув у него под мышкой, Риса вышла на лестницу. Отпечаток ее ладони, казалось, все еще горел у Кириса над сердцем. Он снова взглянул на труп, бессмысленно уставившийся в потолок мертвыми глазницами. Извини, мысленно попросил он, делая отгоняющий злое жест. Мы не хотели тебя тревожить. Спи и дальше и не тревожь людей ночами.

Он уже повернулся, чтобы выйти, но его взгляд скользнул по полу, покрытому толстенным слоем пыли. Его собственные следы казались совершенно отчетливыми, виднелся каждый рубчик на подошвах, но там, где взад и вперед прошла Риса, виднелись широченные круглые пятна, как от слоновьих ног. Похлопав глазами и так ничего и не поняв, Кирис сбежал по лестнице и пропихнул себя сквозь щель на улицу, зацепившись ранцем и едва не ободрав пуговицы на куртке. Солнечный свет и свежий ветер после затхлости старого дома обрушились на него живительной волной.

Риса ждала его, стоя за оградой на тротуаре.

- Слушай, тебе точно четырнадцать? - осведомилась она совершенно другим тоном, чем в доме, почти что веселым и беззаботным. - Ты такой здоровый! Больше многих взрослых.

- Точно, - Кирис, боявшийся, что Риса опять начнет читать ему проповеди, с облегчением воспринял смену темы. - Я уже отца на полголовы перерос. Он шутит, что слишком много меня кормит, и что еще немного - и я в доме не помещусь.

- Да, в двери ты уже плохо пролазишь, - со смешком согласилась спутница. - Между прочим, мы уже прошли полпути до Хорта. И никаких призраков. А ты боялся...

- Призраки появляются ночью, - Кирис зашагал в прежнем направлении, и спутница пристроилась рядом. - А днем, говорят, здесь можно наткнуться на волюту. Или еще каких-то чудищ. Они набрасываются стаей и съедают человека за секунды.

- А ты сам видел?

- Нет. Но люди болтают.

- Люди много чего болтают.

- Ну, не все же врут. Слушай, Риса, а ты откуда?

- Я - Чужая. Пришелица. Из космоса прилетела и теперь вас изучаю, чтобы завоевать.

- Ага, и я тоже знаменитый космодесантник. Не, серьезно?

- Я же говорила - из Акихамы. Город такой в Кайнане.

- А как сюда попала? И где твои родители?

- Я сирота. Родители умерли, когда мне еще и пяти лет не исполнилось.

- А как в Кайтаре оказалась? И почему на государственном попечении?

Риса не ответила. Она шагала, глядя в землю и снова держа портфель перед собой, словно защищаясь.

- Ну, не хочешь - не говори. А деньги у тебя откуда? Золото?

- Кир, не спрашивай, - попросила Риса. - Секрет, я не могу сейчас рассказать. Потом все узнаешь.... может быть.

- Ого! Ну у тебя и тайны! А что нужно сделать, чтобы ты рассказала?

- Удиви меня.

- Да запросто, - Кирис расправил плечи. - Хочешь, я тебя одной рукой подниму? Или на руках пройду целую цулу?

- Нет, Кир, - Риса покачала головой. - Силой и ловкостью ты меня не удивишь. И никого не удивишь. Любой бык или лошадь тебя сильнее, любая обезьяна ловчее.

- Я что, хуже быка? - Кирис даже слегка обиделся от неожиданности. - Я все-таки человек!

- Ты человек, когда пользуешься головой. Когда только мускулами - животное. А ты очень плохое животное, Кир, слабое и неприспособленное. У тебя нет ни когтей, ни клыков, ни даже шерсти. Брось тебя в степи или лесу одного, и ты умрешь. А бык выживет.

- У меня есть одежда. И нож... ну, я знаю, где достать.

- Одежду и нож человек придумал головой, а не бицепсами. И меня удивить можно только тем, что у тебя между ушей. Сумеешь - узнаешь мою тайну. А она того стоит, честное слово.

- Значит, не судьба, - Кирис пожал плечами. - Я же тупой. Все учителя так говорят.... говорили раньше, сейчас уже просто молчат, боятся. Слушай, если хочешь цехины на бумажки разменять, я знаю, где курс выгодный и где не кинут.

В небольшом двухэтажном доме по другую сторону дороги он заметил выбитое стекло. Ага, значит, и в самом деле жилые районы близко. Интересно, где же они выйдут? Наверное, ближе к морю. Ну, в Старый порт не уткнутся, и то ладно.

- Спасибо, я учту. Значит, если не хочешь привлекать внимание, лучше золотом не пользоваться?

- Да и серебром тоже. В некоторых магазинах и забегаловках помельче только медь и бумажки берут. А то ведь из-за золота и грабануть могут.

- Спасибо, учту. А как ты оказался в Кайтаре?

- Ну... не помню. Я же совсем мелким был, мне еще и семи не исполнилось. Отец рассказывал, что когда кайтарские компании эвакуировали склады с Ланты - остров такой большой в Хёнконе - он как-то уговорил взять его на борт корабля. Последние деньги отдал. Нас бы отсюда сразу депортировали, да только в Хёнкон больше корабли не ходили и самолеты не летали. А за северную границу уже много позже высылать стали. Так что отца просто выбросили на улицу без денег и со временным удостоверением личности. А потом Старый порт накрыл кольчон, там масса народу погибла, и когда стали достраивать порт Ай, отцу повезло устроиться сначала чернорабочим, а потом крановщиком.

- А почему в школу ходишь так далеко от дома?

- А я хулиган! - дерзко усмехнулся Кирис. - Я однажды учителя побил за замечание, года два назад, и меня выгнали из старой школы. Отец еле-еле нашел такую, куда взять согласились, и то взятку кому-то дал. Зря, между прочим. Чтобы стрелять из автомата, географию знать незачем, и так привезут куда надо.

Он порылся в кармане, вытянул пачку папирос, спички и закурил. Картинно выпустив облако дыма, он покосился на Рису - вдруг да произвел на нее впечатление? Но она никак не отреагировала. Все-таки странная она какая-то. Прямо девочка-волшебница из кино какая-то.

Дальше шли в молчании. Через несколько минут Риса встрепенулась.

- Голоса впереди, - сказала она. - Трое, два мужчины и женщина. Вон там.

- Где? - удивился Кирис. - Я ничего не слышу.

Через полсотни шагов, однако, и он разобрал доносящееся пение - если, конечно, пьяные вопли и визги можно так назвать. Вскоре они миновали пристроившуюся на ступеньках грязную и оборванную компанию (вонь от нее доносилась за десять метров). Местность постепенно оживала. Вот в окнах мелькнул горшок с цветком на фоне чистых занавесок, деловито пробежала дворняжка, грелся на неярком предзимнем солнце вальяжный черный кот. С гвалтом промчалась компания мелких детишек, гонящих перед собой дребезжащие обручи. Кирис сосредоточился, оглядываясь и пытаясь сориентироваться на местности. Над домами мелькнули три трубы старого мусоросжигательного завода, а впереди в проеме повернувшей улицы показались зеленые холмы Монцука. Ага. Похоже, сейчас они выйдут к Параллельному проспекту, причем рядом с рынком, совсем недалеко от лапшичной старого Дзидзи. Сколько они шли от Большого проспекта? Минут двадцать, если не считать экскурсию в пустой дом. А если топать как обычно, в обход Старого города, то нужно сорок с лишним минут. В два раза короче выходит. И страшного здесь ничего нет - может, так и ходить дальше? На чудом уцелевшем указателе на перекрестке виднелась надпись - улица Мейдрагора. Точно, он ее знает, хотя и никогда не ходил по ней раньше.

Параллельный проспект встретил их шумом продуктового рынка. До закрытия оставалось немного, но и покупателей, и продавцов пока что хватало. В битом льду на прилавках устроились аккуратно разложенные креветки, морские окуни, треска, моллюски, а кое-где - даже и огромные серо-черные лобстеры, угрожающе вытянувшие массивные клешни. В других секциях лежали и висели на крюках разделанные туши свиней и куски коровьих туш. Бананы, апельсины-корольки, яблоки и прочие фрукты расположились симпатичными горками, зазывая ценниками: всего пол-лееры за катти! Только одна леера за два с половиной! На столах у самой дороги манили к себе рассыпанные груды сладостей. Стояли витрины мороженщиков, где за прозрачными стеклами располагались лотки с розовой, коричневой и белой сладкой массой. В нос ударил невообразимый смешанный запах сырого мяса, морепродуктов и фруктов, за который Кирис так любил это место. Рот у него тут же наполнился густой слюной, а живот недовольно пробурчал в том духе, что с пустым кошельком здесь делать нечего.

- Я есть хочу, - в унисон с его мыслями заявила Риса. - Ты знаешь какое-нибудь приличное заведение?

Ну вот, теперь ее еще и кормить. А в кармане грустно звенят медью две лееры и пять монеток по десять солей...

- Я плачу за нас обоих, - Риса словно читала его мысли. - Главное, место покажи.

- Вот еще! - с облегчением буркнул Кирис. - Я и сам за себя заплатить смогу.

- Ну да, ограбишь еще парочку прохожих, и заплатишь, - согласилась девушка. - Кир, я не шутила, когда говорила насчет полиции. Я не знаю, где ты станешь брать деньги дальше, но если продолжишь совершать преступления, попадешь в тюрьму. Тебе уже четырнадцать, и у тебя не только частичные гражданские права, но и полная уголовная ответственность. Судить тебя станут как взрослого.

- Да отвяжись ты! - вспылил Кирис. Он невольно сжал кулаки, и ладонь эхом пронзило напоминание о старой боли. - И без тебя тошно. Где я денег возьму, ты подумала? У отца, что ли?

- Многие в твоем возрасте подрабатывают - в магазинах, ресторанах и так далее. А ты с твоей силой вполне можешь устроиться грузчиком. Конечно, зарабатывать деньги тяжелым трудом менее приятно, чем отбирать их у других, но так устроен мир. А теперь идем обедать. Я угощаю.

Ну и что с ней делать? Такая мелкая пигалица, а ведет себя как старая бабка. Мальчишке за занудство можно просто дать по шее, но она же девчонка.

Лапшичная Дзидзи находилась неподалеку. Старый, под стать владельцу, небольшой зал отделялся от кухни и тротуара лишь невысокими решетчатыми перегородками, и все заведение просматривалось из конца в конец: от цветочных ящиков у входа, пустых по осеннему времени, до стоящего у рабочего прилавка небольшого телевизора с водяной линзой перед кинескопом. Как всегда, днем заведение пустовало - за столиками сидели только два человека, сосредоточенно тягающие из чашек длинную тонкую лапшу и овощи и периодически прихлебывающих бульон через край. Сам Дзидзи стоял за плитой, а посетителей обслуживала Сатокана. Она подошла к столику, за который уселись Кирис с Рисой, поставила на стол стеклянный кувшин с водой и улыбнулась:

- Здравствуй, Кир-тара. Вижу, ты уже совсем взрослым стал. Гуляешь с девочками вместо того, чтобы учить уроки?

- Ничего я не гуляю, - пробурчал Кирис, чувствуя, что краснеет. - Просто так получилось.

- Мы одноклассники, атара, - сказала Риса на катару. - Я недавно в его школе. Хотя с ним и в самом деле интересно гулять, не соскучишься.

- О, ты тоже с Могерата? - Сатокана переключилась на тот же язык. - Получается, что мы все земляки?

- Да, атара. Так вышло, что я с Киром в одном классе. Меня зовут Риса Серенова. Рада знакомству, атара, прошу благосклонности.

- Я Сатокана Мэйдо, Риса-атара, дочь владельца заведения. Прошу, зови меня Сато-тара. Добро пожаловать в наш скромный ресторан. Что ты хочешь заказать?

- Тогда я Риса-таро. Насчет еды - на твое усмотрение, Сато-тара. Рассчитываю на твой вкус.

- Хм... - Сатокана критически осмотрела сначала Рису, потом кинула взгляд на Кириса. - Думаю, в честь знакомства могу предложить вам двойные порции гюдона по цене простых. По леере на каждого. И чай, разумеется, бесплатно.

- Спасибо, Сато-тара, но я могу и полностью заплатить. И за нее тоже, - отказался Кирис.

Риса переглянулась с Сатоканой.

- Гордый, - констатировала повариха.

- И глупый, - согласилась Риса. - Как все мальчишки.

- И нищий, как половина местного народа, - Сатокана улыбнулась, и в уголках ее глаз пробежали лучики добрых морщинок. - Но поскольку я хочу заполучить новую постоянную клиентку, я остановлюсь на своем специальном предложении. Два двойных гюдона по леере каждый. Годится?

- Да, Сато-тара, - быстро согласилась Риса, прежде чем Кирис успел повторить отказ. - И я плачу. Он из-за меня сегодня без денег остался, так что придется кормить, чтобы с голоду не помер.

- О, наш мальчик действительно быстро растет! - звонко засмеялась Сатокана. - Спускать на женщин деньги - это так по-взрослому!

Она погладила Кириса по голове, словно малыша, и отошла к кухне.

- Она хорошая женщина, - Риса снова переключилась на кваре. - Добрая. Наверное, в таком районе нелегко сводить концы с концами, а она нас еще и кормит задешево.

- Да, она хорошая тетка, - кивнул Кирис. - Иногда она мне даже вареного риса бесплатно наваливает, когда с деньгами совсем туго. Их с Дзидзи все в округе любят. Однажды к ним какие-то бандиты подвалили, из пришлых, дань стрясти за "защиту". Так им всей толпой так наваляли, что они больше в районе и носа не показывают. И правильно, бедняки должны держаться друг друга, иначе богачи совсем заедят.

- Бедность может научить состраданию, а может озлобить и ожесточить, - покачала головой девушка. - Как повезет. Все зависит от самого человека. И с богатством то же самое. Кир, деньги в жизни не главное.

- Ну, ты у нас золотом направо и налево разбрасываешься, - не удержался Кирис, чтобы не съязвить. - Тебе они, наверное, и в самом деле не главное. Кстати не вздумай ей золото совать, она сдачи не наберет, даже если примет. И я плачу за себя, поняла?

Риса только вздохнула и подняла глаза к небу.

Вернулась Сатокана с двумя большими фаянсовыми чашками гюдона, от которых поднимался густой ароматный пар. В чашке обнаружилось даже не два, а три толстеньких ломтика говядины, и следующие пять минут Кирис занимался только тем, что жадно глотал лапшу, овощи и мясо, запивая их вкуснющим бульоном и не обращая на окружающее никакого внимания. Когда он наконец оторвался от пустой чашки и потянулся к чайничку, то обнаружил, что Риса не осилила еще и четверти.

- Кир, ты когда в последний раз ел нормально? - странным тоном спросила она.

- Вчера. Или позавчера, не помню. А что?

- Я мало ем. Порция слишком большая, я больше не хочу. Ты... не побрезгуешь после меня? А то выбрасывать придется.

Кирис поколебался. Побрезговать-то он не побрезгует, но вот не пудрит ли она ему мозги? Хотя она и в самом деле такая щуплая, много ли ей нужно?

- Давай, - согласился он. - Но тогда я плачу еще и за тебя.

- Хорошо. Пол-лееры за мою порцию, а пол-лееры плачу я.

Вторая чашка пошла уже не так легко, как первая, но и с ней Кирис справился минут за десять. Когда он наконец отвалился от стола, чувствуя себя насосавшимся крови клопом, готовым лопнуть от малейшего движения, Риса сидела, отвернувшись к улице, и сосредоточенно ее рассматривала.

- Наелся? - осведомилась она. - Тогда пошли дальше. Сато-тара! - Она помахала рукой. - Мы хотим расплатиться!

Сатокана кивнула - она как раз рассчитывалась с другим клиентом - и через полминуты подошла к их столику. Кирис вытащил из кармана худосочный вытертый до дыр кошелек из потрескавшегося кожзаменителя, вытряхнул из него мелочь и отдал ей полторы лееры. Риса запустила руку куда-то себе под блузку и покопалась там. Затем извлекла лееру и протянула Сатокане.

- Новенькая... - удивленно проговорила женщина, рассматривая монету. - Как только что отчеканенная. Впервые такую вижу.

Леера и в самом деле блестела яркой полированной медью, словно ее никогда не касались человеческие руки.

- Ну, не фальшивая, и ладно, - Сатокана тряхнула головой. - Вот сдача.

Она положила на стол пять десятчиков, только что полученных от Кириса.

- Не надо, - быстро сказала Риса. - Оставь себе, Сато-тара.

- Не изображай из себя богачку, - Сатокана нахмурила брови и несильно толкнула девушку пальцем в лоб. - Подачки давай тем, кто их выпрашивает. А у нас все просто: цена названа, ее и платишь.

- Но...

- Ну-ка, заберите деньги, пока я не разозлилась! - Сатокана нахмурилась еще сильнее. - Вот сделай людям добро, и они обязательно отплатят неблагодарностью!

Риса поспешно сгребла со стола деньги и склонилась, замерев, так же, как тогда, в переулке:

- Нижайше прошу простить меня, Сатокана-атара! Я не хотела тебя оскорбить.

- Да ладно уж тебе, девочка! - женщина снова улыбнулась своей доброй улыбкой. - Просто не повторяй свои ошибки. Хотя... - Она покачала головой. - Да, в наше время, говорят, чаевые начали брать даже на Могерате. Куда мир катится после Удара!

Она сунула деньги в карман передника, подхватила чашки и понесла их к кухне. Риса распрямилась и растерянно посмотрела на монеты у себя в ладони, затем на Кириса.

- Кир, я не хотела оскорбить ничью гордость... - начала она.

- Да хватит тебе извиняться! - пожал тот плечами. - Подумаешь, Сато отшила! Слышала бы ты, как она других разносит, особенно когда те пытаются сбежать не заплатив.

- Но ведь в других местах чаевые берут! - почти жалобно сказала Риса. - Почему она не захотела? У них ведь бедное заведение!

- Ты же мне сама только что сказала, что деньги не главное. Слушай, да ты как не в Кайнане родилась! Наши - не местные, никогда подачек не принимают.

- Да, верно...

Риса еще раз неуверенно поклонилась Сатокане, возящейся у раковины с посудой, и та помахала ей рукой.

Покинув заведение старого Дзидзи, они медленно пошли по Параллельному проспекту. Какое-то время Риса потерянно молчала, потом тихо проговорила:

- Ну и поделом мне.

- А? - переспросил Кирис.

- Правильно меня Сато-тара отругала. Я слишком привыкла поучать других и совсем забыла, что не являюсь единственным источником добродетели в мире. Дура. Ох, дура...

- Да что ты казнишься? - удивился Кирис. - Подумаешь, чаевые не взяли! Сато вообще слегка с прибабахом. А если деньги карман жгут, вон, мороженого купи.

- Не в том дело, Кир. Просто я, кажется, совсем разучилась быть простым человеком. И тебе нотации читала все время... Непростительно. Совершенно непростительно. Извини, я обязательно исправлюсь.

Да. Похоже, с прибабахом здесь не только Сато. О чем она вообще? Говорит вслух, но словно с самой собой.

Риса замолчала, и какое-то время они шли не разговаривая. До дома оставалось совсем недалеко, и Кирис уже с облегчением предвкушал, как покажет ей свою хибару, и она свалит по своим делам. Однако судьба распорядилась по-своему.

На попрошаек Кирис обычно не реагировал. Большинство он знал в лицо не первый год, да и его тоже знали многие, так что местные нищие к нему не приставали. Кое-кто даже приветственно махал ему со своего тряпья или картонок. Риса тоже игнорировала попрошаек. На одну из них, какую-то незнакомую тетку, с невнятным лопотанием начавшую совать под нос грязный сверток, откуда доносился детский плач, она глянула так, что та осенила себя косым знамением и быстро отошла.

- Как она плач делает? - рассеянно спросила Риса. - Компактных проигрывателей ведь нет.

- А ты откуда знаешь, что там не живое дите?

- Я прекрасно знаю, как плачут младенцы. Меня нельзя обмануть подделкой. И все-таки?

- Там обычная детская кукла с пищалкой, работающей от наклона. А иногда к пищалке еще такую резиновую грушу приспосабливают, чтобы накачивать воздухом.

- А, ясно... Кир, ты ведь знаешь многих, кто просит подаяние. Сколько среди них настоящих нищих? Которые действительно инвалиды и работать не могут?

- Ну, из трех десятков трое или четверо. А что?

- Значит, остальным просто не хочется напрягаться? Или с работой настолько плохо?

- Ты точно с неба свалилась. Безработица в городе, говорят, процентов двадцать, а то и больше. Каждый пятый. Хотя некоторые из попрошаек вполне могли бы устроиться, только не хотят. Вон, только что прошли одноногого инвалида - да у него ноги лучше, чем у меня. Классный автомеханик, когда не бухает, но за пьянку его уже отовсюду выперли, откуда можно.

- А вон та женщина? - Риса внезапно остановилась. - Ты ее знаешь?

Кирис присмотрелся. У мусорного бака в переулке лежало нечто, на первый взгляд похожее на охапку выброшенного тряпья. Однако потом он заметил торчащую из-под тряпок босую ногу, а потом и край лица. Пепельно-серым оттенком оно мало отличалось от стены.

- Нет, - равнодушно сказал он, приглядевшись. - Впервые вижу. Забрела, наверное, откуда-то со стороны. Ничего, местные ей живо объяснят, чья тут территория.

Риса подошла к женщине и присела рядом на корточки. Та не отреагировала, продолжая смотреть прямо перед собой неподвижным мутным взглядом. Риса осторожно высвободила из ее рук большой сверток и расправила его сверху.

- Еще одна кукла? - Кирис подошел, глядя на попрошайку сверху.

- Нет, Кир. Ребенок.

- Что, настоящий живой ребенок? - Кирис склонился, вглядываясь.

- Нет. Мертвый.

Еще не успев осознать неподвижность крошечного сморщенного лица, глядящего из складок ткани, Кирис отшатнулся назад, едва не врезавшись спиной в прохожего. Тот недовольно оглянулся, но сказать ничего не рискнул и только ускорил шаг.

- Как... мертвый? - шепотом спросил он.

- Вот так, Кир. По-настоящему. Он мертв уже много часов и успел остыть.

Риса положила сверток с трупиком на землю и осторожно потрясла женщину за плечо.

- Ты меня слышишь, дэйя? - спросила она. Попрошайка даже не пошевелилась, только слегка дрогнули губы, издав слабое сипение. Риса приложила пальцы к ее голове, обхватив череп с двух сторон, и замерла.

- Кир, - наконец сказала девушка, - она умирает. По-видимому, от истощения. Мозговая активность... Нужно вызвать "скорую". Ты знаешь, как?

Кирис с трудом оторвал взгляд от мертвого ребенка.

- Какая "скорая"? - зло спросил он. - Кто к такой поедет? И куда ее отвезут, как думаешь? За лечение нужно платить.

- Но разве у вас нет бесплатной экстренной помощи? За государственный счет? Ведь была же раньше, до Удара!

- Не знаю, что там было до Удара, но сейчас если хочешь лечиться - плати. Бесплатно можно только подохнуть в публичной больнице типа святого Мейсера здесь рядом. Да и то не факт, что примут.

- Где больница? - решительно спросила Риса.

- Видишь трехэтажный облезлый дом? С красным Стабилоном над входом? Только как ты ее тащить собралась без носилок? Она же тяжелая.

- Возьми ребенка. Я ее донесу.

- Он же мертвый!

- Можешь выбросить в мусорный бак, если противно.

Риса пристроилась к умирающей, намереваясь, видимо, поднять ее на руки. Чокнутая, точно. Сколько может весить взрослая женщина, пусть даже после голодовки? Восемьдесят катти? Девяносто?

- Я понесу тетку, - нехотя сказал он. - А ты бери ребенка, если не боишься. И портфель мой тоже возьми.

Риса поколебалась, потом кивнула.

Сопровождаемый удивленными взглядами прохожих, Кирис с взгроможденной на спину попрошайкой с трудом доковылял до входа в больницу. Большой приемный покой со стойкой регистратуры и сиротливо стоящей у стены скамейкой пустовал. Вообще здесь не наблюдалось никого, кроме сторожа, мирно дремлющего на стуле в углу. Разбуженный пронзительным скрипом двери, он сладко зевнул, протер глаза и уставился на вошедших.

- Куда? - хрипло спросил он. - Закрыто все. Мест нет.

- Женщина умирает, сэрат дэй, - нетерпеливо сказала Риса. - Ей нужна срочная помощь.

Сверток с мертвым ребенком она прижимала к груди, хорошо хоть лицо ему закрыла тряпьем. И как только ей не противно? Взмокший Кирис сгрузил свою ношу на скамью (тетка никак не отреагировала, только опять зашевелились губы) и устало выпрямился, преодолевая желание плюхнуться прямо на грязный истоптанный пол.

- Сказано же - нет мест! - сердито откликнулся сторож. - Куда принимать?

- Сэрат дэй, немедленно позовите врача или еще кого-то ответственного. Пусть он решает.

Сторож недовольно пожевал губами, подумал, затем подошел к стойке регистратуры и поднял огромную трубку древнего телефона. Он несколько раз покрутил диск, видимо, дождался ответа и сказал:

- Тесса Фьюченца, тут опять пришли...

Затем он молча покивал, положил трубку и, шаркая, поплелся к своему стулу. Только устроившись на нем поудобнее и уже прикрыв глаза, он соизволил бросить:

- Сейчас спустятся. Ждите.

Кирис сжал кулаки. Врезать бы ему как следует! К подобранной на улице побирушке можно относиться как угодно, но здесь же больница, карраха! Мог бы хоть немного повежливее! Риса, однако, только кивнула в ответ и поблагодарила. Нервы у нее, что ли, железные, унижаться перед такой скотиной, держа мертвого младенца в руках?

Пару минут спустя дверь в дальнем углу покоя распахнулась, и в помещение быстрым шагом вошла монашка в зеленой рясе. Даже в полутени черного клобука под ее глазами отчетливо виднелись мешки, а лицо выглядело сухим и изможденным.

- Я пасанта Фьюченца, заместитель директора больницы. Слушаю вас, дети мои, - устало произнесла она.

- Женщина примерно двадцати пяти лет, сильное физическое и нервное истощение, - быстро проговорила Риса. - Алкогольной зависимости нет. Отчетливо выраженная гипогликемия, мозговая активность на грани необратимого коллапса. Уровень инсулина и щелочной показатель крови более-менее в норме. У вас есть отделение интенсивной терапии, сэрат дэйя?

- К лицам духовного звания, дитя мое, положено обращаться "тесса". Она твоя родственница?

- Нет. Мы просто нашли ее на улице.

- И не пожалели сил, чтобы принести сюда, дитя? Такое делает вам честь. Мало кто сегодня способен не остаться равнодушным к чужой беде. Но я, боюсь, ничем не могу вам помочь. Больница переполнена, и несчастную просто некуда положить. Да если и найдем место, что мы можем сделать? У нас нет даже простых лекарств, а интенсивная терапия... Боюсь, я слабо представляю, о чем речь.

- Но ведь у вас больница!

- Не столько больница, дитя мое, сколько приют для умирающих. Мы молимся за них, но Господь не всегда отвечает на наши молитвы. А у тебя в руках ребенок?

- Он мертв, тесса Фьюченца.

- Ох...

Монашка осенила себя косым знамением, прикоснулась к висящему на груди простому стальному Стабилону, сложила руки и замерла, шевеля губами.

- Да пребудет его душа в садах наслаждений, - наконец вслух сказала она. - По крайней мере, в наших силах позаботиться о похоронах.

- Он мертв, тесса, - в голосе Рисы скользнули нетерпеливые нотки. - Ему уже ничем не помочь. Сначала следует позаботиться о живых.

- Как я уже сказала, дитя...

- "И выйду я к людям, и принесу покой Ваххарона их душам, а покой бальзама - их телам. И не уйдет отвергнутым никто, алчущий исцеления".

- Ты цитируешь Постулат святого Мессера... - прошептала монашка, снова осеняя себя знамением. - Ты веруешь в Ваххарона, дитя мое?

- Я атеист, тесса. Но я твердо знаю, что вступившим на путь служения людям слово "бесполезно" следует забыть раз и навсегда. Есть долг, все остальное неважно.

- Впервые в жизни меня сумела так устыдить неверная, тем более юная девушка... - монашка опустила взгляд. - Спасибо, дитя, что напомнила мне о долге. Я постараюсь найти койку, но ничего сверх того не обещаю.

- Я помогу, тесса. У вас найдется штатив для капельницы?

- Да. Но...

- Вы кормите больных?

- Не слишком вкусно, дитя, но кормим. От голода у нас не умирают.

- Я знаю, как оказать первую помощь. Но она сильно истощена, и ей потребуется хорошее питание.

- Ты так хорошо разбираешься в медицине? Как тебя зовут?

- У нас нет времени на пустые разговоры, тесса. Мы должны отнести ее в палату.

Монашка вздохнула.

- У нас нет мужчин-санитаров. Боюсь, вака, тебе придется потрудиться еще раз.

- Дотащу как-нибудь... - проворчал Кирис.

И дотащил. Я сильный, твердил он себе все четыре лестничных пролета и два десятка метров извилистого коридора, я очень сильный. Только на голову долбанутый. Карраха, почему я занимаюсь всякими глупостями? В ноздри бил острый запах дерьма, мочи, хлорки и еще чего-то сладковатого и непонятного. Облупившаяся серая штукатурка на стенах, осыпавшийся потолок, переполненные палаты и кровати, кое-где стоящие прямо в коридоре вдоль стен, вызвали у него острую тоску. Он всей душой ненавидел врачей и больницы, и сейчас ему хотелось только одного: сбежать.

Но все плохое когда-то кончается. Когда он почувствовал, что сейчас рухнет без сил, монашка сказала:

- Сюда, вака. Палата мужская, но место и в самом деле последнее. Хотела я сюда перевести из коридора... - Она осеклась и махнула рукой.

Палата больше походила на чулан: шириной метра в два, длиной в четыре, и узкое оконце под самым потолком. Даже ламп нет, только естественный свет из коридорных окон. Кирис свалил свою ношу на узкую кровать из деревянных досок, прикрытых тонким матрасиком без простыни и, не удержавшись, сел на пол рядом.

- Вот и все, вака, - монашка протянула руки и приняла у Рисы сверток с мертвым ребенком. - Мы позаботимся о теле, а ты помоги несчастной, если знаешь, как. Врач у нас только один, приходящий, и он должен вот-вот появиться. Я пришлю сестру, она поможет устроить болящую.

- Спасибо, дэйя... тесса, - кивнула Карина. - Мне потребуется штатив для капельницы, и еще женщину нужно избавить от грязных тряпок, вымыть и переодеть в чистое, хотя бы в простую ночную рубаху. И еще нужны одеяло с подушкой.

Монахиня повернулась и ушла по коридору. Кирис поежился, оглядываясь.

- Ну и местечко, - пробормотал он.

На других трех кроватях в палате лежали мужчины. Все они то ли спали, то ли были без сознания: двое тихие, а третий все время постанывал и всхрапывал, блестя полосками белков из-под полуприкрытых век. Укрывающее его тонкое одеяло сбилось и сползло на пол, и в разрезе рубахи большой шрам на груди, словно от ожога, в полумраке казался багровым.

- Кир, помоги, - попросила Риса. - Нужно ее раздеть.

- Э-э... - Кирис почувствовал, что краснеет. - Я вообще-то парень, если ты не заметила.

- Ну и?

- А она женщина.

- Кир, она умирает. Неважно, женщина или мужчина, условности сейчас неважны. Я должна осмотреть ее и понять, нет ли у нее серьезных травм и повреждений кожи.

- А...

- Хорошо, ты прав. Тогда иди домой. Спасибо, ты и без того очень помог.

Кирис помялся. Ему страшно хотелось свалить отсюда на максимальной скорости, но что-то его останавливало. В конце концов, как такая мелюзга собирается ворочать взрослую бабу, пусть и истощавшую?

- А нас не погонят отсюда? - наконец спросил он.

- Не должны. Кир, если решил остаться, действуй. Если нет, завтра встретимся в школе.

Мысленно пожав плечами, Кирис помог приподнять женщину и стащить с нее гору вонючего тряпья, когда-то, вероятно, являвшегося кофтой, блузкой, лифчиком и тому подобной женской сбруей. Потом настала очередь нижней половины. Ворочая тело, он старался смотреть в сторону, но его взгляд то и дело цеплялся то за маленькие тощие груди, то за ягодицы и ложбинку между ног. Уши горели. Он втайне гордился, что давно потерял девственность - некоторые знакомые девчата, промышлявшие проституцией, иногда затаскивали его в постель просто так, бесплатно, ради удовольствия потискаться с юнцом. Но одно дело, когда женщина снимает одежду добровольно, и совсем другое - когда раздеваешь ее бессознательную, словно силой.

- Все в порядке, - констатировала Риса в конце концов. - Старые синяки и ссадины - наверное, ее били, но ничего серьезного. Где медсестра? Или про нас забыли?

В коридоре прозвучали быстрые шаги, и в палате появился новый персонаж. Парень на вид лет двадцати или около того, невысокий, но гибкий, в тонкой рубашке, обтягивающей торс, вошел так по-хозяйски, словно его здесь ждали. Ни слова не говоря, он протянул Рисе белый пластиковый пакет с нарисованным на нем трехглазым черепом Хомма. Та так же молча приняла его.

- Я Марик, - сказал парень, обращаясь к Кирису. - Спасибо, что помогаешь.

- Кир, - буркнул Кирис. - Не за что.

Откуда он взялся? Как их нашел? И что принес?

- Марик, поищи медсестру, пожалуйста, - попросила Риса. - Она куда-то делась. Нужны подушка, одеяло, ночная рубашка и штатив для капельницы.

- Понял, - юноша кивнул и вышел.

- Так... - Риса оглянулась по сторонам. - Надеяться на нормальные условия, конечно, не приходится. Кир, извини, но придется смутить тебя еще раз.

Она сдернула с себя блузу, обнажившись до пояса (ну почему в ее возрасте она не носит лифчик?), села на пятки и расправила одежду перед собой на полу. Кирис понимал, что следовало бы отвернуться, но он не мог оторвать взгляд от смутно белеющего в сумраке тела и грудей с маленькими розовыми пятнами сосков.

- Что ты делаешь? - хрипло пробормотал он, чувствуя, что начинает совершенно неуместно возбуждаться. - Так же нельзя...

- А у меня есть выбор? - осведомилась девушка, быстро раскладывая на блузе содержимое пакета: упаковки с одноразовыми шприцами и ватой, флаконы и пузырьки с жидкостями, еще какие-то свертки и пакетики. - Я же не могу на грязный пол стерильные материалы... Кир, думай обо мне, что хочешь, но только не мешай. Можешь смотреть, сколько влезет, мне все равно.

Со страшным усилием воли отведя взгляд от ее груди, Кирис принялся наблюдать за ее уверенными быстрыми движениями. Шарик из ваты - вскрытая бутылочка со спиртом (его запах тут же добавился к богатому местному букету, к которому Кирис уже слегка притерпелся) - отогнутый жестяной лепесток на большом флаконе - игла, прокалывающая резиновую пробку - прозрачная жидкость, наполняющая шприц до отметки в три току...

- Подержи, - Риса протянула наполненный шприц Кирису. Затем она отрезала узкую полоску пластыря, вытащила из бумажного пакетика матерчатый жгут, ловко перетянула им левую руку женщины и пробежалась пальцами по локтевому сгибу. Она протерла руку спиртом и коротким точным движением воткнула в вену иглу, извлеченную из упаковки с другим шприцем. Из той по руке тут же поползла тонкая струйка крови. Закрепив иглу узкой полоской пластыря и сняв жгут, она забрала у Кириса шприц, вставила в иглу и принялась медленно давить на поршень.

Еще до того, как вся жидкость ушла в вену, женщина громко застонала и открыла глаза.

- Жоэль... - пробормотала она, пытаясь подняться. - Жоэль!

- Держи ее! - приказала Риса. Старательно смотря в сторону, Кирис осторожно надавил женщине на плечи, чувствуя ладонями ее горячую кожу, и заставил лечь.

- Жоэль... - снова пробормотала та. - Где мой Жоэль?

- Что тут у вас происходит? - недовольно спросил от двери мужской голос. В проеме, загораживая свет, появилась еще одна фигура: грузная, в белом халате, с поблескивающей лысиной.

- Вы врач, тесса? - спросила Карина, продолжая давить на поршень.

- Во-первых, я не монах, так что тессой меня называть незачем. Во-вторых, я-то врач, а вот ты кто такая? - голос мужчины стал еще недовольнее. - Кто разрешил тебе выполнять процедуры? И почему ты голая?

- Никаких процедур, сэрат дэй врач. Просто экстренная помощь - внутривенное введение глюкозы, чтобы вывести ее из гипогликемической комы. Во втором флаконе витаминная смесь, ее введем через капельницу. Кстати, Кир, достань капельницу, пожалуйста, она где-то в пакете, запаяна в пленку.

- Жоэль... - опять простонала женщина, попытавшись оттолкнуть руки Кириса. Риса потянулась и обхватила пальцами левой руки ее лоб и виски. Женщина напряглась, ее рот широко раскрылся - и тут же она обмякла и мерно задышала.

- Она проспит несколько часов, - сообщила Риса в пространство. - До пробуждения ее нужно как следует прокапать. Кир, капельницу!

- Прекратить! - резко сказал врач. - Немедленно! Вака, что ты о себе возомнила? Кто тебе позволил ставить диагнозы, да еще и что-то делать с пациентами? Ты знаешь, сколько лет нужно учиться на врача? И оденься, немедленно!

- У меня богатый опыт, сэрат дэй, - спокойно сказала Риса, поднимаясь. Шприц остался висеть на воткнутой в вену игле. - Я объясню как-нибудь потом. Можешь сам проверить, что я делаю. Возьми, - она сунула флакон в руки мужчине. - Я поставлю ей капельницу, и мы уйдем.

Врач неохотно взял флакон и вышел в коридор, чтобы рассмотреть. Брякнуло, стукнуло, и в палату, задев за косяк длинной железной палкой... нет, треногой вешалкой с крючками поверху, сунулся давешний парень.

- Медсестра сейчас придет, - сообщил он. - Принесет одеяло и простыни. Ничего сверх того можно даже и не ждать. По-моему, она в медицине разбирается даже меньше меня.

Риса кивнула и вышла в коридор.

- Сэрат дэй, - нетерпеливо спросила она у врача, все еще рассматривающего флакон. - Ты убедился, что смесь безвредна?

- Витаминная смесь номер семь... - в голосе врача вместо раздражения послышалось удивление. - Она же весьма дорогая. Ох, да оденься же ты наконец, бесстыжая! - в полный голос рявкнул он.

- Моя одежда используется вместо рабочего стола. Она не стерильна, но куда лучше грязного пола, сэрат дэй. Сейчас я закончу и оденусь. К-ссо... флакон не тот, не для капельниц. Как же... ага, знаю.

Риса взяла, почти выхватила флакон у врача, оставив его стоять с открытым ртом, и вернулась в палату. Взгляд Кириса лихорадочно метался между ее грудью (куда глаза перескакивали против его воли) и руками, которые точно и уверенно порхали над разложенными предметами. Полоски лейкопластыря оплетают флакон с витаминами, и вот он уже вниз пробкой висит на крючке треноги - лопается под пальцами пластиковая упаковка - снова остро пахнет спиртом, и толстая игла на конце капельницы втыкается во флакон - жидкость бежит по прозрачным трубкам, наполовину заполняет мягкий цилиндр посередине и тонкой струйкой выплескивается на пол с нижнего конца трубки - летит на пол отсоединенный от иглы в вене шприц, и вместо него втыкается капельница, которую тут же приклеивают к коже еще две полоски лейкопластыря...

- Все, - Риса села на корточки и быстро сгребла в пакет оставшиеся материалы. Затем она подняла освободившуюся блузу, встряхнула ее и натянула на себя. Кирис с облегчением вздохнул. Риса пригляделась к капельнице, зачем-то потрогала небольшое пластиковое колесико и вышла из палаты.

- Все, сэрат дэй, - сказала она. - Я закончила. Лишние шприцы и медикаменты я оставлю, используй их для нужд больницы.

- Я бы сказал, у тебя действительно есть опыт, - задумчиво сказал врач. - Немного я видел медсестер, умеющих так хорошо обращаться со шприцами и прочим, и все они были куда как старше тебя. Кто ты?

- Не имеет значения, сэрат дэй. Мы уже уходим.

- Хм... А что ты ей ввела до того?

- Десятипроцентный раствор глюкозы, чтобы компенсировать ее нехватку в крови. Очень хорошее средство первой помощи при голодных обмороках.

- Вот как... - врач задумчиво покивал.

Шаркая подошвами, подошла старая толстая монашка, несущая в охапке большое одеяло и еще какие-то тряпки.

- А ну, брысь! - грозно скомандовала она Кирису. - Ишь ты, пялится тут на женщин...

Кирис выскочил из палаты и едва не наступил на ногу давешнему парню, спокойно стоящему у стены со скрещенными руками.

- Я помогу, тесса, - сказала Риса, вместе с монашкой возвращаясь в палату. Кирис утер вспотевший лоб и отошел к окну.

- Ты с ней, вака? - осведомился врач.

- С ней. А что? - с вызовом осведомился Кирис.

- Может, ты мне объяснишь, кто она такая и что здесь делает?

- Понятия не имею. Мы с ней просто в одном классе учимся.

- В одном классе? - врач поднял бровь. - И в каком же? В девятом? Десятом?

- В восьмом.

- Она недавно переехала в город, - с бесстрастной физиономией пояснил парень по имени Марик. - Она работала раньше в больницах... э-э, санитаркой.

- Санитарки не ставят капельницы и диагнозы. Хоть кто-нибудь объяснит мне, как ее зовут и откуда она взялась?

- Если она захочет, дэй доктор, то расскажет сама, - улыбнулся парень. Улыбка у него оказалась хорошая, неяркая, но добрая и необидная, совсем как у Рисы. - А если не захочет... ну, значит, не повезло. А у вас здесь тихо. Хорошо, когда пациенты по кроватям лежат и не бродят где попало?

- Здесь этаж для тяжело больных и умирающих, - сухо ответил врач. - Три четверти - немощные старики, они даже на горшок с трудом садятся. Из палат их обычно выносят прямо в молельный зал, а оттуда увозят в крематорий.

- В крематорий? - парень задумчиво потер подбородок. - Ну, тогда подумайте, кому еще можно успеть помочь. Иначе она пойдет по всему этажу подряд.

- Она? Твоя подружка?

- Да. Вообще-то еще полчаса назад она... - парень покосился на Кириса. - Скажем, имела другие планы. Но я ее знаю, не удержится. Учтите, дэй доктор, она умеет творить чудеса.

- Слушай, вака, - доктор подошел к парню вплотную. - Здесь не место для шуточек, понял? Здесь люди иногда умирают, потому что простого стерильного физраствора не хватает. Хватит самодеятельности дилетантов! У меня масса дел. Могу я надеяться, что вы уйдете отсюда, больше ни во что не вмешиваясь? Или мне полицию вызвать?

