Book: Мелодия любви



Мелодия любви

Эва Киншоу

Мелодия любви

Пролог

В полумрак спальни проник солнечный луч. В кровати лежали двое — юноша и девушка.

Девушка проснулась первой, приподняла голову и посмотрела на спящего. Она могла часами любоваться этим юным лицом с правильными чертами, жадно рассматривать вьющиеся светло-каштановые волосы, гладкий белый лоб, прямой короткий нос, капризно изогнутые губы, испытывая восторженное упоение и в то же время глубокий покой… Хелен казалось, что лицо ее возлюбленного светится изнутри.

Ей до сих пор не верилось, что этот любимец факультета, первый красавец, обаятельный Гарри Бейнз, «принц Гарри», вокруг которого постоянно толпились веселые друзья и подруги, выбрал именно ее, ничем не примечательную «серую мышку», болезненно неуверенную в себе.

Вот уже две недели, как Хелен стала его любовницей, поддавшись на настойчивые уговоры Гарри. Застенчивая и благоразумная, она долго противилась, хотя ее сердце давно принадлежало ему. И вот она перебралась из общежития в квартиру своего принца.

Хелен влюбилась в него сразу, в первый день занятий, как только увидела его и услышала его голос. Для нее, рано лишившейся матери и воспитанной в строгости отцом, Гарри воплощал свободную, беззаботную, раскрепощенную юность. Они жили вместе уже две недели, и он говорил, что любит ее и счастлив с ней. Разумеется, ни о какой свадьбе не было пока и речи. И Хелен прекрасно понимала — ведь они оба студенты, им предстоит еще долго учиться. Но главное, что они любят друг друга, а Хелен, последнее время пребывавшая на седьмом небе от счастья, была уверена в своей и его любви… Она почему-то вспомнила о розовой коробочке с пилюлями, лежавшей в кармане ее халата. Какая проза! Но ничего не поделаешь, приходится думать и об этом. Пилюли ей порекомендовала ее единственная на факультете подруга, Мейбл, которая была старше ее и опытнее…

Тем временем ресницы спящего дрогнули, он открыл глаза — ярко-синие — и встретился взглядом с Хелен. И медленно, довольно улыбнулся.

— Хелен… моя малышка.

— Гарри… Я не хотела тебя будить, но ведь ты сегодня, кажется, играешь?

Он поднес руку ко лбу и слегка поморщился.

— Что за коктейль мне вчера намешал Питер?

Вчера они были на вечеринке, и Гарри с Питером изобретали какие-то небывалые рецепты коктейлей. И увлеклись. Хорошо, что Майкл прекратил это опасное соревнование. Хелен не решалась делать Гарри замечания, боясь показаться занудой, но Майкл — другое дело, он всегда был для Гарри авторитетом. Хелен слегка вздохнула. Сама она не особенно любила вечеринки — ей никогда не удавалось чувствовать себя свободно и непринужденно в большой компании. Она только и думала о том, чтобы быстрее остаться с Гарри вдвоем. Да еще Майкл то и дело бросал на нее сумрачные взгляды исподлобья — несомненно, он осуждал ее.

Хелен с тревогой взглянула на Гарри, который сосредоточенно растирал виски.

— Болит голова? Извини, но все-таки… когда занимаешься таким рискованным видом спорта, как поло, не следует увлекаться коктейлями накануне игры, — робко сказала она.

Гарри сел на кровати, но тут же откинулся на подушки.

— Сегодня я не играю. Но смотреть пойду обязательно. А пока еще есть достаточно времени, чтобы… — Он быстрым движением привлек ее к себе и принялся целовать страстно и пылко. Еще полчаса пролетели, как один миг…

— Гарри, я люблю тебя. Я так люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю, моя крошка. Мне хорошо с тобой.

— Но почему, за что ты полюбил меня?

Он слегка задумался.

— Меня тянет к тебе, ты пробуждаешь во мне звериные инстинкты… — Он шутливо сделал вид, что хочет укусить ее, потом заговорил серьезнее. — И в то же время с тобой так… уютно. Ты заботишься обо мне, словно мамочка, и меня это не раздражает. Ты не похожа на других девчонок в этом отношении — они по большому счету все эгоистки. А ты не такая…

Он бросил взгляд на часы, соскочил с постели и стал одеваться.

— Пора. Парни меня ждут. Сэм отдал машину в ремонт, поэтому я повезу всех пятерых.

Хелен тоже встала и накинула белый махровый халат, быстро провела рукой по черным, коротко подстриженным волосам. Ее обычно бледное лицо разрумянилось, карие глаза мягко блестели.

— Ты к часу вернешься? Что приготовить на обед?

— Мы словно старая супружеская пара, — засмеялся он. — Приготовь что угодно, только побольше, а не то я проглочу тебя, как Волк Красную Шапочку.

— Гарри, я не хочу быть занудой, но все-таки будь осторожен.

— Конечно, Гарри послушает мамочку и будет очень, очень осторожен. — Он чмокнул ее в нос. — До свиданья, моя девочка.

Она обхватила его за шею и прижалась к нему всем телом.

— Я люблю тебя. Я очень люблю тебя. Я вся, вся твоя…

Но Гарри мыслями был уже со своими ребятами.

— Пока, крошка, не задерживай меня.

Хелен смотрела, как он исчезает за дверью, высокий, спортивный, беззаботный. И сердце не подсказало ей, что через два часа случится нечто такое, что перевернет всю ее жизнь.

1

Перелет из Иоганнесбурга до Сан-Франциско был долгим и утомительным. Майкл Чесмен не удивился, когда его соседка выказала желание поболтать. А тот факт, что она оказалась пикантной блондинкой лет двадцати, одетой в облегающий алый топ с глубоким вырезом, развязал язык и ему.

К тому времени, когда принесли обед, они уже успели познакомиться. Она узнала, что он врач и возвращается домой в Калифорнию из Конго, где изучал и лечил тропические болезни. Он узнал, что она танцовщица и летит из Сан-Сити, курортного городка в Южной Африке, где по контракту выступала в музыкальном шоу. Ему также доверительно сообщили, что она танцевала с обнаженной грудью, но обнажаться ниже пояса решительно отказалась.

— Очень разумно, — заметил Майкл. — Иначе вы рисковали получить солнечный удар.

Миранда пытливо взглянула на него — у нее были абсолютно фиолетовые глаза на овальном личике и гладкая кремовая кожа — и очаровательно хихикнула. После чего, за порцией говядины с приправами из трав под горчичным соусом и бокалом южно-африканского красного вина поведала ему историю своей недолгой жизни. Получив при рождении имя Энн Шелл, Миранда трансформировала его сообразно своему представлению о жизненном успехе. В конце повествования Майкл пришел к убеждению, что танцовщица, кроме бесподобной фигуры, обладает еще стойкостью и мужеством, столь необходимыми в жизненной борьбе, и вообще довольно славная малышка.

После обеда они посмотрели фильм — комедию, которую нашли забавной, затем выпили еще по бокалу вина. Огромный лайнер продолжал свой полет, и постепенно в салоне воцарилась тишина. Они откинули кресла, хотя спать не хотелось. У Миранды было другое на уме. Окутанные коконом бледного света они продолжали мирную беседу.

Она рассказала, что ее приглашают участвовать в шоу сразу в двух местах — в Санта-Барбаре и Окленде. Поскольку Санта-Барбара ее родной город, здравый смысл подсказывает принять это предложение, но окончательно она еще не решила. Она погрузилась в задумчивость и, словно невзначай, положила ладонь ему на руку. Он посмотрел на ее блестящие ноготки, заглянул ей в глаза и понял, что последует дальше.

— У вас есть подруга, Майкл?

Он ответил после секундного колебания:

— В данный момент нет.

— Но вы не производите впечатление человека, предпочитающего одиночество. — Ее пальчики легко забарабанили по его руке.

— Думаю, нет, — признал он. — Просто в Конго в этом отношении выбор весьма ограничен, — добавил он мрачновато.

— Тогда почему нам не быть вместе? Мне кажется, что вы — мужчина моего типа.

— А что это за тип? — поинтересовался Майкл и уверил себя, что единственная причина, по которой он продолжает этот разговор — та, что они находятся на высоте тридцать тысяч футов над землей и стремительно несутся по ночному небу, а впереди еще много долгих томительных часов полета.

— Мой тип? — протянула Миранда. — Есть такая песня, в которой все об этом сказано, я много раз под нее танцевала. Мужчина с неспешными руками… мужчина, который умеет заставить девушку почувствовать себя принцессой. Разве вы не такой, Майкл?

Он не ответил ни да, ни нет, а сказал вместо этого:

— Вам не следует делать такие выводы скоропалительно, Миранда.

— Но женщины всегда знают наверняка, — убежденно проговорила она. — Дело тут не только во внешности и физических данных… — Она приподнялась на локте и скользнула по нему блестящими глазами. — Хотя и они играют не последнюю роль. Значение имеет то, как вы разговариваете, улыбаетесь, шутите…

Секунд тридцать, пока Майкл глядел ей в глаза, его подмывало оправдать ее ожидания. Надо, в самом деле, быть бревном, чтобы не поддаться такому соблазну. Но он понимал, что не может усложнять свою и без того непростую жизнь.

— Миранда, — произнес он спокойно. — Спасибо за предложение, и не думайте, что мне это так просто дается, но…

— Я девушка не вашего типа, — подсказала она с некоторой горечью.

— Вы — девушка, о которой можно только мечтать…

— Только в связи с сексом?

Он помолчал, гадая с угрюмой иронией, оснащен ли салон самолета парашютами. А также порадовался, что интуитивно удержался от того, чтобы сообщить ей свою фамилию.

— Послушайте, — сказал он. — Просто я намного старше…

— На сколько?

Он пожал плечами.

— Мне тридцать пять, а вам, я полагаю, лет двадцать?

— Двадцать четыре, — польщенно улыбнулась она.

— Все равно — я на одиннадцать лет дольше знаком с подобными вещами, — сухо произнес он. — Я считаю, что неплохо сначала познакомиться поближе, прежде чем… делать решительный шаг.

— Если бы дело происходило не в самолете, — хрипло выговорила она, — я показалась бы вам другой. Но надо же было как-то начать…

Тут ты права, Энн Шелл, подумал Майкл. А я осел.

— Короче, — продолжала она, — давайте начистоту. Я вам просто не гожусь, разве что как партнерша на одну ночь.

— Скажем иначе — это я вам не гожусь.

— А какие женщины вам нравятся? Интеллектуалки, аристократки?

— Да ничего подобного, Миранда. И если я не подхожу вам, это не значит, что вас не ждет где-то Прекрасный принц. Вы очаровательная девушка, только… — Он помешкал. — Не нужно спешить. — Он улыбнулся ей. — Вот увидите, что дело того стоит.


Она вскоре заснула, но он не спал — видимо, оттого, что его жизнь менялась самым радикальным образом, и все думал. Впервые за пять лет он возвращался домой. К цивилизации, к кабинетным занятиям. Надолго ли?

Конечно, он нуждался в передышке. И не только. Следовало написать отчет о новой, неизвестной ранее болезни. Не то чтобы он был врагом цивилизации, но сколько времени ему удастся противиться внутреннему зову, заставляющему его отдавать силы и знания людям, которые отчаянно нуждаются в помощи?

И еще была Хелен Лансбери, девушка его лучшего друга, которую он поселил в своем доме…

2

Первая записка на двери холодильника гласила:

«Дорогая Ма! Учти, что я не слепой. Я догадался, что у тебя появился новый поклонник по тому, сколько времени ты стала уделять своей прическе. Надеюсь, в этот раз ты сделала лучший выбор. Плохо то, что в холодильнике у нас нет ни фига (оцени, что я не употребил слова на букву «х»), чтобы сунуть в духовку. Твой любящий сын Клаус».

Во второй записке, написанной более зрелой рукой, говорилось:

«Клаус! Наоборот, в холодильнике полно всякой всячины. Правда, нет мороженых полуфабрикатов, если ты их имеешь в виду, но только потому, что тебе такая еда вредна. Кстати, слово на буку «ф» не многим лучше слова на «х», так что его тоже не стоит употреблять. С любовью. Мама».

На третьей бумажке красовалась веснушчатая рожица, из глаз которой катились крокодильи слезы, а внизу было написано:

«Ма, мне всего только десять, я не успел научиться готовить. И что плохого в замороженной пицце? Все ребята постоянно ею питаются, и ничего, никто не умер. Кстати, не забудь, что я у тебя единственный сын. Клаус. Голодные, заброшенные мальчики всех стран, соединяйтесь!»

Последнее послание было самым длинным:

«Мой мальчик, шантажом ты ничего не добьешься. Я готовлю тебе по два питательных блюда в день и неустанно изобретаю сытные и вкусные завтраки, которые ты берешь с собой в школу. Так что тебе вовсе нет надобности добавлять ко всем твоим полезным навыкам еще и умение стряпать. Если ты проголодаешься, то вполне можешь сделать бутерброд с холодным мясом, сыром или салатом, а всего этого в холодильнике вдоволь. Ну, а если тебе так хочется загрузить духовку, со вчерашнего дня осталась куриная запеканка. Утомленные, недооцененные матери всех стран, соединяйтесь!»

Рисунок внизу изображал женщину со множеством рук, жонглирующую кастрюльками, сковородками, метлой, утюгом, с нацепленными на волосы вешалками для одежды.

Кухня, в которой помещался холодильник, служивший по совместительству доской объявлений, выглядела очень привлекательно. Пол был вымощен терракотовой плиткой, окно выходило в сад, а некоторые детали Майкл Чесмен видел здесь впервые… Новые желтые занавески, ящички с базиликом, тмином и петрушкой на подоконнике, разноцветные баночки с соленьями, свидетельствующие о том, что к кулинарии здесь относятся серьезно, электрическая духовка, ножи на деревянной подставке, миска с лимонами, полный набор пряностей.

На другом конце комнаты стоял круглый стол с четырьмя плетеными стульями, на котором помещались книги, журналы, крикетный мяч и две бейсболки.

Неожиданно дверь в сад распахнулась и в кухню вбежал мальчик. Увидев Майкла, он застыл на месте.

— Вы кто?

Не было ни малейших сомнений в том, чей это ребенок…

— Ты, наверное, Клаус? — дружелюбно улыбнулся он светловолосому, веснушчатому пареньку, который размашисто поставил свой ранец на стол, отчего крикетный мяч скатился на пол. — Меня зовут Майкл. Я пришел, чтобы повидать твою маму.

— Фью! — Паренек впился в него придирчивым взглядом, затем поднял мяч и сжал его в пальцах. — Неужели она наконец-то попала в точку?

— Попала в точку?

— У нее жуткий вкус, когда дело касается мужчин, — доверительно произнес Клаус. — Вы-то выглядите вполне нормально. А если там, на дорожке, стоит ваша машина, так это просто класс!

— Гмм… да, но с чего ты взял, что у твоей мамы такой уж плохой вкус?

— У ее последнего знакомого, например, был пунктик — назад к природе. Он таскал нас в походы любоваться на птиц, не признавал телевизора, учил меня ориентироваться на местности и выживать в экстремальной ситуации. Когда у нее наконец открылись глаза, я просто валился с ног. Вы не из тех, кого влечет назад к природе? — спросил он подозрительно. — На вид-то вы в порядке, но никогда нельзя сказать наверняка.

— Нет… хотя…

— Был еще художник, — продолжал Клаус бодрым тоном, наморщив нос. — Он не знал, с какого конца взяться за крикетный мяч, и постоянно ее подавлял.

— Подавлял?

— Ma предпочитает традиционную живопись, а он утверждал, что она смыслит в искусстве не больше курицы. Я говорил ей, что даже курица лапой нарисовала бы картинку повразумительнее, чем этот хмырь.

— Неплохо сказано, хотя…

— Вы уверены, что вы не художник? — Клаус с сомнением оглядел его брюки цвета хаки и голубую рубашку.

— Вполне, — заметил Майкл сдержанно, — и я тоже предпочитаю традиционную живопись.

— А еще, — закатил глаза Клаус, — был экземпляр, который отнесся ко мне по-отечески. Тот оказался хуже всех.

— А с ним что было не так?

— Он норовил помочь мне делать уроки, обожал играть в шахматы, составлял развивающие головоломки. — Клаус устало покрутил головой.

— Что — хуже, чем чудак, помешанный на природе? — серьезно спросил Майкл.

— Да! У него абсолютно не было чувства юмора.

— С таким и впрямь нелегко, — согласился Майкл.

— Особенно если к тому же ваша мама иногда любит подурачиться… Он никогда не мог врубиться, и ей приходилось все время быть серьезной. А мне как раз нравится, что она не такая, как все.

— Неужели тебе так никто из них и не пришелся по душе?

Клаус закусил губу, и вид у него при этом сделался хитрый-хитрый, на который способен только веснушчатый десятилетний мальчишка.

— Был один… Не то чтобы я его полюбил, но он часто давал мне пятидолларовые бумажки и велел на время исчезнуть с глаз долой.

— Ясно. Но ты не совсем правильно держишь мяч, разреши я тебе покажу?

Клаус протянул ему мяч. Майкл взял его в ладонь, положил пальцы сверху на шов и медленно отвел руку.

— Видишь? Кисть надо согнуть так, чтобы тыльная сторона ладони оказалась впереди.

— Вы… любите крикет? — спросил Клаус, и в его глазах появилось благоговейное выражение. — Больше, чем головоломки и шахматы?



— И больше, чем многое другое. Так ты решил, что я новый приятель твоей мамы?

Клаус пожал плечами.

— А кто же еще вы можете быть? Она сделала новую прическу, а вчера накрасила ногти. Разве женщины не всегда делают это в таких случаях?

— Да, вероятно… — пробормотал Майкл Чесмен.

— И потом, вы же оказались на нашей кухне, и я решил, что это она разрешила вам… Э! А вы случайно не учитель?

— Нет. И я действительно оказался на вашей кухне… — Майкл положил мяч на стол, и они оба повернулись к двери, в которую как раз входила женщина.

— Прости, Клаус, я опоздала, — произнесла она, запыхавшись. — Тебя кто-то подвез до дома? — Она замолчала, встретившись глазами с Майклом, и выронила кошелек.

Последний раз они виделись пять лет назад. Эти пять лет оказались к Хелен снисходительны, а может быть то, что она достигла тридцатилетия, помогло ей раскрыться в полной мере.

Исчезла неуверенная в себе девчонка, с которой одиннадцать лет назад познакомил Майкла его друг Гарри Бейнз. Исчезло несчастное создание, в которое она превратилась вскоре, исчезла и бесцветная молодая мать подвижного пятилетнего мальчугана, какой он видел ее в последний раз.

Сейчас, до того, как застыть на месте, она излучала энергию. Ее походка была пружинистой, на губах играла легкая улыбка. И она больше не казалась бесцветной — черные волосы упругими локонами падали ей на плечи, лоб закрывала пышная челка, карие глаза с золотыми блестками смотрели ясно и выразительно. Гибкая фигурка, одетая в короткую желтую юбочку и белую облегающую кофточку, заставляла усомниться, что у нее растет десятилетний сын.

— Вы? — выговорила наконец Хелен. — Я… я не ждала…

Она поспешно наклонилась за кошельком.

— Это я виноват, мне следовало предупредить вас, Хелен, — сказал Майкл. — Вы не сердитесь, что я зашел без приглашения?

— Это же ваш дом. — Она проглотила слюну. — Вы с Клаусом, кажется, успели познакомиться?

— Я сразу вычислил, что это твой новый друг. А почему это его дом? — Клаус с интересом уставился на Майкла.

— Об этом мы еще не успели поговорить, — пробормотал Майкл. — Познакомимся, Клаус, я — Майкл Чесмен, мы уже встречались, но тогда тебе было только пять лет.

Клаус широко раскрыл глаза, что-то припоминая.

— Так это вы были лучшим другом моего папы? Обалдеть…

— Клаус, — предостерегающе пробормотала Хелен.

— Но это же клево, ма! — Мальчик энергично повернулся к матери. — Он любит традиционную живопись, не сходит с ума по птичкам и бабочкам и не против дурачеств — чего нам еще надо?

— Клаус! — Хелен вымученно улыбнулась.

— И у него классная подача. Знаете что? Я вас тут оставлю вдвоем ненадолго. — Клаус шаловливо улыбнулся. — Причем совершенно бесплатно, — добавил он, повернувшись к Майклу. После чего взял из вазочки с фруктами яблоко, нахлобучил задом наперед бейсболку, прихватил крикетный мяч и неторопливо вышел из кухни.

— Бесплатно? — машинально повторила Хелен, опускаясь на плетеный стул. — Что это значит?

— Один из ваших бывших… приятелей давал мальчику пятидолларовые купюры, чтобы спровадить его с глаз долой.

У Хелен кровь прилила сначала к шее, затем заалела нежная кожа щек.

— Вы шутите.

— Нет, разве что Клаус склонен к сочинительству.

— Клаус, — произнесла она с горечью, — один из самых правдивых людей, которых я знаю. — О Боже! Традиционная живопись, птицы, странности… Неужели он рассказал вам обо всех?!

— Он бегло обрисовал четверых из них.

— Но зачем? С чего вам вздумалось обсуждать с ним меня?

Майкл слегка поморщился.

— Клаус, кажется, решил, что раз вы переменили прическу, у вас появился новый друг, а поскольку он застал меня в кухне, а я сказал, что пришел повидать вас… Вот так все и вышло.

— Но это все равно не объясняет…

Она смотрела на него сердито и недоверчиво.

— Похоже на то, — осторожно произнес Майкл, — что ваш прежний выбор знакомых не слишком пришелся ему по душе.

— А вы думаете, я не знаю? — Голос Хелен напряженно зазвенел. — Мне они нужны были лишь затем, чтобы сделать жизнь мальчика разнообразнее, на что я одна не способна. Но Клаус… — Она тяжело вздохнула. — Клаус вел себя с ними с таким непробиваемым равнодушием, что делалось страшно.

— Может быть, вам стоило выбирать для самой себя? — предположил Майкл.

— Мне они нравились… или только так казалось, пока Клаус не принимался за них всерьез.

— Если бы кто-то из них умел играть в крикет, все могло обернуться не так плохо.

Хелен положила подбородок на ладони.

— Зачем вы приехали, Майкл?

Он выдвинул стул и сел напротив.

— Пришло время нам с вами обсудить кое-что, вы не находите, Хелен?

— Хотите получить назад свой дом?

Майкл Чесмен был ростом тридцать пять футов и шесть дюймов. Сероглазый, светловолосый, с плотно сжатыми губами, когда не улыбался, он производил впечатление человека, который знает, что ему надо. Чего он никогда не желал, так это девушку своего лучшего друга Хелен Лансбери…

— Нет. Разве что вы выйдете замуж и переедете жить к мужу.

Хелен невесело улыбнулась.

— Я не собираюсь замуж. Мне казалось, это очевидно.

— А как насчет этого нового приятеля?

— Кто вам сказал… — Она замолчала и устремила взгляд на противоположный конец кухни. — Вы прочитали эти записки на холодильнике!

Он осторожно кивнул и посмотрел на ее ногти, аккуратно покрытые светло-розовым лаком.

— Я не собираюсь за него замуж.

— Но вы с ним встречаетесь?

— Я… — Она снова залилась краской, но тут же вызывающе вскинула голову. — Если так можно назвать один совместный обед и… Черт! Совсем забыла — я же пригласила его сегодня к нам на ужин.

— Смелый поступок, — заметил Майкл и рассмеялся.

— Ничего смешного. — Хелен почувствовала внутренний трепет. Майкл Чесмен был неотразим, когда искренне веселился.

— Хелен, взятие Бастилии может показаться вашим поклонникам детской забавой по сравнению с необходимостью предстать перед критически настроенным Клаусом. Но я останусь здесь, чтобы протянуть руку помощи.

— Вы? — Она расширила глаза. — Собираетесь остаться здесь?

— Да, — пожал он плечами.

— И надолго?

— Я вернулся в Штаты насовсем.

Карие глаза встретились с серыми.

— Но как же… — пробормотала Хелен, глотая слюну.

— Я буду рад, если вы оба останетесь жить вместе со мной.

— То есть… — Хелен откашлялась. — На каких условиях?

— Единственное условие то, что мы не станем ничего решать в спешке.

Хелен помолчала, обдумывая его слова.

— Но почему вы вернулись? Вот уже десять лет, как вас вполне устраивала жизнь борца с эпидемиями в Африке.

Майкл снова пожал плечами.

— Может быть, я устал от Африки. Во всяком случае, мне предложили субсидию, чтобы я основал здесь лабораторию, которая станет заниматься изучением лихорадки реки Росс.

Хелен поморгала. Лихорадка реки Росс, вирусное заболевание, возбуждаемое укусами москитов, по симптомам напоминающее грипп, именовалась так по названию реки в Танганьике, где она впервые была обнаружена.

— Это интересно… — Хелен запнулась.

— Мне — да, — ответил он сдержанно. — Но я вовсе не жду, чтобы вы прыгали от восторга.

— Извините, — пробормотала Хелен. — Я все еще не опомнилась от удивления. Почему вам не пришло в голову предупредить меня о своем приезде?

— Мне не хотелось вас беспокоить понапрасну.

— Вот как…

— Вы хорошо выглядите, Хелен, — сказал он.

Ох, не надо, взмолилась Хелен про себя, когда он окинул ее неторопливым взглядом. Не подвергайте меня оценке по десятибалльной шкале как женщину, я же знаю, что согласно вашим меркам я — полное ничто, и морально, и физически!

Но, несмотря на ее мольбы, он завершил осмотр, а отнестись к этому равнодушно могла разве что деревянная чурка. Майкл Чесмен был врачом по призванию, проделавшим огромную работу по изучению тропических заболеваний, но это не означало, что он не способен взглянуть на вас так, что вы моментально ощутите слабость в коленях…

Хелен машинально схватила журнал и загородилась им, как щитом, решив, что застрелится, если покраснеет снова.

— Да, спасибо, я хорошо себя чувствую, — бодро ответила она.

— Значит, в целом, если не считать любовного фронта, жизнь к вам благосклонна?

При словах «любовный фронт» ее глаза слабо вспыхнули, но она решила оставить это без последствий.

— И даже очень. Я наконец-то получила степень и работаю логопедом на полставки в местной поликлинике. Мне нравится. — Боевой огонь в ее глазах уступил место выражению искреннего энтузиазма.

— Если не ошибаюсь, Клаус — он просто копия Гарри — не по годам смышленый парнишка?

Хелен опустила журнал.

— Не ошибаетесь. Он впитывает знания, как губка.

— Как хорошо вернуться домой, — безмятежно обронил Майкл и поднялся. — Вы не против, если я распакую вещи и приму душ? Я много часов провел в дороге. К тому же мне необходимо тщательно побриться.

— Дайте мне только несколько минут, я приведу в порядок вашу спальню.

Он приподнял бровь.

— Вы пускали в мою спальню других мужчин?

— Конечно, нет! — возмущенно ответила она. — Просто я держала там материал и инструменты, а также готовые изделия.

— Изделия?

— Я делаю воздушных змеев и продаю их на местной ярмарке — у меня там свой ларек. Я занялась этим, чтобы когда-нибудь рассчитаться с вами. Вырученную сумму, — продолжала она натянуто, — я кладу на банковский счет, который за эти годы прилично вырос. Все это ваше.

— Дорогая Хелен, — сказал Майкл Чесмен с выражением снисходительной насмешки, с которой обращаются к собаке, которая принесла вам кость. — Вам вовсе не обязательно было это делать. Сохраните деньги на черный день.


Через час Хелен закрыла за собой дверь ванной и прислонилась к ней спиной, не понимая, на кого негодует больше — на себя, Майкла Чес-мена или Клауса. Она прибрала в спальне Майкла и снабдила его бритвой, потому что он обнаружил, что по ошибке взял в самолете чужой саквояж. Краем уха она слушала, как он звонил по телефону в авиакомпанию. Потом она попыталась связаться с человеком, которого пригласила на ужин, чтобы отменить приглашение, но не смогла дозвониться и, снедаемая беспокойством, занялась ужином. И вот теперь у нее оставался примерно час для себя.

Хелен подошла к окну ванной и, выглянув в сад, увидела, как Майкл обучает Клауса приемам подачи.

Дом Майкла окружал чудесный сад с бассейном, и сам дом был чудесный — старинный, кирпичный, основательный, с красной черепичной крышей. Эркеры и вьющийся по стенам плющ придавали ему романтический вид. Комнаты были просторными, с высокими потолками, мебель кое-где потерлась и выцвела, но на взгляд Хелен это только прибавляло уюта. За домом расстилалась широкая лужайка, идеальная для игры в крикет. По периметру тянулась затененная терраса, вымощенная плиткой, на которой они частенько ужинали. Вход на террасу охраняли два каменных льва, созерцавшие бассейн.

Мысли Хелен унеслись в прошлое…

С Гарри Бейнзом она познакомилась в университете в восемнадцать лет. Это был обаятельный двадцатидвухлетний парень, очень красивый. Он имел собственную квартиру, машину, увлекался игрой в поло. С ним всегда было легко и весело, особенно девушке, которой после смерти матери трудно жилось дома с ревнивой мачехой. Хелен часто думала, что Гарри воспринимает жизнь совсем иначе. Он не сталкивался с детских лет с недоброжелательством, его не ограничивали строгими правилами и предписаниями. Ему жизнь представлялась драгоценным кубком, полным опьяняющего напитка.

Его всегда окружали друзья, но из всех он особенно выделял Майкла Чесмена, начинающего врача, который был немного старше. Этот Майкл Чесмен всегда заставлял обращать на себя внимание, даже если вы по уши влюблены в другого.

В двадцать четыре года Майкл уже отлично знал, чего хочет, и целеустремленно добивался этого. Он был загадочным, отлично играл в поло, имел задатки ученого. Говорил всегда кратко, порой резко, но стоило улыбке появиться в его серых глазах, как женщины падали вокруг него охапками.

Вскоре Хелен выяснила, почему Гарри такого высокого мнения о Майкле. Их семьи давно дружили, мальчики ходили в одну школу, играли в поло в одной команде, а когда родители тринадцатилетнего Гарри погибли в результате несчастного случая на горнолыжном курорте, он стал жить с Чесменами.

Хелен всегда делалось не по себе в обществе Майкла. Временами у нее появлялось досадливое чувство, что он не принимает ее всерьез, полагая, что у нее с Гарри всего лишь легкая интрижка. Честно говоря, ее и саму иногда одолевали сомнения. Хелен не вполне вписывалась в окружение Гарри. Учась в университете, она подрабатывала, чтобы платить за обучение, и определенно не обладала искушенностью девиц его круга. Часто ей не хватало уверенности в себе. И она подозревала, что именно ее отказ стать любовницей Гарри, заставлял его настойчиво преследовать ее.

Когда Хелен исполнилось девятнадцать, и она была знакома с Гарри уже полгода, она наконец уступила его уговорам и отдала ему свою невинность. На какое-то время жизнь сделалась сплошным праздником. Но уже через месяц счастье повернулось к ней спиной. Гарри нелепо погиб, играя в поло, — неловко упал и ударился головой. Вскоре после этого Хелен поняла, что противозачаточные пилюли, которые она принимала, не помогли, и она беременна.

Куда ей было деться? Жить с мачехой, выносить ее постоянное осуждение? Но тут вмешалась судьба. Как-то приступ утренней дурноты застиг Хелен посередине Беркли. Она остановилась, вцепившись в счетчик автостоянки, почти уже теряя сознание, когда проходивший мимо Майкл Чесмен пришел к ней на выручку.

После того, как Хелен немного оправилась, он потратил немало времени, чтобы вытянуть из нее суть проблемы. Когда она открыла ему свою тайну, на его лице отразился усталый цинизм. Казалось, его ничуть не удивило, что она позволила себе оказаться в подобной ситуации. Он сразу же сообщил ей, что устраивал дела Гарри, и ей вряд ли приходится рассчитывать на какую-то материальную помощь, как матери его будущего ребенка. Образ жизни, который вел Гарри, поглотил все наследство, полученное от родителей. Его имущество оказалось заложенным или подлежало продаже, чтобы покрыть долги.

Но то, что последовало далее, несказанно удивило Хелен. Майкл предложил жилье и безвозмездную финансовую помощь ей и ее ребенку. Он намеревался помогать ей до тех пор, пока она не встанет на ноги. Для Хелен осталось загадкой, зачем это ему понадобилось. Предложение показалось ей непонятным и пугающим. Разумеется, сначала она решительно его отвергла. Но Майкл Чесмен был настойчив.

Беременность у Хелен протекала тяжело, и в конце концов ему удалось убедить ее…

Хелен вернулась в настоящее. Как странно, что спустя одиннадцать лет она все еще здесь, в этом доме. Для нее эти годы пролетели так стремительно, что иногда даже приходилось щипать себя за руку. Но почему Майкл позволил ситуации настолько затянуться?

Хелен наполнила ванну, бросила туда несколько кристалликов соли и задумчиво погрузилась в воду. Сколько раз на протяжении последних лет она задавала себе этот вопрос…

Она лениво наблюдала, как пузырьки воздуха отрываются от тела и поднимаются на поверхность воды. Единственный способ в данных условиях сохранить благополучие для себя и Клауса — похоронить этот вопрос в глубинах подсознания. Но приходилось спрашивать себя снова и снова — почему она давно уже не отказалась от помощи Майкла, прежде чем они окончательно обжились в этом старинном доме с эркерами и видом на реку Сакраменто?

Да потому, что плыть по течению всегда легко, отвечала она себе. Большую часть жизни Майкл проводил вдали от дома, но ему не приходило в голову продать его, и, устраивая ее жизнь, он говорил, что глупо будет, если она им не воспользуется. И еще этот дом был родным для Гарри.

— Ладно, пока не родится ребенок, — неохотно согласилась Хелен тогда, словно он предлагал ей нечто неприличное.

Майкл отвернулся, пожав плечами.

— Как пожелаете.

И она поселилась в доме, а Майкл остался жить на городской квартире. Когда Клаусу исполнилось девять месяцев, Майкл уехал в длительную командировку и отсутствовал почти год. С тех пор он появлялся дома редко и на короткий срок, а последние пять лет не приезжал совсем. Хелен поддерживала с ним связь через его поверенного, Сару Перкинс, которая со временем сделалась чем-то вроде ее подруги. Майкл устроил так, чтобы Хелен регулярно получала определенную денежную сумму, и настоял на том, чтобы самому оплачивать содержание дома. Он даже оставил ей небольшой автомобиль.



Поскольку принимать благодеяния было абсолютно не в характере Хелен, она долгое время чувствовала себя не в своей тарелке. Но когда ребенок появился на свет, она поняла, что не в силах содержать себя и сына самостоятельно. Из-за беременности ей пришлось бросить учебу, и специальность она так и не успела приобрести. Работая на полставки, даже получая пособие матери-одиночки, она едва ли сможет обеспечить ребенка всем необходимым. Клаус, хотя и был сейчас абсолютно здоров, в раннем детстве переболел всевозможными болезнями. Хелен не переставала удивляться, как справляются в подобных случаях работающие матери-одиночки…

Проявленная к ней Майклом щедрость, очевидно, объяснялась тем, что Клаус был сыном его лучшего друга, почти младшего брата. Существовал еще фактор, который стоило принять во внимание, — материальная обеспеченность Майкла. Чесмены традиционно занимались пивоварением, и Майкл имел свою долю в семейном бизнесе.

Но Хелен, хотя и позволила себе плыть по течению, все же старалась быть экономной. Никогда она не выходила за рамки выплачиваемой ей суммы, а, начав зарабатывать, настояла на том, чтобы сумма эта была урезана. Изготовлением бумажных змеев она занялась, имея целью хотя бы частично вернуть Майклу его деньги. И она старалась как можно лучше заботиться о доме и со временем полюбила его, как свой собственный. Еще Хелен обнаружила в себе способности садовода, и сад сейчас выглядел лучше, чем когда-либо. И дом, и сад все эти годы давали ей возможность для трудотерапии.

Одно время она получала небольшую денежную помощь от отца, пока он не перебрался в другой штат. Случившееся с единственной дочерью серьезно расстроило его, но Клауса он обожал, регулярно писал ему и каждый год оплачивал дочери и внуку дорогу, чтобы они отдохнули у него летом.

Хелен постепенно привыкала к жизни, которая сложилась далеко не так, как виделось ей когда-то.

3

— Что-то я никак не пойму, — упрямо твердил Клаус полчаса спустя. — Если Майкл вернулся домой, зачем тебе встречаться с кем-то еще?

— Клаус, будь добр, накрой лучше на стол, — ответила Хелен. Она бросила взгляд на часы и заглянула через раскрытую дверь в столовую. — У тебя осталось минут десять.

— Ну и кто он такой, этот малый? — гнул свое Клаус.

Хелен тяжело вздохнула.

— Его зовут Питер Флайк, он музыкант, мы познакомились, когда он купил у меня бумажного змея — того, в виде гоночной машины, ты еще помогал мне его мастерить. Змей ему очень понравился, он купил его племяннику. Мы разговорились, и Питер пригласил меня пообедать с ним, вот и все.

— И на чем он играет? — спросил Клаус настороженно.

— Он… скрипач в филармонии.

— Ма! Вот, значит, к чему все шло. Ты хочешь, чтобы я пиликал на скрипке. Ха! Мартина Уэста заставляют упражняться по часу в день, и это похоже на… можно подумать, что он мучает кошку.

Хелен провела рукой по волосам, разгладила длинное вязаное платье цвета индиго и сказала:

— Любовь к музыке делает человека духовно богаче. Я всегда жалела, что в детстве не училась играть на музыкальных инструментах, и очень не хочу, чтобы ты, став взрослым, пожалел об этом. Значит…

— Ты запретила мне бить в тамтам, который дедушка прислал на Рождество!

— Это другое дело, это не музыка, я просто боялась оглохнуть. — Хелен помешала кипевший на плите суп.

— Ма, мне и так хорошо. Тебе вовсе не обязательно…

— Клаус! — быстро проговорила Хелен. — У меня сегодня и без того тяжелый день. Я собиралась отказаться от встречи с Питером Флайком, но его телефон не отвечал, так что мне ничего не остается, как принять его, а ты немедленно накроешь на стол, потому что я твоя мама, и ты должен меня слушаться. Да? И сегодня ты будешь вести себя как следует, потому что в противном случае я очень сильно рассержусь, и тебе это совсем не понравится.

Клаус усмехнулся.

— Также как тогда, когда тот тип пятился задом и врезался в тебя, и старался доказать, что ты сама виновата?

— Во много раз сильнее. — Она бросила черпак на стол и оглядела платье, не попали ли на него суповые брызги.

— Ладно, успокойся, сейчас накрою.

— А как насчет хорошего поведения?

— Я готов быть пай-мальчиком, если ты поймешь, что не обязательно приводить домой всяких идиотов, чтобы они обогащали мою жизнь.

И он скрылся в столовой. Хелен снова взялась за черпак, и в этот момент через дверь, ведущую в сад, вошел Майкл Чесмен. По веселому выражению его лица она поняла, что он все слышал.

— Только никаких комментариев, — мрачно предупредила Хелен.

— Хорошо. — Майкл поставил на стол коробку и вынул оттуда охлажденную бутылку вина. — Ваш винный погреб пустует, вот я и проехался до магазина. — Он подошел к столу, выдвинул ящик и достал штопор. Через две минуты он протянул ей бокал вина, а себе налил пива.

Хелен посмотрела на бледно-золотистую жидкость в хрустале, зажмурилась и с наслаждением сделала глоток.

— Вы не могли бы еще устроить так, чтобы… — Она запнулась. — Чтобы на сегодняшний вечер я перенеслась в Африку или еще лучше на луну?

Майкл Чесмен стоял рядом, опираясь на стол, его лицо все еще сохраняло лукавое выражение. Он успел переодеться, побриться, в его облике было нечто необъяснимо успокаивающее. Но у нее отчего-то вдруг пробежали по спине мурашки.

— К сожалению, не могу, но все может обернуться не так плохо. Едва ли в городе два скрипача по имени Питер Флайк.

Хелен удивленно приоткрыла рот.

— Вы его знаете?

— О да, много лет. И едва ли он… — Майкл оглядел ее с головы до ног. — …Мужчина вашего типа.

Хелен сделала большой глоток.

— Прежде, чем вы поясните, что имеете в виду…

— Питер Флайк — гей.

— Что? Но зачем ему понадобилось приглашать меня на ленч и приходить на ужин? Вы что-то перепутали…

— Вы ему понравились, его заинтересовали ваши бумажные змеи… В конце концов, вы могли просто подружиться. Но если бы вы стали рассчитывать на его ухаживания… — Он снова пожал плечами. — Это уже другое дело.

Хелен едва не подавилась вином.

— С чего это вы взялись строить подобные предположения? — подозрительно спросила она.

Майкл указал на холодильник.

— Дело в новой прическе, которая вам очень к лицу. Клаус еще сказал, что вы, как правило, не красите ногти…

Хелен допила бокал и протянула его Майклу.

— Я выпью еще.

— Разумно ли это? Я хотел сказать, так сразу.

— Это самое разумное, что я сделала за последнее время, Майкл Чесмен, — заявила она. — Я пополнила список моих знакомых мужчин: помешанный на дикой природе, художник с манией величия, самодовольный напыщенный наставник молодежи — и вот теперь «голубой» скрипач!

Он снова наполнил ее бокал.

— А как насчет парня, который платил Клаусу за что, чтобы тот не попадался ему на глаза?

Хелен взглянула на него поверх бокала.

— Он был женат. Я этого не знала, но потом… Впрочем, не стану утомлять вас подробностями.

— Хелен… — Майкл начал тихо смеяться, и тут зазвонил телефон.

Хелен взяла трубку, послушала и произнесла:

— Нет-нет, не волнуйтесь, все в порядке.

— Питер не придет? — предположил Майкл.

— Да, — подтвердила Хелен. — Вы не знаете, какой дурой я себя чувствую. В каком нелепом положении я могла оказаться… Слава Богу, у него через пару дней состоится концерт, и дирижер на сегодняшний вечер назначил внеплановую репетицию — я готова расцеловать его за это!

Она закружилась по комнате и чмокнула в макушку вошедшего в кухню Клауса. Тот поморщился.

— Что это с тобой, ма?

— Мы можем расслабиться, малыш. Мистер Флайк сегодня не сумеет к нам выбраться.

— Здорово! — откликнулся Клаус. — Значит, мы останемся втроем.

— Ну, я не совсем это имела в виду… Он очень приятный человек, и я не прочь увидеться с ним снова… — Она застыла на месте, потому что в дверь позвонили. — Наверное, это кто-то из твоих друзей, Клаус. Спроси, не захочет ли он с нами поужинать, еды у нас больше, чем достаточно.

Но стоило мальчику исчезнуть за дверью, как она торопливо прошептала Майклу:

— Знаете, у нас могут возникнуть трудности.

— С Клаусом?

— Да. Вы слышали, что он сказал перед этим?

— Слышал. А вы согласились бы на такой вариант, Хелен?

Она внезапно почувствовала, что ей не хватает воздуха.

— Вы предлагаете… Вы понимаете, что именно вы предлагаете?

— Я предлагаю помощь, в которой вы нуждаетесь. — Он замолчал, услышав, как в соседней комнате Клаус разговаривает со своим приятелем. — Поговорим потом.

Но это «потом» оказалось возможным только через неделю, потому что вечером, когда Клаус лег спать, Майкл пожаловался на головную боль — видимо, давал о себе знать многочасовой перелет. Он извинился и попросил ее отложить разговор до утра. Хелен с готовностью согласилась и посоветовала ему немедленно отправиться в постель.

На другое утро, когда Майкл не спустился к завтраку, она решила проверить, все ли в порядке. Его спальня была погружена в полумрак, в ней царила полнейшая тишина. Хелен уже собиралась прикрыть дверь и оставить его спать дальше, но вдруг услышала стон. Она подошла к окну и подняла штору. Ее ожидало далеко не утешительное зрелище. Постель Майкла была перевернута вверх дном, словно он ворочался и метался всю ночь напролет, а сам Майкл выглядел далеко не лучшим образом. Веки отекли, лицо покраснело, его явно лихорадило.

— Майкл, что случилось? — с тревогой спросила она.

Он уставился на нее, рассеянно мигая, затем тяжело уронил голову на руки с невольным стоном.

— Думаю, надо позвать врача, — сказала она озабоченно.

— Я сам врач.

— Конечно, но все же…

— Это заурядный грипп, Хелен. — Он откинулся на подушки и закрыл глаза.

— Вы так уверены? — Она приблизилась к кровати и вгляделась в него. Лоб Майкла покрывали бисеринки пота.

— Я видел множество случаев малярии, холеры, желтой лихорадки и прочих тропических болезней за последние пять лет, чтобы уметь распознать разницу. Несколько дней я провел в Иоганнесбурге с друзьями — один из них как раз болел, там сейчас свирепствует грипп.

— Вы не считаете, что все же стоит сдать кровь на анализ, — быстро сказала она, — для перестраховки?

Он сморщился.

— Будь по-вашему.

— Я скоро вернусь. — И она с озабоченным видом поспешила вниз.


К тому времени, когда пришел врач, Хелен помогла Майклу дойти до душевой, перестелила его постель и приготовила горячий чай с лимоном — аппетит у него отсутствовал.

Врач склонялся к мнению, что коллега прав, и у него грипп, симптомы которого, возможно, усугубила смена часовых поясов. Но он полагал также, что меры предосторожности не помешают. Он взял у Майкла кровь и настоятельно рекомендовал соблюдать строгий постельный режим. Хелен он велел почаще давать больному пить.

В последующие два дня Майкл в основном спал, ел совсем мало, безропотно сносил заботы Хелен, добросовестно пытавшейся обеспечить ему максимум уюта и покоя.

На третье утро, когда она принесла завтрак, он сел и отчетливо выругался.

— Простите? — Хелен застыла с подносом в руках.

— Это я не по вашему адресу, — сказал Майкл поспешно. — Мой несчастный саквояж — он так и не объявился?

Хелен поставила поднос ему на колени, взяла чашку кофе, приготовленную для себя, и села в кресло.

— Нет, я совсем о нем забыла. Разве… — нахмурилась она, — там было что-нибудь важное? Обычно люди берут с собой книжки, туалетные принадлежности, всякую мелочь…

— Обычно люди… — Он скептически оглядел ее фигурку, одетую в желтое льняное платье, — берут с собой то, что не хотят сдавать в багажное отделение.

— Например? — Она вскинула брови и посмотрела на дорожную сумку, которую он привез домой по ошибке. Она стояла в ногах кровати. Хелен раскрыла ее.

— Я заглядывал туда уже раз десять — там нет ничего, что могло бы указать на адрес владельца, — сказал он с досадой.

Хелен пожала плечами и, предмет за предметом, принялась выкладывать содержимое на кровать. Там были книга, два журнала, косметичка, маленький плюшевый мишка — детская игрушка или талисман, флакончик духов и фотоаппарат. В косметичке лежала довольно дорогая косметика.

— Этот ваш сосед, который мог захватить ваши вещи по ошибке, был… женщиной?

— Да, — буркнул Майкл.

Очевидно, соседка Майкла чем-то ему досадила.

— У нее-то в сумке ничего жизненно необходимого нет, — заметила Хелен.

— Зато у меня было! Папка с данными исследований, очень важная. — Он тоскливо взглянул на нее.

Хелен несколько мгновений пыталась справиться со своими инстинктами. Майкл Чесмен обычно был воплощением энергии, но за последние несколько дней она узнала его с другой стороны. Его болезнь несколько упростила их отношения в том смысле, что она частенько заходила к нему в одной пижаме. Он усиленно старался быть терпеливым и благодарным больным, и она проникалась к нему все большей симпатией.

Сейчас, например, ей больше всего хотелось обнять его и умолять не волноваться, потому что она во что бы то ни стало разыщет саквояж…

Хелен откашлялась:

— Хорошо, сообщите мне все подробности, и я свяжусь с авиакомпанией. Вы знаете ее имя?

— Энн Шелл. Мне нужен ее адрес. — Он посмотрел на поднос и заметил, что Хелен приготовила ему на завтрак омлет с пряностями. Рядом стоял стакан свежевыжатого апельсинового сока и кружка натурального кофе. Впервые за последние дни Майкл почувствовал, что проголодался.

— Не знаю, как мне благодарить вас, Хелен, и простите, если выглядело так, словно я выругался в ваш адрес.

— Не стесняйтесь, — пробормотала она. Майкл улыбнулся в ответ — всего лишь в четверть силы своего обаяния, и Хелен подавила внутренний трепет. — Я сегодня же займусь вашим делом, вот только сейчас мне придется сходить на работу. Вы обойдетесь без меня? Эти дни я договаривалась, чтобы меня подменяла коллега, но сегодня…

— Все хорошо, Хелен. — Он взял ее за руку. — Огромное вам спасибо, вы молодец.

О Боже, в отчаянии думала Хелен, собираясь на работу и продолжая ощущать прикосновение его руки, еще несколько подобных моментов — и я пропала.

Только вечером Хелен смогла доложить Майклу о результатах поисков исчезнувшего саквояжа. Но сначала она приготовила чай и отнесла его к нему в спальню.

— Нужно иметь стальные нервы, чтобы заниматься подобными делами, — говорила она ворчливо. — Они постоянно предлагают вам подождать и отключаются, или обещают перезвонить, и не перезванивают. Короче, суть такова, что они не имеют права сообщать имена и адреса пассажиров, но делают все возможное, чтобы разыскать особу, которая занимала соседнее с вами место. Но они в некотором затруднении — никто больше не обращался по поводу перепутанных вещей.

Хелен налила чай и поставила чашку Майкла с кусочком кекса на тумбочку у его кровати.

— Как вы себя чувствуете?

— Морально или физически?

— Думаю, вам стоит просто-напросто запастись терпением.

— Неужели я похож на искусанного пчелами медведя? — усмехнулся он.

— Гмм… Такой же раздраженный, разочарованный…

— И отвратительно беспомощный, — закончил он.

— Но все же вам немного лучше?

— Спасибо, Хелен, вашими молитвами я действительно немного начинаю походить на человека.

— Отлично. Кстати, сегодня пришли результаты ваших анализов — у вас и правда был самый обыкновенный грипп. Еще я от вашего имени пригрозила авиакомпании, что стану звонить им каждый час, пока проблема не разрешится.

— И что вам на это ответили? — вскинул он темную бровь.

— Кажется, больше всего им хотелось предложить мне бесплатный перелет в любую другую страну.

Майкл засмеялся.

— Во всяком случае, они поняли, что от меня не отделаешься пустыми фразами типа: «Мы контролируем ситуацию, миссис Чесмен». Я… назвалась вашей женой.

Он приподнял уже обе брови и сказал:

— Вы — чудо, Хелен. Как поживает Клаус? Вы ничего о нем не рассказываете.

— Он старается вести себя тихо, чтобы не тревожить вас. Я решила, что разумнее вам пока не общаться.

— И правильно. Он, кажется, переболел в детстве всевозможными детскими болезнями.

Майкл допил чай, оперся локтем на подушку и задумчиво взглянул на Хелен. Она не успела снять форму — белую блузку с темно-синей отделкой и прямую темно-синюю юбку. Одежду дополняли чулки, синие туфли на низком каблуке, к воротнику была приколота карточка с именем. Она выглядела деловито-элегантной.

— Вы приобрели опыт сиделки, ухаживая за Клаусом?

— Какой там опыт, — улыбнулась Хелен. — Я всего лишь перестелила вам постель и принесла свежую пижаму.

— Вы меня кормили, оберегали мой покой, поили меня питательными отварами и горячим чаем с лимоном, и все время оставались спокойной и терпеливой.

Хелен немного помолчала.

— Если я чему-то и научилась, пока Клаус был маленький, так это тому, что быть спокойной и терпеливой проще.

Он шевельнулся на кровати.

— Завтра я непременно встану на ноги.

— Я знаю, что это дерзко с моей стороны советовать вам, врачу, но постарайтесь ни о чем не беспокоиться.

— Мне скучно, — сказал он.

— Если хотите, я принесу вам книг…

— И одиноко.

Их взгляды встретились.

— А… хорошо, — сказала Хелен, быстро принимая решение. — Я сейчас доделываю очередного змея, так что после ужина, если вы чувствуете себя в состоянии подняться, можете мне помочь. Обычно это делает Клаус, но сегодня он ночует у приятеля.

— С превеликим удовольствием. А что сегодня на ужин?

— Вот это добрый знак! — смеясь, сказала Хелен.

Когда она ушла готовить ужин, Майкл поймал себя на том, что обдумывает сразу несколько проблем. Например: дом этот принадлежит ему, но сейчас он практически стал домом Хелен. Ее личность наложила на него свой неповторимый отпечаток. Она поддерживает в нем порядок, ведет хозяйство. И дом, и сад процветают, хотя она практически ничего в них не изменила.

С какой стороны это характеризует Хелен как человека, как женщину? Она с такой настороженностью отнеслась к его предложению помочь ей, но так и осталась жить здесь…


Ужин был простым, но красиво сервированным и вкусным. Жареная атлантическая семга, картофельное пюре и китайский салат с черными маслинами, приправленный мелко накрошенным испанским луком. Потом Майкл перебрался вслед за Хелен на террасу, куда она поставила рабочий стол и перенесла все необходимое для изготовления бумажных змеев. Там он понял, что это занятие требует гораздо больше мастерства, чем ему представлялось. А когда Хелен рассказала, сколько выручает за свои работы, сколько покупателей обращаются к ней повторно, он понял также, что этот вид заработка оказался более прибыльным, чем он предполагал.

Майкл наблюдал, как она аккуратно делает замеры, склеивает края, обтесывает планки. Хелен надела поверх желтого платья большой фартук, а волосы перехватила на затылке заколкой, открыв стройную шейку с прилипшими к ней влажными завитками — вечер был душным и теплым.

Майкл поинтересовался, где она научилась своему искусству. Хелен взглянула на него, и в ее глазах вспыхнули золотистые искорки, но тут же в этих выразительных глазах промелькнула тень.

— Меня научил отец. Мы часто запускали змеев.

— Это счастливые для вас воспоминания, Хелен?

— Я, кажется, рассказывала вам, что моя мама умерла, когда мне едва исполнилось десять лет. А с мачехой мы были абсолютно разными людьми. Только когда родился Клаус, я поняла, почему она так ревниво относилась к нашим с папой занятиям… Она не могла иметь собственных детей.

Хелен некоторое время молчала, вглядываясь в прошлое. Затем встряхнула головой, и ее проворные пальчики вновь принялись за работу. Да, подумал Майкл, это отчасти объясняет ее неуверенность в себе, болезненную чувствительность…

— Расскажите о вашей работе, — попросил он и увидел, как ее лицо прояснилось. Хелен увлеченно принялась рассказывать, как ей удается помогать детям, страдающим заиканием, и некоторое время они обсуждали эту тему, как профессионалы. Он сказал: — Вы явно прирожденный воспитатель, Хелен.

Она метнула на него взгляд из-под опущенных ресниц.

— Мне кажется, это можно сказать и о вас, Майкл.

— Почему вы так считаете? — пожал он плечами.

— Клаус с первого взгляда почувствовал к вам доверие. Если учесть, что он принял вас за моего очередного знакомого… — Она сморщилась. — Вы просто сотворили чудо.

Он с усмешкой посмотрел на нее.

— Я всегда считал, что работа с детьми или крайне благодарное, или, наоборот, жутко мучительное занятие.

Поблагодарив Хелен за приятный вечер, он вскоре удалился в свою спальню. Его тронуло то, что постель была заново перестелена, а на тумбочке стоял графин с соком.


В один из последующих дней Хелен приготовила себе чай и спустилась на террасу. Майкл сидел дома уже неделю и стабильно поправлялся, и она начала размышлять о том, что будет дальше. Но неделя выдалась такой утомительной, что Хелен, откинув голову на спинку кресла, только и могла, что думать о том, какой чудесный месяц октябрь в Калифорнии. Джакаранда в дальнем конце сада стояла в полном цвету, африканское тюльпанное дерево у дорожки медленно роняло в траву свои алые лепестки, а живую изгородь из кустов гибискуса вокруг бассейна сплошь усыпали бутоны. Правда, сейчас в темноте нельзя было любоваться красочным зрелищем, но лиловые цветы на кустарнике «вчера, сегодня, завтра», который она своими руками посадила у террасы, наполняли вечерний воздух сладостным благоуханием.

Майкл в холле в очередной раз разговаривал по телефону, убеждая чиновников авиакомпании активнее заняться розысками его пропавшего саквояжа. Хелен скинула туфли и загляделась на хрустальную голубую воду бассейна, освещенную подводными фонариками. Неожиданно она ощутила рядом его присутствие.

— Садитесь, — пригласила Хелен, не поворачивая головы. — Налить вам чаю?

— Спасибо, нет. — Он сел и устало сжал руки коленями.

Хелен подобрала под себя босые ноги.

— Есть что-нибудь новое?

— Ничего. Нужная нам пассажирка еще не вернулась домой по адресу, указанному в их списке. Но, благодаря вам, они названивают ей каждый день.

— Думаю, большего от них требовать уже невозможно.

— Увы. — Он с непонятным выражением уставился на свои руки, потом повел плечами и заглянул ей в глаза.

— Так что вы думаете, Хелен?

Хелен не стала притворяться, что не поняла вопроса.

— О нас с вами? Но я еще не знаю, что вы предлагаете, — медленно выговорила она.

— Сохранять статус-кво до поры до времени.

— Майкл, это очень непросто.

— Не вижу, почему.

Она бросила на него иронический взгляд.

— Я подозреваю, что мои старания подружить Клауса с кем-то из моих знакомых мужчин только пропадут впустую после того, как в его жизни появились вы.

Он откинулся на спинку кресла и подложил руки под голову.

— Хелен, тут дело скорее в том, что вы делаете неудачный выбор.

Хелен допила чай и осторожно опустила чашку на блюдце.

— А вы пробовали просто полюбить снова, вместо того, чтобы стремиться обогатить жизнь сына?

Хелен молчала.

— Я полагаю, вы испытывали подобное чувство к Гарри и значит, представляете, что это такое.

Хелен проглотила комок в горле.

— Я не думаю, что это может повториться.

— Почему же нет? — улыбнулся он. — Любовь, как известно, поражает нас неожиданно.

Не нужно так улыбаться мне, Майкл, подумала она бессильно и вслух сказала:

— Я одного не могу понять — зачем это нужно вам?

Она увидела, как он сосредоточенно сдвинул брови. Свет, струившийся из окна холла, освещал его лицо. Он обвел глазами террасу.

— Честно говоря, сейчас я ощущаю себя немного не в своей тарелке…

— Вы жалеете, что вернулись?

Он смущенно, как ей показалось, пожал плечами.

— Нет. Но на то, чтобы привыкнуть к моей теперешней жизни после прежней, требуется время. Что мне остается на данный момент? С вами и Клаусом я чувствую себя, как дома.

У Хелен потеплело на сердце. Может быть, она сможет отблагодарить Майкла таким путем? Но она тут же насупилась.

— Вы только что подвергли критике мою личную жизнь, вернее, ее отсутствие, — сухо сказала она. — Ну а вы сами? Прежде чем вы уехали в отдаленные места, у вас, конечно же, были романы?

— Может быть, — произнес он. — Но брак и образ жизни, который я вел до сих пор, едва ли совместимы.

— Действительно, — подтвердила она сдержанно. — Если только вы не отыщете избранницу среди коллег.

Он откинулся на спинку кресла.

— Может быть, мы оба предпочитаем одиночество. Я из-за моей работы, а вы потому, что потеряли Гарри.

— К чему вы клоните? — Она замолчала, услышав шаги по дорожке. Чей-то голос негромко окликал ее по имени.

Майкл нахмурился и поднял голову.

— Кто?..

— Это Люк Эскью, — пояснила Хелен. — Помните людей, живших здесь по соседству? Люк — их сын, он работает на буровой вышке и иногда приезжает к ним погостить. Привет, Люк! — Хелен помахала рукой высокому плечистому юноше, направлявшемуся к ним через газон. — Помните Майкла Чесмена? Он вернулся домой.

Оказалось, что они прекрасно помнят друг друга, и после обмена рукопожатиями Люк тоже устроился в кресле на террасе. Ему было двадцать шесть лет, и за последние годы он и Хелен стали друзьями. Приезжая к родителям, Люк всегда заходил к ней. Судя по всему, он обрадовался встрече с Майклом и принялся расспрашивать его о работе. Сам он в настоящее время трудился на буровой вышке в Тирренском море.

Когда он собрался уходить, дело приняло неожиданный оборот. Он пожелал Хелен доброй ночи, а Майкла попросил уделить ему несколько минут. Майкл явно удивился, но предложил пройти на кухню.

Хелен, нахмурившись, смотрела им вслед, затем, будучи не в силах справиться с любопытством, тихо обошла вокруг дома и заняла наблюдательный пост под кухонным окном. Она успела вовремя — Люк Эскью как раз говорил Майклу:

— Я приглядываю за Хелен, когда бываю дома.

— И хорошо делаете, Люк, — ответил Майкл.

— Кстати, — проговорил Люк одновременно смущенно и решительно, — хотя я и не говорил об этом Хелен, она помогает мне сохранить здравый рассудок. Сами знаете, какая тоска иногда разбирает на этих буровых скважинах, но у меня над койкой висит ее фото, — сказал он, заставив Хелен приоткрыть рот от удивления. — Я решил поставить вас в известность, старина. Мой контракт скоро кончается, и я собираюсь осесть в Беркли и сделать ей предложение. Теперь, когда Клаус подрос, для нее это просто необходимо.

Хелен закрыла рот, клацнув зубами, и поспешила назад, не дослушав ответ Майкла. Через минуту мужчины вышли на террасу, и Люк зашагал по дорожке, помахав на прощание рукой.

— Подумать только! — воскликнула Хелен, едва он скрылся из виду.

— А я гадал, соблазнитесь вы подслушать или нет, — хмыкнул Майкл. — И что тут такого, он вполне симпатичный парень.

— Майкл, когда я поселилась здесь, Люк еще ходил в школу!

— Вы тогда сами недавно из нее вышли. Он всего на четыре года младше вас.

— Но я понятия не имела… Ох, — простонала она, — ну почему со мной все время случается что-то такое?

— По крайней мере, он — порядочный малый, который, кажется, искренне полюбил вас.

— Есть одно «но» — я не люблю его, — заметила Хелен. — Кажется, для брака существенно, чтобы влюблены были обе стороны.

— Безусловно, — согласился он. — Но Люк прав в одном. Клаус подрастает, и вам понадобится помощь. Вы сами это понимаете, иначе зачем бы стали экспериментировать с…

— Не продолжайте, — предостерегающе оборвала его Хелен. Майкл усмехнулся. — И что вы сказали Люку? — хмуро спросила она.

Майкл немного помедлил.

— Я сказал, что у меня те же самые намерения, и пусть победа достанется более достойному.

Хелен закрыла глаза.

— Кажется, я ослышалась…

Майкл посмотрел на нее с легкой насмешкой и еще чем-то непонятным во взгляде. Он недоумевал — как сумела эта женщина прокрасться в его подсознание незаметно для него самого? А то зачем бы ему понадобилось перебегать дорогу Люку Эскью? Зачем вообще было возвращаться домой? И почему она до сих пор продолжает жить в его доме?

Последний вопрос он задавал себе неоднократно…

Ее ресницы дрогнули, и на него устремился укоризненный взгляд.

— Считайте, что я не сумела оценить вашу шутку.

Он целое мгновенье колебался — уместно ли сейчас делиться с ней своими соображениями? Или Гарри навсегда поселился в ее сердце? Взгляд Хелен, между тем, нисколько не смягчался, наоборот, становился все суровее.

— Видимо, тут сыграло свою роль то, что мы находились на моей территории, это и побудило меня отреагировать подобным образом. Должно быть, — добавил он мягко, увидев, как изменилось ее лицо, — таковы уж мы, мужчины!

Спустя несколько мгновений на ее окаменевшем лице появилась невольная улыбка.

— Тут вы как нельзя более правы, — согласилась она почти спокойно. — Возвращаясь к вашей ситуации — когда вы закончите свои дела здесь, то снова уедете в Африку?

— Это зависит от обстоятельств.

Хелен устремила рассеянный взгляд на лужайку и, сама не понимая, как это вышло, спросила:

— Вы считали, что я не пара Гарри?

— С чего вы взяли?

Она стиснула руки.

— Мне всегда казалось, что вы не принимаете меня всерьез, считаете одним из его мимолетных увлечений, ошибкой молодости. А когда вы узнали о ребенке, — мужественно продолжала Хелен, — можно было подумать, вы предполагали, что я окажусь в подобном положении…

— Хелен… — Он помолчал и вздохнул. — Дело было вовсе не в том, что вы не подходили Гарри. Но я видел, что вы очень неопытны и рассчитываете на большее, чем Гарри готов был вам предложить…

Хелен болезненно сморщилась.

— Этого мы уже никогда не узнаем.

— Я не должен был говорить так…

— Ничего страшного, мне и самой похожие мысли проходили в голову. Но это нас нисколько не продвинуло вперед, — неожиданно вздохнула она.

— Почему бы нам с вами не испытать себя?