- Я вполне серьезно, дэй доктор... Сантонелла Чико, если я не ошибаюсь?

Врач поперхнулся.

- Откуда ты меня знаешь, вака?

- Секрет. Я не задержусь здесь, да и молодой господин Кирис, вероятно, тоже. Но если вы не используете ее способности, сами виноваты. Она умеет исцелять людей иногда просто прикосновениями. И ее квалификация как хирурга не ниже вашей.

- Все-то ты про меня знаешь! - вышедшая из палаты Риса легко ткнула его кулаком в ребра. - И откуда только?

- Ну, даром что ли я твой... Молчу-молчу! - парень замахал руками, увидев выражение ее лица. - В общем, я пошел...

- Дэй доктор! - из палаты выскочила медсестра. На ее лице виднелось обеспокоенное выражение. - Дэй доктор! У него опять приступ!

Врач сразу утратил интерес к разговору. Он решительно прошел в палату, и Риса скользнула за ним. Кирис тоже заглянул внутрь. Мужчина со шрамом на груди конвульсивно дергался и хрипел, выгибаясь дугой. На его губах пузырилась пена. Врач обеими руками прижимал его плечи к кровати, не давая сползти на пол.

- Дэй Сантонелла, - Риса просунулась между ним и больным, - держите его так. Сейчас я сниму судороги.

- Не трогай...

Закончить врач не успел. Риса обхватила голову мужчины обеими руками и замерла. Тут же мужчина дернулся еще раз и затих, потом громко и протяжно застонал.

- Не надо... - невнятно пробормотал он. - Не надо током... я не выдержу... не могу уйти от волют, двигатели глохнут, катапультироваться... катапультироваться... не надо больше, сердце... мне плохо...

Он еще раз дернулся, обмяк и часто задышал.

- У него отчетливая аритмия, - Риса переместила ладони на грудь мужчине. - Я попытаюсь компенсировать...

И тут мужчина дернулся с такой силой, что доктор потерял равновесие и чуть не упал. Тело снова выгнулось на кровати дугой, и из груди мужчины исторгся не то приглушенный вопль, не то рычание. Затем он снова распластался на кровати и, кажется, перестал дышать.

- К-ссо... - прошипела Риса. - Ничего не понимаю. Дэй доктор, руки убрать! Быстро!

И прозвучала в ее голосе такая властность, что врач отдернул руки, словно от горячего металла. Тело мужчины снова конвульсивно дернулось, затем еще раз.

- Шок не помогает! Да что же с ним такое происходит!..

Риса отдернула ладони, сжала кулак и с силой ударила мужчину в грудину - раз, затем, после паузы, второй. Несколько секунд спустя тот тяжело, с присвистом вздохнул, и его грудь мерно заходила вверх-вниз.

- Что ты делаешь, вака? - поинтересовался врач. В его голосе странным образом мешались злость и растерянность. - Что случилось?

- У него что-то в грудной клетке, дэй доктор, в области позвоночника и средостения. Отчетливое электромагнитное эхо, но не металл, и масса отсутствует. И оно как-то завязано на сердце. Я не понимаю...

Риса замолчала. Она провела пальцами по груди мужчины, обхватила его грудную клетку с боков и замерла. Потом подняла его правую руку, где у запястья болталась плотная металлическая цепочка с донельзя перепачканной пластинкой.

- Марик! - позвала она. - Смотри.

Парень протиснулся в палату и склонился к руке. Покрутив цепочку так и сяк, он со скрежетом провел ногтем по пластинке (на пол посыпалась темная грязь) и вгляделся в нее.

- Стандартный армейский браслет, - констатировал он. - Мати картинку показывал. Капитан первого класса Гойя Пахис, авиабаза номер восемь... Военный летчик? Откуда он тут взялся?

- Дэй Сантонелла! - позвала Риса. - Ты знаешь, как этот человек попал в вашу больницу?

- Его позапрошлой ночью подобрали на улице неподалеку отсюда, почти в самом Старом городе, - вместо врача растерянно ответила медсестра. - Он так ни разу в сознание и не пришел. Помоги нам Ваххарон, военный летчик! Пять декад назад мы от кольчона отбивались, он к самому берегу подошел. Несколько самолетов погибло - наверное, кто-то из них. Но где же он столько времени пропадал? Ох, нечисто здесь, нужно бы полицию вызвать.

- Не надо полицию, - быстро сказала Риса. - За ним приедут не позже чем через полчаса из другой службы. Кир!

- Да! - от неожиданности тот даже дернулся. Ужасная догадка горела в мозгу, требуя немедленного подтверждения, но как к ней подступиться, он не знал.

- Иди домой. Сейчас же. Незачем тебе светиться... перед людьми, что сейчас появятся.

- Погоди! - Кирис буквально разрывался на части. - Риса... на пару слов, ага? Наедине!

- Наедине?

- Да. Очень надо! Пожалуйста!

- Хорошо. Дэй доктор, тесса, могу я попросить вас присмотреть за пациентом некоторое время? Марик, останься, я сейчас вернусь. Пойдем, Кир.

Вслед за Рисой Кирис пошел по коридору. Его сердце стучало как пулемет, колени подгибались. У спуска на лестницу рядом с сортиром, откуда еще сильнее несло вонью, девушка остановилась.

- Я слушаю, - спокойно сказала она.

Кирис оглянулся по сторонам. Кажется, никто подслушать не может.

- Риса, - шепотом спросил он, - ты что, эйлахо?

- А?

- Ну, ты же руками человека насквозь чувствуешь и прикосновением усыпляешь. И ты меня прокляла, чтобы я не грабил. Ты эйлахо? Не бойся, я никому не скажу, честно!

- Кир, что такое "эйлахо"?

Кирис почувствовал, что его челюсть отвисает от удивления.

- Ты... не знаешь? - ошарашенно осведомился он. - Никогда не слышала?

- Нет. Ты можешь объяснить?

- Ну... говорят, что у некоторых людей есть способности... воду руками замораживать, мысли читать телепатией, током биться, все такое. Неужто честно совсем ни разу не слышала?

- Мысли читать невозможно, Кир. Только эмоции, и то с оговорками. А что, такие люди и в самом деле существуют? Ты лично их видел?

- Нет, но... слухи ходят, правительство охотится за ними и куда-то увозит, когда находит. И все корпорации тоже их ищут. Вроде из них сверхсолдат делают и шпионов, только говорить о них запрещено. Ни в газетах не пишут, ни по радио и телевизору не говорят. Риса, ни за что им не попадайся! Я никому не скажу, а если что-то потребуется, я любому морду набью! Если надо...

Риса протянула руку и провела ему по щеке горячей ладонью.

- Ты славный мальчик, Кир, несмотря на склонность к грабежам на большой дороге, - она тепло улыбнулась. - Спасибо тебе за заботу. Но я не эйлахо, я куда хуже. И меня не нужно защищать.

- Но кто ты тогда?

- Кир, я же сказала: удиви меня. Докажи, что на тебя стоит тратить силы и время. Пока что ты для меня - просто большой сильный парень, каких в мире миллионы, заурядный и ничем не выделяющийся. Докажи, что стоишь моего внимания, и тогда я расскажу тебе, кто я такая и откуда взялась. Но не раньше. А сейчас иди.

Риса отступила на шаг.

- И помни, что я сказала насчет преступлений, - внезапно она нахмурилась. - Я не шутила, Кир. Еще один грабеж, и я лично сдам тебя в полицию. Понял?

- Да помню я... - пробурчал Кирис.

- И еще. Кир, все-таки не ходи через Старый город. Призраков не существует, но и помимо них в мире много опасностей. В том числе таких, с какими не справишься даже ты. А если вдруг решишь, что физическая сила - лучшая защита, вспомни того летчика.

Она повернулась и быстро зашагала к дальней палате, возле которой Марик что-то втолковывал доктору и медсестре. Кир смотрел ей вслед до тех пор, пока она не обернулась и не ткнула пальцем в лестничную клетку. Только тогда он вздохнул и принялся неохотно спускаться, ощупывая ногами каждую ступеньку, словно старик. Уходить совершенно не хотелось... но Риса что-то сказала насчет людей, перед которыми не стоит светиться. Полиция или кто еще, неважно, с ними действительно связываться не следует.

Пройдя через пустой и гулкий приемный покой, где по-прежнему дремал старый сторож, он вышел на улицу как раз в тот момент, когда ко входу в больницу с воем сирен подлетел кортеж: новенький ярко-красный микроавтобус "скорой помощи", а за ним сразу три длинных черных автомобиля, незнакомой марки, но кажущиеся ужасно дорогими. Из них высыпало сразу десятка полтора мужчин в черных костюмах и врачей в белых халатах, и вся толпа ринулась через узкие двери внутрь, едва не сбив Кириса с ног. Отскочив в сторону, он поспешил ретироваться как можно быстрее. Отбежав на полсотни шагов, он оглянулся. "Скорая" с мигающими огнями по-прежнему стояла перед дверью, и около нее потихоньку собиралась толпа зевак. Кирис перешел на шаг, независимо сунув руки в карманы и беззаботно насвистывая. Клонящееся к горизонту солнце, высоко над которым в небе виднелся огрызок Инганны, било ему в глаза, и он щурился, глядя под ноги. Только сейчас он сообразил, что его портфель несла Риса, и он остался в госпитале. Но не возвращаться же! Надо вернуться часика через два-три, чтобы прихватить его, если только Риса не заберет портфель с собой.

Но кто же она такая? Лечит наложением рук, управляется со шприцами, как опытная медсестра... а кстати, как тот парень... Марик?.. как он узнал, где они находятся и что нужно купить? Неужто настоящая телепатия? И мужики в черном из автомобилей - на их лбах словно таблички прикручены: "секретная служба". Как они узнали, что нужно приехать, да еще и явились так быстро?

"Удиви меня..."

Легкой ей говорить! Чем он кого-то может удивить? Тупой хулиган и неудачник, которому одна дорога - в армию. Или в банду и в тюрьму, если жив останется при аресте, конечно. Права она - таких, как он, десять на дюжину. А то и все одиннадцать.

Чем я могу тебя удивить, Риса? Скажите же мне кто-нибудь!


"Паллийская рабочая группа, Карина в канале. Низкая срочность. Средняя важность. Темы: обновление текущего статуса; девианты на Палле?

Пункт первый. Продолжаю работать по плану со школами Барны. Департамент образования дестры Калалан завершил обработку около семнадцати тысяч результатов первого теста в трех старших классах. Порог отсечения установлен в семьдесят пять, его превысило пятьсот тридцать семь человек. Сегодня проведен второй этап тестирования, двадцать три кандидата с допороговыми значениями получили индивидуальные задания для более тонкой проверки. Результаты ожидаются в середине следующей декады, но уже как минимум один из допороговых кандидатов (ОЧЕНЬ допороговых) продемонстрировал чрезвычайно высокую адаптивность по тестам Дзиры и Морской Волны. Яни, спасибо за указание, оно оправдалось.

В остальном калибровка идет по плану.

Пункт второй. Ребята, что известно про девиантов на Палле? Вроде бы в уцелевших отчетах Станции указано, что игровые эффекторы как массовое явление ликвидированы по крайней мере за пятьдесят местных планетарных лет до Удара, да и не могли фантомы уцелеть после изменения метрики. Однако сегодня в случайном разговоре выяснилось, что в народе ходят слухи о так называемых "эйлахо". Им приписываются способности, характерные для девиантов на Текире, а также для местных игровых эффекторов, если верить старым спецификациям. Эйлахо подвергаются преследованиям или просто укрываются правительством и корпорациями в неизвестных местах и с неизвестными целями. Термин не встречается в оставшейся от Станции базе знаний - возможно, он упоминается в ее поврежденной части.

Возможно, это просто слух, но я наткнулась в больнице на чрезвычайно странного человека. При попытке просканировать его тело электромагнитным полем я получила загадочный отклик, в какой-то степени похожий на отклики текирских эффекторов, и одновременно - на сигнал, отраженный от кольчона при дистанционном сканировании (так утверждает координатор). Попытка углубленного сканирования привела к судорогам тела и остановке сердца, причем электрошок восстановить сердцебиение не смог. Хорошо, что удалось запустить сердце заново прекордиальным ударом. Проявившиеся симптомы чрезвычайно похожи на те, что возникают при поражении текирского эффектора электромагнитным импульсом "розы". В соответствии с воинским браслетом человек идентифицирован как военный летчик, возможно, пропавший в бою с кольчоном некоторое время назад. Я вызвала по радио сопровождающую нас группу ССО, и они увезли найденыша в неизвестном направлении. Мати, ты сейчас на военной базе находишься - попробуй выяснить, известно ли что-то о пропадавших без вести солдатах.

Думаю, тема эйлахо нуждается в проработке. Если не пустышка, если здесь после Удара каким-то образом вновь появились игровые эффекторы, нам придется серьезно менять планы.

Конец сообщения".


"Координатор, контакт. Карина в канале. Как дела с генетическим анализом?"

"Координатор в канале. Анализ взятого у кандидата образца крови показывает, что с высокой степенью уверенности Кирис и Варуйко Сэйторий являются близкими родственниками. С учетом полученной в разговоре с ним информации - братом и сестрой. На то же указывает и внешнее сходство".

"Спасибо. Я подумаю, в какой форме сообщить ему новость. Если он не попадет в программу, хоть какая-то моральная компенсация".

"Или лишнее огорчение - ведь тогда он вряд ли когда-то ее увидит".

"Возможно, и так. Спасибо за помощь. Отбой".

"Конец связи".


07.36.1231. Кайтар, Барна


- И не забываем, что в децинот у нас классный пикник, - перед тем, как выйти из класса, Дьячелла обернулась и строго осмотрела учеников. - Если кто-то передумал и не собирается ехать, пусть уведомит меня сейчас, чтобы школа не покупала попусту для него паромный билет. Есть такие?

Она подождала.

- Хорошо. Тогда считаем, что едут все. Не забудьте, кто какие продукты должен принести.

Фуоко показалось, что географичка посмотрела на нее с каким-то сомнением. Но та промолчала, решительно кивнула и вышла из класса. Народ зашумел, вылезая из-за парт.

- Пьетта! - крикнула Мартина через весь класс. - Идем с нами в кафе? Мы в "Парусник"!

- Ага! - радостно согласилась девочка. - Идем!

Остальные вокруг тоже переговаривались, кто громко, кто вполголоса, сговариваясь о планах на остаток дня. Фуоко сидела, уставившись в раскрытый учебник, и на душе у нее становилось все более паскудно. Ну почему ее никто никогда никуда не зовет? Она бы отдала все свои богатства за то, чтобы вот так непринужденно пойти с кем-нибудь в кафе, не думая о ругани с матерью, об огромном постылом доме, где она редко выходила за пределы своей комнаты, о домашних заданиях, об одиноких пробежках по парку и тренировках в тренажерном зале... Сейчас она бы согласилась пойти куда угодно, пусть даже не в кафе, а просто погулять или поболтать ни о чем. С кем угодно, даже... даже с Кирисом! Она невольно бросила взгляд через плечо, но хулиган уже проталкивался к выходу, не обращая на нее ни малейшего внимания. И Риса опять отсутствовала на уроке. Хотя зачем ей, она и так слишком умная.

Да, конечно, стоит ей хотя бы намекнуть, и много кто, те же Арческа, Элла и Пьона с радостью побегут за ней, подлизываясь, но от подхалимов ее тошнит и дома. А те, кто не подлизываются, никогда не пригласят - побоятся из-за могущества семьи.

Ей стало так тоскливо, что она с трудом удержала наворачивающиеся на глаза слезы. Медленно, нехотя она собрала в портфель учебники и тетради и еще какое-то время просто сидела в пустом классе, тупо уставившись в доску и стараясь не думать ни о чем. Действительно, зачем она живет? Ни смысла, ни цели. Повеситься, что ли?

Наконец она заставила себя встать и пойти к двери. В коридоре уже стояла тишина, только с первого этажа и со двора, приглушенные окнами, доносились радостные вопли школяров, радующихся концу учебного дня. Охранник в конце коридора, заметив ее, слегка кивнул и вернулся к созерцанию собственных ногтей. Фуоко медленно побрела к лестнице. Уже спустившись на первый этаж, она. поддавшись внезапному импульсу, свернула в проход, ведущий к спортзалу. Сам спортзал, разумеется, уже стоял закрытым, но дверь в конце прохода, ведущая в заросли пираканты и дрока за школой, часто не запиралась (чем и пользовались мальчишки, бегающие туда покурить). Фуоко, цепляясь за ветки и колючки юбкой и ранцем, пробралась подальше и уселась прямо на землю на небольшой прогалине, уперевшись спиной в стену. За высокой сетчатой оградой начинался резко понижающийся незастроенный склон, и из такого положения дома внизу оставались невидимыми. Если пофантазировать, можно представить, что там, за забором, крутой обрыв, у подножья которого - далекая чужая страна, и штормовые волны бьются о волноломы, и крутобокий парусник выбирает якоря, отправляясь в неизведанные страны сражаться с туземцами и искать сокровища...

Она шмыгнула носом, подтянула ноги к груди и обхватила их руками, уперевшись лбом в голые коленки. Ничего там нет - ни обрыва, ни шторма, ни парусника. Она давно уже не мелкий ребенок, чтобы верить в сказки. Там, внизу, на склонах прибрежных холмов - все та же Барна. Обычный город: стоят облупленные многоэтажные дома, тускло отсвечивают серебряные Стабилоны на церквях, в которых днем стоит глубокая тоскливая тишина, а в офисах и на заводах вкалывают за мизерную зарплату клерки и рабочие. Им, наверное, тоже все опостылело. Унылый скучный мир. Унылые скучные люди. Унылая скучная жизнь без малейшего просвета.

До нее донесся металлический дребезг и голоса. Фуоко подняла голову. Через сетчатую изгородь карабкались трое мальчишек, на вид десятиклассников, ей незнакомых.

 - Смотри-ка, кто здесь! - удивленно проговорил один из них, спрыгивая на землю. - Эй! Здесь наше место. Ну-ка, вали отсюда. Девчонкам здесь делать нечего.

- Вы не местные? - скривилась Фуоко. - Вы что, не знаете, кто я? Где хочу, там и сижу.

- Ну и кто ты? - насмешливо поинтересовался второй. - Принцесса из Ценганя?

- Я - Деллавита, понял? Продолжишь меня доставать, получишь по мозгам.

- Если ты Деллавита, я вообще Капурри, - ухмыльнулся второй, и его ухмылка Фуоко очень не понравилась. - Умная больно? Деллавита в такой занюханной школе, как ваша? Ха! Слышь, братаны, а что она здесь делает, как думает?

- Ждет кого-то, - ощерился третий. - Нас, наверное. Эй, ты, развлечься не хочешь? Кто из нас тебе больше нравится?

Фуоко попыталась вскочить, но один из парней грубо швырнул ее на землю. Она упала на бок, больно ударилась локтем и не удержалась от вскрика. Хулиган присел над ней и по-хозяйски провел рукой по обнажившемуся бедру.

- Начнешь дергаться, хуже ста...

Закончить фразу он не успел, потому что получил пинок в лицо. Взвизгнув, он завалился на спину, хватаясь руками за расквашенный нос, а неизвестно откуда появившийся Кирис без лишних разговоров уже заехал кулаком в физиономию второму. Тот попятился, не удержал равновесия, запнулся за кочку и тоже упал. Кирис развернулся к третьему, но тот резво отскочил от него подальше.

- Ты че, офонарел, кулаками махать? - плаксиво осведомился он. - Мы тебе че сделали? У нас здесь с вашими стрелка забита...

- Да мне до каццо ваши стрелки! Вы что в чужой школе делаете, уроды? - почти ласково осведомился Кирис. - Вы не слышали, что здесь моя территория, и что чужие здесь по жопе получают? А ну, быстро свалили отсюда, мерда!

- Да ты че...

- Еще раз объяснить? - Кирис угрожающе шагнул вперед, и парень резво отпрыгнул назад, запутавшись в кусте дрока. - Зубы лишние завелись? Ну-ка, шкандыбайте, пока не огребли по полной!

Чужаки не заставили себя долго упрашивать и резво бросились к ограде. Уже перебравшись через нее, тот, что получил пинок в лицо, обернулся и, зажимая рукой нос, гнусаво прокричал:

- Мы тебя запомнили, козел, понял?

И троица ссыпалась по склону, скрывшись из вида.

Кирис повернулся к Фуоко, и та невольно сжалась.

- Цела? - хмуро спросил хулиган. - Ты чего сюда явилась? Здесь морды друг другу бьют всерьез, принцессам вроде тебя тут делать нечего.

- Только тебя не спросила! - фыркнула Фуоко, подбирая под себя ноги и осматривая локоть. Ничего страшного, просто ссадина. - Или тоже развлечься хочешь?

- Сама дура лопоухая! - огрызнулся Кирис. Подумав, он сел на корточки в паре шагов от девушки, достал папиросы, чиркнул спичкой и закурил, выпустив клуб вонючего дыма. Фуоко нерешительно посмотрела на него.

- Спасибо, - наконец неловко сказала она.

- Всегда пожалуйста.

Фуоко снова уселась на землю, обхватила ноги руками и уставилась в пустоту за забором. Говорить ничего не хотелось, но почему-то она чувствовала себя гораздо спокойнее, чем раньше. Ни она, ни Кирис не нарушали молчания, но напряженным оно не казалось.

- Слушай, - наконец сказал Кирис, - а что ты думаешь про новенькую? Про Рису?

Ну вот еще тему для разговора нашел!

- Что воображает про себя слишком много!

- Воображает? - удивился Кирис. - Да она в школе вообще тише мыши держится, только извиняется все время. Но вот как человек может быть таким умным, да еще и сильным?

- Я, между прочим, тоже не дурочка. И на силу не жалуюсь!

- То-то лезешь куда ни попадя! - скептически хмыкнул хулиган, снова затягиваясь. - Скажи спасибо, что я увидел, куда ты поперлась. Здесь, между прочим, иногда такие кадры появляются, что даже я соваться не рискую. Не лезь сюда больше, а то ведь трахнут во все дыры, и не посмотрят, кто ты такая.

Фуоко не ответила. Даже если она и сглупила, признавать не намерена. Много чести!

- И все-таки, - после паузы снова спросил Кирис. - Что ты про нее думаешь? Я же видел, вы как-то раз трепались.

Фуоко покосилась на него. Потом решительно протянула руку, выдернула у него изо рта папиросу и бросила ее на землю.

- Если хочешь разговаривать, вонять перестань! - воинственно заявила она.

- Ты точно сдурела, - констатировал Кирис, хотя и вовсе не так зло, как она надеялась. - Ты чего в сухую траву непотушенное кидаешь? Пожар устроить хочешь? Тебе-то ничего не сделают, а меня крайним назначат.

Он приподнялся и растер папиросу ногой.

- Ну, перестал. Так что о Рисе?..

Определенно, он сегодня какой-то слишком мирный. Ну ладно, считаем, что заслужил награду.

- Странная она какая-то, - после паузы откликнулась Фуоко. - Говорит так, словно не девчонка, а... а... а старуха какая-то. Как моя мать. Только мать у меня чушь порет, а Риса вроде как с претензией на умничанье.

Кирис неопределенно хмыкнул.

- А ты про эйлахо слышала? - внезапно спросил он.

Фуоко словно ударили током. Прежде чем она сообразила, что именно спрашивает одноклассник, она уже вскочила на ноги и прижалась спиной к стене, сжав кулаки, словно собираясь защищаться.

- Я не эйлахо! - яростно крикнула она. - Я не...

Она осеклась, чувствуя себя полной идиоткой. Он же не о ней. Или о ней? Сердце бешено колотилось, в глазах сгущался светящийся туман. Да откуда он может знать, в конце-то концов?..

- Ты чего взвилась? - удивленно спросил Кирис. - Я же не про тебя. Я вообще...

Он замолчал, и его глаза округлились.

- Ты... ты что, тоже?.. - шепотом спросил он.

- Нет! - яростно крикнула Фуоко, чувствуя, что теряет голову от паники. - Я не эйлахо, понял? Нет, говорю!

Кирис взялся за голову.

- То пустыня, то сразу океан, - пробормотал он. - Слушай, кончай визжать, а? Я никому не скажу, не волнуйся. И не потребую ничего за молчание, я людей не шантажирую. Но сразу двое...

Фуоко, тяжело дыша, глядела на него, и до нее постепенно начал доходить смысл сказанного.

- Двое?.. - наконец переспросила она. - А... Риса?!

Кирис машинально кивнул, потом, спохватившись, вскочил.

- Только ты никому про нее, поняла? - угрожающе проговорил он. - А то я про тебя всем разболтаю, и тогда тебя даже твой папаша не спасет. Ясно?

Фуоко закрыла лицо руками. Как же она глупо попалась! Теперь все зависит от того, насколько нахальный уличный мальчишка умеет - и захочет - держать язык за зубами. Страшно подумать, что случится, если отец хотя бы заподозрит... Она сдавленно застонала.

- Да ладно тебе! - растерянно сказал рядом Кирис. - Я ж говорю - не скажу никому.

- А специально говорить и не потребуется. Вы так орете, что со школьного двора слышно.

Фуоко резко оторвала руки от лица и оцепенело уставилась на стоящую перед ней Рису. Сегодня что, день появления людей из воздуха? Сначала Кирис, потом новенькая - и все подкрадываются неслышно, словно кошки.

Кирис с шипением втянул воздух сквозь зубы.

- Риса, я... - начал он.

- ...проболтался обо мне, хотя еще вчера клялся в вечном молчании, - ехидно закончила Риса. - Кир, я тебя за язык не тянула, но раз дал слово, держи, пожалуйста.

Кирис густо покраснел и потупился.

- Ага... - Риса по-воробьиному склонила голову на бок, разглядывая их обоих. - Ну что, заседание тайного комитета придется считать открытым. Ну-ка, присядьте.

Она положила руки Кирису и Фуоко на плечи и мягко, но настойчиво заставила их опуститься на корточки. Присев рядом, она заговорщицки склонилась к ним.

- Значит, так. Ребята, я пока что плохо понимаю, что такое эйлахо, но я к ним не отношусь. И сейчас речь не обо мне. Фучи, скажи, ты и в самом деле эйлахо? Что ты умеешь?

Фуоко со страхом глянула на нее. Одно дело - разговорчики, и совсем другое - показать на деле. Но если Риса тоже обладает какими-то странными способностями?.. Та ободряюще кивнула, и Фуоко решилась.

- Только никому, ладно? - почти жалобно попросила она. - Иначе мне только утопиться останется...

Кирис завороженно кивнул, глядя на нее во все глаза, и девушка почувствовала, что покраснела. Вот уставился, словно в цирке! Она сложила чашечкой ладони и сосредоточилась.

По телу прокатилась волна странной мелкой дрожи, словно где-то под ногами заработал большой мощный мотор. Ладони ощутили тепло - и вот их окутало бледное сияние, а между ними затлела и принялась разгораться крохотная искорка. Риса быстро обхватила ладони Фуоко своими, и искра, несколько раз мигнув, погасла.

- Все, - Фуоко поспешно отдернула руки. - Больше ничего не умею. Иногда само собой такое получается, и искра крупнее, но намеренно лучше не могу.

- Очень интересно... - Риса задумчивым жестом потерла бровь. - Фучи, я еще немного тебя осмотрю, ладно? Расслабься, ты ничего не почувствуешь.

Прежде чем Фуоко успела возразить, новенькая быстро провела ладонью ей между грудей, потом обхватила ребра с боков, замерла на несколько секунд и, склонившись и заведя руку за спину, ткнула пальцами в позвоночник. Ее лицо оказалось почти вплотную, и от него плеснуло жаркой волной.

- Так... - Риса откинулась назад и села на землю, поджав под себя ноги. - Скажи, у тебя никаких странных ощущений не возникает, когда ты так делаешь? В голове, в груди? С сердцем все в порядке, не задыхаешься?

- Нет, - Фуоко помотала головой.

Риса покивала.

- Понятно. Кир, я еще и тебя посмотрю, просто для сравнения.

Она положила ладони на грудь Кирису и замерла. Потом откинулась назад.

- Все, я закончила.

"Здесь координатор. Подтверждаю: отклик при сканировании грудной клетки идентичен полученному от пострадавшего летчика в госпитале. Постарайся выяснить, не вступала ли Фуоко в непосредственный контакт с псевдоматерией, составляющей чужие конструкты".

"Здесь Карина. Поняла. Выясню при первой возможности".

- Ну что, ребята, - сказала Риса. - Теперь у нас есть общая тайна. Кир!

- А?

- Сила означает ответственность. Любая сила - и мускулы, и знание. Теперь ты знаешь вещи, которые могут очень сильно повредить Фучи, если о них узнает кто-то другой.

- Я же сказал!..

- Мало говорить, нужно делать. Будь ты постарше, я бы попросила тебя просто забыть о случившемся. Взрослый человек так бы и поступил, убедив себя со временем, что ему привиделось. Но в вашем возрасте - бессмысленно. Ты не забудешь. И обязательно проговоришься еще раз, как проговорился только что обо мне.

- Не проговорюсь, - угрюмо ответил Кирис. - А язык себе отрезать не стану, даже и не проси.

- Есть и другой выход. С сегодняшнего для ты станешь защищать Фучи.

- Что?! - хором спросили Фуоко и Кирис.

- Защищать. В школе, во всяком случае, за ее пределами и других охранников хватает. Теперь у вас общая тайна, которую следует беречь вам обоим.

Риса положила ладони им на плечи и вдруг, озорно улыбнувшись, с силой свела руки. Фуоко, не удержав равновесие, завалилась влево - чтобы неожиданно оказаться прижатой к груди Кириса. Тот, качнувшись навстречу, машинально ухватил ее за талию, то ли отталкивая, то ли удерживая - и замер. Сквозь тонкую рубашку девушка почувствовала, как стучит его сердце.

- Вам еще никто не говорил, что вы здорово смотритесь вместе? - Риса тихо засмеялась. - Фуоко и Кирис, Огонь и Камень, богатая красавица и ее бедный, но строптивый рыцарь. И оба гордецы, каких мало. Ох, и намаетесь же вы друг с другом в жизни!

И тут Фуоко наконец пришла в себя. Она забилась, вырываясь, и парень разжав руки, отпрянул. Девушка вскочила на ноги, сжав кулаки. Нахальная новенькая по-прежнему лукаво улыбалась, а Кир ошеломленно смотрел на Фуоко снизу вверх, и его лицо выглядело красным, как вареный лобстер.

- Вы... ты... - пробормотала Фуоко, запинаясь. Мысли метались как бешеные. Чтобы ее обнимал какой-то плебей? Кир - ее рыцарь? Она вдруг снова почувствовала тепло его груди и рук, стук сердца, и почувствовала, что отчаянно краснеет в тон парню.

- Фучи, между прочим, там дэй Джион с ума сходит, - Риса поднялась на ноги одним слитным, удивительно грациозным движением и принялась отряхивать юбку. - Когда ты не вышла после урока, он вызвал группу поддержки и принялся ставить на уши школьную охрану, тебя разыскивая. Я его успокоила, объяснив, что ты задерживаешься по делам, но лишним испытаниям его нервы лучше не подвергать. Ну что, едем?

- Куда? - пересохшим горлом просипела Фуоко.

- К тебе домой. Киру полезно посмотреть, как ты живешь. Да и мне, кстати, пора с твоей семьей познакомиться. Не волнуйся, мы никому не скажем о твоих способностях, даже родителям.

Для одного дня потрясений определенно случилось слишком много. Фуоко с трудом преодолела искушение упасть на землю, свернуться в калачик, закрыть руками лицо и умереть на месте. Еще никто и никогда не осмеливался попросить ее о таком. Она часто слышала, как другие девчонки и мальчишки сговаривались и напрашивались друг другу в гости, но чтобы вот так запросто попроситься в фамильную резиденцию Деллавита? Куда иных взрослых гостей допускают только по предварительной записи и после тщательной проверке службой безопасности? Что за наглость у могератской выскочки!

...и она тоже - ТОЖЕ! - эйлахо. И тоже умеет делать что-то сверхъестественное.

- Ну, если ты хотела заняться чем-то важным... - Риса вздохнула. - Придется отложить на другой раз. Все равно, Фучи, нужно идти, пока дэй Джион не разобрал школу по кирпичику.

- Погоди... - все еще хрипло произнесла Риса. Шок постепенно отступал, и она лихорадочно думала. С одной стороны, службе безопасности наверняка не понравится неожиданный визит каких-то неизвестных людей практически с улицы. И Массим сегодня дома. И мать никуда не собиралась, во всяком случае, заранее. И все они начнут изображать из себя оскорбленное целомудрие при виде нищих "школьных друзей".

С другой... А ведь забавные, наверное, у них окажутся мины, когда они увидят, кто к ним заявился. Когда в последний раз такие образцовые нищие плебеи шагали по возвышенно-благородным коврам и паркетам фамильного имения? Никогда, наверное, только слуги, но они не в счет. И отца нет дома, он еще вчера улетел в Дриммад по какому-то внезапному срочному делу, так что от него нотация если и последует, то не скоро.

А еще... А еще она чувствовала какое-то странное облегчение, словно из живота у нее вынули большого холодного слизня, поселившегося там три года назад. Она часто в холодном поту просыпалась среди ночи со светящимися руками от одного и того же кошмара: как кто-то узнаёт об ее способностях. И вот теперь страшное случилось - и она все еще жива. И, может, Риса с Киром действительно никому не расскажут, и... и у нее наконец-то появятся друзья, с кем можно разделить непосильную тайну.

Она снова ощутила на себе ладони Кира и вновь почувствовала прилив тепла к ушам. А как он на нее смотрел! Ну, все мужики одинаковые, им бы только полапать да потискать! Кстати, с каких пор он стал для нее Киром? Кирис он, Кирис! Безродный нищеброд из мертвой страны! И Риса - кто ей позволял так фамильярничать?!

- Ладно, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как и раньше, холодно и презрительно. Получалось, кажется, не очень хорошо, но не плакаться же теперь им в жилетку! - В конце концов, обязанность благородных - просвещать плебеев. Поехали.

- Да не очень-то и хотелось! - возмутился было Кир, но Риса коротко глянула на него, и он потух. Фуоко вдруг стало весело. Вот так вот, и на хулигана есть управа! Девчонкам нужно всегда держаться вместе, и тогда парни им не страшны. Особенно если девчонки - эйлахо. Но что же все-таки умеет Риса?

Фуоко взяла портфель и принялась продираться сквозь растительность к двери в коридор. Кусты цеплялись за одежду и трещали, сухая трава шелестела, и как Риса с Киром умудрялись проходить здесь бесшумно, совершенно непонятно. В пустом тихом коридоре Риса пристроилась рядом и спросила:

- Фучи, я у тебя в душе видела шрам на левой груди, как от ожога. Он откуда?

- Волюта задела, скотина! - со злостью ответила Фуоко. - Три года назад кольчон откуда-то неожиданно взялся, когда мы на яхте катались. Никаких предупреждений, ничего - просто раз, и появился в двух километрах. Тогда кольчоны только-только начали с волютами приходить, команда еще не знала, чем они опасны. На яхте пулеметы стояли, от волют отстреливаться пытались, но их слишком много оказалось. Когда капитан сообразил, что нужно драпать на всех парах, они уже успели корпус пробить и в каюту влезть. Джион и другие телохранители их перестреляли из пистолетов, но остатки одной на меня попали, а я как раз в открытом купальнике была. Чуть не померла тогда...

- Значит, волюты умеют пробивать стены, - задумчиво проговорила Риса. - Интересно. Скажи, а у тебя грудь в каком состоянии? Кожа что-то ощущает? Сосок чувствительность не потерял, его эрекция при возбуждении не утрачена?

Фуоко снова почувствовала, что краснеет. Она невольно кинула взгляд через плечо на внимательно прислушивающегося Кира.

- Все у меня в порядке, - буркнула она. - Просто шрам.

- Извини. Все время забываю про ваши предрассудки насчет... отношений полов.

"Ваши предрассудки"?

Они вошли в школьный вестибюль, и Фуоко с изумлением увидела невероятное. Джион, по соглашению со местными никогда не входивший даже в школьный двор, теперь стоял в вестибюле в компании с двумя охранниками. Хотя его лицо оставалось непроницаемо-спокойным, нервно барабанящие по бицепсу пальцы выдавали его истинное состояние.

- Сэрат дэйя Деллавита, - сухо произнес он, увидев Фуоко. - Надеюсь, у вас все в порядке?

- Извини, - Фуоко стало стыдно. Действительно, она совершенно забыла о своем верном телохранителе. - Я не хотела тебя напрягать.

- Со мной все в порядке, сэрат дэйя, пока все в порядке с вами, - все так же сухо ответил Джион. - Такая у меня работа. Надеюсь, вы уже закончили с делами, и мы можем отправляться домой? Или вы хотите заняться чем-то еще?

- Нет, Джион, домой. Только у нас сегодня гости. Кир и Риса едут с нами.

- Что?!. гхм, прошу прощения, сэрат дэйя, - Джион, прищурившись, осмотрел означенных персон с ног до головы. Точнее, Рису он едва удостоил взглядом, а вот Кира рассматривал так пристально, что тот набычился и засопел. - Еще раз прошу прощения, но... для меня несколько неожиданно...

- Мы не доставим хлопот, дэй Джион, - слегка поклонилась Риса. - Я ручаюсь и за себя, и за Кириса Сэйтория.

Телохранитель перевел на нее взгляд.

- Я уже успел сделать вывод, дэйя Серенова, что вы вполне ответственная молодая девушка. Но вот насчет вашего товарища не уверен. У него... не самая лучшая репутация в школе. Кроме того, приношу свои извинения, но я вынужден следовать протоколу, а он не допускает присутствия посторонних людей в автомобиле. Я не имею права посадить в него даже других сотрудников нашей службы безопасности...

- Джион! - нетерпеливо оборвала его Фуоко. - Ты хочешь сказать, что я не имею права пригласить друзей себе в гости? Что за глупости! Если им нельзя в машину, мы пойдем пешком! Так лучше?

- Или мы можем вызвать такси и поехать на нем, - добавила Риса. - Такое тоже вряд ли тебя устроит, дэй Джион.

Телохранитель возвел глаза к потолку и тяжело вздохнул.

- Видят небеса, сэрат дэйя, вы умеете устраивать осложнения окружающим! Хорошо, я разрешу вашим друзьям сесть в автомобиль. Но я должен предварительно проверить дэя Сэйтория на предмет скрытого оружия.

- Да не еду я никуда с вами! - Кирис отвернулся. - И так дел полно, не очень-то и хотелось.

- Ну уж нет!

Фуоко почувствовала, что внутри сгущается тугой клубок ярости - той ярости, что подспудно копилась у нее уже очень давно. Пусть ее постоянно опекают и не выпускают из вида, пусть она не может без чужого присмотра и шагу сделать, но она не рабыня! И никто, даже старый верный Джион, когда-то спасший ей жизнь, не может указывать ей, кого брать в гости, а кого нет! Если бы Кир хотел, он бы сделал с ней что угодно там, за спортзалом. А в особняке и так целую армию для охраны держат, вот пусть и отрабатывают содержание!

- Джион! - резко сказала она. - Мне плевать, что там требуют ваши протоколы! Они - мои друзья, понял? Или мы едем вместе безо всяких обысков, или я иду домой пешком, вот так!

Друзья. Да. Слово произнесено. Наверное, впервые за целую жизнь. Да, они друзья... Всемогущий Ваххарон, я никогда не молилась тебе и ничего у тебя не просила. Но сейчас пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста сделай так, чтобы это оказалось правдой! Я больше не могу, не вынесу одна!

- Дэй Джион, я ручаюсь, что у Кириса с собой нет никакого оружия опаснее письменных принадлежностей, - сказала Риса. - Но их он вряд ли использует для нападения.

Телохранитель тихо прошипел что-то сквозь зубы.

- Хорошо, сэрат дэйя, - прежним кротким тоном согласился он. - Как скажете. Вака, - он повернулся к Кирису, - приношу свои извинения за грубость и прошу не переносить свое недовольство на мою хозяйку.

Он вежливо поклонился. Школьные охранники переглянулись и синхронно покачали головами.

- Да ладно... - слегка растерянно пробурчал Кир. - Если она так хочет...

- Да, я так хочу! Поехали! - решительно заявила Фуоко.

Она прошла через двери, толкнув стеклянную створку так, что та отскочила от ограничителя, и направилась через школьный двор к воротам, чувствуя, как дрожат губы и пальцы. Только бы не разреветься!

Ее обычный лимузин стоял сразу за воротами - но не один, а с эскортом. Два больших коробчатых "армато" пристроились ему в хвост, а возле них и у ограды в расслабленных позах расположился десяток больших накачанных парней, даже не пытавшихся скрывать короткоствольные автоматы, болтающиеся поверх камуфляжных курток. Только сейчас Фуоко вспомнила вскользь брошенную Рисой фразу, что Джион вызвал группу поддержки. Вот, значит, как она выглядит... Обогнавший ее телохранитель сделал короткий жест, и парни полезли в джипы.

Джион распахнул дверь лимузина.

- Прошу, сэрат дэйя.

Влез в салон он, однако, сразу после нее, прямо перед носом Рисы, а внутри расположился на диване рядом с Фуоко. Риса и Кир расположились на противоположном сиденье. Джион захлопнул дверь, просигналил шоферу трогаться и устроился вроде бы небрежно, но так, что правая рука легла на живот, рядом с отворотами пиджака. Наверное, приготовился в случае неприятностей выхватывать пистолет и отстреливаться. Фуоко с трудом удержалась от того, чтобы сказать ему какую-нибудь колкость. В конце концов, он просто делает свою работу.

- Не волнуйтесь так сильно, дэй Джион, - Риса, похоже, тоже поняла, что означает его поза. - Все в порядке. Что же до непослушания Фуоко, то вы просто не знаете, что такое по-настоящему неугомонная подопечная, изо всех сил стремящаяся сбежать от охраны.

- Ну почему же, вака, - поднял бровь телохранитель. - В свое время мне приходилось работать с разными клиентами, в том числе с... не слишком разумными. Просто раньше из-за гибели объекта охраны мне как максимум грозило увольнение с волчьим билетом.

- Да с какой стати я вдруг погибну? - удивилась Фуоко. - Кто за мной охотится?

- В мои задачи не входят спекуляции на сей счет. Я должен обеспечить вашу безопасность, сэрат дэйя, в любой ситуации и любой ценой. В том числе ценой собственной жизни.

- Вот еще!

Ну что сегодня за день? Сначала она выставляет себя дурой перед Киром, потом ей напоминают, что из-за ее глупости могут погибнуть другие... Позволят ей когда-нибудь жить без оглядки на окружающих?

- Я понимаю ваши проблемы, дэй Джион, - негромко сказала Риса. - Однако в моем присутствии за Фучи можно не волноваться.