Хелен непонимающе взглянула на него. Он тихо рассмеялся.

— Я имею в виду испытательный срок, в течение которого мы продолжим жить, как жили до сих пор.

— Вы вернулись домой уже с мыслями об этом?

Он неожиданно стал серьезным.

— У меня не было на уме никакого определенного плана — я же не знал, как обстоят у вас дела. Но теперь, познакомившись с Клаусом… — Он запнулся. — Идея кажется мне неплохой. Это… — медленно выговорил он, — единственное, что я сейчас могу сделать для Гарри.

Она молча смотрела на него.

— Хелен, я вовсе не имею в виду, что вы плохо справляетесь с воспитанием сына, наоборот, я считаю, что у вас замечательные отношения. Но дальше станет сложнее.

Хелен поставила ноги на прохладные плитки. Вечерний бриз с океана ерошил светлые волосы Майкла. Она зябко передернула плечами и встала.

— Я подумаю.

Он тоже встал и подошел к ней. Их разделяло всего несколько дюймов. Он скользнул взглядом по ее гибкой фигуре в длинном платье цвета индиго, заглянул ей в лицо, которое приняло замкнутое, непроницаемое выражение, тогда как обычно она вся была как раскрытая книга, посмотрел на ее по-новому причесанные волосы — сколько времени она тратит, укладывая их подобным образом? Выглядят они абсолютно естественно…

— Я не обидел вас? — спросил он тихо.

И еще как! Разумеется, она не произнесла этого вслух, но нечто в ее сердце сказало это за нее, и легкий озноб пробежал вверх и вниз по ее спине. Хелен словно очнулась, снова почувствовала себя живой и уязвимой, впервые со времени гибели Гарри. И мучительно изголодавшейся по любви…

— Нет, Майкл, — с усилием произнесла она. — Я никогда не сумею отблагодарить вас за все, что вы сделали для нас, и поэтому… Честно говоря, я чувствую, что и без того обременяю вас сверх меры… Поэтому мне действительно необходимо как следует все обдумать. Спокойной ночи.


По пути в спальню она заглянула к сыну. Клаус опять заснул, не погасив лампу, рядом с подушкой лежала раскрытая «Книга рекордов Гиннеса». Одежда, разумеется, валялась повсюду. Хелен аккуратно собрала ее, положила книгу на тумбочку. После чего постаралась взглянуть на сына новыми глазами.

Наверное, потому, что она видела его каждый день, сходство с Гарри не слишком бросалось ей в глаза. Может ли быть, что воспоминания о Гарри в ее памяти померкли после всех прошедших лет?

Что правда, то правда — растить сына в одиночку становится все труднее. Взять, например, дилемму: роликовая доска — роликовые коньки. У большинства приятелей Клауса имелось или то, или другое, а кое у кого и то, и другое. Но она не соглашалась ни на что, потому что постоянно рисовала в воображении сломанные руки и ноги, хотя вслух отговаривалась тем, что вещи эти слишком дорогие. Но правильно ли она поступала, давая волю материнским страхам? Может быть, мужчина более трезво способен взглянуть на ограничения, неизбежные для ребенка этого возраста? Лучше сможет балансировать между дружеским советом и принуждением? Неужели она превращается в пугливую, квохчущую мамашу? И разве она сумеет научить Клауса мужской модели поведения?

Некоторое время Хелен смотрела на спящего сына, затем погасила лампу и на цыпочках вышла из комнаты.

Ее спальня была уютной, просторной, выдержанной в спокойных умиротворяющих тонах, кремовых и бледно-зеленых. Этим вечером, переодевшись в пижаму, она все не могла успокоиться и долго прохаживалась по комнате взад и вперед. Затем заставила себя сесть за туалетный столик и, нанося на лицо питательный крем, задумалась над другой проблемой: Майкл Чесмен как мужчина…

Хелен неожиданно ясно увидела, что он сегодня вечером действительно обидел ее, даже не попытавшись скрыть, что его предложение продиктовано желанием помочь воспитывать Клауса. Пусть он и чувствует себя с ней по-домашнему легко, это все-таки означает…

Когда это случилось? — беспомощно спрашивала себя Хелен, промокая крем салфеткой. Конечно, она всегда находила его привлекательным. Но просто находить мужчину привлекательным — одно, приходить в отчаяние оттого, что он не видит в тебе женщину — другое. И совсем иное — решить, что это самое худшее из несчастий, которые обрушивала на нее жизнь. И как раз тогда, когда, как она полагала, все шло так хорошо, не хватало только образца мужского поведения для Клауса…

Хелен, глядя в зеркало, вынуждена была признать, что это не могло случиться с ней за одну неделю. Сколько же времени она старательно хоронила в подсознании факт, что влюблена в Майкла Чесмена? Не с тех ли пор, когда он пришел ей на помощь у счетчика автостоянки?

Если бы только Майкл не вернулся домой, думала она с горечью. Как же теперь ей жить под одной с ним крышей? Прошло одиннадцать лет, но она ясно помнила, как сопротивлялась, когда Майкл предложил ей свою помощь. Тогда ты еще боролась с приступами тошноты, отчаянием, горем и одиночеством, и еще угрозой преждевременных родов, напомнила она себе.

Хелен вбила крем в кожу подушечками пальцев и наконец улеглась. Но мучительные мысли не оставляли ее, наоборот, одолели с новой силой. Она прокручивала в голове один сценарий за другим. Вот Майкл, демонстрируя Клаусу образец мужского поведения, обзаводится любовницей. Сохранил ли он за собой городскую квартиру? Или будет приводить своих подруг сюда? Тогда и она тоже… Придется им составлять график пользования квартирой, подумала она мрачно.

Ужас какой, разве может из этого получиться что-то хорошее, успела подумать Хелен, засыпая.


На следующее утро она чувствовала себя разбитой и едва успела собрать Клауса в школу. К счастью, у нее был свободный день, а Майкл еще не проснулся. Она сварила кофе и выпила чашку, чтобы привести себя в чувство. И уже собралась заняться домашними делами, как кто-то позвонил в дверь.

Она на миг замерла, испугавшись, что это Люк — еще одна проблема в ее незадавшейся жизни! Но тут же вспомнила, что Люк всегда пользуется задней дверью.

Хелен абсолютно не готова была увидеть за дверью девушку с саквояжем в руке — изящную блондинку с точеной фигуркой и неправдоподобно фиолетовыми глазами, облаченную в облегающую кофточку цвета цикламен и черные кожаные брюки.

— Здравствуйте, — сказала Хелен. — Я могу вам чем-то помочь?

— Надеюсь, — ответила блондинка и поставила саквояж на землю. — Майкл Чесмен здесь живет?

Тут на Хелен снизошло озарение — саквояж был в точности такой, как тот, что стоял в спальне Майкла.

— Вы, должно быть, из авиакомпании! Как он обрадуется, что его вещи нашлись! — Хелен положила охапку приготовленного для стирки белья на банкетку и шире открыла раздвижную дверь.

— Я не из авиакомпании, — сухо ответила девушка. — Я сидела с ним рядом в салоне и по ошибке захватила его сумку, а обнаружила это только в Санта-Барбаре. Хорошо, что внутри нашелся адрес, на моей сумке адрес не указан. Мне бы хотелось передать ее лично, не только потому, что я чувствую себя полной дурой, но хочу еще объяснить, что переболела гриппом, вот почему с таким опозданием ее возвращаю.

— Вы… должно быть, Энн Шелл?

— Он говорил вам обо мне! Подумать только! Мне хотелось бы доказать кое-что Майклу Чесмену.

— Что именно? — поинтересовалась удивленная Хелен.

— Строго между нами, — таинственно понизила голос девушка. — Он решил, что я не подхожу ему, но я намерена доказать, как он ошибается на мой счет. Кстати, меня зовут Миранда, не называйте меня больше Энн. — Она дружески улыбнулась Хелен. — Вы, наверное, домработница?

Хелен растерянно приоткрыла рот, затем бросила взгляд на свои старые джинсы, выцветшую розовую тенниску и растоптанные босоножки, такие старые, что носить их было прилично только дома…

— В некотором роде, — выдавила она наконец. — Я занимаюсь здесь уборкой. Но он еще не проснулся, так что…

— Уже проснулся. Миранда, вам не стоило этого делать.

Хелен резко обернулась. Позади нее стоял Майкл, видимо, только что поднявшийся с постели. Он был босиком, волосы падали ему на лоб, рубашку он не успел заправить в спортивные штаны. Он выглядел недовольным — судя по всему, появление нежданной гостьи не произвело на него особого впечатления — и в то же время необычайно привлекательным.

Миранда сказала с загадочной улыбкой, не обращая никакого внимания на Хелен:

— Да, это я, Майкл. Почему бы вам не предложить мне чашку кофе? Я проделала такой долгий путь, чтобы вернуть вещи. Я сделала бы это раньше, но, представьте, заболела гриппом, и пришлось до выздоровления оставаться у мамы.

Впоследствии Хелен не могла понять, почему повела себя именно так. Она просто повиновалась импульсу. Как бы то ни было, она пригласила Миранду войти и добавила:

— Очень удачно, на плите как раз стоит полный кофейник.

Решительно не обращая внимания на каменное лицо Майкла, она провела Миранду в дом. Майкл шел за ними следом, захватив свой саквояж. В холле он поставил его на стол и открыл, и Хелен ясно услышала вздох облегчения, с которым он достал небольшую папку. Хелен только собиралась сказать, что сейчас накроет на стол, как Майкл обратился к Миранде.

— Познакомьтесь, Миранда, это Хелен. Она не уборщица, мы живем вместе.

Нет, Майкл, только не это! Какие бы отношения не связывали тебя с этой девушкой, не надо использовать меня, чтобы освободиться от них.

— Мы на самом деле не «живем вместе», а просто в данное время проживаем в одном доме, — успокаивающе проговорила Хелен, увидев, как фиолетовые глаза наполнила горечь. — Может быть, Майкл, вы объясните гостье все как следует, пока я разливаю кофе?

— Сядьте, Хелен, — велел он. — И вы тоже, Миранда.

Его пронзительный взгляд был полон решимости, и обе женщины невольно опустились на стулья.

— Миранда, — продолжал Майкл уже немного более мягко, — вы ведь намеренно взяли мой саквояж в самолете, я прав?

Миранда на мгновенье сконфузилась.

— Это был единственный способ, чтобы увидеться со мной снова, — продолжал он почти ласково.

Миранда поджала губы и вскинула плечи.

— По-моему, это было не так уж глупо. Конечно, я не могла быть уверена, что обнаружу внутри ваш адрес, но, по крайней мере, было с чем обратиться в авиакомпанию.

Хелен нашла откровенность девушки несколько ошеломляющей.

— Неужели вы и правда подменили сумки? — недоверчиво спросила она Миранду.

— Милая моя, — ответила Миранда, очаровательно улыбаясь. — Если все, чего вы смогли добиться от этого парня — совместное проживание в доме, вам следует быть немного изобретательнее.

Она встала и разгладила кожаные брючки, затем в упор взглянула на Майкла.

— Я решила послушать вашего совета и не делать поспешных выводов, — сказала она просто. — Я выбрала Окленд. У меня в Беркли собственная квартира, и я в самом деле хотела бы познакомиться с вами поближе. Это все. А сейчас до свидания, я ухожу.

И она ушла, напомнив Хелен о Люке Эскью, который медленно удалялся по лужайке вчера вечером. Хотя в облике вчерашнего Люка отчетливо сквозило смущение, а Миранда была преисполнена уверенности в себе. И взгляд Майкла, хотя и неприветливый, надолго оставался прикованным к двери.


— Ну хорошо, — сказала Хелен несколько минут спустя за чашкой кофе. — Я верю, что вы не собирались продолжать ваши отношения с Мирандой Шелл, которые у вас завязались на борту во время долгого полета. Но вы подали ей некоторые надежды?

Майкл помолчал, затем на его губах заиграла бледная улыбка.

— Хелен, мы с ней всего лишь разговаривали. Затем, когда она сделала мне недвусмысленное предложение, я дал ей один добрый совет.

— Я заметила, что она явно приняла его близко к сердцу!

Он пожал плечами, а Хелен негромко засмеялась.

— Подумать только — стрип-танцовщица!

Он вскинул брови.

— Она на самом деле неплохая девушка.

Хелен, продолжая смеяться, отхлебнула кофе.

— Может быть. Но я вот нисколько не заблуждаюсь по поводу ошибочных выводов, которые мне приходилось делать в прошлом.

— Приятно слышать. Но хочу заметить, что мне еще только предстоит сделать ошибочные выводы.

— Могу поспорить на последний доллар, что это дело опасное, Майкл. — Она взглянула на него весело блестевшими глазами.

Он с гримасой посмотрел на свою чашку.

— Мне она вообще-то понравилась, — продолжала Хелен. — Этот апломб, с которым она держалась, скорее напускной, он был вызван неловкостью ситуации.

— Если можешь танцевать с обнаженной грудью, то, вероятно, можешь держаться с апломбом в любой ситуации.

— Как вы намерены поступить с ней? — спросила Хелен.

— Никак. А вы как намерены поступить с Люком Эскью?

Хелен нахмурилась.

— Вы намекаете, что эти два случая в чем-то схожи? Я никогда не завлекала Люка.

— Над его кроватью висит ваша фотография.

Хелен пробормотала неуверенно:

— Но я ничего не знала… Это совсем другое дело…

Эти слова ей самой показались жалким лепетом.

— Вы слишком категорично судите для человека, которого даже там не было, — заметил Майкл.

Хелен поспешно поднялась.

— Поскольку меня приняли за домработницу, мне лучше заняться моими прямыми обязанностями.

Майкл криво усмехнулся.

— Думаю, Миранда так действует на девяносто процентов женщин. Я бы не стал принимать это близко к сердцу. Мне сейчас надо тоже заняться кое-какими делами. — Он помедлил и легонько дотронулся пальцами до ее подбородка. — Почему бы вам для разнообразия не махнуть рукой на уборку? На мой взгляд, в доме и так идеальная чистота.


Как это по-мужски, мрачно думала Хелен, методично наводя порядок. Она ни за что не могла бы представить себе Миранду, моющую пол.

Однако неприятности для нее на этом не закончились. Позднее явился Люк Эскью. Она обнаружила его, со смущенным видом переминавшегося на пороге кухни.

— О… Привет, Люк.

— Хелен, можно зайти?

— Ну конечно, — сказала она, надеясь, что он не уловил в ее голосе внезапно овладевшего ею чувства беспомощности. — Присаживайтесь, если хотите…

Но Люк сказал, что предпочитает стоять, и незамедлительно пустился в длинные путаные объяснения, суть которых он изложил Майклу накануне вечером. Даже если бы Хелен и захотела, она вряд ли сумела бы вставить хотя бы слово до тех пор, пока он не закончил монолог высказыванием, что наконец-то заявил о своих чувствах открыто.

Хелен медленно опустилась на стул, страстно желая оказаться где-нибудь на Северном полюсе. Но желание, конечно, не сбылось, и некуда было спрятаться от полных надежды голубых глаз Люка. Она проглотила слюну.

— Люк, не могу выразить, до чего мне лестно было это слышать, — начала она. — Но… думаю, я слишком стара для вас.

— Нисколько, Хелен! Мне всегда нравились женщины старше меня, — ответил он пылко.

— Но я ни о чем не догадывалась.

— Это потому, что я достаточно тонкий человек в вещах такого рода, — не без гордости сказал он. — Глядя на меня можно подумать, что во мне нет ничего утонченного — неотесанный нефтяник и прочее, но в действительности я не такой.

Хелен молча смотрела на него. Люк ростом был примерно с Майкла, но с гораздо более развитой мускулатурой и крупными руками и ногами. Плечам и шее его позавидовал бы любой громила, но густые пшеничные волосы и застенчивые голубые глаза делали его привлекательным. Дружить с ним было приятно, но что же делать теперь?

— Люк, я никогда и не считала вас иным. Мне доставляет большое удовольствие общаться с вами, но я просто не могу думать о вас подобным образом.

— Из-за Майкла?

— Нет! Разумеется, нет. — Эти слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать, и были не только ложью, но и тактической ошибкой, потому что Люк заметно ободрился.

— Может быть, вам нужно время, чтобы к этому привыкнуть? — предположил он. — Почему бы вам ни поразмышлять немного?

— Благодарю, Люк, но нет, — сказала она как можно тверже. — И вы не должны бросать из-за меня свою работу…

— Об этом не беспокойтесь, — с усмешкой перебил он ее. — Довольно с меня буровой, я сколотил небольшой капитал и теперь намерен вести жизнь нормального человека. Вы с Клаусом ни в чем не будете нуждаться, — сообщил он доверительно. — Так что подумайте, Хелен.

Его глаза смотрели на нее с нежностью — и это было ужасно, потому что Хелен не могла ответить ему взаимностью, а обидеть ни за что не хотела.

В этот миг через заднюю дверь вбежал Клаус.

— Привет, старина! — крикнул он. — Я и не знал, что вы здесь. Хотите, покажу новую игру, которую прислал мне дедушка?

4

— У вас очень задумчивый вид, Хелен. Что-то случилось?

Майкл, который ужинал в городе, вернувшись, застал Хелен в кресле, с устремленным в пустое пространство взглядом. Она слегка вздрогнула.

— Моя жизнь словно вдруг сошла с рельсов, если вас и правда это интересует.

— Не хотите поделиться? — улыбнулся он.

Она помедлила, затем пожала плечами.

— Меня зовут замуж.

— Люк приходил? — догадался он.

— Да.

— И получил вежливый отказ?

Хелен сумрачно взглянула на него. На Майкле были джинсы и черный свитер, он выглядел гибким, сильным и чрезвычайно привлекательным… Хелен перевела дыхание.

— Мне казалось, что я билась головой о кирпичную стену.

Майкл уселся напротив нее на обитую пестрым ситцем кушетку и положил подбородок на ладони.

— Как протекала беседа?

— Я пыталась объяснить ему, что слишком стара для него.

— Звучит, словно признание вины, — пробормотал он насмешливо. — И что он вам ответил?

— Что предпочитает женщин старше себя.

— Хелен, — сказал Майкл, перестав смеяться, — почему вам было не сказать ему правду?

— Я сказала! — воскликнула она голосом, полным трагизма. — Но он настаивал, чтобы я еще подумала. Это было так… Я хочу сказать, что вовсе не хотела задеть его самолюбие, но… В конечном итоге этот день стал самым неромантическим в моей жизни, а таких дней и без того было немало.

Майкл сделался серьезным.

— Знаете, — медленно выговорил он, — самое гуманное было бы сказать просто — нет, спасибо, Люк — вместо того, чтобы затягивать ситуацию и поддерживать в нем надежду.

— Я и сказала, — ответила Хелен, — но от него это отскочило, как от стенки горох. Случайно, не то же самое у вас произошло с Мирандой?

Он криво усмехнулся.

— Угадали, Хелен, но я сказал ей вполне определенно, что не подхожу для нее.

— Что же делать, если Люк окажется таким же упрямым, как мисс Шелл?

— Просто стойте на своем. Ему все равно скоро возвращаться на нефтяную вышку.

— Пожалуй, пойду я спать, — вздохнула Хелен.

— Задержитесь ненадолго. — Майкл встал и скрылся на кухне, затем вернулся с бокалом вина и рюмкой бренди. Дождавшись, пока она пригубит вино, он сказал: — Если я правильно понял, больше всего вас гнетет отсутствие романтики в жизни.

Хелен едва не подавилась вином и бросила на него негодующий взгляд. Но через некоторое время она заговорила почти спокойно.

— Я хотела сказать… — произнесла она с достоинством, — что после того, как меня приняла за домработницу Миранда Шелл, после того, как Люк сказал, что мы с Клаусом ни в чем не будем нуждаться, если я выйду за него… все вокруг сделалось каким-то приземленным.

— Я вас понимаю, — серьезно ответил Майкл и встал. — Тогда, может быть, поможет это? — Он скользнул взглядом по ее белой блузке, заправленной в шорты. — Пока вы были моей сиделкой, я едва удерживался от того, чтобы затащить вас в свою постель и согнать с вас спокойствие и невозмутимость.

Хелен изумленно приоткрыла губы.

— Не смотрите так удивленно. Вы обращались со мной с такой нежностью… — Он обхватил руками ее талию, почти сомкнув пальцы. — Я подозреваю, что в этой изящной фигурке таятся неисчерпаемые запасы любви. — Он задержал взгляд на ее груди. — И вот теперь я все время думаю об этом, — просто закончил он.

Хелен хотела что-то ответить, но слова не шли с языка.

— И эти духи…

— Я не пользуюсь духами, у меня на них аллергия, — наконец выговорила Хелен.

Майкл чуть улыбнулся.

— Вот что так подкупает. Чистота, свежесть — все это вы. И еще ваши локоны…

Он помолчал, и она ощутила его дыхание на своем лбу, потом заговорил снова:

— Вот видите, Хелен, сегодня вы одержали победу сразу над двумя мужчинами. Я сказал бы, это весьма романтично.

— Майкл, если это делается для того, чтобы полить мне бальзам на раны… Я не нуждаюсь в милостыне.

— Ничего подобного, — отрезал он и медленно провел ладонями по ее груди, в то же время наблюдая за ее реакцией.

Хелен задрожала. Нет, только не это! Но его близость и настойчивый вопрос в серых глазах парализовали волю. Ее тело имело на этот счет собственное мнение и явно настроилось таять от желания под руками Майкла Чесмена, высокого, сильного, такого, о каком она мечтала.

Проглотив комок в горле, Хелен приказала себе не поддаваться. Но разве возможно было выстоять против такого искусного противника? Он принялся гладить ее грудь через легкую льняную блузку, и Хелен захлестнула жгучая волна чувственности, заставив затаить дыхание от восторга.

— Хелен… — тихо вымолвил он и привлек ее к себе для поцелуя, тоже обнаруживая признаки волнения.

Когда они оторвались друг от друга, ее сердце стучало, как колеса разогнавшегося локомотива. Она чувствовала себя восхитительно полной жизни, благодаря ощущениям, которые Майкл заставил ее испытать в своих объятиях. Ей хотелось, чтобы все повторилось еще много раз. А эти искусные приемы, которыми он пользовался! Он прикасался к самым чувствительным местам ее тела и спрашивал взглядом: «Так хорошо? Все в порядке?» А как ее тело реагировало на эти прикосновения! И он целовал не только ее губы, но и впадинку у основания шеи, давая понять, что может зажечь в ней желание, способное довести до безумия…

Спас ее Клаус, хотя потребовалось некоторое время, чтобы Хелен поняла, что нуждается в спасении. Едва они отодвинулись друг от друга, чтобы отдышаться, как услышали звук открывающейся двери. Материнский инстинкт мгновенно проснулся в Хелен, и когда Клаус вошел в комнату, она уже сидела в кресле, пытаясь принять самый обычный вид.

— Чем вы тут занимаетесь? — спросил Клаус, протирая сонные глаза. Волосы торчали у него на макушке, пижамная курточка была застегнута вкривь и вкось.

— Да ничем особенным, — ответил Майкл, который успел отойти в оконную нишу и теперь смотрел на ночной сад. — Никак не можешь заснуть?

Клаус недовольно сморщился.

— Мне приснилась роликовая доска. Ма, если я стану наводить в доме порядок не за карманные деньги, а просто так — ну, какое-то время — ты сможешь мне купить ее?

Хелен открыла рот, но Майкл ее опередил.

— Я думаю, будет лучше, если ты станешь откладывать карманные деньги, чтобы потом самому купить себе доску, какая понравится.

— На это уйдут годы! — воскликнул Клаус. — Я стану седым стариком, пока сумею накопить нужную сумму.

— Да? — удивленно произнес Майкл. — Но есть способ увеличить твои сбережения — если хочешь, можешь раз в неделю мыть мою машину.

Клаус замялся.

— А вы станете учить меня водить?

— Нет! — вырвалось у Хелен.

— Твоя мама права, для этого ты еще слишком мал.

— Спасибо, — пробормотала Хелен с некоторой горечью. Клаус бросил на нее мимолетный взгляд и снова сосредоточил внимание на Майкле.

— Сколько?

Майкл назвал сумму. Клаус произвел в уме расчет и остался удовлетворен. Он сказал, пожимая плечами:

— На это потребуется некоторое время, но все-таки не столько, сколько думает мама. А может быть, вы захотите одолжить мне деньги? — предложил он Майклу. — Я вернул бы вам с процентами.

— Клаус! — запротестовала Хелен.

Но Майкл сказал:

— Нет, старина. Главное правило всякого благоразумного финансиста — не бери в долг, если можешь этого избежать.

Клаус еще подумал, затем снова пожал плечами.

— Ладно. По крайней мере, теперь я хотя бы засну спокойно.

И он отправился обратно в кровать. Хелен подождала, пока не услышала, как закрывается дверь его спальни, и повернулась к Майклу.

— Как вы посмели? Я вовсе не хочу, чтобы у него была доска!

Майкл подошел к ней и снова сел напротив.

— Хелен, — заговорил он спокойно. — Клаус — мальчик, вы не сможете нянчиться с ним всю жизнь.

— Не нянчиться, а оберегать от всякого рода несчастных случаев…

— Но он ведь катается на велосипеде по окрестностям.

— Да, но здесь вокруг все улицы очень тихие… — Она вздохнула. — Я понимаю, что вы хотите сказать. Я, в самом деле, несносная мать. Но это так нелегко…

Он ничего не ответил, просто внимательно смотрел на нее, до тех пор, пока ей не стало жарко от воспоминаний о том, что произошло между ними перед появлением Клауса.

— Хелен…

Она шевельнулась в кресле и разгладила шорты.

— Не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, забудем об этом.

— Как? — только и сказал он.

Их взгляды встретились. Затем, заметив в его глазах тень сочувствия, она отвела свои. Хелен твердо знала, что меньше всего нуждается в сочувствии Майкла Чесмена.

— После Гарри у вас было в жизни что-нибудь серьезное? — спросил он.

Хелен упорно продолжала смотреть в сторону, но притворяться не имело смысла.

— Нет.

— И ни с кем вы не испытывали того, что я… мы испытали сейчас? — настаивал он.

Ее щеки слегка порозовели, но она ответила прямо:

— Нет. И это еще одна причина, чтобы не слишком доверять…

— Самой себе, — сухо подсказал он.

— Майкл, — взглянула она на него в упор. — Нелегко говорить об этом, но несколько дней назад я вдруг подумала, что мне уже тридцать. И я начала осознавать, что жизнь проходит мимо.

— И вы полагаете, что любой мужчина мог оказать на вас такое же воздействие?

Она прикусила губу и подумала, что ему следовало бы стать не врачом, а юристом, затем решила сама заговорить тем же языком.

— А любая женщина могла бы оказать подобное воздействие на вас. В конце концов, вы ведь недавно вернулись из Африки и чувствуете себя неприкаянным…

— Но я вынужден напомнить, — произнес он, — что я отверг Миранду Шелл ради вас, Хелен.

Она приоткрыла рот, и в ее глазах вспыхнуло негодование.

— Давайте говорить откровенно. Вы отвергли Миранду Шелл потому, что она стриптизерша.

— Ничуть не бывало, — усмехнулся он. — Это могучий стимул для мужчины. Она роскошная женщина и… первая изъявила готовность.

— Не вижу тут никакой связи, — пробормотала Хелен.

Он встал и посмотрел на нее с откровенной иронией.

— Я просто пытался объяснить разницу между нами. Вы сами знаете, что созрели для романа, и в то же время обвиняете меня, что я этим воспользовался. Но, возможно, дело не только в этом… Потому-то я и упомянул мисс Шелл.

Хелен тоже встала и гордо выпрямилась.

— Это самый отвратительный образец извращенной логики, с которым я сталкивалась.

— А вот и нет, если только вы хорошо подумаете, — сказал Майкл. — Что я и предоставляю вам сделать. Доброй ночи.

— Если мне еще кто-нибудь посоветует «подумать» о чем бы то ни было, я закричу, — пробормотала Хелен.

— Вам и правда не хватает романтики в жизни, — заметил он, выходя из комнаты.


Конечно же, Хелен не могла не задуматься над его словами. Некоторым утешением было то, что в последние несколько дней Майкл с утра до вечера отсутствовал, он был занят по горло организацией новой лаборатории. Хелен самой пришлось работать три дня подряд, а Клаус захотел поехать на пять дней в спортивный лагерь. Они ни разу не расставались на такой долгий срок, и Хелен проводила его с тоскливым чувством. Накануне вечером она долго пекла ему любимое печенье и булочки с корицей.

В отсутствие сына Хелен взяла на работе дополнительные часы. И не столько из финансовых соображений, но потому, что находилась в полнейшем замешательстве относительно Майкла. Она решила пока общаться с ним по возможности реже. Еще она навестила Люка Эскью и избавилась от одной из своих забот. Молодой человек расстроился, но принял отказ со смирением и достоинством. Они решили остаться друзьями.

Но до сих пор Хелен бросало то в жар, то в холод, стоило ей вспомнить о том, как Майкл обнимал ее, и как необыкновенно они подействовали друг на друга. Странно, но ее весьма уязвляло, что с тех пор он так ни разу и не заговорил с ней ни о чем личном. Но, может быть, в этом вовсе не было необходимости? Одна лишь мысль, что Майкл находится с ней под одной крышей, делала ее нервной и возбудимой. А ей очень не нравилось такое состояние.

Когда один из новых бумажных змеев при пробном запуске зацепился за дерево, и Майкл пришел на помощь, это обернулось для Хелен серьезным испытанием.

Лестница оказалась короткой и не доставала до нижней ветви. Хелен в растерянности стояла на лужайке, когда Майкл вернулся домой. За пять минут он снял змея, но, наблюдая, как он влезает на дерево и спускается вниз с кошачьей гибкостью и ловкостью, она испытала ощущение, сходное с тем, которое он вызвал в ней несколько вечеров назад.

Хелен скороговоркой пробормотала несвязные слова благодарности, чувствуя себя девчонкой, в которой впервые проснулась женщина. Но если он и заметил что-то такое, то ничем это не показал.

Вечером в пятницу с неожиданным визитом явилась Миранда. Она принесла с собой две кварты охлажденного французского шампанского и роскошную махровую барбетонскую камелию в горшочке для Хелен. Хелен поспешила сказать, что Майкла нет дома, но Миранда пожала плечами и предложила попробовать шампанское вдвоем.

Погода стояла чудесная, был последний день тяжелой трудовой недели, и Хелен неожиданно для себя согласилась. Она принесла из кухни тарелку сырной соломки домашнего приготовления, и они устроились на террасе.

— Я полагаю, Майкл рассказал тебе обо мне все… Что я танцую с обнаженным верхом и прочее? — сразу перешла на «ты» Миранда.

— Да… Что-то такое рассказывал.

— И у тебя не возникает праведного желания назвать меня шлюхой?

— Что за чушь! — улыбнулась Хелен.

— Как он поживает?

— Майкл? Гмм… Хорошо, насколько я могу судить.

— Женщины его не навещают?

— Не-ет, пока. — Кто-нибудь, на помощь, подумала Хелен.

— Это вопрос времени. Такие парни на дороге не валяются, — рассудительно заметила Миранда.

— Думаю, нет. А как твое шоу?

Миранда махнула рукой.

— Замечательно. Не такое шикарное, как в Сан-Сити, но мне нравится.

— Большое спасибо за цветок. — Яркая камелия стояла на столике рядом с серебряным ведерком, где охлаждалось шампанское.

— Ты не могла бы рассказать о себе, Хелен, как получилось, что ты живешь в одном доме с Майклом, — попросила Миранда.

— Это длинная история. — Но все же это лучше, чем обсуждать Майкла, промелькнуло в голове Хелен. — Постараюсь изложить покороче.

Когда Хелен закончила, Миранда предложила выпить за ее здоровье.

— То, как ты устроила свою жизнь, даже очень впечатляет. А где твой сын?

Хелен объяснила. Миранда задумалась, затем неожиданно сказала:

— Как ты считаешь, у меня есть хоть какие-то шансы?

— Миранда… — Хелен взяла бутылку и долила бокалы. — Честно говоря, я понятия не имею. Ох! — Она неожиданно увидела, что к террасе приближается Люк Эскью.

— Что случилось?

— Этот человек на днях сделал мне предложение. Может получиться неловко, — беспомощно пролепетала Хелен.

— Знаешь, тут мы можем помочь друг другу, — быстро проговорила Миранда. — Если ты разрешишь мне остаться на ужин, чтобы я застала Майкла, я улажу твои дела с этим парнем.

— Но как? — удивилась Хелен.

— Самая обычная рутинная работа, киска, — лукаво подмигнула Миранда.

Когда через полчаса Майкл вернулся домой, он застал на террасе веселое трио, распивающее шампанское.

— Вот и вы, — приветствовала его Хелен. — Я как раз собиралась заняться ужином. Садитесь и развлекайте гостей, а я пока соображу что-нибудь.

Она встала и вошла в дом. Майкл сдержанно поздоровался.

— Я на минуту покину вас, только помою руки.

И поспешил следом за Хелен.

— Что, черт возьми, здесь затевается? — спросил он, нагнав ее на кухне.

— Они один за другим пришли в гости, и я пригласила их остаться поужинать, — ответила Хелен с невинным видом.

— Вы с ума сошли или выпили лишнее? — Он оглядел Хелен с головы дол ног, отмечая, что сегодня вечером она надела облегающую кофточку лимонного цвета и ярко-розовые шорты. Локоны на ее головке вились как-то особенно шаловливо. Хелен ответила ему таким же оценивающим взглядом, отметив, что на нем молескиновые брюки, клетчатая рубашка и спортивные туфли, и сказала с озорными искорками в смеющихся карих глазах:

— Ни то, ни другое. Впрочем, кажется, шампанского с меня довольно, но я в абсолютно здравом уме. Миранда принимает на себя удар тяжелой артиллерии.

— Что вы хотите сказать?

— Если вернетесь на террасу, увидите сами. Довольно забавное зрелище. Но мужчины все одинаковы.

— Хелен! — произнес он предостерегающе.

— Послушайте, Майкл, — произнесла она, внезапно становясь серьезной, — не начинайте только читать мне нотации или учить жить, у меня не то настроение. Миранда Шелл представляет проблему для вас, а не для меня. Мне эта девушка как раз очень даже нравится.

— А как насчет Люка?

— Люк… больше не является проблемой. А теперь, может быть, вы уйдете, пока я занимаюсь ужином? Или я скажу что-нибудь такое, о чем потом пожалею.

— Это все из-за того, что произошло тем вечером?

— Тем вечером? — Она отрицательно покачала головой. — Но я скучаю по Клаусу, я устала после рабочей недели, мне хочется просто посидеть и выпить шампанского. — Она взмахнула рукой. — И все с некоторых пор стало так непросто…

— Лучше всего — бокала три-четыре, — предложил он.

— А если я захочу шесть или восемь — кто мне помешает?

— Очень хорошо. — Он через силу улыбнулся. — Успокойтесь. Я пойду, займу оборону.


В холодильнике очень кстати нашлось телячье азу, которое оставалось только разогреть, а приготовить незатейливый салат было делом пяти минут. Хелен накрыла стол в столовой, зажгла свечи и пригласила гостей на пир.

Когда усаживались за стол, Люк галантно выдвинул стул для Миранды. Вскоре стало ясно, что он практически не сводит с нее глаз — впрочем, ничего удивительного в этом на взгляд Хелен не было. Миранда в ярко-красном топе с открытыми плечами, узких леопардовых брюках и золоченых босоножках на высоком каблуке могла свести с ума любого. А уж с Люком было справиться проще простого.

О том, какое впечатление она произвела на Майкла, судить было трудно, как и о его отношении к ситуации в целом. Впрочем, он вел себя с радушием гостеприимного хозяина. Миранда была веселой, обольстительной, великолепной, а после обеда даже помогла убрать посуду со стола. Но Хелен все время чувствовала себя Алисой на чаепитии у Сумасшедшего Шляпника.

Наконец Майкл предложил Люку проводить Миранду до машины, и они удалились. После чего Хелен упала в кресло и начала хохотать, хотя для нее не остались незамеченными долгий взгляд, которым Миранда посмотрела на Майкла, как и ответный взгляд Майкла, невозмутимый и непроницаемый.

— Глотните. — Майкл протянул ей рюмку бренди. — Это была ваша идея.

Хелен вытерла слезы.

— Вряд ли можно более безболезненно отцепиться от крючка.

Он опустился в кресло со своей рюмкой.

— Теперь мисс Шелл с ее возможностями стала более вам понятна. Но я согласен, освободиться от крючка — большое облегчение.

— Не думаю, что это случилось с вами, Майкл!

— Если бы вы не продолжали так упорно приглашать ее в дом, я бы уже давно освободился, — сказал он довольно резко.

Хелен вздохнула.

— А если бы она не была стрип-танцовщицей, вы бы отказались от нее?

— Отказался бы, даже если бы у нее сердце было из чистого золота. А как бы вы отнеслись к тому, если бы я попробовал вас сосватать? — Он смерил ее ироническим взглядом.

— Намек понят, — поморщилась Хелен.

— Почему вы остались жить здесь, Хелен?

От неожиданности она приоткрыла рот, ее глаза беспокойно блеснули.

— Вы говорите так, словно не одобряете — но, простите, вы имеете полное право…

— Ничего подобного. Просто в свое время вам не особенно нравилась эта идея, и я думаю, что естественно полюбопытствовать, почему вы за эти годы так никуда и не переехали.

Ее взгляд смятенно метнулся в сторону.

— Наверное, потому, что этот дом стал для меня тихой гаванью… хотя я и спрашивала себя, не в том ли дело, что удобнее следовать по пути наименьшего сопротивления, — пробормотала она. — Здесь я чувствую себя под защитой. Я полюбила этот дом, увлеклась работой в саду. — Она пожала плечами и вздохнула. — Я никогда не сумею отблагодарить вас, — добавила она смущенно. — Хотя и собираюсь отдать вам деньги, вырученные за воздушных змеев.

Он сел на стул в торце стола.

— Мне не нужны деньги, Хелен. И иногда мне самому кажется, что я следую по пути наименьшего сопротивления. В отношении помощи вам с Клаусом, например…

— Ну нет, — уверила она его. — Без вашей помощи нам было бы намного труднее.

— В материальном отношении, возможно. Но не вся жизнь заключается только в этом.

— Вот уж о чем вы не должны беспокоиться, Майкл, — медленно проговорила Хелен.

Он ничего не ответил, его мысли приняли уже другое направление.

— По поводу того, что произошло между нами несколько дней назад…

Хелен мгновенно окаменела.

— Я бы не хотела об этом вспоминать, — произнесла она отчужденно.

— Почему?

— На случай, если вы снова вздумаете исцелять мое больное самолюбие и гладить меня по шерстке.

— Я вовсе…

— Нет, именно это вы и делали, — возразила она, тряхнув локонами. — Вы, может быть, забыли, так позвольте освежить вашу память. В тот день у меня было два тягостных разговора, с Мирандой Шелл и с Люком Эскью. Но сегодня мне не из-за чего жалеть себя.

— Это в вас говорит бренди, выпитое после шампанского? — спросил он, пряча в глазах усмешку.

— Вот и нет, — возразила она. — Это говорит истинная Хелен Лансбери, которая не любит, когда к ней снисходят.

Он поднял брови.

— Вы так это называете? Я бы сказал, это скорее попадает под категорию истерики, что я нахожу чрезвычайно забавным.

Она уставилась на него, раздувая ноздри, затем удалилась в свою спальню, оставив на столе недопитую рюмку бренди.


Утром ее разбудил телефонный звонок. Это звонил Клаус — в лагере был телефон, которым позволялось пользоваться детям, загрустившим по дому. Но проблема Клауса заключалась в другом.

— Как дела, ма? — начал он бодро. — Чахнешь понемногу?

— Что-то я не совсем поняла тебя, дружочек.

— Прости, я подумал, тебе не хватает единственного сыночка. Я ведь еще никогда не уезжал надолго.

— Э… А… Конечно же, я страшно скучаю по тебе, но все же еще не окончательно зачахла от тоски. А как твои дела?

— Супер! — с энтузиазмом откликнулся он. — А из-за всей этой вкуснятины, которую ты мне дала с собой, я самый популярный парень в лагере. Ни у одного ребенка нет такой классной мамы.

— Очень мило с твоей стороны, Клаус, — пробормотала она глухо.

— Ты только не слишком раскисай, — предостерег он.

— И не думаю.

— А как поживает Майкл?

— Э… Замечательно, но… — Она сдвинула брови. — Почему ты спросил?

— Почему бы тебе не сказать ему, что он тебе нравится, ма?

От этого вопроса у нее перехватило дыхание.

— Клаус, я не понимаю, о чем ты.

— Я просто подумал, что раз ты не против, чтобы он целовал тебя…

— Клаус!

— Ну хорошо, я тогда подсмотрел за вами. Я и понятия не имел, чем вы занимались, когда спустился вниз в тот вечер. Но я тихо вернулся назад, а потом спустился снова, только с большим шумом. Сразу было видно, что тебя проняло.

Хелен молчала.

— Но я нисколько не против, — продолжал Клаус. — Я думаю, это самое лучшее, что могло с тобой случиться. Он клевый малый… ой, ма, у меня монетки кончились, до скорого…

В трубке раздались короткие гудки. Хелен медленно положила ее на место и направилась на кухню готовить завтрак.

Майкл уже сидел за столом и просматривал газеты.

— Доброе утро, — сказал он. — Кто это звонил?

Хелен угрюмо посмотрела на него. Выздоровев, он теперь постоянно поднимался на заре, делал пробежку, затем немного плавал в холодном бассейне. Почему-то сейчас ей было неприятно видеть его таким довольным, полным жизненных сил, безумно привлекательным…

— Это мой единственный сын. — Она достала из холодильника ветчину и яйца.

Он поднял брови.

— Затосковал по дому?

Хелен выложила ветчину на сковороду, достала сочный плод папайи, вычистила косточки, разрезала пополам. Сверху полила апельсиновым соком, каждую половинку начинила свежими ягодами земляники и положила долю Майкла перед ним на тарелку.

— Наоборот, наслаждается жизнью вовсю.

— Понятно. — Майкл взглянул на угощение, затем посмотрел ей в глаза. — Спасибо. Хелен…

Хелен отвернулась, отошла к плите и занялась ветчиной.

— Ну хорошо, — услышала она его голос. — Как насчет того, чтобы вместе пообедать?

— Я еще даже завтрак не приготовила, — едко ответила она, — не рановато ли думать об обеде?

— Я собирался пригласить вас в ресторан.

— Зачем? — Она повернулась к нему, сдвинув брови.

— Сегодня суббота, чудесный день, и это поможет вам отвлечься от мыслей о единственном сыне, который, судя по всему, нисколько по вас не скучает. Но в этом нет ничего плохого, — добавил он с веселым блеском в глазах. — Это только означает, что мальчик хорошо адаптируется в новой обстановке. Вот с вами должно быть далеко не все так просто.

Хелен возмущенно взмахнула деревянной лопаточкой.

— Вы утверждаете, что я плохо адаптируюсь?

Он усмехнулся.

— Нет, но просто сейчас вы чувствуете себя одинокой и потерянной. И это естественно для матери единственного ребенка… Кажется, что-то подгорает.

Она с приглушенным возгласом повернулась к плите, чтобы в последнюю секунду спасти ветчину от неминуемой гибели.

— Двенадцать часов вам подходит, Хелен?

— Я еще не дала согласия.

Она разбила яйца, вылила их на сковородку и услышала, что он встает. Волосы у нее на затылке зашевелились, предупреждая, что он подошел и стоит за спиной. В следующее мгновенье он вынул лопаточку у нее из рук и повернул ее лицом к себе.

— Майкл! — воскликнула она протестующе.

— Хелен, — твердо произнес он. — Ответ «нет» меня не устраивает.

— Вы же не можете заставить меня пойти с вами обедать.

— Есть альтернатива, — вкрадчиво сказал он и перевел глаза с ее раскрасневшегося лица на впадинку у основания шеи, которую он целовал. — Хорошее лекарство от одиночества — это порция здорового секса…

— Н-не трогайте меня, — еле выговорила она.

Майкл загадочно улыбнулся.

— Так как насчет обеда?

— Хорошо, — быстро ответила Хелен. — Но вряд ли это поднимет мне настроение.

— Поживем — увидим. — Он вернул ей лопаточку и легонько чмокнул в макушку, усугубив обиду. — А пока не смею мешать, мисс Пчелка.

Он повез ее в ресторан, расположенный на побережье немного южнее Беркли. Очень скоро Хелен поняла, что продолжать дуться просто немыслимо. Пока они сидели на палубе катера, Хелен отметила, с какой любовью Майкл оглядывает окрестности, словно впитывает родные места каждой клеточкой.

— Не очень-то похоже на Конго? — спросила она.

— Совсем не похоже.

— Но и там было неплохо?

— И даже великолепно, и люди мне встречались великолепные, но дома все-таки лучше.

Хелен неожиданно вздохнула. Он вопросительно взглянул на нее.

— Я тоже люблю Беркли, — проговорила она печально, — просто когда-то у меня были грандиозные планы — объехать вокруг света до того, как мне исполнится тридцать.

— Может статься, отсрочка означает лишь то, что вы совершите это путешествие с большим комфортом.

— Сначала придется раздобыть богатого мужа, — безрассудно сказала она.

Он приподнял бровь и произнес:

— А вы шикарно выглядите, мисс Лансбери.

Хелен окинула себя взглядом — свободную белую летнюю блузку без рукавов, длинную коричневого цвета широкую юбку и такого же цвета босоножки. Ей всегда нравилось, как эта юбка развевается вокруг щиколоток. На голове у нее ловко сидела соломенная шляпа с широкими полями.

— Спасибо. Вы и сами неплохо выглядите, — сказала она беспечно, как бы между прочим, но это была сущая правда. В рубашке в белую и голубую полоску с расстегнутым воротом, молескиновых брюках, с волосами, растрепанными свежим ветерком, он выглядел необыкновенно привлекательным. Катер причалил к берегу, и Майкл галантно протянул ей руку.

— Обопритесь на меня, мадам.


Они устроились на террасе под большим зонтом. Хелен отказалась от вина и предпочла безалкогольный коктейль и порцию креветок. Себе Майкл заказал пиво и жареных окуньков.

— Вас не тянет опохмелиться, Хелен? — спросил он непочтительно.

— Нет, — недовольно пробормотала она. — Я прекрасно себя чувствую. Просто днем я никогда не пью, мне постоянно нужна ясная голова. Правда, Клауса сейчас нет со мной…

— Клаус помогает вам? — улыбнулся он.

Она повела плечом.

— Не больше, чем любой другой десятилетний непоседа. Но он очень хороший мальчик.

— Похоже, вы с ним большие друзья.

— Несмотря на то, что я так и не совершила кругосветное путешествие, мне кажется, что неплохо стать мамой в молодом возрасте, чтобы быть ближе к детям. Но, по-моему, я всегда буду чувствовать себя девчонкой.

— Да, вы абсолютно не выглядите матерью десятилетнего ребенка.

Хелен украдкой посмотрела на него из-под ресниц, затем неожиданно сказала:

— А вы все-таки продолжаете гладить меня по шерстке, Майкл. Но я в состоянии сама справиться со своими призраками.

Он еще раз выразительно оглядел ее кокетливый наряд, аккуратно завитые волосы и безупречно отшлифованные ногти.

— Ну хорошо! — воскликнула она с досадой, но тут же заставила себя рассмеяться. — Наверное, это Миранда меня воодушевила. Но единственный человек, чье мнение обо мне меня беспокоит — я сама. Надеюсь, я ясно выразилась?

— Даже очень, — ответил он, глядя на нее с мрачноватой иронией. — Но прежде чем Миранда обрушилась на нас, мне уже приходило в голову, что вы совсем не похожи на ту девушку, какой были при Гарри, да и во время последней нашей встречи. Вы стали более яркой, уверенной в себе. Тридцатилетие вам к лицу, Хельга Лансбери.

Ее так давно не называли этим именем, что Хелен не сразу поняла, что он имеет в виду. Когда в свое время она узнала, что ее назвали в честь датской циркачки, роман которой со шведским офицером окончился трагедией, она сменила имя на «Хелен» и с тех пор пользовалась только им.

— Не напоминайте, — сказала она.

Майкл весело усмехнулся.

— А я всегда находил это имя очень красивым. Но вернемся к вам теперешней. Хелен, я восхищаюсь тем, как вы справились со своими трудностями. Догадываюсь, что вам приходилось нелегко.

Хелен заглянула ему в глаза, затем, слегка вздрогнув, отвернулась.

— Ничего особенного — всегда делаешь только то, что от тебя требуется… И не все в моем прошлом было покрыто мраком. Я сейчас и представить не могу жизни без Клауса, он приносит мне столько радости. — Она улыбнулась и шмыгнула носом.

— Я очень рад, — просто сказал Майкл.

Хелен неожиданно нахмурилась.

— Значит вот почему вы теперь захотели остаться с нами — потому что я изменилась к лучшему?

— Я этого не сказал. Между прочим, вы привлекли мое внимание, когда вам было еще девятнадцать, и я впервые узнал ваше настоящее имя.

— Что? — несказанно удивилась Хелен.

Он откинулся на спинку стула.

— Истинная правда. Ваше имя, и что-то такое, немного застенчивое, растерянное и милое в вас навели меня на эти мысли.

Хелен смотрела на него в немом изумлении.

— Вам, конечно, странно, что я никогда не заговаривал с вами об этом…

— Нет… Да… Но почему вы не заговаривали?

Он неопределенно пожал плечами.

— Прежде всего, из-за Гарри. Потом вы ждали ребенка и горевали о Гарри. А когда родился Клаус, я уже знал, что мне предстоит надолго уехать из Штатов, и сомневался, что вы смирились с гибелью Гарри…

— Значит, вот в чем дело… — Голос ее слегка задрожал. — Вы заинтересовались мной, но влюблены в меня не были. Так же, как то, что вы нашли привлекательной Миранду Шелл, но это ни к чему вас не обязывало.

— Я просто хотел сказать, что говорить о чувствах находил преждевременным, — пояснил он спокойно. — А теперь можно, по нескольким причинам. Вы должны понять, что это не возникло на пустом месте. А одиннадцать лет назад Миранды еще и в помине не было… как и работы в Конго.

Хелен только и могла, что смотреть на него, приоткрыв рот. Он улыбнулся мефистофельской улыбкой и посоветовал ей заняться креветками, пока они не остыли окончательно. Она покраснела и машинально послушалась. В полном молчании она доела последний кусочек, а сама тем временем усиленно размышляла, как ей поступить с этой неожиданной информацией. Ее мысли прыгали, словно кузнечики, причем предпочитали устремляться в прошлое, а не в будущее.

Хелен привыкла думать, что не привлекает Майкла ни с какой стороны. Но тут ей отчетливо вспомнился день, когда Гарри в присутствии Майкла Чесмена назвал ее настоящим именем. Хелен тогда испытала привычное смущение. В то время она носила длинные волосы, и, чтобы скрыть неловкое чувство, расстегнула заколку, провела пальцами по волосам, затем снова собрала их в хвост. Когда она опустила руки, то почувствовала, что Майкл смотрит на нее, и ей внезапно стало жарко. Она испытала непонятное волнение. Но тогда ей пришло в голову, что это еще один знак неодобрения со стороны Майкла Чесмена.

Теперь все стало на свои места, стоило ей вспомнить, как он сказал на удивление ласково, что находит имя прелестным… Обмакивая последнюю креветку в татарский соус, Хелен почувствовала, что ее сердце воспарило, словно птица.

Но через несколько секунд оно резко спикировало вниз, пока Хелен ополаскивала пальцы в миске с розовой водой. Два-три года, это еще пожалуй, но одиннадцать лет — чересчур долгий срок, чтобы хранить в душе какое бы то ни было чувство, не делая попыток обнаружить его.

Она взяла бокал и обратила взгляд на лазурные воды океана. Над берегом с шумом кружили чайки, невдалеке легко покачивалась на волнах голубая яхта с белым парусом. Майкл доел своих окуньков и положил на тарелку нож и вилку, а она все еще не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Хелен не представляла, что получится, если она откроет ему свои истинные чувства. Все это было так неожиданно, непривычно… и очень неопределенно.

— Я обескуражил вас, Хелен?

Ей волей-неволей пришлось взглянуть на него.

— Возможно, — проговорила она. — Я ни о чем таком не догадывалась.

Их взгляды скрестились.

— И что же? — спросил он тихо.

Лоб Хелен покрылся испариной, пульс участился. Она не сомневалась, что сейчас Майкл думает об одном — как бы переспать с ней. Между ними словно протянулся невидимый провод, позволявший одному только его взгляду возбуждать в ней самые пикантные ощущения. Он словно провел рукой по ее телу не мысленно, а реально, и на этот раз у Хелен не было при себе журнала, за который она могла спрятаться.

Она беспокойно шевельнулась, заметив, что он смотрит на нее с лукавой усмешкой.

— Не знаю, что вам ответить… Я… Для вас это может быть и забавно, но для меня — нет.

— Простите, я вовсе не думал смеяться над вами, но… — Майкл помедлил, сдвинув брови. — Вы словно не допускаете, что можете оказаться для кого-то привлекательной и желанной…

— Что для вас — да, не допускаю, — согласилась она.

— Это потому, что вы никогда не думали обо мне в этом смысле — до недавнего времени.

Хелен проглотила слюну и сделала усилие, чтобы привести свои мысли в порядок.

— Нет, — выговорила она наконец довольно холодно. — Но это просто помещает меня в один разряд, например, с… официанткой, которая нас обслуживала. Я хочу сказать, что большинство женщин, которые попадаются вам на пути, рискуют. Но существует огромная пропасть между этим и… чем-то настоящим.

— Но с чего-то приходится начинать.

— Такое мог сказать только мужчина, — мрачно взглянула она на него.

Майкл улыбнулся.

— Ошибаетесь, эти слова совсем недавно произнесла одна женщина… Миранда Шелл. Ваша сестра по оружию.

Хелен невольно улыбнулась.

— Не совсем так, и, простите, я бы не сказала, что вы полностью отказались от мысли о ней. И… начинать что, Майкл?

Он откинулся на стуле.

— Я вовсе не предлагаю, чтобы мы отсюда отправились прямиком в постель. Мы можем взвесить будущее и его возможности.

Хелен словно окатили ушатом ледяной воды. Она поняла, что не сможет вести себя дальше, как ни в чем не бывало. И сказала сухо:

— Думаю, мне лучше вернуться домой.

— На этот раз я все-таки вас обидел.

Не отвечая, она перевела глаза на океан, затем бросила взгляд на часы.

— Кажется, скоро отправляется следующий катер.

— Может быть, хотите кофе?

— Нет, спасибо. И спасибо также за ланч, но мне нужно сегодня закончить змея, и действительно пора домой… — Она неожиданно замолчала и прикрыла глаза. В ту же секунду к их столику приблизилась рыжеволосая пухленькая молодая женщина и воскликнула:

— Да неужели это Майкл Чесмен?

Майкл поднялся.

— А это неужели Кейт Уилспет?

— Я давно уже не Уилспет, Майкл! Я уже три года как замужем за Артуром О'Бэлли. Сама не знаю, почему тянула так долго, — весело сказала Кейт. — Мы просто безумно счастливы.

— Поздравляю. Я всегда считал, что вы с Артуром созданы друг для друга. Познакомься, это Хелен.

Кейт окинула Хелен быстрым цепким взглядом и должно быть осталась довольна увиденным, поскольку пылко воскликнула:

— Какой счастливый случай. В следующие выходные мы отмечаем годовщину свадьбы и устраиваем вечеринку. Приходите оба.

— А почему бы и нет, — улыбнулся Майкл. — Спасибо, Кейт.


— Я не пойду, — сказала Хелен, отводя глаза.

— Почему вы не сказали это сразу?

Хелен долго смотрела на пенистую дорожку, тянувшуюся вслед за катером. Потом остановила на Майкле взгляд, преисполненный иронии.

— Как я могла это сделать и не выглядеть полной дурой? Я вообще не знала, что сказать.

Он пожал плечами.

— Кейт всегда устраивала шикарные вечеринки.

— Не в этом же дело. Если мы станем появляться на людях вместе, это только все осложнит, разве нет?

— Почему?

— Майкл, ну зачем вы прикидываетесь идиотом? — упрекнула она.

Он только насмешливо усмехнулся.

— Это был бы хороший способ лучше узнать друг друга.

— Я не уверена, что нам следует этим заниматься, абсолютно не уверена, — произнесла она холодно.

— Пожалуй, вам все же стоит немного подумать, — предложил он. — Вы не будете против, если я высажу вас у дома и поеду дальше? У меня кое-какие дела в городе.


Вам стоит над этим подумать, повторяла про себя Хелен, входя в окутанный тишиной дом. Она чувствовала, что готова закричать от досады и возмущения. Что у него на уме? Интрижка? Да, были мгновенья, когда между ними словно проскальзывала электрическая искра. Но, несмотря на все его возражения, он наверняка пользовался электричеством и в случае с Мирандой, вполне возможно, что он умеет применять его по своему усмотрению — пускать и перекрывать, словно рубильником.

И вообще — насколько хорошо она знает подлинного Майкла Чесмена? Чтобы принять ответственное решение по поводу того, следует ей ложиться с ним в постель или нет…

— Что-то здесь не так, — сказала она себе и со вздохом принялась за змея.

5

Клаус вернулся домой в воскресенье вечером, довольный, загорелый, пышущий энтузиазмом. Хелен даже заметила с некоторой иронией, после того как крепко прижала сына к груди, что для такого признанного сторонника бегства от природы восторг по поводу жизни в палатках несколько удивителен.

— Все дело в подходящей компании, ма. У нас еще были танцы, вечером мы жгли костры, играли в покер, и я спускался по канату со скалы!

Хелен вскинула брови.

— Хорошо, что ты этого не видела, — добавил он, шаловливо улыбаясь. — Ты бы упала в обморок.

Хелен вытряхнула содержимое его рюкзака на кухонный пол и обнаружила, что вся одежда мокрая и грязная.

— Бог ты мой! — вырвалось у нее. — У вас там что — непрерывно лил дождь?

— Наоборот, не было ни капли.

— А как же получилось?.. — Она осторожно взяла абсолютно отсыревшую футболку.

— Там был потрясающий пруд. Мы играли, будто мы хиппи, и пели эту песню…

— «Грязь, грязь, блаженная грязь?»

— Точно, — расхохотался Клаус.

— Но ты хотя бы понимаешь, что все эти вещи безнадежно испорчены?

— Почему? — жизнерадостно удивился Клаус. — Ты ведь классно умеешь выводить всякие пятна.

— Надеюсь, твоя вера в Хелен оправдается, — сказал Майкл, входя на кухню и скептически созерцая сваленную на пол груду одежды. — Очень приятно снова видеть тебя дома, старина.

— Только между нами — вернуться домой вообще-то классно, — сказал Клаус и покосился на мать. — Она тут хорошо себя вела?

— Клаус! — строго проговорила Хелен.

— Она немного скучала, — ответил Майкл, — но я присматривал за ней, а вчера возил ее обедать в ресторан.

Хелен уперла руки в бока.

— Может быть, вы прекратите обсуждать меня, как будто меня нет на кухне?

Клаус подошел к ней и обнял за талию.

— Помнишь, как ты сто лет назад читала мне Винни-Пуха? Помнишь, как Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уезерби Джордж Дьюпри заботился о своей маме, хотя ему было всего три года? Я бы и не подумал ехать в этот лагерь, если бы не знал, что оставляю тебя в надежных руках — ведь нужно же заботиться о тех, кого любишь. — И он крепко прижался к ней.

Хелен невольно встретилась глазами с Майклом поверх головы Клауса, и ее встревожил глубокомысленный взгляд, которым он смотрел на них. Но через секунду Клаус оторвался от нее и заявил, что умирает от голода.

— В некоторых отношениях люди нисколько не меняются, — хмыкнула она. — Ну что же…

— А давайте побалуем себя барбекю! — предложил внезапно Майкл. — Хелен, можете пока отдохнуть на веранде и предоставьте все нам. Я полагаю, вы заслужили отдых.

— Я вовсе не устала.

— Делай, как велят, ма, — твердо заявил Клаус.

— Кажется, теперь у нас в доме уже два любителя покомандовать, — засмеялась Хелен и с некоторой опаской обвела взглядом кухню.

— Мы потом сами все вымоем, — пообещал Майкл, правильно угадав причину ее сомнений. — Все, ступайте на террасу, я сейчас принесу вам коктейль.

И надо отдать им должное — затея удалась на славу. Майкл развел огонь, поджарил колбасу, мясо, лук, попутно посвящая Клауса в тонкое искусство приготовления барбекю. Потом они придумали испечь молодой картофель в мундире и подали его на стол с чесночным маслом и измельченной петрушкой, порезали помидоры и присыпали их сверху тертым сыром и базиликом.

— Я в восхищении, — сказала Хелен. — Наконец-то можно полностью передать кухню в надежные руки.

В глазах Майкла и Клауса одновременно промелькнуло одинаковое испуганное выражение, что заставило Хелен от души рассмеяться.

— Не волнуйтесь, я вас только хотела попугать. Но спасибо, ребята. — Она подняла бокал. — Вы отлично постарались.

Все трое неторопливо принялись за еду, наслаждаясь теплым вечером и запахом ароматного дыма, висевшего в воздухе. Вдали на горизонте блеснула молния. Внезапно Клаус спросил:

— Мам, в какую школу ходил мой папа?

На миг Хелен растерялась, и за нее ответил Майкл. Он назвал известную частную школу и добавил, что в свое время и сам посещал ее.

— Надо же, отец одного моего друга — ну, Мартина Уэста — тоже ходил в нее, и Мартин пойдет через год. А я смогу, ма?

Хелен заколебалась.

— Не думаю, Клаус. В эту школу детей записывают с самого рождения. Но… — Она запнулась, увидев, как он сразу сник. — Другие твои приятели, должно быть, собираются учиться дальше в старой школе?

Он пожал плечами.

— Наверное. Я просто подумал, что здорово было бы пойти в папину школу. И вообще, узнать о нем побольше.

— Ты на него очень похож, — обронил Майкл. Ты знаешь, что он жил в этом доме? В тринадцать лет Гарри лишился родителей и переехал жить к нам.

Клаус с интересом огляделся.

— И вы можете рассказать, как все тут было при нем?

— Разумеется — Майкл встал. — Только давай помоем посуду. И мама, наверное, не откажется от чашки кофе.

Они оставили Хелен сидеть на террасе, охваченную противоречивыми чувствами. Ее сердце ныло оттого, что Клаусу пришло время узнать все об отце. Она давно готовила себя к неизбежным вопросам, и вот оплошала — не сразу вспомнила, в какой школе Гарри учился. Но гораздо больше ее беспокоило то, что теперь Майкл в глазах Клауса и вовсе будет выглядеть героем — ведь с ним он может говорить о своем отце.

Вскоре подоспел кофе, но Клаус решил, что пойдет спать пораньше. Он сладко зевнул, и со словами: «Это все свежий воздух. Спокойной ночи, ма», — поцеловал ее и удалился. Майкл подсел к столу.

— Что вы ему рассказали? — спросила Хелен.

— Как здорово Гарри играл в крикет, как интересовался строительством мостов и дорог, и что он лучше всех умел изображать рыбу — в таком роде.

— А насчет поло? Я только однажды упомянула, что оно стало причиной его гибели.

Майкл несколько секунд сидел молча, затем тихо пробормотал:

— Нет, о поло я не упоминал. Я хотел поговорить насчет школы, Хелен.

Она вздохнула. В школе Гарри преподавание академических дисциплин велось на высоком уровне, и спорт тоже был поставлен очень хорошо. Не говоря уже о ее высоком статусе.

— Даже если удастся его туда устроить, платить за обучение я все равно не смогу.

— Я смогу.

Теперь настала очередь Хелен замолчать. Через некоторое время она неловко пробормотала:

— Я знаю, что вы сможете, но как быть с очередностью? Думаю, у них длиннейший список претендентов.

— Весьма вероятно, но они всегда оставляют места для сыновей своих бывших учеников.

— Это помогло бы, если бы мы с Гарри были женаты, но мы не были, — сказала она. — Вряд ли это сработает. И я больше не могу принимать от вас финансовую помощь, Майкл.

— Я имел в виду — в качестве моего сына.

Хелен в смятении заморгала.

— То есть?..

— Если мы поженимся, я смогу устроить Клауса в школу, куда ходил его отец и собирается пойти лучший друг. И еще потому, что это действительно очень хорошая школа, а мальчик этого заслуживает. Он необыкновенно способный.

— Майкл… — прошептала Хелен. — Я просто не верю ушам.

— Почему? — нетерпеливо спросил он.

— С чего вы взяли… — Она замялась, собираясь с мыслями. — …Что вам вообще нужна жена? И что, поскольку я фактически под рукой, так сказать, то я могу ею стать?

— Я сформулировал бы все несколько иначе. — Он помолчал и прищурился. — Мы и так живем одной семьей. А оказались мы здесь потому, что оба близко к сердцу принимаем судьбу одного и того же молодого человека. А я до сих пор вносил мизерную лепту. — Он снова помолчал. — И еще я получил благословение Клауса.