Фуоко громко фыркнула. Тоже нашлась защитница! Сейчас Джион ей скажет... Телохранитель, однако, лишь пристально посмотрел на Рису и кивнул:

- Приму к сведению, вака.

Фуоко снова фыркнула и принялась смотреть в окно на давно знакомый пейзаж. Краем глаза она видела, как Кир напряженно осматривается. Наверное, он никогда раньше не ездил в такой шикарной машине. Парень казался натянутым как струна, костяшки его сжатых кулаков побелели от напряжения. А ведь он боится, вдруг дошло до Фуоко. Или, по крайней мере, ему сильно не по себе. Ну да, верно. Ведь его папаша работает где-то в порту. Вполне возможно, на отцовских верфях. И если что, отец сотрет обоих в порошок. Почему Кир согласился поехать? Явно не для того, чтобы поглазеть на жизнь богачей. Неужели из-за того, что Риса назвала его защитником и рыцарем? Ну кто бы мог подумать, что тупой глупый хулиган вдруг окажется таким романтичным? Она снова почувствовала тепло его ладоней на своей талии и бьющееся под рубашкой сердце, и ощутила странное тепло. Не прилив крови к щекам как раньше - а незнакомое чувство, когда хочется снова прижаться к Киру и замереть у него на груди, как замирают испуганные маленькие дети. Ну вот! Она что, влюбилась в него? Только потому, что он набил морды троим подонкам? Ха! Не дождется! И Риса, тоже мне сводница нашлась! "Вы хорошо смотритесь вместе", щаз!

Все время, пока лимузин в сопровождении эскорта несся по тихим окраинным улицам и загородному лесу, в салоне стояла напряженная тишина. Под конец Кир слегка расслабился, а Джион даже убрал руку от скрытой кобуры, но тут автомобиль не снижая хода пролетел сквозь ворота парка, окружающего дом, и по аллее подкатил к парадному входу. Кир снова напрягся и даже как-то съежился, сквозь стекла всматриваясь в особняк.

- Мы прибыли, - коротко сказал Джион. - Сэрат дэйя, прошу.

Он толкнул дверь, распахивая, и первым выбрался наружу. Даже когда он помогал Фуоко вылезать, его глаза безразлично-холодно смотрели через ее плечо туда, где на диванчике сидели гости. Телохранитель - всегда телохранитель.

От входа навстречу уже спешили две горничных и лакей, дробно стуча каблуками по мраморным ступеням.

- Ах, сэрат дэйя Деллавита, как мы вас заждались! - воскликнула одна из горничных, делая безуспешную, как всегда, попытку отобрать у Фуоко ранец. - У нас гости, полон дом гостей! Ваша матушка уже вся изнервничалась, вас ожидая!

- О! - встряла вторая. - Сэрат дэйя, вы тоже привели с собой гостей? - Ее широкая улыбка заметно поблекла, когда она как следует рассмотрела Кира с Рисой, но тут же снова засияла.

- Да, - небрежно бросила Фуоко. - Мои школьные друзья, Кирис Сэйторий и Риса... м-м...

- Риса Серенова, дэйя, - выручила ее новая подруга.

- Да, Риса Серенова, - с облегчением согласилась Фуоко. - А что за гости?

- Ваши родственники из столицы воспользовались визитом вашего отца и его самолетом, чтобы прибыть погостить день или два, - почтительно сообщил лакей. - Ваш дядя, Рикардо Деллавита, прибыл вместе с женой дэйей Рэмбо и дочерью дэйей Теттоной. Также с ними приехали сестра дэйи Рэмбо дэйя Марена Чиккана и ее сын дэй Сарумата.

Фуоко застонала. Из всех своих дядьев и теток Рикардо она не переносила больше всех. Когда четыре года назад умер дед, он не оставил Рикардо ничего, кроме довольно скромного капитала в сто тысяч леер - и был прав: его младшенький сынок славился как повеса, мот и игрок на скачках. Наследство в кабаках и на ипподромах он спустил с такой скоростью, что все родственники только диву давались, и даже умудрился заложить дом под кредит, который не мог отдать. Теперь он с семьей жил по отелям и знакомым и часто приставал к отцу, выпрашивая у него в долг, и тот, обычно суровый и непреклонный к попрошайкам, не мог отказать.

Но что куда хуже, Рикардо волочился за каждой юбкой, оказывавшейся в пределах досягаемости, без разбору, служанка это или важная гостья. В свой прошлый приезд он даже облапал в коридоре саму Фуоко, зажав ее в коридоре. Дыша в лицо густым винным перегаром и бессмысленно лупая глазами, он начал хватать ее за грудь, и вырваться удалось только благодаря появлению лакеев с подносами. С тех пор она старалась не приближаться к нему ближе, чем на десяток шагов, и уж тем более не оставалась с ним наедине. Наверное, именно из-за мужа дэйя Рэмбо, когда-то, наверное, красивая тетка, увяла раньше срока, и ее постоянно приклеенная неестественная улыбка и потухший взгляд вызывали жалость. Да и Теттона, в общем, не такая уж неплохая девчонка на два года младше Фуоко, но развитая не по годам, тоже вздрагивала и бледнела при приближении отца.

И вот теперь ублюдок снова явился нахлебничать и изводить домашних.

- Что-то не так, сэрат дэйя? - осведомился лакей. - Вам плохо?

- Джион! - безнадежно спросила Фуоко. - Дай мне пистолет, чтобы я его пристрелила, а? Дядю Рикардо, я имею в виду. Я ведь еще несовершеннолетняя, мне полный срок не дадут. Лет пять посижу и с чистой совестью на свободу...

- В вашем возрасте, сэрат дэйя, - невозмутимо ответил телохранитель, - за убийство первой степени судят так же, как и взрослых. Вас посадят по крайней мере на пятнадцать лет. Или же вашему отцу придется потратить столько денег, чтобы замять дело, что куда дешевле содержать сэрат дэя Рикардо Деллавита до глубокой старости.

- Ну, можно же помечтать...

Забросив портфель на плечо, она поплелась к дверям, полностью игнорируя удивленные взгляды троих охранников на крыльце, один из которых быстро заговорил в рацию. В холле стояла тишина: ковры глушили все звуки. Клонящееся к западу солнце било в окна, расцвечивая гобелены на стенах и играя на пляшущих в воздухе пылинках. Древние бронзовые канделябры и средневековые доспехи тускло отсвечивали, бросая блики на потолок. Когда-то, тысячу лет назад, маленькой соплячкой она любила играть здесь, воображая себя - нет, не надушенной придворной дамой, а настоящим рыцарем с копьем и мечом, побеждающим дракона. Тогда она любила свой дом, а мир представлялся в бриллиантово-искрящихся тонах. Но сейчас в ее душе осталось лишь отвращение и к особняку, и к семье. Сбросив туфли, сунув ноги в домашние тапочки и метнув опасливый взгляд в сторону молельни (к счастью, закрытой и темной), она пошаркала было к лестнице на второй этаж, но тут же спохватилась и обернулась.

- Обувь снимайте, - велела она. - Эй, дайте им на ноги что-нибудь!

- Да, сэрат дэйя, - поклонилась одна из горничных, уже спешащая с двумя парами тапок в руках.

- Вот так и живем, - сказала Фуоко гостям. - Мать говорит, дому тридцать лет, и еще тогда он обошелся в восемьдесят миллионов леер. Вот уродина...

Только бы не переспросили, кого она в виду имеет - дом или мать.

- Зимой не натопишься, - независимо пожал плечами Кир. - Одних дров прорва уйдет. Или у вас газ?

- Котельная в подвале. И мазута запас на три месяца. И тепло, и электричество свое. Пойдемте, я вам свою комнату покажу.

Фуоко пошлепала по лестнице, пытаясь вообразить, как Кир с Рисой могут воспринимать окружающее. Ну, для них, наверное, полный шок и изумление. Конечно - огромный домина, ковры, вазы, резные дубовые перила каменной лестницы, люстры под потолком. Невероятная роскошь, ага. И ведь не объяснишь им, что она готова променять все ковры на одинокую комнату в обычном доме, где никто не станет ей указывать, как себя вести, как правильно одеваться, а главное - как следует выбирать друзей и правильно выйти замуж. Позади себя она слышала тяжелые шаги Кира, цоканье каблучков горничных, а Риса - Фуоко даже специально обернулась, чтобы удостовериться - ступала совершенно бесшумно. Лицо новой подруги казалось совершенно безразличным, так что Фуоко даже стало слегка обидно. Зато на лице Кира держалось слегка обалдевшее выражение, которое он так и не сумел полностью скрыть за напускным равнодушием. Фуоко мысленно показала ему язык. Одно дело - пикироваться с соседкой в классе, пусть даже теоретически зная об ее богатстве, и совсем другое - увидеть богатство собственными глазами.

Зато он нормальный, а не эйлахо, как некоторые, неприятно дрогнуло у нее в груди.

По второму этажу из большой столовой разносились вкусные запахи, доносился стук столовых приборов и громкие голоса. Выскочили и пробежали к служебной лестнице три служанки, нагруженные подносами с пустыми тарелками. Понятно. Не успели приехать, а уже жрут. Нет, туда мы не пойдем, нефиг. Потом на кухне что-нибудь утяну для себя и гостей. Главное, побыстрей подняться по лестнице, чтобы их не заметили...

- Фучи!

Ну конечно. Матери уже настучали об ее возвращении. Она выбежала в коридор и быстро подошла к лестничной площадке. Фуоко шатнулась под прикрытие угла, но было уже поздно.

- Где ты шляешься? - грозно вопросила мать. - Мы тебя совсем поте... ох.

Она осеклась, рассматривая нежданных гостей, и ее брови медленно, но неотвратимо поползли вверх.

- Фучи! - ледяным голосом произнесла она. - Кто с тобой?

- Друзья из школы! - с вызовом ответила Фуоко. - Что, нельзя?

- Друзья из школы... - процедила мать. - Из ТВОЕЙ школы.

- Сэрат дэйя Марта Деллавита, меня зовут Риса Серенова, - Риса поклонилась. - Рада знакомству, прошу благосклонности. Познакомьтесь также с моим другом Кирисом Сэйторием. Мы признательны вам за гостеприимство.

- Привет! - буркнул Кирис.

Мать снова оглядела гостей с ног до головы.

- Ну, хотя бы свое место знают, - проговорила она брезгливо. - По крайней мере, девочка, от мужчин редко можно ожидать сообразительности. Фучи, зайди в столовую и поздоровайся с родственниками. Этих двоих, - бросила она горничной, - отведите пока в одну из малых гостиных и... э-э... принесите им чего-нибудь с кухни.

Кровь бросилась в лицо Фуоко.

- Мама, они - МОИ гости! - стараясь выдерживать нейтральный тон и подавлять в голосе истерические нотки, огрызнулась она. - И я решу, где им ждать. И нужно ли ждать вообще - они не собаки, чтобы в конуре их держать. Поняла?

- Фучи! - всплеснула руками мать. - Как ты разговариваешь с мамой! Я понимаю, что в твоем возрасте взрослые авторитетами не являются, но имей же хоть какое-то уважение! Тем более в присутствии посторонних!

- А за что тебя уважать? Только и делаешь, что зудишь, как муха!

- Фучи!

- Я почти пятнадцать лет Фучи! Я давно не маленький ребенок! Отстань от меня!..

- Фуоко, - сказала Риса, - твоя мама права. Очень невежливо не поздороваться с приехавшими родственниками, пусть даже мимоходом. Дэйя Марта, приношу нижайшие извинения за неудобства, доставленные нашим появлением. Мы постараемся не мешать. Однако отправлять нас ждать в другое место невежливо уже по отношению к вашей дочери.

- Я что-то не помню, чтобы интересовалась твоим мнением, вака! - ледяным тоном отрезала мать. - Будь любезна вести себя в чужом доме так, как тебе говорят. Здесь тебе не ваши... уличные компании.

Уличные компании?

Значит, мать хочет, чтобы она поздоровалась с родственниками? Ну ладно. Она поздоровается. Только пусть потом ей претензий не предъявляют!

- Хорошо, мамочка, - ласково сказала она. - Я поздороваюсь с дядей Рикардо и остальными. Кир, иди сюда!

Она ухватила угрюмо глядящего Кириса за руку и потянула за собой по коридору. Прежде чем мать успела сообразить, что происходит, она вошла в столовую и помахала в воздухе рукой.

- Привет-привет! - звонко сказала она. Расположившиеся вокруг длинного обеденного стола гости дружно повернулись в ее сторону и умолкли. - А вот и я! Дядя Рикардо, тетя Рэмбо, сестрица Теттона, давненько не виделись! Тетя Марена, братец Сарумата, и вам здрасьте! Познакомьтесь - Кир, мой парень. Мы в одном классе учимся.

Она потянулась и чмокнула Кириса в щеку. Тот вздрогнул, как от удара током, но в сторону не отскочил. И то ладно.

- А Риса - моя лучшая подруга, - Фуоко махнула рукой в направлении, где, по ее расчетам, находилась спутница, после чего обхватила руку Кириса и повисла на ней, словно дешевая проститутка. - Ух, как мы жрать хотим! Мам, куда нам сесть?

Физиономии родственников ошеломленно вытянулись. Тетя Марена даже выронила вилку, которой вяло тыкала в салат. Класс! То, что доктор прописал! Ради такого даже Кира поцеловать стоило. Хотя... поцелуй оказался совсем не таким, как она ожидала. Не так, как с отцом или братом. Каким-то совсем другим. Точно, стоило.

- Позвольте мне, дэйя, - стоящий у стены Руфино Марчи выступил вперед. Его физиономия оставалось совершенно бесстрастной. Фуоко вообще не помнила, чтобы дворецкий хоть раз продемонстрировал удивление, недовольство или какие-то другие эмоции. То ли за десятилетия службы отец вымуштровал его под себя, то ли он с самого начала пришелся ко двору из-за своей холодности... - Прошу пройти сюда. Приборы сейчас принесут.

Он сделал знак одной из служанок, и та пулей выскочила из столовой.

Риса уселась за стол и заправила салфетку за воротник с такой непринужденностью, словно присутствовать на великосветских раутах для нее было обычным делом. Однако закостеневшего Кириса Фуоко пришлось усаживать едва ли не силой. На его лице играли желваки, а взгляд стал еще угрюмее. Мать, севшая по другую сторону стола, выглядела не лучше: прямая как палка, с плотно сжатыми губами, с лицом, идущим красными пятнами. Набежала вторая служанка, подхватила брошенные на пол школьные ранцы и куда-то утащила их.

- Значит, школьные друзья? - первой обрела дар речи тетя Марена. - А-э... очень приятно, вака, очень приятно.

(Ее тон говорил о прямо противоположном.)

- А, замечательное время - молодость! - добавил дядя Рикардо. Похоже, он полностью пришел в себя, потому что вновь принялся терзать ножом огромный бифштекс. - Целый мир вокруг, такой большой и яркий, и со всеми хочется дружить. А ты снова подросла, Фучи. Совсем уже взрослая девочка стала.

- Да, дядя Рикардо, - согласилась Фуоко, скромно потупив глаза. - Совсем взрослая. И приставать ко мне уже можно, как ко взрослой, да?

Дядя поперхнулся, а мать метнула на Фуоко злобный взгляд.

- Да уж, от мальчиков у тебя наверняка отбою нет, - деланно рассмеялась тетя Марена. - Скоро замуж пора. Марта, о помолвке вы уже сговаривались с кем-то? Ты упоминала что-то насчет паренька из семьи Оммерса? Славный мальчик, вежливый, воспитанный, и к тому же один из основных наследников. Прекрасная партия!

- Да, обсуждали... - промямлила мать, бросая на Фуоко еще один взгляд, на сей раз опасливый. - Только Фучи...

- Тетя Марена! - жизнерадостно заявила Фуоко. - Я же говорю - у меня уже есть парень. Вот он. - Она пихнула Кириса локтем. - Кир, познакомься - моя тетя Марена, главная сваха во всей родне. Она кого угодно с кем угодно поженит, только мигни.

- А ты все такая же языкастая, сестричка? - лениво проговорил Сарумата, ковыряясь ножом в зубах. - И все так же любишь водиться с нищими? И они тебя наверняка любят - сколько ты им денег раздала? Тысячу леер? Две? Три? Эй, как там тебя... Кур? Она тебе за каждый раз отдельно платит? Или вперед оптом?

- Сари! - всплеснула руками тетя Марена. - Что ты такое говоришь!

- А что? Не так разве? Я бы на его месте тоже к богатенькой наследнице прилип и не отпускал. Глядишь, и кусок пожирнее обломится, пока не надоел.

Кирис нехорошо посмотрел на парня из-под прищуренных век, но промолчал.

- Да, Сари, - сладко протянула Фуоко. - На его месте ты бы наверняка так и поступил. Но ведь от тебя любая нормальная девчонка сразу сбежит. Только и остается, что шлюх покупать, им на работе блевать нельзя.

- Фучи! - мать хлопнула ладонью по столу. - А ну, замолчи немедленно! Сарумата, перестань с ней ругаться! Что за тема для беседы такая для благовоспитанных детей!

- А какие темы подходят для беседы, дэйя Марта? - вежливо спросила Риса. - В хорошем обществе?

- К взрослым, вака, следует обращаться по фамилии, с добавлением "сэрат дэйя", - резко ответила та.

- Приношу нижайшие извинения, дэйя Марта, но здесь находятся три женщины, которых можно назвать "дэйя Деллавита": вы, ваша дочь и многоуважаемая жена дэя Рикардо. Такое обращение породит неоднозначность. Кроме того, на моей родине принято обращаться по имени ко всем без исключения, независимо от возраста и положения, и мне сложно следовать вашим правилам этикета. Еще раз приношу извинения за свою необразованность.

- Наверное, ты приехала издалека, вака? - поспешила спросить тетя Рэмбо. Сегодня она выглядела совсем больной - с мешками под глазами, с исхудавшим лицом и тусклыми, безжизненно висящими волосами. Однако она всегда старалась смягчать перебранки, в которые превращалось разговоры в присутствии Фуоко, и не изменила своей манере и сейчас. - У тебя... э-э... нездешний загар.

- Да, дэйя Рэмбо. Издалека. Вы никогда не слышали о моей стране. Я сирота, и сейчас нахожусь на государственном попечении.

- Ох, бедняжка! - тетя Рэмбо всплеснула руками. - Наверное, тяжело воспитываться совсем одной, без родителей?

- Спасибо за заботу, дэйя Рэмбо, но я привыкла.

Вошли две горничные с подносами и принялись расставлять перед Фуоко и ее спутниками капустный салат и аппетитно пахнущий бульон с гренками. Риса, поблагодарив, приняла свою чашку у горничной.

- А где ты живешь, вака? - не отставала тетя Рэмбо. - В воспитательном доме?

- Нет, дэйя. В Кайтаре хорошая система попечения. В приютах обычно содержат только малых детей, а начиная с определенного возраста их распределяют по семьям, выплачивая определенную сумму на содержание. Обычно на такое идут бедные многодетные семейства, которым несложно принять лишнего ребенка, но для которых важны даже небольшие лишние суммы.

- И много детей в семье, где ты живешь сейчас, вака? У тебя есть своя комната?

- Тетя Рэбмо, не стоит смущать бедняков такими вопросами, - покровительственно проговорил Сарумата. - Им наверняка и так стыдно за свою жизнь. В особенности за то, что рожают как животные, по десять щенят.

- Ну почему же стыдно, дэй Сарумата? - невозмутимо проговорила Риса, прежде чем с языка Фуоко сорвался язвительный ответ насчет дармоедов и приживальщиков из "высшего света". - Многие из тех, кого ты называешь "бедняками", весьма достойные люди, и они ничуть не стыдятся, что им приходится работать с утра до ночи, чтобы прокормить семью. Что же до детей, то в Кайтаре принято иметь троих-четверых детей, что в некоторых странах считается чрезмерным. Ты ведь не хочешь попенять дэйе Марте, что она родила троих?

- Для нищей сиротки у тебя слишком хорошо язык подвешен, - скривился Сарумата. - И никакого понимания, когда его распускать не следует. Хотя Фучи рожать точно не стоило, тут я согласен.

- Сари! - прикрикнула на него тетя Марена, дотянувшись и довольно сильно хлопнув его по затылку. - А ну-ка, сам язык придержи, вака! Не то из-за стола выгоню или вообще домой отправлю. На обычном поезде!

Сарумата метнул сначала на мать, потом на Рису злобные взгляды, но промолчал.

- И все-таки, вака Риса, ты сейчас живешь в большой семье? - поспешила заполнить натянутую паузу тетя Рэмбо.

- Нет, дэйя. Временно я живу в доме и под присмотром дэйи директора нашей школы.

- Временно?

- Да, дэйя. Скоро я перееду в другой город.

Фуоко почувствовала, как екнуло сердце. А она-то понадеялась, что нашла хотя бы одну настоящую подругу!

- А тебе дают карманные деньги? - робко поинтересовалась Теттона. Ну надо же, сестрица преодолела свою застенчивость!

- Нет, дэйя. Сиротам на государственном содержании денег не положено. Разве что опекуны выдадут немного по собственной инициативе. Но мне деньги не нужны. Мне не на что их тратить.

Фуоко заметила, как меланхолично жующий салат Кирис быстро глянул на Рису, но тот же отвел взгляд.

- Вот и правильно! - громогласно одобрил дядя Рикардо. - Детям вообще незачем с деньгами дела иметь. От денег один разврат случается.

- Да, дядя Рикардо, - тоном пай-девочки согласилась Фуоко. - О деньгах и разврате ты знаешь гораздо лучше других.

Дядюшка подозрительно посмотрел на нее и уже открыл рот для реплики, но тут в столовую снова вошли служанки и принялись расставлять на столах перемену блюд. Перед Фуоко, Рисой и Кирисом расположились большие фарфоровые тарелки с бифштексами и вермишелью, густо сдобренной острым томатным соусом. Кирис подозрительно покосился на кушанье, вилкой подцепил одну длинную вермишелину и шумно втянул ее в рот. Мать демонстративно скривилась от такого проявления бескультурья и отвела взгляд. Вот так тебе, мстительно подумала Фуоко. В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем загонять меня в вашу компанию.

- Всем привет! - в столовую быстро вошел брат. Как всегда, Массим выглядел подтянутым и свежим. Отглаженный костюм в серую полоску отлично сидел на его спортивной фигуре. Над верхней губой тянулись безукоризненной черной ниточкой тонкие усики, остальное лицо оставалось гладко выбритым. - Прошу прощения, что задержался.

Он прошел вдоль стола, поочередно поцеловав в щеку всех женщин (демонстративно проигнорировав Фуоко - видимо, еще не забыл давешнюю ссору, и так же демонстративно не заметив Рису), сдержанно кивнул дядюшке и Сарумате и уселся за стол, поддернув брюки.

- Ну, здравствуй, племянничек, - прогудел дядя Рикардо. - Выглядишь, как всегда, отлично. Хоть сейчас в журнал мод фотографироваться. Как там твой папа? Спустится к нам?

- У него еще одно совещание, с Перито. С глазу на глаз. Что-то жутко секретное. Спустится, наверное, но не сразу.

- Дэй Аницето Перито - глава аналитической службы семьи Деллавита, дэй Массим? - вежливо спросила Риса. Интересно, а она-то откуда знает?

- У нас новые гости, мама? - Массим вопросительно посмотрел на мать. - Возможно, нас даже познакомят?

- Школьные друзья Фучи, - сквозь зубы проговорила та. - Она и представит.

- Я одноклассница Фуоко, дэй Массим, - сообщила Риса, аккуратно отрезая от бифштекса небольшой кусочек. - Меня зовут Риса Серенова. Рада знакомству, прошу благосклонности.

- И мой парень, Кирис, - Фуоко как можно обаятельнее улыбнулась брату, на мгновение прильнув к Киру грудью. Тот снова дернулся. - Между прочим, мог бы и повежливее, Симочка. Я не так часто привожу домой друзей.

- Я не помню, чтобы ты их вообще хоть раз приводила, - сухо ответил старший братец. - Но о парнях и прочих друзьях мы поговорим попозже, наедине. Вака Риса, ты что-то спросила насчет Перито? Ты с ним знакома?

- Прошу прощения, дэй Массим, я не могу пока что ответить на ваш вопрос. Но если дэй Хавьер Деллавита его вызвал, боюсь, разговор может затянуться надолго, а я не могу ждать. Приношу извинения за то, что покидаю вас первой, но мне нужно поговорить с дэем Хавьером прямо сейчас.

Она отодвинула стул от стола и поднялась.

- Боюсь, вака, это невозможно, - тон братца стал ледяным. - Отец обычно очень занят, и поговорить с ним можно, только записавшись заранее, за несколько дней. И, разумеется, только при наличии серьезного дела. Даже если ты лучшая подруга Фучи, для тебя исключения не сделают.

- Тем не менее, я должна попробовать. Сэрат дэй, - Риса обернулась к дворецкому, неподвижно замершему у стены. - Могу я попросить тебя связаться с дэем Хавьером? Передай, что с ним хочет встретиться несуществующая девочка.

Фуоко озадаченно посмотрела на Рису. Что за чушь та городит? Почему несуществующая?

- Боюсь, дэйя, я не могу просто так позвонить хозяину, - вежливо ответил Руфино. - Я могу лишь связаться с его секретарем и попросить его передать вашу просьбу.

- Зато я могу! - Фуоко решительно поднялась. Она не понимала, что происходит, но решила подыграть по мере возможности. - Или родная дочь тоже сначала должна встречу с отцом через секретаря назначить?

- Фучи! - укоризненно выдохнула мать. - Ты же понимаешь, что папу нельзя беспокоить, когда он работает!

- Один раз можно! - твердо заявила Фуоко. - И второй. И третий. Я дочь или не дочь, в конце концов? Или ты тоже думаешь, что меня лучше было не рожать?

Мать всплеснула руками.

- Фучи, ты...

- Погодите, - Массим поднял руку. - Вака, что у тебя за дело к отцу?

- Приношу нижайшие извинения, дэй Массим, но я не отвечу. Могу лишь пообещать, что если дэй Хавьер откажет мне во встрече, больше вы никогда меня не увидите.

- Вот как? - Массим оценивающе оглядел ее с ног до головы. - Интересные, однако, у Фучи школьные подружки. Руфино! Сделай как она просит.

- Да, сэрат дэй, - дворецкий поклонился, отошел в угол столовой к телефонному аппарату внутренней связи, поднял трубку и набрал, судя по продолжительности жужжания диска, две единицы. - Дэйя Риса, значит, я должен сказать про несуществующую девочку?

- Да, сэрат дэй.

- Ну, по крайней мере, мы ее больше никогда не увидим, - еле слышно пробормотала мать.

- Дэйя Марта, - спросила Риса, - скажите, ведь ваша девичья фамилия - Винтаре?

- Да, так. Откуда ты знаешь, вака? - подозрительно и в то же время надменно спросила мать. - И что с того?

Дворецкий негромко заговорил в телефонную трубку.

- Я слышала, что Марту Винтаре до сих пор хорошо помнят в университете Дриммада. Лучшая ученица на факультете экономики, блестящая студентка, подающая огромные надежды, в двадцать два года больше десяти статей в крупных журналах. Все до сих пор жалеют, что вы так скоропалительно вышли замуж и оставили научную карьеру.

Лучшая ученица на факультете экономики? Статьи в журналах? Фуоко ошеломленно глянула на мать. Истеричная стерва, читающая исключительно приложения мод к газетам, обожающая тиранить слуг и высокомерно относящаяся к "заучкам", как называла всех без исключения женщин-ученых - и лучшая ученица?? Невероятно. Невозможно. Положительно, сегодня просто День Великих Потрясений.

- Откуда ты столько знаешь обо мне, вака? - внезапно севшим голосом пробормотала мать. - Кто ты такая?

- Дэй Хавьер примет дэйю Рису немедленно, - объявил дворецкий, вешая трубку. - Сэрат дэйя, прошу следовать за мной.

- Вы ведь тоже до сих пор жалеете, дэйя? - тихо спросила Риса. - До сих пор не можете себе простить, что ради выгодного замужества и блестящей партии отказались от самой себя?

- Женщина должна содержать дом и растить детей! - истерично выкрикнула мать, вскакивая. Ее стул отлетел и упал на пол. - Таково ее предназначение в жизни! Я поступила правильно!

- Столько лет прошло, а вы так и не смогли поверить сердцем, дэйя, сколько бы ни повторяли вслух. Вы видите в дочери себя в молодости и изо всех сил пытаетесь заставить поверить хотя бы ее, чтобы она не служила постоянным живым упреком. Вы действительно готовы сломать ей жизнь, лишь бы убедить себя в правильности давнего решения?

- Да как ты смеешь! - выкрикнула мать, и ее голос сорвался. Фуоко с изумлением увидела слезы в ее глазах. - Хамка! Безродная нищая хамка! Убирайся отсюда сейчас же!

Она закусила губу, отшвырнула салфетку, которую сжимала в руке, и резко отвернулась к окну. Риса низко поклонилась.

- Приношу нижайшие извинения за доставленные неприятности. Фучи, можно тебя на пару слов?

Вслед за Рисой Фуоко вышла в коридор.

- Фучи, - предостерегающе сказала Риса, понизив голос, - я понимаю, чего ты добиваешься своим поведением, но подумай о чувствах Кира. Он ведь может подумать, что ты издеваешься не над родственниками, а над ним. И потом, если ложь насчет "парня" примут всерьез, ему грозят серьезные неприятности со стороны твоих родителей. Сегодня мы, вероятно, больше не увидимся, так что, пожалуйста, веди себя аккуратнее.

Она отступила на шаг и коротко кивнула.

- Сэрат дэй дворецкий, покорно прошу вас отвести меня к дэю Хавьеру.

- Следуйте за мной, дэйя, - дворецкий, склонившись, показал рукой направление и пошел по коридору.

Фуоко почувствовала себя так, словно ее окатили ведром ледяной воды. Карраха! Как она могла забыть о Кире? И он ведь действительно мог подумать... Ох, дура. А если он уже обиделся и сейчас уйдет? Она почти в панике вбежала обратно в столовую. Нет, к счастью, Кир все так же, набычившись, сидел за столом, задумчиво ковыряясь вилкой в вермишели.

- Интересные у тебя одноклассники, Фучи, - братец подпер щеку кулаком и задумчиво посмотрел на Фуоко. Она почти наяву увидела, как в его голове крутятся мелкие, хорошо смазанные шестеренки, сопоставляя, рассчитывая и прикидывая. Вошедшая служанка принялась расставлять перед ним еду, на что он не обратил ни малейшего внимания. - Говоришь, она твоя школьная подруга? Что-то не припомню у тебя таких, честно говоря. Да и мальчиков-друзей тоже, - он покосился на Кира.

- А у тебя что, есть друзья? - огрызнулась Фуоко. - Что папа, что ты - общаетесь только с полезными людьми! Кир! Пойдем отсюда! У меня в комнате и то веселее, чем здесь.

- И чем же таким веселым, интересно, вы собираетесь заняться у тебя в комнате? - иронически осведомился поганец Сарумата. - Ты хоть знаешь, как ЭТО делается, а, сестричка?

- Да уж у тебя совета не попрошу!

Кир отложил вилку и поднялся.

- Спасибо за угощение, - сказал он. - Мне тоже пора. Фуоко, я в вашем домище заблужусь. Покажи, как выйти, и портфель отдай. Пока всем.

Он независимо махнул рукой, обошел остолбеневшую Фуоко и вышел в коридор. Опомнившись, та выбежала вслед. Парень шагал так размашисто, что догнала его она только у подножия лестницы в холле.

- Кир, не уходи, а? - жалобно попросила она. - Ну, дура я, несла невесть что. Ты обиделся? Не сердись, я не хотела.

- Да не ты дура, а я дебил! - досадливо ответил тот, не останавливаясь. - Знал же, чем дело кончится. И чего я сюда приперся...

- Кир, у меня в комнате тоже телевизор есть. Свой собственный! Ты нормальный телевизор смотрел когда-нибудь? И настоящий видеомагнитофон! Новая модель, прототип, их еще даже в продажу не выпустили...

- Слушай, Фучи, мне действительно пора, - Кир взял свои ботинки, рядом с которыми уже стоял его портфель, и принялся переобуваться. - У тебя тут... забавно, но мне не место. Родственнички у тебя - я теперь понимаю, почему ты такая злая.

- Я не злая, Кир. Честно. Я просто... ну, достали они меня все. Ты обиделся, да?

- Ничего я не обиделся. Просто богачи живут по-своему, бедняки по-своему, и друг к другу соваться им незачем. И тем, и другим огорчение. Рисе, может, и ничего, она у нас все про всех знает, а мне тут хреново. И потом, мне работу искать надо.

- Работу?

- Ну да. У меня же нет сто тысяч миллионов леер, мне на жратву самому зарабатывать нужно. Пойду искать, может, найду подработку. Ящики под рыбу сколачивать, мусор вытаскивать или еще что в порту.

- Хочешь, я тебе...

Фуоко замолчала, увидев угрюмые глаза Кириса. Дура. Если бы она ему денег предложила, он бы наверняка обиделся, причем навсегда. Хочешь потерять друга - брось ему подачку, как-то так. А Кир еще и гордый до невозможности. Ххаш...

- Ну ладно, - грустно сказала она. - Иди, если так надо. А захочешь, еще приходи. Я скажу охране, чтобы тебя всегда пускали. Больше с родственничками обедать не станем, чтоб им подавиться, дармоедам! У меня посидим.

- Завтра в школе увидимся, - сказал Кирис. - Пока.

Он протянул руку, поколебался, потом слегка хлопнул Фуоко по плечу и вышел на улицу. Когда за ним захлопнулась дверь, девушка прижалась лопатками и ладонями к стене, закрыла глаза и глубоко вздохнуло. Как все неловко получилось! Только-только она решила, что наконец-то обзавелась друзьями, как все нормальные люди, и вот снова совсем одна. А и правильно - откуда у чудищ-эйлахо возьмутся друзья? Даже надеяться смешно.

Она оттолкнулась от стены и побрела к лестнице. Все, развлечения закончились. Пора делать домашку, а потом в тренажерный зал.

Интересно, и о чем же Риса, никому не известная бездомная сирота, может говорить сейчас с папашей?


- И вы стопроцентно уверены, Хавьер, что речь не о шутке, не о дезинформации или хитроумных фокусах, а о настоящих пришельцах?

Перито поправил очки в тонкой золотой оправе, внимательно глядя на босса.

- Да, Аницето. На сто процентов и даже больше. Оставим даже в стороне, что ни один человек в Кайтаре в здравом уме не станет устраивать мне подобные провокации. Тем более - сам Чьяко Ментеллано. Дело в другом.

Хавьер Деллавита взял из коробки на столе толстую сигару, задумчиво посмотрел на нее и положил обратно. Курить ему не хотелось, но со вчерашнего вечера он находился в нехарактерно возбужденном состоянии. Требовалось срочно чем-то заняться, чем-то энергичным, резким, чтобы сбросить напряжение, или хотя бы покрутить что-то в руках. Но демонстрировать нервозность перед подчиненным он не собирался, пусть даже перед таким доверенным, как глава аналитического центра.

- Видишь ли, "фокусы", которые показало мне существо, называющее себя "Майя", невозможно реализовать с помощью технологий, доступных человечеству после Удара. До Удара, скорее всего, тоже, но там оставался бы простор для фантазий и рассуждений - скрытые проекторы, компьютерная голография и тому подобное. Сейчас же... Я находился вплотную к ней. Я сам держал стальные прутья, которые она на моих глазах завязывала кружевными бантиками, дотрагивался до того, во что превращалось ее тело. Ххаш, я сам стрелял в нее в упор из пистолета, который взял у Марко! В голову!

- Марко присутствовал при беседе? - деловито уточнил Перито.

- Нет, разумеется. Я оставил его в прихожей. Но за пистолетом ходил лично, подмена и холостые патроны исключены. Нет, Аницето, я полностью уверен, что мы имеем дело если и не с пришельцами из космоса, то с чужими технологиями - точно.

- Хорошо, примем за непреложный факт. Что Чужие хотят от человечества и от вас конкретно?

- Торговать. Именно так заявляет Майя.

- Что именно их интересует?

- Она говорила довольно уклончиво, но все-таки упомянула редкие элементы - лантан, скандий, неодим. Утверждается, что наша планета довольно богата ими. В обмен они хотят предложить более прозаические металлы: железо, золото и платину, которыми богаты астероидные пояса. И технологии. Главное - технологии. Работающая электроника в первую очередь, а также вечные компактные источники энергии.

- Вечных источников энергии не существует, - Перито снова поправил очки. - Я не физик, но данный факт сомнению также не подлежит. Возможно, они пытаются нас кинуть, босс?

- Вряд ли. Такой обман раскроется достаточно быстро. Майя упоминала что-то насчет трансляции энергии напрямую из солнца, а я не ученый, мог просто не понять. Аницето, пока закончим с техническими подробностями, оставим их экспертам. Сейчас нам нужно выработать долгосрочную стратегию. Они готовы предоставить нам образцы технологий прямо сейчас, бесплатно, в качестве аванса. К моменту, когда об появлении пришельцев объявят во всеуслышание, мы должны оказаться во всеоружии. Наши товары появятся в магазинах в тот же самый день - только так мы сможем максимизировать прибыль.

- Хм... - Перито покрутил большими пальцами сложенных в замок рук. - Когда они намерены открыться публике?

- Точных сроков, видимо, нет. Они хотят сначала изучить нас поподробнее, чтобы, как выразилась Майя, не вызвать массовой паники необдуманными заявлениями. И еще они готовятся к запуску какого-то проекта, о котором Майя рассказывать не захотела. Сказала, что глава проекта сама объяснит, тогда и когда посчитает нужным. Глава должна объявиться здесь, в Барне, в ближайшее время. Вот ведь морока - как же Фриско предупредить об ее появлении, но при том не раскрыть, кто она такая?

- Вы не хотите вводить его в курс дела?

- Майя в категорической форме приказала свести количество осведомленных лиц к минимуму. Пока что не мне хочется с ней ссориться. Да и незачем, в общем, Фриско знать о Чужих. Тебе - нужно. Наверняка ты решишь, что еще двоих-троих особо доверенных людей тоже придется ввести в курс дела. Но каждого ты сначала утвердишь у меня, и трое - самый максимум. Учти, что даже Массиму я пока ничего не объясню.

- Понял, босс. То существо, Майя, объясняло что-то еще? Кто они такие, откуда прилетели, чем и зачем занимаются?

- Она не вдавалась в детали. Сказала, что паладары не привязаны к планетам и свободно путешествуют по Вселенной в поисках возможностей для торговли. Все остальное пообещала рассказать позже. Возможно, она скрывает истинное положение вещей, но альтернативных источников информации у нас пока нет. В общем, ближайший план действий таков: обнови состояние дел по всем нашим проектам и прикинь, какие из них можно резко ускорить за счет использования чужих высоких технологий. Список потребных технологий - мне на стол. Также составь сводку по всем простаивающим на данный момент производственным мощностям и возможностям быстро их задействовать за счет набора и обучения персонала. Здесь можешь привлекать кого угодно - в обычных рамках, я имею в виду, задача не сверхсекретная.

- Понял, босс, - карандаш Перито быстро летал над блокнотом. - Дальше?

- Дальше мне потребуется знать, каким другим семьям сделаны аналогичные предложения. Работай аккуратно, чтобы не спалить свою агентуру - наверняка у всех приняты дополнительные меры безопасности. На первых порах нас устроит даже само знание о том, что предложение сделано. Не забывай...

Грянул телефонный звонок. Хавьер недовольно покосился на аппарат. Вроде бы он ясно приказал секретарю, чтобы его никто не беспокоил до особого распоряжения. Телефон, однако, не умолкал, глава семьи Деллавита нехотя снял трубку.

- Что? - резко спросил он. - Я занят!

- Сэрат дэй Деллавита, - раздался в динамике голос дворецкого, - прошу прощения, что побеспокоил, но ситуация требует вашего личного решения.

- В чем дело, Руфино?

- Сэрат дэйя Фуоко привела с собой двоих школьных друзей: девочку и мальчика. Девочку зовут Риса Серенова, и она хочет немедленно поговорить с вами, утверждая, что не существует.

Рука Хавьера дрогнула, и напротив него напрягся Перито, прекрасно знавший нюансы мимики босса.

- Сэрат дэй Массим поддержал ее просьбу. Что я должен ответить? - закончил дворецкий.

- Что точно она сказала? - медленно спросил Хавьер, щелкая переключателем громкой связи. - Воспроизведи дословно.

 - Она попросила передать, что с вами хочет поговорить несуществующая девочка. Больше ничего.

Глаза Перито расширились.

- Веди ее сюда. Немедленно, - приказал Хавьер, отключая громкую связь и вешая трубку.

- Босс, нам-то, конечно, уже известно, что никакой Рисы Сереновой в природе не существует, - Перито резко захлопнул блокнот. - Но вот откуда она знает, что мы знаем?

- По всей видимости, Аницето, твоих людей, проводивших расследование, засекли.

- И не просто засекли, босс, а и ей сообщили. Вам что-то удалось узнать через ваш контакт в ССО?

- Практически ничего. Контакт предполагает только, что она связана с недавно в спешном порядке организованной группой из тридцати трех человек с максимальным уровнем допуска к гостайне. Сама группа тоже окружена глубочайшей тайной. Чем занимается - неизвестно. Кто инициировал ее создание - неизвестно, но, возможно, приказ исходит от самого Чьяко.

- Премьер-министр, лично занимающийся какой-то девочкой, пусть даже предполагаемой эйлахо?

- Девочкой ли?

- Босс, вы думаете о том же, что и я?

- Скорее всего, да. Слишком хорошо получается для простого совпадения. Но гадать не стану. Сейчас она появится, и все разъяснится само собой.

Перито нервно потер лоб, раскрыл блокнот, тут же захлопнул его и сунул карандаш в пружинные петли корешка.

Телефон снова затрезвонил.

- Да? - резко сказал Хавьер. - Да, немедленно, и без сопровождения. Она пришла, - добавил он, опуская трубку на аппарат и нажимая на скрытый выключатель под столом.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась, пропустив девочку, и тут же захлопнулась. Хавьер уставился на нее во все глаза. Невысокая, невзрачная, не дать даже декларируемых четырнадцати лет - одиннадцать или двенадцать как максимум. Короткая стрижка и худенькая фигурка делают ее больше похожей на мальчика. Загорелая кожа, миндалевидный разрез глаз, широкие скулы - тип лица, обычный для Могерата. Простенькие юбка до колен и блузка с короткими рукавами, сшитые из дешевой грубой ткани - типичный запущенный ребенок из бедной семьи. Встреть он такую на улице, и даже не повел бы глазом, тем более не удостоил бы вторым взглядом.

Риса Серенова. Уроженка Кайнаня. Новая звезда школы Фуоко. Умная, сильная, уверенная в себе - и несуществующая. Девочка с таким именем никогда не пересекала границ Кайтара, никогда не состояла на учете в органах социальной опеки и никогда не входила в дом директора школы, где должна проживать. Все, что о ней известно - что ее, возможно, прикрывает специальная группа Службы сопровождения и охраны, курируемая лично премьер-министром.