— Что!?

— Он нас видел той ночью.

— Я знаю, но… — Хелен не находила слов.

— Он пришел ко мне на другое утро как мужчина к мужчине и объяснил, как все вышло. И дал понять, что одобряет. И еще дал один совет.

— Я вам не верю! — Это восклицание было вызвано скорее досадой — все, рассказанное Майклом, было как раз в духе Клауса.

— А вам когда он сказал? — спросил Майкл.

— В то утро, когда звонил сюда из лагеря… Совет? — повторила она, охваченная тревожными предчувствиями. — Что еще за совет?

— Он сказал, что, по его мнению, вы очень осторожны, с трудом привыкаете к новым идеям и требуете умелого подхода.

Хелен едва не задохнулась.

— Он ваш сын, — сухо заметил Майкл.

— Надеюсь, вы не подали ему ложных надежд?

Он мгновение пристально смотрел на нее.

— Я обнаружил, что мы с Клаусом понимаем друг друга с полуслова. Я отвечал ему уклончиво. Хотя, думается, сумел объяснить, что ему не стоит принимать активного участия в наших с вами переговорах.

— Майкл, вам не кажется, что вы даете людям советы, которым они не способны следовать?

Он вскинул брови.

— Миранда Шелл более чем когда-либо убеждена, что вы — самый подходящий для нее мужчина, а Клаус… — Она замолчала и прикусила губу.

— Он что-то посоветовал вам, несмотря на мой совет, — сдержанно предположил Майкл. — Может, даже дал свое благословение?

Хелен молчала, тем самым выдавая себя с головой.

— Я угадал, — сказал Майкл. — А что касается романтики, она тоже всегда «под рукой», разве не так?

В его серых глазах явно читалась ирония. Хелен внезапно пробрала дрожь.

— Романтика — это одно, а любовь — другое, и только она мне нужна.

— Любовь приходит и уходит, — спокойно ответил он. — И, между прочим, это чувство, в котором люди чаще всего обманываются. Но разве не благоприятствует любви общая цель — дать ребенку полноценную семейную жизнь.

На этот раз Хелен скривилась, словно от боли. Он заметил это и добавил:

— Между прочим, я забочусь не только об интересах Клауса, но и о ваших. Ответьте честно, Хелен, разве жизнь замужней женщины не лучше, чем… череда всяких художников, музыкантов и любителей природы?

Она молчала, чувствуя себя поставленной в глупейшее положение, и от этого злясь на себя и на него. Но следующие его слова и вовсе нанесли сокрушительный удар по ее самолюбию.

— Вы не думаете, — продолжал он, — что чувства, которые годы и трудности могут притупить, требуют выхода именно сейчас? Одиннадцать лет — немалый срок, в течение которого вам приходилось заглушать в себе желание любить.

Хелен закрыла глаза.

— В этом отношении, — продолжал он ровным тоном, — я — все же лучший выбор, чем те, что вы делали до сих пор.

По тому, как задрожали ее ресницы, как словно захлопнулись невидимые ставни, он понял, что зашел слишком далеко и задел ее гордость. Но он не мог по-другому. Почему? Да потому, что никогда не признавался себе, с каким трудом подавлял интерес, который она пробудила в нем когда-то. Этот интерес заставлял его думать о девушке друга недопустимые вещи…

Хелен допила кофе и встала.

— Мне кажется, что Миранда — гораздо более подходящая кандидатура для вас.

— Хелен. — Его голос стал жестким. — Я не намерен допустить, чтобы сын Гарри стал жертвой вашего неумения разбираться в мужчинах.

Он встал и С. решительным видом шагнул к ней. Хелен невольно ахнула. Но осталась стоять на месте и поплатилась за это. Он обнял ее.

— Майкл, я бы никогда не поверила, что вы способны на такое, — холодно проговорила она.

В его глазах блеснул смех.

— А почему нет? В конце концов, я одиннадцать лет мечтал поцеловать вас.

— Ничего подобного, — возразила она. — Может быть, вам это и приходило в голову раз или два, только и всего.

— Не только приходило — я сделал это несколько дней назад, — проговорил он едва слышно, но эти слова сопровождал такой выразительный взгляд, что она задрожала. А Майкл добавил шутливым тоном:

— Вы, может быть, и способны регулировать такие вещи краном — открывать и закрывать, ну а я нет.

Эти слова заставили ее приоткрыть рот — ведь именно в таких терминах она мысленно определяла его поведение с Мирандой.

— Кажется, я попал в точку? — медленно выговорил он.

Хелен залилась краской и нервно засмеялась.

— Ну-ну, мисс Лансбери, — процедил он, — кажется, моя репутация поставлена на карту. Видимо, придется объяснить вам вашу ошибку.

Он замолчал, потому что в этот момент прямо над их головами сверкнула молния, озарив ночное небо, вслед за чем немедленно прогрохотал гром. Хелен невольно вздрогнула и схватилась за него.

— Боитесь? — мягко спросил Майкл, привлекая ее ближе.

— Угу… — Новая вспышка заставила ее поморщиться. — Майкл, нам лучше войти в дом.

— Как пожелаете. — Он легко подхватил ее на руки и внес в холл, прежде чем по ступеням террасы застучали первые, тяжелые как свинцовые пули капли дождя. — Думаю, стоит заглянуть к Клаусу, — предложил он, ставя ее на ноги.

— Да! Хотя он и не боится грозы.

— Я поднимусь, а вы пока присядьте.

Она опустилась на диван, дожидаясь его возвращения.

— Все в порядке, — сказал Майкл несколько минут спустя, усаживаясь с ней рядом. — Спит как сурок. Он всегда берет с собой в постель «Книгу рекордов Гиннеса»?

И он обнял Хелен за плечи так, словно это был самый естественный для него поступок в жизни.

— Всегда, — улыбнулась Хелен. — Он мечтает когда-нибудь попасть в нее, только еще не решил, за что именно.

И тут вдруг словно вылетела пробка, закупоривавшая эмоции, и из глаз Хелен хлынули слезы, хотя она продолжала по-прежнему улыбаться. Она нетерпеливо стерла их.

— Простите… сама не понимаю, что со мной такое.

— Хелен! — выдохнул он и принялся целовать ее…

Когда он остановился, ей было уже не до слез. Она чувствовала себя полностью успокоенной, сонной, согревшейся, желанной. И на своем месте. Сама не зная как, она заснула в его объятиях.

Майкл заглянул в лицо, уткнувшееся ему в плечо, ощутил мягкие изгибы ее тела и почувствовал себя защитником этой женщины. Он откинулся на спинку дивана, осторожно, чтобы не побеспокоить ее, и с некоторым удивлением принялся подводить итоги этого вечера. Он наконец высказал вслух мысль, которая не раз приходила ему в голову на протяжении нескольких последних лет — чтобы они поженились ради Клауса.

Сейчас он спросил себя — насколько это на самом деле имеет отношение к Клаусу? И правильно ли вообще жениться, руководствуясь подобными соображениями. Он отметил, поджав губы, что была еще одна не слишком романтическая причина, о которой Хелен не подозревала…

Хорошо, он подверг сомнению свои мотивы, но как быть с мотивами Хелен?

Он еще раз посмотрел на нее, мирно спящую в его объятиях. Несомненно, ее влекло к нему физически. Но сумеет ли она снова полюбить? Полюбить его? Потому что, думал Майкл, если только все у них не устроится по-настоящему, этот брак никакой пользы Клаусу не принесет. Придется хорошенько постараться, чтобы сначала сделать счастливой его маму, если он желает счастья самому Клаусу.


Хелен проснулась на следующее утро в своей кровати, полностью одетая, только туфли были сняты и стояли на полу. Она порывисто села, и тут же все вспомнила. Но взгляд, брошенный на часы, сказал, что она проспала, осталось всего пятнадцать минут, чтобы собрать Клауса в школу и успеть на работу.

Но когда она ворвалась на кухню, застегивая на ходу блузку, оказалось, что Клаус уже одет, собран и спокойно доедает фрукты. Оценив ситуацию, она резко остановилась и пробормотала нечто нечленораздельное.

— Привет, ма! Ты какая-то немного растрепанная.

А Майкл, на которого она не могла поднять глаза, пожелал ей доброго утра и поставил на стол еще одну чашку чая.

— Спасибо. — Хелен опустилась на свой стул и с наслаждением отпила золотисто-коричневый напиток. Она знала, что утром никуда не годится, пока не выпьет чаю. — Гм… Как это получилось, что вы с утра такие бодрые и свеженькие?

— Благодаря бегу и плаванью, — назидательно сказал Клаус. — Тебе тоже стоит попробовать.

— Может быть… когда-нибудь.

Майкл сел за стол. Он выглядел подтянутым, энергичным, и настолько мужчиной, что женщине в это время суток справиться с ним было абсолютно немыслимо.

— Вот что, ребята, — начал Майкл. — Мне придется уехать на пару дней. Вы тут обойдетесь без меня?

— Легко.

— Не сомневайтесь!

Клаус и Хелен ответили одновременно, причем Хелен с большей убежденностью. Майкл лукаво на нее покосился.

— А куда? — поинтересовался Клаус.

— В Сан-Франциско, на заседание правления компании, к которой я имею отношение. Я совсем забыл о нем, но вчера мне позвонили и напомнили. Заодно мне придется сделать там еще несколько дел. Я вернусь в четверг.

— Все в порядке, — сказала Хелен беспечно. — Мы привыкли быть самостоятельными, да, Клаус?

Клаус по-военному отсалютовал ей.

— Хотя признайся, мам, неплохо иметь в доме еще одного мужчину?

— О да… А завтрак? — Хелен вскочила, чтобы скрыть смущение.

— Все в порядке, — успокоил ее Майкл. — И я довезу Клауса до школы. Когда ты будешь готов, приятель?

— Сейчас, только почищу зубы. Можете заводить мотор. Пока, ма.

Майкл подождал, пока Клаус удалится за пределы слышимости, затем подошел к Хелен.

— Мне очень жаль, — проговорил он спокойно. — Я и в самом деле забыл об этой поездке.

— Все нормально.

— Правда? — В его глазах блеснули веселые огоньки.

Она стиснула руки.

— Вчера ночью…

— Не случилось ничего такого, о чем бы вы не знали.

Она закусила губу.

— Я не это хотела сказать… Я, кажется, снова немного увлеклась…

— Нет, Хелен, это мы снова увлеклись. Для нас это уже становится привычкой.

— И что будет дальше? — спросила она храбро.

— Может быть… — помедлил он, — несколько дней разлуки — не так уж плохо? Это помогает увидеть вещи в их истинном свете.

Золотые искорки в ее карих глазах заблестели ярче.

— Вы предлагаете мне «хорошенько подумать»?

Из стоявшей под окном машины Майкла — красного «ягуара» — раздались короткие гудки. Клаус, устроившийся на сиденье, напоминал о себе.

— Я не смел это предложить, — признался Майкл с самым серьезным видом. — Но почему бы и нет?

Хелен перевела дыхание.

— Хорошо, но только я ничего не обещаю.

— Разумеется, — сказал он бодро. — Но ваш сын теряет терпение. Ну что же, всего хорошего, дорогая.

Хелен удивленно взглянула на него, потом уголки ее губ дрогнули.

— И вам того же, дорогой.


Следующие несколько дней Хелен была крайне загружена на работе, поскольку сразу двое из ее коллег слегли с пищевым отравлением. У Клауса тоже выдалась насыщенная неделя — приближался спортивный праздник, полным ходом шли репетиции ежегодного школьного спектакля, начинался крикетный сезон. Его то и дело приходилось отвозить, а затем забирать из школы, бассейна, спортзала, с крикетной площадки. Не говоря о шитье костюма — Клаус должен был исполнять роль кавалериста в пьесе о Неде Келли.

— Думаю, все могло быть куда хуже, — пробормотала Хелен однажды вечером. — Он мог получить роль самого Неда Келли, и мне пришлось бы возиться с жестью и металлом.

— Я пробовался на Неда Келли, — оживился Клаус, услышав ее слова. — Но я не уверен, что он такой уж герой, каким его считают.

— Сначала он и правда был простым лесничим, — согласилась Хелен. — Но обстоятельства сделали из него героя. — Она отложила мундир, к которому пришивала пуговицы, и глубже вдумалась в смысл сказанных мальчиком слов. — Ты отказался играть Неда Келли? Потому что решил, что он не совсем герой?

— Ну да.

— Мне ты об этом не сказал.

— Я боялся, вдруг ты сочтешь, что это расизм.

Хелен заморгала, затем расхохоталась.

— Ты оригинал, Клаус! Честно говоря, я сама всегда сомневалась по поводу Неда Келли. Я даже рада, что ты предпочел встать на сторону закона.

Вечером, оставшись одна и готовясь ко сну, Хелен размышляла о том, что для десятилетнего мальчика Клаус необыкновенно восприимчив и обладает пытливым умом. Это снова заставило ее задуматься над проблемой его дальнейшего образования. И над способом разрешения этой проблемы — браком с Майклом Чесменом.

Она надела ночную рубашку, устало потянулась и забралась в постель, прижав к себе подушку для комфорта. Но какой усталой ни чувствовала себя Хелен, ее воображение активно заработало. Вечер за вечером она сможет вот так прижимать к себе Майкла, что это будет за блаженство! Она догадывалась, что близость с ней и для него не станет наказанием. Но… навсегда? Вдруг однажды блаженство превратится в обязанность, и как тогда она сумеет вынести это?

Но в то же время существует ли такое понятие, как «навсегда»? И как быть с Мирандой Шелл? Разве не влечет его заодно и к этой девушке?


На другое утро Хелен могла не спешить — коллеги благополучно вышли на работу. Но не успела она порадоваться свободе, как к ней заявился с визитом Люк. У бурильщика был крайне смущенный, даже пристыженный вид.

— Вам ничего не нужно объяснять, — сказала Хелен, пригласив его присесть и наливая кофе. — Я все понимаю.

— Но я хочу объясниться, Хелен, — настаивал он. — Не могу понять, что тогда на меня нашло.

Хелен вгляделась в его лицо, выражавшее искреннее недоумение.

— Люк, — медленно произнесла она. — Полагаю, вы не надеетесь до сих пор, что мы с вами…

— Но Хелен…

— Нет, послушайте меня, Люк! Вы не должны на меня рассчитывать, вот как обстоят дела.

— Просто я не хочу, чтобы вы плохо обо мне думали. Наверное, большинство мужчин бьют копытом при виде таких, как Миранда, — выговорил он с трудом. — Только Богу известно, какой парень ей подходит, но я уверен, что это не я.

Хелен решительно спросила:

— Сколько вам осталось до отъезда, Люк?

— Две недели.

— Что ж, весьма возможно, что именно вы и есть тот парень, который нужен Миранде. У вас еще достаточно времени это проверить.

Он уставился на нее, приоткрыв рот.

— Хелен…

— Да, Люк, — проговорила она. — Я — не для вас. Ну а насчет Миранды — вы никогда не узнаете, если не попытаете счастья.

— Как… — Он прокашлялся. — Как бы вы к ней подступились… на моем месте?

— Я считаю, — ответила Хелен серьезно, но торопливо, поскольку с трудом удерживалась от желания расхохотаться, — что в случае с Мирандой может помочь настойчивость. И ей должны нравиться всякие увеселительные мероприятия, ведь она танцовщица, вы в курсе?

В ее глазах промелькнуло легкое беспокойство.

— Да, помнится, она говорила, что выступает в музыкальных шоу.

Хелен несколько расслабилась.

— Само собой. И я полагаю, что она оценит тонкий подход — настойчивость без назойливости, понимаете?

Люк с воодушевлением выпрямился.

— Я справлюсь! Но помните, Хелен, если вам когда-нибудь понадобится друг, вы только скажите.

Ее взгляд смягчился.

— Спасибо, Люк.

Когда он ушел, она с запоздалым раскаянием задумалась, во что вовлекла бедного парня, не говоря о Миранде. Хелен не сомневалась, что та сумеет позаботиться о себе, но все же…

Она вздохнула и попыталась представить, как отнесся бы Майкл к ее вмешательству в чужие дела. Потом тряхнула головой. Не стоит волноваться, они оба — взрослые люди.


— Итак?

Снова настала пятница, Майкл задержался в Сан-Франциско и вернулся домой только к обеду. Клаус пообедал раньше и отправился на репетицию спектакля. Когда Майкл появился в дверях, Хелен растерянно захлопала ресницами. Ей еще не доводилось видеть его одетым так тщательно, в темный костюм и элегантную рубашку с галстуком. У нее даже перехватило дыхание.

Майкл развязал галстук, снял пиджак, сел за кухонный стол, на котором она готовила лазанью — и задал тот самый вопрос, состоявший из единственного слова.

— Э… здравствуйте, — сказала Хелен, быстро обретая почву под ногами. — Надеюсь, на этот раз вы позаботитесь, чтобы ваша соседка не смогла подменить сумки?

— Едва ли у нее это получилось, ей, я полагаю, перевалило за восемьдесят.

— И все же не стоит утверждать это с такой уверенностью.

Она закусила губу, прикидывая, не сказать ли ему, что он превосходно выглядит. На самом деле Хелен еще не опомнилась от растерянности — ведь она ничего не решила окончательно…

— Итак, — повторил он, — как у вас дела?

Хелен с облегчением перевела дыхание.

— Отлично. Дел даже чересчур много.

Майкл положил себе на тарелку порцию лазаньи.

— В каком смысле?

Пока она рассказывала, он не спускал с нее прищуренных глаз. Затем откупорил бутылку вина. Хелен удивленно раскрыла глаза, когда он поставил рядом с ее тарелкой бокал и произнес:

— Похоже, что это вам не повредит.

— Что же у меня за вид, раз вы так решили?

Он оглядел ее простой яблочно-зеленый топ и шорты цвета хаки, затем перевел взгляд на лицо.

— Немного замотанный. Вам необходимо отвлечься, например, на завтрашней вечеринке у О'Бэлли.

— Я совсем забыла о ней, — поморщилась Хелен.

— Я плохо знаю женщин, — сказал Майкл с лукавым блеском в глазах, — но разве вечеринка — не лучшее лекарство от гнета повседневных забот? Со всеми ее атрибутами…

— Что вы подразумеваете?

— Новое платье, визит в салон красоты, послеобеденный отдых накануне, — пожал он плечами. — Я сам привезу Клауса домой. А потом вечер, наполненный вкусной едой, хорошей музыкой и весельем.

Хелен зажмурилась, представила все перечисленное и признала, что Майкл Чесмен, напротив, слишком хорошо знает женщин, чтобы она могла чувствовать себя с ним в безопасности.

— Придется объяснять, почему мы с вами живем в одном доме. Не думаю, что я готова к расспросам, — прямо сказала она.

— Почему бы вам не предоставить это мне?

— Но что… как вы все объясните? Ведь тогда придется растолковывать, чьим сыном является Клаус. Неужели вы не желаете понять, как все это сложно для меня?

Он пожал плечами.

— Хелен, вас ведь не на суд инквизиции зовут. Нам вообще не обязательно касаться этих предметов. Между прочим, у самой Кейт есть внебрачный ребенок.

— Вот как?

Он бегло улыбнулся.

— С тех пор, как подобные вещи были под запретом, мир сильно изменился.

— Я в курсе. Но самая большая сложность для нас, — упорно продолжала Хелен, — это появляться на людях вдвоем, словно устоявшаяся пара, тогда как между нами ничего не решено. Вы, кажется, считаете, что двух поцелуев для этого вполне достаточно, а я нет…

— Двух восхитительных поцелуев.

— Может быть. — Она беспокойно шевельнулась на стуле, затем расправила плечи с решимостью, которой почти не находила в себе.

— Чего вы, собственно говоря, от меня ждете, Хелен? — медленно выговорил он. — Клятв в вечной любви?

— Вот еще, разумеется, нет!

Его глаза блеснули, и Хелен почувствовала, что вступает на зыбкую почву.

— Послушайте, вы делаете из мухи слона. Но раз уж вы до сих пор колеблетесь, принесет вам или нет пользу брак со мной… — Он замолчал и так взглянул на нее, что ее бросило в жар. — Чем чаще мы станем видеть друг друга в различных ситуациях, тем быстрее это поможет вам принять взвешенное решение.

— Почему-то мне кажется, что это еще один образец вывернутой наизнанку Логики, — пробормотала она и поднялась, чтобы убрать посуду. Он встал следом и удержал ее за талию.

— Разумеется, мы можем остаться дома и продолжить с того места, на котором остановились тем вечером, — тихо сказал он и выразительно скользнул взглядом по ее груди под яблочно-зеленым топом. Хелен в крайнем смущении почувствовала, как тело выходит из-под контроля.

— Я была бы вам очень признательна, Майкл, если бы вы прекратили это, — проговорила она через силу.

Он вскинул бровь.

— Но я еще ничего не сделал, Хелен.

— Нет, вы… Пустите меня, Майкл, — пробормотала она, еще сильнее смущаясь.

— Так вы пойдете на вечеринку? — Он погладил пальцами нежную кожу внутренней стороны ее запястья.

— Это чистой воды шантаж…

— Точно. Но тогда мы не останемся наедине. — В его глазах плясали чертики.

— Хорошо, но мне…

— Не продолжайте, я и так догадался, — процедил он. — Вам не доставит это удовольствия?

— Вполне возможно! — В этот момент зазвонил телефон. — Это Клаус, он обещал позвонить, когда закончится репетиция.

— Я сам заберу его, — сказал Майкл, — а вы пока справляйтесь со своими призраками.

Он галантно поднес ее руку к губам и запечатлел на ней поцелуй.

6

Когда следующим утром Хелен вышла из спальни, то обнаружила, что Майкл уже уехал по делам. Но на холодильнике было оставлено для нее послание, где сообщалось, что он договорился по поводу сегодняшнего дня с Клаусом, и она может распоряжаться временем по собственному усмотрению.

И Хелен решила последовать совету Майкла.

В салоне красоты она сделала прическу, макияж и маникюр, затем отправилась по магазинам присмотреть что-нибудь подходяще для сегодняшнего вечера. Кейт упомянула, что на вечеринке соберутся самые разные люди, и Хелен после недолгих поисков нашла подходящий наряд: топ модного фасона насыщенно-розового цвета, а юбка воздушная, на чехле, белая с розовыми розами. Хелен подыскала к ним элегантную пару розовых босоножек на высоком каблуке и, следуя необъяснимому порыву, приобрела комплект белья из шелка и кружев, легкого как перышко. В него входила прозрачная ночная рубашка и серебристый пеньюар, отделанный кружевом. В довершение она разорилась на дорогую косметику и таким образом промотала все деньги, заработанные за целую неделю.


— Ого! — уставился на нее Клаус во все глаза. — Ты выглядишь сногсшибательно.

— Благодарю, молодой человек, — серьезно ответила Хелен. — Для меня это дорогой комплимент. Ты все приготовил?

Клаус собирался ночевать у Мартина Уэста, который жил через два дома от них. Между Хелен и родителями Мартина давно существовала договоренность о взаимной помощи, если требовалось оставить на вечер кого-то из детей.

— Кажется. Ну, желаю как следует повеселиться. — Он обнял Хелен и вышел, но тут же бегом вернулся обратно за коробкой имбирного печенья. — Веди себя хорошо, — добавил он с озорной ухмылкой.

— В этом доме, кажется, все перевернулось с ног на голову, — обратилась Хелен к пустой кухне, оставшись одна. Но в следующий момент в дверях показался Майкл.

— С ног на голову?

— Я чувствую себя мамой Джеймса Джеймса Моррисона Моррисона Уэзерби Джорджа Дьюпри, — объявила она. — Надеюсь, что все же сумею не потеряться, как сделала эта леди.

— А у меня чувство, словно я опаздываю на пароход, — со вздохом сказал Майкл.

— Смешно, у меня то же самое чувство, — иронично сказала Хелен. — Но на вашем месте я бы не особенно волновалась.

Он моргнул и покачал головой.

— Я твердо знаю только то, что вы выглядите весьма аппетитно. — Его глаза пробежали по атласной коже ее обнаженного плеча и обтянутой топом груди, по сияющему облаку черных кудрей и по влажно блестевшим губам…

— Ну что же, — поспешно отвернулась Хелен, чтобы взять сумочку. — Может быть, пойдем?

— Да… пока мы не успели снова забыться, — улыбнулся Майкл.

Она обернулась к нему и ответила чопорно:

— Майкл Чесмен, гордость заковала меня в стальную броню.

Он тихо рассмеялся.

— К сожалению, о себе я не могу сказать того же. — Он достал ключи от машины. — Но вы правы, опаздывать не стоит.


Последнее замечание Майкла не особенно располагало к беседе, но он поставил диск с ее любимой классикой, и музыка подействовала на Хелен успокоительно. Ей пришло в голову, что их музыкальные вкусы удивительно совпадают…

Когда Майкл втиснул свой красный «ягуар» на тротуар у дома с ярко освещенными окнами, Хелен выглянула в окошко и испытала очередной приступ неуверенности. Но Майкл вышел из автомобиля, быстро обошел его кругом и, открыв дверцу, подал ей руку, чтобы помочь сойти на асфальт.

Хелен прошла несколько шагов рядом с ним, но, не доходя до двери, остановилась. Майкл вопросительно повернулся к ней.

— Я не знаю здесь ни души.

— Хелен… — Он взял ее за руку. — Ведь я с вами. — Он легонько поцеловал ее в волосы. В ту же секунду дверь распахнулась, и Кейт радушно пригласила их войти.


На вечеринку в честь годовщины свадьбы Кейт и Артура О'Бэлли собралось человек пятьдесят. Майкл был знаком со многими, Хелен мгновенно представили обществу, и никто не проявил ни малейшего интереса к их отношениям.

Хелен радостно отдалась праздничной атмосфере. Сэндвичи таяли во рту, вино лилось рекой, музыка создавала мягкий лирический фон, разговор был общим и оживленным. Артур О'Бэлли, адвокат по профессии, худощавый высокий мужчина, обладал искрометным юмором, и вместе с женой искренне старался, чтобы Хелен чувствовала себя уютно. К тому же оказалось, что Артур увлекается воздушными змеями.

Прибыла запоздалая гостья — Сара Перкинс, поверенная в делах Майкла. Будучи связующим звеном между Хелен и Майклом в течение долгих лет, она чрезвычайно сблизилась с Хелен.

— Вот приятный сюрприз! — горячо воскликнула Сара. — Как Клаус, здоров?

— Спасибо, вполне.

— А как… — Сара огляделась и понизила голос, хотя Майкл был занят, помогая хозяину с напитками. — Как наш общий друг выносит тяготы цивилизации?

На губах Хелен заиграла улыбка.

— Думаю, с трудом. Всякие странные идеи лезут в голову.

В проницательных глазах Сары блеснул вопрос.

— Например?

Хелен поморщилась и отпила вина, жалея о своих словах.

— Мы с Майклом вместе учились, — сказала Сара. — Я не только веду его дела, мы дружим много лет. Почему бы нам как-нибудь не пообедать вместе, Хелен? Мне кажется, что мы с вами друзья, но вы правы. Здесь не место, да и не время обсуждать подобные вопросы — если только вы вообще не против этого?

— Я не против, — ответила Хелен.

Не успели они договориться о встрече в понедельник, как гостей пригласили к столу. Угощение было обильным и вкусным. Отбивные с грибами, картофель по-индийски, рататуй, несколько великолепных салатов. Любителям сладкого предлагался яблочный торт, фруктовый десерт и мороженое.

Когда начались танцы, Майкл вопросительно взглянул на Хелен, и она, чувствуя себя размягченной и умиротворенной, не смогла устоять. Сара уже покинула вечеринку, иначе Хелен испытывала бы неловкость, танцуя с Майклом.

На террасе погасили свет, оставались включенными только лампочки вокруг бассейна, которые то вспыхивали, то гасли. Аромат жасмина разливался в теплом ночном воздухе. Впервые за долгое время Хелен была довольна собой — подходяще одета, не похожа на мать-одиночку, замученную проблемами, скорее — остроумная молодая женщина, способная позаботиться о себе. Разумеется, Хелен приходилось бывать на вечеринках, но редко, и ни разу она не веселилась так, как сейчас.

Она сознавала, что большей частью своей обретенной уверенности в себе она обязана Майклу. Таинственным образом он оказывал ей моральную поддержку.

Танцевал Майкл божественно, и его близость пробудила в Хелен чувственный восторг, который она уже испытала недавно. Она внезапно споткнулась. Майкл поднял брови и остановился.

— Мне редко приходилось танцевать, — сказала она виноватым тоном. — Наверное, я не в форме. Думаю, мне лучше посидеть.

Но он покачал головой и привлек ее ближе.

— Вы не умеете лгать. — И продолжил движение.

— Майкл, — пробормотала она дрогнувшим голосом. — Я думала, мы ушли из дома специально, чтобы этого избежать.

Он бросил на нее такой откровенный взгляд, что у нее остановилось дыхание. Этот взгляд словно лишил ее одежды и перенес их в уединенное место, где можно беспрепятственно упиваться близостью друг друга… Он произнес очень тихо:

— Это не помогло… Может быть, нам сейчас уйти по-английски?

Она беспомощно посмотрела на него.

— Я всегда подозревала, что у вас что-то не в порядке с логикой.

— С логикой? — переспросил он скептически.

— Вы знаете, что я хочу сказать.

— Логический вывод, который напрашивается сам собой — нас влечет друг к другу.

— Но я не готова принять решение, Майкл.

Он ослабил руки.

— Тогда останемся, — сказал он сухо. — Зачем упускать возможность повеселиться ради чего-то сомнительного.

В глазах Хелен вспыхнуло возмущение.

— Я начинаю думать, что у вас на уме только одно, Майкл Чесмен.

— Дорогая Хелен, — произнес он. — Вы опять забываете о Миранде Шелл.

— Нет. То есть… Миранда едва ли сейчас испытывает ко мне добрые чувства.

— Почему? — остановился он.

Хелен объяснила. Он несколько долгих мгновений глядел ей в глаза, затем его плечи затряслись от смеха. А его слова изумили Хелен.

— Знаете, именно этого мне не хватало.

— Что вы хотите сказать?

— Должен сознаться… — Он снова закружил ее в такт музыке. — Меня давно преследовало чувство вины по отношению к мисс Шелл. Теперь оно прошло.

— Чувство вины? — На этот раз остановилась Хелен и нахмурилась. — Прошло?

— Именно.

— Как? Почему?

Он пожал плечами.

— Известие, что Люк Эскью разлюбил вас и полюбил Миранду, развеяло его.

— Спасибо, — сказала она с невольной горечью, но тут же снова озадаченно покачала головой. — И все-таки я не понимаю.

— Мне не следовало поддерживать тот разговор в самолете, раз я не имел намерения развивать отношения.

— Потому, что она стриптизерша.

— Нет, и я устал вам это повторять. Но теперь, когда ее жертвой пал Люк, я испытал большое облегчение. — Его взгляд немного затуманился. — Она — целеустремленная особа, а все мы только люди.

— Так почему вы решили не развивать отношения? — хмуро спросила Хелен.

— У меня уже была на примете некая Хельга Лансбери.

Хелен расширила глаза.

— Уже тогда? Но вы не видели меня пять лет!

— И не разочаровался в увиденном. — Он снисходительно взглянул на нее и добавил: — Мне следовало знать, что иначе быть не может.

Лицо Хелен выразило такое замешательство, что он негромко рассмеялся.

— Все еще ищете логику, Хелен? Неужели так и не поймете, что чувства не подчиняются логике? Они или есть, или их нет. Но если вы предпочитаете их игнорировать — это тоже ваше право.

Он лихо покрутил ее вокруг себя, затем резко остановил.

— Не знаю, как вы, но я страшно хочу пить.

— Вы только что признались, что одновременно увлеклись двумя женщинами — или я ошибаюсь? — напряженно спросила Хелен.

— Не ошибаетесь. Но в случае с Мирандой это было просто наваждение, нечто вроде того.

— Но мне от этого все время как-то… не по себе, — пробормотала Хелен с несчастным видом. — И это выставляет вас не в самом выигрышном свете, — добавила она уже более решительно.

Майкл неторопливо улыбнулся.

— Я хорошо знаю способ поправить ваше самочувствие, — сказал он, и глаза его опасно блеснули. — Но решать вам.

Он отпустил ее, подождал несколько мгновений, но, увидев в ее глазах только смятение, взял за руку и повел к столику с напитками.


Они ушли в числе последних. Самое хорошее, что принес остаток вечера, это покупка Артуром О'Бэлли воздушного змея заочно.

Несмотря на то, что в гостях они с Майклом общались вполне свободно, на пути домой напряжение в салоне автомобиля чувствовалось весьма ощутимо. Несколько раз Хелен взглядывала на него из-под ресниц и видела перед собой ту его ипостась, о которой прежде не подозревала. Этот его новый жесткий облик заставил ее внутренне трепетать.

Затем она решила, что если все же решит выйти за него, ей следует просто принять это во внимание. Или, подумала она с содроганием, он собирается лишить ее этой привилегии, забрав свое предложение назад? Но вскоре она обнаружила, что у него нет такого намерения.

Они вошли в дом через парадную дверь, и Хелен замешкалась в холле.

— Спокойной ночи. Вечер был очень славный, — пробормотала она, запинаясь.

Он сунул руки в карманы и бесстрастно посмотрел на нее.

— Знаете, — сказал он, — меня удивляет, что вы относитесь ко мне с такой настороженностью. Может быть, вам стоит вспомнить, что я всегда делал для вас с Клаусом все, что мог.

Она взглянула на него с болью в глазах.

— Я помню, Майкл, но ведь вы говорите о браке. А это…

— Только от нас зависит, каким он окажется. Я полагаю, что попробовать стоит. Ложитесь-ка спать, — внезапно устало произнес он. И ушел, оставив ее одну.


В воскресенье Хелен проснулась поздно, как раз к тому времени, когда Клаус вернулся от своего друга Мартина. Майкл занимался в своем кабинете, но вскоре вышел, чтобы выпить чашку кофе.

— Похоже, вы вчера припозднились, — заметил Клаус.

Хелен слабо улыбнулась.

— Хорошая была вечеринка, ма?

— Очень. — Она постаралась произнести это с подъемом и внутренне поежилась под проницательным взглядом Клауса.

— Музыка была отличная, еда тоже, — добавил Майкл, наливая себе кофе. — Между прочим, Артур уже звонил и спрашивал, можно ли сегодня подойти взглянуть на змея.

— Разумеется.

— Я так и подумал, и пригласил их на чай, но сейчас мне пришло в голову — может быть, соберем кое-что в корзинку для пикника, отправимся в парк и там покажем им воздушных змеев в действии?

— Им?

— Он возьмет с собой Кейт и Венди, дочь Кейт. Она примерно твоих лет, Клаус.

— Клево! Я не прочь запустить змея в парке с ними вместе. Какой мы возьмем, ма?

— На твое усмотрение, Клаус, — ответила Хелен и обвела взглядом кухню. — Тогда мне пора начать готовиться к пикнику.

— Хелен, — твердо сказал Майкл. — Не стоит вам так увлекаться ролью домохозяйки. Я-то предполагал устроить для вас день отдыха.

— Тогда я только испеку небольшой пирог, — предложила она.

— Пускай, — вмешался Клаус. — Это хорошо на нее влияет.

— Я полагаюсь на твое мнение. — Майкл весело взглянул на Клауса.

— Не лучше ли вам на время оставить меня на кухне одну, — сказала Хелен грозно.

— Ого! Она начинает сердиться, — предостерег Клаус. — Только, мам, не забудь, что я люблю имбирное печенье, — воскликнул он, исчезая за дверью. Майкл последовал за мальчиком, кинув на Хелен взгляд, полный сдержанной иронии.


День как нельзя лучше подходил для запуска воздушных змеев — нежаркий, ясный, с легким ветерком. В парке Хелен распаковала корзину и выложила угощение: имбирный пирог, аппетитные бутерброды, булочки и земляничный джем, термос с чаем и лимонад для детей.

— Если бы я знала, что вы станете так хлопотать, я бы непременно тоже принесла с собой что-нибудь, — смеясь, сказала Кейт.

— Ей это в радость, — заметил Майкл.

— Не начинайте, — предостерегла его Хелен и повернулась к Кейт. — Это такая мелочь по сравнению с хлопотами, которых стоил вам вчерашний праздник и… — Она усмехнулась. — Мне и правда это доставляет радость.

— Вы — многосторонняя женщина, — пробормотал Артур, беря булочку.

— И как тебе с твоим аппетитом удается оставаться таким тощим — для меня это полнейшая загадка, — недоуменно сказала его жена. — Он постоянно что-то жует.

— Я просто все еще расту, — ответил Артур, рассматривая змеев сияющими глазами ребенка.

Все посмеялись, и Венди, такая же рыжеволосая, как и ее мать, хорошенькая, словно картинка, взяла отчима за руку.

— Ты сможешь сделать, чтобы он полетел?

Клаус выдвинулся вперед.

— Если хочешь, я могу. Может быть, начнем с этого, в виде бабочки? Он такой красивый, и обращаться с ним легко.


Часа два они предавались этому увлекательному занятию. Хелен была в своей стихии. Она надела цветастую блузку и спортивные шорты, и, демонстрируя свои изделия, чувствовала себя свободной, как птица, гибкой и проворной, словно снова вернулась в детство. И не только это. Запуская змея, она обычно предавалась своим любимым фантазиям. Как однажды прославится своей работой с детьми, страдающими дефектами речи. Как полетит на воздушном шаре на Ямайку, или поплывет на яхте на острова Южной Атлантики, или увидит заснеженные пики Гималаев… Что когда-нибудь имя ее сына занесут в «Книгу рекордов Гиннеса» и сбудется его мечта…

Но сегодня фантазии устремились в ином направлении. Она станет уверенной в себе, загадочной, обворожительной женщиной, всегда новой и привлекательной для Майкла Чесмена. Совсем не похожей, думала Хелен, наблюдая за парящим змеем, на хлопотливую домохозяйку, которая всегда под рукой. То и дело она чувствовала на себе взгляды Майкла, которые жадно вбирали ее всю — от растрепанных ветром локонов до загорелых голых ног. С выражением веселого юмора он слушал, как она и Артур обсуждают направления воздушных потоков и спорят из-за скорости ветра, необходимой для того, — чтобы змей начал описывать круги.

Но прочесть ее мысли ему было не дано, уверяла она себя.

Через два часа она поняла также, что Клаус впервые влюбился, и у нее защемило сердце. До сих пор девочки не занимали особого места в его жизни, но рыжеволосая Венди все изменила.

И теперь Хелен смотрела, как они резвятся, забыв обо всем на свете, и у нее сжималось горло.

— Эти двое славно поладили, — раздался позади голос Майкла.

Хелен повернулась к нему.

— Не правда ли? Я теперь уже не буду единственной женщиной в жизни Клауса.

— Может быть, тогда вы решитесь стать единственной женщиной в моей жизни? — пробормотал он едва слышно. Она широко раскрыла глаза. Быстро же он оценил ситуацию! От необходимости отвечать ее избавил Артур, который подошел сказать, что решил купить сразу двух змеев — одного для Венди.

Вскоре они собрались и отправились домой. Майкл предложил семейству О'Бэлли зайти выпить чего-нибудь прохладительного. Гости посидели часок, и Хелен чувствовала себя как никогда легко, и думала, что давно не проводила время так приятно. Наконец Артур встал и поднял Кейт.

— Ну, любимая… — Он поцеловал жену в щеку. — Нам пора, но, кажется, нелегко будет разлучить эту юную парочку.

Венди и Клаус смотрели телевизор в кабинете. Все рассмеялись и договорились, что Венди получит приглашение на школьный спектакль.

Хотя Клаус и не спускал глаз с автомобиля, пока тот не скрылся за поворотом аллеи, о Венди О'Бэлли он не обмолвился ни словом. Впрочем, и во всем доме воцарилось молчаливое настроение, как часто бывает после приятно проведенного на свежем воздухе дня. На ужин Хелен приготовила макароны с сыром и вышла полить цветы. Там ее и нашел Майкл, босую, с наслаждением вдыхающую запах сырой земли.

— Я не устаю восхищаться тем, как вы преобразили сад. — Он огляделся. Хелен поливала душистые травы, и в воздухе пахло не только влажной землей, но мятой, розмарином, тмином и укропом. — Мои друзья вам понравились?

— Да. Очень милая пара. Почему Кейт вышла замуж за Артура только три года назад? Вы сказали, что всегда считали их созданными друг для друга…

Он сунул руки в карманы.

— Артур еще в юности сходил с ума по Кейт, но она хотела разобраться в себе. Потом влюбилась в женатого мужчину, родила Венди, но тот человек так и не решился оставить жену.

— Хорошо, что все для них кончилось благополучно, — заметила Хелен, переходя к розам. Майкл шел следом, подтягивая цеплявшийся за растения шланг.

— Артуру пришлось года три убеждать ее, что он не испытывает к ней сочувствия. — Майкл достал из кармана большой носовой платок и вытер руки.

— Это он вам так сказал?

— Да, он. Может быть, у нас сходные проблемы, Хелен?

Шланг дрогнул в ее руках, и струя воды брызнула на дорожку.

— Между вами, Майкл, и Артуром О'Бэлли огромная разница, — произнесла Хелен спустя некоторое время.

— Возможно, но и в нашем случае сочувствие вовсе не при чем.

— С сочувствия все, очевидно, началось, — ответила она, переходя к кустам рододендрона, и Майклу снова пришлось распутывать шланг.

— Вот черт! — пробормотал он, выпрямляясь и еще раз вытирая руки. — Вы не могли бы минутку спокойно постоять на месте, Хельга Лансбери?

— Я просила вас не назвать меня так.

— Я уже говорил, что мне очень нравится это имя.

— Оно связано с трагедией.

— Хелен… — Он помедлил и хмуро уставился на ее склоненную голову. — Вы чувствуете себя трагической героиней?

Она проглотила комок в горле.

— Ну, конечно, нет.

— В чем же тогда дело?

Она бросила на него быстрый взгляд и напрямик ответила:

— Когда видишь мужчину и женщину, любящих друг друга так сильно, поневоле немножко им завидуешь, вот и все.

Майкл забрал шланг у нее из рук и перекрыл воду.

— Я еще не кончила!

— Я устал разговаривать на бегу. — Он положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе. Затем вздохнул и произнес немного насмешливо: — Знаете, с вами непросто иметь дело. Но я не собираюсь опускать руки…

— И что это значит?

— Подождите и увидите. — Он отпустил ее. — Кстати, сегодня утром, пока вы спали, позвонила Миранда.

— Да? И зачем?

— Очевидно, она недооценивала Люка Эскью, когда вы с ней договаривались, что она избавит вас от него.

— А… И что же?

— Какой совет вы ему дали?

— Быть настойчивым, но в меру, — пробормотала Хелен смущенно.

Майкл усмехнулся, снова положил руки ей на плечи и нежно поцеловал в раскрывшиеся губы. Затем привлек ее ближе, и поцелуй сделался более страстным.

Когда они остановились, Майкл тяжело дышал, а она дрожала в его руках, словно натянутая струна, и ее тело было готово исполнить любое его желание.

— До какой степени следует проявлять настойчивость мне? — спросил он серьезно. Она втянула в себя воздух, на ее щеках выступили красные пятна. Но на этом вопросы не кончились — он спросил снова: — Вы понимаете, что только из-за Клауса мы не можем прямо сейчас отправиться в постель?

Это была чистая правда, но она не принесла Хелен успокоения. Она мучилась от желания лечь с ним в постель и сознания, что это невозможно. И в то же время упивалась его крепкими объятиями, прикосновением его подбородка к своей щеке, мудростью его худых сильных рук, которые дотрагивались до нее именно в тех местах, где того отчаянно хотело ее тело…

Майкл выпустил ее, и она упала с небес на землю.

— Но Клаус не всегда будет поблизости. — Он ласково прикоснулся пальцами к ее щеке — и ушел.


На следующее утро позвонила Сара и сказала, что у нее неожиданно изменились планы. Они договорились встретиться в следующий понедельник.

За ужином Майкл выдвинул несколько предложений. Первое: в субботу можно пойти в кино вместе с О'Бэлли — в городе шла новая комедия. Клаус пришел в восторг, хотя и усомнился, что взрослым фильм понравится.

— Ты уже знаешь дядю Артура, — сдержанно заметил Майкл. — Фильм как раз в его вкусе. А как вы, Хелен?

— Я с удовольствием, — просто ответила она.

— Тогда договорились. Если пойти на утренний сеанс, потом сможем пообедать вместе. И я полагаю, что нам следует пригласить домработницу.

— Но я вовсе не против… — начала Хелен.

— Это я против, — твердо сказал Майкл. — У вас слишком много талантов, чтобы еще обихаживать двух шалопаев. Я предлагаю, чтобы кто-нибудь приходил мыть полы, стирать и гладить белье. Мы не станем только вмешиваться в ваши благотворные занятия кулинарией — нельзя же выбивать почву у себя из-под ног, — хмыкнул он. — Твое мнение, Клаус.

Клаус посмотрел на мать новыми глазами.

— Я поддерживаю, — живо откликнулся он.

— И последнее. По порядку, но не по важности, — продолжил Майкл. — Мне предлагают собаку.

— Ура! — Клаус сорвался с места.

— Что за собака, и кто предлагает? — спросила Хелен.

— Один из моих сотрудников. У него восемь щенков золотистого ретривера, которых надо пристроить в течение двух недель.

— Ох! — Клаус даже зажмурился от восторга. Мальчик давно мечтал именно о такой собаке. — Мам? — Он посмотрел на Хелен умоляющими глазами.

Хелен колебалась, чувствуя на себе пристальный взгляд Майкла. А если придется уехать отсюда? Зачем ты это делаешь, Майкл — зачем связываешь меня таким образом?

— Ма, клянусь, я сам буду о нем заботиться. По утрам в воскресенье на крикетном поле проводят занятия для собак. Спорим, что я выдрессирую его не хуже других?

Хелен смотрела в голубые глаза сына. Клаус долгие годы страстно хотел завести собаку, но она отказывала ему по той же причине, по какой вынуждена отказать сейчас. Но разве собака — не новый жизненный опыт? Да и как упустить щенка именно ретривера — это огорчит Клауса безумно.

Она незаметно вздохнула. Если они переедут, придется найти такую квартиру, куда пускают с собаками…

— Хорошо.

Клаус бросился ее обнимать, а Майкл ничего не сказал. Возможно, ей показалось, но в его глазах промелькнуло удовлетворение. Интересно…

Сразу после обеда Майкл уехал по делам, лишив ее возможности упрекнуть его за его методы. Все это было во вторник. Но в среду вечером ей представилась возможность поговорить с ним.

— Майкл, — решительно заговорила Хелен, убедившись, что Клаус лег спать. — Вы пытаетесь купить меня.

— Зачем мне это надо, — парировал он с опасным блеском в глазах, — когда я мог бы получить вас даром?

Она залилась краской, но мужественно продолжала:

— Вы всеми способами привязываете к себе Клауса, вы используете его, чтобы давить на меня и делаете это намеренно. Вы даже каким-то дьявольским способом угадали породу собак, которую обожает Клаус, — проговорила она сдавленно.

— Ничего дьявольского в этом нет, — возразил он. — Я понятия не имел, что он приверженец именно этой породы, но большинство мальчишек любит собак, им нужен компаньон, а вы сами стараетесь приукрасить жизнь мальчика… хотя и не всегда успешно. Только не обижайтесь, некоторые из ваших знакомых были настоящим бедствием для парня.

Эти рассуждения привели Хелен в ярость, несмотря на то, что она и сама думала точно так же.

— Если вы скажете еще слово о моих знакомых… — Она взяла сковородку за ручку. — Я сделаю что-нибудь такое, в чем потом буду раскаиваться.

Он опасливо покосился на сковороду, затем шагнул вперед и легко разжал ее пальцы.

— Хелен, вы сердитесь из-за пустяков.

— Нет, — прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Я делаю все, чтобы не дать нам обоим совершить ужасную ошибку, Майкл.

— Что вы видите такого ужасного? — едко спросил он. Она молча смотрела на него. — Вам неприятно было жить со мной под одной крышей на протяжении последних нескольких недель?

— Нет, но…

— Вы заметили во мне привычки, от которых у вас мурашки бегали по спине?

Хелен облизала губы.

— Нет… Но вы любите делать все по-своему.

Он быстро усмехнулся.

— Я сделал что-то, что не пошло бы вам с Клаусом на пользу?

— Майкл, ну хорошо. — Она проглотила слюну. — В том, что вы предлагаете, есть смысл. Но что случится, когда вы охладеете ко мне? Что станет с Клаусом?

— Вас скорее интересует, что станет с Хельгой Лансбери.

— Я не отделяю себя от Клауса, — сказала она, вдруг испугавшись того, что он видит ее насквозь.

— Все идут на подобный риск. — Майкл продолжал смотреть на нее пристально и испытующе. — И разве мы не чувствуем друг к другу ничего, кроме желания?

— Я жила здесь одиннадцать лет, — вырвалось у Хелен, и она на миг зажмурилась. — Но вы…

— Мы оба устраивали каждый свою жизнь. Почему вы упорствуете, Хелен? Поверьте, вы не пожалеете.

Ее глаза блеснули.

— Клаус…

— У меня есть кое-что на уме в отношении Клауса, но я никогда не сделал бы этого, не посоветовавшись с вами.

— Что? — насторожилась Хелен. — Только не пансион, я никогда на это не соглашусь.

— Едва ли я предложил бы купить мальчику собаку, чтобы потом отослать его в пансион. — Майкл помолчал. — Не знаю, помните ли вы, что именно я занимался делами Гарри после его гибели, приводил в порядок его вещи?

— Да… — Хелен задержала дыхание.

— Они до сих пор хранятся у меня. Фотографии, крикетная бита, клюшки для гольфа, авторучка, которой его наградили за олимпиаду по математике в школе — всякая всячина такого рода. Думаю, что нам стоит втроем разобрать их.

Хелен выдохнула воздух, и ее глаза подозрительно заблестели.

— Каков будет ваш ответ, мисс Лансбери? — тихо спросил он. Ее плечи поникли, она опустила голову. Майкл обнял ее и уткнулся подбородком ей в волосы. — Меня столько восхищает в тебе, Хелен… Твое мужество и твердый характер, чудесный домашний очаг, который ты создала, твоя увлеченность профессией, свободный дух, который виден в тебе, когда ты запускаешь свои воздушные змеи. — Он слегка отстранил ее от себя, чтобы заглянуть ей в глаза, и с тревогой прочитал в них удивление. — Ты не догадывалась, что все это я увидел в тебе?

— Нет…

— Но я увидел. И еще, — продолжал он, скользнув взглядом по ее платью. — Не стану вдаваться в подробности, но мы оба знаем, какой ты способна быть… увлекающейся. — Он выжидающе замолчал, глядя на ее грудь.

Этим утром Хелен надела абрикосовое платье свободного покроя с квадратным вырезом. Оно не только свободно ниспадало с плеч, но было сшито из индийской тисненой ткани и скрывало очертания тела. Майкл поднял взгляд и увидел в ее глазах крошечные золотые искорки, подсказавшие ему, что на сей раз верх одержала она. И что она не только об этом знает, но и весьма забавляется.

То, что последовало дальше, удивило его еще больше.

Хелен высвободилась из его рук и посмотрела на него спокойно и серьезно, затем обхватила его лицо руками и пробормотала:

— Майкл Чесмен, для игры нужны двое.

— Несомненно, — согласился он и внезапно почувствовал себя завороженным влажным блеском ее губ, сиянием чистых ароматных волос, изящным изгибом шеи.

Хелен положила ладони ему на грудь и придвинулась ближе. Его руки сами собой обвились вокруг нее, а она неожиданно крепко прижалась к нему. Майкл резко втянул в себя воздух, пораженный немедленным откликом собственного тела. Она улыбнулась, потом приподнялась на цыпочках и прильнула к его губам, но едва он подался вперед, как она тут же выскользнула из его объятий.

— Хелен, — пробормотал он хрипло, — к чему все это?

Она слегка пожала плечами.

— Чтобы вам было над чем поразмыслить.

— Поразмыслить? — повторил он.

— Да. Вы советовали мне это неоднократно, а я уверена, что каждому время от времени не мешает слегка пошевелить мозгами. — Она серьезно взглянула на него. — Например, вам кажется, что вы знаете обо мне много… Но известно ли вам что-нибудь на самом деле?

Она повернулась и вышла из гостиной.

7

В доме начались перемены.

Майкл и Клаус начали строить будку для собаки.

По рекомендации Кейт пригласили домработницу. Ею оказалась энергичная женщина пятидесяти лет, она пришла, вооруженная списком моющих средств, которыми привыкла пользоваться. В конце первого дня Хелен, несмотря на сияющие полы и пустую корзину, обычно переполненную бельем, вся изнервничалась — присутствие постороннего человека в доме утомляло.

— Что случилось? — Майкл, направлявшийся к гаражу, рядом с которым полным ходом шло сооружение будки, задержался в кухонных дверях. В одной руке он держал пилу, в другой — металлическую рулетку, позаимствованную у Хелен. Она сидела за кухонным столом в глубоком раздумье.

— Ничего особенного…

— Вас, кажется, вовсе не радует, что дом сверкает чистотой, — заметил он.

— Мне немного не по себе.

— Может, вам лучше уходить из дома на то время, пока миссис Николсон будет наводить чистоту? Наверное, у вас такое чувство, что вы мешаетесь у нее под ногами.

— Да, — вздохнула Хелен. — И на кухне она разложила все по-своему. И еще я поняла, что отдавать распоряжения — не моя стихия.

— Как следует вести себя с домработницей? Все очень просто, — заявил он. — Держитесь дружелюбно, время от времени приглашайте ее выпить чашечку чая, но свои пожелания излагайте четко. Это надежный путь к взаимному удовлетворению.

— Откуда такие познания? — спросила Хелен.

— Когда приходится руководить людьми, то все равно — лаборанты это, практиканты или домработницы. Дружелюбие плюс твердость — вот правильный девиз. — Майкл с сокрушенным видом взглянул на инструмент, который держал в руках. — Но собачьи будки — это определенно не по моей части.

— Зачем вы тогда все это затеяли?

На лице Майкла отразилась досада.

— Я решил, что проблем не будет.

— Вам требуется помощь?

— Нет. Благодарю, но нет, — с достоинством ответил Майкл. — Последнее время мою гордость то и дело задевают, поэтому я твердо намерен преуспеть здесь.

— Задевают гордость?

— Вы понимаете, что я имею в виду, — сказал он негромко.

Оставшись одна на кухне, Хелен задумалась. Неужели она и правда дала Майклу пищу для размышлений? И каков будет его следующий шаг?

Следующее, что сделал Майкл, — ударил вместо гвоздя по собственному пальцу, что сопровождалось воплем и потоком весьма эмоциональных выражений. Когда суматоха улеглась, пришлось вести его в больницу на рентген. К счастью, обошлось без перелома, но палец пострадал достаточно серьезно, пришлось забинтовать всю кисть и наложить шину.

Когда они вернулись домой, Хелен сказала:

— Я считала, врачам свойственна ловкость рук.

Он угрюмо взглянул на нее поверх чашки с чаем.

— Хирургам может быть. У меня другая специальность.

— Разве не все врачи учатся оперировать?

— Есть немалая разница между построением собачьей будки и оперативной помощью больному.

— Да ладно, мам! — примирительно сказал Клаус и повернулся к Майклу. — Нельзя же уметь все на свете. У отца Марта как раз есть набор всевозможных инструментов, он поможет закончить будку. Я что-то устал, пойду, пожалуй, спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — откликнулись Майкл и Хелен.

— Он прав, — сказала Хелен рассудительно. — Все уметь нельзя.

— Черт! Только не начинайте утешать меня.

Хелен откинулась на стуле.

— Хорошо, больше я не скажу ни слова.

Майкл мрачно смотрел, как она пьет чай, затем отодвинул от себя чашку и скрестил на груди руки.

— Я не имел в виду, чтобы вы вообще перестали со мной разговаривать.

— О чем вы желали бы поговорить?

Он раздраженно посмотрел на свою руку в лубке.

— По правде сказать, у меня нет настроения вести беседу. Мне хотелось бы чего-то совсем в ином роде.

— Например? — необдуманно спросила она.

— Чтобы кто-нибудь уложил меня в постель и баюкал в своих объятиях, пока я не усну. Иными словами, я нуждаюсь в нежной заботе.

Некоторое время Хелен была весьма близка к тому, чтобы поддаться искушению. Разогнать поцелуями его меланхолию, пойти по пути бездумного наслаждения — каким это было бы счастьем. Почувствовать, что нужна ему по-настоящему… Но нет, лучше не мечтай, одернула она себя и встала.

— Майкл, в больнице меня снабдили легким снотворным, на случай, если вам не удастся заснуть.

В его глазах промелькнуло несколько разнообразных эмоций.

— Хелен, чтобы заснуть, мне понадобится нечто гораздо более сильнодействующее, чем легкое снотворное.

— Лучше не думайте об этом. Спокойной ночи, — сказала она.

Майкл тоже поднялся.

— Прежде чем вы уйдете, Хелен… — Он обнял ее здоровой рукой за талию, привлек к себе с неожиданной силой и произнес в ответ на ее удивленный взгляд: — Думаю, стоит продемонстрировать вам, на что я способен даже с одной рукой.

Он наклонился и принялся целовать ее с таким напором, что стало ясно — никакие протесты в расчет не примет. Умудрившись обнять ее пострадавшей рукой за плечи, он целовал Хелен до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Затем наконец отпустил.

— Вот. Возьмите это с собой в постель, Хельга Лансбери.

Хелен облизала пылающие губы и приложила ладонь к сердцу, пытаясь успокоить его, тогда как ее тело пылало, охваченное чувственным восторгом, которому суждено было пропасть впустую. Она была уверена, что ненавидит его в эту минуту.

— Что это за детский способ потешить свое самолюбие? — Ее глаза горели мрачным огнем.

— Самолюбие? Возможно, — процедил он. — Но если вы не способны утешить мужчину, вам вообще не стоит с ними связываться.

— Если бы не ваша раненая рука… — выговорила она сквозь зубы.

Но тут он поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Идите спать, Хелен.


Хелен отправилась в кровать, но мыслимо ли было заснуть? Сначала в ней долго клокотало возмущение. Мужчина, способный поцеловать женщину вопреки ее воле из-за того, что задета его гордость… Но разве она оскорбила его? Ее замечание о врачах не могло уязвить его до такой степени. И этот мужчина еще упрекал ее, что она делает из мухи слона!

Постепенно негодование сменилось замешательством, а затем горькими слезами. Хелен почувствовала себя такой одинокой, такой несчастной…


— Что это с тобой стряслось? — Артур О'Бэлли взглянул на руку Майкла.

— Лучше не спрашивай, — ответил тот. Они встретились с семейством О'Бэлли у здания кинотеатра.

— От несчастного случая никто не застрахован, — сказал Клаус.

— Спасибо, приятель, — ответил Майкл. — Не стоит на этом заострять внимание. Не войти ли нам? — Он кивнул на вход.

Кейт бросила на Хелен вопросительный взгляд, немного приотстав с ней от остальных. Хелен коротко объяснила, что произошло, и прибавила:

— Но не говори ему, что я тебе рассказала. Он сегодня не в лучшем настроении.

— Ни полслова, — пообещала Кейт. — Уж эти мужчины! — присовокупила она с таким чувством, что Хелен рассмеялась с облегчением.

Увидев Венди в джинсовом сарафане и тенниске в белую и красную полоску, с волосами, заплетенными в рыжие косички, перехваченные красными бантиками, и загоревшиеся радостью глаза Клауса при виде девочки, Хелен ощутила прилив бодрости.

Снабдив себя лимонадом и чипсами, компания прошествовала на свои места.

Когда они покидали кинотеатр, даже Майкл продолжал смеяться. Обед в уличном кафе тоже прошел оживленно, после чего весьма довольные друг другом все разошлись по домам.

— Спасибо за фильм, — сказала Хелен Майклу. — Надеюсь, он не показался вам слишком детским.

— Мне он доставил удовольствие. А особенно приятно было смотреть на то, как радуются Венди и Клаус. И вы тоже, — более сдержанно добавил он.

Хелен поморщилась.

— Я думаю, во мне до сих пор много детского. Как палец?

— Немного дергает.

Она помедлила, а он терпеливо ждал с серьезным сосредоточенным выражением.

— Я пойду спать, — пробормотала Хелен.

Майкл улыбнулся улыбкой сытого тигра — ленивой, добродушной, но не оставляющей сомнений, что вас проглотят без колебаний. Во всяком случае, фигурально.

— Почему бы нет, — ответил он вкрадчиво. — Нам обоим не помешает хорошо отдохнуть.

Хелен поджала губы.

— Я действительно нуждаюсь в отдыхе. Завтра ярмарочный день, придется вставать ни свет ни заря.

И с достоинством выплыла из комнаты.

Она всегда любила праздничную атмосферу ярмарки. Иметь собственную палатку — островок среди шумной сумятицы — для нее было истинным удовольствием. Чего только здесь не предлагалось посетителям: одежда, горшечные растения, цветы, ремесленные изделия, соленья и варенья, свежие овощи, выпечка всевозможного рода… Но палатка с воздушными змеями была всего одна. Хелен недавно приобрела тент, которым защищала себя и свои изделия от непогоды, а также обзавелась двумя складными стульями и корзинкой для пикника.

Она как раз наливала себе лимонад, когда мимо прошла Миранда Шелл, но, заметив ее, вернулась.

— Хелен!

Хелен подняла взгляд и настороженно замерла.

— Привет, — выговорила она с некоторым опозданием. И, поскольку все еще продолжала чувствовать себя виноватой перед этой девушкой, предложила: — Если не слишком торопишься, выпей со мной лимонаду.

— С удовольствием! — Миранда уселась на второй стул, сняла с головы живописную шляпу, которая дополняла ее наряд, состоявший из короткой юбки и топа, скорее напоминавшего верх купальника, и принялась ею обмахиваться.

Хелен достала второй пластиковый стаканчик.

— Вот — холодный лимонад домашнего приготовления. Миранда… — Она помедлила и тоже присела на стул. — Надеюсь, ты не питаешь ко мне ненависти?

Девушка посмотрела в свой стаканчик, затем подняла на Хелен свои изумительные глаза.

— Я над этим размышляла, — медленно проговорила она, и Хелен задержала дыхание. Но Миранда внезапно хихикнула и сказала: — Интересно, представляешь ли ты, каким настойчивым может быть Люк Эскью?

Хелен сморщилась.

— Боюсь, это я посоветовала ему проявить настойчивость…

— Потому-то я и пришла сюда. — Миранда сокрушенно огляделась.

— Так это Люк пригласил тебя?

— Да! Здесь мило, чисто, патриархально. А обедаем мы в ресторане на берегу моря.

— Но где же он?

Миранда махнула рукой.

— Тут рядом выставлены макеты паровозов, и он так увлекся, что я уговорила его задержаться.

Их взгляды встретились.

— Что тебе сказал Майкл? — тревожно спросила Хелен.

Миранда посмотрела на нее изучающим взглядом.

— Сказал, что женится на тебе любой ценой.

Хелен приоткрыла рот.

— А ты не знала? — недоверчиво нахмурилась Миранда.

— Это только ради Клауса, — объяснила Хелен.

— А ради самой тебя?

Хелен отвела глаза и отхлебнула лимонад.

— Давно ты любишь его?

Вопрос Миранды на некоторое время повис в воздухе.

— С того дня, когда он пришел ко мне на помощь одиннадцать лет назад у счетчика автостоянки, — еле слышно пробормотала Хелен и закрыла глаза. — Но в это трудно поверить.

— Почему же?

Хелен немного помолчала.

— Я рассказывала тебе про Гарри… В то время я только-только потеряла его, прошло всего несколько недель, и это внушило мне ужас.

Миранда подалась вперед.

— Милая, если тебя это утешит… я возвращалась домой, чтобы обручиться с одним парнем, но мне досталось место в самолете рядом с Майклом Чесменом. За одну минуту я позабыла о существовании того парня, — сухо прибавила она.

Хелен вымученно улыбнулась.

— Я знаю, что ты стараешься помочь, но от этого только хуже. Теперь получается, что я как будто являюсь членом клуба.

— Одиннадцать лет ставят тебя на особое место, — уверила ее Миранда. — А я, может, и способна на опрометчивый шаг, но есть нечто такое, что я берегу свято. Уважение к себе.

Хелен окинула взглядом роскошные формы Миранды.

— Ты располагаешь для этого достаточной огневой мощью, — пробормотала она.

— Так только кажется. Если я позволю себе, то стану такой же уязвимой, как всякая девушка, если не в большей степени. Но я не позволяю. Если я совершаю ошибку, то беру себя в руки и начинаю все заново. Короче, не стоит чувствовать себя виноватой, если влюбляешься в мужчину, в которого влюбляться не следовало. Если именно это омрачает твои отношения с Майклом, поскорее выкинь подобную чушь из головы.

Хелен открыла рот, чтобы возразить, но внезапно запнулась и нахмурилась.

— У меня создалось такое впечатление… — проговорила Миранда.