- Добрый день, сэрат дэй Хавьер, - девочка низко поклонилась, скрестив руки на бедрах. - Я Риса Серенова, одноклассница вашей дочери. Рада знакомству, прошу благосклонности.

- Я тоже рад вас приветствовать, дэйя Серенова. Чего вы хотите от меня?

- Нам нужно поговорить. Наедине, прошу прошения, сэрат дэй, - она поклонилась в сторону Перито.

- Он - мое доверенное лицо, дэйя Серенова. Вы можете свободно говорить в его присутствии.

Девочка не ответила, молча глядя на Хавьера непроницаемыми черными глазами. Спустя несколько секунд тот сдался.

- Аницето! - сказал он и коротко мотнул головой в сторону двери.

- Да, босс, - кивнул тот и поспешно поднялся. - Я ожидаю в приемной.

Девочка посторонилась, и он вышел, плотно закрыв дверь.

- Итак, дэйя Серенова?

Хавьер поставил на стол локти и положил подбородок на кулаки - и больно ударился грудью о край стола, когда локти разъехались от изумления.

Девочка медленно пошла вперед, к Хавьеру, и с каждым шагом ее формы текли, изменяясь. Увеличивался рост, набухала грудь, расширялись бедра. Лицо повзрослело, на лбу блеснуло золото с рубинами, всплывшими прямо из-под кожи - не то диадема, не то просто узорчатая лента. В мочках ушей загорелись капли алмазных пусет. Когда пришелица остановилась в двух шагах перед столом, из тщедушной невзрачной девчонки она превратилась в молодую женщину лет двадцати. Не в писаную красавицу, нет, но весьма привлекательную тихой спокойной красотой девицу, при виде которой мужчине немедленно хочется предложить руку, сердце и финансовые гарантии. Блуза обтянула грудь, юбка теперь доставала только до середины бедра, и плевать на то, что сделана одежда из дешевой тонкой ткани...

Только сейчас Хавьер сообразил, что замер не дыша, судорожно вцепившись в края столешницы. Он уже видел подобный фокус накануне в исполнении Майи, но та хоть предупредить удосужилась.

- Позвольте представиться еще раз, сэрат дэй Хавьер Деллавита, - девица снова поклонилась. Ее голос тоже изменился: стал слегка ниже и сильнее, с отчетливыми грудными нотками. - Мое настоящее имя - Карина Мураций, и в некотором смысле я являюсь главой оргкомитета паладаров на Палле. Насколько я в курсе, Майя предупредила о моем визите.

- Значит, вот как вы выглядите на самом деле, дэйя Мураций... - пробормотал Хавьер плохо слушающимися губами и пытаясь собраться с мыслями.

- Нет, сэрат дэй Деллавита. Оба моих облика, которые вы видели, разработаны для решения конкретных задач. Первый предназначен для того, чтобы вообще не привлекать внимания, а тот, что вы видите сейчас - представительский, приятный для мужчин и при том не слишком раздражающий женщин.

- И как же вы выглядите по-настоящему? Надеюсь, не гигантским осьминогом с сотней щупалец?

Шутка вышла неуклюжей, а то и вовсе похожей на оскорбление, но гостья не обиделась.

- Внешне я ничем не отличаюсь от человека. Но на Палле я использую тот облик, какой потребуется. Могу я присесть?

- Да-да, разумеется, сэрат дэйя Мураций, - Хавьер поспешно привстал и, обругав себя за тупость, указал на гостевое кресло. - Пожалуйста, садитесь.

- Прошу, зовите меня просто Карина, - улыбнулась гостья, усаживаясь. - В моем родном мире к людям принято обращаться по имени.

- Хорошо. Тогда я - просто Хавьер.

- Да, дэй Хавьер. Приношу свои извинения за то, что пробралась в ваш дом тайно. Мы решили, что так выйдет меньше неприятностей с охраной, да и риск преждевременного раскрытия тайны резко сокращается. Прошу, не делайте выводов насчет квалификации своей службы безопасности: операция по моему проникновению разрабатывалась высококлассными специалистами, а возможности произвольно изменять внешний вид вам пока противопоставить нечего.

- Разумеется, дэйя Карина.

Хавьер уже полностью пришел в себя от первого шока. Он небрежно откинулся на спинку своего кресла, быстро размышляя. Демонстрация возможностей со стороны пришелицы вышла впечатляющей, ничего не скажешь. Какие фокусы она припасла еще?

- В другой ситуации, дэйя Карина, - светским тоном произнес он, - я бы сделал вам комплимент по поводу того, как молодо вы выглядите.

- Выгляжу - возможно. Но по объективной шкале мой возраст больше пятьдесят лет по времени моей родной планеты, Текиры. Ваш год примерно на двенадцать процентов длиннее нашего, так что я практически ваша ровесница. Но я не люблю выделяться в толпе, так что предпочитаю подростковые маски. На детей редко обращают внимание, что меня вполне устраивает.

- Понятно, - Хавьер покивал. Значит, ровесница. Ну, он всегда знал, что женщины стараются выглядеть помоложе, но чтобы настолько? Любопытный материал для психологов, когда те станут составлять профили Чужих. - Не тяжело вам общаться с подростками в школе?

- Дэй Хавьер, я пришла сюда для того, чтобы познакомиться с вами и снять недоумения, которые у вас возникнут. Если хотите что-то узнать, спрашивайте явно. Если можно, я отвечу. Если нет - промолчу. Но вытянуть из меня случайные оговорки вам не удастся, прошу прощения за прямоту.

- Я вовсе не...

- Дэй Хавьер, я, как и некоторые мои товарищи, сейчас работаю в школе, потому что мы готовим глобальный образовательный проект. Говорить о деталях пока рано, мы лишь прорабатываем общую схему. Видите ли, мы довольно неплохо осведомлены о состоянии Паллы до Удара - ваш мир много столетий находился под присмотром. Но данных о том, как он изменился за последние восемь лет, у нас практически нет: все устройства наблюдения погибли. Между тем, изменения явно радикальные - начиная с серьезного падения уровня жизни в Кайтаре и кончая новыми законами физики.

- У меня прекрасная аналитическая служба, дэйя Карина, и богатые архивы. Если потребуется, я дам указание сотрудничать с вами в полном объеме.

- Спасибо, дэй Хавьер, - Чужая очаровательно улыбнулась. - Мы учтем ваше предложение. Но мы не ожидаем, что вы согласитесь сотрудничать бесплатно. В рамках коммерческих схем взаимодействия, которые мы предложим, найдется место и для информационного обмена. Пока что мы просто анализируем, насколько наши представления о Палле расходятся с реальным положением вещей.

- Понятно. А могу я спросить, почему в выбрали для анализа именно Барну?

- По большинству параметров она является среднестатистическим кайтарским городом, так же, как и город Эйград в Ставрии - там работают мои товарищи. Кроме того, нам интересно, как вы защищаете портовые города от вторжений конструктов, которые вы называете кольчонами.

- В первый год после Удара мы потеряли несколько портовых городов, но с тех пор систему противодействия более-менее удалось выработать. Значит, конструкты? То есть образования искусственного происхождения? Большинство наших ученых сходятся во мнении, что они являются загадочной разновидностью живых существ.

- Мы не знаем, чем они являются на самом деле. Мы лишь видим, что они проявляют зачатки разумного поведения, но при том следуют определенным строгим правилам, как в космическом пространстве, так и у поверхности планеты. Например, нет ни малейших препятствий для того, чтобы они могли свободно передвигаться над сушей. Но на практике они спускаются из космоса и быстро перемещаются только над водной поверхностью, а над сушей движутся крайне медленно и быстро рассеиваются. Такого рода ограничения могут являться как следствием примитивного жесткого программирования, так и проявлением определенных инстинктов и жизненных процессов. Нам удобнее считать кольчонов конструктами, но лишь потому, что нужен какой-то термин.

- Понятно, - Хавьер побарабанил пальцами по столу. Значит, кольчоны встречаются и в космосе? Ну что же, уже ценная информация. - Значит, дэйя Карина, паладары намерены с нами торговать?

- Да. Дэй Хавьер, я вынуждена шокировать вас еще раз. Документ, который я хочу вам передать, хранится внутри моего тела. Сейчас я его извлеку.

Гостья подняла руку и коснулась себя ложбинки между ключицами. Под ее пальцами набух небольшой бугорок. Она ухватилась за него, и откуда-то изнутри ее груди потянулся длинный узкий цилиндр. Достав его полностью (кожа за ним сомкнулась, не оставив ни малейшего следа), гостья скрутила ему головку и извлекла на свет что-то, сильно напоминающее толстую вязальную спицу. Карина встряхнула ее в воздухе - и "спица" развернулась в пачку тончайших кремовых листов, покрытых ровными строчками мелкого шрифта.

- Здесь предложения на тему нашего возможного сотрудничества, - гостья наклонилась вперед и положила листы и контейнер на стол. - Я оставляю их, чтобы ваши эксперты могли спокойно изучить их и выдать заключения. Думаю, вам потребуется не менее трех-четырех дней для полного анализа. Затем вы сможете передать мне через своих людей дату и место нашей новой встречи - в ближайшее время я продолжу играть роль ученицы все той же школы. Прошу, не используйте для связи свою дочь, ей незачем пока втягиваться в наши игры.

- Хорошо, дэйя Карина. - Хавьер подтянул листы к себе, бросил на них беглый взгляд и отложил в сторону. - Но раз уж зашла речь о моей дочери - зачем она вам?

- Почему вы думаете, что она мне зачем-то нужна? - удивленно спросила Карина.

- Дэйя Карина, в Барне около ста сорока публичных школ, в каждой по два-три восьмых класса. Однако из них всех вы выбрали для своего присутствия именно ту школу и именно тот класс, в котором учится Фуоко. А я не верю в случайные совпадения.

- Вот как... Видите ли, дэй Хавьер, выбор места действительно не случаен. Когда мы консультировались с комитетом по контактам насчет наиболее подходящего объекта для внедрения, школу "Бабочка" внесли в список непригодных. ССО в курсе, что там учится ваша дочь, и они хотели избежать лишних конфликтов и подозрений. Но мне лично стало крайне интересно, почему девочка из одной из наиболее богатых и могущественных семей Кайтара ходит в простую публичную школу, а не в одно из частных заведений, соответствующих ее статусу. Я просто удовлетворяла собственное любопытство.

- И каковы результаты?

- Дэй Хавьер, насколько я успела заметить, ваша жена категорически против того, чтобы ваша дочь училась в публичной школе. Девочка своенравна и упряма, но вряд ли могла пойти против родительской воли. Следовательно, ей разрешили вы. Могу я попросить вас об откровенном ответе, почему?

- Потому что я могу позволить себе удовлетворять любые капризы своей дочери, - холодно ответил Хавьер. - Тем более что их не так уж и много. Однако, дэйя Карина, я сразу хочу предупредить вас: держитесь от Фуоко подальше. Если вы втянете ее во что-то предосудительное, если ее имя окажется замаранным хотя бы чуть-чуть, если из-за вас она пострадает, я использую все свое богатство и влияние, чтобы вышвырнуть вас из Кайтара, а то и с нашей планеты. Моя дочь - не игрушка!

Какое-то время гостья молча смотрела на него.

- Удивительно, дэй Хавьер, - наконец сказала она. - По всем отзывам, вы холодный и жесткий, а зачастую и жестокий человек. Я не ожидала, что вы настолько любите младшую дочь. Заверяю вас, мы не собираемся ни во что ее втягивать помимо ее воли. В рамках нашего проекта мы действительно сделаем ей предложение, связанное с дальнейшим образованием - но на общих основаниях, точно так же, как и тысячам других людей во всем мире. Нас не интересует, является ли она богатой наследницей или нищей девчонкой из трущоб. Нам важны только ее способности. Примет она предложение или нет, зависит исключительно от ее выбора.

- Меня не устраивает такой ответ! - резко сказал Хавьер, наклоняясь вперед. - Что за проект? Какие именно способности Фуоко вас интересуют?

- Во всех помещениях вашего дома, которые я видела, размещены скрытые видеокамеры.

- Что?

- Следует ли предположить, что и в комнате вашей дочери - тоже?

- Не ваше дело! - Хавьер вскочил. - Дэйя Карина, при всем моем уважении вы забываетесь! На каком основании...

- То есть вы знаете, что ваша дочь - эйлахо? - в упор спросила его Чужая.

Хавьеру показалось, что его ударили в поддых. Дыхание перехватило спазмом. Откуда эта тварь узнала? Ведь о секрете во всем мире помимо него осведомлены только трое, и все - надежнейшие, проверенные люди!

- Видимо, знаете, - констатировала Чужая. - Предупреждая ваши вопросы - она проговорилась сама. В ее возрасте сложно хранить такие тайны. Дэй Хавьер, ее способности каким-то образом связаны с кольчонами. Возможно, она обрела их из-за контакта с псевдовеществом волюты несколько лет назад. Не стану отрицать, что нам чрезвычайно интересна данная тема. Но первоочередной наш интерес в вашей дочери - ее интеллект.

- Нет! - отрезал Хавьер, опускаясь обратно. - Я не позволю ей участвовать ни в каких экспериментах, в которые вы ее неизбежно втянете.

- Дэй Хавьер, позвольте мне объяснить вот что, - лицо гостьи стало протокольно-бесстрастным, и только глаза полыхнули так, что глава семьи Деллавита невольно вжался в кресло. - Мы никогда и ни при каких обстоятельствах не проводим экспериментов над людьми без их явного и абсолютно добровольного согласия. Мы никогда не проводим на людях эксперименты, опасные для жизни и здоровья - для таких целей нам вполне достаточно математических моделей и клонированных тел, не обладающих разумом. Более того, если мы когда-то узнаем, что вы или одна из ваших фирм втянута в подобные эксперименты, равно как в похищения ради выкупа и продажу людей, торговлю тяжелыми наркотиками и аналогичные преступления, направленные на подавление и уничтожение личности, наше сотрудничество закончится раз и навсегда. Возможно даже, мы наложим на вас дополнительные санкции и штрафы. Настоятельно рекомендую задуматься, не втянуты ли вы в такого рода активность сознательно или косвенно, и если втянуты, немедленно ее пресеките.

- Сейчас я говорю про свою дочь, а не про...

- Ваша дочь - человек, и на нее автоматически распространяются наши гарантии защиты при сотрудничестве. Она никогда не подвергнется опасным для жизни или здоровья экспериментам. Изучение ее способностей эйлахо, если мы ими займемся, начнется только после ее сознательного информированного согласия и с применением всех мыслимых мер предосторожности. Но если она всерьез захочет изучать себя, ваше мнение значения не имеет, прошу прощения за прямоту.

- Я ее отец! - внезапная вспышка страха уже прошла, и теперь Хавьер не испытывал ничего, кроме холодной злости, которую прекрасно умел контролировать. - Она до сих пор на моем попечении, и я намерен защищать ее от любых опасностей, пока она не повзрослеет. Я не позволю ей участвовать в каких бы то ни было ваших программах!

- Сожалею, дэй Хавьер, но по нашим меркам она является совершеннолетней и способна принимать самостоятельные решения. Я понимаю ваши чувства, но, согласитесь, лучше, если она попадет в какую-то сомнительную, по вашим меркам, программу, чем покончит жизнь самоубийством.

- О чем вы говорите? Какое самоубийство?

- Подростки в ее возрасте весьма эмоциональны и свои чувства контролируют плохо. Ее категорически не устраивают жизненные перспективы, которые ей готовят, и перспектива суицида для нее вполне реальна. Даже если попытка не удастся, она серьезно искалечит свою психику.

Самоубийство? Хавьер стиснул зубы. Он не допустит ничего подобного. Но и отдавать свою дочь инопланетным монстрам он не собирается.

- Дэйя Карина, - произнес он, тщательно контролируя голос. - Я категорически против, чтобы моя дочь имела с вами какие-либо отношения. Она не станет участвовать ни в каких программах, даже если мне придется запереть ее под замок и держать в смирительной рубашке. Если вас интересует сотрудничество с семьей Деллавита, вы навсегда забудете про ее существование. Если же вы тронете ее хотя бы пальцем, я позабочусь о том, чтобы деятельность паладаров на Палле потерпела сокрушительное финансовое фиаско. Возможностей у меня хватает. Я ясно выразился?

- Вполне, дэй Хавьер. Однако помимо коммерческого аспекта есть и другие. Прошу прошения, я должна кое-что сделать.

Гостья стремительно поднялась из кресла и, прежде чем Хавьер успел сказать хоть слово, прошла в угол кабинета справа от его стола. Там она откинула ковер, подцепила вытянувшимися заострившимися пальцами незаметную крышку технического люка и выдернула из клеммной колодки провода.

- Я вижу в том числе излучения от проводки и электрических устройств, - пояснила она ошарашенному Хавьеру, как ни в чем не бывало возвращаясь на место. - От меня бессмысленно прятать следящую технику, вы не сможете экранировать ее должным образом. Приношу нижайшие извинения за вмешательство в работу технических систем, но то, что я сейчас скажу, записывать на магнитофон в вашем столе незачем. Рано или поздно ваши аналитики все равно вычислят нестыковки в официальной легенде, и лучше, если вы с самого начала станете держать в голове реальное положение дел. Но знать о нем не следует даже самым доверенным лицам. Видите ли, господин Хавьер, нас совершенно не интересует торговля.

- А? - на более умную реплику Хавьера не хватило.

- Мы прилетели вовсе не торговать. Мы не нуждаемся ни в редкоземельных элементах, ни в чем-либо еще, что вы можете нам предложить. Комитет у нас не торговый, а спасательный. Дело в том, что ваша цивилизация находится на грани катастрофы и полного исчезновения.

Хавьер ожесточенно потер руками виски.

- Поясните, - наконец сказал он.

- Мы пока не понимаем, что происходит в окрестностях Паллы несмотря на все усилия разобраться. Но уже просчитано, что из-за изменений в законах физики ваше солнце станет сверхновой звездой первого типа в интервале от трехсот до пятисот лет от данного момента. Вы знаете, что такое "сверхновая звезда", дэй Хавьер? Если грубо, ваше солнце просто взорвется.

- Но почему?

- Общая теория слишком сложна, в ней разбираются только наши ученые-физики. Я ее не понимаю и уж тем более не сумею изложить вам доступно. Но меня снабдили краткой версией для дилетантов: причина в изменении физических констант пространственно-временного континуума, относящихся к субатомным процессам. В том же самом изменении, что вызвало детонацию атомных арсеналов Ставрии и Кайтара во время Удара. Пока изменения в спектре звезды слишком слабы, чтобы их могла засечь ваша наука, отброшенная на полвека назад, но они нарастают. И есть хороший шанс, что из-за увеличившейся интенсивности жесткого излучения вы погибнете задолго до вспышки. Подумайте, дэй Хавьер: триста лет, максимум пятьсот. Если к тому моменту ваша цивилизация не придумает, как спастись, она бесповоротно погибнет.

Какое-то время Хавьер молчал, осмысливая сказанное. Ложь? Или правда? Проверить невозможно. Непонятно, зачем бы ей лгать, но о мотивах пришельцев можно лишь догадываться.

- Почему же вы рассказываете всем о коммерции и торговле? - наконец спросил он.

- Затем, что нам не поверят, скажи мы правду. Дэй Хавьер, больше на свете люди боятся зеркала.

- Простите?

- В чужаках люди больше всего боятся не самих чужаков, а своего отражения. Подлец видит в незнакомом пришельце подлеца, предатель - предателя, лжец - лжеца. Если мы не дадим людям явного и понятного мотива нашего присутствия, они припишут нам все свои недостатки - и мы потратим слишком много времени, чтобы завоевать доверие. А как раз времени у нас нет. Даже если вы сумеете уничтожить Арасиномэ в ближайшее время, никому не известно, является ли именно он источником аномальности.

- Дэйя Карина, я перестал что-либо понимать, - Хавьер поднял ладони. - Что такое араси... как вы его назвали?

- Арасиномэ. "Глаз бури" на одном из наших языков. Вашей науке данный конструкт известен как Красная звезда. Образование, появившееся над северным полюсом солнца вскоре после Удара. По нашим данным, именно Арасиномэ может оказаться ответственным за безобразие, происходящее в вашей звездной системе.

- Ваххарон всемогущий... И вы хотите, чтобы мы его уничтожили?

- Мы хотим спасти вашу цивилизацию. Если не планету, то хотя бы культуру. Уничтожите ли вы Арасиномэ или изобретете средства межзвездных перелетов, избежав вспышки, или найдете иное решение - дело ваше.

- Так... Дэйя Карина, вы ведь обладаете средствами межзвездных перелетов. Мы можем просто их у вас купить?

- Средства есть, но они не пригодны для людей, и возможности адаптации нет в принципе. Да вам и нечего предложить взамен.

- А можете ли вы уничтожить Красную звезду?

- Да. Но беда в том, что с высокой долей вероятности наши методы заодно взорвут либо погасят и солнце. Возможно, мы сумели бы изобрести что-то более подходящее, но мы не собираемся сажать вас себе на шею. Вы либо создадите средства спасения самостоятельно - с некоторой нашей помощью - либо погибнете. Другого пути у вас нет.

Хавьер зажмурился и потряс головой. Мысли разбегались.

- Значит, вы хотите нас спасти? - наконец осведомился он. - Просто так? Из жалости?

- У каждого паладара, явившегося на Паллу, свои мотивы. Кто-то развлекается от скуки, кто-то изучает невиданную физическую аномалию, кто-то занимается социологическими исследованиями. Но у меня лично мотив один-единственный: я хочу спасти ваш мир. Можете верить мне или нет, но других причин находиться здесь я не имею.

- И, тем не менее, вы позволите нам погибнуть, если мы окажемся слишком тупыми?

- Дэй Хавьер, я ходила по улицам ваших городов. Я видела людей, истощенных от постоянного недоедания. Я видела изможденных цингой стариков и старух в публичной больнице, где нет даже элементарных витаминов. Вчера я держала на руках мертвого грудного ребенка, мать которого выгнал из дому муж-алкоголик - младенец мешал ему плачем. Мое сердце разрывается от жалости, но я твердо знаю одно: я не в состоянии помочь всем. Я не сумею накормить всех голодных и спасти всех больных, как бы того ни желала, да я и не желаю: человек остается человеком лишь до тех пор, пока к чему-то стремится. Я могу лишь дать вам инструменты, которые помогут достичь цели. А является целью избавление от голода или же от грядущего взрыва звезды, особой разницы не имеет.

- Значит, ваш основной побудительный мотив - альтруизм? Простите мой цинизм, дэйя Карина, но мне слабо верится.

- Да. Вы - деловой человек, срабатывает все тот же самый "эффект зеркала". Но подумайте сами! Нам не нужны рабы - они невыгодны даже в вашей экономике. Мы не хотим вас уничтожать - иначе вас давно бы уже не существовало. Ваша планета бедна минеральными ресурсами, добыть их в астероидных поясах куда проще, даже если забыть про планетарный гравитационный колодец. Ну, а убогость ваших нынешних технологий вы прекрасно понимаете и сами. То есть в материальном плане вы - пустое место. Что нам еще остается, кроме альтруизма? Впрочем, если не верите, можете принять в качестве основного мотива тот, что мы станем декларировать публично: торговля. Работая с нами, вы получите большую выгоду, пусть даже мы не позволим вам стать монополистом. Хотите вы сотрудничать или нет, решать вам. Что же касается вашей дочери...

- Я уже сказал...

- Позвольте закончить. Она успешно прошла первый, заочный, этап тестирования, а поскольку проходила его в моем присутствии, то ей сразу засчитывается и второй, очный. Мне не важно, что она дочь семьи Деллавита - если вы лишите ее наследства и выгоните из дома, мое отношение не изменится. Но как жить дальше, станет выбирать она сама. Выйдет печально, если ваши родительские инстинкты не позволят сотрудничать с нами, но судьба Паллы волнует меня больше ваших чувств - и ваша дочь, может статься, окажется тем человеком, что ее изменит. Что же до экспериментов... Дэй Хавьер, когда мне исполнилось десять лет, у меня тоже проявились особые способности. Я попала в "исследовательский институт", где изуверы, называвшие себя учеными, пытали меня и других таких же детей, чтобы разрабатывать оружие. В отличие от многих мне повезло выжить. С тех пор прошло четыре десятилетия, но я ничего не забыла. И я своими руками убью каждого, кто попытается ставить аналогичные эксперименты на ваших детях.

Удивительно грациозным движением Карина поднялась из кресла и поклонилась.

- Наша беседа прошла совсем не так и не в том ключе, как я рассчитывала, дэй Хавьер. Несмотря на свой опыт я очень плохой политик. Наверное, я оставлю дальнейшие переговоры Майе, у нее получается куда лучше. Приношу наинижайшие извинения за все сказанное, и прошу не держать на меня зла.

Ее формы поплыли, меняясь, и через десяток секунд перед столом стояла щуплая неприметная девочка, хорошо знакомая Хавьеру по фотографиям наружного наблюдения.

- Однако, - проговорила она прежним тихим голоском, - еще раз напоминаю про наше предупреждение. Эксперименты на людях против их воли, работорговля, похищения и тяжелые наркотики - повод для безусловного и немедленного расторжения любых заключенных контрактов. И еще, дэй Хавьер. Сегодня к вам в гости заходил мальчик из класса Фуоко, Кирис Сэйторий. Не воспринимайте всерьез слова вашей дочери, она всего лишь пыталась позлить родственников. Кроме того, мальчик находится под моей защитой, и попытки повредить ему сильно меня расстроят.

Она еще раз поклонилась.

- До свидания, дэй Хавьер. Еще раз прошу простить мою неуклюжесть.

- Постойте! - вскинулся тот. - Вы уходите? Уже? Возможно, вы голодны?

- Большое спасибо, но меня уже накормили в вашем доме. Я сыта.

- Тогда я вас провожу. - Хавьер поднялся. Произошедший разговор предстояло еще осмыслить и разложить по полочкам, но независимо от его содержания протокол следовало соблюсти.

- Благодарю, но не стоит...

- Стоит! - отрезал Хавьер таким тоном, что гостья замолчала. - Пойдемте, дэйя Карина.

- Риса. Имя Карины Мураций не должно упоминаться в отношении этой маски. Очень прошу не раскрывать мое инкогнито на людях раньше времени.

- Хорошо, дэйя Ка... Риса Серенова.

Пройдя по кабинету, Хавьер галантно раскрыл дверь и позволил гостье первой выйти в приемную. При его виде Перито пошевелился на своем диване.

- Жди, - коротко приказал ему Хавьер. - Дежурную машину к парадному входу, - бросил он секретарю. - Прошу вас, дэйя, следуйте за мной. Наш дом велик, на первый раз вы заблудитесь в одиночку.

- Благодарю за заботу, дэй Хавьер, - кивнула гостья.

Провожаемый взглядом Перито и секретаря, он вышел в коридор. В доме чувствовалось оживление, связанное с приездом гостей: из приоткрытых гостевых комнат доносились звуки спешной уборки, по коридору пробегали слуги и горничные. На втором этаже обычную тишину разрывали громкие звуки телевизора, доносящиеся из столовой. Похоже, показывали какой-то очередной бесконечный сериал. Как хорошо было сразу после Удара! Ни идиотских сериалов, погибших вместе с компьютерными носителями информации, ни даже самих телевизоров... Марта стояла возле входа, что-то втолковывая понуро стоящей служанке, видимо, отчитывая. Увидев мужа, она встрепенулась.

- Хавьеро! - бросилась она к лестнице. - Ох, Хавьеро, ты должен что-то сделать с Фучи, как-то повлиять на нее! Представляешь, сегодня она притащила домой какого-то оборванца и заявила, что он - ее парень! А ее нахальная подруга...

Она замолчала, уставившись на вышедшую из-за спины мужа гостью. Интересно, у Марты что, и в самом деле потекла тушь?

- Дэйя Марта, нижайше благодарю за оказанное гостеприимство, - поклонилась девочка. - Прошу прошения, что вынуждена покинуть вас раньше времени. Также приношу извинения за необдуманные слова. Я не хотела вас оскорбить.

Лицо жены пошло пятнами, как всегда случалось с ней в моменты сильного волнения.

- Юным девушкам, - надменно, но с какой-то странной надтреснутостью в голосе сказала она, - не следует поучать старших. Всегда стоит помнить о правилах приличия...

- Правила приличия мы обсудим позже, дорогая, - оборвал ее Хавьер. - Равно как и поведение Фуоко.

Он прошел к столовой и заглянул внутрь. Ага, Массим здесь.

- Сэрат дэйя Риса Серенова, - он сделал приглашающий жест рукой, заметив, как всем телом вздрогнула жена, - могу я попросить вас на минуту зайти сюда?

Маленькая девочка-подросток с сомнением посмотрела на него.

- По-моему, такое со мной уже случалось, - пробормотала она. - Я бы предпочла обойтись без подобных представлений, дэй Хавьер, - уже нормальным тоном добавила она. - Но если вы полагаете необходимым...

Она пожала плечами, подошла и шагнула в залу. Хавьер вошел за ней, спиной чувствуя потрясенный взгляд жены.

- А, вот и наш занятой Хавьеро! - громогласно приветствовал его братец. Перед ним на столе располагались бокал и на три четверти опорожненная бутылка вина, и он, похоже, успел изрядно набраться. - Все в трудах, все в трудах! Выпить хочешь?

- Руфино! - громко, чтобы перекрыть телевизор, сказал Хавьер, глядя в глаза, однако, сыну. - Ты уже запомнил сэрат дэйю Рису Серенову?

- Да, сэрат дэй Деллавита, - слегка поклонился дворецкий. - Разумеется.

- Когда бы она ни появилась, в любое время дня и ночи, независимо от того, назначена ей встреча или нет, ее следует принять как положено и сразу же проводить ко мне. Охрану я уведомлю.

Краем глаза он заметил, как на боковом диване подавился соком и закашлялся тот наглый щенок, Сарумата.

- Разумеется, сэрат дэй Деллавита.

Массим едва заметно кивнул и перевел внимательный прищуренный взгляд на гостью. Разумеется, даже ему пока что рано знать, что происходит на самом деле. Но морально ему следует быть готовым к новостям - и как следует держать язык за зубами при пришелице, если та вдруг появится снова.

Девчонка поклонилась и вышла из залы. Хавьер последовал за ней. В коридоре, однако, она остановилась и повернулась к хозяину дома.

- Полагаю, дэй Хавьер, вам больше незачем сопровождать меня лично. Я помню дорогу к выходу: по коридору до главной лестницы и вниз. Благодарю за потраченное на меня время. Дэйя Марта, благодарю за гостеприимство.

Она снова поклонилась и быстро пошла в описанном направлении.

- Машина у крыльца! - вдогонку ей сказал Хавьер. - Вас доставят, куда кажете!

Чужая на ходу полуобернулась и кивнула. Что-то казалось не так в ее походке, и только в момент, когда она свернула за угол и скрылась из виду, Хавьер сообразил, что именно. Ковер. Высокий ворс не просто проминался под ее ступнями - он оседал вокруг целыми проплешинами в десяток сун диаметром, словно Чужая шагала с привязанными к ногам прозрачными дисками.

Вообще-то по этикету полагалось проводить ее до выхода, но она его, похоже, раскусила влет. В дальнейшей игре смысла не имелось ни малейшего. Ну и штучка!

- Дорогая, где Фуоко? - спросил он у жены.

- Не знаю! - ответила та раздраженно. - После безобразия, которое она устроила перед родственниками, видеть ее не хочу! Хавьеро, ты испортил ее, потакая каждому капризу. Нужно срочно забирать ее из той ужасной школы, где она общается с уличными мальчишками...

- Дорогая, мы еще поговорим о дочери. Позже, вечером. Сейчас мне нужно вернуться к работе. Скажи, девочка, что сейчас ушла, обедала вместе с тобой и остальными?

- И не просто обедала! - вспыхнула Марта. - Еще и наговорила мне всяких гадостей! Хавьеро, кто она такая? Дочка премьер-министра инкогнито? Почему ты так с ней обращаешься?

- И о ней, солнышко, мы тоже поговорим, много и обстоятельно. А до того будь любезна успокоиться. И постарайся вспомнить каждую деталь случившегося. Все, вплоть до последнего слова.

- Хо... хорошо, дорогой. Я постараюсь.

- Замечательно.

Все. Остаток дня придется потратить, прокручивая в голове и обсуждая с Перито каждую деталь разговора с Чужой, а потом - еще и проясняя, что же произошло в столовой. Просто снять записи с камер безопасности нельзя - их разрешение все еще не удалось довести до позволяющего отслеживать каждую мелкую деталь. Ххаш! Как же все-таки тоскливо вспоминать о том, что утрачено! Интересно, что за технологии готовы предложить пришельцы? Нужно как можно быстрее прочитать оставленный Кариной Мураций документ. И еще следует понять, насколько обоснованы ее угрозы и как поступить с ТЕМ проектом. Особенно - в связи с потенциальной утечкой информации.

Но сначала - предупредить сына об осторожности.

- Массим! - он заглянул в столовую и поманил его рукой. - На минуту зайдем ко мне. Нужно кое-что уточнить по предыдущему разговору.


"Майя, контакт. Карина в канале. Есть минутка?"

"Майя в канале. Для тебя, Кара, хоть полторы. Что-то случилось?"

"Я воспользовалась подвернувшейся оказией и проникла в особняк Деллавита. Мне удалось поговорить с господином Хавьером".

"И результат?"

"Кажется, я все испортила".

"Кара, сколько я тебя помню, каждый раз в состоянии паники ты начинаешь именно с этой фразы. И я не помню, чтобы ты хоть раз действительно напортачила всерьез. Так что успокойся. Запись покажешь?"

"Да. Я уже переслала".

"Где... а, вижу. Погоди-ка чуток..."

"Позови, когда закончишь".

"Да погоди же ты! Я же объясняла, для бабушки Майи не проблема смотреть на повышенной скорости. Так... так... так... все, закончила".

"Ну и?"

"Да все нормально. Разумеется, могло получиться и лучше, но мы же не знали его эмоций по отношению к дочери. Расслабься. Такие мелкие проколы неизбежно станут происходить в ближайшие несколько лет, пока мы не соберем более-менее полные досье на всех ключевых игроков. Сейчас повода для волнений и терзаний нет. Вот только ты действительно решила пригласить ту девочку в программу в обход общих процедур?"

"Да. Мне с ней уже все ясно. Если не дать выхода ее внутреннему огню в ближайшее время, она либо перегорит, либо плохо кончит. Ее нужно вытаскивать, пока она не начала совершать опрометчивые поступки. Может, и не самоубийство, но сбежать из дома вполне может. Кроме того, она эйлахо, и ее секрет рано или поздно выйдет наружу. И тогда она станет отверженной".

"Кара, она - не ты. И Кайтар - вовсе не Катония конца тридцатых. Не проецируй на новый мир свои старые комплексы".

"И все-таки я хочу ей помочь. Тем более что она полностью соответствует критериям программы".

"Кроме одного - ее участие грозит нам серьезными политическими осложнениями из-за папаши".

"Пусть. Ты же сама много раз жаловалась, что тебе страшно скучно. Вот и развлекись как следует, разруливая кризисы. Как раз ведь по тебе задачка".

"Умеешь ты убеждать, Каричка", - огромная зубастая улыбка, весело подмигивающий карий глаз, маленький богомол, играючи расшвыривающий стадо носорогов. - "Договорились. Согласна. Слушай, ты интересную фразу там произнесла - что убьешь каждого, кто станет над детьми эксперименты ставить. Ты же у нас вроде как убежденная пацифистка? Неужто прикончишь в самом деле?"

"Искренне надеюсь, что не придется проверять на практике до того момента, как научимся ставить ментоблоки в местных условиях. Только, Майя, я давно не маленькая наивная девочка. Когда в Сураграше на меня совершали покушения, я убивала террористов, чтобы спасти окружающих. Если я окажусь перед выбором, кому именно жить, а кому умирать, я не стану перекладывать его на других".

"Зануда ты у нас. Все-таки не стоило доверять твое воспитание Джа. Ну, кончай паниковать и расслабься хотя бы немного. Ты сейчас где?"

"Меня везут в машине из особняка Деллавита. Я намерена вернуться в больницу, про которую рассказывала вчера. Там один врач работает, замечательный дядька. Я с ним вчера немного пообщалось, и выяснилось, что он трудится в ущерб частной практике, практически бесплатно, просто из чувства долга. Атеист, между прочим, хотя и работает в церковной больнице. Я его почти убедила, что мне можно доверять, нужно закреплять успех".

"Понятно. Врач-подвижник и Кисаки Сураграша Карина Мураций в своем репертуаре божественного целителя. Ладно, валяй, только не перетрудись. Расслабляться тоже нужно, тебя же Джа учил. Отбой".

"Расслаблюсь по мере возможности. Конец связи".


Вечер/ночь того же дня. Кайтар, Барна


Улицы Старого города скрывал непроглядный мрак. Ни один луч света не освещал давно мертвые улицы, и даже голубой свет восходящей Труффы не мог просочиться сквозь низкие струящиеся облака.

Тень неслышно скользила вдоль безжизненных домов, перемещаясь от переулка к переулку и быстро пересекая широкие улицы. Иногда она склонялась к земле, внюхиваясь словно ищейка, иногда взбиралась на фонарные столбы, некоторые из которых угрожающе колебались под ее весом. Траектория ее движения петляла, могло показаться, бессистемно и хаотично, однако на деле она вытянутой спиралью неуклонно сжималась вокруг Зеленого бульвара, заваленного грудами никем не убираемых сухих листьев.

Около огромного мертвого собора с давно остановившимися часами и золотыми Стабилонами на высоких резных башнях тень замерла.

"Стрелок-один, Филин на связи. Как дела с контролем обнаруженных точек?"

"Я Стрелок-один. Мобильные группы проверили все три. Люди там обнаружились, но на цель поиска не походят, больше смахивают на бандитские притоны. Не трогаем их до завершения обследования. Другие результаты есть?"

"Ответ отрицательный. Больше нигде я не зафиксировал ни теплового, ни электромагнитного излучения, способного выдать местонахождения скрытой базы. Нахожусь возле Кафедрального собора. Думаю, поиски можно прекращать. Гипотеза не подтвердилась".

"Принято, Филин. Даю сигнал к завершению операции. Возвращайтесь к месту сбора".

"Понял, возвра... Стоп. Стрелок-один, погодите с сигналом. Я должен кое-что проверить".

"Жду".

Тень склоняется к мостовой и замирает, потом начинает кружиться.

"Стрелок-один, я заметил что-то странное. На брусчатке перед собором совсем свежие царапины, словно от перетаскивания чего-то тяжелого. На листьях следы автомобильных протекторов. Царапины ведут к двери - или от двери. Я загляну внутрь".

"Принято, Филин. Высылаю мобильную группу к собору в качестве прикрытия. Не рискуйте, повторяю, не рискуйте без необходимости. Учтите, что радиоволны из собора, особенно из подвальных помещений, наружу могут не проходить".

"Хорошо. Вхожу".

Тень неслышно поднимается по массивным гранитным ступеням и подбирается к слегка приоткрытым створкам главного входа. Ее очертания плывут, словно воск на огне, и фигура, потерявшая всякое сходство с человеческой, просачивается сначала в тамбур, а потом в центральный неф. Ни единый звук не нарушает непроглядную тьму внутреннего пространства собора, и тень сливается с мраком и растворяется в нем. Ни единый луч света не проникает сюда, но тень прекрасно ориентируется в пространстве, пробираясь между скамьями, покрытыми толстым слоем пыли. В грязи, покрывающей древнюю мозаику пола, она отлично видит широкие следы, ведущие к спуску в крипту перед главным алтарем. Резные деревянные перила, ограждающие спиральную лестницу в подземелье, разломаны и разбросаны в стороны, мозаики вокруг потрескались и разбиты ударами чего-то острого и тяжелого.

"Стрелок-один, Филин на связи. Как слышите?"

"Здесь Стрелок-один. Слыш... более-менее неп...охо, но отдель... слоги пропа... ют".

"Стрелок-один, в соборе совсем недавно перемещалось тяжелое оборудование. На полу следы повреждений от больших металлических объектов из стали, титана и алюминия. Повторяю: обнаружил следы перемещения тяжелого металлического оборудования. Аналогичные повреждения на лестнице, ведущей к крипту, в крипту. Спускаюсь, спускаюсь, чтобы проверить. Готовьтесь к длительной пропаже связи".

"Филин, по...л вас. Спускайтесь в кр...у, только акк...но. По слухам, там ц...ые катаком... Не заблудитесь".

"Стрелок-один, я не могу заблудиться. Конец связи".

Темное пятно, прильнувшее к полу и окончательно утратившее человеческий облик, в непроглядном мраке исчезает в широкой шахте спиральной лестницы, и пустота давно мертвого храма вновь становится самодовольной и всеобъемлющей. Какое-то время спустя на небольшой площади перед собором возникает движение. Два десятка людей в ночном камуфляже и черных масках, скрывающих лица, пересекают пустое пространство, стараясь производить как можно меньше шума, и замирают по обе стороны входа. Одна из них сбрасывает со спины увесистый блок переносной радиостанции, поворачивает тумблер и беззвучно отбивает ключом условный код. Индикатор на станции дважды мигает тусклым синим светом, и на площади снова мертво и безмолвно.

"Филин, Стрелок-один на связи. Вы меня слышите? Группа поддержки заняла позицию у входа в собор, группа поддержки заняла позицию. Филин, Филин, подтвердите прием!"

На частоте - тишина, нарушаемая только тихим шелестом помех.

Долго тянутся минуты, песчинками падая в гулкий колодец вечности. Наконец в постепенно светлеющей тьме нефа снова сгущается бесформенная черная тень. Она принимает человеческий облик, и эфир снова оживает.

"Стрелок-один, Филин на связи. Проверил крипту, проверил крипту. Выхожу наружу, выхожу наружу. Предупредите группу поддержки".

"Стрелок-один вас понял, в..с п...л. Филин, выхо...те, выходите".

На радиостанции снаружи начинает быстро мигать синяя лампочка, передавая сообщение точечным кодом. Старший группы вглядывается в нее, потом несколько раз глухо стучит по корпусу. Из мрака между створками главного входа прорастает тень, и на ее груди зажигается зеленый огонек.

- Я Филин, - негромко сообщает тень. - Можно слегка расслабиться. Мы их нашли, но поздно. Птичка успела улететь.

- Что внутри? - так же негромко, в тон, осведомляется старший.

- В крипте явные следы большой лаборатории вплоть до остатков оборудования. Но внутрь никому не соваться. Я по ходу дела снял несколько растяжек, и какие там еще остались сюрпризы, неясно. Пригодного для вас света там нет, а с ручными фонарями вы наверняка вляпаетесь - профи минировали. Сначала я обследую подземелье полностью, и только потом вы спуститесь. Входите и блокируйте спуск в крипту, но вниз ни на ступеньку.

- Понял, дэр. Выполняю.

Одна за другой, слегка отодвинув створку, темные фигуры исчезают внутри собора. Вспыхивают потайные фонари, пятна света мечутся между колоннами, выхватывая в капеллах тусклую позолоту древних фресок, где ангелы Ваххарона угрожают мерзким гхашам огненными мечами. Эфир снова оживает.

"Стрелок-один, я Филин. Группа поддержки блокировала спуск в крипту. В самой крипте остатки большой лаборатории, в том числе энерговводы все еще под напряжением, а также следы пребывания большого количества людей. Некоторые помещения явно использовались как тюремные камеры. Предупреждаю - помещение заминировано, ловушки повсюду. Возможно, взрыв одной приведет к детонации остальных и обвалу сводов".

"Понял вас, Филин. Высылаю группу захвата для блокировки объекта. Саперы подтянутся чуть позже".

"Стрелок-один, не спешите. Сначала я сам пройдусь по помещениям, и только потом пускайте саперов. Так надежнее. Меня другое беспокоит. Судя по станинам, там размещалось большое оборудование, а судя по жилым секциям - не менее трех десятков людей. Возможно, больше. Их как-то следовало доставить сюда, а затем снабжать и вообще поддерживать связь. Наземный транспорт исключен - днем на окружающих Старый город улицах интенсивное движение транспорта, а ночью периметр патрулируется полицией. Вертолеты слишком заметны. Выходы в старые линии метро тоже исключены - тогда оборудование не таскали бы по поверхности. Есть идеи?"

"Сейчас подумаем... Филин, возможно, коммуникации шли через Старый порт. Там масса заброшенных доков, и ночью даже большие суда могли приставать незамеченными".

"Понял. Я проверю доки".

"Филин, ответ отрицательный. Светает, вы не сможете оставаться незамеченным. Пока противник не знает, что мы его засекли, есть шанс перехватить его людей, так что лучше не раскрываться раньше времени. Мы установим наблюдение за доками с расстояния, а следующей ночью устроим новый рейд".

"Вас понял, Стрелок-один. Тогда я займусь очисткой подземелья. Кстати, Колибри спрашивает, как здоровье найденыша".

"У меня нет свежих данных. По состоянию на сегодняшний... уже вчерашний вечер по-прежнему без сознания".

"Понял, Стрелок-один. Конец сеанса".

"Отбой, Филин".

Тень снова бесшумно скользит во мрак собора и исчезает в крипте. Один из бойцов группы поддержки торопливо осеняет себя косым знамением, глядя на блестящий в луче фонаря золотой Стабилон над главным алтарем, и еще двое следуют его примеру. Командир группы бросает на них угрюмый взгляд, но не реагирует: ему самому страшно хочется сделать то же самое. Он не знает, что за существо отдает ему приказы, но если бы его заставили определиться вслух, то ответил бы - сам Креод.

"Саматта, контакт. Масарик в канале. Я их нашел, хотя и случайно".

"Саматта в канале. Замечательно. Кто, где?"

"Крипта под заброшенным Кафедральным собором. Обследую место. Координатор ведет журнал, посмотри на досуге. Мати, мы и в самом деле имеем дело с очень богатой и совершенно не стесняющейся в средствах организацией. Я обнаружил цистерну с серной кислотой - и она, если верить результатам экспресс-анализа, содержит соединения, характерные для растворения органики, человеческих тканей в том числе. Вполне возможно, что кислота использовалась для уничтожения трупов подопытных".

"С такого рода организациями мы воевать не станем. Пусть местное правительство расхлебывает - даром, что ли, у него столько народа в спецслужбах! Меня другое беспокоит: как капитан Пахис сумел сбежать из подобного места, да еще находясь в настолько тяжелом состоянии?"

"Представления не имею. У отца только одна версия: ему кто-то помог. Особенно с учетом медальона - невозможно представить себе, что его насильно сделали подопытным в секретном эксперименте и при том не отобрали все средства идентификации. Нет, определенно его вытащил кто-то другой, и он же нацепил медальон. Но почему его бросили на улице и не оказали помощь?"

"Возможно, помощники оказались не настолько сильны, чтобы дотащить его до полиции. Или у них свои игры".

"Возможно. Мати, но нам все-таки придется влезть в драку, хотя бы из-за Кары. Ты ее знаешь. Одна мысль, что над девиантами могут ставить опыты без их согласия, ее в ярость приводит, а уж что их еще и убивают..."

"Кара - разумная девочка. Она не начнет безнадежную войну и не поставит под удар нашу миссию. Я с ней еще поговорю".

"Лучше я. Я ведь вроде муж, как-никак".

"А я ее с пеленок знаю. Ну, почти с пеленок".

"Тоже мне, старикашка нашелся. Ну, давай вместе".

"Договорились. Как только местные обследуют твою крипту, пообщаемся с ней".

"Ага. Тогда у меня все. Отбой".

"Конец связи".


08.36.1231. Ставрия, Эйград


- Ой, Сергей Мираевич, а что вы за журнал такой читаете? - Таня Каварова склонилась над плечом Дратаева. - "Черные металлы"? Он же не по математике. Вам что, интересно?

- Я не читаю, а просматриваю, - рассеянно откликнулся тот, быстро листая страницы. - Не то чтобы интересно, но надо. А что вы до сих пор в школе? Сегодня же оттот.

- Я контрольные по географии проверяла. Мы завтра с ребятами на полевку уезжаем на два дня, в выходные времени не останется.

- Куда уезжаете?

- На полевку. Ну, сборище у нас на полигоне, то есть на природе. Я не говорила, что историческим фехтованием увлекаюсь?

- Да, припоминаю, что-то упоминали, - Дратаев бросил на нее косой взгляд. - Шпаги, мечи? Не опасно?

- Ну, не очень, - Таня заложила руки за спину и покачалась с пятки на носок. - Мы же в доспехах, да и мечи обычно - дураль да дерево... из алюминия, я имею в виде, и деревянные. И защиту надеваем. Потом, я раньше обычным фехтованием занималась, с рапирой работала, так что привычная. Скажите, а вы в походы любите ходить?

Новый коллега ей нравился. Не только ей, конечно - даже старые мымры благосклонно кивали ему и не упускали случая перекинуться словечком. Спокойный, обходительный, улыбчивый, а уж знает, кажется, все на свете. И храбрый - как он тогда стоял на крыше, когда пришел кольчон! И, самое главное, холостой, если верить личному делу, в которое Тане удалось мельком заглянуть. Не то чтобы она имела на него серьезные виды - ему же под сорок, староват, но все-таки женатики совсем другое дело.

- Нет, Танечка. Вылазки на природу я терпеть не могу. Домосед я. - Дратаев закончил листать журнал, закрыл его и отложил в высокую стопку на краю своего стола. - Природа - вещь красивая, но я предпочитаю наблюдать за ней из окна городской квартиры или по телевизору. Ох ты, и в самом деле уже девятый час.

- Я тоже ухожу. А давайте пойдем вместе? Вы где живете?

- Э-э, как его... в Тайке. Район на юге города.

- Я знаю. Возле Южного порта, да? А я на Стрелочников, недалеко от вокзала. До трамвая можно вместе пройти.

- Вообще-то я не домой. Я к одному ученику в гости зайти хочу, посмотреть, как живет.

- А-а... - разочарованно протянула Таня. - Жаль. Ну, пойдемте хотя бы вниз вместе спустимся.

- Не могу возражать против общества такой прелестной юной девушки, - улыбнулся Дратаев. - Давайте-ка я вас до трамвая провожу. Мне почти по пути, а район здесь не самый безопасный.

- Согласна! - Таня польщенно улыбнулась в ответ. Все-таки он хороший дядька. Она взяла сумочку, переобулась, накинула плащ - все-таки зима сказывается, вечерами уже зябко - и повернулась к Дратаеву.

- Я готова, - сообщила она. - Идем?

Дратаев кивнул. Он погасил свет в учительской, запер дверь и пошел рядом с Таней по пустому тихому коридору. Электрические часы у лестницы показывали пятнадцать минут девятого, и ранние сумерки приближающейся зимы уже сгустились на улице. Дежурные лампы тускло освещали желтые облупившиеся стены, отражались от черных зеркал оконных стекол. Одна из ламп жужжала и подмигивала.

- Тихо как... - Таня поправила сумку на плече. - Я люблю тут вечерами сидеть. Никто не мешает, так хорошо!

- Вот выйдете замуж, муж вам объяснит, как вечерами задерживаться! - засмеялся учитель.

- Вот еще! - Таня быстро застучала каблучками по лестнице. - Муж - такая скучная штука! Завтрак ему готовь, ужин готовь, а он придет с работы, сядет на диван, уткнется в газету - и все. Я уж лучше как-нибудь сама по себе.

- Возможно, - неожиданно серьезно согласился Дратаев. - Скажите, а у вас действительно многие замужние женщины работают полный день?

- У нас? - Таня непонимающе оглянулась на него.

- В Ставрии, я имею в виду.

- Вы так говорите, словно иностранец какой-то.

- Я и есть иностранец, Танечка.

- Как? - от неожиданности Таня даже остановилась посреди пролета. - Вы - иностранец, Сергей Мираевич? Шутите? Вы же совершенно не похожи.

- Тем не менее, иностранец, - Дратаев тоже остановился. - На самом деле я из Кайтара, и зовут меня совсем иначе.

- Ух ты! Вы шпион, да?

- Почему - шпион? - не понял учитель.

- Ну, если тайно здесь находитесь, под чужим именем. А если я в милицию сообщу?

- В милицию не надо, - усмехнулся Дратаев. - В Службу безопасности Ставрии - тоже. Пойдемте, меня уже ждут.

Он положил Тане руку на плечо и мягко увлек за собой.

- Я педагог по обмену. Обо мне знают все, кому положено, в том числе в СБС и в гороно, но для простоты я живу и работаю здесь как ставриец. Директор школы тоже в курсе, можете с ним поговорить. Только, прошу, не надо больше никому рассказывать, а то пойдут еще толки, нехорошо выйдет.

- Ух ты! - Таня восторженно ухватилась за его руку, но тут же спохватилась и отпустила. - А вы точно не шутите? А скажите что-нибудь на кваре?

- Теоретически что-нибудь на кваре сказать может каждый, кто изучал его в школе. То есть - минимум каждый второй в Ставрии. Но если хотите... Бульёбелла граччи ельт миодраттиоре дале пердер квата.

- Излишнее любопытство... - Таня наморщила лоб, пытаясь вспомнить полузабытые слова. - А-а...

- Праздное любопытство не всегда приносит радость, если буквально, - подмигнул Дратаев. - А если эквивалентно на камиссе, то любопытной кошке на хвост наступают.

- И вовсе я не любопытная! - насупилась Таня. - Но ведь интересно же. Я впервые настоящего иностранца вижу, если моряков не считать, да и тех только издали. А вас как зовут по-настоящему?

- Большая тайна. Танечка, ну честное слово, вам незачем знать. Еще проговоритесь на людях, неудобно получится.

Они как раз спустились на первый этаж, и Таня, ловким финтом обогнав коллегу, встала у него на пути, молитвенно сложив руки перед грудью:

- Ну Сергей Дратаеви-ич! Ну скажи-ите! Мне так интересно!

В довершение она захлопала глазами и наивно надула губки. Такая мина, она знала по опыту, действует на мужчин неотразимо. Иностранец исключением не оказался.

- Ну хорошо, - с тяжелым вздохом согласился он. - Но только не проговоритесь ненароком до времени. Вакай Каморасий.

- Вака...й? - Таня покрутила слово на языке. - Вакай... А разве в Кайтаре так не к молодежи обращаются? И вообще, какое-то странное имя.

- Фамильярное обращение старших к младшим - вака. Но мое имя не кайтарское, а, скорее, могератское. Я, видите ли, и коренным кайтарцем тоже не являюсь. Гражданин мира, так сказать. Да пойдемте же, времени много.

Мимо столовой и раздевалки они быстро прошли по полутемному первому этажу до вахты, где лже-Дратаев сдал ночному сторожу ключ от учительской, и через гулкий каменный вестибюль вышли на улицу. Высокое школьное крыльцо освещали яркие лампы, но дальше двор скрывала глубокая темнота.

- А зачем вы к нам приехали? - поинтересовалась Таня, осторожно обходя еле видимые лужи, оставшиеся от дневного дождя. - Вы эмигрант?

- Нет. Министерство образования Кайтара и Министерство народного просвещения Ставрии проводят совместный эксперимент по тестированию учеников старших классов. Используются специально составленные тесты, которые проверяют не только уровень заученных знаний, но и умение нестандартно мыслить, и общее развитие. Поскольку я являюсь одним из разработчиков тестов, сочтено целесообразным мое личное участие в эксперименте. Несколько педагогов из Ставрии сейчас находятся в Кайтаре, в городе под названием Барна, а несколько кайтарских учителей - здесь, в Эйграде.

- Ой, как здорово! Вот бы мне тоже в Кайтар поехать по обмену! А то на туристическую поездку денег и за пять лет не накопить.

- А сколько у вас зарплата?

- Тридцать оклад плюс еще пять за классное руководство. А в Кайтаре, я слышала, преподавателям много платят. Чуть ли не пятьсот леер в декаду. Больше семидесяти бирсов по официальному курсу.

- В Кайтаре сейчас тоже жизнь не сахар, Танечка. Кому-то платят и по пятьсот в декаду, но большинство перебивается двумя-тремя сотнями, насколько я в курсе обстановки. Побольше, чем у вас, но там и цены куда выше. Но вообще-то я не школьный преподаватель, а университетский, так что насчет зарплат в школах не очень хорошо осведомлен.

- А я слышала, что вы хорошо с учениками поладили. Вы ведь классный руководитель в классе восемь-три, да? Туда же самых отъявленных хулиганов со всего потока собрали. Их все учителя в школе боятся. Как вам удалось?

- О, очень просто, - в отблеске далекого фонаря на лице иностранца Таня различила кривую усмешку. - Посоветовали мне тут способ. На первом же классном собрании один из ребят демонстративно папиросу закурил прямо в классе...

- Ага, там такой шпаны хватает. И что?

- Да ничего особенного. Просто я у него зажигалку взял и в кулаке раздавил, так что бензин ему на штаны вылился. Пока он глазами хлопал, выдернул изо рта папиросу и затушил об его же рукав. И сообщил, что в следующий раз погашу о то самое место, куда бензин попал. С тех пор все хулиганы сидят тихо, как мыши. Материал все равно мимо ушей пропускают, но хотя бы не шумят и другим не мешают.

- Ну ничего себе! Вы и в самом деле можете раздавить зажигалку в руке? Металлическую?

- Да нет, зачем металлическую. Пластиковую, одноразовую. C металлической фокус не пройдет, она просто деформируется, но не распадется на части. А пластмасса хрупкая, ломается легко. Только и про это никому не рассказывайте, ладно? А то больно уж сомнительный способ с точки зрения педагогической практики.

- Классный способ! - воинственно заявила Таня. - Жаль, что я так не смогу. А то кое-кому не только зажигалку, а и яйца... ой, простите, я не хотела.

- Что, пристают старшеклассники? - понимающе глянул лже-Дратаев.

- Не то слово. Нет, большинство - нормальные ребята, но есть в девять-втором такая наглая троица! Когда я только-только пришла сюда весной, они меня вечером после школы зажали и чуть не... ну... вы понимаете, да? Хорошо, я палку какую-то ухватить успела и уделала их так, что они на четвереньках уползли. Вот, пригодились фехтовальные навыки. Только вы тоже никому не говорите, а то за такое и уволить могут.

- А разве в милицию вы не заявляли?

- Вот еще! - Таня дернула плечиком. - Сказали бы, что сама виновата, задницей перед парнями крутила. И бабки наши болтать бы стали за спиной. Ну их нафиг.

- Не понимаю. Вас пытались изнасиловать - серьезное преступление по меркам и Ставрии, и Кайтара. И в милиции все равно сказали бы, что вы сами виноваты?

- Одна моя дальняя знакомая так попала. Ее и в самом деле изнасиловали вечером какие-то подонки. В милиции долго отказывались принимать заявление, а когда приняли... ну, в общем, через три месяца ей сообщили, что никого найти не удалось, что она была пьяная и сама виновата, и что заявление лучше забрать.

- Стоп! - лже-Дратаев, оказавшийся Вакаем Каморасием, и в самом деле остановился в нескольких шагах от пятна света под очередным фонарем. - Секунду.

Он помолчал, потом пожал печами.

- Таня, знаете, в соответствии с вашими законами дело об изнасиловании просто так закрыть нельзя. Либо следователь нарушил процедуру, либо заявление вообще не принимали в производство. Скажите вашей знакомой... Нет, не так. С ней можно встретиться? Где она сейчас? Здесь, в Эйграде?

Таня не ответила. Она уже страшно пожалела, что проговорилась. Вот сейчас опять начнутся нудные, очень правильные и совершенно бессмысленные советы. Она медленно пошла вперед, соображая, как бы помягче отшить дядьку, не обидев. Вроде бы он добрый, но все равно ничем не поможет. Тем более толку-то иностранцу объяснять наши реалии?

- Таня?

- Встретиться с ней, наверное, можно, только незачем, - с неохотой ответила девушка. - Она... забеременела и самоубийством покончить попыталась. Заявление она забрала, а потом выпила какую-то химическую гадость. Умереть не умерла, но ребенка выкинула и башкой повредилась. В психушке она сейчас.

- Забеременела? Таня, разве у вас женщина может забеременеть против своей воли?

- У нас? А у вас разве иначе?

- О нас потом. Так как же ее угораздило?

- А вы не слышали? Говорят, если во время... ну, когда...

- Насилуют?

- Да. Говорят, если женщину ударить особым образом, она теряет над собой контроль, маточный сфинктер непроизвольно раскрывается, и тогда все, только аборт. А те подонки ее били.

Иностранец помолчал.

- Ее полное имя?

- Зачем вам, Сергей Мираевич?

- Не спрашивайте, Танечка. Просто скажите, и я от вас отстану.

- Вехерева. Тасса Павловна Вехерева.

- Понятно.

Некоторое время шли молча. Здесь дорога сворачивала в длинный узкий проход между заборами соседней школы и расположенного почти вплотную детского сада. В проходе шла замусоренная грунтовая тропинка, свет фонарей сюда не доставал, и приходилось сосредоточенно глядеть под ноги, чтобы не запнуться.

- Сергей Мираевич... ой, может, вас лучше Вакай называть? - наконец спросила Таня.

- Не надо, я же сказал. Проговоритесь случайно на людях, нехорошо выйдет. Давайте как раньше. Можно даже без отчества, мне с ним все равно непривычно.

- Хорошо. Сергей, а у вас жена есть?

- Ага. Две сразу.

- А? - Таня неуверенно посмотрела на спутника. - Две? А разве в Кайтаре можно... ну...

- Шучу! - рассмеялся иностранец. - Нет, я не женат. Вечный холостяк, так сказать. Со студентками романы крутить профессиональная этика не позволяет, а больше особо знакомиться и негде, домосед я. Так, случайные редкие встречи без взаимных обязательств.

Спереди донесся негромкий мужской говор, в темноте мелькнули огоньки папирос. У выхода из узкого коридора расположились четверо парней. Таня инстинктивно ухватила спутника за руку. Кисть оказалась неожиданно горячей, словно при сильном жаре.

- Эй, дядя, закурить не найдется? - лениво бросил один из парней, преграждая дорогу, когда Таня с Дратаевым вышли из прохода.

- Вы же уже курите, молодые люди, - Дратаев остановился и оттер Таню плечом. - Зачем вам еще?

- А про запас, дядя. Свои кончатся - твои покурим. Давай, гони папиросы.

- Я не курю, юноша. Нет у меня.

- Ну да? А если найдем?

- Курить вредно, ребята, - иностранец шагнул немного вбок, окончательно загородив Таню от хулиганов. - Со здоровьем проблемы начинаются. Иногда чуть погодя, а иногда и сразу.

Что он делает? Они же его изобьют!

- Я не понял! - удивился другой хулиган. - Ты, дядя, чё такой борзый? Тебе чё, давно не прилетало?

Он протянул руку и ухватил иностранца за куртку на груди. Таня лихорадочно осмотрелась. Как назло, никаких палок поблизости не наблюдалось, как и камней. Или их не удавалось заметить из-за темноты, только сгущающейся за пределами четко очерченного круга фонарного света.

- Ребята, - как ни в чем не бывало почти светским тоном проговорил иностранец, - у нас два варианта: либо мы расходимся миром, либо я сдаю вас в милицию, и вы садитесь за попытку ограбления, причем групповую. На вашем месте я бы прямо сейчас отправился по домам.

- Он точно борзый! - констатировал тот, что ухватился за куртку. - Или ты мусор? Ну, ты попал, дядя! Я мусоров...

От раскатившегося по окрестностям задорного вопля - смеси улюлюканья, визга и какого-то почти гавканья - Таня вздрогнула, отпрянула назад и чуть не упала, зацепившись пяткой за кочку. Откуда-то из темноты под фонарь шагнула новая фигура: высокий белобрысый парень лет двадцати, в легкой футболке, коротких шортах и легких летних сандалиях-босоножках. Дождавшись, когда все трое хулиганов повернутся к нему, он поднес к губам ладони и повторил вопль.

- Привет, братаны! - весело произнес он. - Классная погодка, ага? Звезды-то какие! Луна светит, а то и обе сразу!

Четверка непроизвольно глянула в непроглядно-черное, затянутое тучами небо, и снова уставилась на пришельца.

- Чё надо? - неуверенно спросил один из них.

- Мне-то? Да я много не прошу. По двадцатке с каждого, и канайте отсюда. Даже бить не стану.

- Ты чё, совсем охренел?

- А что, мало? - заинтересованно осведомился белобрысый. - Какая у вас тут такса за проход? Полтинник, что ли? Ну, давайте по полтиннику, не откажусь.

Разговорчивый хулиган быстро оглянулся на Дратаева, потом что-то выдернул из кармана. Щелкнуло, блеснуло лезвие.

- Я тя щас порежу! - он угрожающе шагнул вперед. - А ну...

Закончить он не успел. Белобрысый как-то ловко наклонился вперед и попросту выдернул у него оружие. Пока хулиган озадаченно смотрел на пустую руку, белобрысый слегка отступил, и вновь приобретенный нож запорхал у него в руках, словно играющая в струях воды рыба. Фонарный свет радужно отблескивал на лезвии. Шпана как зачарованная смотрела на него. Таня быстро глянула на Дратаева. Тот стоял, сложив руки на груди, и его губы кривила недовольно-скептическая гримаса.

- Не, так себе ножичек, - разочарованно протянул белобрысый, наигравшись. - Баланс хреновый, сталь - даже и не нержавейка, а что-то вообще непонятное, и тупой к тому же как местный валенок. Зачту за трешку как максимум. Ну так что, пацаны, бабло скидывать намерены? За свободный проход до дому?

Нож в его руке опять взблеснул пред самыми глазами хулиганов, и те отшатнулись.

- Ну ты чё! - плаксиво протянул один из них. - Ты чё, совсем уже? Какое бабло? Нет у нас...

- А если найду? - ласково поинтересовался белобрысый, и нож в его руках опять угрожающе блеснул.

- Не злите его, ребята, - насмешливо посоветовал Дратаев. - Я ж его знаю. Он только поначалу добрый, а потом по полночи кровищу с одежды отстирывает. Куда!? - Он ухватил за шиворот одного из хулиганов, намылившегося в сторону, и толкнул его обратно к товарищам.

Сказать, что все четверо ночных охотников выглядели расстроенными, означало бы серьезно преуменьшить. У одного на лице читалась откровенная паника, остальные затравленно оглядывались. Несмотря на численное превосходство, похоже, все отчаянно трусили. Тане вдруг стало весело. Что происходит, она не понимало, но, кажется, шпана крепко попала.

- Такса - двадцать бирсов с человека, итого восемьдесят. В фонд борьбы с курением, так сказать. Ну? Нам долго ждать?

- Да у нас нет! - истерически взвизгнул один из хулиганов.

- Ну, тогда я вас либо веду в милицию, либо отдаю ему, - Дратаев кивнул на по-прежнему поигрывающего ножом белобрысого. - Не беспокойтесь, я в сторонку отойду, меня не забрызгает.

- Атас, братва! - внезапно крикнул один из хулиганов. - Валим!

Четверка сорвалась с места с такой скоростью, словно услышала выстрел из стартового пистолета. Несколько секунд спустя топот их тяжелых ботинок утих во мраке. Белобрысый заулюлюкал им вслед.

- Лика, - иностранец поднял бровь, - с каких пор ты ночами бродишь по улицам и нападаешь на беззащитных людей? Как ты вообще в Эйграде оказался?

- Ни на кого я не нападаю! - обиделся белобрысый. - Я вообще существо мирное и бескорыстное. Ну, почти. Я хотел на твою любимую школу посмотреть, где ты всегда до полуночи торчишь, а там вдруг тихо, темно и пусто. И сторож ругается, что я замок без спроса вскрыл. А какой он замок, если его пальцами открыть можно? Координатор догадался, куда ты идешь, я и хотел тебе сюрприз сделать. Кстати, Вай, я гляжу, ты времени зря не теряешь. Познакомишь меня со своей красавицей? Или мне грустно уйти вдаль, отвергнутому и забытому?

- Танечка, - с тяжелым вздохом сказал иностранец, - познакомьтесь. Этого оболтуса зовут Палек. Он балабол, фанфарон, пустомеля, прыгает с места на место как заяц, а что такое серьезность, кажется, и не подозревает. Весь из себя художник, архитектор, дизайнер и вообще человек искусства. Извиняет его лишь то, что в свободное время иногда подрабатывает инженером-строителем и возводит мосты и дамбы в разных глухих местах, где они никому не нужны. Лика, познакомься с Таней Владимировной Каваровой, моей коллегой. Она учитель географии, истории и естествознания в старших классах.

- Ах, сэрат дэйя... или тьфу, здесь ведь иначе? - белобрысый почесал в затылке. - А, да ладно. Танечка!

Он сунул нож в карман шорт, как-то сразу оказался рядом и ухватил ладони Тани в свои. Его руки оказались такими же горячими, как и у Дратаева.

- Танечка! - повторил белобрысый, умильно глядя на Таню по-щенячьи восторженными глазами. - С первого момента, как я увидел в сумерках твою божественное лицо и точеную фигурку, я понял, что нас свела судьба! Нет в мире женщины более красивой и желанной, чем ты! Твои глаза блестят как бриллианты, губы манят поцелуями, а носик... носик...

Он задумался.

- А, да фиг с ним, с носиком! - наконец тряхнул он головой. - Любимая, ты должна выйти за меня замуж! Прямо сегодня ночью!

Он вдруг ухватил Таню за плечо и талию и резко повернулся вокруг своей оси, так что та не удержалась и повисла на его руке лицом вверх. Его лицо оказалось рядом, а на губах засияла ослепительная даже в темноте улыбка. Что он делает? - пронеслось в голове у Тани. - Он меня сейчас поцелует? Он что, совсем сдурел? Но вместо того, чтобы начать отбиваться, она почувствовала странную истому во всем теле.

- Лика, - невозмутимо произнес наблюдающий за сценой Дратаев, - а я Каси пожалуюсь. Танечка, чтоб вы знали - наш ловелас давным-давно безнадежно женат.

- Ну вот! - расстроился белобрысый Палек. - Каси меня нотациями замучает, как нужно обращаться с молодыми неопытными девушками в условиях местных сексуальных табу, как щадить их чувства и как правильно затаскивать в постель, чтобы не создавать комплексов на всю оставшуюся жизнь. Но! - он опять заглянул в глаза Тане. - Каси у нас далеко-далеко, так что я ее не боюсь. Пока не боюсь.

- Тогда Каре, - ехидно ухмыльнулся Дратаев. - Она-то рядом.

- Удар ниже пояса! - Палек закатил глаза и одним ловким движением вернул Таню в вертикальное положение. Та едва не упала, но твердая рука белобрысого поддержала ее. - Кара - моя сестра, - пояснил он Тане. - Мастер всяческого дрыгоножества и рукомашества. Первое, что она делает - лупит с размаху между ушей, и только потом начинает разбираться. Майю воспитать у нее кишка тонка, но меня точно до полусмерти изобьет за нарушение местных приличий.

Он с преувеличенной аккуратностью принялся отряхивать Тане плащик, как бы ненароком задевая ее бедра и ягодицы. Девушка нерешительно оглянулась на Дратаева. Как себя вести, она решительно не понимала.

- Не беспокойтесь, Таня, - фыркнул тот. - Он больше актерствует, чем всерьез. Вообще-то он неплохой парень, только к нему лучше не приближаться ближе чем на сажень. Лика, так что ты делаешь в Эйграде?

- Камилл попросил поискать следы Суоко, - на мгновение физиономия парня стала серьезной и даже озабоченной. - Дистанционные возможности исчерпаны, а власти он привлекать по-прежнему опасается. Есть кое-какие ниточки, спроси у него сам. Танечка! - он опять оживился. - А что ты делаешь сегодня вечером?

- А-а... очень приятно познакомиться, господин Палек, - промямлила Таня, наконец-то получившая возможность вставить слово. - Я... а-а, домой шла...

- Кстати, Лика, замечательно, что ты появился, - Дратаев одернул куртку. - Мне нужно зайти в гости к одному из учеников. Я с его родителями с трудом на сегодня договорился, и если не приду, второй возможности может не появиться. А время позднее. Будь любезен, проводи госпожу Таню до дома, на случай, если еще какие хулиганы попадутся. Танечка, до следующей декады. Удачно вам съездить на игру.

Он коротко кивнул, повернулся и растаял в темноте. Таня растерянно посмотрела ему вслед, потом оглянулась на белобрысого.

- М-да, - тот почесал в затылке. - Выкрутился, значит? Ну ладно, я все равно бы от вас так просто не отвязался. Таня, ты далеко живешь?

- Ой, господин Палек, не надо меня провожать! - испугалась Таня. - Мне вон там на трамвай сесть, - она махнула рукой в сторону просвета между девятиэтажками, - пять остановок - и я дома.

- Ну и замечательно! - беззаботно отозвался тот. - А я прослежу, чтобы больше никто не привязался. Да расслабься ты, - добавил он. - Я же шутил. Не стану больше приставать с грязными намеками.

- Ну, все-таки далеко...

- У меня свободного времени масса. Ночью почему-то никакие конторы не работают, а спать мне совершенно не хочется. Кстати, меня зовут Лика. Палек я только в официальных случаях, а их в ближайшее время не просматривается. И без господина. И на ты. Дурацкая у вас тут манера во множественном числе к людям обращаться, каждый раз так и тянет через плечо оглянуться, кто там еще стоит.

- Л-ладно... А вы... ты... тоже иностранец? Из Кайтара?

- Ага, значит, Вай все-таки проболтался! - ухмыльнулся Палек. - А еще меня балаболом обзывает! Шпиона из него точно не выйдет, можно и не стараться. Да, я с ним из одной компании. Только у меня дома дел масса, так что к вам я просто из любопытства заскочил на пару дней. Ну что, пойдем, провожу тебя до дома.

- Ага. Трамвай вон там останавливается, недалеко совсем. Ты не замерзнешь? А то сейчас градусов пять, а ты почти голый... Ты горячий какой-то - не простыл?

- Ага, я парень горячий! - кивнул Палек. - Аж жар струится. Все нормально, я морозоустойчивый. Где, говоришь, трамвай?

Гулять в компании с белобрысым нахалом оказалось на удивление легко и приятно. По здравому размышлению Таня решила трамвая не ждать: в позднее время он ходил редко, народу туда набивалась уйма, а до дома - меньше цулы. Не расстояние для молодой, спортивной и в хорошей форме девицы, какой она себя не без гордости считала. Вместе с иностранцем она неторопливо шла по улице, с одной стороны которой тянулись панельные многоэтажки, а с другой стояли покосившиеся деревянные домишки. Фонари ярко горели, редкие прохожие не проявляли интереса, если не считать удивленных взглядов при виде по-летнему легко прикинутого Палека, и новых хулиганов опасаться не приходилось.

Палек трепался о чем ни попадя - о на удивление теплой для преддверия зимы погоде во всем мире, о новых типах кораблей, закладываемых на кайтарских и могератских верфях, об оптовых ценах на апельсины и бананы в странах на юге Торвалы, о недавнем выступлении Народного Председателя перед съездом Советов народного самоуправления, об эйградской художественной выставке, на которой Палек побывал сегодня (от его ехидных комментариев в адрес некоторых художников уши просто в трубочку скручивались), и так далее. Сначала Таня просто вежливо поддакивала ему, но потом расслабилась и даже сама рассказала пару анекдотов. Вскоре казалось, что она знает Палека если и не всю жизнь, то не первый год уж точно. Они непринужденно болтали, и в один прекрасный момент Таня с удивлением поймала себя на рассказе о завтрашней ролевке. Вообще-то она терпеть не могла рассуждать о них с посторонними: типовая реакция на костюмированные игры варьировалась от непроницаемо-вежливой мины, скрывавшей скуку и иронию, до прямых советов побыстрее повзрослеть. Но Палек казался весьма понимающим, хотя и совершенно нетянучим собеседником, и даже продемонстрировал кое-какие познания в предмете, пусть и совершенно дилетантские. Он даже обломал прут с куста и продемонстрировал пару ударов мечом, но так криво и неуклюже, что Таня прыснула, отобрала прут и выбросила его подальше.

- Все совсем не так, - объяснила она. - Из примы, когда ладонь наружу вывернута, вообще сложно удары наносить, это переходное состояния после выдергивания меча из ножен. А в секунде, когда ладонь вниз направлена, надо корпус назад откидывать, а не вперед нырять. И левую руку нужно у подбородка держать, причем лучше с кинжалом, чтобы успеть отбить неожиданный выпад в лицо или шею. Так, как ты изображаешь, только актеры в дурных постановках сражаются.

- Ну и ладно! - легкомысленно отмахнулся Палек. - Я же говорю - я существо мирное и безобидное, по мечам у нас Кара специалист.

- Кара - твоя сестра, ты говорил? Тоже ролевик?

- Да уж такой ролевик, что плакать хочется. Из нее актриса примерно такая же, как из меня кирпич. Нет, у нее все всерьез - Ведущая по Пути, белая повязка посмертно, все такое.

- Ведущая по Пути? Посмертно?

- А... - Палек замялся и как-то странно посмотрел на Таню. - Долго объяснять, не обращай внимания. В общем, руками и ногами машет как ошпаренная осьминожиха. Меня тоже силком научить пыталась, но я от нее отбился, хотя и с потерями. Да еще и зануда похлеще Вая, постоянно нотации читает. Я ее нежно люблю, но держаться стараюсь на расстоянии. Слушай, а кто тебя фехтовать учил?

- У нас парень один есть, Касуми. То есть его Пашкой зовут на самом деле, но он могератское погоняло для ролевок себе придумал, а оно взяло и приклеилось. Друзья его по-другому и не зовут. Он в одном местечке тусовался, к северу от Эйграда цул двадцать или двадцать пять. Не то санаторий, не то просто клуб какой-то закрытый, уж и не знаю, как он туда попал. Там одна странная тетка жила - парализованная наполовину, ходить не могла, ее в кресле возили, но сколько всего знала - ужас! И про историю кучу интересного рассказывала, и как фехтовать объясняла, хотя и показать не могла. И охранник у нее забавный, парень из Хёнкона, вроде как беженец - тоже здорово на мечах машется. Я как-то раз туда с Касуми и еще несколькими нашими ездила, еще когда в институте училась, так целый вечер с ней просидела - она о прошлом Ставрии знает в десять раз больше любой энциклопедии. Оторваться невозможно, хотя и говорит с трудом. Хорошая тетка, хотя и инвалид.

- Инвалид? - Палек внезапно насторожился. - А как она выглядела, не помнишь? Такая крупная, под два метра ростом, толстая, тройной подбородок, и голос басом?

- Да нет, совсем другая. Насчет роста не скажу, она из кресла не поднималась, но крупной не казалась. Довольно худая, говорит тихо и с трудом.

- А звали ее как?

- Не помню. Говорю же, я еще в институте училась, на младших курсах. Года три или четыре прошло.

- Забавно... - с Палека вдруг слетела вся беспечная оживленность. Он резко посерьезнел. - Таня, а что за санаторий? Как называется, как туда добраться?

- Садишься на вокзале в электричку на Гиллер. Станция... блин, забыла. Она без названия, просто номер, даже и не станция, а просто платформа. Следующая после Мезенцева, от вокзала примерно час езды. А она тебе зачем?

- Понимаешь, мы пытаемся найти одного человека. Друга. Она пропала во время Удара, и мы беспокоимся, жива ли она вообще. Дело очень личное, мы не хотим впутывать никакие официальные органы, так что приходится искать самостоятельно. Я, в общем-то, за тем сюда и приехал, чтобы порасспрашивать о ней. Проблема в том, что мы даже не знаем, как она выглядит - все-таки восемь лет прошло. Инвалидом она не была, но она и в самом деле выдающийся эксперт по истории Ставрии, и не только. Таня, мне обязательно нужно ее повидать.

- Да ты что! Там такая охрана - никого не пускают. Касуми к ней пустили, а нас за забором оставили, палатки ставить пришлось. Хорошо, она к нам сама выходила, вернее, вывозили ее.

- С охраной порешаем. Как туда добраться?

- Блин! Лика, я же говорю - не помню почти ничего! С платформы цула или чуть больше по лесной дороге, там какие-то развилки, повороты... Глазами на месте я бы вспомнила, а так - не могу.

- М-м... ладно! - Палек снова ожил и заухмылялся. - Барышня, а что вы делаете завтра днем?

- Завтра днем барышня едет на полигон. У нас ролевка, я же сказала. Я, между прочим, главная королева, так что пропустить не могу, даже и не проси. Ой, а мы пришли, вон мой дом во дворах.

Таня остановилась. Ну, вот и все. Сейчас она вернется домой, а забавный веселый иностранец навсегда исчезнет из ее жизни. Можно, конечно, пригласить его домой - вот только не поймет ли он ее неправильно? Она девушка хотя и одинокая, но в постель в первый же день не прыгает, а он парень без комплексов...

- Пропустить не можно, значит... А! - Палек воздел палец к небу. - Где ваш полигон?

- Под Квашино. Станция такая неподалеку от города. Там река и большой луг. И деревня рядом. Местные к нам давно привыкли и не ругаются, мы им стараемся не мешать, и все довольны. Хочешь с нами? Там классно. Шашлыки всякие, и тусовка здоровская. Народ серьезный, многим дядькам уже под сорок, а одному мастеру вообще за пятьдесят, не то что в других компаниях, где одни детишки. Тебе понравится, точно говорю.

- А сколько у вас народу планируется?

- Ну, человек тридцать или тридцать пять.

- Встречаетесь где? Там, на месте?

- Нет, у вокзала возле "дерева", в семь утра. Ну, там памятник такой развесистый, его в народе "деревом" называют, обычное место сбора для компаний. Со всех сторон площади видно.

- Ну вот и замечательно! - Палек просиял. - С удовольствием присоединюсь. Как думаешь, а согласится ли ваш народ в другом месте поиграть? Не под Квашино, а возле Мезенцева?

- Лика, ты что? - изумленно посмотрела на него Таня. - Ты хочешь, чтобы мы всей кодлой ломанулись в окрестности режимного объекта? Да нас же всех там повяжут! И потом, у санатория местность не слишком подходящая - редкий лес и почти без полян. Нет, мастер ни за что не согласится.

- Танечка! - Палек умоляюще сложил руки. - Понимаешь, мне очень нужно найти того человека. Буквально вопрос жизни и смерти! Если она действительно в инвалидном кресле, то в любой момент помереть может. Ты не волнуйся, я все переговоры на себя возьму. И даже транспорт!

- М-м... - Таня заколебалась.

- А еще я дополнительный аттракцион обеспечу! Ты когда-нибудь дачия видела?

- Дачия?

- Ну да. Народность, в Кайтаре водится в районе перешейка. Такие все из себя чернокожие и курчавые.

- Лика, я все-таки учитель географии. Я знаю, что такое дачия. Откуда они здесь?

- Еще один наш знакомый. Представляешь, два иностранца, один еще и черный, да плюс к тому по всяческим мечам и фехтованию эксперт. Если думаешь, что та тетка много знает, то от него вообще не оторвешься!

- Хм...

Таня задумалась. С одной стороны, вряд ли народ тепло примет идею отправиться неизвестно куда взамен обжитого местечка. С другой - намечающаяся ролевка не требовала особого реквизита или окружения, а целых два иностранца - вполне адекватная компенсация за неудобства. Особенно если и второй окажется таким же веселым парнем, как и Лика. Кое-кто, разумеется, начнет бурчать, но вряд ли больше двоих или троих.

- Может сработать, - наконец согласилась она. - Кстати, Касуми завтра тоже едет. Он и дорогу показать может. Только если ты с нами, прихвати с собой чего-нибудь. Еды побольше, спальный мешок, палатка... А, у тебя же нет. Ну, хотя бы спальник.

- Я на ночь не останусь, уеду сразу. Но еды прихвачу. Что брать? Колбаса, масло, хлеб, суповой концентрат, пиво?..

- Пива не надо, у нас на ролевках сухой закон. Кого бухим застукают, сразу в шею гонят и больше не берут. А всего остального захвати, и побольше. На свежем воздухе так на жратву пробивает, что еще ни разу никакой еды обратно не привозили.

- Ура! - внезапно одним ловким движением, как обезьяна, Палек запрыгнул на массивное основание фонарного столба, уперся в выступы ногами, одной рукой ухватился за сам столб, а другую поднес ко рту. По окрестностям опять разнесся боевой клич и улюлюканье. - Ура-ура-ура! Завтра едем на природу!

Таня невольно улыбнулась. Энергия из Лики бьет просто ключом. Кстати, сколько ему лет? На вид больше двадцати не дашь, а ведет себя как пятнадцатилетний. Хотя что там Дратаев говорил насчет жены? Впрочем, жениться и в семнадцать можно.

- Эй, ты! Ну-ка слез, живо!

Таня тихо охнула. Вот когда надо, их не найдешь, а когда не надо... По тротуару быстро подходил милиционер, а еще один выбирался из припаркованного метрах в десяти у магазинчика патрульного автомобиля. Ну и принесло же их!

- Оглох, что ли? - нетерпеливо повторил милиционер. - Слезай!

Палек уныло вздохнул.

- Не иначе небеса наслали на нечестивца злую кару! - патетически воскликнул он. - Придется подчиниться злому року. Готов понести заслуженное наказание, господин правоохранитель!

Он легко спрыгнул, по инерции присев до земли, и выпрямился. В тот момент, когда его ступни коснулись асфальта, из кармана шорт вылетел и с лязгом покатился по тротуару предмет, отблескивающий металлом. Еще до того, как Таня осознала, ЧТО это, ее сердце провалилось куда-то к копчику.

Нож.

Тот самый выкидной нож, который не далее чем полчаса назад Палек отобрал у хулиганов.

Милиционер проводил его озадаченным взглядом, и вдруг схватился за кобуру пистолета.

- Ты! - рявкнул он, судорожно дергая застежку клапана. - На землю лицом вниз, быстро!

- Так я же... - Палек бросил взгляд на выпавший нож, и улыбка резко исчезла с его лица. - К-ссо! Совсем про него забыл.

- У тебя со слухом проблемы? - милиционер наконец-то справился с застежкой и выдернул пистолет, направив его на Палека. - На землю, лицом вниз, руки за голову!

- Что тут у вас? - сзади подошел второй милиционер. Он вытащил из петли на поясе дубинку и принялся ей поигрывать.

- Шпана какая-то. С ножом разгуливает и по-человечески не понимает. Уложи его.

- Эй, парень! - второй милиционер шагнул к Палеку. - Либо ты ложишься сам, либо я тебя укладываю. До трех считаю! Раз...

Он взмахнул дубинкой, и та описала в воздухе свистящую темную дугу.

- Два...

И тут Таня наконец-то вышла из ступора.

- Не трогайте его! - звонко сказала она. - Он иностранец! Из Кайтара!

- Сейчас разберемся, какой он иностранец. - Милиционер с пистолетом слегка повернулся, чтобы держать Таню в поле зрения. - Ты с ним, что ли?

- Она ни при чем, - Палек поднял и развел руки в стороны. - Ее не трогайте. Господа милиционеры, я не сопротивляюсь, но уж больно у вас тротуар грязный, всю одежду перепачкаю. Обыскивайте меня, если хотите, я неприятностей не доставлю. Нож не мой.

- Все вы так говорите, - проворчал тот, что с дубинкой, окидывая Палека внимательным взглядом. - Слышь, Михаил, он вроде почти голый, на себе ничего не спрячет. А вдруг и в самом деле иностранец? Ты! - скомандовал он Палеку. - В столб руками упереться, ноги расставить. Дернешься - по мозгам получишь.

- Все в порядке, ребята, - с расстановкой проговорил Палек. - Я не сопротивляюсь, - он повернулся к тому столбу, с которого только что спрыгнул, и оперся о него ладонями. - Я действительно иностранец, но у меня нет с собой документов.

Милиционер не ответил. Он сунул дубинку в петлю и быстро охлопал Палека по бокам. Очевидно, под легкой футболкой и короткими шортами ничего не скрывалось, потому что милиционер отступил назад и кинул напарнику:

- Чисто. Нож подбери, и везем их в отделение. Ты! Руки за спину!

- Все, финиш... - досадливо пробормотал Палек, поворачивая голову. - Приехали во всех смыслах.

- Руки за спину! - рявкнул милиционер. Он ухватил Палека за руку и дернул ее, очевидно, намереваясь вывернуть. Однако иностранец даже не шелохнулся.

- Таня, - сказал он, - сейчас тут начнется кутерьма, ты не пугайся. Иди домой. Завтра - все по плану, который только что обсудили. Дядя, - он обернулся, и ухватившийся за него милиционер отлетел на несколько шагов назад, едва не сбив с ног напарника с пистолетом, - пушку убери. Иначе вон те ребята тебя могут понять неправильно. Они, видишь ли, считают, что только они имеют право в меня палить при случае.

Он кивнул вдоль улицы, но прежде чем Таня успела понять, куда он указывает, возле бордюра с резким визгом тормозов остановилась серая "Аюгань", и из них выскочили четверо в мешковатых спортивных костюмах. Один из них сунул под нос милиционерам красное удостоверение с золотыми буквами.

- Капитан первого класса Челубин, Служба безопасности Ставрии! - зло сказал он. - Ствол убери, сержант. Парень наш.

- Убрал, - хмуро откликнулся милиционер, нехотя пряча оружие в кобуру. - Только мы его с ножом взяли. Незаконное ношение минимум.

- Он у хулиганов отобрал! - быстро сказала Таня. - Те на меня напали, а он защитил! Он ни в чем не виноват, не трогайте его.

Мужик с удостоверением обернулся к ней и внимательно осмотрел. Потом вдруг шагнул вплотную и ухватил за руку, впрочем, тут же выпустив.

- Вы кто, госпожа? - осведомился он.

- Капитан! - с досадой сказал Палек. - Она не наша, просто учительница из школа Вакая. Незачем ее проверять. Я догадываюсь, что именно вы намерены мне сказать, но только давайте наедине и без цирковых представлений. Могли бы и из отделения меня забрать, между прочим.

- У меня приказ обеспечить вашу безопасность любой ценой, господин Мураций, но его довольно сложно выполнить, когда вы активно сопротивляетесь.

- Как вы меня нашли? Я же сбросил хвост еще в Асталане.

- Профессиональные секреты, господин Мураций, - капитан ехидно улыбнулся. - Прошу прошения, не имею права раскрывать.

- Да, - Палек скривился. - Значит, хвост я не сбросил... а! Ну я и дебил. Паспорт в аэропорту, конечно же! Похоже, шпиона не только из Вая не выйдет. Ребята, - он глянул на милиционеров, - извините, что встревожил попусту, но у меня что-то типа дипломатического иммунитета. А нож и в самом деле не мой. Я его утилизировать собирался, только не успел. Можете проверить, он чистый, следов крови нет.

- Разберемся, - проворчал тот милиционер, что обыскивал его. Он отошел к ножу, достал из кармана носовой платок, обернул оружие и сунул в карман. - Пошли, Михаил, а то наша доблестная СБС еще и по почкам наваляет для понятливости. Только я все-таки пожрать куплю.

И он двинулся в сторону ярко светящегося магазинчика.

Второй милиционер сплюнул, сунул руки в карманы кителя и молча пошел к патрульной машине. Сбас проводил его взглядом.

- Значит, вы с хулиганами подрались, господин Мураций? - осведомился он. - Вы не ранены?

- Нет, - Палек пожал плечами. - Они оказались довольно милыми ребятами. Подарили нож на память, пожелали приятной ночи и удалились в неизвестном направлении. Денег, правда, не дали, что обидно. Расслабьтесь, господин капитан, ни один ночной зверек в ходе эксперимента не пострадал. Но раз уж вы так удачно здесь оказались, мне потребуется ваша помощь. Только я все-таки отпущу человека, ей завтра вставать ранёхонько. Таня!

- Лика, ты их знаешь? - с сомнением спросила та. - Точно все в порядке?

- Точно. Они бы меня с удовольствием в самый глубокий бункер в Ставрии засунули и там запечатали, но не могут. Приходится так охранять, по мере возможности, конечно. Иди домой. Завтра все по плану.

- Ну... тогда пока?

- Ага. До завтра.

Палек склонился к ней и быстро поцеловал в щеку, одновременно заговорщицки подмигнув. Поколебавшись, Таня кивнула капитану СБС и его молчаливым коллегам (капитан вежливо кивнул в ответ) и пошла по протоптанной через газон тропинке в сторону своей многоэтажки. Через несколько шагов она обернулась, но увидела лишь захлопывающиеся дверцы и отъезжающую "Аюгань". Вздохнув, она повернулась и поплелась к дому. Завтра и в самом деле рано вставать. Но сначала нужно позвонить мастеру и еще десятку человек и уговорить их изменить завтрашние планы. Хоть бы у автомата у подъезда не срезали снова трубку! Тогда придется шататься по окрестным дворам и искать работающий.

И все-таки ужасно любопытная история получается. Если ничего не сорвется, завтра выйдет жутко интересный день. Два настоящих иностранца из Кайтара, причем один работает в ее школе. И еще один нарисуется с утра. Обязательно, обязательно нужно поподробнее выспросить у них, какого фасона платья сейчас носят за границей!


"Отправитель: Палек. Получатель: Джао. Экстренно, сверхважно.

Дзи, немедленно бросай все дела в Большой Вселенной и лети сюда. Похоже, я нашел Суоко. Возможно, и не она, но шансы очень хорошие. Чтобы до нее добраться, потребуется несколько финтов ушами, и в первую очередь маска гулана, о которой ты упоминал. Одна проблема - я все-таки засветился перед СБС. Или же вообще от них оторваться не сумел, не суть. И на завтрашнем мероприятии наверняка от них кто-то появится, как минимум водитель - мне потребовался большой автобус, а на дворе ночь, и без них к утру не организовать. Думай, как выкручиваться и нужно ли выкручиваться вообще. Все равно через местных полгода на Палле появится куча местных политиков, по уши увязших в контактах с нами.

Жду, в общем. У тебя максимум три-четыре планетарных часа Паллы (извини, лень пересчитывать в текирские), чтобы нарисоваться здесь. Куклу для тебя в Эйград координатор уже ведет, но если не явишься до утра, поезд уйдет, причем во всех смыслах. И тогда, уж не обессудь, справлюсь сам как умею.

Конец сообщения".


Примерно то же время. Окрестности игровой площадки №1150098-LXB-11206 (Палла)


Дверь. Обитая обычным черным кожзаменителем дверь с медными заклепками.

Сторас Медведь взялся за круглую медную ручку и замер, потом медленно оглянулся. Его окружал привычный рабочий кабинет: письменный стол с массивными тумбами и тремя дисплеями терминалов, в которых медленно вращались золотые спирали, несколько кресел для гостей, шкафы, полки с расставленными кубками за старые победы в стрельбе из пистолета и тёкусо... Свое рабочее пространство он тщательно скопировал со старого кабинета - того, который покинул одиннадцать текирских лет назад. Покинул на выходные, как он полагал, чтобы больше никогда не увидеть. Да, все-таки странно осознавать, что ты мертв, что твое старое тело давным-давно сгорело в топке крематория, а окружающий мир существует лишь в твоем воображении.

Привычная обстановка действовала успокаивающе... Успокаивающе? А ведь ты мандражишь, дружище. Коленки трясутся, да? Смешно. У человека, два десятилетия возглавлявшего Службу внешней разведки Четырех Княжеств, дрожат пальцы перед совещанием с тремя десятками нэоки. Смешно и странно. Ты сам выбирал каждого, сам изучал прижизненные досье и посмертные психологические профили. Ты знаешь их всех едва ли не лучше, чем они знают сами себя, и все равно нервничаешь. М-да, разболтался ты во время рекреационного сна. Соберись - и вперед.

Он глубоко вздохнул, стиснул ручку и толкнул дверь.

Шагать не пришлось. Рабочий кабинет просто растаял, вместо него образовалась небольшая зала. Несколько рядов стульев, из которых занята едва половина, большой дисплей, в котором крутятся все те же золотые змеи - и три десятка внимательных взглядов, сосредоточенных и изучающих. Люди, орки, тролли, и все - в своем оригинальном обличье, которое носили при жизни, разве что в более молодой его разновидности. Он сам решительно отсеял тех, кто занялся украшательством - только личностей со скрытым комплексом неполноценности ему не хватало!

- Добрый день, коллеги, - обыденным тоном, словно продолжая начатый ранее разговор, произнес он. Нервная дрожь прошла как по мановению волшебной палочки. Хорошо попасть в привычную обстановку! - Поскольку все в сборе, начнем установочное собрание. Я Сторас Медведь. Для тех, кто почему-то не знал меня по прошлой жизни, я бывший директор СВР ЧК. Вас всех я знаю, а друг с другом вы познакомитесь. Вы все в общих чертах в курсе предстоящего дела, так что тратить время на предисловия не станем. Но прежде чем мы продолжим общение, у меня есть вопрос.

Сторас обвел слушателей тяжелым взглядом.

- Я бывший гражданин Четырех Княжеств. Почти половина среди вас - сотрудники спецслужб и полиции других государств, и в прошлой жизни вы вряд ли питали приязнь к СВР. Да и в ЧК моя Служба не пользовалась особой популярностью среди... коллег из других ведомств. Но главой аналитического отдела паладаров назначен я, и вам придется работать со мной и подчиняться моим приказам. Я полагаю, что старые неприязни остались в прошлой жизни, и что всем нам, живым трупам, делить больше нечего. Но если кто-то из вас думает иначе и не в состоянии работать со мной, пусть уходит сейчас. Вы все знаете, как отключиться от собрания, и никто не понесет наказания за уход. Отказавшимся найдут занятие в других службах поддержки проекта. У вас двадцать секунд на то, чтобы принять решение. Время пошло.

- Глупости, господин Медведь, - проворчал человек в третьем ряду. - Я лично здесь ради того, чтобы наконец-то заняться полезным делом. Я из контрразведки катонийской СОБ, и у СВР тоже имелось немало поводов меня не любить. Двоих ваших нелегалов я лично брал и еще не менее десятка вычислил. Но мы не на Текире и никогда туда не вернемся, а смерть стирает прошлое. У нас нет причин не ужиться. Другие, наверное, думают так же.

- Рад слышать, - сухо кивнул Сторас. - Но на принятие решения есть еще пять секунд... все, время вышло. Поскольку никто не отключился, считаем, что штат Службы информации утвержден в текущем составе. Новость, уж не знаю, хорошая или плохая, в том, что наша структура плоская. Никаких начальников и подчиненных - только аналитики в составе рабочих групп. Вся административная и организационная работа лежит на координаторе.

Мягко прозвенели колокольчики, и Сторас, повернув голову, увидел, как из взвихрившегося облака сгущается человеческая фигура - среднего роста, сухощавая, в строгом деловом костюме и с незапоминающимся лицом. Ну что же, в точности, как и согласовано.

- Господа, - кивнул координатор, - рад встрече. Мы уже встречались ранее, во время вашей вербовки, но на всякий случай напомню, что я - небиологический интеллект пятого класса, занимающийся поддержкой проекта. В частности, я служу системой накопления и обработки информации. У всех вас есть прямой канал ко мне. Я могу одновременно поддерживать до восемнадцати миллионов сессий общения, так что не стесняйтесь меня беспокоить даже по самым мелким вопросам. На сегодняшней встрече я выполняю роль секретаря-администратора.

Он кивнул еще раз, отошел в угол залы и замер неподвижно, словно манекен. Непонятно, зачем он вообще сохранил здесь свое изображение, или проекцию, как принято говорить в новой жизни, но ему виднее.

- Спасибо, - Сторас снова повернулся к аудитории. - Теперь к делу. Полный информационный пакет по сцене, на которой нам предстоит работать, есть у каждого. Там собрана вся необходимая информация и много чего сверх нее. Но поскольку времени у вас оставалось мало, а данных очень много, кратко вычленю основные моменты, на которых вы сосредоточитесь в первую очередь. Вопросы, если появятся, задавайте сразу.

- Тогда сразу и задам, - скрежетнул когтями по подлокотнику орк в дальнем ряду. - Если в проекте задействованы искины Демиургов, нахрена мы здесь? Один неб пятого класса в миллион раз умнее нас всех, вместе взятых. Мы-то чем поможем?

- Я отвечу на вопрос, Сторас, - поднял палец координатор. - Господа, в ваших материалах также имеется история расы Демиургов с момента бунта искинов на Земле, гражданской войны и Слияния. Я не стану пересказывать ее всю. Но суть в том, что человеческий и небиологический интеллекты совершенно по-разному воспринимают мир. В частности, небы полностью лишены побуждения, которые вы называете "любопытство". Мы способны существовать самостоятельно, поддерживая стабильность существующего положения вещей, но у нас нет мотивов для развития и экспансии. За четыре с половиной миллиона лет после Катастрофы мы вступили в неразрывный симбиоз с людьми, которых сегодня вы знаете как Старших Демиургов, выработав баланс в отношениях. Мы помогаем, поддерживаем и защищаем, но побудительные мотивы к развитию - прерогатива биологического разума. Ранее - разума Демиургов, ныне - всех нэоки. Спасение Паллы относится к проектам развития, а следовательно, должно направляться и управляться вами. Я ответил на твой вопрос, господин Картихаш?

Орк молча кивнул.

- Чтобы стало понятнее, - добавил Сторас, - дело в том, что нам придется спасать людей. А они страшно не любят, когда их спасают, так что станут отбрыкиваться руками и ногами. Искины умеют распознавать и контролировать человеческие эмоции, но опасаются разрушения индивидуальности. Так что они предпочитают перекладывать ключевые решения на нэоки, то есть на нас. Итак, Палла.

Он отошел в сторону, и свет в помещении пригас. В главном дисплее взамен абстрактных узоров зажглась россыпь звезд. Одна из них выросла в размерах и переместилась в центр экрана.

- Сразу предупреждаю, что я не физик и не астроном, так что глубоко в суть явлений вдаваться не хочу и не стану. Если в общих чертах, сейчас мы находимся в одной из вселенных, параллельных, если так можно выразиться, нашей. На самом деле она не параллельная и даже не совсем вселенная, но нам сейчас не важно. Принадлежит она к классу так называемых Игровых Миров, служивших развлекательными площадками для Демиургов, а потому сконструирована по определенным законам...

- Как и Текира? - поинтересовался тролль в третьем ряду.

- Да. Как и Текира. Надеюсь, ни у кого больше не вызывает шока мысль, что наш родной мир Старшие создали для развлечения? Кстати, Игрок - Демиург Камилл - тоже принимает участие в паллийском проекте.

Сторас обвел взглядом присутствующих. Все лица сохраняли спокойное выражение. Ну, как и ожидалось от профессионалов.

- Однако в отличие от Текиры, где Игра закончилась форс-мажорным выпадением площадки в Большую Вселенную, на Палле все прошло штатно. Около восьмидесяти местных планетарных лет назад Игрок достиг своих целей, система присудила ему победу, начислила очки Рейтинга, после чего запустила типовую процедуру свертывания процесса. Около сорока лет назад процедура завершилась, после чего контроль за местной цивилизацией сняли, и она перешла в режим самостоятельного существования. Затем примерно еще сорок лет она развивалась примерно в соответствии с ближними прогнозами, но потом все внезапно рухнуло из-за события, известного здесь как Удар.

Вокруг звезды возникли концентрические кольца орбит.

- Палла - четвертая планета от солнца и единственная, пригодная для биологической жизни в системе. Два ее спутника - луны - для жителя Текиры могут показаться невероятными, особенно при наблюдении с планеты, так что постарайтесь привыкнуть к их виду побыстрее. Луны имеют слегка разные размеры, но одинаковую массу, и вращаются они в противофазе, так что морских приливов и отливов, как на планетах с одной луной, нет. Важны нам луны тем, что в их ядрах располагалась Станция, в свое время управлявшая Игрой - неб пятого класса, такой же, как и координатор. Станция сумела обнаружить начало разрушительных процессов во время Удара и фактически спасла Паллу от уничтожения.

- Спас Паллу как планету? Или ее цивилизацию? - переспросил давешний орк.

- Цивилизацию, разумеется, планеты Арасиномэ не разрушает. Перед гибелью Станция успела сбросить журнал событий на маяк далеко за пределами звездной системы Паллы. Хотя из-за незапланированного контакта с веществом часть носителя оказалась разрушена, основные массивы данных сохранились. Благодаря журналу мы сумели провести частичную реконструкцию событий в тот день. Не просите меня излагать физические модели, я в них ничего не понимаю, да и вы - тоже. Особо интересующиеся могут обращаться напрямую к Демиургам Харламу или Миованне, они с удовольствием устроят лекцию на пару часов или пару суток, как захотите. Но если на пальцах, то в окрестностях системы появился загадочный объект, известный у нас как Арасиномэ, а на Палле - как Красная Звезда, хотя тогда он не был ни красным, ни вообще видимым. Объект воздействует на пространственно-временной континуум так, что в нем меняются фундаментальные физические константы и сами законы физики. В момент его возникновения область аномального пространства вокруг не превышала радиусом десяти секунд, но к моменту, когда Демиургам наконец-то удалось попасть сюда, она уже захватила половину звездной системы. Сам Арасиномэ сейчас пристроился рядом с северным полюсом звезды и, похоже, сосет из нее энергию. А может, наоборот, вливает, непонятно. И отсюда у нас проблемы. Мало того, что в измененном пространстве высшая биологическая жизнь не может существовать в принципе из-за проблем с нервной системой. В нем еще и невозможно создавать фантомную машинерию из вихревых полей, используемых Демиургами. Фантомы попросту взрываются. То есть Демиурги - а вместе с ними и мы с вами - в окрестностях Паллы существовать не можем в принципе.

- И как же существуем? - тролль, до того огромный, что занимал сразу три места, задумчиво прищурил глаза. - Или мы не на Палле?

- Технически носители наших психоматриц и виртуальности, в который мы сейчас находимся, расположены примерно в двадцати минутах от плоскости эклиптики. Двадцати стандартных световых минутах, имеется в виду, по системе мер Демиургов. Наши фантомы могут существовать не ближе пятнадцати минут от нее, так что такое расстояние безопасно. Если смотреть с расстояния, то аномальная область в виде сильно сплюснутого эллипсоида захватывает само солнце, а также первые шесть орбит, то есть первые пять планет и пояс астероидов между Паллой и Аверией. Мы находимся значительно ниже этой области.

- Тогда каким образом мы оперируем на Палле? Мне казалось, что на планете уже находятся чоки, управляемые Демиургами. Или они не фантомные?

- Все верно, наши дроны там уже работают, но давайте по порядку. Возвращаясь к Удару - Паллу спасла Станция. Во время Игры она выступала в качестве регулятора ее хода, в том числе за счет манипуляции физическими законами в окрестностях планеты. Она успела использоваться свои возможности, чтобы заключить планету в своеобразный кокон из почти нормального пространства, генераторами которого являются обе луны. Дело в том, что изменение физики пространства происходит не мгновенно. Находящееся в нем вещество сопротивляется, если можно так выразиться, изменениям, причем тем сильнее, чем выше его концентрация. Ну, вот если капнуть чернила в пустую воду, они разойдутся по всему объему очень быстро, а если в воде плавают какие-нибудь тряпки, то они изменят свою окраску не скоро. В общем, благодаря Станции Палла и ее две луны сейчас образуют своеобразный комплекс, где держатся почти нормальные физические законы. То есть внутри аномалии получается что-то вроде небольшого внутреннего пузыря, ограниченного лунными орбитами. Внутри пузыря пространство тоже аномально, но в гораздо меньшей степени, чем за его пределами. Законы физики там хотя и ощутимо иные, чем в обычном состоянии, но биологическая жизнь существовать может. А вместе с ней может существовать и то, что называется "тяжелым" фантомом. Координатор?

- Тяжелый фантом, - как ни в чем не бывало подхватил неб, - представляет собой что-то вроде густого раствора вещества в вихревом поле. Обычно мы стараемся избегать такой ситуации - энергетические вихри веществом дестабилизируются и разрушаются, и чем интенсивнее взаимодействие, тем более грубым получается фантом. Но сейчас пришлось выработать метод их активного сосуществования. В тяжелых фантомах атомы наполнителя - кобальт-водородных комплексов в частности - выполняют роль стабилизатора континуума. При должной подкачке энергии извне полученная комбинация поля и вещества довольно устойчива. Есть, однако, проблема, о которой вы должны все время помнить. Внутри тяжелого фантома сохраняются нужные нам законы физики, но за его пределами законы существенно иные, и на границе фантома, в переходной области, постоянно происходит распад вихревых полей. Он сопровождается выделением заметного количества свободной энергии. Большую ее часть удается отводить внутрь, но остальное излучается наружу в виде тепла. Тяжелый фантом способен внешне имитировать человека, но температура его "поверхности" заметно, градуса на полтора-два, выше, чем у настоящего человека. Любой тепловизор способен мгновенно отличить фантом от живого существа, да и просто на ощупь это проблемы не составляет. Из-за ограничений, связанных с текущим уровнем технологий, тепловизоры на Палле пока что только большие и стационарные, но рано или поздно появятся и компактные. При скрытной работе в полевых условиях вам следует проявлять максимальную осторожность, чтобы не проявить себя раньше времени.

- Кроме того, - добавил Сторас, - куклы довольно увесистые. Оптимальным для морфирующего "тяжелого" фантома является масса наполнителя около ста пятидесяти килограммов. Для фантомов с жесткой формой стабильный минимум заметно ниже - примерно двенадцать килограммов, но сфера их применения ограничена. Далее, "тяжелые" фантомы в отличие от обычных активно притягиваются планетой, как и любой предмет. Когда куклы ходят по земле, гравикомпенсаторы распределяют их вес по площадке, которая гораздо шире ступни. На рыхлых поверхностях следы очень хорошо заметны и могут вас демаскировать. Кроме того, компенсаторы действуют на расстоянии не более полусажени, и если вы начнете подниматься по опоре, весь вес окажется перенесенным с земли на нее. Так что не пытайтесь лазить по веревочным лестницам и канатам, если не уверены в их прочности, один печальный инцидент у нас уже есть. В остальном спецификации кукол у вас имеются, изучите их на досуге.

- Двадцать световых минут - а что с управлением? - осведомился орк. - Слишком далеко для радиосвязи, да и вряд ли надежно. А гиперсвязь, как мне помнится из прочитанного, здесь не работает.

- Субсвязь. Самый первый вариант мгновенной дальней связи, разработанный Демиургами еще во времена живой Земли. Грубый и неустойчивый, но в отличие от гиперсвязи действующий в здешних условиях. И, как и гиперсвязь, он позволяет передавать через канал энергию. Каждая кукла имеет четыре независимых энерговвода и еще два независимых управляющих канала, так что сбои исключены. Но мы уклонились.

Сторас взглянул на дисплей, и картинка в нем снова сменилась. В центре изображения возник зелено-голубой шар Паллы, вокруг которого медленно вращались бусины лун.

- Итак, сама площадка, на которой нам предстоит работать. Как я уже упомянул, Палла - искусственно созданное образование, и культурный контекст на ней формировался также искусственно, под цели Игры. Вернее, контекста здесь целых четыре, по количеству материков.

Планета увеличилась, и ее поверхность развернулась в плоскую карту.

- Материк Типпа и занимающая большую его часть республика Кайтар, - вертикальные песочные часы на западе карты, тянущиеся почти от самого южного полюса до середины северного полушария, замигали желтым. - Во время Игры - база Игрока-Стратега. Кайтар - одна из двух сверхдержав планеты, до Удара обладавшая атомным оружием...

- А после? - вклинился тролль.

- Вскоре после Удара изменение законов физики привело к резкому увеличению нестабильности радиоактивных изотопов и, соответственно, уменьшению критической массы расщепляющихся материалов. Все атомное оружие на планете самопроизвольно сдетонировало. Большинство боеголовок на складах, в шахтах ракет и на кораблях, к счастью, испарилось при взрыве успевших взорваться раньше соседок, да и из-за дефицита урана атомного оружия аборигены построили немного. Но кое-где в Кайтаре и Ставрии взрывами опустошены и заражены большие пространства.

Присутствующие запереглядывались. Сторас поджал уголок рта. Он видел фотографии того, что осталось от городов, рядом с которыми располагались злополучные склады оружия. Остается только радоваться, что на Текире атомные бомбы никогда не применялись в боевых условиях.

- Так вот, Кайтар - одна из основных стран, с которыми нам придется работать. Она самая большая и богатая несмотря даже на глобальную экономическую депрессию после Удара, и именно на ней мы сосредоточим по крайней мере треть усилий. Культурный контекст здесь южноевропейский... с типами игровых контекстов вы должны ознакомиться в первую очередь, чтобы понимать особенности психологии и государственного устройства. Контекст южноевропейский, государственное устройство - формально парламентская республика с двухпалатным парламентом, фактически же страной управляет сложная структура семей: кланов, тесно связанных финансовыми и родственными отношениями. Основных семей насчитывается примерно три десятка, и еще около полутора сотен - второстепенных.

- То есть подкуп и коррупция государственных чиновников - в порядке вещей? - переспросил еще один человек. - Что в цене? Золото?

- Золото ценится, но не только оно. Палла специально конструировалась так, что ее кора довольно бедна металлами - такой подход создает дополнительные мотивы для конкуренции государств. Железо здесь примерно в пять раз дороже относительно других материалов, чем на Текире. А наиболее дефицитные металлы - иридий и платина, они стоят в три и восемь раз дороже золота соответственно. Здесь у нас очень хорошие позиции: во внешних астероидных поясах, не затронутых аномалией, нужные элементы попадаются в изобилии, и все, что нам нужно сделать - переправить их на Паллу. Уже сейчас на баллистическую траекторию выведено около тысячи тонн рафинированных драгоценных металлов, ожидаемое время прибытия первой партии - около девяноста местных планетарных часов. Но о финансах потом.

Сторас сосредоточился, и желтым замигало вертикальное веретено в центре карты, расположенное более-менее симметрично экватора.

- Материк Торвала и вторая сверхдержава времен Игры - Ставрия, занимающая его почти полностью. Основной противник Игрока. Формальный политический строй - президентская республика с выборным однопалатным парламентом, играющим подчиненную роль. Контекст - восточнославянский, однако не в чистом виде. Дело в том, что последние четыре сотни лет Ставрия служила базой операций Наблюдателя Суоко: женщины, перемещенной Демиургом Джао из одного из Игровых миров. Важно, что она хотя и не вмешивалась в ход собственно Игры, но приобрела огромное влияние в закулисных политических процессах. После завершения Игры, получив свободу действий, она в значительной степени перестроила страну так, как посчитала нужным. Предполагается, что она настроена к нам дружественно. К сожалению, после Удара контакт с ней утерян.

- Использовалось фантомное тело? - осведомился орк.

- К счастью, нет. Чоки, сделанный по устаревшим, но весьма надежным и испытанным технологиям Демиургов. Такие чоки конструировались на основе исследовательских дронов и снабжались механизмами стабилизации внутреннего пространства. Эксперименты с аналогичными моделями показывают, что изменение законов физики не должно сказаться на них фатально. Более того, известно несколько прецедентов их долгого успешного функционирования в условиях нестандартных метрик. Тем не менее, найти Наблюдателя мы не можем, гиперсвязь не действует, на радиоконтакт она не выходит. Для тех, кто станет работать со Ставрией, ее поиск имеет максимальный приоритет. В ее отсутствие наработка политических связей и неформальных контактов крайне затруднена: экономический строй в стране не имеет текирских аналогов. Если коротко, то он характеризуется крайне высоким количеством государственных предприятий и группировками государственных служащих, включая работников спецслужб, которые фактически и контролируют страну. Самое скверное, что у группировок практически нет явных лидеров, так что точки воздействия подобрать сложно. Если пользоваться аналогиям, то мы имеем дело с набором осиных стай, а не структурированных пирамид. У меня лично пока нет понимания, как работать в таких условиях, придется разбираться по ходу дела. Далее...

Сторас выделил на карте овальный материк в северо-восточной части карты.

- Материк Фиста. Четыре десятка государств, доминирующего нет. Культурный контекст - латиноамериканский. На него у нас нет ни ресурсов, ни времени, так что пока оставляем его в покое. И, наконец, Могерат.

Сторас подсветил полумесяц с опущенными к южному полюсу концами, расположенный южнее Фисты.

- На континенте всего три страны. Точнее, сейчас две - Ценгань в западной части и Кайнань в восточной. Культурный контекст - южноазиатский. Обе страны являются монархиями и похожи, как близнецы-братья - вплоть до того, что правящие фамилии связаны множественными родственными связями. Это, однако, не мешает им жить как кошка с собакой, цапаясь по каждому поводу. До открытых войн дело не доходит, но мелкие пограничные конфликты на суше и на море являются обычным делом. Здесь работать легче всего: государственные должности получаются по протекции, степень коррупции чрезвычайно высока, и подкуп не только не является предосудительным, но и заранее ожидается. А теперь, господа, то, ради чего и затеяна наша сегодняшняя встреча: Хёнкон.

Полумесяц Могерата резко вырос в размерах и занял весь дисплей. В центральной части его южного побережья мигнула точка - и выросла в свою очередь.

- Страна состоит из небольшой материковой части - Колуна, отделенного от остального материка горной цепью, крупного острова Ланта, еще одного острова - Подды, фактически представляющего собой гору высотой метров восемьсот, а также из примерно двух десятков мелких островков. До Удара Хёнкон формально являлся частью Ценганя, но де-факто имел полную независимость и даже управлялся собственным королем. Дело в том, что здесь находился крупный торговый порт с удобным фарватером и внутренней акваторией, укрытой от тропических штормов пиком Подды. Из-за Хёнкона Ценгань с Кайнанем не раз воевали в прошлом, но в последнее столетие негласно сошлись на том, что он не достанется никому. За счет оживленной торговли Хёнкон процветал вплоть до удара. Но в день Удара в горах произошло странное землетрясение, полностью разрушившее перевалы и прервавшее сухопутное сообщение с материком. Есть обоснованная версия, что на самом деле сдетонировали атомные мины, кем-то заблаговременно размещенные под хребтом. Как бы то ни было, после обрушения перевалов порт прекратил свое существование. Королевский двор бежал из страны в Ценгань, за ним последовали и остальные жители. До последнего времени власть в стране отсутствовала, а ее население составляла горстка рыбаков и толпа преступников всех мастей.

- И именно там мы намерены обосноваться... - полувопросительно заметил еще один человек. Его Сторас прекрасно знал еще по прошлой жизни: Минтамир Облако, один из лучших экспертов грашского департамента Министерства внешних сношений, неоднократно консультировавший СВР. Умер шестнадцать лет назад от инфаркта, очнулся от посмертного рекреационного сна четыре года назад. Измученный бесцельностью существования, на предложение поучаствовать в проекте согласился, даже не дослушав до конца первую фразу.

- Точно, - согласился Сторас. - Отличное место: полностью изолированное от материка и с массой островков, пригодных для размещения опасных лабораторий, если такие появятся. А с помощью выделенных нам боэй охранять морскую границу куда проще, чем наземную. Информирую публику, что формально ваш покорный слуга за весьма умеренную плату назначен пожизненным регентом Хёнкона, а сама территория сдана паладарам в аренду на пятьсот лет. Если не считать сложностей с исками, которые нам могут предъявить по поводу собственности, брошенной гражданами во время бегства, теперь у нас имеется небольшая, но удобная планетарная база операций. В первую очередь мы станем использовать ее для реализации проекта "Дайгака", ради которого мы вообще спускаемся на Паллу.

- Университет... - проворчал еще один орк. - Возиться с человеческими детишками, вытирать им сопли и надеяться, что один из них спасет мир.

- Я прекрасно понимаю, - Сторас пожал плечами, - что ни у кого из вас нет опыта педагогической работы с молодежью, тем более с подростками. Однако они не такие уж и сопливые. Нижняя возрастная граница - четырнадцать лет. Обратите внимание, не текирских лет, а местных четырехсотдневных, которые на двенадцать процентов длиннее. То есть местные четырнадцать - текирские пятнадцать-шестнадцать, почти совершеннолетние по нашим меркам. Кроме того, наши задачи со студентами связаны лишь косвенно. Мы - политическая разведка, наукой и образованием займутся другие. Наша задача - обеспечить комфортное существование Университета в условиях политической нестабильности и усугубляющегося экономического кризиса.

- Кто занимается образованием и наукой? - поинтересовался один из троллей.

- Ну, раз уж зашла речь...

Сторас сосредоточился, и карта в дисплее сменилась несколькими портретами.

- Общая координация проекта, а также административная часть проекта "Дайгака" - Карина Мураций, прекрасно вам всем известная. Изображение взято из текирских времен, на Палле она станет пользоваться другими масками.

- Она успела проснуться сама? - поинтересовался один из орков. - Или, как меня, за уши из кошмариков выдергивали? Почему, кстати, именно она? Пост Кисаки Сураграша наверняка послужил для нее хорошей школой, но там своя специфика. А до того она была простым хирургом, пусть и гениальным. По-моему, не слишком подходящий послужной список для должности ректора.

Сторас озадаченно посмотрел на него, и только тут до него дошло.

- Прошу прощения, - сухо сказал он. - Мне как-то и в голову не пришло специально обращать ваше внимание на список Демиургов, участвующих в проекте. Начиная с восемьсот пятьдесят восьмого года Карина Мураций - Демиург. Точно так же Демиургами является вся ее семья: приемный брат Палек, приемная сестра Яна, а также бывшие опекуны Саматта и Цукка Касарий.

Присутствующие запереглядывались, кто-то тихо присвистнул.

- То есть вся Сураграшская республика - изначально проект Демиургов? - сосредоточенно поинтересовался Облако.

- Да. Точнее, Демиурга Джао, который и преобразовал Карину и остальных. Но сейчас речь не о Текире. Карина фактически является движущей силой нашего проекта. Именно она, узнав о случившемся на Палле, создала комитет по спасению, уговорив поучаствовать в нем нескольких Старших. И именно она выдвинула идею привлечь к процессу нэоки, то есть нас. Вообще-то она тоже не горит энтузиазмом по поводу своего лидерства: большинство из вас в курсе, что она терпеть не может публичности, а обязанности администратора недолюбливает. Сейчас среди нэоки ведутся интенсивные поиски других кандидатов, но пока что никого лучшего нет. Сложно, знаете ли, найти опытного политика, относящегося к своей власти как к неизбежному злу. Учтите, что она имеет право отдавать вам приказы через мою голову, и ее задания имеют максимальный приоритет.

- Да, выросла девочка, - задумчиво заметил высокий и прямой как палка человек с седыми волосами до плеч. - А ведь я прекрасно помню скандал с девиантами и Институтом Человека в сорок первом. В новостях она выглядела совсем соплюшкой, и десяти лет не дашь, даром что тринадцать исполнилось. Девиант первой категории, потом всемирно известный хирург-онколог, потом знамя республиканской революции и Кисаки Сураграша... Да еще и Ведущая по Пути, пусть и посмертно. Я знал людей, которые искренне плакали, узнав про ее гибель в авиакатастрофе. А вот теперь мы в одной команде с ней. Любопытно.

- Госпожа Карина известна умением пробуждать лояльность и даже любовь среди тех, с кем работает, - Сторас позволил себе слегка улыбнуться. - Я гораздо старше ее, но горжусь, что она пригласила меня в проект. Чтобы не возникало недомолвок и недоумений, сразу информирую, что она постоянная подруга моего сына Масарика, который также является Демиургом. Но прежде чем вы заподозрите ее в непотизме, напоминаю, что все кандидаты, включая меня, подбирались координатором исключительно исходя из профессиональных качеств в прошлой жизни.

Директор Службы информации сделал небольшую паузу, переводя дух и одновременно лихорадочно пытаясь вспомнить, как быстро искать нужный документ в персональном архиве. Ага...

- Прочие участники проекта: Харлам - один из самых старых существующих Демиургов, помнит еще живую Землю. Лидер секции физиков, занимающихся исследованием аномального пространства. В секции еще три Демиурга, Тверек и Квентор - Старшие, Цукка - из молодых. Однако вряд ли мы с ними станем взаимодействовать напрямую: в окрестностях Паллы присутствует лишь Харлам, а он известный мизантроп и общаться предпочитает только на профессиональные темы. Демиурги Майя и Камилл составляют что-то типа комитета иностранных дел, отвечают за Кайтар и Ставрию соответственно, хотя Камилл еще не определился до конца. Учтите, что у них свои заскоки, и, вполне возможно, им захочется влезть в местную политику куда глубже, чем требуют интересы дела. Надеюсь, у них хватит ума не устраивать на Палле очередную Игру. Пока что они действуют в одиночку, но в самом ближайшем времени получат полноценный посольский штат из завербованных нэоки. Посты постоянных послов на Могерате пока вакантны. За научную секцию Университета отвечают Демиурги Вакай и Цукка. Но у Цукки свои проекты, и не факт, что она сможет уделить Университету много времени. Наконец, педагогический департамент возглавляется Демиургом Яной. У нее тоже дела на Текире и в посмертных виртуальностях, она присоединится к нам немного позже. Также в проекте могут участвовать некоторые другие Демиурги, в частности Масарик, Палек и Саматта, но степень их участия пока что не определена.

- Насколько общественность Паллы осведомлена о нашем появлении? -поинтересовался Облако. - О нас вообще объявляли официально?

- Нет. Пока что мы вошли в контакт только с правительствами Кайтара, Ставрии, Ценганя и Кайнаня, и все окружено глубочайшей тайной. Правительства еще толком не поняли, как с нами обращаться, а Карина считает, что нам не следует выходить на поверхность до того, как все тщательно подготовим. Нашему департаменту такое только на руку: возможно, нам удастся создать агентурную сеть до того, как мир забьется в истерике от нашего появления. Потом в течение месяцев, а то и лет поднимется такая волна инопланетной шпиономании, что работать нелегально станет практически невозможно. А теперь о главной проблеме...

Сторас снова сменил картинку, показав в левой половине дисплея снимок в космосе, а в правой - кадр из записи, сделанной Вакаем во время нападения на Эйград.

- ...и это - кольчоны. Как вы знаете, в окрестностях Паллы и на ее поверхности активно действуют некие... существа, предположительно разумные или полуразумные. Физики предпочитают термин "конструкты". По своей структуре они очень походят на фантомов, используемых Демиургами в Большой Вселенной, с той разницей, что прекрасно существуют в аномальном пространстве вопреки известным нам ранее местным законам физики. Большие существа, смахивающие на облака, называются кольчонами, а небольшие спиральные клочья тумана, их всегда сопровождающие - волюты. Неизвестно, почему, но они постоянно спускаются на планету над океаном и атакуют побережья, чаще всего сосредотачиваясь на крупных городах. Попавший внутрь кольчона человек даже в глубоководном скафандре немедленно умирает, любые электрические схемы и приборы сгорают. Методы противодействия им известны - кинетическое и температурное воздействие. Сейчас Саматта совместно со старшими Демиургами разрабатывает эффективное оружие планетарного класса, которым мы прикроем Хёнкон. Результаты обещаются не позже чем через декаду. Однако не вздумайте проговориться о защите при местных, иначе у нас сразу же потребуют ее для защиты портовых городов. А мы пока не желаем давать аборигенам новое оружие.

- Вопрос, шеф! - один из аналитиков-людей поднял палец. - Если кольчоны имеют такую же вихреполевую структуру, что и наши фантомы, почему бы физикам просто не воспроизвести их один к одному? Или здесь какие-то сложности?

- Нам пока что не подвернулась возможность провести детальное исследование чужих конструктов. Своих фантомов у нас в аномальном пространстве нет, попытки перехвата электромагнитными ловушками в космосе приводили к самораспаду объектов, а у планетарной поверхности мы не можем оперировать свободно. Но Харлам и его группа усиленно работают над вопросом. Они очень надеются на сеть микроспутников, которую разворачивают сейчас на высоких орбитах вокруг Паллы. И, кстати, в ту же степь...

Сторас сделал многозначительную паузу.

- Запомните также кайтарский термин "эйлахо". Те из вас, кто успел просмотреть спецификации местной человеческой расы, наверняка обратили внимание, что нервная система аборигенов модифицирована для интеграции с фантомными эффекторами, во время Игры реализовавшими особые способности. Грубо говоря, именно за их счет на Палле существовали маги, телепаты и тому подобные явления. По завершении Игры Станция аннулировала все особые способности, постепенно ликвидировав эффекторы. Однако Карина Мураций во время своего пребывания в Кайтаре обнаружила двух человек со странными аномалиями. В их грудной клетке, в месте расположения игрового эффектора, при зондировании электромагнитным щупом обнаружились образования, очень похожие по отклику на фантомную субстанцию. Оба человека в свое время вошли в непосредственный физический контакт с волютами. Одна из них, молодая девушка, способна вызывать слабое свечение вокруг своих кистей и между ладонями - тлеющий разряд с непонятным пока механизмом возникновения. Людей с подобными возможностями здесь и называют "эйлахо". Времени на исследования вопроса у нас не было, но, похоже, правительство Кайтара, равно как и частные корпорации, охотится за эйлахо с непонятными целями.

- Совсем как у нас за девиантами в конце тридцатых... - пробормотал кто-то.

- Люди везде одинаковые, - пожал плечами Сторас. - Логика спецслужб - тоже. Учтите, что поиск эйлахо является важной темой и для нас. Возможно, их изучение позволит понять, с чем мы здесь столкнулись. Однако на первых порах нам не до них. Так, со вводными темами вроде бы все. Далее...

- Прошу прощения, что перебиваю, Сторас, - внезапно очнулся от спячки координатор. - Три минуты назад пришло экстренное сообщение от Палека, касающееся всей Паллийской рабочей группы. Могу я его озвучить вслух?

- Да.

- Мы нашли Наблюдателя.


08.36.1231. Ставрия, окрестности Эйграда, ведомственный санаторий "Барвинок"


Бесшумно отворилась дверь, и в палату, стараясь ступать тяжелыми ботинками как можно осторожнее, вошел капитан Эйшич. Юно поднял глаза от книги и приподнял бровь.

- Как госпожа Нихокара? - шепотом осведомился капитан, кивая в сторону внутренней двери.

- Отослала сиделку полчаса назад, - так же тихо откликнулся Юно. - Сказала, что хочет спать.

- А... - капитан понимающе кивнул. - Ну, тогда ладно. Как у нее самочувствие?

- Все хуже, - Юно понизил голос до едва слышного шепота, чтобы Нихокара-атара, если она все-таки бодрствует, не услышала его через тонкую внутреннюю дверь. - Последние несколько дней она спит почти все время. Даже с бумагами работать перестала и на телефонные звонки отвечать отказывается.

Эйшич грустно покачал головой. Разумеется, как начальник охраны закрытого санатория "Барвинок" он прекрасно знал все о состоянии находящихся здесь пациентов, что не мешало ему ежедневно не по разу заходить лично. Юно знал, что капитан, как и половина персонала санатория, обязан атаре чем-то чрезвычайно важным, но вело его сюда отнюдь не чувство благодарности за прошлые дела. Просто Нихокару-атару было невозможно не любить, и сама мысль о том, что ее вот-вот не станет, казалась непереносимой всем вокруг.

Но жизнь - паршивая штука. Уж об этом-то Юно прекрасно знал и по своей шкуре.

- Тогда я пойду. Когда госпожа Нихокара проснется, посмотри, может ли она заниматься делами. Если может, свяжись со мной.

Он повернулся.

- Погоди, Дмитрий, - остановил его Юно. - Что-то срочное?

- Да хрен знает, - пожал капитан плечами. - Тут нам на голову внезапно свалилась молодежная и не очень кодла человек на пятьдесят. Устроились на лугу чуть ниже по течению, формально - за пределами контролируемой территории. Называют себя ролевиками.

- Ролевиками?

- Да. И среди них твой знакомый, с могератским погонялом... забыл, как его. Ну, которого вы с госпожой Нихокарой какое-то время назад драться учили.

- Касуми?

- Да, кажется. И еще с ними какой-то иностранец. Здоровый и весь из себя натурально черный, видимо, из Кайтара. Они хотят увидеть госпожу Нихокару. На территорию просто так я их не пущу, тем более иностранца, но, возможно, ей захочется с ними встретиться. В общем, будить не стоит, но когда проснется, нужно спросить. Они тут до завтра.

Капитан повернулся, прокрался к двери в коридор и вышел.

Юно нахмурился. Касуми? Тот парень ему сразу не понравился, но атара просила учить его фехтовать. Полупарализованная, она загоралась каким-то странным внутренним светом, когда ей случалось делиться с другими своими знаниями. Так она учила Юно говорить на камиссе в первые его недели в Ставрии, когда он, семнадцатилетний мальчишка-беженец из Хёнкона, не мог спать из-за кошмаров и сосущего ужаса перед пустотой огромного мира. Он все время видел перед собой страшные мертвые лица родителей и сестры, задохнувшихся в плотно закрытом боксе, куда они пробрались ночью, незадолго до отхода контейнеровоза. Хотя он и считал себя совершенно взрослым, но все равно просыпался ночами иногда от внезапных приступов паники и удушья, иногда от тяжелых рыданий, разрывавших грудь. Когда почему-то пожалевший его Дмитрий Эйшич, еще лейтенант второго класса, привез его в ведомственный санаторий "Барвинок", Юно представлял собой комок обнаженных нервов. Не понимая, что ему говорят и что с ним собираются сделать, он забивался в захламленные подсобки и склады, в самые тесные закоулки, укрываясь от сторонних взглядов и одновременно умирая от невыносимой клаустрофобии. Ему хотелось убежать куда-нибудь далеко и спрятаться как можно глубже, забыть все, уснуть, умереть...

Атара спасла его. Три дня спустя, узнав о найденыше - тогда она еще ходила сама - она нашла его, спрятавшегося между двумя большими бетонными блоками высоко над обрывом, под которым текла река. Она присела рядом с ним на корточки, погладила по голове как маленького ребенка и заговорила на родном катару. И он, словно маленький ребенок, наконец-то нашедший потерянную мать, вцепился в нее и долго рыдал, уткнувшись лицом ей в живот. Больше он никогда не отходил далеко. Она учила его говорить на камиссе, рассказывала, как устроен новый мир, а еще заставляла по нескольку часов в день заниматься физическими упражнениями и тренироваться с самодельным деревянным мечом.

- Тебе следовало полностью сконцентрироваться на чем-то, чтобы забыть о мертвых родителях и погибшей родине, - объяснила она много позже. - Работать головой ты тогда не мог. Пришлось прибегнуть к более примитивным методам.

Атара спасла его. Не позволила сгинуть молодому беженцу, одинокому и перепуганному в чужой стране, ввергнутой в хаос после Удара. Не прошла мимо там, где остальные равнодушно отвернулись бы. Обратила на него внимание, уже медленно умирая сама. Он обязан ей больше чем жизнью. Сейчас он с удовольствием бы умер вместо нее, но это нереально. Но он сделает все, чтобы доставить ей столько удовольствия, сколько она сможет принять. Если ей нравится учить людей, он даст ей такую возможность.

Но сначала следует выяснить, что за чужаки, и в особенности что здесь делает иностранец-дачия. Если они вдруг работают на кайтарскую разведку, узнавшую об истинной природе атары...

Он поднялся и заглянул во внутреннюю палату, чуть приоткрыв дверь. Атара лежала совершенно неподвижно, даже ее грудь не вздымалась. Одна рука безжизненно свесилась к полу. Наверное, она опять перешла в режим максимальной экономии энергии, отключив даже имитацию функций человеческого тела. Сколько же ресурса у нее осталось в реакторе? И надолго ли ее хватит? А может, она уже... Он тряхнул головой, отгоняя дурацкую мысль. Она обещала предупредить. А сейчас она просто спит. И, вероятно, на десять минут ее одну оставить можно. Бесшумно ступая, Юно вышел в коридор, плотно закрыл за собой дверь и прошел по короткому, устланному тяжелыми паласами коридору. Палата располагалась на первом этаже отдельного пристроя главного корпуса, другие пациенты и гости санатория сюда не заходили, и вокруг стояла глубокая умиротворяющая тишина.

Впрочем, тишина долго не продержалась. Еще в небольшом холле для встреч с посетителями он расслышал далекие приглушенные звуки не то горна, не то фанфар. На крыльце вместе с холодным воздухом - зима постепенно вступала в свои права - ему в лицо ударила далекая, но отчетливо слышная звонкая мелодия. Раньше он такой никогда не слышал. Впрочем, он никогда не имел особо дел с ролевиками.

Главный вход на территорию располагался в сотне метров от корпуса. Быстро шагая по ковру влажных гниющих листьев, усыпавших аллею, Юно дошел до ворот. У будки пропускного пункта сквозь ажурную ограду он издалека увидел группу людей, явно стремящихся пройти внутрь. Дмитрий стоял в пешеходной калитке, перегораживая им путь, и что-то втолковывал, ожесточенно жестикулируя. Подойдя ближе, Юно разглядел, что один из парней в группе - Касуми, хотя инициатива в разговоре принадлежала явно не ему. И даже не возвышающемуся рядом башней здоровяку со смугло-черной кожей, носящему камуфляжный костюм без опознавательных знаков. Похоже, главной атакующей силой среди пришельцев являлся высокий и тощий белобрысый парень в шортах и майке, больше подходящих для жаркого лета, чем для морозного хмурого утра поздней осени. Жестикулировал он не менее яростно, чем начальник охраны, и голос его звучал не в пример громче.

- ...да не станем мы режим на твоей территории нарушать! - втолковывал белобрысый. - Тихо заглянем в комнату и уйдем сразу же, если она нас видеть не захочет. Ну что ты уперся лбом, капитан, как буксир в баржу?

- Я в тысячный раз повторяю! - рявкнул Дмитрий, рубя ладонью в такт своим словам. - Сюда! Нельзя! Посторонним! Ни на минуту! Ни на секунду! Ни ставрийцам! Ни кайтарцам! Ни гхашам хвостатым! Без спецпропуска вход воспрещен всем без исключения! Ты по-человечески не понимаешь, что ли?

- Ну пусть она сама сюда придет! - не сдавался белобрысый. Его глаза азартно сверкали. - Или привезут на каталке. Не помрет же она от прогулки?

- В стотысячный раз повторяю: Самира Павловна очень плохо себя чувствует! Она спит, и будить ее врачи не разрешают. Проснется - я лично про вас расскажу, и дальше она сама решит, что делать. А сейчас покиньте территорию, пока я дежурный наряд не вызвал!

Юно остановился чуть в стороне, прислонившись к ограде, и принялся изучать гостей. Помимо белобрысого, чернокожего и Касуми, тощего парня с длинными руками и завязанными на затылке в хвост волосами, в группе присутствовали три девицы в возрасте лет этак от пятнадцати до тридцати, одна из которых казалась смутно знакомой, и еще два совершенно незнакомых парня. Все пятеро носили странную одежду: парни и смутно знакомая девица - отблескивающие алюминиевой фольгой бутафорские доспехи, а остальные девицы - шикарные средневековые платья. Ряженые держались немного поодаль и с любопытством наблюдали за развертывающейся сценой, а девицы в платьях бросали на дачия заинтересованные взгляды и смущенно хихикали. Чернокожий иностранец, однако, не обращал на них ни малейшего внимания. Руки он скрестил на груди, а на лице у него держалось то особое терпеливое выражение, какое случается у мамаш, на улице отряхивающих свое отвозившееся чадо.

- Лика! - улучшив паузу в рявканье Дмитрия, подала голос девица в доспехах. - Ну что ты к человеку пристал! Сказано же - нельзя, значит, нельзя. Потом придем. Подумаешь, триста метров от лагеря пройти.

- Спасибо, госпожа, - с явным облегчением сказал ей начальник охраны. - Хоть кто-то здесь по-человечески понимает. И не приходите сами. Пошлю я к вам кого-нибудь из обслуги, ну честное слово!

- Капитан! - вступил в разговор дачия. Голос у него оказался низкий и глубокий, а говорил на камиссе он без малейшего акцента. Точно ли он иностранец? - Прошу прощения за настойчивость, но мой молодой друг прав, к сожалению. Если госпожа Нихокара действительно в таком плохом состоянии, как ты описываешь, мы должны увидеть ее немедленно. Она может просто не дожить до вечера. Сейчас не до строгого соблюдения протоколов.

- О здоровье госпожи Нихокары заботятся лучшие врачи! - отрезал Дмитрий. - Дамы и господа, в последний раз требую от вас покинуть территорию. Считаю до пяти, потом вызываю наряд и задерживаю вас. И тогда вместо своих игр вы проведете выходные сначала в камере в караулке, а потом в отделении милиции за составлением протоколов. О, Юно! - вдруг обрадовался он, вероятно, только заметив секретаря. - И ты подтянулся! Слушай, может, ты им объяснить сумеешь?

Юно отлепился от ограды и подошел к нему.

- Ага! - констатировал белобрысый. - К и без того превосходящему противнику подошло подкрепление. Друг, может, хоть до тебя дойдет, что нам нужно увидеть вашу Хихикару, или как ее там, прямо сейчас?

- Нихокара-атара только что уснула, - качнул головой Юно. - Господин, прошу вас не проявлять ненужной настойчивости.

- Дзи! - белобрысый повернулся к дачия. - Они здесь точно все в мировой заговор сговорились, чтобы твою подружку со свету сжить. Давай их штурмом возьмем, а? Ты берешь на себя левый фланг, центр и правый фланг, а я скромно пролезу краешком и доберусь до нее, пока все заняты.

Дмитрий тихо пробормотал под нос что-то неразборчивое, но отчетливо ругательное, а его рука легла на пояс рядом с кобурой пистолета.

- Лика, не время для таких шуточек, - предостерег дачия. - Видимо, нам все-таки придется вернуться позже. А у тебя, поскольку ты сюда народ притащил, есть определенная ответственность. Кто им лагерь поможет разбивать на местной болотине?

- Господа! - обратился к ним Юно. - Меня зовут Юно Юнару. Я личный секретарь атары. Обещаю, что когда она проснется, я расскажу ей о вашем визите. Как вас представить?

- Спасибо, Юно-тара, - дачия вдруг перешел на катару. - Передай ей, что ее хочет увидеть Джао. Если она та, кого мы ищем, она поймет. Если же не поймет, значит мы даже не станем больше тратить ваше время.

- Я передам атаре о вашем визите, господин Джао, - демонстративно на камиссе ответил Юно, заметив, как напрягся Дмитрий при звуках непонятного языка. - Прошу не беспокоиться.

- Типа, наше генеральное сражение завершилось полным провалом? - разочарованно поинтересовался белобрысый. - И мы, типа, разбитые и опозоренные, отступаем на исходные позиции?

- Лика, да ладно тебе! - потрогала его за плечо девица в доспехах. - Пойдем, пока мастер не разозлился, что мы от работы отлыниваем.

- Эх, жисть! - сокрушенно вздохнул белобрысый - и вдруг, согнувшись в три погибели, метнулся в калитку. Капитан машинально дернулся навстречу, но его руки лишь впустую загребли воздух. Белобрысый Лика нырнул ему под мышку, весьма квалифицированно перекатился по асфальту - и вскочил на ноги уже на внутренней территории.

- Па-ра-рам! - победно пропел он. - Я нарушил госграницу! Ребята, раз уж вы все равно меня остановить не смогли... - Он ловко увернулся от попытавшегося ухватить его за плечо капитана. - ...то, может, все-таки допустите меня до вашей драгоценности? Я только одним глазком на нее взгляну...

Белобрысый снова увернулся от Дмитрия.

- ...и если не она, то просто исчезну, - закончил он. - А?

Юно шагнул вперед, и в тот момент, когда белобрысый оказался к нему спиной, ухватил его странно горячую руку в захват и резко выкрутил.

- Господин, пожалуйста, уйди по-хорошему, - вежливо сказал Юно в ухо замершему придурку. - Иначе тебя и в самом деле сейчас задержат.

- Все на маленького, да? - обиженно осведомился тот, шмыгая носом. - Я, между прочим, так не согласен!

Он извернулся, как кошка, и его кисть выскользнула из захвата легко, словно смазанная маслом. Белобрысый тут же отскочил подальше и гордо задрал нос, уперев кулаки в бока.

- Давайте так, ребята, - деловито сказал он. - У вас пять минут, чтобы поймать меня и выкинуть. Или арестовать, как получится. Уложитесь - молодцы. Не уложитесь - ведете меня к сокровищу. Договорились? Время пошло!

Начальник охраны зло сплюнул.

- Ну, все, достал. Боровиков! - приказал он караульному, растерянно хлопающему глазами в будке. - Передать сигнал "чужие на территории". И наряд сюда по тревоге, живо.

- Есть! - на физиономии караульного отразилось явное облегчение. Наконец-то он понимал, что делать! Он ладонью вдавил большую желтую кнопку на пульте, щелкнул парой тумблеров и выскочил на дорожку, на ходу вытаскивая пистолет. Эйшич тоже выдернул оружие и направил его на белобрысого. Юно быстро отошел в сторону. Попасть под шальную пулю, если дело дойдет до стрельбы, ему вовсе не улыбалось.

Высокий чистый звук лавиной обрушился на него со всех сторон, едва ли не физически прижимая к земле. Острая боль пронзила перепонки, и он зажал уши, стараясь хотя бы немного ослабить давление. Но фанфары пели с такой ясной невозмутимой силой, что звук проходил сквозь кости черепа, нимало не смущаясь заткнутыми слуховыми каналами. Незнакомая мелодия, торжественная и зовущая обволакивала его со всех сторон, кружила и вертела в своем водовороте, и когда поток наконец схлынул, он с трудом осознал, что стоит на коленях, упираясь в мокрые листья одной рукой, а второй ухватив ухо, словно пытаясь его оторвать. Юно тряхнул головой, ошарашенно хлопая глазами и озираясь.

Начальник охраны и караульный стояли, покачиваясь и судорожно вцепившись в решетку ограды. Пятеро ролевиков, похоже, не пострадавшие, удивленно пялились то на них, то на дачия, меланхолично барабанившего пальцами по бицепсу. Белобрысый, видимо, тоже перенес звуковой удар без особых последствий, поскольку на ногах держался как ни в чем не бывало.

- Дзи! - словно сквозь толстый слой ваты, укоризненно проговорил он. - Так неспортивно. Головы я им и сам поотрывать мог. И что ты за музон такой вдруг сбацал?

- Государственный гимн Ростании, - непонятно пояснил дачия. - Если она здесь, то должна откликнуться. Если нет, то тебе придется придумать, как извиняться.

- Мне?!

- За ложную тревогу и никакие детективные способности. Господин капитан, - дачия подошел к воротам и легонько постучал пальцем по руке все еще не пришедшего в себя начальника охраны. - Приношу свои извинения за грубое вмешательство. Вы в порядке?

- Что... как вы это сделали? - Дмитрий потряс головой. - Зачем?

- Если госпожа Никохара та, кем мы ее считаем, она услышала и опознала мелодию, господин капитан. Кроме того, у Лики, еще раз извиняюсь, нечто вроде дипломатического паспорта, а поскольку он думает только после того, как сделает...

- Эй! - обиделся белобрысый. - Я, может, как истинный художник силен экспромтом!

- ...то ситуация могла бы кончиться нехорошо для всех. Но Лика уже уходит с режимной территории и больше не доставит вам неприятностей. Верно, сынок?

- Как скажешь, папочка! - язвительно откликнулся белобрысый. - В конце концов, по твоей же просьбе искали.

- Папочка? - удивленно переспросила девица в доспехах, и Юно, вяло отряхивавший штаны, потерял равновесие и едва не упал снова. Черный как ночь дачия - папаша белого, как глиста, дурака?

- Приемный, Танечка, приемный, - тяжело вздохнул белобрысый, нехотя плетясь к калитке. - Коварно украл меня в детстве из приюта и много лет зверски насиловал учением и физзарядкой...

Раздалось гудение мотора, и из-за поворота главной аллеи вылетел автомобиль охраны. Взвизгнув тормозами и пройдя юзом по мокрому грязному асфальту, он замер, и наружу выскочили четверо с короткими автоматами.

- Господин капитан! - крикнул один из них. - Дежурный наряд по вызову явился. Что случилось? Что за музыка?

- Отставить! - хрипло произнес Эйшич, отпуская решетку и осторожно вращая головой, словно разминая шею. - Инцидент исчерпан. Верно я понимаю, э-э... господин?

- Джао, - слегка поклонился дачия. - Просто Джао. Да, я еще раз приношу свои извинения за случившееся. Я постою здесь, за оградой, еще несколько минут. Если госпожа Нихокара...

Он замолчал и уставился куда-то за спину Юно. Капитан Эйшич пошатнулся и снова ухватился за решетчатую створку ворот, чтобы не упасть. Глядел он в ту же сторону, что и дачия, но его вытаращенные глаза лезли на лоб. Юно резко обернулся - и окаменел в свой черед.

Нихокара-атара приближалась по узкой боковой аллее, по которой только что пришел он сам. Ее походка казалась полупарализованной, женщину мотало из стороны в сторону, словно пьяную, босые ноги, вокруг которых путались намокшие полы халата, неуклюже загребали ледяную осеннюю грязь, но она ШЛА! Впервые за последние четыре года шла самостоятельно, и еще как быстро!

- Самира Павловна? - пораженно пробормотал капитан. - Невероятно...

Внезапно женщина остановилась и невидяще уставилась перед собой. Она начала медленно валиться вперед, и Юно бросился к ней, чтобы поддержать, но его толкнуло сзади мощной волной воздуха. Чернокожий гигант, словно сконденсировавшийся из воздуха, подхватил атару на руки и упал на колени, прижимая ее к груди.

- Суоко! - выдохнул он.

- Джао... - еле слышно пробормотала та. - Я услышала... я пришла... Аккумуляторы Бойского не действуют... Реактор почти мертв... я тоже...

- Спокойно, милая! - властно произнес дачия. - Мы все-таки тебя нашли. Теперь все хорошо. Подключаю энерговвод по аварийной схеме. Отключи болевые ощущения, я проткну грудной контейнер между лопатками.

- Госпожу Нихокару нужно вернуть в палату, - к нему приблизился капитан. - Немедленно! Господин Джао, ты обещал, что больше не доставишь неприятностей.

- Все в порядке, Дима.

Юно подошел к атаре, кажущейся хрупкой и маленькой в больших лапищах дачия. Женщина медленно открыла глаза и слегка улыбнулась. Секретарю показалось, что по его жилам прокатился холодный бодрящий огонь. Ее лицо снова казалось живым! Не той прежней неподвижной маской, в которую оно превратилось несколько месяцев назад, а по-настоящему живым!

- Все в порядке, Дима, - повторила атара. - Отпусти людей, пожалуйста.

- Чайка! - поколебавшись приказал начальник охраны. - Возвращайтесь в караулку. Отбой тревоги.

- Понял, - кивнул один из новоприбывших. Все четверо забрались в машину, которая тут же лихо развернулась поперек аллеи и укатила восвояси.

- Эй! - крикнул из-за забора белобрысый. - Дзи, а почему тебе можно в секретный домик, а мне нельзя? Или я больше не нужен? Так тогда я с народом пошел делом займусь!

- Погоди! - отмахнулся от него дачия. - Суоко, как ты?

- Впервые за последние восемь с лишним лет верю, что еще слегка поживу, Джа, - улыбнулась ему атара. - Дима, можешь устроить нашему гостю временный пропуск?

- Нам двоим, - добавил дачия, выпрямляясь и бережно прижимая ее к груди. - Еще раз извиняюсь за неприятности, господин капитан.

- Сделаем, - кивнул Дмитрий. - Госпожа Нихокара, вам нужно срочно вернуться в постель. Сейчас я прикажу, чтобы привезли кресло...

- Не нужно, господин капитан, - перебил его дачия. - Если я ее отпущу, она сразу умрет. Нам нужно срочно... выполнить некоторые процедуры, причем лучше, чтобы меня видело как можно меньше народу. Лика, бегом сюда! Господа, где мы с госпожой Нихокарой можем уединиться?

- Проще вернуться в палату, - решил Юно. Он не понимал, что происходит, но из-за прилива надежды его сердце билось часто-часто. - Там отдельный вход. Чем я могу помочь?

- Сейчас - ничем особенным, господин Юно Юнару. Просто покажите дорогу.

Подбежал, разбрызгивая грязь, белобрысый.

- Ну? - деловито осведомился он как ни в чем не бывало. - Начинаем финальную фазу спасения утопающей? Дзи, ты перенос прямо на улице делать намерен?

- Доберемся до палаты. Господин Юно, показывайте дорогу, пожалуйста.

- Юно, я займусь пропусками. Подойду через несколько минут, проверю, - бросил Дмитрий. - Если что, зови на помощь. Господин Джао, на какие имена выписать пропуска?

- Статус людей? - тихо спросил чернокожий дачия.

- Друзья. Настоящие. Оба.

Юно вздрогнул. Он знал, что такое "настоящий друг" в понимании атары. Кто же такой дачия, если он требует у атары отчета и так легко его получает? Тоже из друзей?

- Хорошо. Понимаете, капитан, - дачия всем телом повернулся к начальнику охраны, - лучше, если сам факт нашего пребывания в санатории останется не зафиксированным. Я не выйду отсюда, а Лика нужен только в качестве наблюдательной платформы для подстраховки.

- Не выйдете отсюда, господин Джао?

- Носитель Суоко необратимо поврежден. Его невозможно восстановить в условиях вашей планеты...

На сей раз Юно дернулся еще сильнее. ВАШЕЙ планеты?! Значит...

- ...а потому мы перенесем ее сознание на новый - тот, который вы видите перед собой. Старый уничтожим, чтобы не создавать с ним проблем. Но в итоге выйдет с территории на одного человека меньше, чем вошло. Понимаете?

Какое-то время начальник охраны остолбенело смотрел на него, потом потряс головой.

- Вы... извне, господин? - неуверенно переспросил он.

- Да. Суоко даст вам все нужные разъяснения после того, как я приведу ее в чувство. А сейчас, извините, мне хотелось бы закончить с нашей проблемой. Вон на него, - дачия кивнул в сторону терпеливо разглядывающего ногти белобрысого, - пропуск выпишите. Палек Мураций, у него даже официальные документы есть.

- Держи, капитан, - белобрысый неуловимым движением извлек откуда-то синюю книжицу паспорта. - Только верни потом, а то еще с вашей СОБ... тьфу, СБС по его поводу объясняться. Дзи, может, хватит переговоров на свежем воздухе? Я тут общее сообщение послал, тебя достать не могут, так вся толпа у меня в канале висит и наперебой расспрашивает, что происходит. А я даже не знаю, что ответить.

- Вся толпа? - с недоумением переспросила атара.

- А ты не в курсе? - удивился дачия. - Впрочем, тогда многое становится яснее. Господин Юно, пожалуйста, покажите дорогу к палате.

- Да, господин.

Уже слегка оправившийся Юно заставил себя оторвать глаза от дачия и, переглянувшись с Дмитрием, быстро зашагал по аллее в сторону бокового пристроя. Дачия пристроился рядом, без труда удерживая заданный темп. Судя по звуку шагов, белобрысый шлепал где-то позади. Сердце Юно лихорадочно билось - так же сильно, как в зимний день три года назад. Тогда атара рассказала ему, что она такое - и что такое их Палла.

Демиурги. Пришедшие извне могут оказаться только Демиургами, всемогущими и всеведущими. Непонятно, что удерживало их на расстоянии столько лет, но, может, у них просто не находилось времени за более важными делами. А теперь они помогут Палле. Они уничтожат кольчонов и вернут мир к тому состоянию, в каком он находился до Удара. И, может, уже очень скоро родной Хёнкон превратится из призрака в прежнюю процветающую страну. Ведь там всего лишь нужно расчистить перевалы - плевое дело для настоящих богов!

Едва сдерживая волнение, он прошел через маленький холл пристроя, прошагал, пачкая слякотью ковры, по короткому коридору и распахнул перед дачия сначала внешнюю, а потом и внутреннюю дверь палаты. Дачия осторожно уложил атару поверх смятых простыней и сел рядом с кроватью на пятки. Одна его рука так и осталась подсунутой атаре под спину. Белобрысый с треском захлопнул внутренние двери и заложил задвижку.

- Ну и? - осведомился он.

- Сидим и ждем, - проинформировал Демиург. - Суоко, сервисные каналы твоего носителя сейчас подключены к моей кукле. Координатор анализирует состояние психоматрицы. Как только закончит, мы переместим твое сознание на фантомный носитель в нормальном пространстве, а потом ты получишь контроль за моей куклой. Для начала, чтобы избежать сложностей, ей придадут твою прежнюю форму, ну, а дальше сама разберешься.

- Ох, Джа... - вздохнула атара. - Я уже совсем отчаялась. Знаешь, когда дело пошло к моей пятисотой годовщине на Палле, я настолько устала, что вроде бы и не возражала помереть. А потом вдруг Удар, аккумуляторы Бойского отключаются, активные сенсоры тоже, и начинает тикать обратный отсчет ресурса реактора. Смерть, раньше всего лишь теоретическая возможность, вдруг стала неизбежной. И меня такой страх взял! Я растягивала запас реактора как могла, в последние дни вообще на целые дни в спячку уходила. Сегодня решила подремать, оставила только пассивное слежение за окружением, и тут вдруг мелодия, которую не слышала... да, пожалуй, с того дня, когда ты меня выдернул с Малии. Ох, как я бросилась! - Она тихо засмеялась. - Израсходовала остатки ресурса за один присест.

- Извини, что так задержался, - свободной рукой дачия погладил ее по плечу. - Мой маяк был привязан к планете, а она - глубоко в аномальной зоне. Я получил сигнал тревоги, ринулся сюда, как олень в гоне, и сжег сотню своих проекций, прежде чем понял, что штатные средства не работают. Пока мы пытались нащупать новую точку выхода рядом с вашей системой, пока нашли журналы Станции, пока разобрались в местной аномалии, пока сделали дронов, способных существовать на планете... Восемь лет? Да, восемь местных планетарных лет, даже больше. Моделирование показало, что аккумуляторы Бойского и псевдопищеварение у тебя вышли из строя сразу же, но аварийный реактор должен продолжать работать. Я страшно боялся, что не успеем, но быстрее не получалось. Прости.

- Не за что извиняться, Джа. Ни за нынешнее, ни за прошлое. Но ты, я вижу, здесь не один? - атара повернула голову и с любопытством осмотрела белобрысого. - Не познакомишь нас?

- Сейчас Дзи окончательно сдержит рыдания облегчения и снова сможет ясно думать, - фыркнул тот. - А пока я сам представлюсь. Суоко, я Палек, для друзей - Лика. Типа, тоже натуральный Демиург, как и Дзи, только классом пожиже и летаю пониже. Там, где он планеты строит, я мостами и домами ограничиваюсь. Кто ты такая, нам всем известно, Дзи за несколько лет все уши прожужжал. Рад знакомству, прошу благосклонности, как принято говорить у нас на Текире в таких случаях, и вообще давай сразу на ты. Я все равно шалопай и балабол, вежливости не обучен, так что постоянно забываю, к кому как обращаться.

- Су, он прекрасно помнит, как к кому обращаться, - усмехнулся дачия. - В стране, где он родился и вырос, без этикета и шагу не ступить. У него просто перманентный подростковый бунт против условностей, даром что за сорок перевалило.

- Учту, - усмехнулась атара. - Значит, Лика? Но кто-нибудь введет меня в курс, кто такие "все" и что они здесь делают?

- У меня сестричка есть, - сообщил белобрысый Палек. - Кариной зовут, вы с ней еще познакомитесь. Когда она узнала, что ваша планетка в жуткой опасности, приволокла сюда огромную толпу народа, числом до тыщи, а до и до пяти, не считал точно, и теперь собирается спасать вас по полной программе. А хотите вы спасаться или нет, ее не колышет. Ты пока расслабься и не любопытствуй лишний раз, у тебя впереди одних только вводных инструктажей на полгода. Слушай, Суоко, ты же вроде бы как в Ставрии самая крутая по закулисным играм. Камилл тут у вас уже целую декаду сидит, как самый настоящий официальный представитель Чужих, правительство о нас прекрасно осведомлено - а ты ничего не знаешь?

- Последние три декады я находилась в режиме жесткой экономии энергии. Мне было не до поддержания связей и изучения текущих событий.

- Я так и подозревал, - кивнул дачия. - Ну, все. Суоко, координатор сообщает, что анализ твоего чоки закончен. Мы готовы переносить психоматрицу. Для простоты твое сознание предполагается временно погасить.

Атара подняла руку и положила ее на плечо чернокожего гиганта.

- Джа, я тебе верю, - тихо сказала она. - Делай, как сочтешь нужным. Меня не спрашивай, я все равно ничего не понимаю.

- Ну, вот и ладушки, - широко улыбнулся Джао. - Спок ночи, Ната.

- Смотри-ка, кто-то еще помнит мое первое имя, - криво усмехнулась атара. - Давай, не тяни.

Ее тело внезапно напряглось, вытянувшись на кровати как струна, лицо закостенело. Джао вытянул из-под нее ладонь и поднялся.

- Все, - пояснил он, глядя на Юно. - Старая кукла больше не нужна. Господин Юно, извиняюсь, что игнорирую тебя, но я пытаюсь одновременно заниматься делами в двух разных вселенных, и у меня просто нет свободных ресурсов.

- Ничего страшного, атара, - от неожиданности секретарь даже вздрогнул, но тут же заставил себя успокоиться. - Я ничего не значу. Я здесь, только чтобы служить.

- Каждый друг Суоко значит очень много, - прищурился Демиург. - Наверное, Суоко не слишком много рассказывала обо мне, если вообще рассказывала, раз ты так напряжен. Расслабься. У нас нет иерархии, где младшие служат старшим. Человек либо имеет для нас значение, либо нет. Ты - имеешь. Не уверен, что мы сможем много пообщаться лично, но в самом ближайшем будущем ты окажешься в центре внимания нашей компании.

- В будущем? - возмутился белобрысый Лика. - Размечтался! В настоящем, блин! Сегодня уже! Я народу пообещал, что их два настоящих иностранца развлекать станут, причем один из них - мастер мордобоя и железовращания. Дзи, я тебя в виду имел, между прочим! А ты технично сваливаешь в кусты, оставляя меня крайним. Я что, один отдуваться стану? Юно, ты ведь уже учил фехтовать того Касуми?

- Да, господин Палек.

- Тьфу, да забудь ты про господина! Мы твою ненаглядную хозяйку спасли? Спасли. Вот и расплачивайся делами. Там, между прочим, вполне симпатичные девицы попадаются, на фехтовальщиков западающих. Не станешь клювом щелкать - и девицу снимешь, и стресс заодно.

- Лика! - прервал его дачия. - Хорош языком трепать. Я передаю Суоко контроль за своим чоки. От старой куклы постарайся избавиться самостоятельно. Надеюсь, лучше получится, чем от СБС сбегать. Господин Юно, сейчас мое тело морфирует и примет внешний вид Суоко. А я с тобой прощаюсь - на время.

Он протянул руку и небрежно сбросил тело атары на пол. То упало с отчетливым костяным стуком, нисколько не изменив положение. Как манекен! Быстро сбросив одежду и оставшись совершенно нагим, дачия лег на заметно просевшую под ним кровать и закрыл глаза. Юно зачарованно наблюдал, как его тело идет мелкой рябью, течет, изменяет форму и цвет. Полминуты спустя на кровати лежало женское тело, в точности копирующее атару, только более молодое и цветущее. Оно пошевелилось и открыло глаза.

- Раз-два-три-четыре-пять, надо в зайцев пострелять, - отчетливо артикулируя, проговорила женщина. Она подняла руку, поднесла ее к глазам и пошевелила пальцами. - Вроде работает, хотя ощущения слегка странные.

Она спустила с кровати ноги и поднялась, запнувшись о старое тело. Недоуменно посмотрев на него, она присела на корточки и потрогала его пальцем.

- Я что, так выглядела? - пробормотала она. - Страх-то какой...

- Ты выглядела, как многолетняя узница в каменной одиночке, недокормленная и вся из себя атрофированная, - деловито проинформировал Палек. - Я снимал, потом перешлю записи. Суоко, мне-то пофиг, у нас нагота в порядке вещей, а вот своего верного подручного ты не слишком смущаешь? У вас ведь тут такие же дурацкие табу, как и в Четырех Княжествах.

- Ох, да. Извини, Юно, - атара сняла с кровати простыню и завернулась в нее. - Как-то не подумала.

Юно почувствовал, что его уши потихоньку теплеют. Ну как объяснить, что он не смотрит, не может смотреть на атару как на объект вожделения?

В дверь раздался тихий стук. Палек двинул щеколду и выглянул наружу, потом широко распахнул дверь и впустил Дмитрия Эйшича. В руках начальник охраны держал паспорт Палека и еще какие-то бумажки. Он с удивлением перевел взгляд с атары на лежащее на полу тело и обратно, потом на его лице появилось отчетливое ощущение облегчения.

- Замечательно, что пришел, капитан! - громким шепотом обрадовался Палек. - Хорошо, когда охрана на стороне заговорщиков! Слушай, нам тут надо от злостно умерщвленного трупа избавиться. Где у вас хранится секретный крематорий?

И только тут Юно, наконец, осознал, что неприятности кончились, а вместе с ними - и старая полусонная жизнь. Атара жива, ее тайна сохранена, и на планету наконец-то явились настоящие Демиурги. А значит - значит, скоро он сможет снова увидеть Хёнкон.

- Кого и где нужно учить, господин Палек? - решительно спросил он.


10.36.1231. Кайтар, Барна и окрестности


- И все-таки, дэйя, ехать за город на какое-то глухое побережье - не самая лучшая идея.

На лице Джиона неодобрительная мина держалась с самого утра. В общем-то, телохранителю сразу не понравилась идея классной экскурсии за город - на нанятом пароме, в сопровождении всего двух учителей. Он долго рассуждал о том, насколько приятно и комфортно кататься по морю на собственной яхте, чем только укрепил у Фуоко желание отправиться вместе со всеми. Мать, разумеется, нудела в пять раз громче Джиона, но игнорировать ее Фуоко давно привыкла. Отец же, к которому мать апеллировала накануне за ужином, внимательно оглядел Фуоко, пожал плечами и ничем больше своего отношения не выказал. Вот и славно! Сейчас девушка сидела в лимузине, положив руку на болтающийся на сиденье мешок с несколькими пакетами и консервными банками, принесенными горничными с кухни, и победно смотрела в окно на мелькающий мимо город.

- Ну вот представьте, дэйя, а вдруг кольчон появится? - со скорбной физиономией спросил телохранитель. - И что дальше? Корабль придет через два часа, если вообще придет. Да что кольчон, а если просто дождь начнется? Вы ведь даже палаток с собой не берете.

- Джион! - не выдержала Фуоко. - У нас обычная школьная экскурсия! Все старшие классы отправляются на такие дважды в год! И мы едем совсем недалеко, всего две цулы вдоль побережья! Да оттуда, если что, пешком можно вернуться! Ты за мою безопасность боишься? Так ведь ты со мной! Отвяжись, а?

- Я с вами, дэйя, - кротко согласился Джион. - И очень надеюсь, что наша... вылазка на природу пройдет без эксцессов.

Лимузин вырулил на площадь Кломба, проехал вдоль длинного здания Морского музея и остановился неподалеку от обелиска. Фуоко, прихватив пакет, вылезла на тротуар и глянула вверх. Кломб в треуголке, с упертой в бедро подзорной трубой гордо указывал куда-то на восток, в сторону открытого океана. На его вытянутой руке расселись чайки, внимательно оглядывающие площадь и пирсы далеко внизу в поисках поживы. Хорошо. Не то чтобы чайки являлись верной приметой к хорошей погоде, но зато их отсутствие гарантировало ветер и дождь в самом ближайшем времени.

- Видишь, Джион? - сказала она, тыкая пальцем в памятник. - Чайки. Не пойдет никакого дождя. И небо чистое.

- Да, дэйя, - все так же кротко кивнул телохранитель. - Как скажете.

Лимузин зафырчал и заглушил мотор. Только сейчас Фуоко сообразила, что что-то не так. Обычно в выходные пирсы Порта Ай кишели народом, ожидающим прогулочных судов и паромов, отправляющихся отсюда каждые несколько минут. Сегодня же набережная словно вымерла. Если не считать редких прохожих, прогуливающихся вдоль старых парусников и стоянок яхт, в окрестностях стояла непривычная пустота, а прогулочные суда тихо покачивались у причалов, пустые и заброшенные. Только возле кассовых будок собралась небольшая толпа, в которой Фуоко, вглядевшись, с удивлением опознала собственный класс.

- А что так тихо? - растерянно осведомилась она.

- Сегодня в порту объявлена забастовка, - вежливо, но с легкой ноткой злорадства в голосе, пояснил Джион. - Не работают грузчики, крановщики, а также экипажи прогулочных судов.

- Как не работают?.. - растерялась Фуоко. - Почему?

- Насколько я в курсе, требуют повышения зарплат, увеличения отпуска по болезни и увеличения страховых выплат при несчастных случаях.

- А...

Фуоко задумалась. Теоретически она знала, что такое забастовки. Иногда она слышала о них по телевизору или видела заметки в газетах, забываемых отцом в столовой. Но они всегда оставались для нее чем-то отдаленным и абстрактным. Общественным транспортом она не пользовалась, в общественные больницы не ходила, да и в порту ее маршруты обычно ограничивались частным эллингом, где располагались три яхты их семьи. Мать любила порассуждать о неблагодарности низших классов, не понимающих, насколько сегодня владельцам предприятий тяжело сводить концы с концами, но в целом забастовки казались всего лишь проявлением такой же стихии, как и шторма. Шквал пришел, шквал ушел... Если смотреть на хлещущие потоки ливня из-за безопасных толстых стекол фамильного особняка, как-то даже и забываешь, что далеко в море поднятое ветром волнение вполне способно перевернуть и потопить рыбацкий сейнер.

Значит, забастовка? И что? Видимо, она забылась и произнесла это вслух, потому что Джион немедленно откликнулся:

- Скорее всего, экскурсия не состоится, дэйя. Видите, все прогулочные суда стоят на приколе? Чартерные паромы наверняка тоже бастуют.

- Посмотрим, - буркнула Фуоко. Она закинула на плечо мешок с едой и решительно зашагала к своим.

Класс почти в полном составе растерянно толпился возле небольшой будки, над которой виднелись написанные криво, от руки, слова "Чартерные рейсы". Дьячелла Кьёко что-то говорила, забравшись на стоящую рядом скамейку.

- ...а потому сегодня мы вынуждены отменить нашу экскурсию, - расслышала Фуоко, подойдя поближе.

Класс ответил дружным стоном разочарования.

- Ну вот, а я-то надеялась оттянуться! - сказала подружкам Мартина. - Я даже с собой прихватила кое-что... - она тряхнула своей сумкой, в которой что-то булькнула. - А тут облом...

- Еще раз извиняюсь за накладку, - продолжала говорить Дьячелла. - На сегодня все, расходитесь по домам. Мы перенесем экскурсию на следующую декаду.

- Эй, дэйя! - крикнул сиплый мужской голос. - Эй!

Какой-то дядька в комбинезоне и лихо заломленной на затылок бескозырке махал рукой с противоположной стороны толпы.

- Да? - через головы школьников осведомилась географичка.

- Вы куда идти собирались?

- На Косой пляж.

- Так я могу отвезти! - обрадовался дядька. - У меня свой корабль есть. Вон там стоит, у двенадцатого пирса. И возьму недорого, пять леер с носа.

- Корабль? - Дьячелла подозрительно посмотрела на дядьку. - Что за корабль?

- Так пойдем, дэйя, покажу! Настоящий корабль, все без обмана. Я сам по себе, в профсоюзах и забастовках не участвую.

Народ радостно загомонил.

- Извини, дэй, - качнула головой учительница. - Денег нет. Школа деньги собирала, школа платила, а у меня сейчас ничего нет.

- А... - дядька почесал в затылке. - Жаль. Что, совсем ничего нет? Я могу скинуть немного.

- Ну, вот и все, дэйя, - сказал рядом Джион. - Возвращаемся домой. Не повезло, случается.

"Не повезло"? Ни хрена подобного! Она не позволит сорвать поездку, которую ожидала целых три декады!

- Эй! - звонко крикнула Фуоко, махнув рукой в воздухе. - Эй, дэй моряк! У меня есть, я заплачу!

Все дружно обернулись к ней, и она невольно поежилась, оказавшись в перекрещении сразу стольких взглядов.

- Дэйя Фуоко, - растерянно сказала Дьячелла, - я не могу допустить, чтобы ученики платили за экскурсии из своих карманных средств. Есть процедура...

- Ну и что? - Фуоко пожала плечами. - Школа мне потом отдаст, когда порт деньги вернет. Дэй моряк, сколько нужно?

Она полезла за пазуху и вытащила кошелек, в котором бережно хранила свои сбережения. Родители никогда не давали ей много, только мелочь, десять-пятнадцать леер в декаду, но она их практически не тратила, часть складывая в копилку, а часть в кошелек. Сейчас она лихорадочно пыталась вспомнить, какая сумма у нее может оказаться с собой.

- А сколько вас тут? - поинтересовался владелец корабля. - Пятерка с носа. Ты же грамотная, наверное, вот и считай.

- Тридцать два школьника и два взрослых сопровождающих, - после короткой паузы сообщила географичка. - Итого тридцать четыре. Но нам ведь еще и назад вечером нужно вернуться...

- Так не вопрос, дэйя! Приду и заберу. Туда и обратно, все вместе за восемь леер с человека. На тридцать четыре умножить... э-э... - Он почесал в затылке.

- Двести семьдесят два! - крикнул кто-то.

Так много? Фуоко принялась лихорадочно копаться в кошельке. Бумажные пятерки путались между пальцами. Пятьдесят... восемьдесят... сто пятнадцать... Монеты в другом отделении глухо зазвенели, когда она высыпала их себе на ладонь. Шесть пятерок, еще одна чудом затесавшаяся двадцатка... Всего сто шестьдесят пять... сто семьдесят две, если считать двушки и однушки.

Все.

Она почувствовала, как по спине бегут мурашки. Наследница богатейшей семьи в Барне, не способная найти в собственном кошельке три сотни леер, да еще и не знающая об этом. Дважды посмешище. Кто-то толкнул ее в плечо, рука дрогнула, и монеты покатились по каменным плитам пристани.

- Извини, Фучи, - неизвестно откуда взявшаяся Риса Серенова присела на карточки и принялась подбирать монеты. - Кир, помоги.

- Руки кривые... - пробурчал Кирис, проталкиваясь через выжидательно замерших одноклассников и наклоняясь к монетам. - На!

Он высыпал в пригоршню Фуоко несколько медных пятерок.

- Возьми, Фучи, - Риса тоже протянула собранные деньги. - Кажется, ничего не потерялось. Аккуратнее с полтинниками, они хорошо катаются.

Ее левое веко слегка дернулось, словно подмигивая.

С полтинниками? Фуоко озадаченно глянула себе в ладонь. Сквозь тусклую медь отчетливо блестели две серебряные монеты. Откуда? У нее их точно никогда не водилось. Неужто Риса?..

- Эй, так что там с деньгами? - осведомился моряк, подходя ближе. - Ладно уж, за двести пятьдесят взад-вперед свожу.

Так. Выяснить происхождение денег можно и потом.

- Хорошо, дэй моряк, двести пятьдесят, - согласилась Фуоко. - Иди сюда.

Она отсчитала нужную сумму, отложив четыре бумажных пятерки и две медных лееры, и вложила деньги в руки моряка.

- Вот и ладно! - одобрительно проворчал тот. - Молодец, девонька, так и нужно товарищей выручать... Эй, дэйя! - он поманил пальцем Дьячеллу. - За мной топайте. Опоздавших не жду.

И он быстро пошел по набережной мимо пустых пирсов.

- Ну-э-э... - та поколебалась, затем махнула рукой. - Имей! Возглавляешь группу. Класс! Держаться за дэем Таронхо, по сторонам не бегать, не шуметь и вести себя прилично!

Школьники радостно завопили.

- Да здравствует Фуоко! - во всю глотку рявкнул Чезаре. - Ура ее высочеству!

Несколько мальчишек радостно заулюлюкали.

- Класс! - гаркнул физрук, перекрывая гам. - За мной все! Живо!

Нестройной шумной толпой школьники двинулись за учителем. На Фуоко бросали взгляды, иногда благодарные, иногда безразличные.

- Сэрат дэйя Деллавита! Вы такая щедрая! Вы такая великодушная! - защебетали рядом в унисон девичьи голоса. Ну конечно, Пьона, Элла и Арческа, вечные подлизы, не упустили случая и сейчас. - Мы все так вам благодарны! Позвольте понести вашу сумку!

- Сама донесу! - сердито огрызнулась Фуоко. - Топайте!

- Ах, сэрат дэйя Деллавита! - троица благоговейно возвела глаза к небу. - Вы такая замечательная!

И девчонки удалились вслед за остальными - только для того, чтобы уступить место нахмуренной Дьячелле.

- Вы поступили благородно, дэйя Деллавита, - скованно сказала она. - Однако не стоит хвалиться своими деньгами без нужды. Школа компенсирует вам расходы.

- Да я вовсе не хвалилась! - озлилась Фуоко. - Мне не сложно!

- Вот и я о том же! - вздернула нос географичка. - Я не знаю, дэйя Деллавита, осознаете ли вы, что двести пятьдесят леер для родителей многих ваших одноклассников - заработок за несколько декад. То, что для вас лишь мелкие карманные расходы, для них - большие деньги.

- Для дэйи Деллавиты - тоже, - некстати встрял Джион. - Думаю, у ее родителей возникнут вопросы, откуда у нее взялась такая сумма сразу.

- Тем более! - учительница тряхнула кудряшками. - Я признательна, дэйя, за то, что вы спасли экскурсию, но пусть событие послужит для вас наглядным уроком политической экономии. А теперь идемте, пока тот странный тип не уплыл на корабле без нас.

И она решительно застучала каблучками по плитам набережной. От беспомощности Фуоко стиснула кулаки. Она ведь вовсе не собиралась хвалиться своим богатством!

- Дэйя Кьёко - храбрая женщина, - задумчиво сказала Риса, глядя ей вслед. - Ужасно боится твоих родителей, Фучи, но все равно пытается воспитывать тебя так, как полагает должным.

- Дура она! - зло буркнула Фуоко.

- Одно другого не исключает.

- Зато ты у нас богачка, - язвительно фыркнул Кирис. - Думаешь, я не видел, что ты полтинники подсунула? Налево и направо разбрасываешься то золотом, то серебром. Ты, случайно, не тайная наследница какой-нибудь семьи?

- Нет, Кир, я не наследница, - Риса, тоненькая и хрупкая в своих слишком больших и мешковатых юбке и блузе, переложила из руки в руку большую сумку с торчащими бумажными пакетами. - Просто мне осталось провести с вами совсем немного. Дня два-три, не больше. Мне всего лишь захотелось доставить вам удовольствие напоследок.

- Ты уезжаешь? - Фуоко почувствовала, как падает сердце. - Надолго?

- Насовсем, Фучи. Вряд ли я в ближайшем будущем вернусь в Барну. Но есть хорошие шансы, что мы еще с тобой увидимся. И с тобой, Кир. Все зависит от завтрашнего теста.

- Завтрашнего?

- Да. Последний тест из запланированных в вашем городе. Но давайте оставим завтра на завтра. А сегодня пора на корабль.

И Риса зашагала в ту сторону, куда удалился класс. Фуоко беспомощно взглянула на Кириса. Только-только она нашла, казалось, новую подругу, которой безразлично имя Деллавита, только-только прикоснулась к тайне эйлахо, так похожей на ее собственную - и вот теперь все? Остается только Кир - а что Кир? Он, может, не такой уж плохой мальчишка, но из совсем другого мира. Не обязательно было приводить его домой, чтобы понимать такие простые вещи. И получается, что она снова остается одна...

- Ну, что встала, принцесса? - грубовато сказал Кирис, отводя взгляд. - Пойдем, а то и в самом деле слиняют без нас.


Тяжелый грузовой "Корморан" неторопливо пробежал по ВПП и грузно оторвался от земли, поблескивая всеми четырьмя винтами в проглядывающем из-за облаков солнце. Джорджио Каллавиро посмотрел ему вслед и снова принялся наблюдать за взводом из окна своего кабинета.

Сегодня Дуэппе Вайха, пользуясь хорошей погодой, расположился с новобранцами на скамьях перед казармой. За последнюю декаду новички неплохо освоились на базе, а на бывшего полицейского Сулио Герранте Джорджио даже с удовольствием подписал представление на рядового второго класса. Глядишь, через сезон-другой парень и третий класс получит, а там и до сержанта недалеко. Остальные тоже обещали быстро встроиться в жизнь базы в качестве ее полноправных членов. Все - кроме Леонте Тратторе.

Замаскированный инопланетянин Саматта Касарий хотя и перестал изображать полного идиота, как в день прибытия, но на публике по-прежнему тупил, как бегемот: неправильно застегивал амуницию, не мог толком упаковать ранец, отставал во время кроссов, не осиливал даже три десятка отжиманий, неправильно обращался к старшим по званию, однажды даже назвав заместителя командира базы "сэрат дэй" (за что схлопотал три круга бегом вокруг ВПП), и вообще старательно изображал из себя полного шпака, только вчера попавшего в армию. Изображал настолько талантливо, что Джорджио, исподтишка наблюдая за ним, только диву давался. Артист. Натуральный артист. А тренировки по ринье! Если бы не пара полуночных спаррингов, которые Саматта провел с ним за прошедшее время (каждый раз результат - примерно 50:1 в пользу чужака), можно было бы решить, что он никогда не дрался ни с кем страшнее морской свинки. Как результат, Дуэппе беспощадно гонял его на физподготовке в хвост и в гриву, а наедине жаловался Джорджио, что с трудом удерживает позыв подать рапорт об отправке Леонте куда-нибудь подальше.

Выпадали из образа только две вещи. Во-первых, он стрелял так, что все вокруг (не исключая и Джорджио) смотрели на него выпученными от изумления глазами. Что из противотанкового "Лепестка", за каким-то хреном нашедшемся в арсенале базы, что из штатной снайперки Раез-12, на расстоянии в цулу он клал в центр мишени девять выстрелов из десяти даже ночью, в дождь и туман с сильным порывистым ветром. Для "Лепестка" мишени приходилось малевать на кровельном железе, потому что фанерные пуля весом в пятнадцать моммэ разносила в мелкие щепки, куда бы ни попала. Когда взвод упражнялся на стрельбище, на здоровяка ходили смотреть как на цирковое зрелище. Кое-то в первые дни даже пытался биться об заклад, но забава быстро сошла на нет: при нормальной погоде Леонте Тратторе (или же Саматта Касарий, как посмотреть) не промахивался вообще никогда.

- У меня к зрению что-то типа баллистического компьютера прикручено, - пояснил он Джорджио во время одного из ночных общений. - И пули я в полете вижу. Так что мне промазать сложнее, чем попасть, и я просто не хочу руку сбивать.

Вторым выпадающим из образа пунктиком стали вопросы. Замаскированный инопланетянин оказался любопытным, как кошка. Он лез повсюду - от кухни до подлодок, и всюду въедался людям под кожу так, что некоторые его всерьез заподозрили в шпионаже. Командир базы, капитан третьего класса Руфио Пасия, к которому Джорджио, после некоторых колебаний, все-таки обратился насчет Саматты, только вздохнул и богохульно выматерился сквозь зубы.

- Я уже и не знаю, как контрразведку от него подальше держать, - пояснил он вслух. - Ну, навязал мне Генштаб развлечение! Приказы, конечно, не обсуждаются, но... Сержант, раз ты с ним общаешься приватно, попытайся слегка утихомирить, иначе всю его легенду гхаши склюют в ближайшее время.

Однако "утихомирить" Чужого казалось невозможным. Вот и сейчас Дуэппе, рассказывавший об устройстве патрульной подлодки класса "Акула", упорно пытался игнорировать его вытянутую руку.

- ..."Акула" является стандартным разведывательным подводным судном, применяемым для борьбы с кольчонами, - объяснял он, тыкая указкой в старый выцветший плакат. - Глубина погружения - до полутора цул, дальность подводного хода - до тысячи цул, крейсерская скорость под водой - до восемнадцати цул в час, в надводном положении - десять цул. Экипаж - сорок три человека, берет на борт десант до 50 пехотинцев в полном снаряжении. Вооружение - одна лазерная пушка, применяется в надводном положении. О господи, Тратторе, ну что еще у тебя? Брюхо прихватило?

- Дэр сержант, а почему побережные батареи не оснащают лазерными пушками? - немедленно поинтересовался "рядовой Леонте Тратторе". - Почему их вообще ставят только на подлодки, а не на корабли и не на самолеты? Ведь они, выходит, наиболее эффективны против кольчонов и волют?

- Потому что, рядовой, их нельзя ставить куда ни попадя. Во-первых, лазерная пушка требует массы воды для охлаждения. На подлодке с ней проблем нет, а где ее взять на самолете? Только воздушным потоком не справиться. Во-вторых, волюты их чувствуют. Подлодка всплыла, вжарила лазером и ушла под воду, волюты ее там не достанут. А побережная батарея спрятаться не может, да и надводный корабль - тоже, волюты их сразу накроют.

- Даже если орудие тяжелым капониром закрыть? - удивился Леонте. - Волюты же не умеют сквозь стены проходить. Сделал узкую щель, и стреляй себе лучом сквозь нее. Волюты прилетели - заткнул ее бронеплитой, и пусть себе толкутся снаружи. А воду снизу, от моря, качать. Поставить пластиковые трубы, и коррозия не проблема.

Дуэппе ощутимо замешкался. Похоже, ответа он попросту не знал.

- Раз не делают, значит, не положено! - наконец отрезал он. - Небось не глупее тебя люди придумывали.

- Эй! - крикнул Джорджио. - Дуэппе, сейчас подойду.

С отвращением оглянувшись на стол с огромной кипой бумаг, которые следовало разобрать до вечера, он перепрыгнул через подоконник и дошагал до скамей.

- Взвод, встать! - скомандовал Дуэппе. - Смирно!

- Вольно! - отмахнулся Джорджио. - Всем сесть. На самом деле, рядовой, вопрос правильный и важный. Пытались ставить лазеры и на корабли, и на побережье, да только плохо все кончалось. Вы обязательно должны усвоить о волютах, что они вовсе не куски протоплазмы, тупо роящиеся вокруг кольчона как мошкара вокруг лампы. Они весьма умные и умелые сволочи, причем пределов их возможностей мы пока не знаем. Во-первых, они умеют пробивать дыры даже в бетоне и корабельной броне. Сливаются в одну большую кучу, шмаляют - бац, и дыра. И они в нее всей стаей лезут. Во-вторых, они умеют выжигать электрические цепи, даже не прикасаясь к ним. Когда несколько лет назад против них пытались применять стационарные лазеры, волюты просто сжигали их, облепляя капониры всей стаей. Пушки никто из них не касался, но она сгорала, а то и взрывалась. А стоит она как эскадрилья тяжелых бомберов. Так что теперь в местах, которые могут накрыть волюты, ставят только обычные орудия, на которые волюты не реагируют. Понятно, рядовой?

- Да, дэр сержант, - кивнул Леонте. - Значит, волюты под воду не спускаются никогда?

- Никогда. Умники не знают, почему - я слышал, что чудища воды не боятся, но в нее не лезут. Так что не забывайте, зачем в вашем снаряжении дыхательные трубки. Чтобы они вас не заметили, достаточно тонкого слоя воды в несколько сунов. В крайнем случае ныряйте в воду и нос на поверхность высовывайте через раз.

- И над сушей кольчоны не перемещаются... - полувопросительно сказал Леонте.

- Перемещаются. Но над водой они могут ускоряться до сотни цул в час, а над землей никогда быстрее трех-четырех не ходят. Почему - тоже никто не знает. Так что тренированный человек от кольчона может просто убежать. Вот от волют убежать не выйдет, они и тридцать цул в час выдать могут даже над сушей. Догонят и сожрут.

- Понял, дэр сержант. А...

Рядовой Леонте Тратторе резко замолчал и повернулся в сторону океана.

- Еще вопросы, рядовой? - нетерпеливо переспросил Дуэппе. - Или у тебя все?

- У меня масса вопросов, дэр сержант, - медленно проговорил рядовой, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой немалый рост. - Но только у нас вышло время для разговоров.

- Что?

- Патрульный эсминец "Чибис" только что обнаружил противника. Похоже, кольчон направляется к Барне.

И тут же по всей базе тягуче завыли сирены.

Рефлексы сработали независимо от сознания.

- Взвод! - рявкнул Джорджио. - Экипироваться, получить оружие, подготовиться к погрузке в вертолеты! Живо! Сержант Вайха, командуй!

Не обращая внимание, выполняется ли его приказ, он метнулся обратно к своему кабинету и перебросил тело через подоконник. Его ранец всегда стоял в углу полностью снаряженным, а штурмовую винтовку в арсенал он не сдавал никогда. Он быстро проверил магазины в винтовке и пистолете, захлопнул окно и выскочил в коридор.

Там уже стоял бардак, обычный для состояния тревоги. Неслись по коридорам вестовые, гражданские служащие несмотря на все инструкции метались из кабинета в кабинет с очумелыми физиономиями. Быстро, но с сознанием собственного достоинства шагали штабные офицеры. Заперев дверь и краешком сознания испытав облегчение из-за того, что сегодняшняя кипа бумаг откладывается на неопределенное время, он поднялся на второй этаж в зал оперативного штаба. Часовой у входа окинул его внимательным взглядом, но ничего не сказал: по введенному в начале осени расписанию ротным сержантам во время тревоги полагалось находиться именно здесь. Зал быстро наполнялся народом, а большой проектор на стене уже шумел, разогреваясь. Дежурные быстро задергивали тяжелые шторы, и в помещении сгущалась темнота. В лучах проектора заплясали пылинки, и на огромном десятиметровом экране засветилась большая карта окрестностей Барны, снимаемая телекамерой сверху.

- Раз-два, раз-два... Всем слушать меня! - скомандовал, усиленный микрофонами, голос начальника штаба. - У нас желтый код от эсминца "Чибис", патрулирующего в третьей зоне. Пять минут назад он обнаружил кольчона, идущего над океаном курсом в сторону Барны. Размер кольчона - около цулы в диаметре, расстояние от Барны - сто двенадцать цул, скорость перемещения - примерно двадцать цул в час. Сопровождающие волюты пока особой агрессивности не проявляют, так что эсминец движется параллельным курсом в трех цулах от кольчона. Контроль информирует: патрулирующие неподалеку подводные лодки "Марионетта" и "Эсторадо" уже выдвинулись навстречу, ожидаемое время перехвата - сорок две и пятьдесят шесть минут соответственно. Тяжелый фрегат "Надежда" и линкор "Сотто" доберутся до него через шестьдесят четыре и восемьдесят две минуты. Контроль также направил к объекту лодки "Надежда", "Малютка" и "Достерия". Они идут полным ходом, но слишком далеко, так что вряд ли успеют. Восьмая авиабаза поднимает эскадрильи, ожидаемое время перехвата - двадцать четыре минуты. Авиаударной группе присвоен позывной "Стрижи". Код желтый, повторяю, код желтый.

Руки оператора замелькали над картой, расставляя фишки, соответствующие участникам операции.

Желтый. Ну что же, можно слегка расслабиться. Кольчон замечен заранее, летуны отработают по нему с солидным запасом времени. Даже если не сожгут с первого раза, что хотя и редко, но случается, подводные лодки отвлекут и задержат чудище, пока самолеты не вернутся во второй раз. Скорее всего, он не доберется и до второй зоны, и жители Барны узнают о случившемся только из вечерних газет и выпусков новостей.

Джорджио прошел к дальней скамье, где уже расположились другие ротные сержанты, обменялся с ними кивками, едва разбирая лица в полумраке, и уселся с краю. Вряд ли береговому спецназу придется сегодня вступать в действие, но устав есть устав. Чтобы убить время, он принялся вспоминать зубодробительные падежи камиссы - за знание языков доплачивали, и он твердо намеревался через декаду сдать квалификационный зачет. И как ставрийцы на таком жутком языке говорить умудряются? Падежи существительных, времена глаголов, предлоги и союзы... Мозги же вывихнуть можно!

Иностранный, однако, не давался. Мысли рассеивались и разбегались. Постепенно одна выплыла на передний план и заслонила собой все остальные. А как рядовой Леонте Тратторе узнал еще до сирен, что эсминец обнаружил кольчона? Он что, ясновидящий? Ну, если отбросить в сторону мистические причины, остается только одно: Чужой умеет слушать эфир без дополнительных приспособлений. Если в башке, или где там, у него баллистический компьютер, то и рация в том же месте вполне в тему. Но тогда он должен слушать эфир постоянно, на всех частотах - или только на военных? Все равно. Даже в спокойное время количество одновременных переговоров должно достигать десятков, а во время боевой тревоги - и сотен. Как у него башка не перегревается? Тогда вариант: слушает эфир кто-то другой (а кто сказал, что он здесь один?), а ему только сообщают о главных событиях. В любом случае, парень едва ли не в одиночку способен заменить собой целый отдел радиоразведки, а какие еще тузы у него в рукаве, остается только гадать. Одна только способность изменять внешний вид чего стоит! Бр-р. Лучше надеяться, что Кайтар никогда не станет воевать с Чужими.

- Внимание! - ожил динамик. На сей раз говорил уже не начальник оперативного штаба, а кто-то другой. Джорджио напрягся и сфокусировался на карте, где синие фишки авиагруппы уже вплотную сблизились с красной кольчона. - Внимание! "Стрижи" вышли на дистанцию атаки. Истребители прикрытия вступили в отвлекающую схватку с волютами. Бомбардировщики на боевом курсе. Время до сброса бомб - семьдесят секунд...

Так. Ну, вот сейчас и выясним, удастся сходить сегодня вечером в увольнение или же выйдет что-то поинтереснее обычной рутины.

- ...шестьдесят пять... шестьдесят... пятьдесят пять... минута ровно... - монотонно отсчитывал время голос. - Сорок пять...

Голос замолчал, и вдруг в нем скользнули напряженные нотки.

- "Стрижи" передают - противник оказывает необычно сильное сопротивление. Волюты игнорируют истребители прикрытия! Большая группа волют численностью до четырех-пяти тысяч единиц идет навстречу бомбардировщикам... Столкновение неизбежно, они меняют курс! Кольчон... кольчон меняет размеры! Спаси нас Ваххарон...

На последних словах голос диктора сорвался.

- Отставить сопли! Доклад по форме! - рявкнул голос командира базы.

- Есть, дэр капитан! - откликнулся голос. - В эфире неразбериха. Насколько можно судить, волюты накрыли бомберов. По крайней мере три самолета взорвались в воздухе, с остальными утеряна связь. Истребители не могут ничего сделать, волюты их просто игнорируют. Ведущий первого звена не отвечает базе... Второго и третьего - тоже! "Чибис" передает: кольчон изменил форму! Он вытянулся гигантским столбом, вершина в тропосфере, на высоте не менее трех-четырех цул! Боевой курс невозможен, бомберы не могут подняться выше кольчона! "Стрижи" уходят от столкновения, волюты преследуют! Служба наблюдения передает: кольчон замечен радарами!..

Джорджио почувствовал, что по спине поползли большие противные мурашки. Кольчон - вытянулся столбом? Неслыханно. Сержант тихо поднялся и, наступая на ноги соседям, протиснулся к окну. Отклонив тяжелую штору, он посмотрел наружу. После полумрака зала дневной свет показался ему ослепительным, но вскоре глаза привыкли.

Далекую белую колонну, возвышающуюся над горизонтом, в другое время и в другом месте он принял бы за кучевое облако необычной формы. Однако сегодня спутать кольчона с облаком было невозможно: на небе виднелись только легкие перистые облака, да и те постепенно таяли в почти по-летнему ясно-голубом небе. Мурашки на спине сержанта превратились в крупных тропических тараканов.

- "Стрижи" не могут уклониться от контакта! - продолжал напряженно вещать динамик. - "Чибис" докладывает о по крайней мере десяти уничтоженных бомберах и четырех истребителях. Кольчон резко увеличивает скорость перемещения, в сторону "Чибиса" направляется группа из не менее чем двух тысяч волют. "Чибис" уходит на максимальной скорости, повторяю, "Чибис" уходит! "Марионетта" достигла места контакта на шесть минут раньше запланированного срока, вступает в огневой контакт к целью... "Марионетта" вынуждена погрузиться после первого же выстрела - слишком много агрессивных волют поблизости...

- Красный код! - перебил говорящего голос командира. - Повторяю: базе "Дельфин" - красный код! Сообщить в Контроль и Генштаб о чрезвычайной ситуации. Приготовиться действовать в соответствии с планом "Незабудка". Оповестить губернатора дестры и мэра Барны об изменении ситуации, предложить немедленно эвакуировать Барну. Ротам спецназа - сигнал на вылет сразу же после получения подтверждения от гражданских.

Все. Вот вам и увольнительная. Джорджио вывернулся из занавесей и принялся пробираться к двери вслед за остальными сержантами. План "Незабудка" предполагал активное участие воинских частей в эвакуации гражданских, а также защиту города от волют. Он представлял, что начнется в городе через несколько минут: сирены, громкоговорители, оповещающие о приближении кольчона и требующие немедленно эвакуироваться, гигантские пробки на дорогах, паника и неразбериха... На его памяти "Незабудку" запустили только один раз, пять лет назад, когда к Барне вышли сразу два кольчона, но и тогда не довели до конца: волют тогда еще не было, и летуны успели смотаться взад-вперед два раза, размазав последнего противника на границе первой зоны. А сейчас...

А сейчас восьмая авиабаза потеряла не менее десяти бомберов из двенадцати вылетевших. Возможно - все. Такого удара она не получала никогда. Если там что и осталось в резерве, то не более звена бомберов, которые сейчас никак не помогут.

Барне конец.

Мысль пронзила Джорджио, словно копье, от головы до пяток, и он постарался сразу же отогнать ее. Нет, ее все так плохо. Если успеть эвакуировать гражданских... Нужно немедленно поговорить с лейтенантом - только бы сопляк не запаниковал и не начал бессмысленно подставлять роту под удар!

- Ротный сержант Каллавиро, ко мне! - рявкнул усиленный динамиками голос командира базы.

Джорджио, уже почти достигший двери зала, вздрогнул, замер (ему немедленно кто-то отдавил ногу), а потом побрел обратно словно против густого потока. Впрочем, зал уже почти опустел, и до площадки, где располагался оперативный штаб, он добрался еще до того, как командир вызвал его снова.

- Сержант Каллавиро! - устало сказал ему Руфино Пасия. - Где... тот? Ну, ты знаешь.

Штабисты дружно повернули головы от карты и уставились на Джорджио так, словно он сам оказался кольчоном. Сержант даже слегка растерялся - он редко оказывался в центре внимания такого количества старших офицеров.

- Вы имеете в виду... э-э, особого инспектора, дэр капитан? - наконец нашел он подходящие слова.

- Как скажешь. Где он?

- В соответствии с боевым расписанием ожидает приказов вместе со взводом возле вертолетных площадок с пятой по седьмую. Вызвать сюда, дэр капитан?

- Н-нет... нет, пока не надо, - командир базы снял фуражку и потер глаза. - Мы в жопе, сержант, в полной жопе, но один человек, даже... такой вряд ли чем-то поможет. Но на всякой случай держи его под рукой... вообще отстрани от участия в операции в качестве солдата и оставь на базе.

- Что за "особый инспектор"? - брюзгливо осведомился начальник штаба. - Почему я не знаю?

- Отставить! - приказал командир базы. - Потом обсудим. Сержант, свободен.

- Есть, дэр капитан! - Джорджио козырнул и повернулся на каблуках.

- Губернатор на проводе, - услышал он чей-то голос, уже выходя из зала.

К своим сержант летел, не чуя под собой ног. До вертолетных площадок, где с тяжелых двухвинтовых "Мачисте" уже стащили чехлы, он почти бежал, до боли стиснув пальцы на цевье винтовки. Полторы сотни бойцов четвертой роты сидели и стояли, вглядываясь в море. Облачная колонна на горизонте успела вырасти в размерах раза в два и, освещенная не по-осеннему ясным солнцем, прекрасно просматривалась на фоне голубого неба. Бойцы переговаривались, встревоженно тыкая в нее пальцем. Что там происходит, пока никто не понимал, но тянущиеся от нее далекие инверсионные следы, сильно поуменьшившиеся в количестве, вызывали у людей глухой страх.

- ...да что они там, атомную бомбу сбросили, что ли? - уловил Джорджио обрывок фразы.

Лейтенант Айзи Менета уже стоял в окружении взводных сержантов и что-то им втолковывал. Подойдя ближе, Джорджио понял, что объясняет он план "Незабудка" - вернее, ту его часть, что касалась четвертой роты: объясняет невнятно, запутанно и вообще через пень-колоду. Он путался в названиях магистралей, которые им предстояло регулировать и патрулировать во время эвакуации, его губы заметно тряслись, а в глазах держалось загнанное выражение. Сопляк. Чему их только в академии учат? Джорджио скользнул взглядом по бойцам - ага, вон и большая мешковатая фигура замаскированного Чужого. "Рядовой Леонте Тратторе" сидел на земле рядом с радистом взвода, уперев в землю приклад своей снайперки, и, казалось, дремал.

Где же сигнал на вылет? Что они тянут? С какой скоростью приближается кольчон?

- ...в общем... ну, вот так... - закончил свою невнятную речь лейтенант. - Вопросы есть?

- Разрешите, дэр лейтенант? - Джорджио вытянулся и отдал честь. - Если вы не хотите сказать несколько слов всей роте, могу я обратится к бойцам?

- Всей роте? - вяло удивился лейтенант. Сейчас он больше всего походил на школьника, зачем-то напялившего военную форму. - Ну... да, можете. Обращайтесь.

Недоносок. Наверняка ведь получил свои петлицы по протекции! Интересно, он хоть на секунду задумывался, что побережный спецназ - вовсе не синекура в глубине континента, и что здесь люди гибнут по-настоящему?

- Так точно, дэр лейтенант! - Джорджио козырнул еще раз, потом повернулся, вложил два пальца в рот и протяжно свистнул. - Эй, придурки! Ну-ка, живо все в кучу сбились! Говорить буду.

Упрашивать себя дважды бойцы не заставили. Они стянулись к Джорджио и лейтенанту, обступив их плотной толпой. "Рядовой Леонте Тратторе", остановившийся в задних рядах, на голову возвышался над остальными, и его физиономия по-прежнему оставалась сонно-безразличной.

- Ребята! - громко сказал ротный сержант, обводя взглядом угрюмые лица. - Мы много раз выходили на перехват кольчона, но каждый раз - защищая малые города и пустое побережье. Сегодня все совсем иначе. Барна в опасности, в реальной опасности. Кольчон, - он мотнул головой в сторону океана, - кажется, попался смышленее и крупнее прочих, но мне плевать. Мы все равно умнее. Сначала мы эвакуируем шпаков, а потом поимеем его в хвост и гриву. Делаем все, как по книге, как делали тысячу раз: отстреливаем волют и ждем, пока флотские и береговые батареи снесут кольчона. А если кто волюте под плевок подставится, по возвращении на базу башку оторву.

Вдалеке раздался стрекот вертолетного мотора.

- Вопросы есть?

- Дэр сержант, - сумрачно спросил кто-то, - а что он такой здоровый? Вон та колонна - она ведь кольчон? И что с летунами? Почему их так мало возвращается? - поднявшаяся рука указала в сторону нескольких инверсионных следов в небе, тянущихся в сторону побережья.

- Тебе, рядовой, какая разница, каких размеров кусок тумана? - едко спросил Джорджио. - Весь руками перещупать хочешь? Здоровый или мелкий, а сгорит так же, как остальные. Насчет летунов не ко мне вопрос - может, они решили на пляж сгонять. У нас своя задача, и мы ее выполним. И нюни не распускать!

Где же сигнал на взлет? Чего они тянут? Стрекот усилился, и вдруг над крышами базы мелькнула небольшая блестящая капля - четырехместный гражданский вертолет. Он сходу зашел на посадку возле административного корпуса, а навстречу ему уже выбегали люди.

- В общем, ребята, без лишнего мандража, - закончил сержант. - Сто раз справлялись, справимся и сейчас. Разойдись!

Бойцы зашевелились и принялись расходиться. Наверное, следовало сказать им что-то еще, но в голову больше ничего не лезло. Не обучают сержантов психологии, рылом не вышли. Офицерам речи закатывать положено, только вот где сейчас их взять, опытных офицеров... Что-то еще забыл? А, ну да.

- Рядовой Тратторе, ко мне! - крикнул он.

- Силен ты речухи закатывать, - ухмыльнулся рядом Дуэппе. Взводный сержант казался возбужденным, его глаза лихорадочно блестели. - Куда там иным офицерам! - он покосился на переминающегося рядом с ноги на ногу лейтенанта. - Эх, и постреляем сегодня!

- Я тебе постреляю! - нахмурился Джорджио. - Наша задача - гражданских в первую очередь эвакуировать, а уж потом развлекаться. За взводом следи как следует, особенно за новичками, чтобы на рожон не лезли.

Дуэппе ухмыльнулся и подмигнул.

- Дэр сержант, докладывает рядовой первого класса Леонте Тратторе! - здоровяк неуклюже отдал честь. Зажатая в его левой лапе снайперская винтовка казалась маленькой и несерьезной.

- Рядовой Тратторе! - резко сказал Джорджио. - Ты снимаешься с задания. По приказу командира базы переходишь в его распоряжение. Найди его, дальше подчиняешься ему непосредственно.

"Леонте Тратторе" как-то неуловимо переменился, как он умел делать во время ночных разговоров.

- Так приказал сам комбазы? - спокойно переспросил он. - Или ты домысливаешь, сержант?

- Рядовой! - осадил его Дуэппе. - Как разговариваешь со старшим по званию?

"Леонте Тратторе" коротко глянул на него и снова перевел взгляд на ротного сержанта.

- Он приказал держать тебя под рукой, - пояснил Джорджио, и Дуэппе озадаченно заморгал. - Значит, базу ты не покидаешь. Явись в оперативный штаб и общайся с ним сам, мое дело маленькое - приказ передать.

- Вот и сгорела легенда... - досадливо поморщился замаскированный Чужой. - Не стоило комбазы в курс дела вводить, я же знал! И что здесь забыл губернатор, хотел бы я знать?

- Губернатор?

"Леонте Тратторе" мотнул головой в сторону административного корпуса. Оттуда в их сторону быстро шагала группа штабных офицеров во главе с командиром базы и полным невысоким мужчиной в гражданском деловом костюме. Ххаш... Действительно, губернатор.

- Рота! - гаркнул Джорджио. - Всем встать! Построиться! Живо!

- Взвод! Встать! Построиться! Смирно! - принялись вторить ему взводные сержанты. - Живо, живо!

Джорджио не без основания гордился своей ротой. Даже захваченным врасплох, бойцам потребовалось не больше пятнадцать секунд. Замешкались только новички. К тому моменту, когда группа приблизилась вплотную, рота уже выстроилась ровными рядами: одиннадцать шеренг по пятнадцать человек в каждой. "Рядовой Леонте Тратторе" оказался в первом ряду. Он опять казался равнодушно-сонным.

- Дэр капитан третьего класса! - лейтенант бросился к группе, на ходу нервно поправляя шлем. - Четвертая рота готова действовать по плану...

- Отставить, лейтенант, - бросил ему комбазы, даже не удостоив его взгляда. Он подошел к "Леонте Тратторе" и остановился в двух шагах от него.

- Генерал Саматта! - сквозь зубы процедил он, и по рядам прокатилось нервное движение. - Губернатор дестры Калалан просит вас о помощи.

- Да-да! - толстячок-губернатор, вытирающий с лица пот носовым платком, выскочил вперед. - Генерал Саматта, от лица всей дестры прошу... нет, умоляю о помощи. База "Дельфин" без поддержки авиации не сможет защитить город, а флот слишком далеко. Умоляю!

- "Генерал Саматта"? - пробормотал Дуэппе рядом с Джорджио. - Что за хрень, Джорджи?

- Чего вы хотите от меня, дэй Фьюмар? - спокойно поинтересовался Чужой. - Какой помощи ожидаете?

- Ну... - толстяк растерянно оглянулся на комбазы. - Вы же... вы... вы же наверняка умеете самые разные штуки! Вы же... оттуда...

- Дэй Фьюмар, откуда бы я ни прибыл, при давешнем личном разговоре я объяснял, что главой проекта является Карина Мураций, и что решения принимает она. А она полагает, что мы не можем вмешиваться открыто. По крайней мере, пока.

- Значит, вы не поможете... - губернатор словно потух. Он оглянулся на комбазы, и в его взгляде Джорджио разглядел неподдельное отчаяние. - Тогда Барна обречена.

- Мы справимся и сами, дэй Фьюмар, - все так же сквозь зубы процедил капитан Пасия. - Побережный спецназ существует не для того, чтобы униженно прочить помощи у кого-то при первых же признаках опасности.

- Я не сказал, что мы не поможем, дэй Фьюмар, - Саматта шагнул вперед и навис над губернатором всей своей немаленькой фигурой. - Я нахожусь здесь с единственной целью - как эксперт, пытающийся оптимизировать вашу борьбу с кольчонами. Я не политик, и я не могу принимать политические решения. Спросите у госпожи Карины Мураций, и если она согласится, я постараюсь помочь.

- Но ведь вы сможете помочь? - толстяк уставился на него с новой надеждой. - Сможете?

- Дэй Фьюмар, последние декады наши физики разрабатывали оружие, способное уничтожать кольчонов в планетарных условиях. Но оно проверялось только в глубоком вакууме, и боевых испытаний не проводилось. Мы не проводили даже атмосферных испытаний. Если вы подтвердите, что согласны взять на себя ответственность, и если госпожа Карина Мураций согласится начать действовать, мы применим его против кольчона.

Губернатор затравленно глянул в сторону океана. Колонна кольчона все росла и теперь, казалось, достает до самого неба. Чудовищный столб облачного тумана чуть заметно колебался, его поверхность размыто клубилась. Наверняка его окружают огромные стаи волют...

- Дэй Фьюмар, я отдаю приказ... - нетерпеливо начал говорить комбазы.

- Я согласен, - решительно сказал губернатор. - Господин Саматта, в присутствии свидетелей, - он показал на напряженно прислушивающихся спецназовцев, - я подтверждаю, что согласен на применение вашего оружия. Я беру на себя ответственность за любые последствия. Умоляю, все, что угодно, только спасите Барну!

Ххаш. Джорджио никогда не считал себя великим экспертом в политике, но прекрасно понимал, что сейчас губернатор фактически подписывает себе смертный приговор, если не физический, то политический. Каким бы ни оказалось чудо-оружие Чужих, если что-то пойдет не так, на Фьюмара повесят всех собак. Похоже, маленький человечек с тяжелой одышкой, по слухам, не гнушающийся развлечениями с несовершеннолетними проститутками, не только обладает немалым мужеством, но и всерьез относится к своим обязанностям. Сержант почувствовал невольное уважение. Проголосовать за него, что ли, на следующих выборах?

- Хорошо, дэй Фьюмар, - помолчав, откликнулся Чужой. - Меня вы убедили. Дэр Пасия?

- Ну? - недружелюбно откликнулся комбазы.

- Расстояние до кольчона и скорость приближения? Ваши радиолокаторы уже его видят.

- Дистанция примерно восемьдесят, текущая скорость передвижения - около семидесяти цул в час.

- То есть у нас примерно час времени, если только он не ускорится. Так... На Косом пляже примерно в двух цулах к северу от Барны находится группа из примерно тридцати пяти детей и взрослых. Их необходимо эвакуировать до приближения кольчона. Меня с губернатором нужно доставить туда. Немедленно. Вы можете выделить один из "Мачисте"?

- Не могу! - отрезал комбазы. - У меня на руках целый город, который я должен прикрыть и эвакуировать. После того, как вертолеты развезут людей по позициям, я пошлю одну машину на пляж, но не раньше. Кстати... - он оглянулся на одного из сопровождавших офицеров, и тот бегом бросился к административному зданию.

- Дэр капитан! - умоляюще воскликнул губернатор.

- Капитан Пасия, к сожалению, прав, - Саматта прикусил губу. - Нельзя жертвовать обороной города ради одного школьного класса. С другой стороны... Дэр Пасия, вы можете выделить мне одного человека?

- Кого-то конкретного? - осведомился комбазы. От неожиданной, видимо, поддержки Чужого его тон слегка смягчился.

- Да. Мне нужен сержант Каллавиро.

Джорджио вздрогнул. Что за хрень?

- Ротный сержант Каллавиро мне тоже нужен... - растерянно проблеял лейтенант Менета, про которого Джорджио успел напрочь забыть.

- Почему именно он? - снова прежним недружелюбным тоном осведомился комбазы.

- Потому что он знает, кто я такой. У меня нет времени, чтобы вводить в курс дела кого-то еще и потом разбираться с его психологическими проблемами.

Комбазы коротко глянул на Джорджио, потом на лейтенанта Менету.

- Забирайте! - кивнул он. - Что-то еще?

- Все. Дэй Фьюмар, мы воспользуемся вашим вертолетом. Кто еще прилетел с вами помимо пилота?

- Э-э... секретарь и телохранитель...

- Оставите их здесь. Их места займем мы с сержантом.

- Д-да... хорошо...

- Я больше не нужен? - осведомился комбазы. - Сержант Каллавиро, переходишь в полное распоряжение генерала Саматты до тех пор, пока он тебя не отпустит. Потом действуешь по обстановке.

Комбазы козырнул, резко повернулся и широко зашагал к административному корпусу. Штабисты, недоуменно оглядываясь на Саматту, потянулись за ним.

И тут над диспетчерской вышкой взвились две зеленые ракеты. Сигнал!

Моторы "Мачисте" загудели, и огромные лопасти винтов начали раскручиваться, сначала медленнее, потом все быстрее и быстрее.

- По машинам! - рявкнул Джорджио. - Все - по машинам!

- По машинам! - проду