— Это не единственная причина, — медленно сказала Хелен.

— Что же еще тут может быть?

— Он… абсолютно убежден, что сможет сделать меня безумно счастливой.

Они переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Ну хорошо, — сказала Хелен. — Может быть, и правда сумеет. Но я не уверена, что сделаю счастливым его.

— А какое это имеет значение? — спросила Миранда. — Не уверена, так не уверена, просто соберись, и в путь.

— Еще есть Клаус…

— Дети через такое проходят. И я не думаю, что Майкл Чесмен из тех, кто способен легкомысленно отнестись к благополучию ребенка.

— Так ты советуешь мне выйти за него? — напрямик спросила Хелен.

Миранда махнула шляпой.

— Я постаралась сделать все, что от меня зависело, хотя и во вред себе. Теперь мне пора, — сдержанно сказала она.

— Пойдешь обедать с Люком?

— Кто знает, — пожала она плечами и огляделась. — Уверена, что никому не удалось бы затащить меня на ярмарку, если бы я не была сама хоть немного заинтересована.

Хелен тепло улыбнулась ей.

— Но скажу тебе кое-что еще, Хелен, — проговорила Миранда. — Если только мужчин интересуют не деньги, женятся они по нескольким причинам — это секс, секс и снова секс. Воспользуйся этим, и все шансы у тебя в руках. — Она встала. — Но если меня и научил чему-то Майкл Чесмен, так это тому, что мужчины предпочитают быть охотниками, а не дичью.

Хелен тоже со смехом поднялась.

— Я не забуду твои мудрые слова. Очень было приятно с тобой познакомиться, Миранда. Надеюсь, мы еще встретимся.


— Много змеев сегодня продано? — спросил Майкл, когда она вернулась домой. Он сидел в шезлонге у бассейна в ярких шортах, вокруг в беспорядке валялись воскресные газеты.

— Четыре. Это среднее число. Как палец?

— Чувствует себя лучше. Не хотите искупаться? У вас утомленный вид.

— Сначала достану все из автомобиля. Где Клаус?

— Он со своим Марти Уэстом и его отцом отправился смотреть гонки на мотороллерах. Я подумал, что вы не станете возражать.

Хелен поджала губы.

— Я надеюсь только, что Клаус в следующий раз не попросит купить ему мотороллер.

Майкл со смехом встал с шезлонга.

— Я готов протянуть руку помощи. — Он бегло взглянул на больную руку.

— Я сама справлюсь. Отдыхайте, — сказала она и повернулась, чтобы идти.

— Но я беспокоюсь, Хелен, — медленно проговорил он. — Вы слишком много на себя взваливаете.

— Думаю, это стало привычкой, — буднично ответила она. — Но ваше настроение, кажется, изменилось к лучшему?

Он весело посмотрел на нее.

— Это одна из моих сильных сторон. Может быть, меня временами и нельзя назвать воплощением света и радости, но долго я не дуюсь.

— Как приятно такое слышать, — хмыкнула Хелен.

Они дружно разгрузили машину, потом Хелен переоделась в алый купальник и, нырнув в бассейн, несколько раз проплыла из конца в конец. А когда вылезла, то обнаружила на столике два бокала с коктейлем «Маргарита».

— Это же чистейшее декадентство, — заявила она, вытираясь.

— Но зато чудный способ провести воскресный вечер, — ответил он.

Хелен издала довольное мычанье.

— Я вот что подумал, — продолжал Майкл несколько минут спустя. — Следующий вторник — первый вторник ноября.

— День больших ковбойских скачек, когда во всем Техасе замирает жизнь! — вспомнила Хелен.

— Я достал билеты. Вы сможете взять несколько дней отгулов?

Хелен изумленно взглянула на него.

— Чтобы поехать вместе в Хьюстон?

— Хелен, — улыбнулся он. — Разве я предлагаю что-то невозможное?

— Но это за тысячу миль от нас.

— Два часа на самолете. Я же не предлагаю добираться на попутных машинах или идти пешком.

— Но почему со мной, Майкл? — напрямик спросила она, сверля его пристальным взглядом.

— А почему нет?

— На это требуются деньги, чтобы вот так летать туда-сюда, повинуясь капризу.

— Вам это не будет стоит ни цента, да и мне тоже платить не придется.

— Как же так? Я что-то не понимаю, — нахмурилась Хелен.

— Спонсор гонок — компания, пайщиком которой я являюсь. И еще я старый член клуба СКВ — Скакового Клуба «Виктория».

— Но зачем? Вы, кажется, не увлекаетесь скачками…

— Членство досталось мне в наследство от матери, она была родом из Техаса. Мне остался от нее и дом на берегу Мексиканского залива. Я сдавал его в аренду, но недавно срок истек. Вот я и захотел взглянуть на него, прежде чем решу, продавать или оставить за собой. Еще у меня там кое-какие дела, так что это возможность убить сразу несколько зайцев. — Несколько мгновений он задумчиво смотрел перед собой, затем заглянул в глаза Хелен. — Я очень рад, что вы не отказываетесь.

Хелен сжала губы.

— Это только потому, что я не успела обдумать ваше предложение со всех сторон. Майкл, спасибо большое, но…

— Мы вылетим рано утром во вторник. После скачек переночуем в гостинице, и у нас будут разные номера. В среду побываем на побережье, а утром в четверг можете вернуться домой. Мне придется задержаться там до субботы.

— Помимо всех прочих соображений, — произнесла Хелен с видом безграничного терпения, — мое положение не позволяет вот так срываться с места.

— Уэсты любят Клауса, мальчику нравится гостить у них, и он тоже считает, что вам не помешает немного отдохнуть.

— Это… — Хелен не находила слов.

— А за дополнительные часы работы вам полагается несколько отгулов, — безмятежно продолжал он. Затем взгляд серых глаз стал суровее. — Хорошо, давайте говорить откровенно. Наши отношения зашли в тупик — думаю, виновата тут эта привычная обстановка. На новом месте кое-что может проясниться.

Хелен взяла бокал с «Маргаритой» и сделала большой глоток. Да, все не может продолжаться в прежнем духе до бесконечности, но не подвергнется ли она давлению с его стороны во время этой поездки? Хелен покачала головой. Предложение довольно рискованное.

— Боитесь, что это будет попыткой обольщения? — негромко спросил Майкл.

Хелен взглянула на него поверх засахаренного ободка бокала и решила ответить откровенностью на откровенность.

— Да, именно это пришло мне в голову.

— Я так и подумал.

Ее губы слегка дрогнули.

— Это странный способ выхода из тупика.

— Запутанные обстоятельства требуют нетрадиционных решений.

Хелен внезапно вздрогнула, но вряд ли от холода.

— Майкл, если после этой нашей довольно бессмысленной поездки в Хьюстон я скажу «нет»…

— Она не окажется бессмысленной, поверьте мне, Хелен.


Следующим вечером Клаус сидел в ногах кровати Хелен, пока она складывала вещи, и давал ценные советы.

— Как быть со шляпой? — спросил он вдруг. — Нельзя даме ехать на скачки без шляпы, так не принято.

— Кажется, нынешние нравы это позволяют.

— Но я хочу, чтобы моя мама выглядела как можно лучше. — Он серьезно посмотрел на нее.

— Тогда можешь успокоиться, малыш. — Хелен сняла крышку с картонки, и их взорам предстала шикарная шляпа из зеленого фетра с широкими полями и белыми шелковыми лентами вокруг тульи, собранными сзади в большой бант.

— Фью! — Клаус выпучил глаза.

— Это не все, — предупредила Хелен и выудила из гардероба узкое льняное платье, абсолютно в тон шляпе, а затем пару элегантных белых босоножек на высоком каблуке.

Клаус захлопал в ладоши и попросил ее примерить наряд, что Хелен и сделала, с особой осторожностью водрузив на голову шляпу.

— Вот! — Она величественно выплыла на середину комнаты. — Понимаешь, что такой мамой можно гордиться?

Клаус спрыгнул с кровати.

— Ну еще бы! — И осторожно, чтобы не помять платье, обнял ее. — Уверен, что Майкл тоже будет тобой гордиться.

Хелен поморщилась и сняла шляпу.

— Сюда ушли чуть не все деньги, которые я выручила на ярмарке. Ну да ладно!

— Они пошли на доброе дело, — уверил ее Клаус.

Хелен спросила, немного помешкав:

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно отдохнуть и развлечься. Обо мне можешь не волноваться, мне будет отлично у Марти. Мы вместе с ним и его папой собираемся закончить будку.

Перед тем, как заснуть, Хелен долго ворочалась в кровати и думала только об одном — сможет ли когда-нибудь отпустить от себя Клауса? Затем перед ее внутренним взором появилось лицо Миранды, и пришел на ум совет, который дала ей танцовщица.

Внезапно Хелен села на кровати. А как у нее самой обстоят дела с самоуважением? Может быть, в отношениях с Майклом ей его как раз и не хватает? Не тут ли кроется суть проблемы?

Она снова легла и подумала скептически, что ситуация, в которой она оказалась, связана именно с этим.

Насколько нарушенная верность памяти Гарри и интерес, проснувшийся к Майклу Чесмену, подорвали ее веру в себя, как в женщину? Ее неудачный опыт говорил сам за себя.

Затем ей пришло в голову, что хотя бы один урок, преподанный Мирандой, стоит усвоить. Если мужчина не оправдал твоих надежд, соберись и шагай дальше. И Хелен заснула, думая о поездке в Техас…


Поскольку сразу из Хьюстона они должны были лететь на вертолете на ипподром, Хелен надела новый наряд заранее, только шляпу несла в руках. Пришлось также захватить плащ, потому что прогноз погоды был не самым благоприятным.

Но день выдался на редкость погожим, ипподром встретил их ярким солнцем и цветущими розами. В воздухе висел оживленный гул, и Хелен с первых минут передалось общее возбуждение. Когда их провели на трибуну, предназначенную для членов клуба, она еще раз порадовалась своему новому наряду и шляпке.

Майкл в синем костюме, белоснежной рубашке и клубном галстуке тоже выглядел очень элегантно. Лубок с его руки сняли, остался забинтованным только палец.

Этим днем Хелен открыла для себя еще кое-что. Раньше Майкл очень скупо рассказывал о себе, и хотя Хелен знала, что его семья была богатой и влиятельной, она все же не представляла, до какой степени. Теперь сомнений не оставалось — множество безусловно состоятельных и важных людей радостно приветствовали Майкла, как равного.

Впрочем, эти впечатления меркли перед возбуждением, вызванным предстоящими скачками, почетным правом пройти во внутренний дворик и полюбоваться на лошадей, запахом и видом роз, которые окружали поле и проход, ведущий к нему.

Хелен выпила предложенный ей бокал шампанского и наскоро перекусила. Наконец было объявлено о начале скачек. Она поставила на понравившуюся лошадь, и они с Майклом вернулись на трибуну. Сначала по полю прошел духовой оркестр, затем вывели лошадей.

— Ох, до чего я волнуюсь! — подпрыгивала Хелен на своем стуле. — Ты на кого поставил? — Она даже не заметила, как перешла в отношениях с Майклом на дружеский тон.

Он иронично посмотрел на нее и тоже перешел «на ты».

— Я еще никогда не видел тебя такой, Хелен. Вон моя лошадь.

— Очень разумно с твоей стороны! — заметила Хелен.

— Ты что-то узнала?

— Нет, просто и я поставила на нее. Королевскую сумму в пять долларов. Мне понравилось ее имя. — И Хелен улыбнулась счастливой улыбкой. — Но Майкл! — воскликнула она, пораженная внезапной мыслью. Эти скачки… не задумал ли ты снова заняться поло?

Он вдруг помрачнел и ответил коротко:

— Нет.

Она вскинула брови.

— У меня на это нет времени, Хелен. Смотри, лошадей подводят к воротам. Наша, кажется, упрямится.

— Ох! — Она схватила бинокль, который Майкл протянул ей, и облегченно перевела дыхание, поскольку их лошадь благополучно прошла в ворота. — Она внутри! — Хелен отдала ему бинокль и стиснула на коленях руки.

Вскоре над барьером зажегся красный свет, знаменующий готовность к старту, ворота распахнулись, и скачки начались.

Спустя примерно три минуты Хелен вскочила и подбросила вверх шляпу — они выиграли! Майкл поймал шляпу и обнял Хелен за плечи.

— Правильно я сделала? — спросила она, сияя.

— Не только правильно, мисс Лансбери. Великолепно!

И он пылко поцеловал ее.

В их отношениях что-то изменилось, в них появилось нечто интимное, они уже были не просто двумя людьми, радующимися скачкам, но двумя людьми, радующимися друг другу.

Посмотрев церемонию награждения, они спустились вниз, и Майкл повел ее прогуляться в толпе. Он держал ее за руку, и они восторгались как дети всяким новшествам и смеялись над чудачествами болельщиков. В ларьке с сувенирами купили жокейские фуражки Клаусу и Мартину Уэсту.

А когда толпа чересчур стиснула их, Майкл обхватил Хелен рукой, а она сняла шляпу и прижалась щекой к его плечу, чувствуя себя в полнейшей безопасности.

К вечеру за ними приехал автомобиль, чтобы отвезти их в гостиницу.


Майкл снял апартаменты с двумя спальнями. Хелен осмотрела комнаты и повернулась к Майклу.

— Спасибо за чудесный день. Я и вообразить не могла, что получу такое удовольствие.

Он сбросил пиджак и развязал галстук.

— День еще не окончен. Мы могли бы поужинать в ресторане, а затем, если ты не против, немного разогнать кровь в казино. Но спешить некуда, ты можешь сначала отдохнуть.

Хелен пожала плечами.

— Я… сама не знаю, чего мне больше хочется.

Майкл приблизился к Хелен и остановился, не дотрагиваясь до нее. И таинственная связь, соединившая их после того, как он поцеловал ее на ипподроме, сделалась еще ощутимее. Сдвинув брови, Хелен попыталась разобраться в ее природе. Желание — да, конечно. Но не такое, как прежде. В нем стало больше тепла, эмоциональная палитра обогатилась новыми красками. Хелен испытывала острое наслаждение просто от одного его общества и мысли, что он устроил все так замечательно ради нее.

Ей страстно захотелось сложить оружие и объявить ему, что сейчас для нее существует единственный путь — в его объятия.

— Хелен? — тихо спросил он.

— Ах, Майкл, — прошептала она и почувствовала, что улыбается ему, несмотря на остававшиеся сомнения. Она положила ладони ему на грудь. — Я не хочу отдыхать…

Он вопросительно посмотрел ей в глаза.

— Я хочу, — медленно проговорила Хелен, — чтобы меня снова вернули к жизни. Мне не хочется принимать никаких решений, но я действительно… должна закончить этот день по-особому. — И она приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

— Хелен… — Он помедлил и взял ее за талию. — Пообещай, что не будешь потом жалеть.

— Я не пожалею, — сказала она.

— Видишь ли, я тоже не могу придумать лучшего способа завершить этот день. Я думаю об этом уже несколько часов.

— Неужели?

— Правда. С того самого момента, как ты подбросила в воздух свою шляпу.

— Почему именно с этого момента? — лукаво поинтересовалась Хелен.

— Почему? — повторил он. — Наверное, все дело в радости, которая тогда сияла на твоем лице. — Он помедлил. — Было таким блаженством видеть тебя такой, какая ты есть. Не матерью, не домохозяйкой, не труженицей, мечущейся между двумя работами.

— Я и правда словно освободилась от всего. — Хелен умиротворенно вздохнула.

Он поцеловал ее в уголок рта.

— Посмотрим, удастся ли нам продвинуться дальше…

Он обнял ее и принялся целовать уже всерьез. Когда голова Хелен пошла кругом от счастья, Майкл расстегнул молнию на ее платье и помог ей выбраться из него. Она осталась в белье, которое надевала только однажды — на годовщину свадьбы Кейт.

— Сногсшибательно, Хелен, — сказал Майкл, проводя руками по ее бедрам. — Хорошо, что я о нем не догадывался, не то мог бы совсем обезуметь. — Он заглянул ей в глаза.

— Мне эта мысль скорее нравится.

— Я всегда подозревал, что вы беспощадная женщина, мисс Лансбери.

— Сейчас я не чувствую себя такой, — откликнулась Хелен и ахнула, потому что он сдвинул вниз ее трусики и провел пальцами по животу.

— А что ты чувствуешь, скажи…

Хелен запрокинула голову и зажмурилась, по ее телу пробегали волны мучительно-сладкой дрожи.

— Меня словно медленно охватывает огнем.

Она услышала, как он вздохнул и начал целовать ей шею и ложбинку между грудями, а его руки тем временем продолжали изучать ее тело. Потом он подхватил ее и понес в спальню. Когда он положил ее на кровать и выпрямился, с ее губ сорвался разочарованный возглас.

— Я сию минуту вернусь, Хелен. — Он поцеловал ее в волосы и действительно очень скоро вернулся к ней — сильный, гибкий, обнаженный.

Он заключил ее в объятия и, тихо лаская, заговорил сначала о всяких пустяках, и вскоре волшебство начало нарастать снова. Он помог ей снять лифчик и трусики, и если прежде его атаки ее скорее пугали, то сейчас Хелен чувствовала себя переполненной желанием, радостной и беззаботной, как птица на ветке. Она поняла, что не может больше ждать, и сказала ему об этом.

— Подожди… Еще немного, — бормотал он, покрывая поцелуями ее грудь и живот. — Больше всего я боюсь причинить тебе боль… Хочу убедиться, что ты и правда готова.

И снова начал осыпать ее поцелуями, на этот раз всю, с головы до ног.

— Майкл, Майкл… — бормотала она, запуская пальцы ему в волосы. — Я никогда в жизни не была настолько готова…

Он поднял голову и взглянул на нее с опасной улыбкой.

— Хвала небесам, а то это чистейшей воды пытка. — Но остался таким же осторожным, и сердце Хелен благодарно билось в такт его сердцу, но вот настал момент, и все ненужное улетучилось из ее головы, и она целиком отдалась неописуемой радости.

8

— Чем бы ты сейчас хотела заняться?

Хелен открыла глаза и увидела, что Майкл смотрит на нее, опираясь на локоть.

— Сейчас? — сонно пробормотала Хелен. — Значит, так… Ужин в ресторане, разогнать кровь в казино, а потом прогулка. Как на твой взгляд?

— Слишком активный отдых для мужчины в моей ситуации.

— И что это за ситуация?

Он немного помолчал, затем произнес абсолютно серьезно:

— Я околдован, взволнован, потрясен, и к тому же у меня ранен палец.

— А… — Хелен села и взяла его за руку. — Я сделала тебе больно? Извини. — Она нежно поцеловала его ладонь, затем положила ее себе на грудь. Он застонал. — Неужели так больно? — невинно спросила она.

— Это испытание мне не по силам, — ответил он. Она вскинула брови. — Принимая во внимание, что ты намерена еще ужинать, играть и гулять, — закончил он удрученно.

— Понимаю. Но если у тебя болит палец, это было бы гораздо более подходящим времяпрепровождением, чем… занятие иного рода, которое у тебя на уме, — рассудительно проговорила она.

Майкл окинул ее взглядом, такую гибкую, хорошенькую, шелковистую, задержавшись на отметинах на ее коже, которые он сам оставил. И наконец встретился с ней глазами.

— Чем дальше, тем меньше остается из чего выбирать, — сказал он.

— А… О… Понимаю. Хорошо. Я кое-что придумала, чтобы не подвергать опасности твою руку! — воскликнула Хелен.

Через несколько минут он произнес:

— А тебе не приходило в голову, что это может кончиться для меня гибелью?

В глазах Хелен вспыхнули золотые искорки. Она лежала сверху, и, окинув его лукавым взглядом, сказала:

— На меня это действует не настолько сильно.

— А как насчет этого? — Он здоровой рукой провел по ее бедрам. Она втянула в себя воздух.

— Это… неплохо, но до гибели еще далеко.

Майкл хрипло рассмеялся и, забыв о пальце, обхватил ее и прижал к себе. Они окунулись в пучину чистейшего экстаза.

— Ох! — выдохнула Хелен, когда смогла снова говорить. — Ты не оставил от меня камня на камне.

Он убрал с ее лба влажные завитки и осторожно поцеловал.

— Я предупреждал тебя.

Она страстно прижалась к нему.

— Я не жалуюсь. Быть превращенной тобой в руины — чудесно.

— Спасибо, мисс Лансбери. Итак — не пересмотреть ли нам заново наши планы.

— Может, от прогулки действительно стоит отказаться.

— Неплохое предложение. И казино может оказаться для нас немного слишком активным занятием, ты не находишь?

— Пожалуй. А вставать и одеваться, чтобы пообедать в ресторане…

— На редкость неудачная идея, — проронил Майкл.

— Думаю, мы не станем слишком затягивать нашу трапезу.

— Мысль, что ты сейчас оденешься, внушает мне отвращение, — произнес он, легко поглаживая пальцами ее тело. — А поскольку в таком виде ты вызовешь сенсацию, этот вариант тем более становится неприемлемым.

— Избави Бог, мистер Чесмен! — Ее глаза смеялись. — Как насчет ужина в номер?

— Великолепно! А знаешь… — сказал он уже более серьезно, — ты сейчас парила в воздухе, как один из твоих змеев, и меня тоже взяла с собой. О чем ты в эти мгновения думала?

Она провела ладонью по его руке.

— Как раз о том, что это похоже на полет в вышине. Я и не подозревала, что способна… — Она запнулась.

— Увлечь мужчину за собой в небеса?

— Да… — Она сдвинула брови и заглянула ему в глаза.

— Думаю, тебе стоит взять это на заметку. — Он поцеловал ее в лоб и поднялся, чтобы позвонить в гостиничную службу.


Когда Майкл вернулся, Хелен принимала душ. Он, недолго думая, присоединился к ней.

— Вот хорошая мысль — если ты все-таки не решила выйти.

— Я далека от этого как никогда. Но у меня есть наряд, идеально подходящий для… нашего времяпрепровождения.

— Какого именно? — Он принялся энергично намыливаться.

— Я имею в виду ужин в номере. — Хелен подняла руки, и вода омыла ее с головы до пят.

— Черт! — пробормотал Майкл и схватил ее запястья.

— Черт? — Она откинулась назад, чтобы вода не попала в глаза.

Он оглядел ее всю сверху донизу.

— Просто я еще не видел водопада прелестнее. — Он отпустил ее и тоже встал под душ. — Ты похожа на сказочного эльфа.

Она дотронулась до его гладких бицепсов.

— А у тебя для врача слишком атлетическая фигура.

Он завернул кран, взял ее на руки и вынес из душа. Затем снял с крючка большое полотенце и закутал в него Хелен, а другим обернул свои бедра.

— Хватит шуток, милый эльф, а то во мне просыпается зверь.

Хелен невинно вскинула брови.

— Третий раз подряд… — пояснил Майкл. — Я не хочу утомлять тебя.

— Спасибо за заботу. — Она легко поцеловала его в губы. — Но я хотела тебе кое-что сказать. Я усомнилась в твоей… ловкости, когда дело касалось сооружения собачьей будки.

— Это точно, — мрачно подтвердил он. — Ты дала мне понять, что считаешь меня неуклюжим ремесленником.

— Я беру свои слова назад. Будки, может быть, и впрямь не твоя стихия, но в прочих отношениях ты великолепен.

Его взгляд тут же смягчился.

— Если ты подразумеваешь то же, что и я, то на сей раз я имел дело с самым восхитительным материалом…

В дверь постучали, как раз когда он собрался заключить ее в объятия. Майкл отдернул руки.

— Ужин прибыл, — сказал он с некоторой досадой. — И как нельзя более кстати. — Он убрал ей за уши свисавшие вдоль щек пряди и всмотрелся в сияющие орехово-карие глаза. — Может быть, в мое отсутствие… Ты, кажется, сказала, что собираешься надеть кое-что.

— Да! Иди быстрее. Я сию секунду выйду к тебе.

— Слушаюсь, мэм, — покорно сказал он и прошел в спальню, чтобы надеть шорты. — Постарайся не слишком мешкать, — добавил он через плечо. — А то я могу заскучать. — Он натянул шорты и вышел в гостиную, закрыв за собой дверь.

Хелен проводила его взглядом, затем избавилась от полотенца и закружилась по спальне в вальсе. У зеркала она остановилась, округлила руки, поставила ноги в третью позицию и сделала плие. Она не помнила, чтобы когда-либо прежде испытывала такое счастье.

Улыбнувшись, она поклонилась своему отражению, затем открыла саквояж и достала прелестный серебристый пеньюар и такую же ночную рубашку, которые приобрела, повинуясь порыву. У рубашки без рукавов был квадратный вырез, отделанный кружевами льдистого цвета. Пеньюар имел такой же вырез, широкие рукава и застегивался на перламутровые пуговицы. Одеяния доходили ей до середины икр. Когда Хелен покружилась перед зеркалом, они разлетелись изящным колоколом.

Потом она подсушила волосы и пропустила их сквозь пальцы — локоны небрежно рассыпались по плечам.

Наконец она направилась в гостиную, но на пороге помедлила и окинула себя взглядом. Даже два слоя шелка не скрывали очертания ее фигуры…

Майкл как раз открывал шампанское, и, увидев ее, только присвистнул. Хелен посмотрела на него с некоторой тревогой.

— Я еще ни разу не надевала ничего подобного.

Он поставил бутылку на стол.

— Неужели ни разу?

— Да. Только пижамы и ночные рубашки из хлопка.

— Чем же вызвана такая перемена?

— Я… немного повредилась рассудком, — засмеялась Хелен.

Он осмотрел ее с головы до ног.

— Это как нельзя более подходящий наряд для ужина.

— Но только в данной обстановке!

— Разумеется, — согласился Майкл, обнимая ее. — Теперь, когда мы установили, что вы оделись так ради настоящего случая, могу я проводить вас на ваше место, мадам?

Хелен облегченно вздохнула и рассмеялась.

— Пожалуйста, сэр. Неужели это шампанское? Как раз то, что мне надо, — сказала она.

Он чмокнул ее в волосы.

Они отведали устриц, рулет из свинины с начинкой из абрикосов, рис с черносливом, а на десерт — грушевое желе с мороженым.

— Фантастическая еда! — объявила Хелен, доедая последнюю ложку желе.

— Я склонен принять этот комплимент на свой счет.

— Но после такого плотного ужина врачи рекомендуют прогулку пешком вокруг квартала, — лукаво сказала Хелен.

— У меня идея получше. — Он снова наполнил бокалы шампанским и перенес их на кофейный столик, стоявший перед диваном. — Давай посмотрим десятичасовые новости. Возможно, увидим там себя. — Он включил телевизор, и они с интересом посмотрели обзор сегодняшних скачек, хотя себя и не увидели.

— Что за день! — Хелен склонила голову ему на плечо, но тут же резко выпрямилась. — Я не позвонила Клаусу.

Майкл привлек ее к себе.

— Ничего страшного, позвонишь завтра утром. — И погасил экран.

Хелен уютно прижалась к нему.

— Расскажи немного об Африке, Майкл.

Он откинулся на спинку дивана.

— Ее можно сравнить с женщиной не самого лучшего нрава. Капризная, своевольная, неправдоподобно красивая. Временами начинает казаться, что она довела тебя до безумия и разочаровала до глубины души, но потом снова попадаешь в ее сети. Моя клиника дважды сгорала там, один раз от попадания молнии, а второй — от человеческих рук. Кто-то поливал цветок и не заметил, что вместе с тем льет воду на панель устройства жизнеобеспечения, находящуюся под напряжением. В некоторых отдаленных районах ток до сих пор в диковинку.

— Что же заставило тебя там остаться?

Он усмехнулся и потерся щекой о ее волосы.

— Все жители деревни помогали отстраивать клинику заново. Все — от мала до велика.

— Как чудесно, — пробормотала Хелен и нахмурилась. — В чем, по-твоему, их главная беда?

Он вздохнул.

— Разные формы малярии, на которых я специализируюсь.

— Вот почему тебя занимает лихорадка реки Росс. Потому что ее вызывают укусы насекомых, как и обычную малярию?

— Это моя специальность.

Хелен клонило в сон, но так интересно было слушать Майкла, а он продолжал рассказывать об Африке и своей жизни там. Постепенно в ее голове оформился вопрос. Вернее, убеждение, что он непременно вернется туда, а вопрос вытекал из него и относился к ней самой… Но у Хелен уже не хватило сил задать его. Она заснула у него на плече.

Майкл повернул голову и посмотрел на нее. Хелен спала мирно и сладко. И не удивительно, сегодня у нее был такой насыщенный день. Вспомнив Африку, Майкл снова ощутил на себе ее чары, но на этот раз они подействовали несколько иначе, и он пока не мог уловить разницы. Майкл осторожно встал, чтобы отнести закутанную в шелк драгоценную ношу в постель.


Хелен проснулась на другое утро, и сразу ее ноздри защекотал запах свежемолотого кофе. Она села, отбросила назад волосы, взглянула на часы и… не обнаружила их на привычном месте. И лежала-то она не в своей постели!

Ну конечно! Хелен откинулась на подушки, приоткрыв рот — хотя и не в ужасе, но, как сказал бы Клаус, в шоке. В этот миг в спальню вошел Майкл и поставил на тумбочку чашку с чаем.

— Доброе утро. У тебя удивленный вид…

Он успел одеться в джинсы и синюю рубашку, побриться, и выглядел неотразимо. Хелен закрыла рот и снова села.

— Наверное… Здесь чай? — Она кивнула на чашку.

— Да. Ты говорила, что без чашки чая никуда не годишься.

— Что есть, то есть. Спасибо.

Он присел рядом на кровать.

— Так что ты нашла такого удивительного в том, что я принес тебе чай, Хелен?

Она взглянула на него поверх чашки.

— Просто… в комнате пахло кофе, вот и все.

— Есть и кофе, и завтрак, а внизу нас ожидает автомобиль, чтобы отвезти в Галвестон. Но я все-таки не понимаю, почему чай вместо кофе способен вызвать такое изумление, — сказал он небрежно, но глаза его опасно блеснули. Хелен немного подумала, поставила чашку на тумбочку и призналась:

— Дело не только в этом. Я проснулась с мыслью, что я дома.

— И это так потрясло тебя?

— Это, и все прочее, что я делала вчера, — призналась она, смело встречаясь с ним глазами.

Майкл взял ее за руку и поцеловал пальцы.

— Ты обещала ни о чем не жалеть.

— Но я и не жалею! — воскликнула она и покраснела, потому что вложила в свои слова чересчур много пыла. — Я подумала, что это ты, может быть, немного удивился.

— Хелен… — Но он уже не мог сдерживаться и упал рядом с ней, от души смеясь.

— Я чувствую себя полной дурой, — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.

— Ничего подобного. — Он нежно прижал ее к себе. — Все просто чудесно.

Хелен облегченно вздохнула.

— Я знаю, что еще очень рано, — сказал Майкл спустя несколько восхитительных минут, — но у меня назначена встреча в особняке, а до него два часа пути. Если мы не выедем сейчас же, то опоздаем.

— Сколько мне дается на сборы?

Он взглянул на часы.

— Тридцать минут.

— Ты удивишься тому, на что я способна за тридцать минут, Майкл!

— Вряд ли, я уже видел тебя в деле.

Она покосилась на него через плечо, золотистые искорки в ее глазах сверкали как никогда ярко.

— Не искушай меня, — предупредила она.

Майкл поспешно сел.

— Значит, ты это имела в виду, а не то, как быстро сумеешь одеться, собраться и позавтракать?

Хелен сделала вид, что размышляет над его словами. Затем сказала, изящно пожав плечиками:

— Пожалуй, в дальнейшем я действительно не стану спешить… — И добавила: — Но именно ты поторопил события в последний раз.

— Потому что иначе я мог умереть.

Она положила ладонь ему на руку.

— Я полагаю, мы остановимся в таком месте, где сможем провести ночь вдвоем?

— Не сомневайся!

— Тогда едем.

— Хелен… — Он кивнул на телефонный аппарат. — Мне стоит только снять трубку, чтобы отменить встречу, и все время во вселенной снова будет принадлежать нам…

Она пристально посмотрела на него, затем прикоснулась к его щеке, и ее губы тронула нежная улыбка.

— Ты все абсолютно правильно понял с самого начала. Я хотела сказать, что привыкла собираться в считанные минуты.

Он некоторое время смотрел на нее с непередаваемым выражением.

— Жаль, что ты имела в виду именно это.

— Пожалуй, пора вставать, — сказала Хелен. — Кроме того, раз есть телефон, я должна позвонить сыну.

Она сняла трубку, а Майкл с кислой миной лег на спину, подложив руки под голову.

— Хорошо еще, что я такой покладистый парень, не то мог бы рассердиться не на шутку.

Хелен набрала номер Уэстов, быстро переговорила с мамой Мартина, затем подошел Клаус.

— И как у вас там дела, мам? — бодро осведомился он.

— Прекрасно проводим время, Клаус. А как ты?

Он обстоятельно рассказал о своих делах, потом захотел поговорить с Майклом. Хелен попрощалась с ним, передала трубку Майклу и, увидев, что прошло уже десять из отпущенных ей тридцати минут, побежала в душ.


Когда Хелен вышла из спальни, одетая в белые полотняные брюки и блузку в белую и синюю клетку, с саквояжем в руке, Майкл доедал завтрак.

— В запасе осталось целых пять минут! — воскликнула она торжествующе.

Он снял крышку с тарелки, где ее ожидала яичница с ветчиной, и налил кофе.

— Я более чем доволен, как и твой единственный сын.

— Чем же это?

— Будка совсем готова. Клаус даже придумал имя собаке, и они написали его над входом.

— И как же он решил назвать собаку?

— Угадай! — весело взглянул на нее Майкл.

— Гм… Понятия не имею.

— Чем еще он страстно увлекается?

— Неужели Крикет? — недоверчиво спросила Хелен.

— Нет, но близко. Флиппер!

Через несколько минут они покинули отель, чтобы отправиться на юг Техаса.


День снова радовал хорошей погодой, и путешествие до Галвестона доставило Хелен искреннее удовольствие.

Дом, о котором говорил Майкл, заставил ее широко раскрыть глаза от удивления. Старинное здание из серого камня за чугунной оградой, с примыкавшим к нему собственным пляжем, окружал огромный тенистый парк.

В доме их приветствовал агент из конторы по торговле недвижимостью, и пока он водил их по территории, Хелен распирало от обилия вопросов. Жил ли Майкл здесь прежде? Зачем продавать дом, если нет крайней необходимости?

Но она молча ходила рядом с Майклом, пытаясь не выглядеть слишком изумленной.

Наконец осмотр завершился, и они вернулись в машину.

— Значит, на ночь мы здесь не останемся? — спросила она, пристегивая ремень безопасности.

— Нет. Что ты скажешь о доме?

Хелен оглянулась.

— Я думаю, он чудный, только… — Она помедлила. — У меня создалось впечатление… что с ним что-то не так.

Майкл пожал плечами.

— Дом принадлежал семье моей матери. И он явился причиной — одной из многих, — поправился он, — острых разногласий между моими родителями. Послушай, Хелен, мне надо еще заехать в контору, ты не хочешь пока немного осмотреть окрестности? Городок небольшой, но приятный.

— С удовольствием.

Майкл остановил машину, высадил ее, и они договорились, где он заберет ее через час. Хелен прошлась по улице, разглядывая витрины, затем зашла в кафе и заказала прохладительный коктейль. Ей пришло в голову, что за последние двадцать четыре часа она узнала много нового о Майкле. И не только то, что ей безумно нравится проводить с ним время в постели… О его жизни в Африке, например. Прошлым вечером он говорил о ней с искренней и глубокой любовью. Она даже испытала нечто похожее на ревность. А теперь оказывается, что его родители не ладили между собой, и дом навевает ему грустные воспоминания. Насколько сильно это подействовало на формирование его характера? И как это может повлиять на решение, которое ей предстоит принять завтра?

— О чем это ты так глубоко задумалась?

Она подняла голову и увидела, что Майкл стоит рядом и с улыбкой смотрит на нее.

— О разных пустяках.

Он взглянул на нее более внимательно.

— Наверное, меня не было слишком долго, — сказал он, протягивая ей руку. Она вложила в нее свою ладонь и поднялась.

— Совсем недолго. — Но даже ей самой послышалась в собственных словах неуверенность.

Он улыбнулся, и она ощутила слабость в коленях.

— Еще несколько минут терпения, и мы окажемся в раю.

— В раю?

— Сейчас увидишь. Идем! — Он повел ее к машине. И спустя несколько минут она действительно увидела.

Почти в самом конце полуострова стоял частный отель, выстроенный в виде старинного замка. Хелен просто потрясло то, с каким безупречным вкусом был оформлен этот огромный загородный дворец.

— Настоящее чудо! — воскликнула она, оглядывая номер с узкими готическими окнами, дубовыми балками на потолке и покрытыми узорчатой вязью каменными стенами.

— Чудо — это ты. Но я рад, что тебе понравилось. — Майкл привлек ее к себе и неторопливо поцеловал. — Устала?

Она благодарно прильнула к нему.

— Самую малость.

— Это вполне естественно. Я вот что предлагаю: немного отдохни, полежи в ванне, а потом я поведу тебя ужинать. К сожалению, не сюда, я забыл заказать столик, а ресторан переполнен, но в центральном отеле города тоже довольно мило.

— Мне все равно, Майкл, — сказала Хелен, откровенно поглядывая на заманчивое ложе королевских размеров.

Он засмеялся.

— Мне еще надо сделать несколько звонков, и лучше я позвоню из гостиной, чтобы тебя не тревожить.

— Я чувствую себя такой занудой.

— Ничего похожего. Отдыхай, дорогая.


Майкл разбудил ее через полтора часа поцелуем, поставил на тумбочку коктейль creme de menthe frappe и сообщил, что ванна готова. Хелен села и фыркнула с досады, весьма недовольная собой.

— Возьми это в ванну. — Майкл с веселым видом протянул ей бокал. — И я гарантирую, что ты выйдешь оттуда в превосходной форме. К тому же из окна ванной открывается изумительный вид…

Огромная ванна, заставлявшая вспомнить о короле Людовике XIV, была до краев наполнена белоснежной пеной.

— Да я здесь потеряюсь, — заметила Хелен и порывисто поцеловала Майкла. — Ты такой милый, — пробормотала она.

Он взглянул на нее с иронией.

— Просто милый?

— Неподражаемый, потрясающий, обаятельный, сексуальный…

— Спасибо за то, что погладила меня по шерстке.

Хелен усмехнулась и посоветовала ему немного отдохнуть, пока она восстанавливает свои силы.


Старинное здание отеля «Ритц» внутри подверглось значительной модернизации, а пристроенная снаружи терраса позволяла любоваться заливом. Персонал отличался предупредительностью и расторопностью. Майкл нашел свободный столик на террасе и отправился к стойке делать заказ.

Хелен смотрела на залив, над которым сгущались синие сумерки, и чувствовала, что целительные средства, предложенные Майклом, возродили ее.

Майкл вернулся с бутылкой охлажденного вина и сообщил, что ужин подадут через двадцать минут.

— Ты хорошо знаешь эту часть страны? — спросила Хелен, пока он разливал вино.

— В детстве я проводил здесь каникулы у дедушки и бабушки. Дом тогда принадлежал им. Потом они умерли и оставили его матери, а она сдала его в аренду.

— Почему твои родители ссорились из-за него?

Он откинулся на спинку стула и пожал плечами.

— Дедушка и бабушка всегда считали, что мама вышла за человека, много ниже ее по социальному статусу. Тебе это наверное непонятно, но…

— Напротив, — вставила Хелен. — Здесь вокруг все свидетельствует о больших деньгах и старомодных взглядах.

— Очень точно подмечено, — слабо улыбнулся Майкл. — Отцу это, естественно, не нравилось. Постепенно любое свидетельство ее богатства стало ему ненавистно. Это побуждало его усиленно делать карьеру, чтобы получить возможность обеспечивать ее не хуже, чем родители. Успех давался ему с трудом, и их отношения часто находились на грани разрыва. — Майкл сдвинул брови и уставился в свой бокал. — Я догадываюсь, о чем ты подумала, я и сам часто гадал — ведь это всего лишь второстепенные вещи. Возможно, они не подходили друг другу с самого начала. Может быть, им предопределено было любить ненавидя… Я и по сей день не знаю ответа.

— Я размышляла над тем, как это отразилось на тебе, — сказала Хелен.

Он беспокойно шевельнулся.

— Мы оба отчасти пострадали из-за своих родителей, но выстояли. Так выпьем же за нас. — Он поднял бокал, и Хелен последовала его примеру. — Но тебе из нас двоих пришлось труднее, ты — победитель вдвойне.

— Нет. — Хелен поставила бокал. — Я не лучше и не хуже прочих, — сказала она спокойно.

Он хотел возразить, но подоспел официант с ужином, и вкусная еда направила беседу в более оптимистическое русло.


— Хелен?

Они лежали в круге света, отбрасываемого ночником, обнаженные, в объятиях друг друга.

— Да?

— Ты необыкновенно красивая. — Он провел ладонью по ее бедру. — И такая мягкая и деликатная, но внутри у тебя — огонь и сила. Очаровательное сочетание.

— Спасибо. Наверное, справедливо будет сказать, что я тоже нахожу тебя очаровательным.

Он погладил ее по волосам.

— Завтра ты возвращаешься домой.

Она насторожилась.

— А ты остаешься?

— Только на день или два. Мне хочется разом разделаться со всеми своими здешними делами, чтобы не пришлось постоянно возвращаться сюда, когда лаборатория заработает в полноценном режиме. — Он приподнялся на локте, чтобы можно было охватить взглядом ее целиком. — Тебе приятно? — спросил он, поглаживая ее грудь. — Мне кажется, ты загрустила при мысли о возвращении.

— Наверное, потому, что за последние два дня я привыкла жить настоящей минутой, — выговорила она с трудом.

— Значит, ни о каких решениях речи пока не идет? — разочарованно спросил он, продолжая ласку.

— Нет… Если ты не перестанешь это делать, Майкл, я закачу истерику!

— Я не позволю, — сказал он и в одно мгновение оказался на ней. — У тебя просто не будет на это сил…

— Но я не имела в виду…

Больше никто не сказал ни слова. Волна страсти понесла их все дальше к вершине наслаждения. И вот они достигли ее, и Хелен изогнулась в его объятиях и вскрикнула от небывалой радости. После этого никакие слова не были нужны. То, что случилось, говорило само за себя, и он только продолжал нежно обнимать ее, пока они оба не уснули.


На следующий день погода резко изменилась, и они возвращались в город под проливным дождем.

— Даже не верится, что так похолодало, — вздохнула Хелен.

— Дома еще долго будет тепло.

— Кстати, Майкл, ты уже решил что-нибудь насчет дома твоей матери? — спросила она.

— Нет. — Он включил дворники и негромко чертыхнулся, потому что ветровое стекло заливало сплошным потоком воды. — Решиться не так просто. С одной стороны, с ним связаны слишком тягостные воспоминания, с другой — это все-таки мое наследство. Кстати, уже наметился покупатель. А как бы ты поступила на моем месте, Хелен?

— Но я же не имею отношения…

— Можешь иметь.

Она отвернулась к окну.

— Мне трудно судить, Майкл. Но если ты колеблешься, может, стоит сохранить его.

— А когда ты сможешь ответить на мое предложение?

Она помедлила, затем положила ладонь ему на руку.

— Я уже близка к этому, Майкл. Но… способен ли ты понять, что жизненные невзгоды учат осторожности?

Взгляд серых глаз остановился на ней, и похоже было, что он собирается сказать что-то резкое. Но он лишь вздохнул.

— Да. Хорошо. Но в мое отсутствие не забивай себе голову всякими бредовыми идеями. Лучше переговори об этом с твоим единственным сыном.

— Мой единственный сын, — медленно выговорила Хелен, — твой горячий поклонник, так что вряд ли можно считать его беспристрастным советчиком.

— Ну и хорошо, — ответил Майкл, когда они свернули на эстакаду, ведущую к аэропорту. — Надеюсь, это хотя бы частично передастся его матери.


В аэропорту Майкл позаботился о том, чтобы прощание забылось не слишком легко. Он поцеловал Хелен так страстно, что потряс ее до глубины души. Она вынуждена была прильнуть к нему на несколько секунд, чтобы успокоилось дыхание и колени перестали дрожать.

— Майкл! — выдохнула она, глядя на него огромными удивленными глазами.

— Мы не увидимся два дня, и я подумал, что будет лучше сделать это с удвоенной силой.

Хелен огляделась и порозовела.

— Но на нас все смотрят.

— На здоровье. — Он взял ее лицо в ладони. — А теперь обещай мне, что не допустишь никаких нелепых мыслей, пока меня не будет рядом, чтобы… разгонять тучи. Я не отпущу тебя, пока ты не пообещаешь.

— Но мой самолет…

— Придется тебе опоздать не него.

Хелен зажмурилась и глубоко вздохнула.

— Ну хорошо, обещаю.

— Спасибо! — И он поцеловал ее на этот раз необыкновенно нежно. — До скорой встречи, Хелен.

9

Хелен добралась домой без приключений. Клаус с восторгом выбежал ей навстречу. Он так радовался ее приезду, что она подозрительно спросила, все ли в порядке.

Мальчик поморщился.

— Я просто открыл, что гораздо веселее путешествовать, чем сидеть дома.

Хелен со смехом обняла его.

— Как я тебя понимаю! Но взгляни-ка сюда. — И она достала две жокейские фуражки. Клаус принял их с благоговением.

— Черт возьми! То есть, вот это да, мам! Ни у кого в школе нет таких фуражек, только у нас с Мартином. Ты просто чудо!

— Я очень рада.

— Значит, ты хорошо отдохнула. А где Майкл?

Хелен рассказала, как проходили скачки, и объяснила насчет Майкла. Она уже готова была спросить, не будет ли он против, если они с Майклом поженятся, но в последний момент что-то ее удержало.

Клаус спросил, можно ли отнести Мартину его подарок прямо сейчас.

— Конечно. — Хелен проводила его любящим взглядом до двери.


Вечером, когда Клаус уже лег, к ней неожиданно заехала Сара Перкинс.

— Вот так сюрприз, Сара, — сказала Хелен, открывая дверь. — Я думала, мы увидимся только в следующий понедельник.

Сара поставила на пол тяжелый портфель и энергично принялась обмахиваться журналом — вечер был влажный и душный.

— Я в понедельник должна лететь в Сан-Франциско, не хотелось переносить нашу встречу во второй раз. Я подумала, заеду-ка экспромтом, вдруг застану тебя дома. Я знаю, что Майкла нет, он утром звонил мне из Хьюстона по одному делу.

— А… рада тебя видеть. Проходи на террасу, я только что приготовила кувшин мангового сока, хочешь? Он холодный.

— Чудесно, ты просто возвращаешь меня к жизни.

Сара, крупная шатенка, на работе обычно носила черное с белым — черный пиджак, прямую юбку, белую блузку и очки в черной оправе. Густые длинные волосы очень украшали ее симпатичное лицо. За годы их знакомства у Хелен сложилось о ней представление как о проницательной, прямой женщине с едким умом, который действовал на собеседника, словно освежающее терпкое питье.

— Итак, — сказала Сара, отпивая из бокала манговый сок, — как дела у Майкла? Он все еще не расстался со своими странными идеями, о которых ты упоминала на вечеринке?

Хелен замялась и внезапно поняла, что сейчас самое подходящее время обсудить с Сарой предложение Майкла.

— Думаю, он испытывал трудности, заново привыкая к цивилизации, — медленно произнесла она. — Что осложнялось появлением в его жизни стрип-танцовщицы.

Хелен рассказала о Миранде, и женщины немного посмеялись. Сара протерла очки и снова надела их.

— Он ведь поселился здесь вместе с тобой и Клаусом?

— Да, и это создало еще одну проблему. Он чувствует себя с нами как дома.

— Разве это проблема? — спросила Сара.

— Я имела в виду — я представляла, что он захочет получить дом в свое полное распоряжение. Я и вообразить не могла, что он захочет жить тут с нами.

Сара немного поразмыслила.

— Может, это как-то связано с Клаусом. Клаус подрос, и, видимо, очень напоминает ему Гарри. Наверное, Майклу снова все вспомнилось, сколько ни пыталась я его убедить, что он ни в чем не виноват.

— Что ты имеешь в виду?

Сара замялась, словно поняла, что ступает на зыбкую почву.

— Сара, я долгие годы чувствовала себя Золушкой, облагодетельствованной Его Высочеством Майклом, по крайней мере, в финансовом отношении, но всегда говорила себе — это все потому, что Гарри был для Майкла почти что младшим братом. Разве есть еще какая-то причина?

Сара наконец решилась.

— Причина есть. Майкл считал себя виноватым в гибели Гарри.

Хелен побледнела.

— Но в тот день он даже не участвовал в игре!

— Он собирался играть в тот день, но в последний момент не смог, и Гарри, который был в резерве, вступил в игру, хотя был не в лучшей форме.

Хелен вернулась мысленно к тому страшному дню. Сама она тогда не присутствовала на игре…

— Он всерьез так считает? — пораженная, спросила она. — Но откуда ты знаешь?

— Когда он пришел ко мне поговорить о том, как лучше все устроить для вас с Клаусом, я спросила, зачем ему помогать едва знакомой женщине. Тогда он и рассказал мне все.

Хелен вспомнила, как изменилось выражение лица Майкла, когда она заговорила о поло. Она медленно перевела дыхание.

— Теперь все понятно…

— И от этого тебе Лучше или хуже? — напрямик спросила Сара. — Не знаю; следовало ли мне рассказывать, но раз уж я это сделала — какое это на тебя произвело впечатление?

Хелен попыталась собраться с мыслями.

— Недостающий кусочек головоломки встал на свое место.

— А с другой стороны, — произнесла Сара задумчиво, — на вечере у Кейт и Артура вы с Майклом производили впечатление близких людей. И мне подумалось, что его первоначальные мотивы могли измениться…

Хелен машинально улыбнулась и ничего не сказала. Сара тоже помолчала, затем перевела разговор на обыденные темы и вскоре ушла.


Ночью Хелен почти не спала. Видимо, это отразилось на ее внешности, потому что утром Клаус осведомился, хорошо ли она себя чувствует.

— Просто устала, слишком много поездила по стране, — улыбнулась она. — Сейчас лучше. Как проходят репетиции?

Спектакль был назначен на завтра.

— Отлично, но не жди слишком много от моей роли, Ма, она не из главных. Если даже я останусь дома, меня вряд ли хватятся.

Вскоре Клаус убежал в школу, а она села к столу и уронила голову на руки. Это не бредовая идея, твердила она себе, это наконец-то истинная правда, и едва ли я смогу ее вынести.

Она встала, успев мимоходом удивиться, что за несколько часов смогла перечеркнуть одиннадцать лет. Но быстро расправила плечи, налила себе кофе и взялась за дело.

Через два часа она складывала вещи в комнате Клауса, когда услышала шум подъезжающего автомобиля. Лучше сделать вид, что никого нет дома, решила она, не прерывая своего занятия. Но посетитель открыл дверь собственным ключом. Майкл застиг ее в комнате Клауса, как кролика на огороде.

— Вот, значит, как, — выговорил он хрипло, швыряя ключи на кровать. — Немного же у вас ко мне доверия, Хельга Лансбери. Тебе необыкновенно удачно подобрали имя.

— И что это значит? — спросила она сквозь зубы, не догадываясь, что побледнела как полотно.

— Из-за твоего пристрастия к драмам, — пояснил он. — Ты готова в мгновение ока сорвать ребенка с места и отправиться неизвестно куда. А как насчет спектакля? А будка? Как ты намерена объяснить все это Клаусу?

— Майкл… — выговорила она сквозь сердитые слезы. — Ты должен был приехать только завтра.

— Я здесь потому, что мне позвонила Сара и сказала, что ее привычка называть вещи своими именами может иметь вредные последствия. Кстати, куда ты собиралась податься?

Хелен безуспешно попыталась проглотить комок в горле.

— Здесь не уместно прошедшее время, Майкл, я в самом деле ухожу. Пока мы поживем у моего отца, они с Клаусом обожают друг друга. А это тебе. — Она достала из кармана чек и протянула ему.

Майкл презрительно взглянул на него и разорвал в клочки.

— Неужели эти несколько дней ничего для тебя не значили, Хелен?

— Майкл… — Она прокашлялась. — Это не так. И знай, что я даже была готова выйти за тебя замуж, хотя и подозревала, что ты станешь время от времени удирать от меня в Африку. Но ничто не заставит меня вступить с тобой в брак, на который тебя толкает чувство вины перед Гарри!

— Хелен… — Он впился в нее глазами.

— Сара не имеет привычки говорить неправду.

— Да. — Плечи Майкла внезапно поникли.

— Так это правда? — прошептала Хелен.

— Правда, что если бы я участвовал в игре в тот день, этого могло не случиться. Правда, что… — Он помедлил, и по сторонам его губ вдруг проступили морщины, которых она раньше не замечала. — …Клаус очень напоминает Гарри. И неправда, что я занимался с тобой любовью из чувства вины. В этом случае у меня ничего бы не вышло.

Она отвернулась.

— Но идея, что между нами что-то есть, дала трещину.

Он положил руку ей на плечо и заставил снова повернуться к нему лицом.

— Ты чувствовала эту трещину межу нами в Техасе?

— Майкл, — произнесла она через силу, — я не стала бы слишком полагаться на то, что произошло в Техасе. Оторванность от дома, жажда перемен, чудесный день — не знаю, все вместе это, должно быть, ударило мне в голову.

— Что ж, попробуем докопаться до истины, — сказал он и взял ее за руку. — Идем.

Она сначала заупрямилась, но потом позволила ему отвезти себя на кухню. На плите стоял кофейник, и Майкл включил огонь, пока Хелен убирала со стола, заваленного всякой всячиной.

— Я был прав — дома жарко, — сокрушенно сказал Майкл, развязывая галстук и снимая пиджак.

Но Хелен даже не улыбнулась — не было сил. Майкл некоторое время смотрел на нее, затем повернулся к плите, где закипал кофе. Через минуту он поставил на стол две полные кружки, сел и начал без всякого предисловия:

— Ты однажды сказала мне, что не сможешь полюбить снова так, как любила Гарри. — Хелен открыла было рот, но тут же закрыла его снова. — Мне бы и в голову не пришло пытаться занять его место или стереть воспоминание о нем. Клаус и то, что ты к нему чувствуешь, живое тому свидетельство.

Из горла Хелен вырвался хриплый сдавленный звук.

— Но вот что произошло со мной, — сказал он очень спокойно. — Да, чувство вины имело место, и оно, должно быть, останется со мной до конца моих дней. Но то, что я полюбил тебя, Хелен, никак с этим не связано. Искра, которую ты зажгла во мне, все эти годы разгоралась вначале неосознанно…

— Как же ты догадался?

— Я все время вспоминал разные детали… Твой голос, волосы, кожа, чувство юмора… Потом я понял, что всегда представлял, как вернусь именно сюда. — Он огляделся. — И меня раздражало то, что я не могу вернуться к тебе в полном смысле слова. Я поймал себя на самых невероятных фантазиях и понял, удивившись сам себе, что очень хочу воплотить их в жизнь.

Он помолчал.

— Хелен, я знаю, ты можешь сослаться на одиннадцать лет, Африку, Миранду Шелл, но главной причиной была ты одна. Да, передо мной всегда маячила тень Гарри. Но не вина, а страх, что ты никогда даже не захочешь полюбить снова.

Она приоткрыла губы, но не издала не звука.

— Не знаю, помнишь ли ты, но я спросил тебя как-то, не ждешь ли ты от меня клятв в вечной любви? Ты тогда категорически отвергла это.

Она расширила глаза, вспомнив впечатление, которое произвел на нее этот вопрос, — словно она шагнула на опасную почву. А также сладкое веяние тайны…

— Ты решила, что я смеюсь? Нет, я не смеялся. Я получил ответ, которого ожидал, но надеялся на другое…

— Я… неправильно поняла тебя.

— И вот, — продолжал он, — когда я осознал, что для меня на свете существуешь только ты… Должен признаться, я использовал Клауса, как форму давления на тебя. Это был… — Он пожал плечами и внезапно показался ей уставшим и глубоко несчастным. — Это был самый настоящий шантаж. Но я ничего не мог с собой поделать.

— Майкл…

Он положил ладонь ей на руку.

— Если ты недоумеваешь, почему даже во время поездки в Техас я не перегружал тебя клятвами в любви, это не потому, что я не хотел. Я до смерти боялся того, что могу услышать в ответ.

Хелен наконец обрела дар речи.

— Мне кажется, я полюбила тебя, когда ты пришел ко мне на помощь на автостоянке. Но тогда я этого не поняла, потому что такого просто не могло быть. Я думаю, — выговорила она сдавленно, — что с тех самых пор чувствую себя виноватой…

Майкл замер, и его обжигающий взгляд проник ей в самую душу. Потом он выдохнул ее имя, встал и привлек ее к себе.

— Слава Богу…

— Но разве ты не понял? Тогда прошло всего три месяца с тех пор, как я потеряла Гарри!

— Хелен… — Он заглянул ей в лицо. — Дорогая, жизнь не может замереть на месте, меняются обстоятельства, меняемся мы…

— Ты это имел в виду, когда предлагал докопаться до истины? — спросила она. — Значит, ты догадывался?

— Нет. Только надеялся убедить тебя признать, что ты не была бы такой в Техасе, если бы не любила меня.

Она уткнулась лбом ему в грудь.

— Это правда…

Она почувствовала, как напряжение покинуло его, и в следующее мгновение он целовал ее исступленно и жадно. Затем резко вскинул голову.

— Как мне искупить все эти годы, которые я был таким слепым дураком?

Хелен молча взяла его за руку и повела в спальню.

— Кажется, я начинаю догадываться, — пробормотал он.

— Правда? Я собиралась предложить окунуться в пучину дикого безудержного секса, но, может быть, у тебя есть другие мысли?

— Мыслей вообще нет. Активна только та часть меня, которая увлечена перспективой дикого и безудержного секса…

Они быстро помогли друг другу раздеться. И на этот раз пламя страсти охватило их с невиданной силой, так что потом они долго лежали потрясенные, молча сжимая друг друга в объятиях. Наконец Майкл заговорил.

— По поводу Африки…

Хелен нежно поцеловала его в висок.

— Я все понимаю.

— Думаю, не до конца. Я и сам не все понимал до той ночи, когда ты заснула у меня на плече, после того как мы с тобой говорили о моей работе. Во мне вдруг произошла какая-то перемена. Да, я навсегда сохраню чудесное воспоминание об этой стране, да, однажды мне захочется показать тебе ее. — Он погладил Хелен по волосам. — Но Африка отпустила меня. Ее место заняла ты.

— Тебе не обязательно говорить это.

— Но это правда. Я думаю о ней с теплотой и любовью, но ее зов утих в моей душе. Ну а насчет моей склонности к одиночеству, с этим покончено навсегда. Я вернулся бы сегодня в любом случае, потому что жутко заскучал по тебе.

Она прижалась к нему с довольным вздохом.

— Ты, кажется, не понимаешь, до чего ты необыкновенная женщина, Хелен. — Он заглянул ей в глаза.

— Что можно на это ответить, — скромно пробормотала она.

— Я просто буду напоминать тебе об этом время от времени.

— Не стоит брать на себя такой труд, — неискренне запротестовала Хелен.

— Труд? Что за странное название для удовольствия чистейшей воды? — весело сказал он и стал целовать ее, чтобы заставить перестать смеяться.


Когда Клаус вернулся из школы, они сообщили ему новость. С восторженным криком мальчик подбросил вверх свою кепочку, крепко обнял Хелен и радостно пожал Майклу руку. Затем сделался серьезным.

— У меня просто камень с души свалился, братцы! Я только вчера говорил Марта, до чего взрослые любят все усложнять.

— Ты обсуждал нас с Мартином Уэстом? — опешила Хелен.

— Естественно. Он же мой лучший друг. Мы даже разработали небольшой план. — Он шаловливо улыбнулся. — До чего здорово, что не придется им воспользоваться.

— Что за план? — спросил Майкл, еле сдерживая смех.

— Я должен был упасть с велосипеда, а Майкл бы в два счета привел меня в чувство. В общем, — пожал он плечами, — показал бы себя героем.

— И почему я сам не додумался до такого плана, — расстроился Майкл.

Хелен расхохоталась, потом выговорила:

— Послушайте, вы оба, я должна серьезно предупредить вас. Не вздумайте впредь устраивать заговоры против меня!

— Только в случае крайней необходимости, — заявил Клаус и подсел к столу: — Пора обсудить план предстоящей свадьбы.


Через две недели они поженились. На венчание Хелен надела простое белое платье, украшенное маленькими белыми цветами из газа. До церкви ее сопровождали отец и Клаус. Мальчик лопался от гордости и счастья. Отец, подведя ее к алтарю, сел на скамью, но Клаус стоял рядом на протяжении всей церемонии. Когда Майкл поцеловал новобрачную, Клаус обнял мать и прошептал ей на ухо:

— Ты не прогадала, ма.

Прием по случаю бракосочетания был скромным, но оживленным. На нем присутствовали О'Бэлли, Сара Перкинс, семья Уэстов, отец и мачеха Хелен. А еще Миранда и Люк.

Миранда выглядела сногсшибательно. Гладкое шелковое платье цвета аквамарин обливало ее фигуру, как перчатка. На ее голове была украшенная перьями шляпа размером с тележное колесо. Она, обнимая Хелен, тоже сказала:

— Ты не прогадала, киска.

Хелен засмеялась и, поблагодарив ее, спросила:

— А как продвигаются дела у тебя с Люком?

Миранда оглянулась через плечо на Люка, стоявшего рядом с Майклом.

— Знаешь, он интереснее, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, ничего определенного я еще не решила. Но обещаю, что тебя первую поставлю в известность…

После приема Майкл повез Хелен в гостиницу, где они должны были провести ночь, чтобы утром вылететь на Таити. Клаус оставался с ее отцом.

Хелен ждала, пока Майкл расплачивался с портье. Затем он подошел к ней, взял из ее рук розы, положил их на кровать и обнял ее за талию.

— У вас вид, не располагающий к шуткам, миссис Чесмен.

— Просто я не на шутку влюблена в вас, мистер Чесмен, — ответила она. — Спасибо за чудесный день…

Он привлек ее ближе.

— Если кому и надлежит кого благодарить за этот чудесный день, так это мне тебя, моя дорогая.

— Тогда поблагодарим друг друга, — предложила она.

Он поцеловал ее долгим нежным поцелуем.

— И все же… — В ее глазах вспыхнули золотые искры. — Ты сделал для меня то, за что я вечно буду тебе благодарна.

— Что же это?

Ее губы изогнулись в очаровательной улыбке.

— Я перестала быть Хельгой Лансбери.

Эпилог

Семнадцать месяцев спустя на террасе сидели Хелен и Кейт О'Бэлли. Был апрель, и апельсиновое дерево, посаженное Майклом, стояло в полном цвету, источая тонкий аромат. Молодые женщины неторопливо пили чай. Рядом со стулом Хелен в белой коляске спала трехмесячная Холли Чесмен, сладко причмокивая губками.

Кейт с удовольствием отрезала себе третий кусок кекса.

— Ты меня постоянно искушаешь, Хелен. Я только решаю бросить есть сладкое, но приезжаю к тебе, а у тебя очередной кулинарный шедевр. Невозможно удержаться. И как только ты успеваешь? Ведь малышка отнимает все свободное время?

Хелен наклонилась и поцеловала свое сокровище.

— У меня замечательные помощники. Клаус может часами учить ее говорить. А Майкл… видела бы ты, как он кормит ее кашей с ложечки! Что бы я без них делала!

Кейт с улыбкой смотрела на оживленное лицо подруги.

— Я страшно рада за всех вас, Хелен. Ты заслуживаешь счастья…

В саду послышался собачий лай и веселые возгласы, и на террасу вбежали Клаус, Венди и ретривер Флиппер.

— У Венди необыкновенные способности дрессировщика. Представьте, она за пять минут научила Флиппера прыгать через обруч, — объявил мальчик.

— Все на самом деле просто, — скромно заметила Венди. — Ты сам сказал, что его любимое лакомство — пицца…

В этот момент послышался шум мотора, и в конце аллеи показался красный автомобиль.

— Это Майкл! Сейчас мы продемонстрируем ему фокус. — Клаус помахал автомобилю рукой. — И Холли тоже должна посмотреть!

Девочка проснулась и что-то залепетала. Хелен взяла малышку на руки и, поцеловав ее в темноволосую головку, устремила взгляд на автомобиль, подъезжавший к крыльцу. Сейчас она увидит Майкла. Они будут сидеть на террасе, рассказывать друг другу о событиях минувшего дня, наслаждаясь благоуханным вечером, а впереди у них бесконечная ночь. Они принадлежали друг другу навечно, и Хелен знала это. Ее лицо выражало нечто большее, чем счастье. Ушли в прошлое все страхи, сомнения. И когда Майкл вышел из машины, Хелен показалось, что она слышит тихую мелодию, и, встретившись с ним глазами, поняла, что он тоже слышит ее — мелодию их любви.


home | my bookshelf | | Мелодия любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу