Book: Нити понимания



Анатолий Нейтак

Попытка говорить 3. Нити понимания

Часть пятая, или Магия как инструмент геополитики

1

Когда Рин Бродяга исчез в непостижимости уже-свершившегося, ЛиМаш набрался смелости и бросил вопрос в изумительное переплетение вспененных полей, силовых струн и потоков медлительного огня, которое звали хранителем Колодца:

- Почему ты назвал моего учителя Инспектором?

Однако ответ последовал не с той стороны, откуда дельбуб его ждал. Рядом с маленькими, но яркими и массивными светилами Завершённых вспыхнула точка, стремительно разросшаяся до асимметричного многогранника. Раз и навсегда заданной формы этот многогранник не имел, да и число его граней постоянно изменялось по неустойчивым законам, понять которые ЛиМаш не смог – ни сходу, ни после достаточно продолжительных наблюдений…

Этот-то многогранник и ответил – как живым фонтаном блеска плеснул в душу:

- Твоего учителя нельзя называть Инспектором в настоящий момент. Разве что с целым рядом оговорок. Впрочем, Рин должен был сообщить тебе, что любое называние вообще – вопрос перевода, интерпретации… или калибровки, если угодно. Сейчас он не столько Инспектор, сколько Зритель и даже Режиссёр… последнее – если говорить о его собственной судьбе.

- Кто ты?

- Прошлое, – продолжал многогранник, словно не слыша вопроса ЛиМаша, – нельзя менять как попало, да и по хорошо выверенному плану менять… рискованно. А вот для настоящего и тем более будущего таких строгих ограничений как будто нет. Их норовят перекроить буквально все, обладающие так называемой свободной волей, забывая, что любое действие требует своей платы. Вне зависимости от того, в каком времени совершается это действие. Полагаю, звание Инспектора применительно к Рину преследовало своей целью выдать аванс под определённую… роль. Ту, что удобна для говорившего. Любое имя, любое… звание – обязывает. Почти как призвание. И особенно такое многозначное, как Инспектор. Я права, хранитель Корней Потока?

На этот раз ответ последовал именно со стороны того, кому задавали вопрос. Среди тысяч оттенков, раскрашивающих брошенную реплику узорами эмоций и смыслов, преобладала электрически искрящая, трескучая, опасная ирония:

- В рамках избранной калибровки, в тоннеле процесса изречения – безусловно!

- Кто ты? – повторил ЛиМаш вдвое настойчивей, фокусируя обращение на многограннике.

Новое действующее лицо говорило о себе в женской модальности. Дельбуб до сих пор несколько путался в том, что касалось этих… как там… половых различий, да. Делу совсем не помогало обращение к некоторым существам – к хранителю Колодца, например, – попеременно в обоих, вроде бы взаимоисключающих модальностях. Однако ЛиМаш достаточно чётко уяснил, что Рин предпочитает думать о себе (и почему-то о нём, ЛиМаше – по меньшей мере странный подход!) как о мужчинах, а та, кого они явились спасать от влияния Дороги – женщина.

- Ты разве не понял? – переливчато прозвенел многогранник. – До сих пор?

И живой фонтан блеска ударил в проекцию дельбуба тысячекратно уплотнившимся лучом, открывая перед ним…

Нет, не прошлое. Всего лишь фрагмент чужой памяти.

- Итак, – объявил Мастер Обменов через своего "переводчика", – сделка закрыта. Рин Бродяга получил, что хотел, и я доволен. Теперь же… самым естественным… ещё возможен…

Бормотание урезанной птицеподобной химеры выплывало из звонкого марева, словно клочья пены, которые поклонники-волны дарят песчаному пляжу. Легко, слишком легко было бы сдаться напору марева, туману, незримым сетям Мастера Обменов, опутывающим её суть, как обычный паук опутывает неосторожную муху…

Слишком много всего сразу. Слишком.

Пока Рин был рядом, паучина так не наглел. И даже держаться под давлением плывущей вязкости Дороги Сна рядом с ним было легче. Так, словно он заботливо укрывал её в своей чёрной и ласковой тени – прохладной, мягкой, почти уютной по сравнению с…

Но стоило сказать ему про сына – и словно стержень какой-то из души исчез. Или, скорее, как будто камень с загривка сбросила, избавилась от колодок. Пока несла, ноша казалась тяжелой и неудобной, но стоило донести, избавиться от груза, встать без движения – как сразу смешались воедино облегчение и бессмысленная пустота.

Новость высказана. Новость услышана. А дальше что? -…неизменным… сути договора… послужить гарантией…

- А я полагаю, что Схетта не обязана связывать себя такими обещаниями.

Спокойный и сильный (кажется, эту, с луком в руке, зовут леди Стойкость?…да, именно так) голос проник сквозь переплетение незримых сетей, как тяжёлая, с гранёным наконечником боевая стрела. Схетта вздрогнула, уязвлённая – и благодарная за причинённую боль.

- Не забывайся, – бросил "переводчик". – Срок твоей службы отнюдь не истёк.

- Это верно, – почти добродушно заметила леди, слегка потянув и отпустив тетиву. По обиталищу Мастера Обменов поплыл тонкий звон, как от задетой струны. – И в твоих интересах, чтобы по окончании этого срока я не взялась свести собственные счёты с бывшим… кредитором.

- Ты угрожаешь мне?

- Отнюдь нет. Отнюдь нет… всего лишь предупреждаю.

- Присоединяюсь, – сказал лорд Печаль. – И хочу напомнить, что Рин вряд ли обрадуется, если ты превратишь его женщину в рабыню… обязательств. Это – не равный обмен.

- Вот именно! – быстро сказал "переводчик", пока от хитиновой туши Мастера Обменов разносился полный недовольства хрустящий скрип. – Я занимаюсь обменом, а не грабежом!

- Вот только этот обмен чаще оборачивается в твою пользу, чем наоборот, – вступила леди Одиночество. Как колокольчик прозвенел… судейский.

- А что плохого в том, что я соблюдаю свою выгоду?

- Совершенно ничего. До тех пор, пока выгода не превышает… предел.

- И, – добавил лорд Печаль, – неплохо было бы спросить наиболее заинтересованное лицо. Уважаемая Схетта, как вы полагаете, велик ли ваш долг перед Мастером Обменов?

Танец бликов… рокочущий стон… вязкие объятия незримых сетей… пряная сонная заметь, нота гнильцы, жёлто-лиловый вихрь… Собственный голос – как эхо со дна колодца, как будто звук достигает ушей раньше, чем слетает с онемевших губ:

- Прежде подведения счётов необходимо узнать, что именно сделал поименованный. Мои обязательства – отражение его усилий. Какие благодеяния пролились на меня с его стороны?

Смех леди Одиночество вновь напомнил о звоне колокольчика – но не в руке судьи, а в ладошке ребёнка. Озорной и резкий звук.

- Так его! Вижу, неспроста Рин выбрал среди многих именно тебя, красавица!

- Что ответишь ты на её вопрос, Мастер Обменов? – спросил лорд Печаль.

- Для родившихся в Вязких Мирах полон опасностей Поток, – объявил "переводчик". – Я обеспечил переход спокойный, точный и гладкий. Сверх того здесь, в обители моей, я своей властью устанавливаю единый закон, почти как в Вязких Мирах. Обеспечиваю… условия жизни.

- Это лишь одна грань, – заметил Завершённый.

Хрустящий скрип недовольства. И:

- Пребывающая в гостях несёт обязательства перед хозяином! Или вы станете отрицать?

- Подтверждать или отрицать что бы то ни было, касающееся затронутого вопроса, может лишь сама Схетта. Схетта?

Звонкое марево, пряная сонливость, вязкий водоворот. Сети, сети, сети…

- Прекрати давить на меня своим… гостеприимством!

- Мастер Обменов?

- Ты напросилась сама, – почти прошипел "переводчик".

И грянул мрак.

Падение оборванного листа. Тихий хруст льда, объятия которого смыкаются вокруг… крошечный шарик за долю секунды пробегает вдоль всех цветов спектра, от фиолетового до багрово-красного, и валится в жаркую черноту – всё глубже, глубже… Многотонный кусок желе, задетый дуновением крыла бабочки, колышется всё сильнее и сильнее, искрит вдоль трещин колкими нитями разрядов, распадается на колеблющиеся куски, дробится и величаво разлетается в пустоте… Плавный разворот, ещё и ещё, вдоль совершенно нереальной оси, как будто не ты, а вокруг тебя… вращение ускоряется…

Стремительное, неудержимое вращение, танец огранённой драгоценности на золотой нити, волчок клонится набок, вращается – и скорость прецессии тоже растёт, как тесто на дрожжах вспухает от рождающихся внутри пузырей, вылезает из кадки, ползёт вниз, до второго слоя, туда, где туман и стылые вихри, тяжесть необорима, падение бесконечно, тоскливый вой ветра, хрустальный блик, танец оборванных пламенных лоскутов… Не нравится мне происходящее с её телом. Точнее, не столько с телом, сколько со связями тела и оставшегося где-то бесконечно далеко – только руку протянуть – сознания, запертого в зеркале созданного магией отражения. Что-то там пошло не так, как надо… Вмешаться? Чистое наитие движет мной, когда я склоняюсь к её лицу и трижды выдыхаю-дую: сперва в середину лба, а потом по очереди в закрытые глаза. Я не плету заклятий. Я делаю нечто более простое и вместе с тем нечто запредельно сложное: я даже не вполне осознаю, чего добивался этими тремя выдохами. Но результат мне нравится: хаос изменений по ту сторону реальности как будто входит в некие рамки, обретает рисунок и ритм… Выпрямляясь, я тут же начисто забываю о случившемся и сделанном – до срока. …Притягательность хаоса, лучистый лес, из которого, зная дорогу, можно пройти в сад застывших чисел. Раскрывающиеся створки словно склоняются перед давлением неизбежности, и плющ укрывает руины: жизнь, побеждающая смерть, побеждающую жизнь… водоворот истин, песня облаков, старый гвоздь, на котором только и может висеть картина мира. Ломкие стебли, пьяный шум в голове – когда? где? чьей? – совершенно не важно… совершенно… гулкий свист, растущий свет, три чаши сияющей осенней желтизны – через зелень – через синеву – всё ближе, ближе, внутри, а затем наружу, тысячекратно усилясь… голос, пришедший издалека:

- Чем падение отличается от полёта?

Губы почти мертвы, но мысль опережает даже патоку сияния:

"Контролем. Воля и понимание: это двуединый ключ". …зрение "переводчика" изрядно отличалось от человеческого, но куда меньше, чем восприятие Мастера Обменов или Завершённых. То же можно было сказать о свойственном "переводчику" понимании течения времени. Немаловажным было и то, что лишь птицеподобная химера в пределах досягаемости была открыта для ментального контакта. А ей в этот миг отчаянно нужна была точка отсчёта. Хоть какая – лишь бы более-менее стабильная.

И "переводчик" – "увидел".

В первый момент бледнокожее и черноволосое отражение женщины, оставшейся на Дороге Сна, заколыхалось. Из того, с чем можно было сравнить это колебание, ближе прочего стояло колебание обычного отражения в зеркале потревоженной воды. Но на самом деле это сравнение лгало… просто лгало оно немного меньше, чем другие мыслимые сравнения. Попавшая в фокус чистого хаоса менялась несимметрично, причудливо, страшно. Кожа заблестела, как смешанный с фосфором воск – неживым, потусторонним свечением. Пряди полночных волос превратились в облако чистого мрака: разом и дымно-синего, и ядовито-розового, и аквамаринового, и лилового, и ещё, и ещё, и ещё… пульсация Силы, которую нельзя было увидеть, но с лёгкостью можно было ощутить, превратилась в ветер ножей, в шевеление могильных червей, в грозовое роение, пронизанное шнурами незрячих молний.

Ну а глаза… в них невозможно было смотреть. Просто невозможно. Даже у давно и с концами продавшегося Мастеру Обменов, химере-"переводчику", сохранилось достаточно огрызков личности, чтобы инстинктивно избежать того, что могло съесть остатки его души.

Так было – в первый момент. Но потом губы изогнула погибельная мука, глаза отражения, уже не спрашивая дозволения, нашли взгляд "переводчика". Поток внимания, незримый для внешних наблюдателей, для двоих, соединённых им, затмевающий собой весь мир, протянулся от истока к устью, ломая опоры, сворачивая преграды, перекраивая по своему вкусу всё, чего касалась его злая и весёлая власть. Сократилось и снова расслабилось сердце плотного тела женщины – где-то невообразимо далеко и одновременно ближе, чем мышцы к костям. Сокращение это отсеяло лишнее, укрепляя желаемое. И впервые за долгое, очень долгое время душа "переводчика" встрепенулась, зачуяв что-то вроде света сквозь смежённые сном веки.

Отражение женщины потекло, как вода, оставаясь при этом на месте. Окончательно утратило форму, вернувшись к неизменности. Обуздало обе грани бытия, и хаос, и порядок, властью найденного равновесия, волей мага, выбором ясного разума. Сверкнуло серебром глаз.

И новорождённая склонилась перед Мастером Обменов в глубоком поклоне.

- Благодарю тебя, щедрый хозяин. Теперь я воистину готова говорить о плате за твою внимательную, хотя и небескорыстную… заботу.

- Так ты – Схетта?

- Совершенно верно. И я почти готова воссоединиться со своей основой. Проснуться. Сойти с Дороги в Пестроту. Ты со мной, ЛиМаш?

- Ты ведь вскоре окажешься рядом с Рином Бродягой?

- Да.

- Тогда я последую за тобой.

Пока "лифт" нёс меня сквозь реальность Дороги Сна, приближая к Пестроте, у меня наконец появилось свободное время, позволяющее поразмыслить над последними событиями. Задавать себе вопросы вроде "Почему хранитель Колодца назвал меня Инспектором?" большого смысла не было. Видимо, какая-то тень скрытого… или запрещённого… или, вероятнее всего, будущего. Не доживёшь – не поймёшь. Зато очень даже правильным было бы поставить на повестку дня не самый важный, но, пожалуй, самый срочный вопрос: куда мне – нам – податься?

После сообщения о том, что я сделался отцом, да не так, как с Омиш, а по-настоящему, в голове стоял лёгкий звон и творился небольшой такой, но всё равно трудноуправляемый хаос. Я здорово наловчился манипулировать собственными эмоциями, но подавлять некоторые эмоции – значит совершать настоящее кощунство. Да и не хотелось мне обуздывать такое волнение. Зато очень сильно хотелось наплевать на все и всяческие резоны, рвануть в Хуммедо, посмотреть в лицо нашему со Схеттой сыну…

Увы, делать этого было нельзя. Категорически.

Я ввязался в игры со временем, а эта, гм, субстанция – штука ещё более коварная, чем молодой лёд или старая медовуха. Несравненно. И более опасная, чем иголка, зачарованная "хохочущей смертью". Хуммедо – это закрытый Лепесток, попасть в него можно только через Врата. А эти самые Врата стоят… правильно. В Зунгрене. В том самом мире, где один я уже есть.

О, конечно, есть и вторыеВрата, заслужившие собственное имя: Голодная Пасть. Врата шириной в милю и высотой в полторы мили, ведущие прямиком в Нижние Миры, в наиболее неприятные, кипящие варевом вечной войны слои "ничьих" инферно. Есть также путь через Дорогу Сна – ибо даже риллу, отделившие свой Лепесток от Тумана Межсущего, не смогли полностью отрезать Хуммедо от Дороги. Зато они смогли скрутить пути переходов таким образом, что путешественники оказываются у самого фундамента Глубины, охраняемого бдительной и слишком сильной стражей. Откуда я знаю о скрученных путях и страже? Это просто. Я видел в тенях вероятного будущего, чем заканчивались ВСЕ мои попытки прорваться в Хуммедо с Дороги со спящей Схеттой на руках. Нет уж, я – не самоубийца!

Итак, единственный разумный путь для возвращения в Хуммедо – это путь через Врата Зунгрена. Мира, где я в настоящий момент уже есть. Парадокс, толочь его дубиной. Что произойдёт, если я сунусь в мир-гантель прямо сейчас, я представлял себе смутно… но ничего хорошего такая попытка мне не принесёт точно. Даже пребывание в одном Лепестке с более ранним самим собой – уже риск, но риск терпимый…

Значит, держаться подальше от Зунгрена и Хуммедо?

Да. И от Пятилучника, кстати, тоже. До поры до времени иное будет самоубийственной глупостью. К тому же (не первое, но всё равно не лишнее напоминание!) сейчас у меня на руках спит Схетта. И мой сын вовсе не скажет мне спасибо, если я ухитрюсь потерять её, столь дорогой ценой спасённую из объятий Дороги и паутины Мастера Обменов.

В общем, никаких авантюр. Заныкаюсь в какой-нибудь отдалённый мир, буду там тихо сидеть, ожидая пробуждения любимой женщины – благо, спать она будет не век…

"Ха! Ты сам-то веришь в то, что думаешь, Рин Бродяга? Особенно если учесть, что у тебя помимо возлюбленной есть ещё кое-кто близкий".

"Так я ведь и не говорю, что вообще ничего не стану делать!" "Ну-ну, шизофреник ты прогрессирующий".

"Я не шизофреник. Я многогранная личность, вот!" "Не вижу большой разницы".

"Неужели?" "А в чём заключается разница между шизофренией и "многогранностью"? А?" "Да это же просто, как семью девятнадцать. Не надо путать болезнь и тонкую, но при этом хорошо контролируемую душевную организацию".

"Рин Бродяга отличается тонкой душевностью… х-ха!" "А что такого? Интеллигент я или где?" "Или в чём почём плечом. Ну-ка, дурень тонко контролируемый, быстро вник в ситуацию и провёл коррекцию точки выхода!" "Упс…" "Настоящий термоядерный упс будет, если я всё-таки влечу в Зунгрен! А ну арбайтен всеми ложноножками, ошибочно принимаемыми за извилины!" "Я сейчас не в настоящем теле, а в своём отражении. У него нет извилин…" "Арбайтен! Шнелль, катценшайзе думмкопф!!!" И я заработал.



Основная прелесть Дороги Сна как средства быстрого перемещения состоит в том, что по отношению к Пестроте она не имеет определённого положения в пространстве. Можно указать, каково относительное расположение миров Сущего, но Дорога скрывается в складках и тенях бытия, прячется за потенциальным барьером нереальности – везде и нигде одновременно. Это, кстати, ещё один милый парадокс нашей сумасшедшей вселенной: для находящегося на Дороге нереальна Пестрота, для находящегося в Пестроте всё строго наоборот. И это притом, что две эти грани мироздания составляют целое высшего порядка.

Впрочем, Спящий со всей этой философией. Суть же в том, что для изменения координат при выходе с Дороги Сна нужны совсем незначительные вариации "импульса", "угла атаки" и "взаимной вязкости". Всё (по крайней мере, для меня) опять-таки упирается в систему описаний и отношений. Так что оказаться в другом Лепестке можно, всего лишь сделав лишний шаг. Конечно, если предварительно выбрать такую калибровку перемещения, чтобы подобное стало возможным. А что забавнее всего, так это то, что тасовать реальности и миры самой Дороги для меня на порядок сложнее, чем попасть из неё в нужное место Пестроты.

В общем, когда я сошёл в выбранный мир, то оказался в ночном лесу. Секунда на то, чтобы сориентироваться на местности; ещё секунда (внешнего, а не субъективного времени) ушла на ускоренную адаптацию моей оболочки-отражения к локальным магическим особенностям.

При минимальном желании я мог бы сойти за элементаля воды. Или за вихрь ничего не освещающего света, или облако тумана, или за какую-нибудь химеру. Но после переменчивого буйства Дороги я предпочёл как можно точнее воссоздать человеческий облик. Вплоть до имитации витальных слоёв ауры… далеко не идеальной имитации, надо сказать, ведь биомагия по-прежнему оставалась одним из моих слабых мест. Впрочем, броня Мрачного Скафа и другие постоянные заклятия, которые я тоже модифицировал, должны были сгладить большинство мелких и не очень шероховатостей.

Кто удивится, если защитные чары несколько искажают укрытый ими объект?

Вот именно.

Спрятав от посторонних взглядов Голодную Плеть и Зеркало Ночи (вызвать их из моей личной карманной реальности – дело доли мгновения), я большими, но почти беззвучными прыжками устремился в направлении ближайшего жилья. Схетта продолжала спать: от такой ерунды в её состоянии не просыпаются… впрочем, даже если бы она спала обычным сном, то вряд ли я потревожил бы её. Бег мой отличался не только быстротой, но и плавностью… поскольку длину ног моего отражения, пока никто не видит, я мог сделать переменной величиной.

2

Прекрасна старая пуща в те заповедные часы, когда Око Справедливости уходит за край мира, чтобы нести свет на его изнанку, а на многозвёздное небо восходят Око Милости и Око Тайны. В такие часы должно брать в руки серп – тот, что выточен из ребра Ступающей Мягко – и, произнеся надлежащие слова, идти на поляну Сухого Великана. Там рождает земля самые высокие и сочные побеги остроцвета. При усердии и удаче можно набрать больше половины большой корзины, а при большой удаче – найти и успеть выкопать деревянной лопаткой чёрный корень цветка, именуемого Звездой Мрака.

Увы, но как ни манили Ильноу за порог младшие Очи, идти за остроцветом он не смел. У его опасной соседки, Ступающей Мягко – не той, из ребра которой был выточен серп, а внучатой племянницы – некоторое время назад народился новый выводок. Ныне соседка Ильноу как раз учила своих круглоухих пятнистых детей правильным охотничьим повадкам.

А так как те ещё не выросли настолько, чтобы отходить далеко от логова, всё живое в окрестностях сидело тихо-тихо, чтобы не стать сперва объектом урока, а потом пищей. У бабушки был с соседкой договор, поэтому в обычное время Ступающая Мягко и Ильноу блюли взаимную вежливость… но во время, когда рождаются новые Ступающие Мягко, и ещё полгода с этого момента сама суть договора меняется.

В общем, Ильноу сидел взаперти и тосковал. До тех пор, пока от размышлений, сколько всего полезного и вкусного можно было бы выменять на большую корзину правильно собранных и правильно подсушенных побегов остроцвета, его не оторвало… нечто. Не звук то был и не запах, не движение и не волнение малых духов. Пожалуй, это вообще не было ощущением – скорее, на редкость ясным и сильным предчувствием.

Втройне удивительной показалась Ильноу его сила из-за того, что волнение коснулось только его души. Старая пуща с её обитателями, от синегорлых цвирров и вплоть до бледных мотыльков, не замечали ничего необычного. От силы предчувствия юношу начало потряхивать, как будто совсем рядом катился на тысяче ног грома ураган из тех, что случаются раз в сто лет…

И – никаких иных признаков беды.

Впрочем, беды ли? Предчувствие, при всей своей силе, не казалось пугающим, как пугает тот же ураган. Однако Ильноу никак не мог понять, что происходит, и потому всё равно боялся. Взгляд его упал было на стену, где под охотничьим луком висели рогатина и короткий тесак… но тут же вильнул в сторону. Что бы там ни приближалось, а надеяться отбиться от этого простым оружием глупо. Куда глупее, чем встать с голыми руками поперёк тропы, по которой Ступающая Мягко ведёт на охоту свой новый выводок.

А потом предчувствие усилилось до такой степени, что стало почти незаметным. И дверь старой хижины слегка вздрогнула, когда кто-то постучал в неё. Негромко, но уверенно. Словно точно зная: внутри есть, кому открыть.

- Кто? – спросил Ильноу отрывисто. Ответ оказался столь же краток:

- Путники.

Тоскливо взглянув на стену с оружием, юноша встал из-за стола и пошёл открывать. По пути он щёлкнул по свисающему с потолка пустотелому стеклянному шару, окружность которого обвивала цепочка вытравленных рун, и шар налился чуть синеватым светом – немногим более ярким, чем свет полностью открытых младших Очей под ясным небом. Так как Ильноу и без помощи шара неплохо видел окружающее благодаря тем самым Очам, заглядывающим внутрь хижины сквозь забранные решётками небольшие оконца, ничего удивительного, что в приглушённом свете шара Ильноу сумел разглядеть своих гостей во всех деталях.

Было их двое, и оба на первый взгляд казались людьми: кожа и волосы бледные, с лёгким неприятным оттенком красно-розового, глаза слишком маленькие, телосложение – слишком плотное. Однако первым делом обращало на себя внимание облачение мужчины. Когда он уложил крепко спящую женщину на лавку и уверенно, по-хозяйски сел на другую лавку, кладя предплечья на стол и переплетая пальцы, юноша спросил:

- Ты из… м-м… присягнувших дорогам?

Брови гостя взлетели вверх.

- Имеешь в виду, не служу ли я в Попутном патруле?

- Да.

- Не служу.

- Но… прости, если… разве то, что на тебе, не…

- Нет. Это не Текучая Броня. И прежде чем продолжать разговор, давай-ка познакомимся. Меня зовут Рин. Она – Схетта. А ты кто?

- Ильноу.

- Травник?

- Ну… немного. А как…

Рин улыбнулся. Слегка, не показывая зубов.

- Ты живёшь в этой хижине много лет. Один. Унаследовал жильё от более сведущего травника и лекаря. Точнее, травницы, лекарки и немного ведьмы. Скорее всего, она была твоей родственницей… бабушкой, да? О, угадал. Кормишься ты охотой. Но ремесло не совсем забросил – чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть по сторонам. Вон сколько связок разных трав под потолком сохнет. Так что всё просто.

- А ты маг. Сильный… очень сильный.

- Ну-ка, ну-ка! – Рин слегка сощурился. – Что ещё обо мне скажешь?

- Ты родился не в этом мире. Но это угадать легко, люди здесь почти не живут. Ты воин… но это тоже легко определить, потому что мало кто станет носить доспехи, да ещё наверняка не простые, не будучи воином. К тому же я не слышал тебя, пока ты не постучал – значит, умеешь ходить по лесу. И вообще… двигаться. Но ты не из высокородных.

- Как определил?

- Манеры.

- Ах, ну конечно. Ещё?

Ильноу замялся. Бросил взгляд на спящую… Схетта? Да, кажется, так.

- Ты… нет, это может быть неверно…

- Говори вслух, не стесняйся. Мне очень интересен ход твоих мыслей.

- Ну, при тебе не видно оружия, но вряд ли это означает, что ты участвовал в проигранной битве и отступил, спасая жизнь высокородной даме. Главное оружие мага – его разум и опыт, так что у тебя могло и вовсе не быть меча.

- Логично. Меча у меня нет и не было, я обхожусь иными… видами оружия. А почему ты решил, что Схетта – из высокородных?

- Руки. И кожа. И ещё одежда. Это дорогой наряд. Наверно, более дорогой, чем иное платье для балов и празднеств.

- Как определил?

- Так ведь я не только травник, я – охотник. Знаю, как выглядит по-настоящему хорошо выделанная кожа… и чего стоит такая выделка.

- Отлично! – сказал Рин. – Но я не понял, по каким признакам ты определил, что я именно маг – и не просто сильный, а "очень сильный".

Юноша дёрнул левым ухом. И ответил кратко:

- Предчувствие.

Гость погасил улыбку, а потом посмотрел на Ильноу.

Поразительный это был взгляд! Если бы даже не было предчувствия, этих кратких мгновений, когда огромные зелёные глаза попали в плен других глаз – почерневших, властных, затягивающих – хватило бы, чтобы понять, какого рода разумный заглянул в старую хижину. Мир вокруг юноши сперва расплылся, а потом вдруг стал каким-то прозрачно резким. Огромным, зыбко сложным, глубоким и непостижимым. Мгновения растянулись, сверкая, словно капли росы на паутине в сиянии Ока Справедливости. И каждое мгновение было отдельным миром, и отражало в себе мир, и хранило отблески соседних мгновений… мягкая истома легла на плечи, тело стало далёким и непослушным…

А потом Рин отпустил Ильноу, и всё закончилось.

- Однако, – пробормотал гость, – до чего странно-то, а? Какой эффект… интересный. Хм. Слушай, парень, ты ведь хорошо знаешь окрестности?

Ильноу согласно шевельнул ушами. Уверенности в том, что у него после всего получится сказать хотя бы простое "да", он не питал.

- Раз так, не проводишь ли ты нас со Схеттой до какого-нибудь города? Проводишь? Вот и славно. Собирайся, поведёшь кратчайшей дорогой.

Юноша так удивился, что у него вновь прорезался голос.

- Что, прямо сейчас?

- Ну. А зачем откладывать? Ты бодр и свеж, я тоже не мечтаю о долгом и глубоком сне, погода стоит – лучше не придумаешь… или есть какие-то причины сидеть дома?

- Соседка. У Ступающей Мягко сейчас…

- А, ночная хищница? Не бойся, это не проблема.

- Я бы не хотел, чтобы моя соседка…

Но Рин опять не дослушал.

- Не бойся, – повторил он. – Я же не дикарь какой и не варвар, любые проблемы решающий силой. Что я, не уговорю твою Ступающую Мягко поискать другой добычи без метания молний и членовредительств? Давай, собирайся.

Этот парень, Ильноу, изрядно меня заинтересовал. Когда я попытался разобраться с его "предчувствием" и с этой целью устроил вместо обычного чтения мыслей глубокое сканирование через Предвечную Ночь… гм. Я даже затрудняюсь описать эффект. Разве что метафорой.

Представьте себе, что вы сидите в детской песочнице и, например, кого-нибудь ждёте. Учитывая спящую Схетту… ну да. Свою сердечную подругу ждёте, вот кого. А поскольку времени, назначенного для свидания, ждать ещё довольно долго, вы от нечего делать ковыряете песок тут же подобранным прутиком. И ковырнув в очередной раз, выковыриваете на поверхность царский золотой червонец. Да, именно вот так внезапно. Причём если с аверсом всё понятно, то на реверсе вместо ожидаемого герба Российской Империи обнаруживается ваша собственная физиономия анфас. Или в профиль, это уже не суть как важно.

Офигительно, не правда ли?

Вот и я немножко так офигел. Или даже не немножко.

Однако с глубоким сканированием имелась одна проблема немалого размера. И размер ещё ладно, хуже, что природа её имела характер философский. Я с ней уже сталкивался, хотя не в таком разрезе, конечно. Проблема носила имя "О влиянии наблюдателя на наблюдаемый объект". Когда я учинял глубокое сканирование тому же Мифрилу, этим самым влиянием вполне можно было пренебречь. Примерно как выветриванием гранитной скалы от человеческого дыхания. Полагаю, даже более-менее сильному ординарному магу от моего сканирования не было бы ни жарко, ни холодно. Всё же сканирование – не зондаж и уж тем более не ментальный удар, оно всего лишь снимает данные с фокусного объекта. М-да… всего лишь.

Тут-то и начинаются сложности.

Ильноу не являлся ординарным магом. Он являлся ординарным тианцем. Конечно, искра магии в нём имелась, но назвать её развитой не поворачивался язык. Бывает Дар, какой у одного на миллион. Бывает – какой у одного на тысячу. У нового моего знакомого травника-охотника был Дар по своей силе из тех, что встречается у восьмерых в каждом десятке.

Так что со сканированием вполне могло получиться, как в старом пародийном анекдоте. "Как-то раз шесть слепых слонов задались вопросом, на что похожи люди. Один из них пощупал человека ногой и сообщил, что человек похож на блин. Другие слоны тоже пощупали человека и согласились с первым".

В переводе: я мог увидеть не то, чем тианец является на деле, а смесь того, чем он может быть и того, что я хотел, ожидал или даже боялся в нём увидеть… с некоторыми вариациями. Я хотел узнать, на что похоже чужое предчувствие? Хотел. А получил взгляд на собственные предчувствия в кривом зеркале чужой души. Ну, на самом деле не таком уж кривом, но что искажённом – это сто процентов.

Новое сканирование вопрос прояснить не могло. Скорее, оно должно было запутать его окончательно. Дополнительное воздействие на объект наблюдения, ага.

Ну, я и решил, что для выяснения истинной погрешности наблюдения мне нужна база данных с эталонными замерами. Говоря проще, если я учиню аналогичное сканирование десятку других тианцев, то уже смогу более-менее обоснованно судить, действительно в Ильноу есть нечто необычное или я попросту страдаю дурью. Последнее, кстати говоря, было бы итогом логичным аж до зубной боли, но крайне паршивым. Если я могу так изменять разумных, просто пристально всмотревшись в их сознание… м-да. Мамонт-мутант в посудной лавке, вот кем меня стоит называть при подобном раскладе.

"Я сам таков, что не всякой бездне под силу в меня смотреть…" Ладно. Проехали. Другая цитата подойдёт к ситуации значительно больше:

"И пошли они до городу Парижу". …вообще-то населённый пункт, куда меня собрался проводить зеленокожий вьюнош, носил звучное имя Кьямди. Никаких парижей в Силайхе (или, с мяукающим местным акцентом, Силау) проектом не предусматривалось. Насколько я помнил, в реестре Попутного патруля этот мир считался тихим захолустьем. Населён процентов на девяносто пять тиан-вирн; лишь на северных островах обитали какие-то соппах (информация о которых стремилась к нулю, поскольку жили они примерно тем же укладом, что эвенки или какие другие мари – и мало кого интересовали даже в качестве героев анекдотов). Количество остальных разумных видов, как выразился бы химик, – следы. То есть в крупных городах и на торговых маршрутах (не слишком обильных) тут встретить можно самых разных существ, но в Силайхе они, за редким исключением, не задерживаются.

Нечего им тут особо делать. Захолустье, оно и в Пестроте захолустье.

Местных тианцев такое положение вещей вполне устраивало. Жили они довольно неплохо, но замкнуто. Вертикаль власти у них формировалась за счёт родовых структур. То есть были тианцы высокородные – как правило, сплошь обладатели наследственной магии, приобщённые к хитрым секретам заклинательного искусства. Были тианцы низкорождённые, вроде Ильноу.

А ещё наличествовали немногочисленные изгои, по разным, чаще неприятным причинам лишённые принадлежности к роду. Как правило, эти лишенцы несли печать презрительной жалости со стороны большинства, но жить им особо не мешали. Исключения из этого правила – настоящие преступники и мерзавцы – лишены были не только рода, но и самого права на жизнь, поэтому своим видом Очи небесные оскорбляли не долго. О чём мог и более того – обязан был позаботиться всякий честный тианец.

Что касается горизонтали власти, то здесь тоже никто колеса не изобрёл: правили бал корпорации, то бишь торгово-промышленные союзы, они же попросту гильдии: объединения по профессионально-территориальному признаку. Ну, с этим тоже более-менее ясно: где-то хранят традиции тончайшей резьбы по дереву, где-то знатно расписывают керамику, где-то ловят и хитро маринуют обалденно вкусную рыбу, а где-то в большой силе, скажем, мастера-стеклодувы, алхимики или кожевенники. Последние обосновались, среди прочего ремесленного люда, в том самом Кьямди, куда мы направлялись. Так что, сообщая, что в выделке кожи и пошиве из оной одежды кое-что понимает, Ильноу не сильно преувеличивал. На ярмарках бывал, плоды местного haute couture хоть и не покупал, но вблизи рассматривал.

Ещё имелась в Силайхе власть духовная. Но представители духовенства особо из рядов не высовывались и на свой кус светской власти не претендовали. Претендующие нарушали тем самым волю богов, а божественные к нарушениям своей воли относятся без снисхождения. Если нарушают проводники их воли в Пестроте – особенно. Тут, конечно, много зависит от того, каких именно богов и в каких ипостасях почитают. Тианцы Силайха ставили выше прочих воплощённые в светилах Справедливость, Милость и Тайну, а у персонифицированных абстракций с такими главенствующими атрибутами характер совсем не тот, что у имперостроителя-Шимо… подхвостье скунса ему на лоб и причинное место макаки на затылок.



К чему это я?

Да, собственно, к тому, что с моей колокольни не очень-то тианцы, то бишь тиан-вирн, если использовать их самоназвание, отличаются от людей. Как изящно выразился благородный дон Румата в беседе с доном Рипатом, "с высоты моего происхождения не видно никакой разницы даже между королем и вами". Ну, внутривидовая эмпатия, ну, кожа зелёная, что там ещё? Ночное зрение, какому и кошка позавидует, острые подвижные уши? Иные генетика и биохимия?

Мелочи, сущие мелочи. Самым существенным для меня моментом было отличие языков… и вытекающая из этого отличия разница в мышлении. В своё время я перечитал немало фантастики, так вот: если зеленокожие нелюди имели место в каждой третьей фэнтезийной книге, если не того чаще, то о разумных, в чьём языке были сотни модальных операторов, я видел упоминание только в одной. Причём это, что характерно, была одна из лучших книг…

Практически всю жизнь Ильноу прожил в лесу. Он редко общался с себе подобными, почти не имел магического дара, как я уже заметил, и не отличался широким кругозором. Однако его сознание отличалось гораздо большей гибкостью, чем у подавляющего большинства людей. Потому что думал он на языке, который позволял выразить любую идею и описать любое действие сотнями способов, – языке, на котором простая команда "сходи за водой", сохраняя основной смысл, видоизменялась так, что суфийские притчи казались в сравнении с ней эталоном простоты и ясности. Существенно большей многозначностью из мне известных наречий обладал только язык хилла. А это, сами понимаете, показатель.

Как известно, у эскимосов существует что-то около полусотни слов, переводимых на языки живущих южнее народов как "снег". Так вот: Ильноу без труда мог сказать полторы сотни слов, для него (и для меня) существенно различающиеся своим смысловым наполнением – и все эти слова пришлось бы перевести на торговый-прим третьей линейки как "мысль". При этом наблюдался своеобразный парадокс: хотя словарь торгового-прим был толще во много раз, для любого из общеупотребительных слов в тианском можно было отыскать десятки, а чаще сотни уточнений. То есть малое оказывалось настолько шире и глубже большого, что это большое можно было в малое положить целиком – и при этом в малом осталось бы ещё много свободного места.

Язык. Язык – и созданное этим языком мышление: утончённое, парадоксальное, трудное в постижении. Вот что во всех тианцах вообще и в Ильноу в частности являлось по-настоящему нечеловеческим… хотя всё-таки не столь нечеловеческим, как у родственников Лады.

У тех-то непременными составляющими истинно полных высказываний являлись, помимо жестов и ментально-эмоциональных паттернов, динамические визуальные глифы на одежде (и фасон этой самой одежды), контролируемые и когда формализованные, а когда и неформальные изменения "внешних" энергооболочек, даже – в особо жестоких случаях – объекты и процессы окружающего мира. Люди, конечно, тоже знают, что признание в любви может прозвучать совершенно по-разному в грозовую полночь и в послеполуденную летнюю истому, в грязном полуподвале и на вершине холма, поросшего метёлками степных трав. Но хилла-то такие вещи не просто смутно ощущают, а сознательно используют! Отражая в своей речи!

А, что уж там…

Всё во вселенной относительно: если тианцы из-за своего наречия отдалялись от людей и им подобных разумных, то язык хилла уподоблял владеющих им властительным риллу. Частично, конечно, только частично – и тем не менее. …гм. Что-то я совсем уж далеко отклонился. Пора вернуться к сути.

Юноша уже бывал в Кьямди – но, конечно же, не в такой компании. Массивный и рослый, как все люди, кажущийся ещё больше из-за сложно сочленённых, не из простого материала сделанных доспехов, Рин шагал по улицам бесшумно, невозмутимо и быстро. Так же невозмутимо и быстро, как всю предыдущую дорогу. Понятие усталости ему словно вообще не было ведомо. Никак не желающая очнуться Схетта (весившая, между прочим, побольше самого Ильноу) в его руках казалась не тяжелее пушинки. В этом юноша видел одно из проявлений необычных талантов мага: простой смертный попросту не смог бы идти с таким грузом без устали многие часы. А ведь Рин не только задавал темп, даже для бывалого ходока Ильноу напряжённый, – он ещё и караулил, пока проводник готовил еду или спал…

Словно Схетта спала за них обоих.

На втором привале, когда юноша, переборов сомнения, спросил, не проклята ли женщина, Рин лишь бледно улыбнулся.

- Это не проклятие, не болезнь и не что-либо иное в том же роде. Просто её душа, разум и магия сейчас нужнее в ином… месте.

- Так она тоже маг?

- Да. И не из слабых. Полагаю, что в час, когда она проснётся…

Ильноу не дождался окончания фразы, но так и не решился спросить, что случится в тот час.

За всё время их знакомства (не такое уж долгое, но и не совсем короткое) Рин не начертил ни единой магической фигуры, не продекламировал ни одного заклятья, не сделал ни единого жеста, исполненного колдовской власти. Ступающая Мягко со всем своим выводком ушла с их пути, как будто поняла ровное риново: "Позволь нам пройти, красавица". И бивачный костёр юноше приходилось зажигать самому, при помощи огнекамня, а потом подбрасывать в пламя самый обычный сухой валежник, чтобы не погасло.

Однако то самое нечто, благодаря которому Ильноу предчувствовал появление мага, позволяло догадываться на грани уверенности: какая-то неявная магия сопровождает Рина постоянно… и порой сгущается так, что рядом с ним становится тяжело дышать.

Что это за магия – благая или наоборот? На кого или на что она направлена? Откуда пришёл человек, повелевающий ею? К чему он стремится?

Всего этого Ильноу не знал, но спросить робел. После того самого колдовского взгляда в хижине Рин заметно изменил своё отношение к юноше. Словно отдалился, став более строгим и замкнутым. Это очень мало походило на утончённую отстранённость высокородного или резкую властность воина. Тем более не походило это на молитвенную сосредоточенность священника или вдохновенное напряжение поэта, воображение которого захвачено в плен потоком причудливых образов. Рин очень даже пристально следил за всем вокруг… вот только к нему вполне можно было применить его собственные слова: душа, разум и магия этого человека словно по большей части обретались очень и очень далеко от тела…

Меж тем маг, ничего и ни у кого не спрашивая, уверенным шагом старожила донёс Схетту до заведения почтенного Ольфери и вошёл туда. Ильноу поколебался было, но всё же последовал за ним. Что с того, что заведение было самым дорогим из всех, какие были известны юноше, а останавливались там только высокородные да самые богатые из торговцев? За погляд, известно, колец не берут. Хотя войти через главный вход, как Рин… в этом есть намёк на непочтительность. -…пытаетесь мне соврать? – от порога услышал Ильноу и удивился: обычно маг разговаривал совсем иным тоном. – Сейчас у вас совершенно свободны вторая и пятая комнаты в пристройке, а сверх того занят только один из дорогих номеров второго этажа. Наверху мы и поселимся. Я с подопечной в том номере, что с окнами на восход, а мой проводник – да, вот этот юноша, он со мной, – в соседнем. И не спорьте! Я остановлюсь в вашем трактире всё равно, но чем больше вы будете спорить, Ольфери, тем меньше окажется ваша прибыль.

Хозяин поклонился – привычно, однако с таким видом, словно у него болела спина. И, распрямившись, прищёлкнул пальцами. Рин, однако, отреагировал раньше всех:

- Благодарю, но мы обойдёмся без сопровождения младшего поварёнка. Ильноу, за мной.

- А плата?!

- Сперва я взгляну, за что мне предстоит заплатить.

Юноша повиновался, с трудом поспевая за размашистым шагом мага. Ольфери волей-неволей пришлось проводить гостей самому.

Номер, выбранный Рином, оказался роскошен. По-настоящему. Латы мага среди этой роскоши смотрелись неуместно, дорогой наряд Схетты уже не казался таким уж дорогим, а сам Ильноу, как подумал юноша, даже за прислугу не сошёл бы. К его удивлению, маг не потрудился скрыть разочарование.

- Так-так. Водопровода нет, хорошо уже то, что отдельная комната для умывания имеется. Чар постоянных и полупостоянных нет, кроме магических светильников; отопление примитивное, печное. Окна маленькие, потолки низкие, интерьер безвкусный. Сервис здесь, похоже, тоже не блещет. Ну да ладно, бывало хуже. Держите, Ольфери.

Хозяин машинально поймал брошенное – и замер.

3

- Что… что это?

- Извините, денег этого мира у меня при себе нет. А бриллиант, который вы держите, хоть и не слишком велик, может быть продан за малую связку золотых колец. Или вам мало?

Похоже, до Ольфери только сейчас, после упоминания "денег этого мира", дошло, с кем он имеет дело. Ильноу даже пожалел беднягу.

- Ступайте, нелюбезный хозяин, – приказал Рин. – Лучший, он же единственный, ювелир Кьямди держит лавку в доме через квартал на юго-восток отсюда. Ну да вы должны знать.

Более не обращая внимания на попятившегося прочь хозяина, маг зашел в спальную комнату, вернулся уже без Схетты и, сев за стол у окна, заметил:

- Не одобряешь. Но не одобряешь по инерции. А если подумать?

- Ты хочешь сказать, что если бы почтенный Ольфери не попытался завернуть тебя…

- Да причём тут это? Хотя отчасти ты прав. Вот кстати, сравни, как я говорил с ним и как говорю с тобой. На выводы не наталкивает?

Ильноу задумался, припоминая… и чуть не ахнул. С самого начала Рин говорил с ним, как с равным, не используя модальностей почтенияуважения, – но при этом каким-то образом разговор равных оказывался полон уважения в своей основе, в сути своей. Тогда как Ольфери Рин называл на "вы" и соблюдал все формальности так, что большего не мог бы потребовать от мага даже высокородный… но суть его фраз оказывалась такова, словно маг распекал нерадивого слугу. Без настоящего гнева, со снисходительным презрением.

- Вижу, кое-что ты понял. При прочих равных я отзеркаливаю… применяю так называемый принцип зеркала. Ты был со мною прост и искренен, хозяин – непочтителен и спесив. Поэтому я воздал вам обоим теми кольцами, какие вы заслужили. Хотя это тоже лишь часть правды.

- Часть?

- Подумай, что именно я не договорил. Размышления полезны… особенно в твои годы.

Начав практиковать истинную магию времени, я обнаружил множество скрытых и внешне парадоксальных закономерностей. Сам обнаружил, кстати: когда я брал у Тенелова уроки, то специально оговорил, чтобы он рассказал мне только о самых основах.

Почему? Ну, во-первых, обезьянничать нехорошо. Прилежный копиист никогда не создаст ничего, чтобы было бы лучше оригинала, – иначе не копиистом был бы он, а творцом. Во-вторых, исследовать и экспериментировать самостоятельно на порядок интереснее, чем рыться в чужом достоянии. Ну и третья причина, пожалуй, самая важная: только наивный новичок, не знающий правил, имеет шанс выйти за пределы этих самых правил. По незнанию.

Как там говорил герой, обсуждая, не лучше ли ему получить в качестве помощников мастеров с маленькой буквы, а не учеников и подмастерьев? "Мне нет нужды в людях, которым ведомы пределы возможного"?

Да.

Основы магии времени действительно довольно просты. Их хватает, к примеру, на создание простого темпока – темпорального кокона – замыкающего в границах заданной области практически любое взаимодействие в этакое кольцо. (Абсолютной замкнутости темпок не даёт, ибо абсолют недостижим, но как приближение к идеалу это заклятие хорошо). Также основ магии времени хватает на относительное ускорение либо замедление хода событий. Это работает примерно так же, как чары скорости в доменах Хуммедо. Только ограничений у обновлённых чар меньше, потому что теперь я пользуюсь более фундаментальной – и личной, а не заёмной – магией. Просмотр теней вероятности тоже некоторым боком примыкает к магии времени. Кроме того, этот просмотр, как ни странно, суть одно из проявлений элементарной магии. Или сил, изучаемых квантовой физикой, если воспользоваться более "научной" терминологией.

Да. Основы просты. Но на этой основе можно сделать столько разного, что голова кругом.

Кстати, о просмотре теней вероятности. С одной стороны, можно решить, что это страшно удобно: не надо действовать, чтобы узнать последствия, не надо задавать вопрос, чтобы узнать ответ, не надо ставить опыт, чтобы получить результат. Так?

В целом, так… да не совсем. Хотя мыслимых теней будущего неопределённо много, настоящее всё же остаётся единично-устойчивым. Миг по имени "сейчас" сокращает волновую функцию реальности до одного-единственного набора значений. Того, вероятность которого (для наблюдателя из точки здесь-сейчас) стремится к единице. Поэтому в играх с просмотром будущего работает строгое правило: ты можешь знать ответ на не заданный вопрос, но не можешь превратить этот ответ в следующий вопрос. Если не задашь его в реальности, конечно.

Предполагаю, хотя точно знать и не могу – по уже указанной причине, – что для Видящих данное ограничение может быть не столь жёстким. Ум, способный увидеть даже ничтожно малые вероятностные тени настоящего момента, а не только варианты развития этого момента в будущем, может вообще не замечать запрета на полное знание состояний мира. Но я-то маг, а отнюдь не Видящий. Ограничение моих возможностей узнавать оплачено – и оплачено строго симметрично – возможностью воздействовать. Тоже, разумеется, не безграничной.

Предел в этой области лучше всего рассмотреть на примере ускорения относительного, личного времени. По мере роста индекса разгона затраты на ускорение растут экспоненциально, и на преодоление порога связности, то есть классическое путешествие во времени, теоретически нужна бесконечно большая Сила. Таким образом, я могу растягивать или сжимать паутину причин и следствий, но порвать её мне не по силам.

Что, несомненно, к лучшему.

Тут самое время вспомнить, что хранитель Колодца всё же отправил меня в прошлое, успешно обойдясь минимальными тратами… да уж, минимальными: в сравнении с тратой бесконечно большой Силы всё, что поменьше, будет казаться ничтожным. Как ему это удалось? Да очень просто: он действовал вне ограничений той магии, которая мне известна, пользовался законами более общего характера.

Возвращаясь к проблемам магии времени. Могу смело заявить, что путешествие в обществе Ильноу стало весьма плодотворным периодом. Само собой, я мог ускорить прибытие в Кьямди, и ускорить значительно. Пользуясь усовершенствованным переходом в Межсущее, я мог вплотную приблизиться к эффекту телепортации – то есть преодолевать значительные расстояния за срок, стремящийся к минимуму… и этот срок можно сокращать ещё сильнее, если применять чары скорости. Но спешить мне было особенно некуда, что я знал, хотя и с достоверностью менее ста процентов, благодаря изучению вариантов вероятного будущего, – а во-вторых, в случае быстрого перемещения я потерял бы время, которое мог посвятить интенсивным экспериментам.

Мысленным.

К тому же мне требовалось некоторое количество реального времени, чтобы присмотреться к юному тианцу. Если бы наш пеший марш остался всего лишь нереализованной вероятностью, тенью случившегося, я смог бы сформулировать ряд вопросов, касающихся него, и получить ответы… но не те ответы, которые хотел бы получить. Если совсем уж упростить, то лишь при условии совместного путешествия я мог прочесть книги библиотеки, от которых в противном случае мне достались бы только заглавия и имена авторов, вытисненные на корешках.

К моменту, когда мы достигли Кьямди, я уже сформировал мнение и принял решение. Всё, что мне оставалось – должным образом это решение прожить… воплотить… реализовать, короче.

Тени вероятностей не сулили мне неожиданностей на пути к избранной цели.

Правда, по самой природе этой магии (или, иначе, способности) я не мог видеть ВСЕ тени. В принципе. Да что там я, сирый, если весь вероятностный спектр недоступен ни Видящим, ни даже риллу! Бесконечное знание – не для конечных разумных, как бы велики и могучи они ни были. Так что всегда, при самом частом и детальном изучении возможного будущего, оставалась вероятность неких непредвиденных сюрпризов. Но вероятность довольно малая, из тех, какими не грех пренебречь.

"Что именно он не договорил… ха!" Ильноу украдкой разглядывал Рина, остановившегося посреди комнаты и при этом плотно сомкнувшего веки. Глазные яблоки Рина совершали нерегулярные движения в разные стороны, словно маг разглядывал какие-то видимые ему одному картины; из-за этого он сильно напоминал спящего, ухитрившегося уснуть стоя. Причин подобного поведения Ильноу не знал, и почему надо было впадать в транс именно в данный момент, понятия не имел.

Маг! То есть – живая загадка.

Причём заявить, будто он чего-то там ему, Ильноу, не договаривает… да он просто ничего не объясняет и творит всё, что в голову взбредёт! Какие уж тут объяснения? Для того, чтобы делать какие-то выводы, надо иметь опору в исходных посылках. В проверенных – или хоть предполагаемых – фактах. А Рин отвечать на вопросы, мягко говоря, не торопился.

С другой стороны, Ильноу не торопился просить ответы. Что, если маг искренне полагает ненужным отвечать, если его ни о чём не спрашивают вслух? А робкие недоумевающие взгляды привык попросту игнорировать. Как и мысленные вопросы. Только прямые ответы на прямые вопросы, – озвученные! – и никак иначе. Если припомнить, Рин действительно ни разу не оставил Ильноу без ответов и даже ни разу не объявил, что на такой-то вопрос отвечать не станет…

Вот только преодолевать в его присутствии ту самую треклятую робость юноша так и не научился. Несмотря на проявленную магом снисходительность.

Один из столпов, на которых стояло мировоззрение Ильноу, заключался в том, что разумные существа не равны друг другу. Просто не могут быть равными. И если таких, как он сам, великое множество и ничего выдающегося в нём нет, то есть и меньшинство, с которого совсем, совсем иной спрос. В понимании Ильноу маги стояли на той же ступеньке, что духовенство или высокородные. Существа избранные, не ему чета. И Рин, учитывая масштаб его Силы, должен был стоять выше даже большинства магов.

Его Сила не проявляется явно? Ну и что? Если уж он сосредоточен на чём-то далёком и непонятном, это, скорее, говорит в его пользу. Если бы он принялся доказывать перед Ильноу своё превосходство и демонстрировать магические трюки, рассчитанные на почтительное изумление непосвящённых, юноша, скорее, в момент спустил бы его с воображаемого пьедестала. Только настоящая сила и настоящее знание не нуждаются в ежеминутных подтверждениях.

И всё-таки, на что мог намекать Рин во всей этой истории с Ольфери?

Неужели как раз на то, что статус – понятие относительное и переменчивое? Скажем, для Ильноу и других низкорождённых хозяин – почтенный, богатый и, на свою беду, слишком задающийся тианец. А для Рина – не более чем напыщенный без особых на то причин содержатель провинциального трактира, подобных которому он встречал десятками и общение с которыми магу давно опостылело хуже полынного настоя.

Похоже на правду? Вполне.

А ещё это его "отзеркаливание"… хм, хм… маги славятся умением определять искренность тех, с кем общаются, моментально и фактически инстинктивно. Полезная способность? Да, конечно… но и не всегда удобная. Им редко бывает по душе общение с лицемерами, обманщиками и корыстолюбцами, – короче, со всеми, кто так или иначе уклоняется от искренней прямоты, к тому же преследуя не больно благовидные цели. Ильноу ничего от мага не надо, даже соблюдения неких правил приличия, и это может оказаться большим плюсом. Не в том ли кроется секрет столь простого и вольного обращения, что с Ильноу ему не нужно притворяться?

Внезапно Рин открыл глаза, повертел головой и объявил:

- Ну, пошли, пожуём чего-нибудь вкусного. Ты есть хочешь?

- Да.

- Тогда будем надеяться, что кормят у Ольфери не так, как встречают клиентов.

Лесной костёр, замаскированный не без выдумки: широкие и густые лапы хвойных исполинов процеживают легчайший дымок, рассеивая его, а само ложе костра располагается в естественной выемке и малозаметно. Впрочем, дыма практически нет: от прогоревших дров сейчас остались одни угли, переливающиеся тусклым жаром. Те же лапы, что процеживают дым, служат защитой от сыплющейся с неба тонкой холодной мороси. Мерзоватая погода, да уж…

У костра спасаются от сырости двое. Первый – рослый, могучий блондин с пронзительно голубыми глазами, зрачки которых в данный момент расширены чуть сильнее, чем можно назвать нормальным. Второй – тоже человек или очень похожий на человека, кутающийся в тёплый плащ несколько не по размеру. Впрочем, плащ не в силах скрыть, что этот второй не высок и сложен отнюдь не атлетически. Колобок, да и только.

Третьим вокруг костра плавает, поворачиваясь вокруг оси, автономный Страж. Но "умное" заклятье не настолько умно, чтобы считать его третьим всерьёз. В мысленной беседе пары путников Страж участия не принимает, да и принять не может.

"Я обнаружил странную… аномалию".

Зрачки блондина слегка сужаются. По его мысленному "тону" легко определить, что он рад отвлечься от своих занятий, каковы бы они ни были, и побеседовать:

"Какого рода? И насколько странную?" "Мне сложно сравнить это с чем-либо привычным. Могу лишь беспомощно констатировать факт: раньше я с таким не сталкивался".

"И всё-таки ты как-то выделил эту… аномалию из фона. Как? Почему?" "Если представить всё сущее как сеть, сплетённую из множества больших и малых узлов, риллу предстанут столбами, на которых она висит. Столбы практически неподвижны и тем самым удерживают в неподвижности сеть, которую в противном случае гораздо сильнее трепало бы ветрами изменений. Порой, очень редко, здешние риллу слегка шевелятся, отчего по сети тоже расходятся волны тонких натяжений. Но обычно всё быстро успокаивается и возвращается к прежнему относительному покою. Тут надо заметить, что влияние ветров вероятности сказывается в основном на шевелениях в направлении, "перпендикулярном" плоскости сети. Движения в этой самой плоскости риллу контролируют очень плотно…" "А что боги?" "Боги на всю эту тонкую механику влияют извне. Влияние их сводится к колебаниям в том же относительно свободном направлении, в котором действуют ветра случайных изменений, и в итоге действия богов быстро нивелируются "столбами", то есть риллу. Проще говоря, боги и им подобные сущности играют роль дополнительного случайного фактора, не более".

"А что аномалия?" "К этому перехожу. Аномалия… представь себе блуждающий узел сети, имеющий паруса. Нет, даже не так. У этого узла нет парусов, у него есть карманный ветер".

"Высший маг?" "По масштабам – вполне возможно. А вот по характеру влияния… видишь ли, этот самый узел меняет ещё и натяжение нитей в плоскости сети. Узурпирует права риллу, пусть и в очень ограниченном масштабе. Высшие маги обычно выглядят как очень массивные узлы, слабо зависящие от ветра вероятностей и от манипулирующих сетью "подёргиваний" риллу. Они малоподвижны, но при этом довольно предсказуемы. А вот аномалия…" "Понятно. Хотя на самом деле, конечно, ничего не понятно. Что-то ещё можешь сказать об этой самой аномалии? Нет?" "Могу. И это самое странное из всего, что я могу сообщить".

"Не томи!" "По некоторым вторичным признакам, к аномалии имеет отношение Рин".

"Опа! А почему ты думаешь, что Рин только "имеет отношение", а не…" "Потому что твой друг – фигура не того масштаба".

"Ты так уверен в этом… а что там насчёт долговременных прогнозов поведения аномалии? Откуда она взялась и куда направляется?" Пауза.

"В этом и заключается одна из странностей. Аномалия возникла внезапно, неизвестно откуда. Вот была обычная сеть, а вот – раз! – и по ней уже переползает новый, массивный, ни на что не похожий узел-манипулятор. А спрогнозировать его поведение в перспективе… Я не готов к глубокому взгляду: ни место, ни время не подходят. К тому же при этом сильно возрастает шанс раскрыться и быть обнаруженным риллу. Не хочу так рисковать ради простого любопытства".

"Ясно. Но…" "Да, конечно. Как только узнаю что-то новое, сразу сообщу".

За постой я заплатил созданным прямо на месте бриллиантом. И то был камень, который, при всей своей заурядности, достоин отдельного рассказа. Краткого.

Когда я убил Фартожа Лахсотила, моей наградой, полученной от самого Фартожа, стали готовые волновые рисунки – целая библиотека их, более двух миллионов, насколько я мог судить по оглавлению. Частью моей награды стала также библиотека "готовых" заклятий, что попроще (в понимании древнего; по моим меркам эти заклятья отличались чем угодно, кроме простоты). Плюс базы данных по истории нескольких миров с персоналиями, сотни тысяч единиц трудов по магии, её теории и практике, и ещё кое-что. Необъятное это богатство для полноценного освоения потребовало бы от меня не одной сотни лет, но кое-чем я мог воспользоваться сходу.

Так вот: бриллиант, отданный мной в качестве платы за постой, принадлежал к числу готовых полезностей. Конечно, я без особого труда мог бы синтезировать кусок кристаллического угля собственными силами, проделав несложные расчёты сам или с помощью Параллели – но куда надёжнее было скопировать существовавший где-то и когда-то мелкий бриллиант с его немного неправильной огранкой и не вполне регулярной, "природной" молекулярной решёткой.

Меньше шансов, что какой-нибудь особо въедливый ювелир почует подделку. Ибо волновые рисунки из библиотеки Фартожа содержали также схемы ауральных отблесков, которые я при создании бриллианта также не поленился скопировать. Тем самым у фальшивого камня появилась подделанная, но предельно достоверная история.

После вручения оплаты мы с Ильноу спустились в общий зал, где заказали и получили обед. Мне еда требовалась преимущественно для конспирации, отражение потребляло львиную долю необходимой ему энергии в иных видах, а вот юноша проявил здоровый молодой аппетит. Если бы нам требовалось только поесть, обед вполне можно было бы заказать в номер, но я преследовал ещё и собственные цели.

Лениво ковыряясь в тарелке, я наблюдал малые завихрения вероятностей, ждал…

И дождался.

В трактир Ольфери, за которым я отказывался признавать право на приставку "почтенный", вошла небольшая толпа тианцев. Большей частью молодых и одетых богато, но не без некоторой небрежности. Бедняга Ильноу при их появлении словно съёжился, а я бросил на вошедших один нарочито равнодушный взгляд и вернулся к своей тарелке.

- И правда, сидит…

- Не патрульный, однозначно. И не богач.

- Ещё и голодранца прикормил…

- Ба! Бледнолицый!

Я с трудом подавил смешок. Не тианец, а прямо-таки европеец, впервые по пересечении Атлантики узревший индейца… нет, действительно смешно! Несмотря даже на то, что я, заглядывая в будущее, уже не раз слышал эту реплику… однако пора реагировать.

- Благосклонности Очей вам, высокородные, – сказал я спокойно, снова поворачиваясь к вошедшим тианцам. – Меня зовут Рин. Если вы имеете ко мне какое-то дело, присаживайтесь.

- За один стол с этим?

- Такое приглашение сойдёт за оскорбление!

Тот самый молодой тианец, который изронил реплику про "бледнолицего", шагнул ко мне и явно вознамерился нанести ответное оскорбление. Но тианец в летах, имеющий ауру не особенно сильного, но весьма искушённого мага, многоопытно опередил его, заметив:

- Уважаемый Рин, надеюсь, вы хорошо сознаёте, что ваше предложение прозвучало, как провокация. Кстати, раз уж вы первым заговорили о делах, позвольте поинтересоваться вашим происхождением и статусом.

Я пожал плечами:

- Боюсь, информация о моём происхождении вам мало что даст…

- Низкородный! – успел-таки процедить выступивший вперёд юнец, принимая позу из разряда "я проглотил очень длинный прямой предмет". Ильноу съёжился ещё сильнее, однако, надо отдать ему должное, исчезнуть с места назревающего конфликта не поспешил. -…потому что родился я далеко от текущего Лепестка. А вот мой статус охарактеризовать достаточно просто: я маг. Если вас интересуют подробности, – посвящённый Предвечной Ночи.

Толпа высокородных на миг онемела от несусветного нахальства. И снова тианец-маг опередил всех окружающих:

- Вас не затруднит доказать это утверждение?

- Не затруднит.

После чего я на пару секунд убрал часть маскировки, деактивировав темпок, а заодно, чтобы не оставить ну вообще никаких сомнений в том, кто есть кто, позволил своим внешним щитам проявиться в плоскости элементарных энергий. Присутствующие, мало-мальски чувствительные к аурам и магическим токам (а высокородные тианцы являлись таковыми все без изъятия), получили лёгкий сенсорный шок – как от неожиданного включения мощного прожектора.

Заодно, слегка изменив режим контакта с Предвечной Ночью, ставшего после известных событий постоянным, я устроил всем присутствующим глубокое сканирование, для Ильноу ставшее повторным. Тем самым я собрал базу данных для сравнения, окончательно подтвердив некоторые предварительные выводы… ну и впечатление произвёл, куда без этого.

Пусть менее остро, чем мой спутник, но каждый из высокородных, не говоря уже о магистре с его тренированным сознанием, ощутил некое малопонятное воздействие, напрочь игнорирующее все их многочисленные ментальные щиты.

Закрепляя эффект, я поинтересовался сразу, как только вернул темпок на место:

- Коль скоро я выполнил ваше требование, почтенный, выполните и вы моё. Я прошу вас представиться… и объяснить, кто такие эти… юнцы.

Тианец не поленился отвесить низкий поклон, одновременно маскируя созданием каких-то защитных чар активацию сигнального амулета.

- Я имею честь служить наперсником второго сына владетеля этого города и окрестностей, светлейшего Ансаи, – жест в сторону юнца, обозвавшего меня "бледнолицым". – Титул мой не высок. Я – магистр Синих Трав, моё имя – Сеуваль.

- Рад знакомству. Вернёмся к предыдущей теме. У вас имеется ко мне какое-либо дело?

На сей раз второй сын владетеля успел первым:

- Уважаемый посвящённый Предвечной Ночи! От лица своего отца, светлейшего Ансаи, я предлагаю вам посетить нашу городскую резиденцию на правах гостя.

- Не интересуюсь.

Высокородные снова застыли, переоценивая ситуацию. Давить на неизвестного и, видимо, достаточно могущественного мага грубой силой никому не хотелось… во всяком случае, магистр Сеуваль, наиболее компетентный в компании недорослей, выступать с претензиями не торопился. А остальные просто боялись нарываться: заезжий маг ведь не только пару кварталов по кирпичику может раскатать, но и, чего доброго, проклясть как-нибудь особо заковыристо…

Я решил помочь находящимся в затруднении тианцам и встал:

- Сейчас я поднимусь в снятый мной номер для… отдыха. Если у кого-либо возникнут ко мне вопросы, пожелания или какие-нибудь дела, сообщаю: до захода солнца я не намерен покидать этот город и это… здание. Засим позвольте откланяться. Ильноу, я буду ждать тебя наверху. Но не спеши, подкрепись как следует.

С этими словами я усилил маскировку, обеспеченную темпоральным коконом, скрыв не только свою Силу вместе с комплексом постоянных заклятий, но и самого себя. Для наблюдателей я исчез физически… но на деле покинуть зал и подняться наверх не поспешил. Следовало проконтролировать ход дальнейших событий. Конечно, пока я разыгрывал из себя независимого да-плевать-мне-на-всё-и-вся мага, Сеуваль вдобавок к посланному сигналу успел сделать краткий телепатический доклад, передав выжимку информации о случившемся "кому следует". Это полностью укладывалось в рамки рассчитанного мной сценария, но…

Сказано: случайности на море неизбежны. Мораль: будь готов к чему угодно.

А на Ильноу у меня появились далеко идущие планы, и оставлять его наедине с тем же Сеувалем за здорово живёшь… нет уж. Контроль, контроль и ещё раз контроль.

4

"А вот и новости".

"Что случилось?" "Тот самый узел, о котором я сообщал позавчера, обзавёлся… ну, шлейфом. Или не шлейфом, а… нет, не могу определить точнее. Слишком велика неопределённость. И ещё…" "Ну?" "Он переместится. С вероятностью, близкой к единице. Знаешь, куда?" "Дай-ка подумать… так. Я не Видящий, поэтому… не знаю!" "Поменьше язвительности. В точку, где этот узел с вероятностью, близкой к единице, пересечётся с нами. Мы встретимся – лицом к лицу".

"То есть этот самый узел вознамерился явиться прямиком в…" "Именно. И я должен признать свою ошибку".

"Какую именно?" "Я же просил: не язви! Ты знаешь, как редко я ошибаюсь?" "Ну, извини. Просто очень уж забавный у тебя получился… тон".

"Ещё забавнее будет посмотреть на твою реакцию, когда узлы событий переплетутся. А они обязательно переплетутся".

"Каких событий-то?"

"Не скажу".

"Вредина".

"Ты ничуть не лучше, с-сор-ратник!" "Скажи хоть, когда ожидать этого переплетения событий?" "Скоро. Начало – совсем скоро. Конечно, если этот узел-манипулятор не…" Окончание мысли утонуло в хаосе накладывающихся сигналов.

Видящие не могут закрывать свой разум от сканирования менталистами. Но при этом даже самый опытный менталист не имеет шансов понять, что именно скрывает от него Видящий. Тут не то, что сканирование – зондирование не помогает. Маг-менталист, пытающийся раскрыть секреты Видящего, оказывается в положении человека, пытающегося разглядеть один-единственный кадр на киноплёнке, запущенной с тысячекратной скоростью.

Слишком много информации. Никаких шансов.

- Ну и ладно. Раз встреча состоится скоро, подожду. Сюрприз-то хоть будет приятный?

- Да, – второй собеседник тоже перешёл на общение вслух.

- Тогда пусть будет сюрприз. Кстати, как там наш обед?

- Ещё четырнадцать минут… с половиной… и будет готов. Так что если сильно голоден, доставай плошки-ложки. И – жди.

- Не пришлось бы догонять…

- Что?

- Да так, вспомнил одно присловье. Ты лучше за едой следи.

Я – плебей. И плебейство моё неистребимо.

Таким я родился, таким вырос. В этом я укрепился во время испытаний, подбрасываемых судьбой, и таким, очевидно, умру… если вообще когда-нибудь умру, в чём – к моему несказанному удовольствию – есть сомнения.

Разумеется, во мне ни на грош нет почтительного трепета перед вышестоящими. Нет низкопоклонства, карьеризма, угодливости, боязливости и прочих недостатков, связываемых обычно с плебейской подлостью натуры. Кому кланяться магу-одиночке, не имеющему учителя и не состоящему в Гильдии? Кого бояться – неодушевлённых и покорных ему стихийных Сил?

Я прям, прост, неизменно дружелюбен, бесхитростен и доверчив. Только не спрашивайте, как эти качества сочетаются с умением видеть собеседника насквозь, просчитывать чужие характеры и линии поведения при одном беглом взгляде, а также выстраивать в уме сочетания абстракций, по знакомству с которыми дону Рэбе впору было бы счесть себя не интриганом, но безыскусным простофилей. Тут штука в том, что всё моё глубокомыслие без остатка отдано магии, моей главной страсти, моему raison d'etre. В какой мере мне интересны законы природы, ровно в той же мере мне не интересны правила общежития и люди как таковые.

Опять-таки, ради друзей я способен на многое. Для тех немногих, кого я готов назвать роднёй по духу, я могу не только поступиться своими интересами, но даже без особых колебаний рискнуть жизнью. Но наличие друзей и любимой женщины не мешает мне плевать на людей, да и вообще на разумных существ an mass. Слишком уж мы разные, я – и большинство.

Да. Немногих разумных я готов уважать. Но не входящим в число немногих, то есть почти всем, следовало бы порадоваться, что у меня на них нет никаких долгосрочных планов. (За последнее надо сказать спасибо истории моей первой родины, а то по обретении достаточной магической Силы планы по массовому осчастливливанию вполне могли бы и появиться…).

Так вот, я – плебей не потому, что душа моя закоснела в низости и рабстве, а именно потому, что меня мало интересуют люди. Неравнодушие к живым и разумным существам есть первое и главное отличие истинного аристократа. Разумеется, я не имею в виду тех, так скажем, особей высокого происхождения, чьи недостатки служат оправданием и зеркалом недостатков низких сословий. Спесивые гордецы, бесстрашные болваны, прирождённые интриганы, льстецы, лицемеры, харизматичные подонки, родовитые лентяи и прочая накипь – это всё не то.

Есть, есть меж высокородными и те, чьё существование служит прекрасным оправданием всему сословию. Военные, на поле боя при удаче хранящие хладнокровие и бдительность, как положено командующим, а при неудаче прикрывающие отход своих частей – лично. Дипломаты, готовые поступиться своей честью ради выгоды собственной страны. Феодалы, выжимающие из податного населения все положенные налоги до медяка, но в голодный год бесплатно раздающие хлеб и посевное зерно… есть такие. Да. И не так их мало, как иногда кажется. В государствах благополучных и процветающих их куда больше, чем родовитого отребья. Но всем им присуща черта, которой начисто лишён я. Они – первые среди себе подобных и сознают это.

А вот подобные мне в стаи, а тем паче в толпы, не сбиваются.

Никогда.

Я мог бы выделить в себе очередную маску и вылепить из неё аристократа. Не так уж это и сложно, в сущности. Но мне никогда не мечталось, чтобы встречные-поперечные, завидев меня, ломали шапки и отвешивали поклоны. Нет во мне чувства иерархии. Мне подавай равенство и свободу от этикетных форм общения. Причём тех, кто равенство и свободу не ценит, не люблю.

Именно поэтому я был, есть и буду плебеем. Пусть это и не самое удачное слово.

А вот светлейший Ансаи – аристократ до мозговых косточек, властитель из рода с историей, насчитывающей более трёх тысяч лет… о! Этот тиан-вирн – из тех немногочисленных разумных, один вид которых способен не только напомнить мне о низком происхождении, но и, сверх того, заставить стыдиться своего плебейства. Да, слабо, да, совершенно недостаточно, чтобы всё-таки затеять возню с маской аристократичности… но.

Впрочем, по порядку.

Когда я усилил темпок, оставшись в зале неощутимым наблюдателем, Сеуваль, спросив разрешения, сел за стол рядом с Ильноу. Впрочем, "спросил разрешения" – это плохо передаёт нюансы. Просьба в формулировке магистра Синих Трав, безусловно вежливая внешне, таила в себе мягкий, но мощный нажим. "Я, конечно, считаюсь с тобой, но в куда большей мере тебе следует считаться со мной… и, разумеется, на все мои предложения тебе следовало бы соглашаться сразу же, без раздумий", – вот какой примерно подтекст имели слова Сеуваля. Так что шансов отказаться от соседства с ним у Ильноу фактически не было. А я отвесил себе мысленного пинка. Потому что в подобной податливости виновата была не абстрактная судьба и даже не усвоенные Ильноу стереотипы поведения, а персонально Рин Бродяга.

Для того, чтобы предсказать дальнейшие события, просмотр теней вероятности не требовался. Сеуваль быстро и решительно "раскрутил" моего спутника, устроив ему этакое собеседование-допрос. И окончательно испортив аппетит: у бедняги не осталось времени, чтобы жевать. Магистра интересовало всё, что касалось Ильноу, но больше того – моя персона.

Пришлось, правда, Сеувалю разочароваться. Как источник знаний обо мне охотник и травник мало на что годился: откровенничать со своим спутником я не спешил. О чём магистр и сообщил Ильноу в таких красках, что совсем его застращал.

В общем, когда допрос закончился и Сеуваль позволил ему отправиться наверх, Ильноу созрел для серьёзного разговора.

- Как я понимаю, магистр заболтал тебя и не дал завершить трапезу?

- Ты… знаешь?

- Конечно. Нет ничего сложного в том, чтобы узнать, о чём говорят неподалёку… для мага.

- Тогда ответь на несколько вопросов… пожалуйста.

- Спрашивай, – кивнул я, одарив юношу намёком на улыбку.

- Насколько ты на самом деле хорош как маг?

"Ага. В точку".

- Сначала ответь, что ты знаешь об уровнях магического искусства.

Ильноу дёрнул ухом в лёгком раздражении. Но упираться не стал:

- Я знаю не больше и не меньше, чем все. Первая, низшая ступень искусства – ученик. Если имеющий Дар научен хотя бы самым основам, его возможности качественно отличаются от возможностей не магов. Разжечь огонь усилием мысли, одним взглядом усмирить злого пса и простым прикосновением унять боль – обычный разумный этого не может. В принципе.

Последняя фраза для низкорождённых отнюдь не типична, так что со своим "не больше, чем все" юноша малость лукавит… бабушка успела кое-чему научить внука!

- Продолжай, – сказал я, мысленно улыбнувшись.

- Ученик, в свою очередь, в принципе не может повторить то, на что способен ординарный маг или колдун. Между первой и второй ступенями магического могущества тоже лежит непреодолимый качественный барьер. Не Сила определяет разницу между магом и учеником. Дар ученика может быть больше, даже намного больше… но отсутствие должного опыта не позволяет стоящим на первой ступени использовать свой талант в полную силу.

Я поощрительно кивнул.

- Такие маги, как Сеуваль, мастера в определённой области или, говоря на учёный манер, магистры разных школ, стоят на ступень выше ординарных магов. Хотя различие между стоящими на второй и третьей ступенях выражено меньше, и порой сильный ординарный маг оказывается способен на большее, чем мастер магии… но такое бывает редко, очень редко. Потому что истинное искусство выше ремесла не только у поэтов, строителей или воинов. Ну а четвёртую ступень занимают те, кто не только приблизился к совершенству на путях познания своей магии, но также… э-э… отчасти преодолел ограниченность собственного таланта.

- Поясни, пожалуйста.

- Как бы ни был силён природный Дар мага, – окончательно сбился на заученные формулировки Ильноу, – со стоящими на четвёртой ступени тягаться невозможно: на стороне высоких посвящённых стоят внешние Силы, те энергии, которым они посвящены и которые могут свободно заимствовать у мира. Маги четвёртой ступени подобны полубогам, и целые армии они способны обращать в бегство одним своим появлением.

- Верно. Это всё?

- Нет. Над любым могуществом есть иное могущество, над любой Силой – ещё большая Сила. Уже не отчасти, а полностью порвавшие цепи ограничений, наложенных природой, могут маги достичь могущества почти божественного. Обрести бессмертие и власть, выше которой – лишь власть риллу. Немногочисленны высшие маги, мало в каком мире найдётся их так много, что пальцев на руках не хватит для того, чтобы их счесть. Каждый из высших – живая легенда, каждый стоит на вершине, о которой втайне мечтает каждый маг, хоть сколько-нибудь честолюбивый. Только вершина эта слишком высока…

Я улыбнулся уже в открытую. Ильноу моргнул.

- Рин, так ты?..

- Да, я действительно высший маг. Хотя должен уточнить два момента, чтобы не вводить тебя в… заблуждение. Момент первый: я молод. Можно сказать, шокирующе молод. На данный момент мне не исполнилось и ста лет. Поэтому не следует ожидать от меня хорошо выдержанной мудрости существа, разменявшего второе тысячелетие. Ну а момент второй связан с якобы всемогуществом высших магов. Видишь ли, Ильноу, что бы там ни говорилось в легендах, а того, что можно было бы назвать всемогуществом, не существует. В принципе. Даже власть Спящего имеет пределы… и, полагаю, в свете сказанного легко принять как факт, что я лично знаком со многими существами, которые гораздо могущественнее меня.

- А если сравнить тебя с магистром Сеувалем?

- Ну, в сравнении с ним я, конечно, сильно выигрываю. Как ты сам заметил (и заметил верно), ему нужно совершить не один, а целых два качественных скачка, чтобы встать со мной вровень. Однако в своей области, как маг одной из "зелёных" школ, магистр более искусен, чем я.

- Как такое может быть?

- Очень просто. Существуют десятки, если не сотни областей магии, в которых я имею преимущество перед ним. Что же странного в том, что в своей области специализации – одной – почтенный Сеуваль меня превосходит?

Ильноу нахмурился – почти по-человечески.

- Позволь прибегнуть к сравнению, которое будет тебе близким и понятным. Если уподобить меня птице, получится, что мне открыты все стороны света и высота, на которую могут подняться только крылатые. А магистр подобен цветку, у которого нет ни крыльев, ни хотя бы ног. Но корни его уходят глубоко в землю – туда, куда мне, летуну, нет хода. Понимаешь?

- Кажется, да.

- Значит, с этим разобрались. Задавай следующий вопрос.

После краткого колебания юноша решительно оттянул уши назад в жесте решимости – или даже угрозы – и спросил:

- Зачем я тебе нужен?

- О, это сложный вопрос. Прежде чем ответить, должен заверить, что вовсе не считаю тебя забавным, как бывают забавны домашние животные. Я полагаю, что ты – чуткий и умный молодой тианец, не обладающий широким кругозором или впечатляющей учёностью, но наделённый гибкостью взгляда и немалым личным достоинством. Я воспринимаю тебя именно так и признаю за тобой неотъемлемое право на самостоятельность. Это ясно?

- Да.

- Тогда идём дальше. Ты, несомненно, знаешь, что твой магический дар мал.

- Несомненно.

- Это ирония? Если да, не спеши проявлять её. Сперва дослушай.

Ильноу кивнул, и я продолжил:

- Существует классический подход в магии, довольно тесно связывающий возможности мага и силу его Дара. В этом подходе есть некая соблазнительная простота, и всё же этот подход не единственный. Более того: я не раз собственными глазами видел, как разумные творили настоящие чудеса, не прибегая к магии вообще. Ни к одному из множества её видов и форм. Впрочем, об этом можно говорить долго. Пока же замечу, что даже для классических магов открыты две стези. Если от, например, стихийников действительно требуется как можно больше энергии, то от таких магов, как менталисты или алхимики, нужны более прочего внутренняя дисциплина, изощрённость мышления и развитое воображение. И учти ещё вот что: при умелом подходе нарастить энергетику гораздо проще, чем раскрепостить ум.

- Ты… хочешь сказать, что я могу стать магом, несмотря на…

- Разумеется. Потому что магом, строго говоря, может стать любой разумный. Скажем, для успешных занятий ритуальной магией Дар (в отличие от кропотливости, ума и напитанных Силой ингредиентов) вообще не требуется!

- Как это?

- Да примерно так, как слепой от рождения может, поставив себе такую цель, научиться рисовать. Сравниться со зрячими он не сможет, да и труда для самых простых действий придётся приложить уйму, и всё же слепой рисовальщик, как и бездарь-ритуалист, не есть нечто нереальное. А слепец-скульптор так и вовсе… гм. Так вот, Сеуваля поразила твоя чувствительность, которой он не смог найти объяснения. Надо думать, у тебя тоже возникли вопросы, связанные с этим. Как ни удивительно, но должен сознаться: даже я не ожидал от тебя ничего подобного!

Помолчав, я слегка подался корпусом к Ильноу и чуть понизил голос.

- Бывает так, что неожиданные истины и приятные находки поджидают нас на самых открытых местах в то самое время, когда мы тщательно просеиваем в своих поисках дальние тёмные углы. Твой случай – пример одной из таких находок. – Возможно, подумал я, для друидов и Видящих всё это отнюдь не секрет… впрочем, позднее можно будет проверить догадку о том, кого они берут в ученики, благо, мне есть кого расспросить на сей счёт. – Как я уже говорил, маги классических школ ищут наделённых большой Силой. Если очень сильно упростить дело, Дар мага можно уподобить глубокому омуту или колодцу над источником. Чем шире и глубже такой источник, чем больше в нём воды-энергии, тем больше Дар. Но можно спросить: откуда берётся в нём энергия? Верный ответ будет таким: из окружающего мира.

- Но ведь энергию у мира могут брать только высокие посвящённые! Или нет?

- Высокие посвящённые могут брать энергию свободно, в неограниченных количествах. Причём энергию одного вида и у одного мира. Но вообще-то всё зависит от того, какого рода Сила ближе всего для мага. Тёмный целитель может превращать в магию боль, алхимик – пользоваться энергией, высвобождаемой в превращениях материи, жрецам перепадает толика божественной мощи… чтобы получать Силу извне, не обязательно быть высоким посвящённым. Итак, все, у кого есть Дар, не только черпают энергию извне, но и накапливают её в себе. Количество энергии, которую одарённый может удержать, называется резервом. Как правило, наблюдается строгая симметрия: чем больше резерв, тем шире каналы, по которым к обладателю Дара стекается Сила. Но "как правило" и "всегда" – отнюдь не одно и то же.

Я помолчал. Ильноу тоже не нарушал молчания. Умный парень.

- Есть ещё один момент, тесно связанный со всем этим. Когда Дар велик, малые колебания скорости притока энергии и изменения в характере этой энергии оказываются не особо заметны. Чем больше объект, тем больше и его… инерция. Поэтому обладатели большого Дара обладают малой чувствительностью. А чем меньше Дар, тем чувствительность больше.

- То есть я почувствовал что-то именно потому, что слаб?

- Это только часть ответа. Но в целом – да, так оно и есть. …до поры не стоило прямо говорить Ильноу о том, что я заподозрил в нём – и практически подтвердил эту догадку – анти-Дар. Тот сорт таланта, который, предположительно, очень высоко оценили бы Видящие. Если Дар принято связывать с возможностью воздействия на мир, то анти-Дар – его изнанка и ассоциируется с талантом восприятия. На моей первой родине таких, как Ильноу, называли медиумами… если я, конечно, ничего не путаю.

- По скромности твоего Дара, – сказал я, – ты не сможешь швыряться молниями и насылать ветра, что с корнями вырывают из земли могучие деревья. Зато высочайшая чувствительность, данная тебе от природы, позволит очень быстро прогрессировать как целителю, менталисту или ритуалисту. Меру своей одарённости ты поймёшь, если вспомнишь, что даже без подготовки и тренировок сумел ощутить то, что осталось недоступно полноправному магистру. Так что потенциально ты, Ильноу, – маг с большим потенциалом изощрённости. Ты не станешь сильным, во всяком случае, не сразу. Но стать искусным сможешь быстро.

- Ты… вы хотите взять меня в ученики?

- Не надо выкать. Да, я хотел бы помочь тебе сделать первые шаги в мире Сил и Стихий. Конечно, если ты готов резко изменить свою жизнь.

- Я… да! Я готов!

- Вот и славно. В таком случае я, Рин Бродяга, высший посвящённый Предвечной Ночи, беру тебя в ученики. Все связанные с этим привилегии и обязанности, твои и мои, я растолкую тебе позже. А сейчас времени на это не остаётся.

- Почему?

- Потому что до нас вот-вот доберутся гости… впрочем, сказать ещё одну вещь я успею. Как личный ученик высшего мага ты, Ильноу, можешь преклонять колени разве что перед риллу да ещё полными воплощениями наиболее могущественных божеств. А можешь и не преклонять.

- Но…

Я поднял руку, и дверь распахнулась раньше, чем магистр Сеуваль успел постучать.

Впрочем, надолго выбить его из колеи такая мелочь не могла.

- Встречайте светлейшего владетеля Ансаи, – с подобающей торжественностью объявил он. И следом за парой телохранителей в помещение вошёл…

Ну, с формальной точки зрения – тианец. Такой же, как его телохранители, как Ильноу или Сеуваль. С формальной… м-да. Признаюсь честно: если бы не опыт общения с могущественными высшими магами, богами, магами хилла и Завершёнными, я мог бы несколько… растеряться. При личном контакте светлейший почему-то произвёл впечатление намного более сильное, чем при просмотре вероятностных теней.

Впрочем, производить впечатление – это его работа. Не просто унаследованная от череды высокородных предков, а любимая. Весьма близкая к понятию "призвание".

- Приветствую, – сказал я, отвесив лёгкий поклон. – Как я понимаю, у вас ко мне дело?

Владетель без промедления вернул мне поклон – равный почтительностью, но несравненно превосходящий по изяществу.

- Да, посвящённый Рин. Я хочу обсудить одно деликатное дело. Оставьте Нас.

Телохранители и Сеуваль, не говоря уже об Ильноу, исчезли.

Безо всякого волшебства, но очень быстро.

- Я поставил защиту от прослушивания, – уведомил я. – Можете продолжать.

5

Мои взгляд, поза, тон голоса и сотня иных мелочей были моментально проанализированы, учтены и снискали адекватную реакцию. Светлейший Ансаи почти не изменил свои собственные взгляд, позу и прочее подобное. Почти… да. Однако теперь, в отсутствии посторонних, он неким – для меня почти мистическим – образом умудрился не только перейти в модальность "общение равных", но и подобрать к ней нюансы. "Общение равных, при котором один – тианец, владетель территории, на которой происходит разговор – обращается к другому: человеку-магу, сильному и независимому, с серьёзной для владетеля, но для мага не обременительной просьбой".

И это, заметьте, без слов вслух, одними сигналами тела и оттенками ауры!

Уважаю.

- Позвольте, – начал Ансаи с безупречной выверенностью, – сначала задать вопрос, прямо связанный с предметом беседы. У вас есть дети?

- Мой сын находится не в том возрасте и положении, чтобы вызвать… беспокойство отца.

- Вижу, вы понимаете меня. Впрочем, вы уже имели возможность пообщаться с моим младшим сыном и оценить его непредвзято. Мне бы хотелось видеть судьбу младшего устремлённой к иному горизонту, но не так просто смертному менять судьбы. И втройне сложно изменить судьбу близких. Говорят, что свежий взгляд помогает разрешить многие трудности. Быть может, вы, Рин, предложите какой-нибудь выход из данного положения, способный послужить к исправлению представлений моего младшего сына о мире и его месте в нём?

- Конечно, я это могу. Но позвольте сперва уже мне задать один вопрос. Почему вы не воспользовались одним из традиционных выходов? Ведь вы не первый отец, оказавшийся в таком положении и не желающий оставить всё, как есть.

Светлейший владетель Ансаи повёл одновременно ушами и плечами. Даже хилла не смог бы вложить в это простое слитное движение больше него… ну, тысячелетний хилла, может, и смог бы. А вот молодняк веков четырёх-пяти – вряд ли.

- К глубокому моему сожалению, ресурсы моего владения не так велики, как хотелось бы. Тот традиционный выход, на который вы намекнули, для меня недоступен. Ибо он подразумевает долгое отсутствие магистра Сеуваля – единственного, кто способен должным образом сглаживать характер сына и его… привычной компании.

- Неужели у вас нет других достойных магов того же ранга?

Новый неявный, но с однозначным смыслом жест.

- Есть. Но одних достоинств мало, необходимо ещё сочетание качеств характера, которым наделён, увы, только Сеуваль.

- Проще говоря, остальные ваши маги либо прискорбно эгоистичны, либо недостаточно дипломатичны, либо недостаточно родовиты, либо попросту слишком слабы, чтобы накинуть уздечку на некстати открывающийся рот вашего отпрыска.

Высказался я грубовато, если не сказать – нарочито грубо. Но светлейший лишь покорно склонил голову. Не передо мной, конечно же, но перед той самой трудно изменяемой судьбой.

- Что ж… вы были правы, я могу предложить свой выход из сложившейся ситуации. Становиться нянькой при великовозрастном оболтусе не намерен, ибо мне также не чужд эгоизм. Но так уж вышло, что отсюда я направляюсь в место, весьма подходящее для исправления вашего младшего сына. И первое время, скажем, полгода, я смогу время от времени проверять, как идут у него дела. Если вас устроит такой выход, я к вашим услугам. Ну а если нет…

- И что это за… место? – с подобающей осторожностью спросил владетель.

Я улыбнулся. И ответил.

Стоило туману развеяться, как Ольфаи зажмурился. Из чувствительных глаз, по которым прошёлся безжалостный бич слишком яркого света, хлынули слёзы.

- Я предупреждал, что потребуется светоотражающее заклятье.

Ненавистный, ненавистный, ненавистный голос!

- Я…

- Не умеешь творить элементарные чары? Даже простейшие? М-да. А ещё высокородный. Но хоть поддерживать и регулировать их сможешь?

- Я…

- Всё с тобой ясно. Сделаю тебе саморегулирующиеся чары, как для Ильноу. Вот.

Слишком яркий свет померк. Ольфаи смог приоткрыть глаза и осмотреться.

Надо сказать, посмотреть было на что. Каменный круг, из которого только что вышли пятеро разумных (точнее, вышли четверо; пятую, спящую подозрительно глубоким сном, вынесли на руках), стоял на высоком обрывистом берегу. А внизу, под обрывом…

- Это… море?

- Океан, Ильноу. Океан. Впечатляет, не правда ли?

- О!

Ольфаи поморщился. Но больше по инерции. Созерцание волнующегося сине-зелёного простора увлекло его сильнее, чем он ожидал. Всё-таки в проекциях воспоминаний и иллюзиях (к тому же, увы, не самого высокого класса) водный простор не производил и десятой доли нынешних сокрушительных впечатлений. Лицом к лицу стихия… почти пугала. Да.

Но также и окрыляла. Одновременно.

- Ладно, успеете ещё насмотреться, юноши. Пойдёмте.

"Раскомандовался!" Однако вслух Ольфаи не сказал ничего. Повеление светлейшего отца его, Ансаи, к несчастью, не оставляло особого выбора. Для должного усвоения искусства магии и других искусств, знать которые пристало тианцу высокого рода Шеулеик аре Кьямди, пусть и младшей ветви – ты, Ольфаи Шеулеик, отправишься с Рином, магом Предвечной Ночи, в анклав тиан-вирн мира Аг-Лиакк для поступления в Энгастийскую Академию Высокой Магии. Таково моё повеление. "В общем, прочь с глаз моих, пока не станешь как минимум полноправным магом".

Родина незабвенного моего друга, Айса, произвела впечатление самое благоприятное. Центр цивилизации, культуры и магии – что тут ещё скажешь? Особенно впечатлило полное отсутствие бедняцких хибар в предместьях. Доселе я сталкивался с подобным только в Ирване… ну, ещё в Ламайне, но последний не в счёт. Чтобы предотвратить обрастание трущобами города в ласковом субтропическом климате, нужна неустанная и вдумчивая забота правительства. Каковое, судя по тому же Айсу, в Энгасти отличалось умом и сообразительностью. Наследственными.

Это для того, чтобы загнать в нищету половину страны, не надо много ума. А вот веками, если не тысячами лет, поддерживать такое благосостояние подданных, чтобы обитатели не то, что сопредельных стран, но даже соседних миров им завидовали… и чтобы при этом подданные сохраняли высокий патриотический дух, с обывательской сытостью сочетающийся плохо…

Да. В этом плане только Ирван составляет конкуренцию островному королевству.

На десятки виденных мною доменов и миров Пестроты – два места.

Показатель, язви твою…

Спутники мои больше обращали внимание на другие моменты. Как я уже говорил, Силайх – мир не из особо популярных, к тому же даже по меркам Силайха все мои сопровождающие, от Ильноу и до магистра Сеуваля включительно, смело могли считать себя провинциалами. Судя по тому, с каким трудом магистр удерживался от внешних проявлений любопытства и изумления, в местах, действительно плотно населённых, он до сих пор не бывал. Ну а о молодёжи и говорить нечего. Что высокородный Ольфаи, что мой новый ученик стреляли глазами по сторонам, развесив уши в непроизвольном жесте изумления, совершенно одинаково. Одёргивать их я не собирался: как по мне, искренность предпочтительнее фальшивой маски "как-же-видели-знаем…" Следует заметить, что некоторые вещи, которые мог увидеть явившийся в метрополию Энгасти, и для меня оказались внове. Левитирующие аппараты, поддерживаемые в воздухе магией – это так, мелочь. А вот серо-чёрная с заметным багровым оттенком башня, выстроенная на самой вершине крупнейшего из городских холмов и для магического зрения пульсирующая, словно магистральный кабель на девятьсот киловольт, впечатление на меня произвела… яркое. Весьма. Я, конечно, слышал от Айса, что в башне Мастера Погоды Энгасти аккумулированы элементарные энергии, способные унять либо вызвать хор-роший такой тайфун, но услышать и увидеть самому – это, как известно, далеко не одно и то же.

Разрядив накопители башни в одном чудовищном импульсе, Мастер Погоды… нет, Мифрила в запечённую до хрустящей корочки тушку он бы не превратил. Если бы на Мифрила пришёлся такой удар, от него вместе со всеми его магическими щитами вообще никакой тушки не осталось бы. Так, облачко плазмы, быстро рассеивающееся в безоблачном небе, не более.

А ведь башня – творение отнюдь не высшей, обычной стихийной магии…

С другой стороны, возможность адресной разрядки накопителей башни – вопрос чисто теоретический. Повозившись десяток минут с накачкой "конденсаторов", способных принять достаточные объёмы элементарных энергий от автономного Источника Силы, я бы тоже мог сформировать заряд, достаточный, чтобы испарить Мифрила. А уж если бы я в самоубийственном порыве, сконденсировав, швырнул в него энное количество антиматерии, мне бы и секунды не потребовалось… Ну и что? Не раз уже говорил и могу повторить: в противостоянии магов количество энергии как таковое играет роль вспомогательную. Так что страха перед Мастером Погоды с его суперартефактами во мне не возникло – только уважение к смертным, сумевшим достичь столь многого за счёт доступных им ограниченных средств.

Отложив на потом теоретические построения, я задумался о вещах сугубо практических. И тут же решил, что принимать решение лучше в компании.

- Магистр!

Сеуваль, разглядывавший пролетавшую поблизости воздушную гондолу через какое-то специализированное заклятье, отреагировал довольно быстро.

- Посвящённый?

- Оставь этот официоз. Меня зовут Рин. Собственно, к чему я… сейчас здесь, насколько я понял, поздняя осень…

Понял я это благодаря беспардонному подслушиванию чужих разговоров. "Что-то жарковатая нынче осень выдалась, кума… как бы хараусти не припозднились с миграцией, а то – суши сети: сезон ловли ниссигу-то уже закончился!" Ну да это уже детали. -…и студенты первого курса Академии вскоре будут сдавать первые экзамены. Конечно, эти экзамены довольно формальны, однако и времени на подготовку к ним осталось не так много. Как вы думаете, сумеет Ольфаи нагнать программу, если мы оформим его поступление прямо сейчас, не дожидаясь следующего года?

- Гм. Простите моё невежество, но какие предметы стоят в программе Энгастийской Академии Магии на первом курсе?

- Это от факультета зависит. Судя по способностям, твоему подопечному более всего подошло бы изучение целительства. Хотя решать, конечно, тебе, как его наперсинку, но…

Сеуваль стригнул ушами воздух: жест, заменяющий согласный кивок.

- А какие факультеты в Академии вообще есть?

- Общей магии, прикладной магии и общего исцеления.

- Только три?

- Конечно. Вот направлений, конечно, хватает – особенно на факультете общей магии. Там и охранная магия, и теоретики-ритуалисты, и стихийники, и артефакторы…

- А прикладная магия?

- Этот факультет я бы всерьёз рассматривать не стал. В прикладники идут либо одарённые бедняки, за которых платят обладатели тугих кошельков или непосредственно корона – с таким расчётом, чтобы выучившийся студент потом поработал на заранее известной должности, возвращая кредит на обучение. Либо дети состоятельных родителей, для факультета общей магии недостаточно одарённые, а для факультета общего исцеления – недостаточно умные.

- То есть для изучения общей магии Ольфаи, на твой взгляд, недостаточно одарён?

- Ну почему же? Талант у парнишки есть. Но это талант целителя, а не стихийника и тем более не охранника. Для алхимика или артефактора у него не тот склад ума, для теоретика – явно недостаточная подготовка, так что целительство – лучший выбор.

- Тогда вернёмся к уже озвученному вопросу. Какие предметы изучают здесь целители младшего курса?

- История и законы Энгасти, общее описание и история мира, из профильных дисциплин – начала ботаники и анатомии. Да ещё два факультативных предмета: практическая магия и язык.

- Язык?

- Современный энгастийский. Тот, на котором читают большинство лекций и принимают экзамены. До лекций на старотианском или торговом-прим третьей линейки ещё доучиться надо.

Магистр Сеуваль медленно сомкнул веки.

- Боюсь, – сказал он, – незнание языка не позволит Ольфаи приступить к учёбе в этом году.

- А если бы он знал язык?

- Но он не знает его. Да и я, говоря откровенно, энгастийского не знаю.

Существуют способы ускоренного усвоения речи при помощи магии. Например, хороший менталист (желательно, владеющий специальными инструментами символической и ритуальной магии) в течение двух-трёх сеансов может поделиться знанием одного из знакомых ему языков. Далее реципиенту следует неделю-две практиковаться в ускоренно выученном наречии, и – оп! Дело сделано. Менталист в ранге магистра вообще может обойтись без вспомогательных ритуалов и повторений. Да и возможности магистров существенно шире. Например, Айсу, как я знал, вполне хватало опыта для формирования специального лингвистического блока: сложнейшего по своей структуре заклятья, осуществляющего функции синхронного перевода и заодно очень сильно ускоряющего "естественное" обучение чужому наречию. Причём лингвистический блок мог содержать информацию по языку, который сам Айс не знал (тут главное – заполучить хорошего донора информации, лишённого защиты разума и согласного на глубокий зондаж памяти).

Я такой блок сформировать не мог, а возиться с ритуалами не хотел. Но…

- Если вы с Ольфаи готовы довериться мне, я научу вас энгастийскому. Причём быстро.

- Каким образом ты хочешь это сделать?

- При помощи магии, конечно.

- Это не ответ.

- А я не навязываюсь. Если вы мне доверяете, я вас учу. Нет – значит, нет. Подумай об этом, а я пока позабочусь о вещах низменных. -?

- Жить нам где-то надо? Во-о-от…

К тому времени мы впятером (если считать мирно спящую Схетту) добрались до нашего места жительства. Называть его гостиницей не стоило; нет, это был настоящий отель… или даже плаза. Назывался он красиво, не без претензии: "Серебряные паруса". В Энгасти имелись, конечно, и более роскошные заведения, но "Серебряные паруса" заочно понравились мне атмосферой, почти лишённой снобизма, и более чем удовлетворительной кухней (хорошая это штука – умение просматривать тени вероятностей!). Очередной сконденсированный мной бриллиант решил как проблему оплаты, так и дефицит наличных средств. К тому моменту, когда мы найдём постоянное жильё и съедем, сдача с камешка позволит некоторое время не думать о деньгах на карманные расходы. Ну а потом… что ж, потом видно будет. Хороший маг всегда найдёт способ заработать.

К тому времени, как тианцы пришли в себя от очередного шока, вызванного созерцанием обстановки предоставленного нам шестикомнатного люкса, я повторил вопрос насчёт ускоренного изучения энгастийского. Сеуваль, поколебавшись, всё же согласился. Тогда я усадил их в ряд на одном диване – слева Ильноу, справа Ольфаи, посередине магистр – и приступил к делу.

Изобретать велосипед я не собирался. Отростки Голодной Плети, которые тианцы даже не видели (хотя Ильноу, кажется, смог ощутить), оплели их головы, после чего к трём сознаниям потекли три ручейка почти идентичной информации. Самой сложной частью задачи, которую я решил, стало не распараллеливание процесса обучения, а выполнение Плетью обратной, то есть противоречащей её природе трансляционной функции. Но тут я изящно вышел из положения. В конце концов, если Голодная Плеть в состоянии вытягивать из своей жертвы знания – что мешает вытянуть из неё невежество? В данном конкретном случае – лишить моих "пациентов" незнания современного энгастийского?

Да ничто не мешает!

При помощи высшей магии так называемый здравый смысл ещё и не так можно извратить.

Тут может возникнуть закономерный вопрос: откуда я сам-то знаю энгастийкий? Ответ на него прост, как штопальная игла: от Айса. За три года, проведённые в Квитаге, я успел выучить его родной язык, а заодно и старотианский. Как чувствовал, что когда-нибудь пригодится…

- Ну, как ощущения? – поинтересовался я, когда неторопливая пятиминутная процедура подошла к концу. – Виски не ломит, головы не кружатся?

- Н-нет, – на правах старшего с запинкой выговорил Сеуваль. Как и мой вопрос, ответ прозвучал на свежеизученном наречии. – Всё хорошо.

- Тогда пойдём наверх, перекусим.

"А заодно решим вопрос со сроками обучения Ольфаи…" Повсюду носить на руках спящую девушку – это, конечно, жуть как романтично, но, мягко говоря, непрактично. Меж тем Аг-Лиакк – отнюдь не тихий патриархальный Силайх, в котором я вдобавок не задержался на сколько-нибудь серьёзный срок. Властительный Деххато, риллу мира сего, доказал, что умеет и любит "играться" с судьбами живых разумных, что порой приводит к поломке "игрушек". Поэтому я принял дополнительные меры предосторожности.

В Силайхе, оставляя Схетту в номере отеля, я ограничился тем, что добавил к питающему заклятию комплекс вывешенных вокруг спящей сигнальных, сторожевых и защитных заклятий. Что касается питающего заклятия, то его я пристегнул к телу любимой сразу после ухода с Дороги. Без аналога капельницы с живительной Силой её тюнингованный организм со временем усох бы до состояния мумии – примерно так, как я в гостях у Фартожа после сверхдолгой медитации… и проснувшаяся Схетта, обнаружив собственную мумификацию, меня бы отнюдь не похвалила.

М-да… так вот, о дополнительных предосторожностях. Хотя это и лишало меня части манёвра, я "повесил" на один из служебных потоков сознания задачу постоянного наблюдения за спящей. Не без проблем, но можно обмануть комплекс любых заклятий, даже таких умных, как мои автономные Стражи, объединённые в систему типа "стая". А вот сотворить что-либо с объектом, охраняемым в каком-то смысле лично мной…

Нет, это тоже можно. Вот только сделать подобное незаметно – шиш! А значит, и вообще вся затея становится без малого безнадёжной. На то я и высший маг Предвечной Ночи, чтобы чуять беду заранее. Если Деххато исхитрится сочинить какую-нибудь настолько глобальную хрень, что шансы Схетты на выживание скатятся к нулю, я просто выдерну её из-под удара.

В другой мир. В Межсущее. На Дорогу Сна, наконец!

Чтобы убить мою любимую, риллу придётся сперва убить меня. Только я на его месте не стал бы связываться. (Человек без особого труда задавит скунса – но хоть зверёк этот и не из особо крупных, зато пакостности ему не занимать… и мне тоже. Это к вопросу об аналогиях).

Второй, верхний ресторан "Серебряных парусов" являлся ещё одной причиной выбрать именно этот отель. Поставить столы для посетителей на плоской крыше – решение не бог весть какое оригинальное. Но в Энгасти умели придать пикантность даже старым решениям. Крыша "Серебряных парусов" обладала одним оригинальным преимуществом: она летала. То есть не вся, а только её крупный квадратный кусок, и не так, чтобы далеко и надолго… нет.

Просто после минуты спокойного слияния с основной частью здания, когда посетители могли занять место за одним из столов или, насытившись, покинуть его, встроенные в опоры левитирующей конструкции магические схемы оживали и поднимали крышу вместе со всем и всеми, что на ней, как кабину лифта. (Дополнительные части схем надстраивали вокруг летающей крыши незримые стены, уберегающие гостей от порывов ветра и от падения за край площадки). Плавно вознесясь метров примерно на сорок, крыша столь же плавно опускалась обратно, одновременно разворачиваясь вокруг вертикальной оси ровно на девяносто градусов.

Весь цикл "ожидание – подъём – спуск с разворотом" занимал около шести минут. Соответственно, менее чем за полчаса гость ресторана, не вставая со своего места и даже не особо крутя головой, мог оценить виды столицы королевства в направлении всех четырёх сторон света. Весьма… впечатляющие виды. По ощущениям для сидящих за столами верхнего ресторана (а в "Серебряных парусах", конечно, имелся и нижний ресторан, специально для гостей, не любящих высоты) сие действо чем-то походило на катание на колесе обозрения.

Но куда большее впечатление, чем столичный пейзаж с высоты птичьего полёта, произвела на меня встреча с парой старых знакомых. Встреча, которую я не сумел предвидеть даже при помощи просмотра теней будущего…

6

Стоило подняться на крышу, как навстречу внушительно развернулся здоровенный блондин с не менее здоровенным двуручником, небрежно положенным плашмя на левое плечо:

- Рин! Ты живой, Бродяга?

Сидящий рядом ограничился беглым взглядом искоса и кивком.

- Как видишь, не жалуюсь, – ответил я.

Магистр Сеуваль негромко поинтересовался на своём родном:

- Это твои… знакомые? – Подтекстом: "Эти люди достойны доверия?" – Да. – "Полного".

Меж тем Айс уже шагал ко мне стремительно и плавно, улыбаясь так же широко, как я сам. Наверно, мы бы обнялись, если бы не мешающий такому выражению чувств Побратим; а так пришлось ограничиться простым крепким рукопожатием… ну, и общим эмоциональным фоном, с лёгкостью заменяющим самые продолжительные дружеские объятья.

- Рад, что и с вами всё в полном порядке. Хм. Давайте знакомиться: это мой лучший друг, Айс Молния, мастер магии ментальной…

- Ты льстишь мне. -…и не только. Спокойно сидит и ждёт, когда мы к нему присоединимся, маэстро Лимре по прозвищу Колобок. Этот юноша – мой новый ученик, Ильноу. Ну а это – магистр Синих Трав Сеуваль, как и его подопечный, Ольфаи, уроженец Силайха.

Отпрыск светлейшего Ансаи фыркнул. Ему явно не понравилось, что я задвинул его в самый хвост перечня как наименее значимую персону среди присутствующих. Ильноу смутился, так как на его взгляд я поставил его излишне высоко.

Но Айсу, от которого нюансы такого ранжирования не ускользнули, всего лишь иронично прищурил глаз. Мысленно он поинтересовался, изменяя имя юноши на энгастийский манер:

"Если этот Илнойх – новый ученик, то кто – ученик старый?" "Ты, как всегда, проницателен. Мой, хе-хе, сильно старый ученик, о котором ты ещё ничего не знаешь – это ЛиМаш… но подробный рассказ о нём пока отложим".

"Хорошо". И вслух:

- Ты хоть объяснил парнишке, на что он подписался?

- Полагаю, ты сам сможешь ему объяснить, какой я кошмарный наставник. Пересказывать страшилки – это твоя прерогатива, на которую я посягать не хочу и не буду.

- Ха! Ещё бы ты на неё посягнул!

- Конечно. Сдалось мне твоё право…

- Но-но! – Айс качественно изобразил гнев, однако не стал убирать из ауры искры веселья. – Вот с такого невинного равнодушия всё и начинается. Ты, хитрый жук, всегда делаешь вид, будто то, что тебе нужно, вовсе тебя не интересует… вспомнить хоть Схетту, примера ради.

Пауза. Ожидаемой реакции с моей стороны нет, и Айс переходит на мысленное общение:

"Ты что, всерьёз на неё обиделся?" "Нет. Я не спрашиваю, что с ней стало, поскольку точно знаю, что".

"Как?!" "Да вот так… эта тема вообще требует… осторожности. Я объясню, почему – потом".

"Что-то больно много всякого откладывается на потом…" "Ничего, друг мой, потерпишь. Новости – особенно такие, как мои – надо выкладывать последовательно и со вкусом, а не то перепутаются хуже, чем разварившиеся спагетти".

Намёк мой поняли правильно, Айс и Лимре – который и так-то не особо рвался поболтать – благополучно отложили расспросы на потом. Зато, пока тианцы ждали заказ, а потом подкрепляли силы едой, мой дор-р-рогой др-р-руг не преминул развлечь их (но в первую голову, конечно, Ильноу: чтобы знал-боялся) рассказами о моих былых подвигах. Про вампирство моё, про интригу с Бурильщиком и инквизицией, про сотворение Мрачного Скафа, охоту на тварей Мрака…

Ну а на закуску, разумеется, – гвоздь программы: эпический сказ о том, как Рин Бродяга с ирванскими матриархами хашшес беседовал. А также – что из этого воспоследовало. -…и вот поутру спускается Рин, высоких полон дум, в столовую. Я ему: завтракать будешь? В ответ – ноль реакции. Точнее, это в первую секунду нам показалось, что он не отреагировал. А во вторую секунду по всему помещению поплыл крепкий такой, ядрёный дух прокисших лийфе (это фрукты такие, лийфе, их лично Сьолвэн вывела). Ландек корчит самую аристократическую из своих физиономий и вежливенько так интересуется, с какой целью Рин испортил воздух. А тот в ответ, на этот раз вслух: я просто сказал, что у меня нет аппетита. Ну, так сказал, чтобы хашшес меня поняли. Тут у большинства присутствующих отчего-то тоже пропал аппетит…

- Ври, да не завирайся, – фыркнул я. Поскольку Айс и Лимре успели поесть до нас, а мне еда как таковая не требовалась, застольная беседа фактически превратилась в диалог. – Во-первых, запах лийфе был не таким уж сильным, а во-вторых, ты сам выдул его из столовой в один момент.

- Хороший рассказ без небольших преувеличений – как еда без специй!

- Никогда не понимал твоего стремления посыпать печенье кзиссом…

Лимре усмехнулся. Видимо, ярко представил себе столь… необычное сочетание вкусов.

- Злой ты! Не хочешь, чтобы я травил байки, сам что-нибудь расскажи.

- Да легко, – и, не откладывая дела в долгий ящик, поведал, как я и Лада свели с Айсом знакомство. Причём не забыл (о, исключительно ради красоты рассказа!) кое-что преувеличить.

- А сам-то! Сам! – временами не очень громко восклицал Айс. Я лишь ухмылялся и вёл рассказ дальше.

Выслушав – и очень внимательно – как мы обменяли те-арра Сейвела на Ладу, магистр Сеуваль поинтересовался у Айса нарочито лёгким тоном:

- Значит, Рин при желании умеет обходить магические клятвы?

- Увы, далеко не всякие, как выяснилось, – буркнул я. Айс, открывший было рот, изогнул бровь. – Ту, которую с меня под угрозой насилия стребовал те-арр, я сломал с удовольствием. Но вам нет нужды волноваться относительно обещания, которое я дал светлейшему Ансаи. Потому что это была не клятва, поддержанная карающей магией, а именно обещание, скреплённое моим словом. Я дал его добровольно и ни от буквы, ни от духа его отступать не намерен.

- Ну-ка, ну-ка! – оживился Айс. – И что ты пообещал?

- Тебе должна быть очень хорошо знакома проблема второго сына. Ты, как и Ольфаи, не старший. Но ты оказался вполне достоин своего отца. Вот и Ансаи пожелал видеть Ольфаи достойным, для чего отправил его учиться сюда, в Академию. По моему совету, признаюсь честно. Надо полагать, светлейший хотел бы видеть старшего из отпрысков своим наследником, а младшего – верным помощником брата… но каким именно помощником? Тут пространство возможностей куда шире. Ведь обладание формальной властью, как известно, не только даёт привилегии, но и в значительной мере… сковывает. Став полноценным магом, а ещё лучше – магистром, младший сын владетеля может стать в своём роду… особой Силой.

- Власть за троном? – хмыкнул Айс, глядя, как Ольфаи в буквальном смысле развесил уши.

Я покачал головой.

- Это не оптимальный вариант. Хотя в случае слабости сидящего на троне кому-то всё равно приходится проявлять силу, и лучше, если способный на это будет родственником властителя. Но с решением об учёбе Ольфаи возникает… хм, хм… забавная коллизия. Ведь хорошие маги, по-настоящему хорошие, ни к формальной, ни даже к закулисной власти не рвутся. У них просто не остаётся времени на такие глупости.

"Потому-то Ансаи и отправил второго сыночка в маги, а не, например, в военные. У него и так с амбициями, похоже, перебор…" Айс энергично кивнул:

- О да! И обратное тоже верно. Когда я выполнял ту… те административные функции, что возложил на меня отец, у меня не оставалось времени на совершенствование в магическом искусстве. Только потом, освободившись от бремени, я смог уделять магии достаточно времени.

- А ты не жалеешь, что утратил власть? – спросил я – в основном для того, чтобы импровизированный урок для Ольфаи оказался полнее. Я-то знал, что ответит Айс:

- Нисколько! Куда болезненнее оказались… иные потери. Ты знаешь, какие. А уйти с моей старой должности "по состоянию здоровья" – это было истинным облегчением.

- Кстати, вы давно в Энгасти?

- Нет. Собственно, мы только-только прибыли. Я даже не успел сообщить, что…

Тут Айс умолк. Переглянулся с Лимре – быстро, очень быстро. Его лицо приняло вид, мне знакомый: в срочном порядке обдумывая нечто неприятное, мой друг выглядел именно так.

- Проблемы? – светски поинтересовался я.

- На то похоже. Спустя неполных пять минут за мной… придут.

- Почему же раньше…

- Моя вина, – вклинился Лимре Колобок хрипловато. С момента встречи это была его первая реплика.

"Он слишком увлёкся, изучая тебя", – наябедничал Айс.

- Понятно, – хмыкнул я. – Не задав правильный вопрос, не получишь правильного ответа. – И обернулся. – Сеуваль, Ильноу, Ольфаи! Ступайте в номер и сидите там тихо. Желательно сделать вид, что вы не знаете энгастийского.

- Во что вы нас втравили?

- Ни во что, – отрезал Айс. – Если никто не наделает глупостей, все останутся при своих.

- А я прослежу, чтобы глупостей сделали как можно меньше, – добавил я. – Всё, ступайте.

Тианцы встали и покинули ресторан. Меж тем крыша снова взлетела, и в высшей точке подъёма, в момент, точно предсказанный Лимре, к ней подошла резко изменившая курс летучая гондола. Довольно крупная. Так как к этому времени меня, Айса и Лимре снова объединила ментальная сеть (улучшенный вариант той, которой мы пользовались в Квитаге), я мгновенно и без долгих объяснений понял, кто заглянул на огонёк. Десяток бойцов отряда "Барракуда" в полной зачарованной броне – те же морпехи, можно сказать – сопровождали старых знакомцев Айса. Бывших его же подчинённых из тайной службы. И хороших знакомых…

В прошлом.

- Тасси, Рен! Какая встреча!

- Не паясничай, – отрубил Вьярен, Связующий стихии воды и более чем неплохой боевой маг. – Сам догадаешься, что надо делать, или мне объяснить?

Айс встал. Я и Лимре не отстали от него ни на мгновение.

- Я всегда был догадлив, Рен, – сказал бывший принц спокойно и страшно. – Ради твоего спокойствия и общей безопасности… держи.

Удерживаемый незримыми нитями магии, Побратим подплыл к гондоле и лёг на руки Вьярена. Связующий слегка поклонился – но не Айсу, а мечу. Этот нюанс от нас не ускользнул.

"Кажется, тебя подозревают в самозванстве".

"Увы, очень на то похоже…"

"И что будем делать?"

"Подчиняться. До поры до времени".

- Позвольте пригласить вас для беседы, – вступил в игру Тассаир. В отличие от Вьярена, светловолосого, рослого и слегка полноватого, менталист и по совместительству глава "группы захвата" был тианцем, низеньким и худощавым даже по меркам своего не блещущего физической статью вида разумных. Впрочем, одно у него и боевика было общим: как и тот, Тассаир являлся Связующим. Не одной из стихийных сил, конечно, а ментала.

Как таковой он мог одним мощным заклятьем, без подготовки, вскипятить мозги всем присутствующим в радиусе сотни метров. Включая бойцов отряда "Барракуда". Трюк с кипячением не сработал бы только на мне и, возможно, на Айсе. Чтобы взломать защиту мыслей бывшего принца, даже Связующему ментала пришлось бы повозиться. Причём работать адресно.

- И кто же таким оригинальным образом нас… приглашает?

- Пусть это станет небольшим сюрпризом.

Айс кивнул. И пошёл к гондоле.

Я и Лимре вновь не отстали от него ни на малую долю секунды.

"Пока летим, друг мой, не поведаешь ли ты нам те удивительные новости, которые требуют последовательного изложения?" "Почему бы нет? Только постарайся не гримасничать и не выдать из-под щитов ничего, что мог бы уловить Тассаир".

"А ты собираешься огорошить меня по полной программе?" "В общем, да".

"Тогда я весь внимание".

И я начал, что называется, от печки. То бишь с момента перехода Вратами из Тергушта в Зунгрен и обстоятельств, благодаря которым я угодил в кутузку Ордена Золотой Спирали. Вот только закончить рассказ без эксцессов не получилось. Гримасы и прочие внешние проявления чувств Айс сдержал, но тем "громче" оказался его мысленный вопль:

"Высший маг? Ты?!"

"Ну да. А что?" Ответа нет. Айс наглухо свернул каналы между своим и моим секторами ментальной сети, после чего принялся активно обсуждать что-то с Лимре, хитро шифруясь. А мне стало… неуютно. Мягко говоря. Ведь дружба, как известно, штука хрупкая – и к тому же любящая равенство. Когда двое не равны, меж ними легко устанавливаются иерархические отношения, но в дружбе, настоящей дружбе, иерархии не место. Не выйдет ли так, что за свой стремительный взлёт мне придётся платить именно тем, чем никому в здравом уме платить не захочется?

А ведь Схетта мне теперь тоже не ровня… прах и гниль!

Замолчавший участок ментальной сети ожил так же внезапно, как перед этим умолк:

"Рин!"

"Да?" "Чего ты такой мрачный? Веселиться надо, раз ты теперь крут! Лимре мне тут выдал кое-какие расклады на будущее, и выходит, что без твоего активного вмешательства дела наши стали бы довольно скорбны. Проще говоря, имелись высокие шансы бесславно сдохнуть".

"Вот как? А к кому в гости мы всё-таки летим?" "А ты сам ещё не догадался?" "Я могу и узнать, но зачем мне пыжиться, когда специалист под боком?" Мой вопрос Айс проигнорировал, поскольку лихорадочно прокручивал в голове какие-то переменчивые расклады.

"Слушай, Рин, а ты высший маг чего именно?" "Предвечной Ночи".

"Это как? В смысле, что ты можешь?" "Ну, если не лезть в дебри теории, то прикрыть нас троих практически от любой магической атаки. Или одним заклятьем вырыть на месте Энгасти котлован диаметром километров двадцать и глубиной вдвое меньшей. А если немного подготовлюсь, то и весь остров отправлю на дно".

"Что, серьёзно?"

"С такими вещами не шутят".

"Не слишком ли это круто, даже для высшего?" "Думаю, нет. Сам понимаешь: ломать – не строить. А строить я умею куда хуже, чем ломать. Пока. Искусство моё выросло не так уж сильно".

"Да неужели?" "Как сказал Вьярен – не паясничай. Для меня теперь фактически нет заклятий, для которых я был бы слишком слаб, зато есть уйма заклятий, для которых я слишком криворук. Энергетикой меня превзойдут только боги и риллу, а вот умением могут потягаться многие магистры".

"Понятненько. А как быстро ты можешь выставить непробиваемый для магии щит?" "Уже".

"Что?" "Уже выставил. Просто до поры никто из смертных его не увидит и не почует… ну, кроме Лимре. И ещё, возможно, кроме Ильноу".

"Ого! Выходит, ученик у тебя не из простых?" "Стараюсь".

Айс ненадолго умолк.

"Послушай, Рин, с какого похмелья ты всё-таки так мрачен?" "А ты не догадываешься?" Пауза. На этот раз – долгая. Когда Айс заговорил снова, он стал мрачен подстать мне:

"Извини, Бродяга. Я совершенно не хотел впутывать тебя в политику моей первой родины. Из-за… я уже один раз потерял на этом любимую женщину и собственную жизнь. Если…" "Брось!"

"А?"

"Политика тут совершенно ни при чём. Да и за былые потери твои, если я что-нибудь в этом понимаю, несёт ответственность не абстрактная политика, а вполне конкретный риллу по имени Деххато. Причём в этом раунде шансы смертных выглядят существенно лучше уже потому, что Лимре, Видящий, играет на нашей стороне…" "Но тогда я вообще ничего не понимаю".

"Вот и не бери в голову. Будем считать, что я просто перенервничал в последнее время".

Айс хмыкнул – исключительно мысленно. В мою способность перенервничать он не верил, так как есть всё же во вселенной вещи невозможные… ну, или почти невозможные.

"Тогда, нервный ты наш, продолжай свою исповедь. Дальше что было?" "А вот что…" Вместо того, чтобы продолжать обычный рассказ, я сформировал "нарезку" из образов и ощущений, что сопутствовали моему первому вояжу по Дороге Сна. Но (до поры) без каких-либо дополнительных комментариев. После чего эту самую "нарезку" начал забрасывать в ментальную сеть – по частям, по ломтикам, аккуратно и осторожно. С таким расчётом, чтобы это не отвлекло Айса и Лимре от контроля за ситуацией. И так как на детали я не скупился, полёт на гондоле закончился раньше, чем устроенное мной слайд-шоу.

Место встречи, которое мы изменить не могли, так как не выбирали его, находилось в голых и неприветливых прибрежных скалах. Трудно было поверить, глядя на простирающееся вокруг безлюдье (а также бестианье и безваашье), что не далее пяти минут полёта или сорока минут энергичной ходьбы отсюда кипят жизнью предместья самого настоящего мегаполиса. Если место выбиралось исходя из удобства использования магии в её разрушительных аспектах, такой выбор следовало всемерно одобрить.

Встречали нас трое. Впрочем, пару ваашцев из отряда "Клюв" можно было не принимать в расчёт: статисты-охранники, как люди из "Барракуды", не более. Куда важнее был взятый ими в виртуальные скобки тианец с невероятного оттенка лиловыми глазами.

"Вот, Рин, знакомься: наследник престола и мой старший брат, Эннеаро Энгастийский".

"А почему…" "Гены. И магия королевского рода. У меня в первой жизни глаза тоже были лиловыми".

Гондола мягко опустилась почти к самой земле, и Айс спрыгнул с неё первым. Но, как существо вполне разумное, приближаться к Эннеаро не стал.

- Рад видеть тебя в полном здравии, Энне.

- Не могу ответить вам симметричной любезностью, незнакомец.

- О! Простите мою забывчивость, ваше высочество. Годы явно не улучшили мои манеры. Позвольте представить вам моих друзей и спутников: Рин Бродяга, Лимре Колобок. Ну а я нынче ношу имя Айс и откликаюсь на прозвище Молния. Будем знакомы.

- С какой целью вы прибыли в Наше королевство?

- В основном – с ностальгической, – сообщил Айс неожиданно сухо. – Знаю, это глупо, и Эйрас, воскрешая меня, наделила меня человеческим телом именно ради того, чтобы пресечь соблазн когда-нибудь сюда вернуться, но…

И он, замолчав, развёл руками: вот я здесь, пренебрёгший добрым советом.

Я. Здесь.

- А если я сообщу, что Мы не желаем видеть вас в пределах королевства?

- В этом случае я немедленно покину их.

- Вот как?

- А вы полагаете, что я готов цепляться за своё прошлое зубами, ногтями и магией? Энне, ты что, вообразил, будто мне хочется власти? Впрочем, ты же не принц, а двойник…

Мгновенно раскалившийся жгут тишины. Затем:

- Хреново вы тут стали планировать операции после моей гибели, – объявил Айс. – Вся эта мизансцена никуда не годится. Одни только бойцы "Клюва" в охране – "Клюва", когда охраной традиционно занимается "Панцирь"! – уже напрочь разрушают рисунок. И потом, два охранника при настоящем наследном принце? Всего два? При демонстративном недоверии ко мне? Пфе.

- Продолжай, – спокойно приказал лиловоглазый.

- Не буду, – с равным спокойствием парировал Айс. – Я нынче, хвала Эйрас, уже не младший сын Мориайха, а ты – не мой наниматель и отчёта у меня требовать не можешь. Да если бы Ниррит выжила и ушла со мной, я бы в жизни сюда не вернулся!

- Однако ты вернулся.

- Ну да. Почему бы нет?

- Здесь тебя могут убить снова.

- А может, мне того и надо? – вздохнул Айс. И реплика эта прозвучала отнюдь не шутливо.

"Ты что творишь, дуралей?!"

"Рин, отстань".

- Если ты, – сказал двойник Эннеаро, – кем бы ты ни был, хочешь умереть, – это нетрудно устроить. Вьярен…

Внимательно слушавший диалог и ждавший приказа, Связующий не шевельнул и пальцем. Магам его уровня жесты лишь мешают. Тонкий водяной бич даже не свистнул, а щёлкнул, вспарывая ни в чём не повинный воздух со скоростью, превышающей скорость звука. Но голова Айса не отделилась от туловища, потому что я опередил его, закрывая друга собственным телом-отражением. Моргнул темпоральный кокон. Возникнув на малую долю мгновения, шлем Мрачного Скафа с лёгкостью выдержал удар бича и снова исчез – до поры, пока не понадобится вновь.

- Сегодня здесь никто не умрёт, – отчеканил я.

А потом выдержал паузу и, отворачиваясь от Вьярена, вышел из-за широкой спины Айса, чтобы при разговоре смотреть лиловоглазому двойнику в лицо.

7

- Ты – полномочный представитель кукловода? Или сам кукловод?

"Как давно вы перестали по утрам лупить жену?" Я проигнорировал вопрос. Всем известно: лучшая защита – нападение.

- Может, ты всего лишь двойник Эннеаро, но это не значит, что ты должен быть глупцом! Неужели так сложно догадаться, чего ради Айс вернулся в Энгасти? Да для того, чтобы отыскать причину жить дальше! Шпионы недоделанные, геморроя вам на все мозги…

"Какая великолепная маскировка!" "Скорость тоже более чем… впечатляющая".

"Миньон Златоликого? Как-никак, Движение – это его область…" "Тогда почему бы не вспомнить о Пустоте? Посланец высшего посвящённого Пространства тоже должен быть шустрым".

"Кто-то засёк, чем он отбил атаку?"

"Я – нет".

"Нет".

"Плохо. Если он творит заклятья с такой же скоростью, с какой перемещается, ловушка может не сработать".

"Все мы знали, на что идём! Отставить сомнения! Ваше высочество, какова вероятность, что этот Айс – действительно возрождённый Айселит?" "Понятия не имею. Если высшие посвящённые в игре – а это можно считать доказанным – ни один факт не может иметь чёткого обоснования. Всё может оказаться подделкой и всё – самым что ни на есть подлинным… не об этом надо думать".

"А о чём?"

"Приказывайте".

"Риск не в Наших интересах. Ты и Вьярен после сигнала начинаете отвлекать внимание этого… Рина, а там – как судьба повернёт… Я не забуду вашей жертвы. Прощайте".

"Прощайте, ваше высочество".

"Прощай, Энне".

"Сигнал!" Я бы решил, что присутствующие обиделись на геморрой в мозгах, если бы не ощущал обмена быстрыми и основательно "закодированными" ментальными сигналами. Моё выступление со всем его пафосом пропало зря: меня никто не слушал. Ну, кроме бойцов "Барракуды" и "Клюва", Айса да ещё флегматичного, как всякий истинный провидец, Колобка.

Атака не стала для меня чем-то неожиданным. Нынче, чтобы огорошить меня чем-нибудь смертельным, требуется как минимум активное вмешательство Видящего. Такое же, какое на крыше "Серебряных парусов" учинил Лимре. Да и то: будь я немного внимательнее, засёк бы его вместе с Айсом самое малое за минуту до собственно встречи по вторичным возмущениям поля событий. А если бы точно знал, кого искать, – и того раньше.

Тассаир с Вьяреном (особенно Тассаир: не очень-то поколдуешь, когда к тебе в сознание ломится аж целый Связующий!) играли роль отвлекающих факторов. Как и двойник Эннеаро, показавший себя не самым скверным менталистом. Но не Связующие должны были нанести решающий удар; эту честь сценарист отвёл мощному атакующему артефакту, находящемуся в семи километрах к западу от нас. И удар артефакта должен был стать воистину сокрушительным, не жалеющим ни чужих, ни своих. При всей условности подобных сопоставлений, я бы оценил вложенную в него мощность как эквивалент одновременного подрыва нескольких сверхтяжёлых авиабомб – или даже тактического ядерного заряда. Достигни он цели, и на месте "высоких договаривающихся сторон" осталась бы только здоровенная оплавленная воронка.

К счастью, после финальной разборки с Мифрилом и компанией всё это стало для меня поводом криво усмехнуться, не более того. Спустя пять секунд после начала атаки диспозиция выглядела следующим образом: боевики из "Барракуды" и "Жала" стоят на прежних местах – парализованные; Тассаир и Вьярен шатаются, пребывая на грани сознания в "дружеских" объятиях Голодной Плети. Я сам, Лимре, Айс и двойник принца стоим, где стояли, – живые и здоровые.

А как же удар, нанесённый артефактом?

Да никак. Решив, что в реальном мире ему не место, я отправил весь заряд в ласковую, вечно жаждущую Силы пустоту Предвечной Ночи. Место действия просто на миг накрыла тень…

И всё. Скорее всего, смертные даже не засекли, когда именно смерть прошуршала мимо.

- Как уже было сказано, – объявил я, глядя в расширившиеся лиловые глаза, – сегодня здесь никто не умрёт. А будете и дальше кулаками махать, отшлёпаю. Детский сад, штаны на лямках!

Благодаря ламуо финальную фразу поняли все.

- Вот теперь, – сказал Айс, хлопая меня по плечу, – я верю, что ты стал высшим!

- А раньше что, не верил?

- Ну почему же? Просто услышать новость – это одно, а лично ощутить, как исчезает без следа выстрел главного калибра "Морской молнии" – это… даже не знаю, с чем и сравнить.

Гм. То ли Айс – уже не очень смертный, то ли одно из двух.

- "Морская молния", надо полагать, военный корабль?

- Ага. Специальный рейдер энгастийского флота, единственный в своём роде. Кстати, до сегодняшнего дня считалось, что его главный калибр – одна из немногих вещей, способных причинить ущерб высшему магу. Похоже, оценка оказалась завышенной.

- Почему? Оценка правильная. Просто высшие маги бывают разные. Есть и такие, которых разве что полное уничтожение мира проймёт. Вспомни Сьолвэн!

- А-а… это да, это ты верно заметил…

Параллельно, через ментальную сеть, шёл совсем иной разговор:

"Как полагаешь, они уже опомнились?" "Мне-то откуда знать? Это ты должен их помнить по прежней жизни и уметь предвидеть реакции. Хотя вряд ли раньше эти ребята часто оказывались в положении выжившего камикадзе".

"Кого-кого? Выжившего смертника, что ли? Ну, это верно. Я вообще удивлён, что такими крупными фигурами такого качества так просто решили пожертвовать. Два Связующих и отлично подготовленный двойник, которого даже я вычислил только по косвенным признакам – это отнюдь не пешки! И даже не кавалеристы…" "Какая дичь, такая наживка. В игре с большими ставками не мелочатся".

"Но чего добивался мой братец – или кто там всё это затеял? Похоже, я упускаю из вида нечто очень важное. Рисунок не складывается…" "Тогда продолжай разговор. Узнаешь больше – глядишь, шкатулка и откроется".

"Нет. Тактически это, может, и верно, а вот в качестве стратегии – не очень".

"Хочешь отдать инициативу?"

"Скажем так: не хочу пережать".

"Ну, тогда действуй".

Лихо блеснув рабочей кромкой, Побратим подлетел и лёг в руку Айсу. Резкими уверенными штрихами собирая каркас одной из активных форм, используемых магами воздуха для полётов, мой друг обратился к лиловоглазому:

- В общем, так. Хотите страдать паранойей – пожалуйста. Но без нашего участия и желательно – на обоюдно безопасном расстоянии от нас. Захотите возобновить или, скорее, начать нормальный диалог – буду рад. Скрываться от ваших агентов не стану. Всех благ. Лимре!

Но Колобок уже и сам подошёл поближе, благо, помешать ему никто не мог. Набросив на Видящего дополнительный тяговый контур, Айс взлетел вместе с ним на синеватых крыльях магии и направил полёт в сторону Энгасти. Прежде чем последовать за ними на модифицированном Биплане, я убрал с боевиков паралич, а со Связующих – отростки Плети.

Бросил на двойника укоризненный взгляд, покачал головой… и улетел, не попрощавшись.

"Ну что, отшлёпали нас, господа?" "Ещё как. Легко до непринуждённости, с издевательским изяществом".

"Сами виноваты. Предварительными расчётами можно растопить камин. Мало того, что фатально недооценили этого Рина, так ещё и Айс…" "А что Айс? Как заметил его высочество, в такой ситуации очень сложно отличить истину от лжи. Да что там! Если Айс хотя бы наполовину так же изворотлив, как Айселит, уже одно это делает любые расчёты его поведения сомнительными".

"Не о том думаете. Айса тоже могут разыгрывать вслепую, ибо он – всего лишь смертный. Воскрес он или не воскрес, он остался обычным магом. Во всяком случае, очень на то похоже. А вот Рина просчитать…" "Просчитать, говоришь? Хм. А у меня на сей счёт возникла идея".

"Ну-ка, ну-ка! Выкладывай!" Некоторое время, дня три, вокруг царили тишина и покой. Ольфаи стал студентом первого курса, будущим целителем, и под строгим приглядом магистра Сеуваля начал готовиться к грядущим экзаменам. Айс старательно "держал паузу" – то бишь всё время, свободное от еды и сна, посвящал тренировкам с Побратимом и углублённым медитациям. Лимре Колобок старательно делал вид, что он тут не более чем старый знакомый двух подозрительных личностей и искусный повар; на почве обмена рецептами и съедобных импровизаций он ходил на кухню "Серебряных парусов" к тамошнему шефу, как на работу. Я тоже особо не мельтешил. Сконденсировав несколько небольших слитков редких металлов, я загнал их за полцены "серым" торговцам и тем самым обеспечил всю честную компанию, включая тианцев, на год вперёд. А больше ничего такого делать не стал. Даже поиски жилья, не столь дорогого, как "Серебряные паруса", отложил. Коли на то пошло, если деньги – не проблема, какая разница, где жить? (Правда, Ольфаи я, убедив Сеуваля, всё же спихнул в общежитие при Академии: пусть привыкает жить по средствам).

А что ментальная сеть связывала меня, Айса и Лимре круглые сутки, благо, сон мне уже не требовался – это мелочь. А что вокруг кружили, словно вороньё, разные на лицо, но сходные повадками джентльмены и дамы, – тем более мелочь. Главное, что у этих джентльменов и дам (или, скорее, у их начальства) хватало ума не пакостить по мелочам. Как-то пытаться прокрасться в комнату, где тихо спала Схетта, или подсыпать нам в еду какую-нибудь не предусмотренную рецептом, излишне острую приправу.

Единственными событиями, достойными рассказа, за время этой недолгой передышки стали два разговора. Первый из них состоялся между мной и Лимре. И начался он (о, диво, дивное диво!) по инициативе Видящего.

Вечером того самого дня, когда нас пытались убить, Колобок выманил меня на балкон.

"Ты знаешь, кто такой Ильноу?" При желании Видящий мог посылать по ментальной сети вполне ясные и чёткие сигналы. Это самочинно влезть к нему в голову и узнать, какие предвидения, какие фрагменты Знания там роятся, представлялось невозможным (не влезть, а узнать, конечно). А вот простой мыслеречью Лимре владел без изощрённости Айса, но не намного хуже меня.

"Я, скромно говоря, догадываюсь".

"И, несмотря на это, ты намерен сделать из него мага?" "А что в этом такого кощунственного?" "Магов в Пестроте много. Даже слишком. А вот Видящих…" "Ну так это же прекрасно!" "Ты уверен?" "На все сто, как говорится".

"Не каждый способен сочетать настолько разные пути".

"Ну, я же сочетаю их… и не без успеха. Кстати, ты можешь определить, какую роль в моём высшем посвящении – очень раннем, по общему мнению, посвящении – сыграло моё знание ламуо и начал языка хилла?" "Не могу".

"Почему?" "Для тебя ламуо стало первоосновой сути. Очень бледно и очень слабо, но я могу Увидеть тебя, лишённого магии, тебя – чистого друида. Но Увидеть тебя как чистого мага не в моих силах. Если такие вероятности существуют, они слишком тонки и прозрачны для меня".

"Понятно. Тогда надо определиться, что положить в основу обучения Ильноу. Кто станет первым, ты или всё-таки я?" "А ты примешь мой совет?" "Разумеется. Я верю, что ты выберешь вариант, который будет для парнишки наилучшим. В конце концов, его интересы здесь первичны…" Я ещё не успел "договорить", а Лимре уже погрузился в особый транс, суть которого вполне ясна и знакома только Видящим. Воспользовавшись случаем, я углубил контакт с Предвечной Ночью, чтобы рассмотреть, что делает Колобок, как можно лучше. Увы, мне очень быстро стало ясно, что с налёта эту задачу не решить. Выражаясь образно, я мог видеть меняющиеся символы и образы на мониторе, но о том, какие именно процессы в системном блоке вызвали их к жизни, судить не мог. Правда, я окончательно подтвердил старую догадку: для того, чтобы Видеть, Лимре использовал своё второе, не физическое сознание. Ну, и то хлеб…

Прошло не менее десяти минут, прежде чем Колобок "заговорил" снова:

"Много факторов. Очень много. В идеальной ситуации я бы советовал начать с развития способности Видеть. Учёба у обычного мага однозначно и очень сильно затруднила бы для Ильноу освоение высшего восприятия. Но ты – не обычный маг, и если начнёшь учить с ламуо… есть ещё некоторые моменты, уже не внутренние, а внешние…" "Какие?" "Ты знаешь. Или можешь вычислить, что примерно равносильно. Из-за них мне лучше не выходить на ведущие роли… до поры".

"Итак, твой совет – начать с искусства друидов?" "Да. Это искусство – вообще очень удобный инструмент… и для того, кто учит, и даже в большей мере – для обучаемого".

"Понятно. Что ж, спасибо".

Развернувшись, Лимре без спешки покинул балкон. Его ответную реплику подкрасил легчайший намёк на насмешку:

"Не за что, Рин".

Время для разговора Видящий выбрал очень точно (ну, иного и ждать не следовало). Ибо не прошло и получаса, как ко мне явился решительно настроенный Ильноу.

- Долго же ты набирался решимости, – встретил его я.

- Что?

- Накрепко запомни: учить стоит только того, кто придёт и попросит об этом сам.

- Но ведь ты уже взял меня в ученики!

- Конечно. И от своих слов отказываться не намереваюсь. Но тут есть такой тонкий и важный момент. Я стал твоим учителем тогда, когда предложил тебе изменить судьбу. А ты стал моим учеником – по-настоящему стал – только сейчас. Когда пришёл спросить, когда же я намерен начать делиться знаниями.

Ильноу дёрнул ушами и старательно растянул губы. Имитация человеческой улыбки ему не удалась, но старание как таковое я оценил.

- И когда это случится?

- Раз ты готов, то прямо сейчас. Располагайся поудобнее.

Уши юного тианца изобразили сфокусированное внимание.

Богатая, однако, у тиан-вирн мимика. То есть лицо у них по причинам физиологическим малоподвижно, но движения ушей и текучесть аур это компенсируют с избытком.

- Первая лекция долгой не будет. Да и лекцией, наверно, тоже. Предупреждаю сразу: если по ходу дела у тебя возникнут вопросы, замечания или догадки – не ленись, озвучивай сразу! Если ты будешь только сидеть и очарованно смотреть мне в рот, пользы это не принесёт ни тебе, ни, что ещё хуже, мне. Понял?

- Любые вопросы?

- Конечно. Самый важный ответ – это именно тот ответ, который не прозвучал, так как никто не задал нужного вопроса. Усвоил?

- Да.

- Вот и отлично. Тогда начнём с теории. Самой абстрактной и в то же время, как ни странно, подтверждённой кое-какими фактами… -…Предположим, действительно существует некое сверхсознание. Ну, типа Бога Единого. Оно везде и во всём; часть его есть не то, что повсюду от каждой ничтожной былинки до звёздных недр, но даже во всех вероятностных состояниях всех мыслимых и немыслимых объектов, во всех областях вселенной, в её действительной части и в её мнимой части. Для этого сверхсознания будущее не отличается от настоящего и прошлого, возможное от невозможного, материальное от нематериального, процессы от состояний, упорядоченное от хаотичного. Ну и так далее. Даже Спящий, Бездна, Дорога Сна и сотворённая риллу Пестрота, по нашим меркам категории весьма масштабные, для этого сверхсознания – лишь пренебрежимо малые пузырьки в кипящем океане бытия, простёртого за пределы воображения всякого конечного существа, как бы оно, конечное, ни хорохорилось и ни воображало о себе. Понимаешь, о чём я?

- Ну… не очень, – сознался Ильноу. Он ждал, что Рин заговорит о магии, но до сих пор даже слова такого не прозвучало…

И тем более юноша не ожидал, что учитель легко, чуть ли не небрежно сознается:

- Вот и я не очень. Но штука в том, что если подобное сверхсознание обладает опцией всеприсутствия, то я или ты – тоже его части. И можем осознать себя кусочками грандиозного целого. Ну, потенциально. Хорошее упражнение на растяжку для воображения, не правда ли?

- Но…

- А воображение мага – это, знаешь ли, как раз то, что определяет меру его могущества. Мы – только пылинки, кружащиеся в луче всеобъемлющего сверхсознания. Но мы, в отличие от обычных пылинок в обычном луче света, живые. Мы также наделены великой способностью расти и меняться. Причём только наше собственное решение может провести некую черту, тормозя дальнейший рост. Уберёшь черту, сломаешь в воображении очередную стенку – и расти себе дальше. До следующего предела. И так – без конца!

У юноши закружилась голова.

Сказанное что-то делало с ним. Он пока ещё плохо понимал, что именно творится у него внутри… но он уже понял вполне достаточно, чтобы осознать первую, самую простую истину: та картина мира, которую перед ним только что нарисовали, ему нравится.

Очень.

И он приложит все усилия, чтобы действительно дорасти до своих пределов… а потом сломать их и расти дальше.

- Вижу, кое-что ты начинаешь ощущать. Ступай, отдохни.

В памяти Ильноу сохранились лишь бледные тени дальнейшего. Как он прощался с Рином, как добрался до своей комнаты – всё это плавало в звонком прохладном мареве. Зато он очень хорошо запомнил пришедший позже сон, похожий на ласковые солёные объятия океана.

Несколько часов кряду Ильноу грезил о мириадах пылинок, радостно пляшущих в столбах слепящего сияния, и проснулся от ощущения небывалой, рвущей душу свободы…

Но три дня – это только три дня. Не такой уж долгий срок. Он закончился для меня, Айса, Лимре и юного тианца одновременно с завтраком на уже хорошо знакомой нам летучей крыше.

Правда, на сей раз всё началось гораздо скромнее. Никаких бряцаний оружием, никаких готовых к драке Связующих. Просто к нашему столу подошёл уже знакомый лиловоглазый двойник наследного принца и поинтересовался:

- Можно к вам присоединиться?

- Разумеется, – кивнул Айс, молча захвативший инициативу в предстоящей беседе. – Есть-пить будешь?

- Благодарю, но я уже завтракал.

На это Айс лишь повёл плечами, как бы говоря: нет, так нет, наше дело предложить…

С минуту мы сидели, молча разглядывая друг друга. Этого срока лиловоглазому хватило, чтобы окончательно уяснить: если он продолжит молчать, беседа будет оттягиваться хоть до обеда. Раз он пришёл к нам, а не наоборот, – ему и начинать. Поведя ушами особым образом (доля здорового юмора на фоне философского смирения), двойник сказал:

- Предположим, что это наша первая встреча. Спишем всё случившееся ранее на… недоразумение. И взаимное недопонимание. Или ты не готов простить попытку убийства?

- Скажем так: я готов предположить, что у тайной службы были серьёзные резоны для того, чтобы попытаться разрешить ситуацию простейшим образом. Обижаться я стану, если окажется, что такие резоны отсутствовали.

Лиловоглазый склонил голову набок:

- То есть ты оставляешь за собой право осуждать решения… преемника Айселита?

Айс усмехнулся.

- Старые привычки трудно изжить полностью. Кроме того, обижусь я или нет, а на мои действия эмоции не повлияют.

- Патриотизм превыше всего?

- Даже если бы первая родина стала мне совсем чужой, я не стал бы ей вредить.

- И помогать не стал бы?

- Помилуйте, ваше высочество! Как бы я помог Энгасти своей второй смертью?

Уши лиловоглазого дёрнулись.

"Айс, ты уверен, что перед нами – настоящий Эннеаро?" "Нет. Слишком много утекло времени. И сам я изменился слишком сильно. К тому же мы с братом никогда не были близки по-настоящему. Но качество игры явно возросло".

- Если я принесу извинения за инцидент с… подстроенной ловушкой и ударом главного калибра, это поможет изменить твой… настрой?

Айс молчал. Он смотрел на отбелённую ткань скатерти на столе, с которой расторопная официантка убрала посуду, и молчал. Это тянулось, и тянулось, и тянулось…

Первым не выдержал я.

- А в сыновней верности в мире сём

Клялись многие – и не раз!

- Так сказал мне Некто с пустым лицом

И прищурил свинцовый глаз.

И добавил: – А впрочем, слукавь, солги –

Может, вымолишь тишь да гладь!..

Но уж если я должен платить долги,

То зачем же при этом лгать?!

И пускай я гроши наскребу с трудом,

И пускай велика цена –

Кредитор мой суровый, мой Отчий Дом,

Я с тобой расплачусь сполна!

Но когда под грохот чужих подков

Грянет свет роковой зари –

Я уйду, свободный от всех долгов,

И назад меня не зови.

Не зови вызволять тебя из огня,

Не зови разделить беду.

Не зови меня! Не зови меня…

Пауза. Точно рассчитанная, выдержанная, как хорошее вино. И – вдогонку – чеканкой по чёрной бронзе: Не зови – Я и так приду! Айс покатал желваки по скулам. Бросил на меня косой взгляд, точное значение которого осталось тайной, так как он снова заблокировал свой сектор ментальной сети, а устраивать ему сканирование посредством Предвечной Ночи я не собирался. Прикрыл глаза…

- Ты прав, Рин. Опять. Чем я могу помочь Энгасти, ваше высочество?

- Мы.

- Рин?

- Ты же мой друг. Итак, чем мы можем вам помочь? Излагайте, не стесняйтесь.

8

"С ума сойти. Так легко!" "Кровь – не вода. Воскрешённый Айселит или талантливый игрок, он должен был…" "Он-то да, конечно. А Рин?" "Спроси. Прямой вопрос – прямой ответ".

Тианец с лиловыми глазами в очередной раз всмотрелся в Рина, заодно стараясь поймать как можно больше нюансов с помощью магических чувств.

И в очередной раз понял, что видит-улавливает недостаточно.

Вроде бы обычный мужчина из числа чистокровных людей. Умеренно смуглый, светло-русый и с глазами неопределённого оттенка – не то серо-зелёного, как нефрит, не то серо-голубого, смотря по освещению. Лицо показалось бы заурядным, если бы не обманчиво рассеянный взгляд: для мага слишком пронзительный, для воина, напротив, излишне созерцательный, ускользающий, непостоянный. Лицо разумного, которого трудно удивить и вряд ли возможно испугать…

Сходу определить в нём посвящённого, да хотя бы и просто мага, невозможно: маскировка слишком хороша. Даже защитные заклятия, которых наверняка немало (которых просто не может не быть: не тот случай!) – не определяются. Словно их нет вообще. Доспехи, которые Рин не снимает ни днём, ни ночью и мало похожие на Текучую Броню магов Попутного патруля, – и те почти не содержат элементарной магии или магии стихий, скрывают свои секреты от пытливого взора. Вполне успешно скрывают. А насколько хороши ментальные щиты высшего, стало ясно лишь после того, как Тассаир не преуспел в их взломе. Хотя старался, да ещё как!

Смертный, достигший личного бессмертия. Живая загадка и неизвестная – но однозначно крупная – величина. Называющий Айса своим другом.

Или, предельно кратко, – Рин Бродяга.

"Каким должен быть маг, чтобы мириться со столь нелестным прозвищем?" Вздох. Сброс напряжения. И:

- После известных событий в Круге Бессмертных осталось лишь три… существа, активно вмешивающихся в дела мира: Ледовица, Пустота и Златоликий. Причём вмешиваются они отнюдь не на стороне Энгасти. С очень и очень… неприятной регулярностью. Фактически несколько последних лет остров находится в кольце невидимой осады. Если говорить прямо, то влияние королевства на политическую ситуацию в Аг-Лиакке упало так низко, как не бывало ещё ни разу за последние полторы тысячи лет. А может быть, и все две тысячи. Ниррит Ночной Свет очень дорого обошлась Нам и продолжает обходиться очень дорого. Вы спрашиваете, чем вы можете помочь? Повлияйте на членов Круга! Или хотя бы уймите их миньонов, что мутят воду в Ленимане, Ундигъёвиде, Трёхречье и других ключевых территориях.

Упоминание погибшей возлюбленной не порадовало Айса.

- Ты полагаешь, что эта "невидимая осада" – итог действий Ниррит?

- Что я полагаю, не так уж важно, – отбил лиловоглазый. – Однако для высших магов Круга не секрет, что она училась в Нашей Академии, что работала на Нашу тайную службу, что лично убила Островитянина и Князя Гор. Коль скоро ты… дружишь с Рином, ты представляешь, на что способны высшие посвящённые. Любой из перечисленной троицы, даже самый младший из них, Златоликий, при желании может превратить Энгасти в безжизненную пустыню. То, что сейчас происходит – это не настоящая кара, а растянутый урок для зарвавшихся смертных.

На лица Рина и Айса синхронно легла недобрая тень.

- Сдаётся мне, – сказал Бродяга почти вкрадчиво, с жутковатой напевностью, – что если тут кто и зарвался, то отнюдь не смертные.

Айс нахмурился.

- Ты уверен, что?..

- История повторяется. Кроме того, я сомневаюсь, что Деххато вмешается в расклад с той же готовностью, с какой это сделал Клугсатр.

- Ну да, ведь Ледовица и прочие для него не родня. Однако инструменты тоже обладают некоторой ценностью…

- Айс, ты меня обижаешь! Я не собираюсь следовать по стопам твоей любимой и убивать высших Аг-Лиакка. Я даже не собираюсь угрожать им… напрямую.

На лицах Рина и Айса синхронно появились улыбки. Лиловоглазому совсем не хотелось, чтобы кто-то, думая о нём, улыбался так. И когда Айс, не потрудившись изменить выражение лица, посмотрел ему в глаза, вдоль его позвоночника словно холодным сквозняком потянуло.

- Надеюсь, ты понимаешь, что эффективность наших действий будет напрямую зависеть от степени вашего к нам доверия?

"И что теперь?" "Раз шагнул с обрыва, без левитации не полетишь. Требование логичное, не поспоришь".

- Доступ к отчётам аналитиков тайной службы тебя устроит?

- Для начала – вполне. А там видно будет. И ещё один момент…

Вот так мы и сменили место жительства. В порядке дополнительного условия к договору, заключённому между королевством Энгастийским с одной стороны и нашей маленькой кодлой – с другой. Я проникся хитроумием Айса аж до печёнок.

Во-первых, раз мы съехали из "Серебряных парусов", платить за жильё и еду более не требовалось (мелочь, конечно, но всё же). Во-вторых, тайная служба могла записывать в свой актив резкое сокращение расходов на организацию наружного наблюдения, на подкуп служащих отеля, на поддержание в рабочем состоянии сети следящих артефактов и ещё много всякого разного да интересного. Уединённый двухэтажный коттедж в дальних предместьях столицы, куда мы переехали, и без того строили с чётким расчётом на пошаговое изучение жизни тех, кто будет в нём обитать (одна лишь система "умной" вентиляции, способная отследить в буквальном смысле каждый вздох, чего стоила!). В-третьих, своим переездом мы лишний раз убеждали параноидально настроенных профессионалов – или параноиков, ставших таковыми по долгу службы – в чистоте своих намерений. Сильный ход: даже самый подозрительный тип волей-неволей засомневается, а не совпадает ли та картина, которую ему показывают, с реальным положением дел? В-четвёртых же и в главных, уединённый коттедж для "работы" Видящего куда предпочтительнее, чем стоящий на перекрёстке оживлённых центральных улиц отель. Для обучения такого, как Ильноу, кстати, тоже. Вдобавок юноша привык отнюдь не к кипению столичной суеты, и на новом месте, подальше от многочисленных толп, явно почувствовал себя увереннее.

Зато Айс становился всё злее и злее. С каждым новым днём, с каждым изученным отчётом. Довольно быстро при виде очередного курьера, доставляющего папки с секретными документами и пластины "сжатых" записей, его лицо начало темнеть и каменеть, словно гранитные скалы островов приполярья. Наши с ним тренировочные поединки, а также его сольные упражнения с Побратимом раз от раза становились длиннее и жёстче. Настолько жёстче, что мне пришлось создать специальный пространственный карман для тренировок – иначе бывший принц, на свою беду оставшийся патриотом, мог разнести на мелкие осколки не только манекены "боевого зала".

По крайней мере, в пространственном кармане он мог спокойно испытывать даже очень мощные заклятья, не опасаясь особых последствий. С тех пор, как я подкинул ему базовые приёмы работы с временем и кое-какую информацию по тонким материальным структурам, Айс скакнул на новый уровень искусства боевой магии, став куда опаснее. Того же Вьярена он бы побил без особого напряжения и даже Зархота в честном бою сумел бы удивить (насчёт победить – очень вряд ли, но удивление старого хилла-боевика стоит дороже большинства побед). Вот только столь резкий и быстрый прогресс в смертоубийственном направлении меня как-то не радовал.

Не таких успехов хотел бы я для него.

После очередного припадка агрессии – иначе, как припадком, назвать поведение Айса в завершившемся бою я не мог – моё терпение истощилось, а беспокойство усилилось, и я спросил:

- Почему ты бездействуешь?

Айс так удивился, что на мгновение перестал вытирать льющий со лба пот.

- А то ты не понимаешь, – буркнул он.

- Не понимаю. Знакомство с обстановкой и грамотное планирование, конечно, важны, но ведь есть и вещи, которые можно предпринять без всякого плана.

- Угу. И собирательное название для них – глупости. От бессмысленных до фатальных.

- Тогда я начну действовать по собственному разумению.

- Да? И как?

- Очень просто. Я навещу Хозяина Лесов и сообщу, что недоволен действиями его коллег по Кругу Бессмертных. А потом попрошу довести до их сведения данный факт.

Похоже, Айса мне удалось удивить. Вот только удивление это… м-да.

- Ты дурак? – поинтересовался он без оглядки на политесы. – Да после такого…

- А ты помолчи, – посоветовал я мягко. – И подумай. Ты знаешь, что высшие маги взаимно уязвимы? Нет? Ну, теперь будешь знать. Классика элементарной волшбы и стихийных атак против нас бесполезна, от боевых аспектов целительства высшие тоже неплохо защищены. Единственное, что обычные маги действительно могут противопоставить высшим – это магия ментала и астрала. В области чистых абстракций колоссальный разрыв в энергетике теряет значимость, и потому согласованная атака полутора-двух десятков менталистов уровня магистра имеет неплохие шансы выжечь разум неподготовленного высшего мага…

- Вот оно как.

Хищный прищур на его лице мне в целом понравился.

- Да. Правда, ключевое слово тут – "неподготовленного". Есть и ещё одно ключевое слово, вернее, слова: стадия сродства с Силой. Их, если ты помнишь мой рассказ, три… а может, и того больше. В конце концов, высшие посвящения бывают разные и вопрос этот я специально не прояснял. Так вот, к ментальным атакам уязвимы лишь высшие маги начальной, первой стадии. Но уже на второй стадии, такой, как у меня, высшие маги утрачивают остатки своей уязвимости… вместе с остатками человечности. Пока я поддерживаю тесный контакт с Предвечной Ночью – а я поддерживаю его постоянно, на то и вторая стадия – ментальные атаки мне не опасны.

- Неужели?

Айс так увлёкся, что забыл о злости. Всё же великое это дело – любопытство настоящего, с детства ощущающего себя одарённым мага!

Ну, как раз на пробуждение в нём любопытства я и рассчитывал, когда объявил:

- Я снял защиту своих мыслей. Всю. Попробуй атаковать меня.

Разумеется, он не устоял. И потянулся к тому, что по инерции принимал за моё сознание. …вот только вместо привычной картины его встретили распахнувшиеся настежь ворота дворца моей госпожи и служанки, моей слабости и силы, моей неисчерпаемой энергии и тёмного знания. За опустившимися ментальными барьерами Айс не нашёл Рина Бродягу – лишь не имеющий конца, чёрный на чёрном, изменчивый лабиринт Предвечной Ночи…

И он затерялся бы в нём, растворился без следа и эха, утратил разум, а то и саму душу, если бы лёгкое дуновение моей магии не вынесло пылинку его сознания прочь. К берегам привычного, плотного, хорошо изученного мира.

- Ух-х-х! Ну ты… ты…

- Теперь понимаешь? Природа моего посвящения сама по себе затрудняет задачу для потенциальных агрессоров-менталистов. Но посвящённые других Основ, Сил и Опор на второй стадии сродства тоже приобретают качество, которое позволяет игнорировать любую магию смертных существ. Безумец, напавший на высшего адепта времени, будет похоронен под песком мгновений. Напавшего на высшего мага смерти постигнет гибель, высший маг тишины без остатка растворит разум любого числа менталистов в своём внутреннем молчании… и так далее.

- Я понял. А что ты там говорил про взаимную уязвимость?

- Запомнил? И правильно. Это важный момент, очень важный. Я консультировался у более опытных магов, прежде всего у Фартожа. Он подтвердил мои догадки. Создать универсальный щит, уберегающий от воздействия любой высшей магии, принципиально невозможно. Это значит, что молодой высший маг, едва получивший вожделенное посвящение, имеет ненулевой шанс убить своего старого и опытного коллегу – и шанс этот выше, чем, к примеру, у новобранца с ножом против ветерана с мечом и щитом. Собственно, история Ниррит, которую ты мне поведал, служит доказательством моих слов. Когда она уничтожила Островитянина, её едва ли можно было назвать полноценной высшей – но резиденция Островитянина и он сам всё равно в один миг превратились в облако перегретой плазмы.

Айс кивнул.

- Это замечательно, – сказал он. – И я верю, что твоя угроза, переданная через Хозяина Лесов, произведёт серьёзное впечатление на… оппонентов. Но уязвимость высших магов, как ты сам же и заметил, взаимна. Что помешает им…

Тут он запнулся. А я с удовольствием поправил:

- Не что, а кто. Меня, как ты знаешь, и так-то довольно сложно застать врасплох: перебор теней вероятного будущего я веду постоянно, не прерываясь ни на миг. А уж с учётом присутствия в нашей славной команде маэстро Лимре – сам понимаешь… впрочем, ещё важнее, что с помощью маэстро я могу рассчитать любую атаку так, что свойство внезапности удесятерится. Невозможно быть сильными сразу во всех местах и всех аспектах возможных ситуаций – это аксиома военного искусства. Даже втроём наши противники – Ледовица, Пустота, Златоликий – не смогут отразить мой удар. Не смогут защитить всех своих миньонов, всех агентов, все узлы сплетённой ими сети, что душит Энгасти. А ломать, как известно, не строить. Так что хватит плести изощрённые планы. Они, конечно, пригодятся, хотя бы для организации взаимодействия с тайной службой. Но это будет позже. А сейчас – не прогуляться ли нам в Захребетье?

- Хочешь взять меня с собой?

- Я бы и один справился, но вдвоём веселее. Итак?

Айс изобразил сперва почтительный трепет, а потом, почти без перехода, жгучее ехидство:

- О друг мой, непрерывно сканирующий вероятности! Неужто ты не догадываешься, что я отвечу? Дай только привести себя в порядок, и…

- Тогда жду тебя на веранде.

Так. Ещё раз оценим диспозицию.

До возвышения и гибели Ниррит Ночной Свет (она же, ранее, Терин из Алигеда, она же Кайель Отрава, она же Лениманская ведьма, – плюс неизвестное мне количество фальшивых имён, под которыми она выполняла миссии для тайной службы королевства Энгастийского) считалось, что в Круге Бессмертных Аг-Лиакка семь высших магов. В порядке старшинства:

Хозяин Лесов – высший посвящённый жизни, живущий в заросшем тайгой Захребетье уже невесть сколько тысячелетий… если верить слухам, которые по понятным причинам подтвердить или опровергнуть некому, он обосновался там аж до гибели Владыки Изменений;

Алый Бард – высший посвящённый астрала, пророк, певец, музыкант и вечный странник. Этот, судя по косвенным признакам, больше всех в Круге похож на меня;

Ледовица – высшая посвящённая порядка. Отстроила гороподобный дворец в тундрах своей родины, Царства Рруш, на севере Миделанна (крупнейшего из трёх материков этого мира). Такая себе Снежная Королева, угу;

Островитянин – ещё один высший посвящённый "стихии" жизни, избравший постоянной резиденцией один из Огненных островов, что к югу от Энгасти;

Пустота – высший посвящённый пространства, живёт неизвестно где;

Князь Гор – высший посвящённый мёртвой природы, отстроивший себе хоромы в горах Седого хребта в центре Миделанна… этакий "тибетский отшельник";

Златоликий – высший посвящённый движения, получивший этот статус около трёх веков назад. Постоянного места жительства то ли не имеет, то ли скрывает ещё успешнее, чем Пустота.

Однако реальность красивых круглых чисел не любит.

Например, Алый Бард числится в Круге больше формально, по той причине, что родился в одной из стран Аг-Лиакка (в какой именно, знает разве что Хозяин Лесов, да и то не факт… и не факт, что даже историк вспомнит её название). В родном мире Алый показывается очень редко.

Отшельник из таёжных просторов Захребетья, к которому мы с Айсом собрались в гости, тысячелетиями остаётся пассивен, отказываясь от любого явного вмешательства в дела мира – иначе говоря, хоть Хозяин Лесов и не шляется по мирам Пестроты, как Алый Бард, для смертных Аг-Лиакка что есть он, что его нет – всё едино. Ну, почти.

А что касается Островитянина и Князя Гор, то эти двое стараниями Ниррит быстро и окончательно распрощались со своим бессмертием. Выражаясь вульгарно, сдохли.

Вот и получается, что фактически в Круге сейчас только три активиста. Причём есть у меня серьёзные подозрения насчёт реального статуса Златоликого. Если он является типичным высшим магом, а причин полагать иначе у меня нет, то он, должно быть, до сих пор топчется на первой стадии сродства… и при толике удачи, подкреплённой хорошим расчётом, может быть отправлен вдогонку Островитянину и Князю Гор даже усилиями энгастийских магов, без моего участия.

Правда, его относительная слабость с избытком компенсируется Ледовицей. Вот уж кого нельзя сбрасывать со счетов ни при каких раскладах!

Более чем серьёзный противник. Да.

Однако для владеющего высшей магией неуязвимых не существует.

Как Рин и обещал, он ждал Айса на веранде. Однако бывший принц не рассчитывал, что с ним вместе будет сидеть и внимательно слушать своего наставника Илнойх. -…что особенно важно для друида.

- А для мага?

- И для мага тоже. Однако тут есть тонкий момент. Большинству магов точное знание глубинных свойств мироздания пригодиться никак не может, разве что в плане общего развития. В то же время для друидов глубокое знание высоких абстракций, вроде понимания причин горения звёзд и правил функционирования эгрегоров, есть отдалённый аналог того, что маги-менталисты называют основой или опорой. Говоря совсем уж по-простому, чем больше друид знает и чем шире круг реалий, доступных его воображению, тем легче для него понимать других разумных и тем легче другим разумным понимать друида.

- Ясно. А как изучение ламуо может помочь в освоении магии?

- Это вопрос лёгкий. Настолько лёгкий, что ты сам можешь на него ответить.

Илнойх стригнул ушами воздух.

- Искусство друидов – это в первую очередь искусство понимания. Значит, в общении с более опытным магом менее опытный может с его помощью… -…углублять свои познания быстрее? Да. Но не только. На высоких ступенях искусства друид может понимать не только других, но и себя, и весь мир в целом. А главное правило магии ты уже усвоил: что знаешь, что ощущаешь и представляешь, – на то и влияешь.

- Так. А повлиять на то, чего не знаешь, можно?

- Да. Но это намного сложнее и требует гораздо большего количества энергии. Кроме того, надо хотя бы отчасти понимать, на что именно пытаешься воздействовать. И вот тут тебе тоже может пригодиться ламуо – искусство понимания. Так что ступай и штудируй литературу, которую я тебе подобрал. Когда мы с Айсом вернёмся, устроим обсуждение-анализ.

- Вы надолго?

- Ещё не знаю точно, но скорее ненадолго. Давай-давай, иди.

Ученик кивнул – один раз, чуть поглубже, Рину, другой раз Айсу – и бесшумно скрылся в доме. Перехватив Побратима поудобнее, Айс поинтересовался:

- Как идёт обучение?

- Неплохо. Парнишка осваивается с азами ламуо. Я немного помог ему в восхождении, так что нынче он уже может считать себя друидом. Правда, самой младшей, первой степени.

- А ты сам-то на какой?

- На четвёртой.

- По-прежнему? Я думал, ты продвинулся дальше…

- Для мага, особенно высшего, и четвёртая степень – немалое достижение. Мне, знаешь ли, приходится прилагать постоянные усилия, чтобы не утратить навыки друида из-за влияния активной магии!

- Это настолько серьёзная проблема?

- Достаточно серьёзная, можешь поверить. Ладно. Отправляемся?

- Конечно. Как ты собираешься попасть в Захребетье?

- А вот так!

Рин встал. Айс тут же ощутил всплеск магии, не столь мощной, сколь резкой и странной. Не прошло и секунды, как они уже оказались в Межсущем.

- Ловко!

- Если хочешь, могу научить перемещаться почти так же быстро. Тут требуется в основном умение и тонкость плетений, а с этим у тебя никогда проблем не было.

- Хм. Если такой быстрый переход на Шёпот Тумана действительно возможен и даже прост – почему им не пользуются обычные маги?

Рин пожал плечами.

- Откуда мне знать? Скорее всего, причина в том, что такой переход как раз отнюдь не прост. Сними-ка внешние щиты сознания, я тебе покажу нужные структуры.

Спустя несколько минут Айс убедился, что быстрый переход в Межсущее и обратно – дело и впрямь не из рядовых. Основной принцип-то он понял, но вот добиться нужной синхронности в создании и закреплении четырёх материальных опор заклятья никак не получалось.

- Ладно, – сказал Рин, – потом попрактикуешься. Восстанавливай щиты, нам пора возвращаться в тварный мир. Кстати, связь через ментальную сеть углуби…

Результат, полученный при углублении связи, Айса крепко удивил. Уже знакомый ему лабиринт Предвечной Ночи, живущий разом внутри и вне Рина, оплёл "каналы" мыслей, как плющ оплетает скалу, скрывая камень под ковром живой листвы, и образовал вокруг разума бывшего принца слой дополнительной маскировки.

А может, не только маскировки, и не один слой…

- Вот так-то лучше. Готов?

Пальцы сомкнулись на рукояти двуручника чуть плотнее.

- Готов.

Ленивые завихрения Тумана Межсущего в один момент сменились резкими порывами вьюги, несущей на своих крыльях мелкие злые льдинки.

Полушарие по другую сторону экватора встретило нас неласково. Но ни напугать, ни хотя бы доставить нам неудобства зимняя непогода не могла. Меня защитил Мрачный Скаф, а Айс с отработанной лёгкостью выставил тонкий воздушный щит, под прикрытием которого он не мёрз, не покрывался снегом и не проваливался в сугробы. Причём на поддержание этих чар он не тратил ни энергию, ни даже внимание. Первую в преизбытке предоставляла вьюга, а узловые блоки воздушного щита Айс "привязал" к Побратиму.

"Как будем искать Хозяина Лесов?" "Никак. Он найдёт нас сам, и очень быстро".

Так и вышло. Стоило нам убраться с голой каменистой верхушки небольшого холма и зайти под сень раскачивающихся сосен, как из-за ствола особенно мощной и разлапистой сосны нам навстречу вышел древний – подстать Сьолвэн – высший маг.

9

Подобно нам, одет он был не по погоде и явно от этого не страдал. Лёгкая зелёная рубаха на шнуровке с рукавами до локтя, довольно свободные тёмно-зелёные штаны, иззелена-чёрные полусапоги… кстати, по слою снега их подошвы ступали легче лёгкого, не оставляя даже намёка на следы. Настораживал один штрих: я напрочь не ощущал магии, которую должен был использовать для получения такого эффекта древний. На поясе у него висел нож, а смуглые, похожие оттенком на молодую сосновую кору руки сжимали арбалет – впрочем, не заряженный. Ещё одна причина для настороженности: неопределённость черт. Да что там черты лица! Я даже фигуру мага не мог толком рассмотреть: рост, пропорции, ширина плеч и осанка – всё текло, всё колебалось, как пламя свечи на сквозняке, играя шутки не то с восприятием, не то даже с памятью…

Просканировать его через Предвечную Ночь? Нет, пока остерегусь.

- Приветствую Хозяина Лесов.

Короткий кивок. Голос, такой же неуловимо-изменчивый, как внешность:

- Назовитесь, путники.

- Меня зовут Рин Бродяга. Мой спутник – Айс Молния. Немного раньше его именовали Айселитом Энгастийским.

Вот тут-то я и понял, что древнего высшего мага (по крайней мере, этого конкретного древнего) тоже можно удивить. Нет, моргать, каменеть лицом или вздрагивать он не стал. Но я понял, что Хозяин Лесов удивлён, как только ощутил… …это было похоже на ласку тонких солнечных лучей, проникших сквозь летние кроны… …на взгляд сойки или сороки, неподвижным чёрным глазом уставившейся с ветки… …на эхо протяжного, пробирающего до костей скрипа, с которым в ветреную погоду трётся о соседний ствол накренившееся дерево… …недоброе внимание волчьей стаи, на излёте зимнего голодного времени глядящей, как заплутавшие путники жгут костёр на крошечной поляне… …и ещё на тысячи вещей это походило.

А если сказать проще, Хозяин Лесов решился на действие, которое я предпочёл отложить: он просканировал нас через призму Силы, дарованной ему высшим посвящением. После чего я счёл, что имею право на симметричный ответ.

Конечно, может быть и так, что он не "работал" и в четверть своих полных возможностей. Но я, признаться честно, удивился. От высшего мага, в сравнении с которым Фартож Лахсотил мог считаться ребёнком, я ожидал куда большего. Мне даже показалось (хотя делать ставку на это я бы поостерёгся – всё-таки древний есть древний, а преимущества, даруемые магу опытом, никто не отменял), что моя импровизированная защита, обернувшая нас с Айсом в облако энергий Предвечной Ночи, стала для внимания Хозяина Лесов серьёзной преградой.

И дальнейший разговор это как будто подтвердил.

- Айселит? Тот самый, ради мести за которого сожгла себя молодая Отрава?

- Да, – сказал Айс. – Ты знал её?

- Мы виделись. Один раз, недолго. – Древний помолчал и добавил со значением, которое я бы не взялся расшифровывать, несмотря на всё моё ламуо. – Она Танцевала для меня.

- Вот как.

- Ответь, если можешь, каким чудом ты снова ходишь по земле Аг-Лиакка?

Голос друга стал таким тяжёлым, словно он пробивал им дорогу сквозь каменный монолит:

- Я снова жив по воле своей любимой, отдавшей ради этого свою жизнь и всю свою Силу, А также благодаря некроманту Эйрас сур Тральгим, пришедшей в Пестроту извне, искусства которой хватило, чтобы направить эту жертву на моё истинное воскрешение.

- Некромант, успешно отбросившая Волю и Представление властительного Деххато?

- Риллу не всевластны, – вмешался я. – Тебе ли, высшему магу, не знать об этом? Впрочем, нас привело сюда иное дело, не связанное с чудесами прошлого.

- Говори.

Если быть откровенным, я рассчитывал в беседе с Хозяином Лесов узнать побольше об "активистах" Круга. И в первую очередь, конечно, о посвящённой порядка. Сразу скажу: расчёт мой не оправдался. Таёжный отшельник держался нейтралитета упорно и последовательно. Ни в одном из вариантов будущего, в которых я в различных формах задавал вопросы о Ледовице, Пустоте и Златоликом, ответов я не получал.

Мне оставалось надеяться, что и обо мне он будет хранить точно такое же молчание. И изложить суть нашего дела предельно кратко:

- В настоящее время магами Круга Бессмертных – кроме тебя и Алого Барда – вершится то, что называется необъявленной войной. Мишенью этой войны стала родина Айселита, и Айсу это не нравится. А что не нравится ему, то не нравится и мне. В связи с этим у меня есть просьба.

- О чём ты хочешь меня попросить?

- О сущем пустяке. Сообщи своим коллегам по Кругу, что продолжение военных действий вызовет адекватный ответ.

- А если меня спросят, кто посмел угрожать бессмертным?

Тут можно было улыбнуться какой-нибудь особо неприятной улыбкой или сделать жест, выполняющий ту же роль. Но я решил, что весомее любой угрозы будет невыразительная сухость.

- Если спросят, можешь ответить, что угроза исходит от посвящённого Предвечной Ночи, чья магия оборвала нить жизни Фартожа Лахсотила по прозвищу Резак.

- Понятно. Я выполню твою просьбу, посвящённый Рин.

- В таком случае – прощай.

Подхватив Айса, я выдернул нас обоих из леса при помощи Хомо Ракетус. На высоте около десяти километров я выпустил на волю совершенно бессмысленное, но очень "громкое" заклятье. Эхо взбурливших Сил должно было, по моей мысли, качественно встряхнуть магический фон, привлекая внимание членов Круга (плюс всех мало-мальски чувствительных к колебаниям эфира адептов Аг-Лиакка), а заодно скрыть, каким образом и куда мы делись. Когда Айс, снова оказавшийся вместе со мной среди Тумана Межсущего, спросил меня, чего ради я так нашумел, именно так я и объяснил свои действия.

- А что ты скажешь о Хозяине Лесов, Рин?

Я вспомнил о результатах, которые дало мне сканирование через Предвечную Ночь. Свёл воедино факты и догадки. После чего ответил:

- Мне его жаль.

- Что?!

- Сравни его со Сьолвэн. Это, кстати, сделать тем легче, что они – посвящённые довольно схожих Сил, да к тому же сопоставимого возраста.

- Гм. А ведь верно. Под таким углом всё довольно очевидно…

Я промолчал. Ибо сравнение действительно не льстило Хозяину. Уж не знаю, то ли сам он из чувства самосохранения положил себе жёсткие пределы, то ли его загнало в нынешние рамки решение Деххато. А может статься, некие дополнительные факторы сыграли свою роль, приведя высшего в такое состояние… не знаю, да и знать не хочу. Но с моей точки зрения Хозяин Лесов представлял собой явление противоестественное. Точнее, напротив: слишком естественное. На путях высшей магии он превратился из разумного существа в подобие лесного духа. Да, немыслимо древнего, да, весьма и весьма могущественного… но разум его оказался заложником природного равновесия. Исчерпал потенциал развития.

Одеревенел.

А для разума, особенно для разума мага, это – безвыходный тупик.

На следующий день к дверям нашего коттеджа подошёл не очередной курьер, а персонально лиловоглазый. Скорее всего, не двойник, а самый что ни на есть настоящий Эннеаро. Но вот очередная подборка документов при нём имелась. Не говоря ни слова, даже не поздоровавшись, лиловоглазый протянул их Айсу. Тот так же молча их принял. Развернул. Мазнул глазами по листу, выхватывая самое важное. Точно так же, словно фотографируя, просмотрел второй лист. Третий. Четвёртый… на пятом его плечи и скулы резко закаменели. На восьмом к лицу прилила тёмная кровь. Ещё три листа – и Айс побледнел так же быстро, как перед этим покраснел. А я понял, что обычная ярость сменилась мстительным бешенством. То есть состоянием, в котором нервические юноши, обычно выворачиваемые наизнанку видом и запахом крови, зубами вгрызаются в первое подвернувшееся горло и рвут его не хуже взбесившегося волка. На что в подобном состоянии стал способен Айс, судить не возьмусь. У меня не настолько развитое воображение.

- Рин!

Я сменил маскировочный режим темпока, отменяя невидимость, и шагнул к нему.

- Взгляни.

Клянусь душой: в этот момент я бы не назвал моего друга бывшим принцем. Видимо, эта профессия тоже из тех, которые с приставкой "бывший" не совместимы. Властности в Айсе вдруг стало столько, что куда там светлейшему Ансаи!

Ну, я-то ладно. Однако даже лиловоглазый вдруг резко изменил своё отношение к Айсу. В один миг из подозрительного приблуды, которому пришли поставить в упрёк бездействие, мой друг внезапно превратился в равного, сильного и надёжного партнёра, которому вынуждены были доставить очень неприятное известие…

Нет. Просмотрев документы, я окончательно убедился: известий тут хватит не менее чем на три биржевых краха, два убийства в Сараево и потопление "Лузитании" на закуску.

- Айс, тебе знакомо понятие "Мировая война"?

- Нет.

- Что, в Аг-Лиакке ни разу не случалось глобальных войн?

- Нет.

- В таком случае, пора открыть счёт.

Лиловоглазый открыл было рот, но мы с Айсом посмотрели на него так, что он почёл за благо помолчать. После чего Айс перевёл взгляд на меня:

- Без меня не начинай, – и скрылся в доме. С Лимре пошёл трясти информацию, не иначе.

- Что вы собираетесь делать? – спросил принц осторожно (поздновато спохватился, ну да ладно). – Или… про глобальную войну… вы серьёзно?

А у меня перед глазами стояла, всё никак не желая бледнеть, картина ада. Сухие строки отчётов очень легко превращались в кадры документальной хроники. "После потопления рейдера охраны разграблен и сожжён морской караван "Компании Хайхел". По предварительным оценкам, около тысячи четырёхсот энгастийцев взято в плен для продажи на рабских рынках Каиссаха и Сотарна. За неимением достаточного пространства на пиратских кораблях, около двух тысяч людей хаазминцы выбросили в море…" – Понимаете, Эннеаро, – ответил я почти ласково, – есть вещи, которые прощать нельзя. Чтобы самому ненароком не превратиться в подонка вроде тех, кто эти вещи творит. Господа бессмертные из Круга заигрались и раскачали лодку слишком сильно. Похоже, у отдельных несознательных личностей сложилось впечатление, что Энгасти теперь могут пинать даже лентяи, причём без последствий. Так вот: не могут. Я не стану давать вам клятву душой и Силой… не люблю клятвы. Я просто обещаю вам: любого, кто встанет на моём пути после этого, – лёгкое, но выразительное потряхивание листами отчётов, – я снесу. Кто бы это ни был. Слишком недавно я стал бессмертным, чтобы над своим бессмертием трястись.

- Я… верю.

- Вот и хорошо. Айс? Начнём с хаазминцев?

- С них, – согласился он. О! Оказывается, он ещё и лёгкую броню успел надеть… надо будет создать ему что-нибудь поприличнее, типа моего Мрачного Скафа. Но это потом. – Учитывая, что сейчас пираты везут к своим портам пленных, это – самый срочный из пунктов плана.

Немного забегая вперёд.

Корабли хаазминцев, напавшие на морской караван "Компании Хайхел", добрались до дома – правда, не все и, конечно, без добычи. А ещё они припозднились с прибытием, потому что мало кто в их командах к тому времени всё ещё мог управляться с парусами. Не менее половины пиратов лежало пластом, но и те, которые ещё могли двигаться, тоже гнили заживо, распространяя вокруг вонь протухшей органики. Гнили эти паскуды почти безболезненно, зато очень, очень наглядно (в первую очередь гниль поражала периферические нервы и кожные покровы, особенно на открытых частях тела, потом мышцы, и лишь после этого добиралась до потрохов).

Я – довольно хреновый целитель. Но калечить куда проще, чем лечить.

Ах да! На палубе пиратского флагмана красовалась надпись, выжженная Айсом лично:

"ЭТО МОЖНО СДЕЛАТЬ ЗАРАЗНЫМ. ХОТИТЕ?"

Писал он на энгастийском. Впрочем, как показали дальнейшие события, хаазминцы его поняли, как отца родного или даже лучше.

К сожалению, более цивилизованные… твари оказались не столь понятливыми.

- Рассказывай.

В этих устах даже небрежно брошенная просьба обретает власть приказа. Если заранее и со всем тщанием настроиться на сопротивление, и то устоять сложно.

Впрочем, Эннеаро вовсе не собирался противиться.

- Не знаю, как насчёт обещания развязать мировую войну, а вот с наведением шороха Рин и… Айс справляются блестяще. Восемь акций за сутки – да каких! Даже Ниррит такого не проворачивала. Правда, тогда и нужды не возникало…

- Не отвлекайся. Говоришь, акции? Какие?

- Разные. Но неизменно болезненные для противника и притом эффектные – потом могу остановиться на деталях. Особенно согрело мне душу исчезновение около трети золотого запаса из главного хранилища Симбана. На месте хищения оставили записку: мол, так и так, не извольте беспокоиться, мы взяли вполне справедливую цену за активы "Первого Морского банка" – плюс двадцать процентов на транспортировку за счёт покупателя.

Тиан-вирн числят в своих не столь отдалённых предках ночных хищников. В этом никто не усомнился бы, глядя на ухмылки пары беседующих в уединении разумных – совершенно одинаковые, с прижатыми ушами и обнажёнными шильями клыков.

В подборке документов, которые так взбесили Айса, имелось сообщение о "национализации имущества, принадлежащего иностранным финансовым структурам" – кажется, спешно введённый и ещё того поспешнее применённый закон княжества Симбан формулировался именно так. А если не прятаться за обтекаемыми формулировками, то тамошний князь, скупердяй и самодур, попросту изобрёл подходящий предлог, чтобы покуситься на имущество "Первого Морского банка". То есть единственной "финансовой структуры" на территории его страны, которая ещё оставалась независимой и не принадлежала ни самому князю, ни одному из его многочисленных (и даже, как ни поразительно, более жадных, чем он) родственников. Таким образом, в Симбане попросту ограбили энгастийских банкиров… да только нарвались на ответный грабёж.

Что отсутствовало в сообщении о "национализации имущества", так это выжимка из досье на князя. Если же учесть, что его основным половым признаком и вместилищем души служил кошелёк, утрата "справедливой цены плюс двадцать процентов" – о! Да он бы скорее позволил себя кастрировать, чем согласился на такое!

Вот только спрашивать его согласия никто не собирался. Грабишь? Не визжи, когда тебя самого грабят. Не имеешь морального права.

И скажи спасибо, что всю твою казну не вынесли. В порядке компенсации ущерба.

- Чем ещё порадуешь?

- О, поводов для радости нынче много. Даже не знаю, с которого начать…

- Учти, что об освобождении наших, выживших после пиратского рейда хаазминцев, я уже знаю. А вот что наша мстительная пара устроила потом?

Рейдер военно-морского флота Энгасти… в терминах ВМФ Земли этим кораблям не вдруг найдёшь аналог. Пожалуй, ближайшим будет всё же ракетный катер. То есть небольшое, но очень быстрое и мощно вооружённое судно. Если учесть, что в распоряжении других держав Аг-Лиакка, даже великого (кроме шуток: действительно великого) Ленимана, имелись только магические аналоги паровых броненосцев, которые рейдеры могли с безопасных дистанций топить десятками, – не удивительно, что гегемонами во всём, что касается океана, оставались именно энгастийцы.

В истории Земли был период, когда Британия имела более сильный военный флот, чем все остальные страны вместе взятые. Но для бриттов этакое счастье продлилось недолго, в том числе и потому, что гегемония их держалась на количестве кораблей. А в Энгасти поставили на качество (в том числе качество команд: лишь островитяне могли позволить себе формировать небольшие, но высокопрофессиональные команды ТОЛЬКО из магов) – и эта ставка работала уже тысячи лет.

Как боевая единица стихийный маг высокого посвящения, к примеру, Связующий воздуха, ценился выше обычного боевого корабля – но не выше рейдера. Даже опытнейший Связующий, специализирующийся на морских баталиях, не решился бы в одиночку атаковать один из "кораблей-убийц". Потому что (в чём заключалось главное отличие рейдеров от ракетных катеров, главной защитой которых является скорость) артефактные щиты, контуры которых запитаны от Окна Стихий, даже высокому посвящённому с налёта не пробить. А уж когда рейдер огрызнётся главным калибром… высокие посвящённые способны на многое, но такое их щиты не держат.

Тем не менее, нашёлся умелец, который отправил на дно рейдер. Что и сделало возможным разграбление каравана немытыми хаазминскими пиратами. Поскольку в обычных обстоятельствах высокие посвящённые, как уже сказано, на потопление рейдера не способны, делаем безупречный вывод: поработал кто-то из личных учеников высшего мага. Или, как минимум, наёмник, которому кто-то из членов Круга счёл возможным доверить достаточно мощный боевой артефакт.

Пока мы разбирались с пиратами, Лимре собирал информацию по делу о потоплении "Волнистой стали". И собранное сбросил через ментальную сеть нам с Айсом. Наш Колобок без особого напряжения выяснил всё: кто, чем, как именно, когда и где.

Не в смысле – когда и где лишил караван защиты. Это мы и так знали. А в смысле – где и как долго виновный будет находиться в ближайший час.

Кстати, догадка благополучно подтвердилась. Целью нашей карательной миссии должен был стать Орронэх Пёстрый. Возраст – не менее четырёхсот лет. Высокий посвящённый стихии воздуха, Связующий астрала, Погружённый Ледяной Купели, на протяжении последних полутора веков – личный наёмник и отчасти ученик Ледовицы. Живое свидетельство того факта, что иные высокие посвящённые мало уступают в чистой Силе высшим магам. …мы успели добраться до места задолго до истечения этого часа. Могли бы и быстрее. Но Айс решил, что перемещать нас он будет сам, при помощи переработанного заклятия перехода в Межсущее и обратно, которое я ему показал. А я не возражал: жажду деятельности, обуявшую моего друга и в каком-то смысле целительную, впору было благословлять. Всё, что делал я сам, так это поддерживал маскировку с помощью темпока: сплести подобные чары самостоятельно Айс, сумел бы, но поддерживать их достаточно долго и с должной стабильностью – увы. На это ему банально не хватило бы Силы: ведь он даже высоким посвящённым не являлся. А между тем управление физическим, внешним временем – не шутка и энергию сосёт будь здоров.

На месте (примерно в километре над кораблём, идущим под флагом Унруога к Песчаным проливам) распределение ролей осталось прежним. На мне – маскировка и "тихая" левитация, на Айсе – всё остальное. С этим остальным, надо заметить, он управился лихо. Быстро, но тщательно просканировав мысли капитана, старшего помощника, штурмана и боцмана "Белой чайки", Айс посмотрел на меня и молча покачал головой. Собственно, мы предполагали, что моряки-руо лишь наёмники, в делишках нанимателя не замешанные – но такие вещи лучше знать наверняка. Тише, чем призраки, прозрачнее, чем дуновение ветра, мы упали-слетели с высоты и заглянули в окно капитанской каюты, ставни которого по ночной духоте оказались широко распахнуты.

Не знаю, как мой друг, а я на миг почувствовал себя зрителем порносеанса. Трудно найти иные слова для описания сцены, на которой полностью обнажённую пышнотелую руо, похожую даже не на мулатку, а на самую настоящую негритянку, ублажает в одной из классических поз бледный – особенно по контрасту с партнёршей – наголо бритый и тоже нагой мужик.

Кожу его рук и ног, а также более половины торса покрывала вязь сложной татуировки. Да не просто сложной: этот рисунок скреплял целый комплекс постоянно действующих заклятий. Виртуозная работа, ничего не скажешь! Тут тебе и какие-то ауральные модификаторы, и сложнейший реанимационный комплекс, способный "вытянуть" хозяина даже при тяжелейших физических повреждениях, и не самый скверный аналог автономного Стража…

"Рин, ты что, никогда не видел, как это выглядит со стороны?" "Нет, я татушками любуюсь".

Как по мне, ответ оказался слишком едким:

"Нашёл время! Или хочешь дождаться семяизвержения?" "Это твоя операция. Как хочешь, так и будет".

"Лучше скажи, смогу ли я прижать его самостоятельно?" "А то ты сам не догадываешься? Нет. Не сможешь".

"Но ведь внезапность…" Я вспомнил досье татуированного. Проглядел тени будущего.

"Айс, нет у тебя преимущества внезапности. Ты – талантливый менталист, но не более того. Орронэх задавит тебя просто за счёт опыта и резерва. Правда, ему потребуется аж три с четвертью минуты: ровно столько, сколько ты сможешь удерживать "разгон" собственного сознания".

"Тогда убей его сам".

"Просто убить? Или убить медленно, по частям, максимально болезненно?" Разумеется, Айс не мог не почуять подтекста моей мысли.

"У тебя есть более… интересный вариант?" "Я рассказывал тебе о моей Голодной Плети. И о том, что она не только энергию может высасывать из жертвы".

"Помню. А куда денется высосанное?" "Могу поделиться с тобой, если ты об этом".

"Не об этом. Но от делёжки отказываться не стану".

"Тогда входи в транс. Я, конечно, отфильтрую лишнее, но и оставшегося будет… много".

"Понимаю. Подожди, я дам сигнал готовности".

Технически казнь посредством Плети оказалась простой. Сначала я рывком расширил ауру Предвечной Ночи, накрыв ею не только себя с Айсом, но и каюту. Лимре признался, что моё вмешательство может полностью блокировать дар Видящего, выключая фрагменты реальности из общего потока событий. Именно то, что доктор прописал! Мне отнюдь не хотелось, чтобы потом кто-либо (и в первую очередь – Деххато) мог напрямую добыть информацию о том, что я делал. Затем, воспользовавшись одним из отростков, я усыпил чернокожую даму, так и не добравшуюся до очередного, гм, катарсиса. Все остальные отростки Плети обвили Орронэха, как тысячи жадных нематериальных пиявок. Если бы я дал этому поганцу шанс, он мог ещё потрепыхаться – но пущенная в ход магия времени этого шанса ему не дала. Откачка сырой Силы с попутным взломом щитов оказалась такой резкой, что ученик Ледовицы сомлел, не успев осознать, что атакован.

Тату с активной формой Стража его не спасло. Против лома – сами знаете.

А дальше осталось натравить Голодную Плеть на его память. Только не в щадящем варианте с копированием, а в предельно жёстком, совмещающем чтение и стирание. …память живых существ, будь они хоть десять раз могущественные маги, хозяева стихий и коллекционеры экзотических высоких посвящений, полна балласта. Запах, вкус и консистенция миллионов трапез, краски виденных некогда закатов и восходов, память о вдохах и выдохах, пеших переходах, плаваниях различной длительности и конных поездках. Образы кривоватых деревьев, облупившихся фасадов и мельком увиденных лиц прохожих… всё это плюс многое иное, вплоть до интимных развлечений с покорными пышнотелыми руо (впрочем, не только покорными, не только пышнотелыми и не только руо), меня не интересовало никаким боком. А уж транслировать это добро Айсу я не собирался тем более.

В бешеном темпе проматывая ленту долгой, очень долгой жизни Орронэха, я безжалостно вымарывал его детские воспоминания, голодные шатания по закоулкам родного села – одного из множества сёл Царства Рруш, мало чем отличающегося от тысяч подобных населённых пунктов, память о слезах матери и побоях шумной, визгливой как свиноматка тётки. Я утопил в водах небытия, не вникая, воспоминания о первой краже, первом убийстве и первой ночи с женщиной – точнее, девчонкой ещё моложе пацана Орнэ, уступившей не столько щербатой улыбке "кавалера", сколько насупленному взгляду и тяжёлым костлявым кулакам. Меня не волновало, почему он стал таким, каким стал. Я не хотел даже думать о том, чтобы пожалеть стираемого заживо адепта.

Он и так зажился. Сволочь. И мало кого в своей жизни жалел. Впрочем, в безжалостности Орронэха Пёстрого имелся привкус своеобразной справедливости: себя он не жалел тоже.

Никогда.

Потому, собственно, и достиг в магии немалых высот.

10

Магия! Вот что стало истинным сокровищем, выжатым из разума Пёстрого, как сок из лимона. Правда, при ближайшем рассмотрении сокровища его памяти оказались довольно-таки варварскими. Не скромные коробочки, набитые хай-теком заоблачной стоимости, но вульгарные россыпи отполированных драгоценных камней, горы золотых монет и украшения, достойные императорского приёма. Лично я уже как-то привык, что магия – это смесь точного расчёта и хорошо подготовленной импровизации. Особый стиль мышления, пронизанный на всех этапах и ярусах искусством композиции заклятий, опирающийся на порой простые, а порой запредельно сложные знания об окружающем мире. Отмечу особо: знания, подтверждённые экспериментально!

Для Орронэха всё оказалось иначе. Нет, некая рациональная система в его личном стиле создания чар прослеживалась. Какое-никакое осмысление реальности и её законов имело место. Но именно "какое-никакое". Об интеграции своего богатого опыта в нечто цельное он почти не думал, о создании новых заклятий – тоже. Он просто всю жизнь наращивал личную Силу и хапал, хапал, хапал заклятия, гонясь за их числом и мощью. Варвар. Помнится, Схетта говорила о таких, как он, весьма язвительно сравнивая их с "благородными охотниками" (это когда многосотенная толпа выгоняет из леса для нескольких "охотников" трёх оленей и пару матёрых кабанов) и знатоками пальбы по воробьям из крупнокалиберных орудий.

Моё мнение о Ледовице, державшей при себе такого… персонажа, отнюдь не улучшилось. С поправкой на масштабы, случай Ледовицы и Орронэха Пёстрого показался мне извращённым подобием случая Деххато и Хозяина Лесов.

"Скажи, кто тебе служит, и я скажу, кто ты". …впрочем, если мне потрошение памяти варвара от высокой магии мало что могло дать, то для Айса ситуация выглядела совсем иначе. Да, девять десятых того, что я ему ретранслировал, он не смог бы применить из-за банальной нехватки магического резерва. Да, обширные и на редкость бессистемные познания Орронэха требовали уймы кропотливого труда для их настоящего освоения (того самого, которое так и не произвёл сам Орронэх). Но даже та малая доля богатств чужой памяти, которую мой друг мог использовать сразу или с минимальной подготовкой…

Пожалуй, теперь Айс тоже смог бы утопить рейдер в одиночку. Да.

Но не ударом кузнечного молота, как это проделал миньон Ледовицы, а незаметным уколом отравленной иголкой. Менталисты – вообще мастера по части таких коварных штучек.

- Замечательно. А потом?

- Потом они наведались в Лениман. Вы ведь помните случай с арестом Тайве, нашего резидента в Бункурме? Об аресте мы знали достаточно давно, но в тот набор документов, который заставил Айса с Рином действовать, аналитики включили свежий отчёт о судьбе семьи Тайве…

- И?

- Жена, дочь, оба сына – подвергнуты пыткам и расчленению. Спецы курьерской службы Ленимана любят такие штуки, когда им развязывают руки.

- Похоже, – почти рык, – договор о неприкосновенности членов семей подонки забыли?

- Айс и Рин напомнили им об этом. Жена, обе любовницы и дети князя Тайраго, старший брат барона Вентира со всем семейством, семья градоначальника Бункурма… всего, включая признанных бастардов, сорок трупов. Расчленённых точно по той же схеме, что семья Тайве. Сами князь Тайраго, барон Вентир и градоначальник живы и невредимы.

- Жёстко.

- Зато теперь о неприкосновенности непричастных будут помнить куда крепче, – сказал Эннеаро. – Лучше один раз покромсать десятерых за одного, чем…

- Не объясняй. Что ещё учинила пара Наших союзников?

Принц рассказал. Обстоятельно, хотя и без лишних подробностей. Про "взрыв" в одной из жилых пещер Шъявира, после которого в эпицентре образовалась сферическая каверна, как бы насаженная на проплавленный в твёрдой породе вертикальный колодец шириной около двадцати метров. Про ещё один "взрыв", начисто уничтоживший верхушку клана Серых Сов в Трёхречье. Про центральные склады компании "Уварт Лакс": почти два квадратных километра отлично охраняемой территории, весь товар на которой, общей стоимостью не менее пятисот миллионов лениманских сео, за считанные минуты превратился в хлам.

- Что значит – в хлам?

- Смотря по виду товара. Доспехи и оружие из цессийской стали, например, обратилось в комья ржавчины. Севанские шелка – в лужи вязкой вонючей слизи. Вино…

- Достаточно. Значит, курьерской службе здорово подрезали финансовые крылышки.

- Именно.

Подобно тому, как "Компания Хайхел" служила полуофициальной ширмой для тайной службы королевства Энгастийского, "Уварт Лакс" выполняла аналогичную роль для курьерской службы Ленимана. Только "Компании Хайхел" по традиции, исходя из долгого опыта и тонкого расчёта, предоставлялось куда больше самостоятельности в вопросах чисто торговых, тогда как "Уварт Лакс" играла, скорее, роль голема, чем служебной собаки.

При миллиардных оборотах потеря пятисот миллионов для этой компании не критична. Но ущерб репутации, срыв сроков по сотням договоров, слухи (которые можно ещё и раздуть)…

Возможно, курьерской службе придётся подыскивать новую ширму.

- А кроме того, – сказал Эннеаро после паузы, – они поймали Разметчика.

- О! Славно! И кем же он оказался?

- Она. Неуловимый Разметчик, втихую отправивший на дно двадцать шесть кораблей под нашим флагом, оказалась стихийным магом воды… с прелюбопытным артефактом.

- Рин, давай оставим эту дуру в живых.

Наградой Айсу стало гневное фырканье со стороны пойманной. И мой вопрос:

- Ты забыл, сколько людей – и не только людей! – утонуло по милости "этой дуры"?

"Или ты просто устал от убийств?" Мысленное продолжение сказанной вслух фразы он предпочёл проигнорировать.

- Утонувшие всё равно не воскреснут, топи её хоть сто раз подряд.

- Пять часов назад мы резали в Бункурме невинных. По-настоящему невинных, друг мой. И они тоже не воскреснут. Но их щадить ты не предлагал. Почему надо делать исключение для этой?

- Потому что мне её жаль! – заорал Айс. Пойманная дёрнулась, вжимаясь в угол. – Потому что эта идиотка с промытыми мозгами не соображала, что творит! Потому что я надеюсь, что она, оставшись в живых, принесёт больше пользы, чем если мы тупо раскромсаем её на части в назидание таким же юным энтузиастам! Потому что я действительно устал убивать! Доволен?

- Твоим состоянием я недоволен. Ступай, займись восстановительной медитацией, что ли.

- А…

- А с этой я поговорю. Во всяком случае, убивать и калечить не стану. Иди, Айс. Если ты не сбросишь напряжение, взорвёшься. И никому уже не поможешь. Иди.

Айс развернулся и пошёл. Я бросил ему вдогонку:

"Воспользуйся пространственным карманом. Я настрою локальное ускорение времени, так что можешь релаксировать, заодно разбираясь с наследством Орронэха, хоть целый месяц".

"Вас понял, господин начальник".

"Иди ты со своими плоскими хохмами! В пространственный карман…" Через ментальную сеть до меня донеслось нечто вроде короткого смешка, и я почти успокоился. Да, нагрузка Айсу досталась ещё та, но он выдержит. Он вообще очень сильный.

Во многом – гораздо сильнее меня.

Если бы я не управлял собственной эмоциональной сферой, убирая отвращение, ужас, стыд и всё прочее… ладно, проехали.

Я перевёл взгляд на Разметчика. Та в ответ вытаращилась на меня, скрывая за напускной бравадой исступленную ненависть и всепожирающий страх. Юная энтузиастка, да уж.

С руками в крови по локоть.

- Ну? Говори, коли хотел!

- Для начала сядь за стол, – и, прежде чем последовало гордое: "Не стану я выполнять твои приказы, мразь!", – добавил:

- А то сейчас ты слишком похожа на ребёнка, поставленного в угол. Меж тем я не твой родич и не намерен тебя воспитывать… и вообще предпочитаю общение на равных.

Гневное фырканье. На сей раз в мой адрес.

- Равенство между палачом и жертвой?

- О, я очень хорошо понимаю, что в твою картину мира куда уютнее вписался бы сеанс магических пыток, совмещённый с психоломкой. Вот только я не обязан вести себя сообразно твоим представлениям о естественном порядке вещей. Потому и предлагаю сесть и поговорить.

Разметчик одарила меня очередным фырком, для разнообразия, скорее, презрительным, но из своего угла всё же вышла и даже села. На подоконник, подвинув горшок с какой-то бегонией.

Или не бегонией. В комнатных растениях я не разбираюсь совершенно.

- Итак, начнём со знакомства. Если ты станешь и дальше называть меня палачом, а я тебя – убийцей, это не особенно поможет…

- Рин! Наставник!

Это вторжение я, конечно, предвидел. И многое другое – тоже.

Фэлле Хиорм по-прежнему казалось, что она видит сон. Вот только оснований считать сон кошмарным не прибавлялось. Сначала, когда её в долю мгновения парализовали, стянули с руки Браслет, выпили до капли весь невеликий резерв и сделали ещё что-то малопонятное, похожее на мгновенный перенос в пространстве, ей всерьёз казалось, что жизнь кончена. Конечно, отомстить так, как хотелось, у неё не получилось, но несколько утешало, что немало поганых зеленокожих с их прихлебателями она всё же отправила в Ад, на долгие муки. Теперь и её тоже убьют, устроив перед смертью Ад при жизни, но потом… уж потом-то она непременно встретится с родителями и братишкой! И будет очень-очень счастлива вместе с ними.

Непременно!

Вместо этого получилось что-то совсем странное. Здоровенный взъерошенный маг с таким же здоровенным, как он сам, чёрным двуручным мечом почему-то предложил своему спутнику сохранить ей жизнь. (Эта пара, схватившая её, вообще была странной, чтобы не сказать больше: у одного – оружие, явно магическое, но никакой брони; у другого – броня, оставляющая открытой только голову, но при этом – никакого оружия, даже ножа). Бронированный усомнился. Маг с мечом выдал нечто совсем странное. Бронированный открыто признался, что они, мол, совсем недавно "резали по-настоящему невинных". Маг внезапно и страшно заорал – что-то про "идиотку с промытыми мозгами", про пользу, про усталость. А бронированный отправил его отдыхать. Как будто имел право приказывать магу. И маг пошёл. Когда бронированный пообещал, что с ней, пойманной, поговорит, а убивать и калечить не станет.

Это всё казалось таким странным, что даже слишком. У Фэлле Хиорм внезапно и сильно закружилась голова, поэтому она не очень-то противилась, когда бронированный предложил ей сесть. Правда, в пику ему села на подоконник, но всё же села. И тут в комнату ворвался ОН.

Зеленокожий. Самый настоящий. Точно такой, какими ОНИ и должны быть: с огромными глазищами на пол-лица, тонкокостный, невысокий, с чёрными, заметно отливающими всё той же омерзительной зеленью волосами.

Вот только Фэлле Хиорм почему-то никогда не думала, что зеленокожие бывают такими юными. Такими встрёпанными – ни дать, ни взять прыгучая, полная жизни птаха. В воображении Фэлле зеленокожие никогда не носили домашних штанов с чернильным пятном на левом колене, шнурованных льняных рубах и лёгких кожаных сандалий. А ещё они не таскали с собой увесистые книги и никогда, никогда, никогда не восклицали с совершенно человеческой радостью:

- Рин! Учитель!

По незнакомой девице этот странный зеленокожий едва мазнул взглядом. И всё на этом. Похоже, не счёл достойной своего внимания.

Сидя на подоконнике, Фэлле Хиорм падала в пропасть, заполненную звенящим удивлением до краёв – падала, падала, падала… и всё никак не могла упасть совсем. Бронированный, словно тоже напрочь забыв о пленнице, улыбался зеленокожему ученику, обращаясь к нему на "ты". Тот что-то говорил, нимало не утруждаясь хотя бы казаться почтительно-вежливым, зато не скупился на живое тепло, согревающее лучше всякого одеяла. Фэлле внезапно передёрнуло, как от мороза.

Когда братишка ещё был жив… …но он умер. Утонул. Из-за этих вот. Зеленокожих.

Падение в пропасть удивления прекратилось. Рывком. И очень вовремя. -…об этом тоже поразмысли, а я пока отлучусь.

- Учитель?

- К нам явились люди из тайной службы. И, кажется, явились они за нашей… гостьей.

Здоровенные глазищи находят худощавую фигурку на подоконнике. И ничегошеньки в этих нелюдских глазищах, кроме любопытства, нет.

- А она – кто?

- Спроси у неё сам, – отрезал Рин, вставая и исчезая за дверью. Его ученик оживился:

- Привет! Меня зовут Ильноу. Или, на местный лад, Илнойх. Я родом из Силайха… это мир такой, если ты не знаешь. Ученик Рина Бродяги. А ты кто?

- Убийца.

Страха в глазах зеленокожего не появилось. А вот любопытства прибавилось.

- Правда? А кого ты убила? Как? И за что?

- Тебе зачем?

- Интересно. Люди из тайной службы просто так не приходят. Так что ты натворила?

- Родичей твоих убила. Много.

Ильноу фыркнул.

- Из родни у меня – одна бабушка, и та умерла в Силайхе. Своей смертью, от старости.

- А мои родные умерли, потому что корабль, на котором они плыли, утопили зеленокожие. Здешние, из Энгасти. За это я сама топила их корабли.

- Как?

Фэлле Хиорм потёрла поцарапанное запястье… …которое больше не оттягивал, успокаивая туго свёрнутой покорной мощью, Браслет.

- Не важно.

- А откуда ты знаешь, что тот корабль утопили именно энгастийцы?

- Что?

- Ну, ты сказала, что корабль, на котором плыли твои родичи, утонул из-за энгастийцев. Ты это сама видела? Нет? А кто тебе об этом сказал? Насколько можно доверять тем словам? Может, говоривший ошибался… или его самого обманули?

Под Фэлле Хиорм внезапно разверзлась новая пропасть. Которую заполняло отнюдь не удивление. И даже не страх. И не злость.

"Так что энгастийский сторожевик их обоих – того… на дно. Ты только не плачь, детка…" …непогода? Пираты? Или всё-таки энгастийцы? По фундаменту – трещина, и она всё шире. Но реален – не усомниться! – курган, возведённый на этом фундаменте: десятки кораблей, сотни и тысячи жизней, отправившиеся на океанское дно… люди, тианцы, ваашцы – живые существа, такие же, как её родные… но ставшие мёртвыми ради мести. Благодаря ей – и Браслету.

"Убийца!" – Эй, ты чего?

- Оставь её, Ильноу. Оставь. Сейчас мы ничем ей не поможем.

- Но она же плачет!

- И хорошо. Раз плачет – значит, выздоравливает. Идём.

Дверь за зеленокожим и его учителем закрылась – аккуратно, почти бесшумно. А Фэлле Хиорм сползла с подоконника на пол, уткнулась лицом в колени и разрыдалась в голос, уже не стараясь сдерживаться.

Упарился я с этой мстительницей. Просто страшно упарился. Даже не знаю, сколько мне пришлось просмотреть вариантов вмешательства, сколько сочетаний тонких ментальных касаний, воздействий ламуо и внешних обстоятельств перебрать, чтобы вернуть к жизни из состояния живого автомата психически нормального, адекватного, самостоятельно мыслящего человека.

Нагадить-то было куда проще.

Бессмертный поганец с говорящим прозвищем Пустота явился к девчонке-сироте. Сходу капитально промыл ей мозги, внедрив ложные воспоминания – благо, несчастная и без того мечтала иметь семью и тысячи раз воображала, какими могли бы быть её родные. Ну а дальше – дело техники, то бишь магии. Подсадить на неразвитый, но довольно мощный магический дар полуавтономное заклятье подводного дыхания, потом хитроумные маскирующие чары и ещё более хитроумную детекторную сеть. В качестве последнего штриха – нацепить на руку небольшой шедевр артефакторики в форме браслета. И всё: готовый "продукт" можно отпускать в свободное плавание. Как живую торпеду многоразового использования.

Действовала эта "торпеда" однотипно. Плавала она и без заклятья очень даже неплохо – всё же в рыбацком посёлке выросла, не посреди пустыни. Подвизалась около гаваней, предпочитая курсировать между Дунвегом и Сайласти. Обнаружив корабль под энгастийским флагом, особенно с одним или несколькими тианцами на борту – подплывала, не показываясь на поверхности и пользуясь всеми тремя подсаженными заклятьями, а потом ставила при помощи браслета метку.

И всё.

Оставалось дождаться отплытия корабля, потом выждать ещё время, чтобы с берега никто ничего не заметил, и активировать метку. Браслет пронзал пространство и сбрасывал на корабль искажающие чары, рассекавшие помеченное днище на тысячи кусков. Как правило, корабль после такого отправлялся на дно. Спастись удавалось немногим. Выяснить причину участившихся кораблекрушений у энгастийцев получилось тоже далеко не сразу… а уж о том, чтобы изловить таинственного Разметчика, они мечтали уже несколько месяцев. Очень многие мечтали: и купцы, и арматоры, и родственники погибших, и, конечно же, люди из тайной службы…

Но этим мстительным мечтателям ничего теперь не обломится. Потому что Айс, даже до предела уставший, даже замордованный тем ужасом, который мы с ним творили на пару, всё равно оставался собой. И способности принимать верные решения не утратил.

Фэлле Хиорм вполне можно сдать "кому положено". Они обрадуются со страшной силой. Её можно казнить самыми жуткими и мучительными способами. Есть за что, скажем прямо. Но никого из погибших её казнь не вернёт и никому не поможет. А вот её жизнь… что ж, из живой ещё может выйти толк. Особенно если я позабочусь об этом со всем возможным тщанием.

Конечно, моим жертвам это тоже не поможет. Ни капельки. Но какое-то подобие искупления нужно мне ничуть не меньше, чем несчастной замороченной дурочке Фэлле…

Зал не отличался грандиозными размерами. Когда-то – не итак уж давно – он служил обычной столовой. Теперь его слегка перестроили и использовали как место встреч. Охранную магию, пронизывающую всё вокруг, не трогали: оставшись в прежнем виде, эта магия служила дополнительной гарантией безопасности. Хилой, конечно, но лучше хилая гарантия, чем никакой.

В этот раз всё прошло, как обычно. Первым явился и сел на своё место за круглым столом очень высокий – почти два с четвертью метра – и худой мужчина. Седые волосы его немного не достигали узких плеч, глубоко посаженные тёмные глаза под кустистыми чёрными бровями имели выражение подозрительное и постоянно норовили вильнуть в сторону. Бороды он не носил, зато носил подбитый ватой халат с нашитыми поверх него стеклянисто блестящими пластинами.

Вторым явился человек более обычного сложения и среднего роста. Шагал он мягко и бесшумно, точно охотящийся кот, в чём ему немало способствовали мягкие замшевые сапоги. На поясе, полускрытый длинным плащом, у второго висел жезл – как бы цельнокованый, странно и несимметрично изогнутый, с двумя прорезанными в навершии отверстиями. Сев, он откинул на спину капюшон, и стала видна наиболее значимая черта его облика: полностью лишённая отверстий, анатомически совершенная маска из сусального золота.

Третья участница встречи зашла в зал спустя менее минуты после человека в маске. И ей маска не требовалась: стылое совершенство черт, лишённых намёка на морщины, посрамило бы своей недвижностью мраморную скульптуру. Глаза настолько светло-серые, что казались без малого белыми, наводили жуть. Белые одежды смотрелись сделанными из снега, а не из меха, от тяжёлой шейной гривны из самородной платины волнами расходилась Сила сродни Силе смерти.

Когда женщина опустилась на своё место, ничем не отличающееся от двух других каменное кресло под ней мгновенно преобразилось в трон из цельной глыбы горного хрусталя.

- Начнём, – изронила она. – Кто выяснил что-нибудь о личности этого Рина? Пустота?

- Нет, – носящий халат был предельно лаконичен. – Правда, вернулись ещё не все агенты…

- А ты?

- Тоже ничего. Даже слухов нет. Может, твой улов оказался богаче, Ледовица?

На лице женщины не мелькнуло ни тени чувства.

- Я пыталась выяснить, жив ли ещё Фартож Лахсотил, которого якобы убил Рин. Но…

По залу прокатилась дрожь. Едва заметная – и едва ли возможная. Но вполне реальная.

- Что происходит?

- Понятия не имею.

- Над замком кто-то творит чары, – сообщила Ледовица, не переменив тона. – Атакующие чары огромной мощи. Вряд ли пассивная защита сможет выдержать такой удар.

- Это опять он! – прошипел Пустота, вскакивая.

- Спокойнее. Он один, а нас всё-таки трое.

- Да, но он явно готов к столкновению, а мы нет! Как он вообще узнал, когда и где мы встретимся? Кто проболтался, а?

- Помолчи, – отрезала Ледовица. – Лучше приготовься действовать в паре со Златоликим. Когда атака перегрузит Источник Силы замка, падут без подпитки и заклятия, препятствующие нам задействовать магию в полной мере. Так как мы действительно не готовы, я постараюсь выставить защиту, какую успею, а вы двое переместите нас из-под удара… побыстрее.

Никто ей не возразил. Для возражений, пожалуй, стало попросту поздно.

Стены зала уже не вздрогнули, а затряслись. Жуткий треск-скрип камня, перетираемого в пыль, мог свести с ума. Питаемые магией светильники мигнули и начали гаснуть. Но ещё до того, как они умерли окончательно, на головы троим высшим рухнул потолок… …и защита Ледовицы без труда остановила камнепад.

- Перемещение! Быстро! – Реальность мигнула. Потом, почти без перерыва, – ещё раз.

- Смотрите! – воскликнул Златоликий.

Над покинутым замком на немыслимой высоте кружились, нестерпимо сияя и вращаясь относительно друг друга по меняющимся траекториям, десятки гигантских многогранников. Впрочем, из-за расстояния они казались не такими уж большими… казались, да. Назначение их для тройки бессмертных оставалось, мягко говоря, смутно, но насыщенность этих образований предельно сконцентрированной энергией – ощущалась, пробирая до костей.

Секунда, другая, третья… Вспышка!

И сразу – чистая, как вода после пятикратной дистилляции, тьма. Своим вытянутым языком эта тьма пала откуда-то с высоты, из точки, увидеть которую мешал танец многогранников, и без лишней грубости коснулась того места на тверди, где стоял замок Князя Гор. И где отныне не будет уже ничего, кроме разве что кратера с обглоданными магией каменными стенками.

- Пожалуй, – сказала Ледовица, – этот и впрямь мог убить старика Фартожа.

Многогранники изменили рисунок своего танца, а потом на секунду замерли, изобразив в небесах громадную букву энгастийского алфавита. Перестроение – новая буква. Перестроение…

Всего букв оказалось семь, и складывались они в короткую, но вполне осмысленную фразу. Если переводить буквально, многогранники своим танцем объявили: "МОГУ И ВАС".

А потом они погасли, как выключенные, и представление закончилось.

11

- Как думаешь, после такого они угомонятся?

- Вряд ли. Слишком привыкли чувствовать себя первыми после Деххато…

"…и не иметь серьёзных конкурентов. А вот отступать, напротив, не привыкли".

- Значит, нам придётся ждать симметричного ответа?

- Ага. Весело, правда? Как хорошо, что мне не нужно спать. И хорошо втройне, что я могу предвидеть почти что угодно, если оно непосредственно касается моей нежной шкурки.

Айс одарил меня взглядом, полным неприкрытого сарказма.

- Нежной, говоришь?

- А ты сомневаешься в моей уязвимости?

- А ты считаешь, что я обязан принимать на веру всё, что ты изречёшь?

- А почему бы тебе не доверять своему другу?

- В самом деле, почему бы?

- Отдыхаете и веселитесь?

В сторону зашедшего на веранду Эннеаро я даже глаз не скосил. Ибо лениво. А вот Айс не только повернул голову, но и приглашающе махнул рукой:

- Присоединяйся. Сок со льдом будешь?

- Не откажусь. Что тут? Вишня, асгейл и… – принц вдумчиво принюхался, выделяя из букета запахов нужный, -…груша? Ага. А ещё я хотел бы услышать, что вы обсуждали перед тем, как начали отвечать друг другу вопросом на вопрос.

- О, это запросто. Мы от безделья пробовали предугадать ответный ход бессмертных.

Эннеаро вопросительно махнул ушами, и Айс пояснил:

- Не далее десяти минут тому назад, в качестве ударного завершения недели энгастийского террора на всех трёх континентах, Рин разнёс по камешку замок Князя Гор. Где троица злобных магов собралась, дабы в очередной раз обсудить свои зловещие планы.

- Вот как?

- Это, – сказал я, – должно было стать акцией устрашения. Я хотел продемонстрировать им, что могу предугадать их действия, застать их врасплох и в любой момент нанести удар, который они не смогут парировать, и так далее. Короче, я хотел произвести впечатление. Но я не думаю, что Ледовица, Пустота и Златоликий теперь дружно подожмут воображаемые хвосты. Во всяком случае, не раньше, чем попытаются нанести ответный удар… или, скорее, удары.

- Вот как? – повторил принц.

- Да. Наиболее выгодный образ действий для них – нанесение хорошо скоординированных одновременных ударов. Ибо естественное преимущество магов Круга, которое прямо-таки напрашивается, чтобы его использовали, – это превосходство в числе. Их трое, я же, увы, один. А отразить три мощных удара в трёх разных местах…

- Значит, Энгасти следует приготовиться к неизбежным потерям.

- Этого я не говорил!

- Тогда как ты собираешься "отражать три мощных удара в трёх разных местах"?

- Примерно так.

Ответ прозвучал из разных точек. Одно из оперативно сотворённых мной тел-отражений махнуло рукой из-за угла нашего коттеджа, а ещё одно вошло на веранду вслед за принцем. Поддерживать три отражения вместо одного не составляло для меня труда… пока я не начал творить ими разнонаправленные заклятия высшей магии, конечно.

Поднявшись, Эннеаро внимательно изучил меня-второго и меня-третьего, не брезгуя при этом магическим зондированием. И заметил:

- Поразительно. Как тебе это удаётся?

- Примерно так, как вы пользуетесь клонированными двойниками. Только лучше. Потому что мне для управления, хм, удалённым телом не нужен глубокий транс.

Принц вздохнул.

- Следовало ожидать, что для высшего мага наши попытки заигрывать с силами творения покажутся неуклюжими…

- Этого я не говорил! И вообще, если здесь кого стоит называть неуклюжим, так это меня. Смею заверить: если бы Сьолвэн увидела эти отражения хоть краем глаза, она бы ухохоталась.

- Отражения?

- Ну да. А ты решил, что эти двое – живые?

- Если честно, – смутился Эннеаро, – да.

Три одинаковых рта изогнулись в одинаковой усмешке. Ответил я, однако, серьёзно:

- Ну и зря. Биомагия – как раз одна из тех, увы, многочисленных областей искусства, в которых я довольно бестолков. Я вообще верхушечник: умею много разного, но почти ничего не знаю по-настоящему хорошо. За исключением разве прикладной семантики…

Вот тут-то принц и предложил нам с Айсом посмотреть на кое-какие совершенно секретные разработки энгастийцев в области биомагии. А мы, разумеется, не отказались. Правда, посмотреть так просто не получилось: по соображениям той самой секретности даже самое что ни на есть высокое начальство, вроде наследного принца, не знало, где именно обретается в настоящий момент летающая лаборатория. Имея долгий печальный опыт противостояния высшим магам Круга Бессмертных, власти королевства Энгастийского давно убедились, что глубокие подземелья с надёжной охраной и многослойной защитой от магии печально уязвимы для разного рода диверсий и терроризма. (Что мы с Айсом доказали лишний раз, проведя по всему Аг-Лиакку целую череду впечатляющих терактов и за минувшую неделю разозлив либо напугав кучу народа, враз вспомнившего, что высокопоставленность – не гарантия неуязвимости).

Нет, обычные средства против высших не работали. Более надёжными энгастийцы сочли мобильность, скрытность и секретность. Пока эта концепция работала лучше всего. Маги Круга вполне могли сровнять с землёй всю столицу королевства, но не уничтожить точечным ударом находящуюся неизвестно где воздушную гондолу – одну из множества похожих гондол, кружащих в небесах над Энгасти и его ближайшими окрестностями.

К сожалению, далеко не всё можно было спрятать указанным способом…

- Видите ли, – объяснял Айсу и моим отражениям Эннеаро, пока мы дожидались прибытия летающей лаборатории, – методика магической репродукции фактически не требует никакого материального подспорья. Ингредиенты, реактивы, биоматериалы, инструменты и артефакты – всё это в данном случае имеет ценность, скорее, умозрительную. Для того, чтобы сделать магра, нужны только два обязательных компонента: выдающийся мастер биотрансмутаций с набором очень специфических познаний… и Источник Силы Энгасти, без которого никакому смертному попросту не хватит энергии для магической репродукции объекта крупнее мухи. Поэтому мы смогли успешно спрятать мастера Сигола Лебеду с учениками, не мешая им работать.

- Знакомое имя, – заметил Айс. – Насколько я помню, именно у этого мастера в бытность студенткой Академии моя Ниррит…

- Верно, – перебил наследный принц, вставая. На газон перед коттеджем, моргнув отключившейся иллюзионной маскировкой, опускалась, очевидно, та самая лаборатория. – И в основу метода магической репродукции легли именно её разработки. Но об этом гораздо лучше расскажет сам мастер Сигол. И расскажет, и покажет.

Сама по себе гондола летающей лаборатории мало отличалась от других. По крайней мере, ни размерами, ни формами она не поражала. На вытянутом основании длиной около пятнадцати метров покоился, фактически, обычный дом, разве что несколько длинноватый. Выкрашенные белым тонкие фанерные стены (климат позволял довольствоваться малым, не требуя утепления). Обильно застеклённая "надстройка" второго этажа, смахивающая на рубку, за которой, кажется, находилось нечто вроде прогулочной палубы…

Когда я увидел "капитана" этого "судна", встречавшего нас на верху выдвинутого пандуса, ассоциации мои скакнули в совершенно ином направлении. Слегка неправильная улыбчивая физиономия Сигола – с блестящей лысиной, носом характерной формы, крепенькой, тоже далёкой от канонов красоты фигурой – живо напомнила мне Никиту свет Сергеича Хрущёва. Добавьте к образу сандалии на босую, курчавящуюся чёрными волосками ногу и слегка шевелящийся от ветра белый халат, этакую помесь лабораторного прикида и мантии мага…

Только ни в коем случае не забудьте отметить живой ум и граничащую с гениальностью проницательность тёмных глаз.

Взгляд. Вот что выдавало Сигола с головой и выметало прочь всякий намёк на комизм.

- Ваше высочество, – кивнул он Эннеаро, как равному, – и… ваше высочество?

- Уже нет, – легко сознался Айс. – Эйрас воскресила меня, но одним из условий стало моё невозвращение в Энгасти.

- Но ты вернулся.

Мой друг ухмыльнулся, зеркально копируя гримасу мастера Лебеды:

- Своевольность – весьма характерная черта человека, прозванного Айс Молния.

- Позволь представить тебе, – сказал Эннеаро, – Рина Бродягу.

- Это которого? Вот этих, что ли, одинаковых с лица? В упор не вижу среди них живого.

- Рин?

- А я говорил тебе, принц, что любой более-менее приличный биомаг не примет меня за живого. Так что не удивляйся.

- Но где тогда настоящий ты?

- Далеко, – сказал я, отзывая лишние тела-отражения. – Остановимся на том, что моё настоящее тело находится в этом Лепестке. И потом, что значит – "настоящий"? Маг – это его душа, воля и Сила, так что настоящий я стою здесь и разговариваю с вами.

Сигол Лебеда слегка прищурился.

- Высший посвящённый?

- Да. Тебя это пугает?

- Меня это интересует, – откровенно заметил он и тут же пояснил. – Ты не первый высший маг, кого я знаю лично. Первую я учил, заодно учась у неё, так что… Кстати, почему вы до сих пор топчетесь внизу, как не родные? Все на борт, все на борт! По правилам лаборатория не должна задерживаться на одном месте!

Вскоре в "кают-компании" собрались, по признанию мастера, "почти все", и он познакомил присутствующих друг с другом. Точнее, организовал знакомство. Выглядело это (ах, ассоциации, ассоциации, никуда от вас не деться!) словно какой-нибудь групповой психотренинг:

- Ну что ж, начнём посиделки. Я буду за хозяина и для порядка представлюсь первым. Итак, я – бывший профессор Энгастийской Академии, которого сманили-таки в прикладной проект из большой магии. Сигол Лебеда, мастер биотрансмутаций и системной магии…

Чернявый смуглый парень вклинивается, забавно шевеля сросшимися бровями:

- А ещё он – сын Килейды Вьюжной, единственной за последние пятьсот лет женщины, занимавшей пост Мастера Погоды… и единственной, кто ушёл с этого поста по своему желанию!

- Во-первых, за четыреста лет. А во-вторых, помолчи, неслух. Дойдёт и до тебя очередь. Так, ты следующий.

Старший принц предельно краток:

- Я – Эннеаро Энгастийский.

- А я – Айс Молния.

- Поподробнее, – просит Сигол. В ответ – пожатие мощных плеч. И:

- Но раньше меня звали Айселитом Энгастийским…

- Ух! – это, конечно, чернявый. -…воскрешён Эйрас сур Тральгим посредством высшей некромантии, позднее физически и энергетически изменён Сьолвэн Теффорской, использовавшей высшую магию жизни.

- Ты забыл сказать, что являешься магистром ментальной магии, – это уже я.

Айс снова пожимает плечами. Мол, в сравнении с перечисленным это такие мелочи…

Не дожидаясь поощрительного кивка Сигола, объявляю:

- А я – друг Айса, Рин Бродяга. Молодой маг высшего посвящения.

- Ух! – чернявый аж подскакивает. – А ты посвящённый чего конкретно?

- Если конкретно, то Предвечной Ночи. Неплохо разбираюсь в семантической магии. А ты, молчаливая юная леди?

Тианка, сидящая рядом со мной и действительно очень молчаливая, особенно по контрасту со своим соседом, объявляет:

- Я – Лаэсан. Магистр алхимии, магистр биотрансмутаций, артефактор…

- Мастер-артефактор, – уточняет чернявый. -…а также старший ассистент профессора.

М-да. Поторопился я с "юной леди". Сильно. Потому что если она не гений, а просто очень талантливый маг, одно только признание мастерства (не говоря уже о "дополнительных научных степенях" в количестве двух штук) в избранной области магии проблематично заработать быстрее, чем за тридцать лет активной практики.

Признанный энгастийцами мастер магии – это как доктор наук, только, пожалуй, ещё круче. И редко, очень редко кто становится мастером-артефактором раньше, чем ему (или ей) стукнет пятьдесят. Чаще до этой высоты добираются ближе к сотне…

Артефакторы – это вам не боевики, среди которых полно сорокалетних мастеров. Да.

- Я тоже ассистент профессора, магистр биотрансмутаций. А зовут меня Тицерх Тёмный…

- Но гораздо чаще, – резюмирует Сигол, – его зовут просто Болтун.

- Профессор!!!

- Ну, раз ты претендуешь на столь высокое звание, тебя не затруднит прочитать нашим гостям небольшую… небольшую!.. лекцию о магической репродукции. Всё равно никому другому ты изложить материал спокойно не дашь. Вам слово, профессор Тицерх Болтун.

Чернявый недолго попыхтел. Потом резко успокоился, пригладил ладонью вихрастую шевелюру и принялся на удивление толково "излагать материал". Если выпарить из его лекции даты и прочие малосущественные подробности, картина складывалась примерно такая.

В бытность свою студенткой Энгастийской Академии широко известная в узких кругах Ниррит Ночной Свет написала дипломную работу в конце шестого, выпускного курса. Работу ей зачли как магистерскую. А могли бы, говоря по чести, и как мастерскую – уровень позволял. В своём дипломе (который по объёму превышал среднюю работу на соискание магистерского звания примерно втрое) Ниррит вывела искусство биотрансмутации на новый уровень. Собственно, то, что она сделала, уже не укладывалось в определение магической биотрансмутации. Взяв за основу аппарат системной магии, она обобщила с его помощью техники матричного оперирования и приёмы асимметричного уподобления…

Тьфу. Короче, это юное дарование разработало принципы создания заклятий особого класса – заклятий, достаточно сложных, чтобы компилировать из первоэлементов организмы с заранее заданными свойствами и даже с готовыми рефлексами.

Если совсем просто, Ниррит научилась при помощи магии создавать новую жизнь.

Когда руководитель её дипломного проекта Сигол Лебеда подучил кое-какие разделы рациональной магии, он смог повторить её достижение. Не в полной мере и не сразу, но смог.

Тут-то он и осознал масштабы возникшей проблемы.

- Видите ли, – негромко сказал бывший профессор (причём Тицерх мгновенно умолк и даже – о диво, дивное диво! – замер, сцепив в замок длинные нервные пальцы), – наш мир является сложной системой, разом равновесной и иерархической. Вышестоящие ограничивают амбиции и свободу нижестоящих. Не только ради собственного спокойствия, но и ради общей стабильности. Не мне объяснять присутствующим, насколько опасна бесконтрольная магия… и любая новая магия, столь сильно меняющая баланс сил… Рин?

- Давайте сократим риторические периоды, Сигол. Я не сомневаюсь, что магию и даже магов надо контролировать. Однако я категорически отказываюсь считать, что устранение магов, то есть, говоря проще, убийство – это лучший способ контроля.

- А убийство и так не единственный способ…

- Простите, ещё раз перебью. Мы тут с Айсом недавно прищучили одного мерзавца. Орронэх Пёстрый. Слыхали? Ага. Что ты ответил на характеристику этого Орронэха?

- Что он – варвар от магии, – повторил Айс скучным тоном.

- Во-о-от. В точности мои слова. Но этот варвар благополучно продержался при Ледовице более двухсот лет. Его она терпела, потому что его шансы войти в Круг Бессмертных стремились к нулю. Отметим данный факт и перейдём к данным статистики. Для начала скажи нам как профессионал: как долго может прожить магистр целительской магии?

Сигол пожал плечами.

- Смотря кто он по рождению, как трансмутирован, насколько силён… много факторов.

- Ну, предположим, что это не трансмутированный, средний во всех отношениях человек. На сколько… то есть во сколько раз знакомство с целительством замедлит его старение?

- Если он магистр – то раз в пять, в семь. Примерно. Если мастер – минимум десятикратно.

- А если он Связующий? То есть высокий посвящённый?

Очередное пожатие плеч.

- Высокие посвящённые способны обращать вспять старение любых органов и систем своего тела. Теоретически Связующий энергий витального спектра бессмертен.

- Тогда вопрос тебе, Эннеаро. Хорошие правители обязаны собирать статистику и помнить основные числа. Если же учесть, что для Энгастийского королевства маги – один из главных стратегических ресурсов… хм. Итак, каков средний срок жизни энгастийского мага?

- Сто двадцать восемь лет.

- Каков процент магистров целительства, чей возраст превышает двести лет?

- Кажется, четыре. Или нет, три и шесть десятых.

- А сколько в Энгасти целителей-Связующих и каков их средний возраст?

- Сто двенадцать. Сто сорок девять.

Я медленно кивнул. И сказал:

- Обвинению больше нечего добавить. А впрочем, нет. Есть. В одном далёком мире как-то раз подсчитали, что если бы люди внезапно перестали умирать от болезней и старости, средний срок их жизни составил бы примерно восемьсот лет. Годы в том мире чуть короче, чем в Аг-Лиакке, но в принципе можно считать их одинаковыми. Вот теперь у меня точно всё.

Ассистенты Сигола выглядели, словно пыльным мешком ударенные. Особенно Тицерх. Сам Сигол и оба принца явно ничего нового не услышали. Впрочем, всех их выдавали мелочи, которые они не считали нужным прятать: профессора – поджатые губы, Эннеаро – прижатые уши, Айса – белые костяшки пальцев, сжимающих Побратима.

И всё же Сигол попытался смягчить впечатление.

- Думаю, не так уж всё мрачно. В конце концов, не надо предполагать злой умысел там, где достаточно влияния естественных законов…

- В общем и целом, конечно, так, – хмыкнул я. – Знаю, что ты хочешь сказать. Да, рост магического мастерства сопряжён с опасностью. Да, чем больше маг знает и умеет, тем выше не только его возможности, но и шире круг способов, которыми он или она могут себя угробить. Да, психика смертных не рассчитана на сроки, превышающие естественную продолжительность жизни более чем в полтора раза. Но во всё это можно слепо верить лишь до тех пор, пока не вспомнится простая аксиома: "естественные законы" Аг-Лиакка, кои ты упомянул, – продукт Воли и Представления властительного Деххато. Да вспомните хотя бы, кто входит в Круг Бессмертных! Его старейший член, Хозяин Лесов, полностью утратил возможность личного развития, став придатком экосистемы. Алый Бард бывает на родине редко и, насколько мне известно, никогда не задерживается. А Ледовица, самая активная среди старейших Круга – кто? Адепт порядка. Порядка! Видимо, потому и жива до сих пор. Сколько энгастийцев и как часто отправляется искать личного ученичества у господ бессмертных?

- Этого я не скажу, – глухо ответил наследный принц. – Нет такой статистики. Но к магам Круга уходят достаточно регулярно… а кое-кого из самых талантливых они и сами сманивают. Вот только о том, что происходит с ушедшими потом, редко можно услышать хоть что-то…

- Ниррит отправилась учиться к Князю Гор, – процедил Айс. – И я отпустил её. А ведь Эйрас меня, идиота, предупреждала!!!

Я положил руку на его закаменевшее плечо. Сжал. Сказал, на всю катушку используя ламуо для пущей убедительности:

- Твоей вины здесь нет, и ты знаешь это. Законы пишет Деххато. Он и никто, кроме него. Риллу устанавливают правила игры, смертные гнутся, как трава под ветром. Деххато и своих ручных бессмертных умеет сгибать, куда ему надо. А что до игр… может повезти раз, может – два и три раза. Даже десять раз подряд. Но в итоге казино всегда будет в плюсе.

- Тогда на что рассчитываешь ты? – поинтересовался Эннеаро.

- Я просто не играю в казино.

- Ты в этом мире – значит, ты в игре.

- Нет!

Я ненадолго расширил маскирующий меня темпоральный кокон, чтобы люди и тианцы, сидящие вокруг, ощутили биение моей личной Силы напрямую. Судя по их реакции, желаемого эффекта я добился. И продолжил, уже не утруждая себя движениями губ:

- Я – в Предвечной Ночи. В полушаге от Бездны. Я гость, пришедший из-за пределов Пестроты. Я Бродяга, видевший соблазны Дороги Сна и говоривший с богами в Сияющих Палатах. Я имею скверную привычку кусать руку, пытающуюся заклепать на мне ошейник, обманывать тех, кто обманывает меня и делать совершенно не то, чего от меня хотят манипуляторы разных рангов. А ещё я имею гордость и собственное мнение. Могу себе позволить – высший маг всё-таки.

Айс ухмыльнулся. Он единственный из всех не особо вострепетал. Впрочем, на человека, видевшего изнутри тушу Квитага и обретение Тихих Крыльев, трудно произвести впечатление несколькими особо мощными заклятьями и громкими фразами.

- Что-то ты разошёлся, дружище.

- Семантическая магия и самопрограммирование, – пояснил я, сжимая темпок.

- А-а…

- Именно, – на этой жизнеутверждающей ноте я встал и сказал:

- Хватит о грустном и высоком. Может, покажете нам хотя бы пару магров, созданных по рецептам Ниррит? Интересно всё же, на что похожи полностью синтетические существа…

Сигол тоже поднялся.

- Я могу показать вам пару поистине уникальных… магров. Мои поделки вам, если захочет, продемонстрирует и Эннеаро. А вот магры, сделанные самой Ниррит, есть только здесь.

- Веди, – сказал Айс.

Не требовалось какой-то особой проницательности, чтобы понять: он презрел наложенный Эйрас запрет и все доводы рассудка именно ради этого. Пройти по улицам, по которым ходила его любимая. Поговорить с людьми, тианцами и ваашцами, лично знавшими её, вдохнуть воздух города, ставшего для Ниррит второй родиной…

Ну и посмотреть на сделанных ею лично магров.

Собственно, почему бы и нет, особенно если предлагают?

12

Чтобы увидеть обещанное, нам пришлось подняться на второй этаж, в "капитанскую рубку". А уж там Сигол Лебеда кивнул в сторону "прогулочной палубы": смотрите сами, мол.

Мы посмотрели.

И сердце Айса – я отчётливо услышал это! – пропустило удар. Да и моё могло бы повести себя аналогично, будь у моего отражения обычное живое сердце. …эту фигуру, особенно в лёгком, мало что скрывающем голубом платье, мы узнали бы из тысяч. В конце концов, фигура у Схетты точно такая же. Вариация на тему идеала. Правда, имелось сходу бросающееся в глаза отличие: если волосы у моей любимой, как и у оригинала, были чернее безлунной ночи, отливая глубокой синевой, то у девушки, легко опирающейся на поручни, тяжёлая коса была бело-голубой. В тон платью. То есть это платье подбирали в тон волосам.

Мальвина, хряп етидрёный…

Но только я подумал об этом, как на поручни рядом с ней в отнюдь не вороньей манере спикировал белый ворон. Я сосредоточился на звуках.

- Хиари! – это ворон.

- Уэрен?

- У тебя гости.

"Что-то этот птах слишком умён для простой птицы… а, ну да…" – Думаешь, стоит на них посмотреть?

Белый ворон молчит.

- Да, наверно, не стоит, – добавляет Хиари (если это её имя). Отворачивается от птицы и продолжает глядеть на облака.

Но тут оживает Айс:

- Сигол! Скажи, кто для тебя… она?

- Приёмная дочь.

- Что?

- По завещанию, оставленному Ниррит, я обязан заботиться о её… дочери. И следить за её состоянием, в обоих смыслах. Вот я и удочерил Хиари.

- Ясно, – припечатал Айс. Помолчал. – А скажи-ка, отчим, когда она в последний раз ходила по твёрдой земле?

Сигол подобрался.

- Позавчера.

- Ага. А до этого?

- К чему этот допрос?

- Слишком давно, не правда ли? Я забираю её, – решительно объявил Айс и распахнул застеклённую дверь, двинувшись к паре "уникальных магров".

Мастер биотрансмутаций почти обиженно взглянул на меня. Но поддержки не дождался. Потому что в данном случае моя солидарность полностью принадлежала Айсу.

- Знаешь, – сказал я, чуть приблизясь, – "дочь" – это понятие, не сильно схожее с понятием "подопытный экземпляр"… а если Лаэсан и Тицерха тебе мало – уверен, что Эннеаро охотно поможет подобрать ещё одного толкового ассистента.

Завуалированное обвинение в рабовладении добило Сигола. Бывший профессор ссутулился и отвернулся. А я подумал и добавил:

- Но навещать её вам никто не запретит.

- Покидать эту лабораторию довольно рискованно, – напомнил принц.

Я мог бы пообещать безопасность от своего имени. Мог… много чего мог. А сказал лишь:

- Верно. Но некоторые вещи стоят риска.

Он подошёл совершенно беззвучно. Крупный даже для человека, а для тианца – почти великан. Грациозный, как танцор… осторожный? С тихим стуком прислонил к ограждению меч – вне всяких сомнений, артефактный. Очень естественно они смотрелись вдвоём: человек и его меч.

"Как я и Уэрен", – подумала она. Неожиданная мысль… её ли?

- Тебя зовут Хиари?

Почему-то он избегал смотреть на неё. И это казалось странным. Обычно бывало наоборот: все, особенно мужчины, только и делали, что глазели – кто прямо, не скрываясь, кто искоса…

- Да.

- Меня зовут Айс. Я…

У неё закружилась голова.

Нет. Вот это – точно не у неё. Это его чувства. Такие яркие… и так много!

- Прости. Я не нарочно.

- Простить? За что? – но он не ответил. Странный, странный человек.

- Ты… помнишь Ниррит?

- Конечно.

- Я тоже. Я… был её… другом. – Молчание. – Хиари, ты хочешь пожить… у нас? На земле?

Она покачала головой. Но Айс торопливо добавил:

- Не бойся, это будет безопасно!

- Я не боюсь. Но мне нельзя жить внизу. Запрещено.

Его рука сжалась на поручне, и тот согнулся. Сильно. Хотя Айс вовсе не собирался его гнуть. Она спросила, слегка оживляясь:

- Ты тоже магр?

- Что… почему ты так решила?

- Поручень. И, – она чуть склонила голову, вглядываясь, анализируя… – ух ты! Какие в тебе интересные решения применены! Очень оригинально. Сигол так не умеет… да и я повторить не возьмусь. Кто тебя сделал?

- Это долгая история. Но тебе я расскажу её… если пойдёшь со мной.

- Но…

- Забудь о запретах. Ты хочешь спуститься на землю? Или… не хочешь?

- Хочу!

Тихий, удивительно чистый свет – как улыбка, идущая изнутри:

- Тогда пошли.

- А я?

- Уэрен, не так ли? – на ворона, в отличие от неё, Айс почему-то посмотрел прямо.

- Так, – поклон по-птичьи. Взгляд, исполненный самой настоящей иронии.

- Не сочтёшь ли ты возможным оказать честь нашему дому и стать его гостем?

- Куда Хиари, туда я.

- В таком случае уведомим мастера Сигола о смене курса. Мы летим домой!

Наш казённый двухэтажный коттедж понемногу становился… тесноват. М-да.

Я, Айс, Лимре, Ильноу, Схетта. А теперь, помимо Фэлле, бродящей по дому потерявшимся привидением, ещё Хиари со своим вороном. Конечно, я, Схетта и Уэрен – особые случаи. Потому что не сплю, потому что не просыпается и потому что не занимает много места. И всё же.

В общем, я решил позаботиться о дополнительном пространстве.

Способов решить проблему с нехваткой места у магов много. Мягко говоря. Особенно если можно не оглядываться на количество затрачиваемой Силы. Одни только базовые – подчеркну: базовые! – техники манипулирования временем дают четыре принципиально разных способа умножения полезной площади. Начиная с натяжения (это когда в комнате два на полтора метра можно поставить стол на тридцать персон и ещё останется "место") и заканчивая сегментацией (а это – когда одна дверь ведёт в несколько комнат, скопированных с одного образца во всём, вплоть до обстановки; да это и есть одна комната… или, в иной интерпретации, "веер" сосуществующих на одном и том же месте временных сегментов).

И это я ещё не упомянул ни техник манипуляции пространством, которые в основном и пускают в ход в таких случаях, ни всякой экзотики. Типа создания постоянных врат в Межсущее с обустройством в последнем субреальности почти любого размера. А уж если комбинировать методы… ох. Я, пожалуй, даже не скажу навскидку, сколько практически осуществимых способов магического увеличения жилплощади выйдет!

В итоге, однако, я остановился на простейшем, по совместительству самом надёжном методе. Я добавил нашему коттеджу ещё один этаж. Второй. Бывший второй, соответственно, при этом "вознёсся", повинуясь моей воле, и стал третьим, когда я материализовал несущие балки и стены нового этажа. Нечто подобное могла бы сделать безо всякой магии бригада строителей; я, не торопясь, управился примерно за минуту (это, конечно, по часам внешнего мира).

Когда Ильноу спросил, почему я не устроил нечто оригинальное и полностью магическое, вроде Врат, ведущих прямиком в отгроханный на территории другого мира дворец, я ответил:

- Есть сказка о крепости, возведённой могучим чародеем. Высоко вздымались её башни и несокрушимой прочностью славились стены… ровно до тех пор, пока не явился, гм, герой и не сумел чародея убить. А со смертью хозяина, как только исчезла скреплявшая камни крепости магия, вся постройка тут же обратилась в груду развалин.

- Но ведь можно накладывать постоянные чары, которые будут работать без вмешательства мага! Я точно знаю: я об этом читал и ты рассказывал…

- Можно, конечно. Вот только скажи, что сложнее сломать: дом, который только силой чар и стоит – или же дом, который стоит сам по себе, а чарами просто укреплён?

Это замечание напомнило Ильноу о том, что мы ждём ответного удара высших из Круга.

Ожидание… чем дольше оно тянулось, тем туже сворачивалась в моей груди змея опасений. Уж я-то знал: даже самый хилый маг, получивший время на планирование и подготовку, станет стократ опаснее себя же, застигнутого врасплох. Если моя угроза с разрушением замка в горах Седого Хребта и прозвучала весомо, то больше оттого, что у меня имелось время на подготовку. Чем же ответят мне на это мои противники?

Просмотр вариантов будущего не давал внятного ответа. Только смутные тени, бледные, как кожа крестьян, переживших голодную зимовку, только паутинной хрупкости узоры на грани восприятия. И даже поистине сверхъестественная проницательность маэстро Лимре, по его собственному признанию, пасовала, когда я просил его о предсказании действий Круга. Сказать, что внезапная слепота Видящего беспокоила меня – всё равно, что ничего не сказать.

К своему счастью, я умею ждать. В моей жизни хватало моментов, обучающих этой полезной науке… вспомнить хотя бы заключение в кутузке Ордена Золотой Спирали.

Вдобавок же причин отвлечься от переживаний… хватало. Да. Причём совсем рядом. …Фэлле Хиорм тенью просочилась на веранду. И – всё верно: Рин сидел именно там. Молчаливый и жутковатый, недвижный, как статуя. Частенько он застывал вот так, попросту переставая быть нормальным человеком. Это служило одной из причин, по которым Фэлле никак не могла определиться со своим к нему отношением.

Причём даже разговоры (откровенные!) не помогали. Скорее, всё запутывали ещё сильнее.

Рин злой? Но тогда почему он оставил в живых её, убийцу?

Рин добрый? Но он не скрывал, что ему доводилось резать на куски невинных…

Впору успокоиться. Решить уже, что раз Рин – бессмертный высший маг, то людскому уму судить о нём невозможно. Но когда они с Ильноу улыбались друг другу, как равные, как старший брат мог улыбаться младшему… непостижимый и высший? Вот этот? Ой ли!

- Пить будешь?

Губы сидящего, по-прежнему похожего на статую, не шевельнулись. Казалось, что вопрос просто родился в воздухе сам собой. Притом родился сразу стариком, отягощённым недобрым тёмным знанием и тайнами из числа тех, за которые убивают либо умирают… либо и так, и так.

Вздрогнув, Фэлле неуверенно кивнула.

- Тогда садись и пей.

На её краю чайного столика, рядом с плетёным стулом, возник – вот ещё ничего нет, а вот уже оп! и есть – высокий тонкостенный бокал изумительно сложной формы. Свет преломлялся в блестящих гранях, тёмно-красная жидкость внутри окрашивала его багрянцем… прямо-таки хоть не трогай эту красоту вовсе, а сиди и любуйся.

Осторожно сев, Фэлле всё же взяла волшебный бокал. Потянула носом воздух… запах оказался не хуже внешнего вида, а то и лучше. У неё даже достойных слов-то не нашлось бы для описания этакого чуда. А когда она пригубила из бокала, вино, оказавшееся во рту, учинило в нём настоящий взрыв запаха и вкуса. Не иначе как по серебрушке за глоток, решила она. Ну, никак не меньше. А кувшин такого чуда – полновесный золотой…

- За скорое перерождение, – раскатился по веранде негромкий, пробирающий голос. – За всех скопом: виновных, невинных, причастных и посторонних, погребённых и лишённых погребения. Пусть новая жизнь их удастся лучше старой.

Фэлле Хиорм вспомнила, как Айс, не глядя, бросил: "С этим к Рину. На веранде он!" – а сам исчез в дальнем углу "боевого зала". Как она успела выяснить, там находился проход в особый пласт "дополнительного" пространства, где можно было творить любую волшбу, вымещая злость на иллюзиях и не опасаясь разрушить что-нибудь реальное.

Вспомнила – и не стала спрашивать ни о чём. Просто выпила ещё.

Ей тоже было за кого пить…

А минутой позже Рин перестал изображать статую. Повернул голову, спросил, как обычные люди спрашивают, при помощи горла, языка и губ:

- И почему тебя заинтересовала Схетта?

- Кто?

- Та девушка, которая спит. И за ответами о которой Айс послал тебя ко мне.

- Ты же сам знаешь, о чём я хочу спросить!

- Конечно, – не стал отрицать он. – Я вообще знаю… много чего. Например, что у этого нашего разговора возможны… были возможны… не менее пяти веток несхожих сценариев. А ещё мне известно, что самый обоюдно приятный сценарий как раз состоит в том, что ты спрашиваешь, а я отвечаю. Простой разговор, без чтения мыслей и просмотра теней несбывшегося.

- Не понимаю…

- Конечно. Но если тебе не нравится твоё непонимание – спрашивай. Как я недавно учил Ильноу: самый важный ответ – это именно тот ответ, который не прозвучал, так как никто не задал нужного вопроса. А самый глупый вопрос – не заданный. Спрашивай.

Фэлле помолчала, приводя в порядок растрепавшиеся мысли.

- Значит, её зовут… Схетта? Ну, спящую?

- Да.

- И кто она тебе?

- Самый простой ответ – жена. А что до ответа не простого…

И Рин рассказал историю, в которую оказалось почти невозможно поверить. Девчонка из провинции, чуть не угодившая на алтарь, спасённая высшим некромантом, ставшая могучей и умелой волшебницей, полюбившая настоящего принца…

Приключения. Подвиги. И свершения, которыми не станешь гордиться напоказ, те, после которых одни уходят изматывать себя тренировками, другие заливают тоску вином, а третьи просто сидят в мрачном молчании… Высшая магия, способная пересилить Волю властительного риллу. Любовь, что в самом буквальном смысле едва не сожгла мир – и презрела смерть.

Сказка? Быль? -…а потом я решил помочь другу. И сговорился с высшей посвящённой по имени Сьолвэн. Она воссоздала… нет, не потерянную Ниррит – но девушку, похожую на неё так сильно, как это только возможно. Тело, ум, характер, память…

- И получилась Схетта?

- Да. Получилась Схетта. У Айса с ней, конечно, ничего не вышло: даже Сьолвэн не могла изготовить идеальную копию той, кого никогда не встречала, на основании только чужой памяти. Впрочем, мудрая древняя, наверно, даже задачи такой не ставила – точно повторить Ниррит…

- И Схетта стала твоей… женой.

- Да. Хотя далеко не сразу она… ну, это уже не так важно.

- Ты её любишь? Сильно?

- Очень. Почти как магию.

Фэлле сморщила нос.

- То есть для тебя магия важнее?

- Скажи, ты скучаешь по Браслету?

Внезапный вопрос стал – как удар под дых.

- Только честно! Скучаешь?

- Я… да.

- А ведь он – просто отравленный дар. Не твоя часть, не… ты спросила, насколько важна для меня магия? Важнее, чем руки и ноги, чем всё тело. Если мне предложат "выбор" между магией и жизнью, я скажу: возьмите жизнь. В конце концов, при помощи магии жизнь можно и вернуть… – Молчание. Тонкая улыбка. – Магия – моя суть и моя душа. Собственно, это часть меня, благодаря которой я могу собой гордиться, благодаря которой существую, чувствую и люблю. Если магии вдруг не станет… на что глухому красавиц песни? На что слепому закат над морем?

Рин помолчал и добавил глухо:

- А что до любви… если у меня отнимут Схетту… если Деххато или ещё какая гадина её тронет… нет, миры я с горя крушить не стану. Я и убивать не стану в отместку. Убийство, каким бы оно ни было – это слишком легко… не-е-ет, убийство – не мой путь.

Фэлле поёжилась.

Последствия великой любви в размытом описании Рина оказались таковы, что и сама великая любовь, отбрасывающая такую тень…

Брр!

- Совсем застращал, да? Не бойся, маленькая. Не будет этих ужасов. Не будет, кстати, как раз потому, что все, способные что-либо со Схеттой сотворить, способны и предвидеть последствия.

- Ты о ком?

- О риллу, о ком же ещё?

Фэлле снова поёжилась.

- А ты разве не боишься властительных?

- Не боюсь. Опасаюсь. Да, это разные вещи. Риллу опасны, они сильнее меня многократно. Младшие демиурги, и этим всё сказано. Но их превосходящая сила – ещё не повод бояться их, как раб боится надсмотрщика или котёнок боится пса. Вот ты меня опасаешься… но не боишься ведь?

- Н-н… нет, – созналась девушка, чувствуя с удивлением, что нимало не кривит душой.

- То-то.

Некоторое время на веранде царила тишина. А потом к Рину явился Ильноу, как всегда, с целым ворохом накопившихся вопросов, и Фэлле тихонько ушла к себе.

Не забыв прихватить волшебный бокал с остатками чудесного вина. …время растянулось, но сверх того – углубилось. И мир стал иным, совсем. Это произошло не особенно быстро, но стоило оглянуться назад, как рождалось и стремительно разрасталось яркое, словно солнце в безоблачном зените, изумление. Неужели он был – таким? Неужели он думал именно так, чувствовал столь скудно, существовал до такой степени скромно? И, что совсем уже в голове не укладывается, вполне довольствовался имеющимся?

Да он ли вообще это был?!

Нет, нет. Наверно, тот, старый Ильноу служил просто семенем для Ильноу нового. Того, о котором даже он сам всё чаще думал как об Илнойхе. Тот, старый, тихо зрел в своей скорлупе, лишь смутно догадываясь об огромном мире за пределами твёрдой оболочки. А этот, уязвимый, но чуткий и гибкий, пророс в то самое запределье и теперь торжествует, утверждая собственное переменчивое бытиё. Ведь вне скорлупы оказались – и свет, и ветер, и движение, и множество вещей, которым только предстояло наречь имена, ещё не отделяемых друг от друга, смутных, сложных… но таких интересных!

Рин говорил, что так будет. И добавлял, что это правильно. Самый лучший способ найти и вписать в поле ощущений что-то новое – вернуться душой и отчасти разумом в детство. Ведь это – как раз тот период жизни, когда картина внешней реальности ещё не устоялась, да и реальность внутренняя меняется быстрее, чем сознание успевает отслеживать эти перемены.

- Первый шаг к полноценному аналитическому трансу, – говорил учитель (и за словами его разворачивались тысячи упругих нитей-связей), – заключается в отказе от готового. Мы перестаём говорить миру, что умеем, знаем, видим, ощущаем, понимаем… вся эта чушь достойна глубочайшего забвения! Мы не умеем, но учимся. Не знаем, но постигаем. Не видим, но смотрим. Не ощущаем, но воспринимаем. Не понимаем, но просим о понимании, обращаясь разом и внутрь, и вовне. Мы меняемся и растём, питаемся и движемся, перестаём существовать и начинаем жить. Мы воплощаем дзен в каждом мгновении… ну, ты, как начинающий друид, меня понимаешь.

- Нет, – отвечал Илнойх.

- Не понимаешь? – под внешним удивлением – внезапное напряжение.

- Иду к пониманию… и…

- Проговори до конца!

- Путь к пониманию и есть истинное понимание. Отчасти.

На лице Рина расцветает широкая улыбка. Но эта, внешняя, улыбка – только слабое и бледное подобие того взрыва радости, что цветёт и переливается у него внутри. Илнойх не может сказать точно, откуда у него взялась столь ясная уверенность в этом, но он и не стал бы говорить об этом, даже если бы мог. Поистине, есть вещи, вовсе не нуждающиеся в словах!

А вот Рин говорит вслух:

- Поздравляю тебя со второй степенью ламуо. Мой наставник в своё время возился со мной куда дольше… потому что моя скорлупа оказалась куда твёрже.

- Лимре, как ты считаешь, он уже…

- Да.

- Но ведь он ещё…

- Только если следовать проторёнными путями. Разве проторённые пути – наилучшие?

- Точно. Спасибо!

Рин быстро, но низко поклонился Видящему и почти выбежал с кухни, где только что имел место короткий и как будто почти бессмысленный диалог. Но фиксация на внешнем очень часто оказывается скорее вредна, чем полезна.

И маэстро Лимре ясно различал веер блистательных последствий "бессмыслицы". Он даже мог – нет, не прочесть, как менталисты, а просто угадать чужие мысли:

"Я сам сначала стал друидом. Почти два года – на достижение третьей, так формально и не подтверждённой степени. Потом я десятилетиями постигал магию – отдельно от прежнего пути, следуя в основном классическим рецептам. И только в Ирване я начал вязать из двух путей нечто цельное… ощупью, практически бессистемно, поначалу, с неизбежностью, очень грубо…

Но кто сказал, что нужно только так? Кто установил, что магия не может расти вместе с ветвями ламуо, обретая от этого соседства гибкость и позволяя заимствовать свою Силу? Почему надо требовать от Илнойха прыжков сперва на левой ноге, потом прыжков на правой ноге – вместо того, чтобы сразу учить его бегать?

Друиды внушали, что ламуо и магия несовместимы. А я даже долгое время верил в эту чушь. Несовместимы… ха!" – Если у тебя получится, – пробормотал Колобок, поворачиваясь к плите, приоткрывая крышку над кипящим супом и придирчиво оценивая волну вырвавшегося вместе с паром аромата, – мне впору подумать о том, чтобы тоже податься в маги.

13

В тенях будущего мелькнул удобный случай. Чтобы воплотить его, я изменил своим привычкам и переместился с веранды, где обычно проводил свободное время, в комнату Схетты. Заодно я устроил углублённое тестирование мною же сплетённым заклятьям, от которых воздух над спящей, казалось, мерцал и преломлялся – так интенсивно, что это почти можно было заметить обычным зрением. По крайней мере, мои глаза, улучшенные в "родильном бассейне" и аккуратно воссозданные в теле-отражении, справлялись с улавливанием этих нюансов успешно.

Расчёт времени оказался безупречен, и я закончил как раз в момент, когда Хиари с Уэреном, обосновавшимся на её левом плече, вплыли в комнату, как пара привидений.

Айс успел просветить свою "дочь" об основных моментах, и первым вопросом стало:

- Могу я взглянуть на неё поближе?

Вместо ответа я встал, указав на освободившийся стул возле ложа, и отошёл к окну.

Однако Хиари не поспешила занять моё место. Вместо этого и она, и ворон сфокусировали внимание на мне. Девушка даже додумалась сформировать набор зондов и направить их ко мне в порыве искреннего исследовательского любопытства. Об этикетных условностях, запрещающих магам предпринимать подобное в отношении коллег – да что там, зондирование и с полученным-то разрешением считалось не особенно вежливым! – она явно не подозревала.

Впрочем, если вспомнить, в каком обществе она находилась…

Я, кстати, позволил ей провести зондаж. Даже временно деактивировал ради уменьшения помех практически всю внешнюю защиту, оставив на месте только Мрачный Скаф (изображающий на тот момент шёлковый домашний халат). Я ведь и сам не великий поклонник этикета.

А когда она закончила – то есть минут через двадцать – осведомился:

- Как результаты? – вежливость, приправленная лёгкой насмешкой.

- Противоречивые, – признание далось ей легко. – Не понимаю, зачем останавливаться в имитации жизни на полпути?

- А ты понимаешь, каков механизм этой… имитации?

- Нет. Для этого нужны иные средства и гораздо больше времени.

- Ну что ж. Я могу объяснить, если хочешь.

- Хочу.

Ни тени сомнения. Поразительно! Впрочем… до этого момента ещё дойдёт. Чуть позже.

- Если упростить всё, что только можно, эта оболочка создана мной в качестве удобной замены живому телу. Ты явно не новичок в биомагии и поймёшь, если я скажу, что для живых организмов обычным способом организации служит интеграция от малого к большому и от простого к сложному. Сознание разумного существа – обычно – есть высшая функция жизни.

Слушала Хиари очень внимательно, хотя я пока ничего нового для неё не сказал.

- В случае с моей оболочкой дело обстоит с точностью до обратного. Для меня, здесь и сейчас, первично именно автономное, слитое с магией сознание. А все остальные проявления, начиная с моторики и мимики вплоть до несовершенной имитации некоторых биологических процессов, более тонких, чем дыхание и сердцебиение, – эти проявления являются функциями сознания. И требуют для своего поддержания… ресурсов. Части моего внимания.

- Но почему не сделать имитацию жизни автономной?

- Потому что я не особо хороший биомаг, Хиари. Я попросту недостаточно знаю.

- Я могу поделиться знаниями. Это нетрудно. Ты высший – значит, достаточно обучаем.

Клянусь: не будь я действительно высшим магом, да ещё находящимся вне живого тела с его гормональным фоном и естественными реакциями на раздражители, – расхохотался бы!

- Буду весьма благодарен тебе за науку, – сообщил я.

Пересказывать, как мы провели дальнейшие три часа, не имеет большого смысла – конечно, если вас не интересуют по-настоящему тонкие моменты во взаимодействии органов, нюансы деятельности разных систем организма в их синкретическом единстве и тому подобные предметы. Однако мои предположения об инфантилизме Хиари полностью подтвердились.

Позже я ещё не раз беседовал с ней и понемногу вытянул всю её нехитрую историю, без особых сложностей реконструировав события не слишком отдалённого прошлого.

Как таковое создание магра – магической репродукции – в качестве живого объекта с набором уже внедрённых рефлексов, включая рефлексы сложные, много времени не отнимает. Конечно, этап предварительных расчётов бывает долог и более чем сложен. Но сама магическая репродукция по сравнению с ним почти мгновенна. Например, Ниррит создала Уэрена прямо на защите своего диплома минут за десять (если приплюсовать подготовительные процедуры вроде начертания схемы концентрации и общей подгонки матриц). Вот и Хиари возникла из небытия за совершенно ничтожный срок в несколько часов – уже взрослой.

Однако тут её судьба и судьба Схетты резко расходятся. Каким бы искусным магом ни стала Ниррит на момент создания "дочери", до Сьолвэн ей было ох как далеко. И если Схетта (всего за полгода!) получила столько личного, пусть и виртуального, опыта, что сумела войти в жизнь взрослой, вполне сформировавшейся личностью, умеющей мечтать, строить и воплощать планы, учить и учиться, выбирать и творить, то Хиари…

О, Ниррит дала ей столько, сколько могла. Кое-кто назвал бы её щедрость создательницы даже не избыточной, а безумной. В памяти Хиари нашли место слова нескольких языков и приёмы боя, законы мироздания и формулы высокой магии. Её магический потенциал вплотную подходил к тому пределу, который мог выдержать только её искусственный организм, а чувствительности впору было бы позавидовать многим опытнейшим целителям и менталистам.

Об элементарных вещах, таких, как умение бегать, плавать, танцевать, готовить еду и пользоваться косметикой, можно даже не упоминать. В теории Хиари явилась в мир совершенной, блистательной и всесторонне одаренной.

Увы, всё выше перечисленное компенсировалось простым и печальным фактом: она не имела ни собственного сознания, ни индивидуальности. Ибо не имела опыта. Сьолвэн смогла устранить этот недостаток. Ниррит – нет. Вместо совершенного мага она получила совершенную рабыню. А как ещё назвать существо, наделённое множеством талантов, но не имеющее понятия, зачем ей всё это нужно и охотно выполняющее любые приказы, не вредящие исполнителю?

Причём возлюбленная принца Айселита забыла ещё кое о чём. В нормальных условиях возникновение личности у людей происходит в детстве, на фоне бурных физиологических и гормональных потрясений. Разум и воля, делающие нас самостоятельными – итог не одного только влияния среды, но и биологических революций, превращающих младенца в ребёнка, ребёнка в подростка, а того – во взрослого. Хиари появилась на свет сразу взрослой. Уже в миг "рождения" она знала и умела больше, чем знает и умеет девяносто девять разумных из ста. Вот только в готовом вместилище её личность формировалась до ужаса медленно.

Вполне возможно, что не будь она от рождения магом, без индуктивного влияния чужих эмоций и мыслей Хиари так и осталась бы неразумным шедевром магической репродукции. Этого, к счастью, не произошло. Но всё равно её становление как личности оказалось очень медленным. Ныне она являла собой живой парадокс: искуснейшую целительницу, умеющую чуть ли не конвейерным методом штамповать магров, которая во многих отношениях недалеко ушла от ребёнка лет пяти или шести. Ребёнка, lobarr vhud lympaas, отстающего в развитии!

К примеру, моральные нормы ей заменяли ярлычки "запрещено" и "мне этого нельзя"…

В общем, Айс абсолютно правильно забрал её у Сигола. Как маг бывший профессор, может, и заслуживает всяческого уважения, а вот как отец – ровно наоборот! Не удивлюсь, если его родные дети (если у него вообще есть дети) избрали стезю, максимально удалённую от отцовской. …за разговором около спящей Схетты я уловил ключевую идею. Имитация жизни в теле-отражении, по моим прикидкам, может быть организована как иерархия объектов. Признаться, об объектно-ориентированном программировании я знал в основном то, что оно существует, да ещё помнил по своей земной жизни несколько базовых определений. Однако мой дилетантизм отнюдь не мешал мне вовсю пользоваться схожими принципами при создании по-настоящему сложных заклятий – таких, как Мрачный Скаф, Зеркало Ночи, Голодная Плеть и иных.

Хиари, когда об этом зашла речь, я объяснил всё на максимально близком примере:

- Ты ведь знаешь, что такое гены, не правда ли?

- Конечно.

- Любой ген состоит из некоторой последовательности нуклеотидов. А хромосомы – из линейной последовательности генов. Так вот, описание гена как объекта состоит из описания последовательности нуклеотидов. Но если мы опишем как объект хромосому, использовав для описания последовательность генов, мы сможем при необходимости восстановить и всю цепочку нуклеотидов, из которых хромосома состоит… если в нашей библиотеке объектов есть описания всех генов, входящих в эту хромосому. Пока всё понятно?

- Всё.

- Далее. Мы можем сказать: хромосома 5а из исследованного набора мутантна по гену… ну, например, гену, отвечающему за синтез одной из оксидоредуктаз. И описать конкретную мутацию как последовательность нуклеотидов, а также при желании пристегнуть описание последствий мутации. Но главное – полное описание мутантной хромосомы, всю эту последовательность нуклеотидов, без потерь смысла можно заменить более кратким описанием мутантного гена. А если в библиотеке объектов описание такой мутации уже есть, достаточно на него сослаться. Всё. Значительная экономия усилий, не так ли?

- Однако, – безупречно логично заметила Хиари, – для такой экономии требуется иметь обширную библиотеку объектов. И если библиотека неполна, преимущества метода сходят на нет.

- Верно. И всё же согласись: именно такой метод позволяет максимально упростить создание многоярусной иерархии заклятий, имитирующих жизнь от молекулярного уровня до уровня целых систем и органов.

- Всё сказанное можно применить к процедуре магической репродукции. Она тоже… как ты выразился, объектно ориентирована. А ещё, что принципиально важно, рекурсивна.

После чего разговор с неизбежностью съехал на рекурсии. Хиари не уставала меня удивлять. С одной стороны – ходячий справочник с идеальной памятью и умом острее бритвы. А с другой – несмотря ни на что – точь-в-точь дитя, декламирующее выученное стихотворение. Только детского энтузиазма существенно меньше, чтобы не сказать – вообще нет…

Идея!

Надо поручить её заботам Ильноу! Вот уж чьего детского энтузиазма хватит на двоих! Пусть внутри у Хиари не бушуют гормональные бури, побуждающие её к самостоятельным действиям, познанию нового и совершению неизбежных глупостей, – рядом с юным тианцем она достаточно быстро сможет наверстать упущенное. Ну, по крайней мере, скорость положительных сдвигов по сравнению с нынешней ситуацией точно вырастет.

Только надо будет согласовать это дело с Айсом. "Отец", как-никак…

Маги Круга устроили разведку боем в тот самый предрассветный час, на который полевые командиры назначают диверсии в лагерях противника, в который воры обчищают намеченные для кражи со взломом дома, палачи предпочитают навещать своих жертв, а большинство встающих утром разумных ещё видит самые сладкие сны.

Час Быка, локтем его и коленом…

Как я и предвидел, Ледовица, Пустота и Златоликий разделились, чтобы затруднить для меня отражение их атак. А времени на подготовку у меня, можно сказать, не осталось: Лимре проснулся от кошмара-предупреждения всего лишь минут за десять до момента, на который враги Энгасти назначили свой тройной удар. Фактически, когда Видящий наконец-то Увидел беду, высшие уже начали сплетать первые такты Власти…

"АЙС!"

"Тише. Началось?"

"Да. Поможешь?"

"Глупый вопрос. Что надо делать?" "Я дам тебе возможность попробовать на зубок Златоликого".

"Славно! Дай только Побратима возьму…"

"Хиари…"

"Рин?"

"Ты поможешь мне?"

"Как?" "Я объясню. Времени мало, конечно… но ты – умница и всё поймёшь. Так ты поможешь?" "А зачем?" Клянусь Бездной и Ночью Предвечной! Почему дети всегда взрослеют не вовремя?!

"Чтобы спасти множество жизней. А ещё – понравиться Айсу и доказать, что ты – лучшая!" "Тогда скорее объясняй, как мне действовать. Времени мало…" "Шъюмат!" "Кто ты?" "Меня зовут Рин Бродяга".

"Тот мифический, якобы высший маг, пригретый тайной службой? Замена Ниррит?" "Приятно общаться с осведомлённой персоной. Шъюмат из Гетринда, ты помнишь клятву Мастера Погоды, которую принёс Мориайху Энгастийскому при вступлении в должность?" "Такое не забывают. Что тебе нужно от меня?" "Ничего сверх того, что включено в твою клятву. Терпеть не могу пафос, но Энгасти в опасности, и ты – один из тех, кто действительно может помочь отвести беду".

"А ты чем будешь занят?" "О, я в стороне не останусь! Будучи мифическим, якобы высшим магом, я возьму на себя Ледовицу. А тебе придётся напрячься и сделать самое сложное…" Лимре слал и слал уточняемые варианты диспозиции. Почему его способности (как и мои, кстати) заработали с таким опозданием? Ответ на это только один, и иных не требуется: Деххато! Прикрыл свои креатуры властительный, постарался. Каким образом в дальнейшем избегать таких вот неприятных неожиданностей? А Спящий знает! Может, против риллу нет приёма… а может, и есть. Но искать методы противодействия прямо сейчас, в жёстком цейтноте… нет уж. Мне и так предстояло растянуть своё внимание до такой степени, что…

Время. Время. Время! Вечно его не хватает, даже в темпоральном коконе, переведённом из режима маскировки в режим максимального ускорения. Я уже сформировал дополнительные тела-отражения и отослал одно с Айсом к западной оконечности острова, а второе, вместе с "дочкой" Ниррит, – на юг. Избранные бессмертными цели, а пуще того – средства яснее ясного говорили, что происходящее – всего лишь разведка боем. Никаких смертельно серьёзных последствий она иметь не будет… конечно, если я устою.

Потому что мишень Ледовицы, той среди тройки бессмертных, которая единственная пугает меня по-настоящему – не более и не менее как сама столица королевства.

Если Мастер Погоды замешкается, а её удар достигнет цели… нет! Не хочу и думать о таком исходе! Даже с учётом сравнительно щадящих средств, выбранных Ледовицей, это будет концом Энгасти как державы. Потеря столицы, Академии с её Источником Силы, шестидесяти пяти процентов магических фабрик и семидесяти процентов боевого флота, не говоря уже о короле и прямом наследнике… нет, подобного королевство Энгастийское не выдержит.

Даже если придётся развязать руки Пустоте и Златоликому, которые тоже явились не ради игры в бирюльки, я обязан не допустить этого.

Любой ценой.

"Вот оно, значит, как… вот чем решил нас порадовать посвящённый движения…" Зрелище перед Айсом разворачивалось поистине грандиозное. При дневном свете – или хотя бы в лучах зари – оно смотрелось бы ещё колоссальнее. Но усовершенствования, внесённые Сьолвэн в тело и энергетику бывшего принца, добавляли к развитым тренировками врождённым талантам достаточно, чтобы по достоинству оценить картину без помощи обычного зрения. В какой-то мере оно бы даже мешало.

Внешний диаметр творения Златоликого немного превышал тридцать пять километров, но ядро было почти вдвое меньше. В этих пределах и змеились, подгоняемые заклятьем высшего, воздушные потоки. Завиваясь грандиозной спиралью-в-спирали, они стремительно разгонялись до совершенно неестественных скоростей. В гневно пульсирующем глазу искусственной бури, то раздвигающемся на добрых три километра в ширину, то сокращающемся на три пятых, давление уже упало до уровня, способного удушить неподготовленного человека. Но Златоликий явно не собирался успокаиваться раньше, чем доведёт скорость ветра до двух-трёх звуковых, создавая в глазу бури зону практически полного вакуума.

Вот тогда-то и настанет пора опустить всё это безобразие вниз, к земле, начисто сдирая с поверхности острова всё, что хоть самую малость мягче монолитной скалы. А пока мегациклон раскручивался на почтительной высоте, и его сдерживаемое до поры дыхание всего-навсего пригибало верхушки деревьев на гребнях самых высоких холмов.

- Мастеру Погоды такое не повторить!

Стоящий рядом Рин счёл возможным хмыкнуть.

- Конечно. Стихийная магия могуча, но никакая стихийная магия не перейдёт пределов естества. Риллу попросту не позволит смертным учинить столь масштабное действо. Пожалеет Силы, выделяемой на развлекушки.

- Что-то ты больно болтлив.

- Да и ты не отмалчиваешься.

"Серьёзно. Почему ты так… несерьёзен?" "Потому что Златоликий оправдывает мои прогнозы, касающиеся его власти. Нам с тобой достался самый лёгкий противник".

- Призвавший ВОТ ЭТО – лёгкий противник?!

"Тише. По сравнению с коллегами по Кругу – да".

"А что творят его коллеги?" "Потом расскажу. Сейчас не до того. Так… кажется, я наконец-то нащупал фокус. Летим!" Спустя мгновение Хомо Ракетус, один на двоих, уже мчал пару магов к цели.

Жители Гивина, средних размеров портового города на юге, просыпались один за другим. Многие выбегали на улицы, окликали знакомых, размахивали руками. Иные даже смеялись, презрев страх перед неизвестным. Почему нет?

Весь город вместе с окрестностями словно оделся в бледно сияющие ризы: голубые, синие, фиолетовые, белые, даже розовые. Очень отдалённо это походило на буйство коронных разрядов, на огни святого Эльма – только не поднимало дыбом волосы и не тревожило ароматами грозы. Ещё это походило на магические фейерверки и на праздничную иллюминацию, учиняемую на Перемену Лет или ко Дню Династии. Только вот масштабы… впрочем, если даже нашёлся могущественный маг, решивший порадовать всех внеплановым развлечением – что тут плохого?

Гивинцы не замечали пару тёмных силуэтов, не попавших в область сияния, но зато каким-то чудесным образом ухитрившихся оказаться на верхушке почти неприступной скалы, которая запирала вход в городскую бухту.

"Понимаешь, к чему идёт дело?"

"Да".

"Тогда ещё раз по основным пунктам. Я дал тебе доступ к контрольным звеньям верхних ярусов. Атаковав внешние щиты Пустоты, тебе придётся продержаться достаточно долго, чтобы я успел хотя бы отсрочить, если не заморозить полностью его адский сюрприз. Если задача окажется слишком сложной – не колеблясь, зови меня!" "Я поняла. Но ведь если я позову тебя раньше времени, то все эти люди там, внизу…" Положительно, этапы взросления – хороший предмет для извращений над законами Мерфи! Особенно над тем, который про реализацию самых неприятных вещей в самое неудобное время.

"А если не позовёшь, Пустота сожрёт тебя с костями. И это будет по меньшей мере обидно".

"Рин…" "Считай, что я мобилизовал тебя и на правах командира приказываю не рисковать собой. Ты поняла? Не слышу ответа, Хиари!" "Поняла".

Что за упрямая девка! Увы, заменить её совершенно некем.

Эх, если бы только можно было до срока разбудить Схетту! Вот с кем я бы отправился хоть обратно в Квитаг, хоть на штурм личной норы Мифрила, хоть в "ничьё" инферно!

Но что толку мечтать о несбыточном? Надо пользоваться наличными ресурсами, радуясь, что Хиари – такой разносторонне талантливый ребёнок…

14

Это… впечатляло. Много разного успел я увидеть на своём веку (клянусь Бездной, а ведь и в самом деле: мне ещё и века-то нет! смешной возраст, как для бессмертного…). Бесконечная злая гроза безумного домена Квитаг – снаружи и изнутри; нечеловеческие, вообще никакого отношения к смертным разумным не имеющие картины Сияющих Палат; неизъяснимые красоты Дороги Сна, в единый миг сменяющиеся поражающими воображение кошмарами – один лишь полёт сквозь Колодец навстречу прошлому чего стоил! Однако творение Ледовицы всё равно сумело меня поразить и даже, наверно, напугать. Глобальное заклятье, замыкающее столицу и немалый кусок прилегающей территории в сферу воздействия высшей магии…

В вероятном будущем я видел: когда эта магия подействует в полную мощь, на теле мира возникнет громадная зеркальная бусина. Область, в которую не проникнуть и из которой не выбраться. Место идеального порядка, по своим свойствам примерно равносильное области, где время не просто замедлено в сотни, тысячи, миллионы раз – нет. Полностью остановлено. И для энгастийцев, попавших внутрь этой области, не изменится ничего. Замороженные в пространстве вместе с самим пространством, законсервированные, как мамонты в вечной мерзлоте, они через год, или через век, или через сотню веков – это уж как Ледовица пожелает – очнутся от мгновения, которое длилось для мира так долго. И не сразу поймут, что они отныне – живые ископаемые.

А могут и вовсе не очнуться.

Завоют псы конца времён. Воскреснет в полной Силе и славе своей сам Владыка Демонов, распахнёт безразмерную пасть Последняя Битва, когда поведёт он в атаку свои легионы. Явятся в Пестроту мстительные старшие братья Владыки и весь Аг-Лиакк рухнет в Бездну следом за сотнями иных миров, крошась на куски, тая в голодной пустоте… но бусина с великим городом внутри переживёт эпоху крушений и будет плыть сквозь обломки мироздания.

Нетленная. Вечная. Идеальная. …нет уж, нет уж! К демонам такие перспективы! Пока это заклятье не набрало всей Силы и только наводится на свою цель…

"Шъюмат! Разрушь ориентационные узлы сети чар – здесь, здесь и вот в этих точках. Только бери их группами не менее трёх, иначе самокоррекция восстановит всё уничтоженное быстрее, чем ты будешь успевать партизанить. Силу не экономь: у тебя Источник под боком. Начинай!" "А ты…" "Ещё один строптивец на мою голову. НАЧИНАЙ, ПЕРЦА ТЕБЕ НА ХВОСТ!" Даже к чистой сухости мысленного посыла сумела примешаться… чопорность?!

"У меня нет хвоста".

"Наколдую. Специально в честь праздника. Давай уже, немочь восточная!" "Попрошу не отвлекать. Я работаю".

Самонаводящиеся, напоённые Силой до краёв, уже не огненные, но плазменные "торпеды" спорхнули с вершины высочайшей из башен Энгасти и ринулись к своим целям. А им на смену уже рождались новые магические снаряды.

"То-то же…" Рин вошёл в Предвечную Ночь, отбрасывая тело-отражение как лишнюю, цепляющуюся за каблук ветошь. На одно мгновение его холодная тень накрыла своим языком половину столицы.

И – сгинула.

Ледовица стояла на океанской волне. На самом гребне. Волна не превратилась в айсберг, не стала упругой, как резина. С самой волной вообще ничего не произошло, и сквозь пенную шапку можно было увидеть какую-то мелкую рыбёшку в окружении планктона… если, конечно, вы умеете видеть планктон без микроскопа и прочих подобных устройств.

Нет, не волну изменила она. Ледовица преобразовала реальность, то нечто, которое только и позволяет существовать волнам, и пене, и пропахшему солью воздуху, и мелким рыбёшкам…

Она преобразовала кусок реальности так, что в его пределах стала подобием риллу.

Я, в свою очередь, не трогал реальность как таковую. Моими стараниями у реальности "всего лишь" появилась тень. Предвечная Ночь, баюкающая в своих объятиях моё сознание, малый осколок безграничного целого, ворота в непостижимость.

Моё появление, разумеется, незамеченным не осталось. Да и неожиданным оно не стало. Едва ли десятую часть своего внимания уделила Ледовица заклятию, которое могло превратить Энгасти в зеркальную бусину абсолютного порядка. Девять десятых внимания она направила на создание заклятия-ловушки, на мою персональную смерть.

Впору счесть себя польщённым…

Самым грубым приближением для дальнейшего, какое я могу подобрать, станет валун, рухнувший в лужу. Каменнно-твёрдым показалось мне чужое заклятье, твёрдым и таким страшно холодным, что этот ни с чем не сравнимый холод вымораживал "воду лужи" – мою сущность живой тени. Несомненно, если бы я был посвящённым обычной Ночи – или Тьмы, или Мрака, или ещё чего-нибудь подобного, тут бы мне и конец пришёл. Но Ледовица явно не понимала до конца мою природу (ха! я сам не понимал её до конца!) и не могла тем самым создать подходящее для данного случая оружие, абсолютное и совершенное.

Правда, мне и приближение к абсолюту доставило немало проблем. …итак, валун рухнул в лужу, расплёскивая-замораживая воду. Но вдруг чуть накренился, дрогнул едва заметно – и внезапно канул в эту "лужу", как в бездонную пропасть…

Да. Я не мог ничего сделать с огромным куском чуждой Силы. В конце концов, хоть я и сталкивался уже с энергиями Порядка, но та версия этих энергий, которая принадлежала Ледовице и структурировала её заклятье, оставалась для меня такой же чуждо странной, как для неё – моя Предвечная Ночь. Не в моей власти и не по моему разумению оказалось повредить "валун", как-либо его изменить, расколоть, переплавить… он беспрерывно поглощал мою суть, и всё, что мне оставалось – пропихнуть его подальше от искры моего сознания. От ворот, соединяющих меня с реальностью, в ту безликую Бездну, из которой я черпал Силу.

Возможно, мелькнуло у меня в голове, когда монолит заклятья, продолжая разрастаться, отправился в странствие по волнам Предвечной Ночи, возможно, именно так рождаются новые миры. Кто-то бросает в равнодушную пустоту зерно нового, агрессивного порядка, и вот…

Но кто в таком случае собирает урожай?

Сражение – не место для отвлечённых рассуждений. Что и доказала Ледовица, швырнув в меня новой, доработанной версией предыдущего заклятья. Энергии в нём оказалось куда меньше (оно и понятно: хотя высшие маги не связаны фиксированным резервом Силы, зато понятие мощности, то есть отношение объёма призываемой энергии ко времени, им не чуждо). Вот только высшие заклятья опасны отнюдь не своей мощью, что и доказала эта атака. Стоило новому зерну чуждого порядка добраться до меня, как "шипы" брошенного Ледовицей "камня" тут же пошли в рост, причём с огромной скоростью. И шёпот теней будущего уже подсказывал, что новый, колючий во всех отношениях "подарочек" переварить будет не так просто, как первый…

В уединённом коттедже, находящемся под активным наблюдением тайной службы Энгасти, произошло беспрецедентное событие. Очень красивая женщина с длинными чёрными волосами, спящая в одной из маленьких комнат третьего этажа, пошевелилась. Её голова мотнулась по подушке: сперва вправо, потом влево. С губ сорвался короткий неразборчивый стон.

Похоже, красавице снился кошмар.

Проблема с мегациклоном Златоликого состояла, каким ни парадоксальным это может показаться, в его примитивности. Не чувствующий себя уверенно на поле абстракций, высший маг привёл в движение вполне конкретные и материальные массы воздуха, вбухав в это немалую (выражаясь мягко) мощь. Поэтому простая атака на Златоликого была чревата неприятными последствиями – тем неприятнее, чем быстрее и результативнее окажется.

Если бы мы с Айсом "снесли" управляющего мегациклоном мага прямой атакой, оставшееся без управления заклятье развалилось бы, а вызванные им воздушные потоки прошлись по территории острова, как осколки взорвавшейся гранаты – ну, с поправкой на масштабы. Десятки квадратных километров пострадали бы так сильно, как не смог бы напакостить никакой тайфун.

Принцип Тарраша: в любом вооружённом конфликте выигрывает сторона, имеющая два не скомпенсированных преимущества. К конфликтам магов принцип применим в полной мере. У меня из преимуществ имелись: способность предвидения, пусть ограниченная, какое-никакое владение темпоральной магией – и дружище Айс на правах засадного полка. В общем, просто "снести" Златоликого нам было бы довольно просто (каламбурчик, да-с). Но остров жалко. Так что предстояло "сносить" противника со всей аккуратностью и тонким расчётом. Желательно – так, чтобы по ходу дела он сам обезвредил своё адское творение.

Что уже нельзя назвать тривиальной задачей. …мы всё равно начали с прямой атаки. Я говорю "мы", так как защита Златоликого, хотя и далёкая от примитивности, не отличалась настоящей изощрённостью. Пожалуй, если бы задачу взлома этой защиты поручили Зархоту, проживший восемь тысяч лет хилла сумел бы неприятно удивить высшего. Айс от Зархота, несмотря на весьма быстрый рост, отличался так же, как крейсер Ленимана от энгастийского рейдера. Зато у Айса имелся Побратим, запасы которого я пополнял по мере опустошения – и потому мой друг мог не экономить на мощных атакующих чарах.

Он и не экономил. В отличие от меня.

Позже Хиари пыталась подобрать происходившему сравнения – и не могла. Выдав задачу, которую ей следовало выполнить, Рин тотчас же словно растворился, перестал поддерживать сильно усложнившуюся после её советов имитацию живого тела. Высший обернулся мыслящей тенью – и накрыл собой Гивин, как мать укрывает одеялом засыпающего ребёнка. Но штуковина, которую Рин назвал Мрачным Скафом, никуда не исчезла, равно как и бесплотные, но очень и очень чувствительные нити управляющих плетений. Сброшенная магическая броня обтекла Хиари, прорастая в девушку миллионами чутких сенсоров, и…

Сфера ощущений взорвалась множеством новых оттенков, звуков, неименуемых эфирных колебаний. К доверчиво раскрывшейся раковине разума аккуратно и тонко приблизились, встав за спиной, тени: скромная личная армия, покорная каждой мысли. И любой солдат этой армии мог обрушивать на указанные цели волны пламени или вал голодных смерчей, град сверхтвёрдых камней или сводящие с ума внушённые картины. А сама Хиари, словно получившая в награду доспехи бога заодно со всем божественным арсеналом…

Нет. Никаких сравнений этому просто не могло существовать.

"Пора".

Взлетая в небо и оттуда обрушиваясь на скалу, в кавернах которой скрывался Пустота, Хиари не смеялась. Её восторг оказался слишком велик и страшен, чтобы излиться в смехе.

Но когда навстречу ей от скалы потянулись громадные, чуть ли не в несколько километров длиной "усы" пространственных искажений, она всё-таки не выдержала. А одна из покорных теней выбросила во внешний мир выражение её чувств, немного усилив.

Вот только ухо человеческое вряд ли приняло бы волнообразный гром с ясного неба за смех.

Златоликий не мог игнорировать атаку. Когда же его контратака рассыпалась на внешних "листьях" Зеркала Ночи, он здраво оценил ситуацию и попытался сбежать. Не стоит и говорить, что у высшего посвящённого движения со скоростной ретирадой не возникает проблем… ну, это в обычных обстоятельствах. Однако обстоятельства, увы ему, обычными не являлись.

Куда бы ни пытался прокинуть вектор перемещения Златоликий, всюду его заклятье натыкалось на жадную паутину отростков Голодной Плети. Великая вещь – предвидение! Почти пять секунд бесплодных попыток понадобилось высшему, чтобы оставить мысль о бегстве.

И защита его, управляемая напрямую создателем, немедленно стала гораздо лучше. …но – недостаточно хороша, чтобы остановить меня. На уплотнение и усложнение щитов я мгновенно ответил усилением давления.

Десятки автономных заклятий рождались только для того, чтобы в полных неживой ярости вспышках взломать очередной слой вражеской обороны. Несколько полуавтономных заклятий, чем-то напоминающих Стражей (ага, а канонерка чем-то напоминает линкор), хлестали по созданной магией защитной сфере разнообразным встроенным оружием – от сгустков заряженной льдом тьмы до "электрического града".

Златоликий пытался контратаковать… куда там! Предвидение сводило на нет все его потуги, так что достаточно быстро он отбросил и эту мысль.

Полуавтономные заклятья перегруппировались. Слишком быстро, чтобы противник успел воспользоваться шансом. В воздухе уже возникли громадные плоскости мрака, созданные моей волей и Силой. Самим своим появлением они взяли летучую крепость высшего в "коробочку" – и начали сдвигаться, норовя раздавить всё, что попадётся им "на зубок".

Крепость попыталась улизнуть. Не тут-то было. Ускользнуть, не пожертвовав двумя, а то и тремя внешними слоями магических щитов не представлялось возможным… да-да, конечно, высшие маги не ограничены фиксированным запасом Силы, пусть даже очень большим. Но вот такие вещи, как количество потоков внимания и скорость, с которой можно творить новые заклятья, – увы и ах, далеко не бесконечны. Даже у владеющего техникой "метельного взгляда". Я загнал противника в угол, истощая и ломая его заклятья быстрее, чем он мог их восстанавливать, а Айс с яростным энтузиазмом помогал мне в этом увлекательном деле. И тогда Златоликий сделал то, к чему я подталкивал его уже давно.

То есть перекинул на щиты часть энергии, запасённой в мегациклоне.

Доспехи бога и арсенал бога, мельком подумала Хиари, не всегда спасают в случае битвы с древними и могучими чудовищами. А в случае битвы с настоящим богом – тем более…

"Усы" оказались весьма неприятным явлением. Только с третьего раза она сумела подобрать сочетание активных форм, позволившее "срубить" их у самого основания. Мановением руки призвав из неведомой дали дождь огненных стрел, сияющих ярче солнца, Хиари обрушила их на скалу, и та мгновенно покрылась множеством глубоких язв. Расплавленный камень тёк и кипел, не торопясь застыть снова. Но новый дождь огненных стрел наткнулся на изгиб ткани пространства, и Хиари пришлось срочно уворачиваться от удара собственного оружия.

"Так дело не пойдёт. А ну-ка…" Целый океан покорной энергии, как оказалось, вполне способен заменить Источник Силы, которым она обычно пользовалась. А покорная армия теней – поставить магическую репродукцию на конвейер. Обычно долгие, расчёты системной магии вспыхивали в сознании, словно искры, почти сразу разворачиваясь готовыми результатами. На волне небывалого вдохновения Хиари сотворила отряд ядовитых летучих химер, и отряд взрывающихся стальных жуков, и отряд бронированных прыгунов с острыми клешнями, и отряд птиц, своими остронаправленными криками, полными магии, способных дробить камень. И отряд холодноглазых созданий наподобие кошек, умеющих видеть искажения пространства, магические барьеры и силовые линии…

Множество магров, смешивая представителей разных отрядов, в едином порыве ринулось к тому месту, где засел противник, а вдохновение Хиари всё не кончалось. Пылая восторгом не то мага, не то художника, не то конструктора, она призывала и наделяла свойствами живых существ духов воздуха, воды и огня; комбинировала в почти случайных, но всё равно гармоничных сочетаниях качества амфибий, птиц, насекомых, червей и растений. Каждый новый магр немедля подключался к единой сети управления, в сердце которой летала, закладывая виражи и петли, их создательница и госпожа. У Хиари словно выросли, продолжая умножаться в числе, тысячи новых глаз и ушей, тысячи новых крыльев, лап, хелицеров, когтей, щупалец и ртов.

А во внешнем мире меж тем не прошло и минуты.

На счастье Хиари, почти всё внимание Пустоты оказалось сковано противостоянием живой тени Рина. А два помощника, которых высший маг Круга не поленился захватить с собой в рейд, недооценили летающую над ними проблему. Иначе никогда не позволили бы ей наплодить армию магров (многие из которых и слова-то такого уже не заслуживали… какая может быть репродукция – хоть бы и десять раз магическая! – в случае, например, совершенно уникальных духов влажного песка или полурастительного, полуэнергетического червя-скалогрыза?!).

Но вот когда магры добрались до "штаба противника"…

Когда стальные жуки-камикадзе своим самоподрывом ослабили внешний слой защиты, а дружный вопль птиц-крикунов его доконал, и менее мобильные бескрылые магры пошли на приступ, – вот тут-то помощники высшего сообразили, что к чему. …и привлекли к происходящему внимание Пустоты. Недоброе.

Проклятый, проклятый, трижды проклятый "ёж"! (И семикратное проклятье Ледовице, его измыслившей!) Я, по самое горло и даже выше занятый дракой на три фронта, едва-едва успел выловить из мутного варева вероятностей единственно спасительный вариант контрчар. С жутким хрустом, что сам по себе мог ввергнуть слышащего в слепое бешенство, отрастающие иглы ломались о волнообразные движения вызванных мной тысяч жадных чёрных вихрей. Отрастали – и ломались, снова отрастали и снова ломались, хрустели и ломались, лопались с оглушительным звоном и восстанавливались тотчас же…

И так до тех пор, пока "ёж" не отправился в бесконечное путешествие следом за "валуном".

А пока Ледовица не придумала и не изобразила ещё чего-нибудь на схожий мотив, чего не пришлось бы долго ждать, я атаковал её сам. Счёт два – ноль не устраивал меня совершенно; посмотрю-ка я, как незваной гостье понравится мой… подарок. По ноге ли вам наш "испанский сапог", леди? Ах, не по ноге? Тем хуже… для ваших ножек!

Моя Сила стала не просто тенью реальности, но тенью именно того куска реальности, который высшая присвоила и покорила. Однако у высшей магии свои законы, и далеко не всегда по этим законам тень оказывается придатком объекта. А ещё во власти высшей магии сделать так, чтобы закон отражения обратился вспять – и любые движения тени, любые изменения её формы, размера и свойств тут же отразились на объекте. Да с усилением к тому же… неравномерным и гротескным – какое видел всякий, наблюдающий за собственной тенью при меняющемся свете.

Насаждённый Ледовицей неестественный порядок скорчился. Выгнулся, растрескался, исказился странно и непредсказуемо… по холодным чертам высшей тоже пробежала быстрая судорога. Не очень-то похожая, правда, на гримасу внезапного страха…

И я ощутил, как мою волю опутывают нити иной воли. Старой, чтобы не сказать древней, могущественной и многоопытной. На одно краткое мгновение две Силы, фатально несхожие, застыли в шатком равновесии. Льдистый, выверенный, изощрённый Порядок восстал на тёмное, кипящее множеством нереализованных возможностей пространство Предвечной Ночи.

Восстал – и опрокинул его, и принудил к отступлению.

В эти мгновения, столь долгие и столь краткие, Айс Молния сполна оправдал своё новое, полученное после воскрешения прозвище.

Каких только молний не обрушивал он на врага! Изощрённое воображение мага раз за разом изобретало самые дикие, самые редкостные, но в итоге оказывающиеся неизменно эффективными сочетания. Молнии опутывающие, подобные стеблям и цепким корням ползучей лозы. Молнии отравленные, воздействием своим на мишень подобные сильно ионизированному и оттого особо агрессивному раствору. Молнии, одним прикосновением высасывающие энергию, словно пиявки. Молнии, при попадании рассыпающие семена пожароопасных искр…

Молнии, молнии, молнии! Сотни и тысячи, на любой вкус!

А потом Айс сам себе попенял за однообразие способов атаки. Напрягся, разгоняя разум до предела и вливая расплавленное варево Силы в нарочито искажённую форму… после чего, едва не надорвавшись, напустил на защиту Златоликого самую настоящую реваду. Не очень большую, зато куда более "умную", чем обычные творения слепой ярости Квитага.

Этакого чуда, успешно сочетающего совершенно несочетаемое, осмысленного и безумного, неудержимо могучего и непередаваемо жуткого, защита, ослабленная множеством успешных атак, уже не выдержала. Управляемая ревада размолола в труху всё, до чего успела дотянуться, и окончила своё короткое существование в ослепительной вспышке аннигиляции, поглотив больше энергии, чем могла удержать. Причём эта самая вспышка натворила дел как бы не больше, чем сама ревада в период роста.

Что ж… поблизости не оказалось Королевы Фей вместе со своими подданными, знающей, как правильно следует обезвреживать подобные явления "природы".

"ПОРА!" – мощно громыхнул в сознании мысленный голос Рина. Прикрыв глаза, чтобы не отвлекаться, Айс коротким усилием воли вогнал себя в транс и атаковал Златоликого напрямую.

Так, как это делают менталисты: разум к разуму.

15

Сделать то, что велел Рин, оказалось непросто.

Шъюмат отлично знал цену себе, своему искусству и контролируемым им Силам. Когда в радиусе шестисот километров можешь менять (и предопределять!) погоду напрямую, а косвенно и без большой эффективности – на дистанциях втрое больших…

Мастер Погоды – это Мастер Погоды, не более и не менее. Высокий маг с полномочиями бога… Точнее, гъёви думал так раньше. До прямого столкновения с эффектами высшей магии.

Вот, например, заклятье Ледовицы, нацеленное на Энгасти. С ним он так и не расправился до конца. Всего лишь остановил (так внезапная слепота останавливает идущего уверенным шагом, заставляя вмиг проникнуться множеством сомнений по поводу расположения цели и наличных препятствий). Причём даже прямые удары, без малого опустошающие сверхъёмкие накопители его башни, не помогали хотя бы "оцарапать" то, что Шъюмат определил как эффекторы заклятья.

То ли творение Ледовицы оказалось слишком мощным, то ли в момент восстанавливало любые повреждения, то ли эффекторы оказались в принципе неуязвимы для стихийной магии… в общем, хотя Мастер Погоды надеялся сделать больше, получился лишь необходимый минимум. Как раз тот самый, который ему "заказал" Рин.

А вот когда Шъюмат попытался проследить за самим Рином и его противницей… ох. Чудесные средства наблюдения, которыми создатели снабдили башню, позволяли при желании и должной настройке хоть вычислять размеры стай мигрирующих хараусти с точностью до рыбины, хоть любоваться отражением моря и неба в чаячьем глазу, находящемся вместе с самой чайкой далеко за горизонтом. Но они оказались явно непригодны для выполнения возложенной на них нынче задачи. Нет, гъёви отлично видел, что происходит там, где Рин сошёлся с Ледовицей. У высшей он даже мог видеть выражение лица… иногда. Но понять происходящее оказалось нереально. Совершенно. Высшие небрежно швырялись друг в друга чем-то таким, что явно и очень сильно выламывалось за пределы естества, которые постиг Мастер Погоды. Пределы, которые, конечно, точно так же ограничивали возможности покорных ему инструментов.

На миг Шъюмату пришла в голову безумная мысль: воспользоваться ресурсами башни и атаковать Ледовицу напрямую. На миг. Сознание высокого посвящённого тотчас же изгнало мятежницу прочь. Ибо он уже убедился на практике, что не всякое из творений Ледовицы может повредить. И хуже того: почти не сомневался, что, если высшая посвящённая Порядка ответит на его выпад контратакой, – ни себя, ни башню он не защитит.

Поскольку, по легендам, даже бессмертным не всегда удавалось уйти от таких ударов.

Оставалось смотреть (не понимая, на что именно смотришь) – и надеяться, что Рин-чужак, Рин-незваный, Рин – Неизвестная Величина выстоит в этом странном бою.

С губ черноволосой красавицы, спящей в коттедже, слетел раненой птицей новый стон. Ресницы затрепетали, словно силились приоткрыться… силились, но никак не могли. Точёные черты исказила гримаса боли: не физической, но от этого лишь более мучительной.

Когда красавица снова замерла, эта гримаса осталась на её лице, как шрам.

Первый же ответный удар, нанесённый лично Пустотой, оказался страшен. Не размениваясь на точечное воздействие, высший заставил пространство кричать от боли. Сама Хиари от этого не пострадала, только поморщилась, а почти все негативные эффекты снял обнимающий её Мрачный Скаф. Но вот воинству магров… досталось.

Да что там магры! Вопль терзаемого магией пространства своим ударом даже твёрдую прибрежную гальку превращал в гравий, потом в песок, а после – в мелкую пыль!

Дополнительные глаза Хиари, дополнительные чуткие уши, ловкие тела, цепкие и сильные конечности, клыки и когти, антенны и крылья – всё это, созданное на волне вдохновения, с любовью и пьянящей радостью, – умирало. Быстро и в жесточайших муках, буквально раздираемое на части. Мало какая пассивная устойчивость к магии поможет, когда нарушается структура самого пространства, в котором ты существуешь! И Хиари умирала с каждым воином своей маленькой искусственной армии… вот что стало для неё настоящим ударом!

А потому не удивительно, что она не выдержала. Собрав богатый урожай боли, она свела его в единый бесплотный таран – и, корчась от пронзающих всё её существо раскалённых нитей, обрушила этот таран на убежище Пустоты.

Способен ли менталист – хороший, действительно достойный звания магистра в этом виде магии – успешно атаковать высшего мага? Особенно если на стороне менталиста играет недавно обретённая способность к ускорению… нет, не объективного времени, всего лишь собственного восприятия и мышления. Но что, как не восприятие и мышление, есть главное оружие ментального мага? Собственная мысль, отточенная до идеальной остроты, да ещё ускоренная в десятки и сотни раз… даст ли она менталисту преимущество в поединке с высшим?

В обычных обстоятельствах, разумеется, нет.

Однако назвать обстоятельства обычными у Айса не повернулся бы язык. Неизвестно, как там обстоят дела с высшими посвящёнными, достигшими второй стадии сродства со своей Силой, а вот случай Златоликого доказал со всей наглядностью, что высшие могут испытывать усталость, растерянность и даже отчаяние.

Ну а магистр ментальной магии, который не сумеет воспользоваться отчаянием своего противника, попросту недостоин своего звания. …как известно, закрыться от элементарных энергий может даже в меру толковый ученик мага. Отразить атаки стихийных сил немногим сложнее. Куда более "тонкие" витальные энергии, успешным воздействием причиняющие порчу, а тем более – ментальные выпады лучше отражать самому магу. Но Хиари ударила не только эмоциями и ощущениями. Боли оказалось слишком много, а каналы восприятия, через которые она лилась, располагались в слишком "высоких" частях магического спектра, на границе ментала и астрала.

И Таран Боли, мощный подстать стихийной магии, почти так же хорошо сфокусированный, как боевая элементарная волшба, оказался… нет, не заклятием, скорее той же волшбой, ударом чистой Силы – но при этом Силы почти абстрактной. Хиари умудрилась нанести удар, навылет пронизавший все щиты бессмертного и чувствительно приложивший самого Пустоту, не говоря уже о его помощниках. Не владея высшей магией, она сумела произвести впечатление на того, кто ею владел, застав его врасплох.

Возможно, в иных обстоятельствах Пустота повёл бы себя иначе. Однако после Тарана Боли он активировал приготовленное заранее плетение и покинул Энгасти.

Сбежал.

Оно и к лучшему. Рину к тому времени стало не до преследования побеждённых…

Это был клинч. Классический и безнадёжный. Для меня. Ледовица отнюдь не собиралась отпускать меня из своих незримых тисков – и давила, давила, давила…

Пленение Златоликого, бегство Пустоты (заклятье которого я сумел-таки "заморозить" и фрагменты которого ещё предстояло вычищать из тонких структур локального пространства), перераспределение внимания, ставшее возможным после победы на "вспомогательных театрах боевых действий" – нет, эти мелкие победы мне не помогли. Только отсрочили неизбежное поражение. Ледовица оказалась моим персональным кошмаром, воплощением холодной и бездушной неумолимости. Не тысячи, а десятки тысяч лет становилась всё тяжелей и твёрже её воля, совершеннее и ярче грани её разума, глубже и мощнее – Сила. Я мог сопротивляться ей… какое-то время. Возможно, в поединке заклятий у меня даже появились бы шансы. Не особо крупные, особенно с учётом того, что организатором и судьёй был бы Деххато, – но были.

В клинче с противником такой весовой категории всякие шансы отсутствовали.

Мы уже не творили заклятий (скорее, сами превратились в пару заклятий высшего порядка). Леденящий Порядок напрямую сошёлся с Предвечной Ночью – принцип на принцип, воля на волю. Изменённая магией реальность дрожала, словно душа грешника на весах божественной справедливости, не вполне уравновешенных божественным милосердием – и мы с Ледовицей не только меняли реальность, но и являлись частью изменяемого.

Увы, чужой принцип главенствовал. Чужая воля одолевала мою. Медленно. Неуклонно.

Ничем не помогли бы мне навыки друида: самому сладкоречивому оратору не переубедить молчаливого фанатика, для которого оратор – мерзкая слизь, подлежащая уборке. Гнулась и понемногу сгибалась главная моя опора: неистовая жажда жизни. Почти забылось, что мой проигрыш будет стоить энгастийцам многомиллионных потерь. Кошмарное состояние духа, в которое Айс загнал Златоликого, понемногу овладевало и мной. Шатаясь на самой грани великого ничто, я вспомнил Схетту, у которой теперь не будет шанса проснуться. На одно немыслимо долгое мгновение это воспоминание помогло мне остановить натиск Ледовицы… …и в этот миг воспоминание стало чем-то большим.

"Любимый, тебе ещё не надоело бодаться с этим ископаемым?" Мне показалось, что я схожу с ума. Объяснить ясно различимое дыхание нереальности, которое обычно зовут Дорогой Сна, в плотном и стабильном мире чем-то иным я бы затруднился. Вот только Ледовица, кажется, почувствовала дыхание Дороги одновременно со мной – и мощное, как объятия гидравлического пресса, давление её воли впервые ослабело.

- Любимая?!

- Если добыча слишком велика и не даёт себя бросить – тащи её к нам.

Голосок моей женщины оказался подстать ножу. Пространство над океанскими валами рассекла узкая щель, стремительно раскрывшаяся в полноценное окно. Да какое окно – ворота! На фоне гигантской цепи гор, движущихся под быструю музыку и временами даже подпрыгивающих, частично заслоняя прибитые к небу, как трофейные шкуры, разноцветные облака, застыли четыре всадника. Лорд Печаль и леди Одиночество не изменили своим скакунам, а вот откуда верховых той же породы добыли леди Стойкость и моя Схетта, оставалось лишь гадать.

Четыре всадника. Как… символично!

Впрочем, Ледовица явно видела только одного из них. Точнее, одну. А на её лице впервые за, наверно, очень и очень долгое время мелькнула тень… нет, даже не глубоко запрятанного страха, а настоящего ужаса.

Знатно в своё время повеселила Круг Бессмертных своими подвигами Ниррит Ночной Свет! Ох, знатно! Так, что её лицо лучше любого репеллента работает!

Или это не лицо само по себе, а то, что за ним вибрируют струны Дороги Сна?

Дальнейшее легко предсказывалось без обращения к теням вероятности (среди которых явления четырёх всадников я, между прочим, не видел!). Стоило мне рвануть в направлении входа на Дорогу Сна, как Ледовица тотчас же рванула в прямо противоположном направлении, а долей мгновения позже канула куда-то вниз. Но преследовать её я не стал. Хотя бы потому, что вход на Дорогу, неизвестно какими силами и какой ценой реализованный, уже превратился в бесплотный мираж. Спустя ещё секунду на месте миража осталась двумерная, хотя и цветная картинка…

Прежде чем окончательно исчезнуть, Схетта успела послать мне воздушный поцелуй.

- А ты уверен, что мы достойны настолько большой чести?

Эннеаро посмотрел в глаза Рину, но ожидаемой издёвки не увидел. Зато подтекст…

"Ты уверен, что аудиенция будет лучшим выходом из положения?" – Глупо не доверять тем, кто сделал для королевства так много. Глупо и… недипломатично.

"Мы оба отлично понимаем, что при общении с высшим магом наилучшей политикой будут честность и абсолютная открытость".

- Так. И кто приглашён?

- Только ты. Но…

- Понятно. Размер свиты – на моё усмотрение. А время?

- Сегодня у отца день отдыха. Следующий – через декаду.

Между строк: "Втискивать незапланированную встречу в официальное расписание никто не стал. Но встреча достаточно важна – а также достаточно выбивается из нормального распорядка, как и сам гость – чтобы монарх пожертвовал своим свободным временем".

Жертва не рабочим, а личным временем монарха… редчайшая преференция, между прочим!

- Спасибо. Я это ценю. Пожалуй, мы не станем разводить лишнего официоза и прибудем через час. А "мы" – это я, Илнойх, Айс, Хиари… Златоликого брать не стоит, с ним я пообщаюсь отдельно и келейно… да! Пожалуй, ещё будет не лишним Шъюмат.

При упоминании Мастера Погоды (как и при упоминании Илнойха, впрочем) Эннеаро даже ухом не повёл. Однако для пущей ясности Рин счёл нужным добавить:

- На правах представителя контрольной группы. К которой неплохо бы присоединить ректора Академии. Или ещё кого из высоких посвящённых, если ректор занят.

- У тебя будут… предложения?

Между строк: "Ты намерен сыграть в большую политику?" – Не то, чтобы предложения. Скорее, соображения практического толка.

Как это надо понимать, Эннеаро явно не понял. Но на всякий случай кивнул.

Эх, нравится мне энгастийская ветвь тианской культура! Во всех смыслах.

Взять, к примеру, обстановку зала, в котором происходит встреча. Никакой помпезности, никакой вульгарщины – только строгая красота в тёмно-синих, тёмно-зелёных и красновато-коричневых тонах. Средней высоты полукупол потолка, пол – мозаика большой художественной ценности, для сохранности залитая твёрдым кварцевым стеклом. Отличная акустика. А тот, по чьим эскизам вышивали гобелены, – пожалуй, просто гений.

Особенно мне глянулся гобелен, висящий точно напротив меня и изображающий ночной лес. Который при первом взгляде просто лес, и даже, если не особо вглядываться, при втором – лес. Но при третьем взгляде, причём внезапно, понимаешь: этот лес искони принадлежит тианцам. Вот они: тонкие, гибкие, но почему-то совсем не выглядящие слабыми. Стоят, даже не особо таясь, чуть ли не на виду. Смотрят. Не враждебно, но и не дружественно. Бдительно… даром, что огромные их глазища довольно сильно прищурены.

"Мы здесь дома, а ты – нет. Так что не спеши тянуть руку к чужому. И вообще от резких движений лучше воздержись…" Послание молчаливое, но более чем внятное.

Что ж. Мы в этом дворце только гости. Истина, с которой не поспоришь.

А хозяева… средней ширины стол, заставленный тарелками с лёгкими закусками и разного рода кувшинами-бутылками-графинами, нисколько не мешает их разглядывать. И, конечно, им разглядывать нас не мешает тоже. Хотя приз за выразительность пока что принадлежит, вне всяких сомнений, его королевскому величеству Мориайху Энгастийскому и Айсу Молнии. То, как эти двое НЕ смотрят друг на друга… вроде бы совершенно не похожи: Мориайх – довольно типичный, сухонький и узкоплечий тианец в летах, примечательный разве что лиловыми глазами, но никак не осанкой или нарядом. Айс – сущий варвар, самую малость окультуренный: могучий здоровила, не постеснявшийся припереть на аудиенцию своего разлюбезного Побратима… м-да.

Но посмотришь чуть повнимательнее, и получается, как с тем гобеленом: два родственника сидят по разные стороны одного стола, причём родство их – скрыто, но несомненно.

Хотя надо заметить, что не только король и его воскрешённый сын чувствуют себя не в своей тарелке. Эннеаро тоже выглядит неубедительно расслабленным. Шъюмат (единственный на той стороне человек) прячет под недовольством опаску. Ректору Академии, кажется, не успели сообщить, чего ради он так спешно приглашён на это сборище. Илнойх робеет, хотя вскоре он явно вернётся к детской норме, когда всё вокруг ново и ничто не слишком чудесно. Только я да Хиари можем похвастать полным спокойствием.

Точнее, я – спокойствием, а Хиари – своеобычным пофигизмом.

- Ваше величество, – говорю. – Позвольте начать рассказ.

Мориайх кивает. Я начинаю.

- Минувшей ночью, перед самым рассветом, Энгасти атаковали маги Круга Бессмертных. Ледовица выбрала целью столицу, Пустота – южный город-порт Гивин, а Златоликий – сельскохозяйственные районы на западе острова. При этом, выражаясь языком войны, всё мероприятие носило характер разведки боем. На тактическом уровне целью этой атаки было нанесение гарантированного ущерба экономике королевства. На уровне стратегическом – моё физическое уничтожение. Целей своих бессмертные не достигли, а вот потери понесли. Самой неприятной из этих потерь – и величайшей нашей удачей – стало пленение Златоликого.

Все сидят, слушают. Даже ректор, отчаянно стригущий ушами воздух (что совершенно не идёт ни его возрасту, ни опыту, ни положению), молчит.

- Должен сознаться: не только маги Круга плохо просчитали свои действия. Я тоже изрядно сглупил, понадеявшись, что смогу остановить Ледовицу один на один. Но не смог – и в ближайшее время, честно признаюсь, подобное останется за пределами моих возможностей. Эта ведьма слишком стара, сильна и опытна. Ещё раз выступить против неё без серьёзной поддержки я не рискну… Мастер Шъюмат, вы хотите задать вопрос?

- Да.

- Я догадываюсь, что вас интересует. Но сначала я закончу рассказ в целом, а уж потом отвечу на уточняющие вопросы… если таковые будут. Согласны?

Мастер Погоды, разумеется, возражать не стал. И я продолжил свой "отчёт".

Начал я с частичного саморазоблачения. То есть с упоминания о своей ограниченной способности к предвидению. Мол, именно поэтому я так успешно поработал на тайную службу, поэтому не слишком опасался ответного удара со стороны Круга Бессмертных и т. п. Этим признанием я хотел убедить Мориайха с компанией, что вполне им доверяю. А ещё я хотел убедить их, что моё кажущееся безрассудство – всего лишь видимость, на самом же деле я отнюдь не авантюрист и всегда заранее знаю, что делаю…

Ну, или почти всегда, если вспомнить едва не угробивший меня клинч с Ледовицей.

Кстати, если энгастийские аналитики ещё не выдвинули гипотезу о моих провидческих талантах, то уж после атаки Круга они просто обязаны были обосновать такое предположение; а коль шила в мешке не утаишь, лучше вынуть его по своей воле и на своих условиях. Заодно можно извлечь наружу кое-что совсем уж очевидное:

- Полагаю, теперь вам ясно, почему Айс, действуя в паре с моим третьим отражением, смог захватить Златоликого живым, – что, разумеется, куда сложнее убийства… ах, да. К вопросу об отражениях. Не могу сказать, что по-настоящему опытен в применении этой техники, но при большой необходимости я могу находиться в нескольких местах одновременно, используя тела-отражения. Эту способность я не афишировал – и она, наряду с предвидением, служила дополнительной гарантией успешного отражения атаки. Теперь вкратце о каждой из трёх стычек…

- Почему ты бежал?

- Потому что риск превысил разумные границы! Ты тоже бежала. А младшенький наш, ликом сусальный, не бежал – и где он теперь?

- Будь любезен, ответь на вопрос.

Пустота осёкся. Учитывая место очередной встречи, а пуще того – настроение Ледовицы, следовало на время забыть о формальном равенстве статусов. И ответить.

Причём как можно быстрее.

- Рин притащил с собой какую-то подозрительно ловкую девицу. Если бы он работал в одиночку, я бы не отступил. Но его девка, начав с мощной боевой магии, сменила тактику и очень быстро наплодила кучу разных тварей… я бы даже сказал – слишком быстро: с одним только неограниченным доступом к энергии такого не добьёшься, как ни старайся! То есть его спутница, если брать по минимуму, могла управлять скоростью локальных потоков времени. Но на этом её таланты не исчерпывались, нет! Потом, когда я за тварей её взялся, девка улучила момент и врезала по мне какой-то слишком мощной пакостью. Сквозь все мои щиты, прямой абстракцией! У меня один помощник на месте сдох, второй до сих пор в глубокой коме лежит, еле дышит – да и мне удар той пакости не мёдом усы склеил…

- И ты решил, что два высших мага на тебя одного – это слишком.

- Да! Скажешь, был не прав? Мы ведь не уговаривались драться до последнего – напротив, сошлись на том, что при серьёзном противодействии отступим… кстати, а ты-то Рина почему не достала? Неужели он оказался настолько хорош?

Ледовица промолчала.

И Пустота решил, что на ответе настаивать не стоит. Во всяком случае, прямо сейчас. -…я сознаю, что в случае с рекрутированием Хиари сильно рисковал. Быть может, даже сильнее, чем это было разумно. Однако у меня попросту не оставалось ни иного выбора, ни достаточно времени, чтобы что-то придумать. Пустота – противник серьёзный. Не как Ледовица, конечно, но со Златоликим не сравнить. К тому же, в отличие от последнего, Пустота использовал не единое управляемое плетение, а… гм… комплекс самомножащихся активных форм. Нечто, схожее разом с культурой бактерий, набором похожих друг на друга чар и снопом искр, брошенных на пропитанный жидким топливом мох. Говоря объективно, эти создания Пустоты несли даже большую угрозу, чем заклятье, которым Ледовица пыталась накрыть столицу… впрочем, об этом – позже. Итак, если бы я атаковал Пустоту, то успешно обратил бы его в бегство. Но время оказалось бы упущено, а жители Гивина – обречены. А три тела-отражения для меня – предел. Поэтому я взялся за обезвреживание выпущенной высшим пакости, поручив Хиари отвлекающий манёвр.

Тут я не удержался от риторической паузы. Впрочем, "дочка" Айса осталась практически равнодушна к бросаемым на неё взглядам. Мне её поведение не нравилось, причём чем дальше, тем больше. Как будто в недавнем бою она… перегорела?

Ну что за гадство, а?! Вот ещё проблема на мою голову…

Но "отчёт" надо продолжать.

- Ещё раз повторю: мера риска была высока. Но моё решение отчасти оправдывал ряд уникальных обстоятельств. Я успел выяснить пределы знаний и способностей Хиари. Как ни цинично это прозвучит, но человек с готовыми магическими навыками, вложенными при магической репродукции, подходил для моих целей больше, чем маг, наработавший эти навыки самостоятельно. А она к тому же является магом, с которым не всякий высокий посвящённый потягается. На стороне Хиари – разом и гибкость, и тонкость, и грубая Сила. Редкое сочетание, очень редкое! Но едва ли не важнее то, что она практически лишена страха перед неизведанным, подобно своей создательнице. Наконец, угроза жизни подстёгивает Хиари, побуждая думать быстрее и точнее. Качество хорошего боевого мага. В общем, я выбрал её – и не прогадал.

Пауза.

- Прежде чем послать Хиари в бой, я дал ей всё, что только мог. Магическую броню со своего плеча, неограниченный доступ к энергии Предвечной Ночи – через ту же броню, а через ментальную сеть – доступ к тем моим навыкам и знаниям, какие она могла "примерить" без риска утратить разум. И их оказалось немало! Думаю, не будет таким уж большим преувеличением, если я скажу, что на время боя Хиари вплотную приблизилась к статусу высшего мага. Да-да, я хорошо осознаю, что именно сейчас сказал. И об этом ещё пойдёт речь. А сейчас – о последней и самой важной схватке. Той, в которой решилась судьба столицы…

16

Когда Рин разрешил задавать вопросы, то первым он кивнул Шъюмату. Мастер Погоды не замедлил с попыткой уточнить интересующий момент:

- Нельзя ли узнать конкретнее, что это за "союзники с Дороги Сна"?

- Можно. Вы ведь видели их собственными глазами, не так ли?

- Да. И увиденное меня… впечатлило.

- Когда я впервые увидел Завершённых, на меня это тоже произвело сильное впечатление. Уважаемый ректор?

Тианец, глаза которого от возраста приобрели золотистый оттенок, поинтересовался природой того, что Пустота напустил на Гивин. Образные сравнения его, как и следовало ожидать, не удовлетворили. Рин ответил, подвесив над столом в порядке иллюстрации динамический трёхмерный узор-иллюстрацию. Тут неожиданно ожила Хиари, поинтересовавшаяся, почему её отправили воевать с Пустотой вместо того, чтобы нейтрализовать его заклятья. Ведь это проще, чем драться с высшим! Так, да не совсем, сообщил Рин. Проблема с самомножащимися формами схожа с проблемой мутаций болезнетворных бактерий. Высший посвящённый Круга, чтоб ему провалиться и не выкарабкаться, наплодил десятки тысяч "штаммов", к тому же… Эннеаро?

- Давайте отложим теоретические вопросы на потом, – предложил его высочество. – Я не спорю, тема интересна… но, академически выражаясь, недостаточно актуальна.

- Тогда задайте актуальный вопрос.

- Легко. Долго ли ваша команда намерена оставаться в Энгасти?

- Нет.

Короткое слово скатилось с губ Рина – и, как показалось кое-кому, заставило землю острова содрогнуться от внезапной тяжести.

- У меня, – добавил он, – не тот характер, чтобы долго сидеть на месте. Но я хорошо осознаю масштаб проблем, которые породил одним своим появлением, и не намерен бросать энгастийцев без поддержки.

- Отрадно это слышать. Но что может послужить нам защитой от высших магов, если – то есть когда – дружественно настроенный высший… уйдёт?

О роли магии – и магов – в политике я задумывался неоднократно. Об этом я говорил с Айсом, со Схеттой, с наставниками "Пламени над потоком". Книги читал, умные и не очень.

Даже, помнится, в беседах с инквизиторами пару раз вскользь упоминалась эта тема…

Если сократить повторяющиеся периоды, отсеять благоглупости и систематизировать сухие остатки, выйдет примерно следующее.

Рядовые маги – не редкость даже в мелких государствах (это если говорить о людях; иные виды разумных, к примеру, те же тианцы, развивают свой дар заметно чаще… ладно, остановимся простоты ради на странах, населённых в основном людьми). Всякие там ведьмы-недоучки, больше смахивающие на травниц и шептуний, потомственные деревенские колдуны и прочий подобный народ не в счёт: потолок их "политических возможностей" – негласная власть над двумя-тремя деревушками в каком-нибудь захолустье. А вот рядовой маг, не хватающий с неба звёзд, но более-менее образованный и способный на настоящую волшбу, может стать заметной фигурой в мелком городке где-нибудь на отшибе… но не более.

Хорошо учившийся магистр магии (любой, но особенно менталист, целитель или редкая птица, иллюзионист) имеет возможность поставить себя в мелком государстве таким образом, что власти будут несказанно рады, если он сочтёт возможным время от времени выполнять… нет-нет, не приказы, а вежливые просьбы со стороны правителей, переданные через порученцев. О серьёзных поползновениях на власть речь тут уже не идёт, ибо на таком уровне времени на всё не хватает и требуется выбирать: либо ты совершенствуешь навыки мага, либо пытаешься пролезть наверх. Пытаются идти разом и по левой, и по правой тропкам часто, но удаётся это редко.

Так что для магов уровня магистра или около справедливо общее правило, формулируемое так: чем крупнее и чем лучше развито государство, тем выше должен быть уровень мага для успешного сохранения независимости… относительной. Ибо одно дело, если ты на сто лиг окрест чуть ли не единственный толковый целитель (монополистов мало кто любит, но монополия на магию, если уж она есть, не может быть отнята и передана третьему лицу). И совсем другое, если целителей, пусть пожиже Силой и победнее опытом, совсем рядом – полчаса добежать в одну сторону – штук десять. Тут уж не повыкобениваешься, примадонну не сыграешь.

Можно только торговаться, набивая цену за свои услуги.

А теперь перейдём к местной специфике.

Магов в королевстве Энгастийском с его широко известной Академией имелось более чем достаточно. На любой вкус и цвет: теоретиков и практиков, сильных и не очень, опытных и ещё совсем абитуриентов. В Энгасти без особых проблем можно найти мага с редкой, а если немного постараться – так и с уникальной специализацией. В одной только столице число одних только магистров магии превышает тысячу, а высоких посвящённых насчитывается более трёхсот. По официальным данным, правда, но – достаточно точным.

И вот тут, следуя простой линейной логике, можно бы предположить, что государство, обладающее столь внушительным количеством ценных кадров от магии, может позволить себе игнорировать желания высших магов, а то и брать их при случае к ногтю, но… но. Как ни печален для политиков этот факт, а в магии далеко не всякое количество бьёт качество. И любой маг из Круга Бессмертных Аг-Лиакка при небольшом желании хоть заочно, в письменном послании, а хоть бы даже и лично, без приглашения нанеся визит королю, мог нахамить носителю гордого титула Энгастийский. И сделать с хамом что-нибудь, что бы то ни было, у короля не вышло бы.

Да какое там хамство, если маг Круга мог хоть всю правящую династию вырезать! Безнаказанно. А потом, на закуску, превратить в руины половину столицы и отправить на дно хоть весь военный флот. Энгастийцам же при таком раскладе осталось бы только утереться… или так горячо взмолиться о мщении, чтобы кто-нибудь из божеств Верхнего Пантеона снизошёл к молитвам паствы и выслал по душу нехорошего мага старшего аватара. Но лучше – полного. Ибо старший аватара может не сдюжить. Бессмертные, они ведь бывают как Златоликий, бывают как Хозяин Лесов, а бывают и как Ледовица… м-да…

О чём бишь я?.. а, ну конечно.

Если высокий посвящённый есть примерный эквивалент рейдера (боевой корабль может только топить другие корабли и терроризировать побережье, маг более универсален), то высший посвящённый на весах большой политики – примерный эквивалент полноценной державы. Недаром количество магов Круга и количество тяжеловесов от мировой политики – величины одного порядка. Высший маг есть истинный самодержец, коему для проявления своей власти не нужны ни армии, ни флоты, ни торговля с ремёслами и земледелием. Только с разрушительным потенциалом ситуация обратна той, которая имеет место в случае высокого посвящённого и рейдера. Во всяком случае, в Аг-Лиакке высшие не столько создают, сколько ломают… или, ещё того чаще, не дают создавать другим. Особенно островитянам.

Айс мне – кусками – много чего пересказал на сей счёт во время сидения в Квитаге…

И тут поневоле начнёшь по-иному смотреть на Хозяина Лесов. Да, остановился в развитии. Да, полностью подмят Волей Деххато… вроде бы. Но зато смертным иной раз – помогает. Даже высокие посвящения проводит, если прийти и попросить!

В общем, долгое время политическая система Аг-Лиакка пребывала в равновесии. Лидеры местной Большой Тройки – Ленимана, Энгасти и Ундигъёвида – делили пирог мира, по большей части ограничиваясь подковёрными методами. Иногда доходило и до открытых войн… но лишь на территории третьеразрядных стран. Воевать на землях второразрядных – моветон: собственные же торговцы и производители из-за сокращения рынков сбыта покусают. Причём больно. А если кто-то из игроков не желал (или забывал) соблюдать правила, приходили хеммильды Ледовицы, или миньоны-ученики Пустоты, или ещё какой-нибудь особо неприятный незваный гость, после чего неправильного политика в лучшем случае сгребали совком и выносили вон. А в худшем случае не оставалось и того, что можно сгрести. Был человек – нет человека.

Но ничто не длится вечно. И однажды в Энгасти явилась Эйрас Игла. Независимая высшая, чихать хотевшая на Круг Бессмертных. И привела в Академию Терин. Которая довольно быстро превратилась в Ниррит Ночной Свет, влюбилась в – тогда ещё – младшего принца Айселита. После чего стройное, не веками, а тысячелетиями сохранявшееся равновесие потонуло в волнах забвения, выражаясь поэтически. Потому что если у одной из держав, точнее, у начальника разведки этой державы появляется личный высший маг для особых поручений… молодой, точнее молодая, да, но всё-таки… какое уж тут равновесие!

Вот именно.

Никакого.

Но до поры, пока у Деххато имелись не реализованные планы на Ниррит (и даже, наверно, на Эйрас), маги Круга не спешили выправлять покосившийся баланс. Тем более, что Айселит не зарывался, а работал хоть с выдумкой, да по правилам – и свою могущественную возлюбленную применял… хм, хм… дозированно. Да.

Пока его не убили.

Приложившие свои шаловливые ручки к этому событию Островитянин и Князь Гор довольно скоро навсегда покинули Круг Бессмертных, а заодно и число живых. Ниррит отомстила так, что демонам в Нижних Кругах стало холодно…

Так, что Аг-Лиакк едва не разлетелся на куски.

Но этого Эйрас уже не допустила. Мстительница рассталась с жизнью до того, как сумела дотянуться до Деххато, истинного вдохновителя всех этих мрачных чудес. А островная держава лишилась своего карманного высшего мага… и нашлось немало желающих припомнить, в чьей Академии с блеском отучилась Терин-Ниррит-Кайель, прозванная перед гибелью Лениманской Ведьмой. Но когда возвращаешь в норму равновесие, порой трудно справиться с инерцией. На Энгасти нажали слишком сильно, чтобы вернувшийся на родину Айс счёл происходящее не столь важным, чтобы вмешиваться. Да и мне это самое происходящее… так скажем, не понравилось.

Как следствие, былое политическое равновесие окончательно отошло в прошлое. Нечего и надеяться, что его удастся воскресить: это не феникс и не живое исключение вроде Айса.

Мне хотелось бы надеяться, что Мориайх Энгастийский и остальные заинтересованные лица понимают, что возврата к прошлому не будет. Особенно тихого, бескровного и мирного. А ещё я надеялся, что они сумеют выбрать принципы нового равновесия разумно.

И быстро.

- Позвольте задать вам вопрос… НЕ риторический, – уточнил Рин. – Что есть магия? Для вас, Мастер Шъюмат?

- Личная сила, – ответил гъёви без долгих размышлений. – Ключ к свободе. Средство для изменений того, что я могу изменить. Достаточно?

- Вполне. А для вас?

Ректор слабо улыбнулся.

- Магия есть то, чем можно овладеть. А также то, что необходимо контролировать.

"Очень… дипломатично".

- Магия, – сказал Эннеаро, – есть основа процветания Энгасти.

Высший щёлкнул пальцами. Улыбнулся:

- Если подытожить всё сказанное, получится, что это королевство может процветать лишь в том случае, когда его магия успешно – и хорошо контролируемо, да, – меняет мир. Не имея в достатке ресурсов, особенно кадровых, энгастийцы давным-давно сделали ставку на качество. То есть на личную свободу, реализуемую в рамках весьма демократичной государственной системы. И мне, как магу и человеку, это нравится! Дело даже не в том, что в своей первой жизни мой лучший друг родился именно здесь. Нет. Мне нравится, что в Энгасти – и, пожалуй, нигде более в этом мире – гъёви, иностранца, могут сделать Мастером Погоды. Нравится, что в стране, управляемой тианцами, большинство студентов, учащихся в Академии, – люди. Нравится, что здесь отсутствуют как класс профессиональные нищие… много что нравится. И потому я не вижу ничего зазорного в том, чтобы приблизить королевство Энгастийское к гегемонии.

Последнее слово присутствующие услышали впервые. Но поняли без объяснений, так, словно всегда его знали.

- А если выразиться предельно просто, я готов поделиться с местными магами знаниями… и не только. Вопрос заключается в том, захотите ли вы воспользоваться этим шансом.

- Чтобы изучать высшую магию, – заметил ректор, – надо пройти высшее посвящение.

Рин пожал плечами.

- Изучать – да. Но кто сказал, что лишь высший способен пользоваться ею? Хиари не без успеха доказала обратное. Да что там Хиари, если схемотехникой, питаемой Источником Силы под Академией, полна столица и её окрестности! И насчёт Ниррит у меня есть кое-какие подозрения…

- А конкретнее? – спросил Эннеаро. – Я не о подозрениях. Интереснее иное: какие именно формы примет твоя более чем выдающаяся щедрость?

Рин снова пожал плечами.

- Сначала решите, нужна ли вам эта щедрость вообще, – сказал он. – Ключ к свободе – это, конечно, хорошо. Приятно звучит и всё такое. Но я сомневаюсь, что Деххато так просто позволит вам пользоваться этим ключом и раз за разом пробовать на прочность границы доступного.

В зале с гобеленами установилась хрупкая тишина. Которую разорвал слегка хрипловатый голос Мориайха Энгастийского:

- Властительный риллу лишил меня младшего сына. Ты это знаешь – и всё равно думаешь, что я поставлю на кон целое королевство?

- Разумное существо, – ответил Рин, – не стало бы играть при таких ставках. Однако штука в том, что ставка эта сделана до вас и без вас. Сейчас и здесь вы выбираете не то, будет ли жить ваша держава. Вы решаете, КАК она будет жить… и как будет умирать.

- Красивые слова.

- Не люблю косноязычия.

- А отправлять на гибель миллионы разумных – любите?

- Не надо софизмов. Миллионы так и так умрут, ведь даже бессмертные не вечны. Вопрос, как уже было сказано, в том, какую жизнь проживут эти абстрактные миллионы. Итог всегда один, но кто-то горит, превращаясь в пепел, а кто-то гниёт и становится слизью.

- Вы старательно толкаете меня к ситуации, где выбора нет.

На это замечание Рин отвечать не стал. А Мориайх посмотрел на Айса – глаза в глаза.

- Что выбрал бы ты?

- Смотря по обстоятельствам.

- Не увиливай!

- В таком случае попытаюсь тебя успокоить. Если Эйрас сур Тральгим не сильно ошибалась в оценке побудительных мотивов Деххато – а мне не известны факты, противоречащие её оценке – то всё происходящее может оказаться частью нового плана властительного. Не столь изящного, более долгосрочного, но, полагаю, и более надёжного. Возвышая Ниррит, он хотел – и страшился – взрастить свою освободительницу – и разрушительницу его мира…

- Вот как?

Айс криво улыбнулся.

- Деххато тоже стремится к личной свободе. Частью своего существа. А для него свобода связана с полётом… с возвращением на Дорогу Сна. Если энгастийские маги, получив доступ к высшим заклятьям, не сумеют примириться с Кругом Бессмертных и сообща разнесут Аг-Лиакк в войне, какой ещё не случалось… Деххато – его немалой части – надоело тление. А тебе?

- Безумец. Ты думаешь, что этим можно меня успокоить?

- Риллу устроит любой исход. Как ни крути, Круг Бессмертных – тоже его творение. Так что я бы не стал бояться его прямого вмешательства. А маги Круга… что ж, у Энгасти тоже есть маги. И мудрость, позволяющая распоряжаться их силой. Рин прав: сейчас и здесь выбираем мы.

Говорильня, которую мы развели, не имела большого значения. С одной стороны, принцип свободы выбора соблюдался: я принял бы от Мориайха и согласие, и отказ, не думая нарушать свои же принципы ради "выгодного" мне ответа. С другой стороны, я заранее знал, к какому решению он склонится под давлением неумолимых обстоятельств. Такой вот парадокс, похожий чем-то на пресловутый принцип корпускулярно-волнового дуализма. Ведь на деле вопрос о том, предопределено событие или нет, почти всегда не имеет смысла.

Так изначально обречены попытки ясно и однозначно определить, какой является серая вещь: белой? Чёрной?

Ни то, ни это. Или – и так, и так.

Для миров, сутью своей восходящих к хаотичности Дороги Сна, такая неопределённость не удивительна ничуть. Скорее, она вполне естественна и закономерна.

Вполне могу представить себе разумных, которые бы на месте Мориайха Энгастийского с тяжким вздохом "пошли на неизбежные жертвы". То есть смирились с властью Круга, позволили бессмертным выкорчевать правящую династию, погасить столичный Источник Силы, разогнать или попросту перебить всех толковых энгастийских магов, по ходу дела втоптав население острова в безвластие и нищету – только ради призрачной надежды, что "всё как-нибудь обойдётся". Или, просчитывая ситуацию с редкостной дальнозоркостью, – ради перспективы восстановления королевства из руин примерно в нынешнем виде лет через пятьсот.

Если оно сумеет подняться снова. Если ему позволят подняться.

Принятие позы эмбриона, однако, полностью противоречило бы жёсткому, бойцовскому характеру монарха. Он умел при нужде "идти на неизбежные жертвы", умел сурово спрашивать и со своих подданных, и с себя самого… но сдаваться, даже не попробовав скрестить клинки? Никогда! И я сделал своё предложение, от которого Мориайх не смог отказаться. Предложение, которое в ином случае попросту не стал бы озвучивать. …что отличает высших магов от довольно многочисленных высоких посвящённых? Если не углубляться в суть и не стенать о непреодолимости качественного барьера, в первом приближении – всего лишь больший опыт и полная автономность доступной Силы.

Разрешить вопрос с источниками энергии, гораздо более стабильными, универсальными и мощными, чем Окна Стихий, не слишком сложно. Пустота очень кстати подкинул мне идею самомножащихся активных форм, адаптировать которую для реализации "в заклятьях", используя энергии Предвечной Ночи, я мог без особых затруднений. Но даже если бы этого не случилось, я всё равно решил бы вопрос создания новых Источников Силы без своего прямого участия, разве что более сложным и долгим путём.

Что же касается недостающего опыта… ха! Разжать тиски тихого террора, дать лучшим из магов Энгасти жить столько, сколько позволяет талант и навыки, а не столько, сколько считают нужным маги Круга Бессмертных и персонально властительный Деххато – и смертные покажут, чего они стоят! Я буду не я, если всего через столетие королевство не обзаведётся десятком собственных высших магов, молодых и зубастых – таких, как Ниррит Ночной Свет!

Хотя нет. Целых сто лет… многовато будет! Традиционные методы обучения и накопления опыта хороши, спору нет. Не сильно преувеличивая, можно сказать, что эти методы в Энгасти доведены без малого до совершенства. Но они скорее надёжны, чем по-настоящему эффективны. Кроме того, Академия всё же рассчитана больше на "середнячков". И это тоже можно понять: экономике нужны именно рядовые маги, в больших количествах, но не слишком дорого. Для выполнения разных рутинных процедур, вознёй со схемотехникой, для варки стандартных зелий по прадедовским рецептам и прочих бытовых нужд даже уровень магистров – изрядный перебор. А уровень мастеров магии и высоких посвящённых так уж вовсе…

Гм. Это что получается? Если я хочу ускорить процесс, мне придётся сочинять учебную программу повышенной интенсивности для избранных талантов? М-да. Очередной внезапный геморрой на мою голову. Неужели нельзя как-нибудь обойтись без суеты с отбором будущих высших магов и их воспитанием? Дело-то не рутинное, на поток не поставишь, с одной меркой ко всем потенциальным гениям от магии не подойдёшь.

Гений, каковым обязан быть всякий высший маг, есть явление штучное. Как говорится, орлы – не воробьи, стаями не летают.

Вот бы изобрести нечто такое, чтобы эти самые гении учились сами, ровно в том темпе, какой их устраивает! Это же азы ТРИЗа: идеальная обучающая машина не должна потреблять ни энергии, ни редких материалов, ни занимать место, которое может пригодиться для чего-то ещё… и, само собой, такая обучающая машина должна действовать без затрат времени. Р-раз – и всё, идеальный конечный результат достигнут! Увы, в реальной жизни приходится мириться с существованием Академий Высокой Магии. Которые занимают весьма дефицитное место в самой середине города, где земля особенно дорога, которые тратят на превращение студента в младшего мага в среднем четыре года и при этом часто портят даже перспективные… хм… "заготовки". О нешуточных тратах денежных средств, которых на одни только зарплаты преподавателей уходит больше, чем на содержание крупной торговой флотилии, можно даже не упоминать.

А ведь эти зарплаты – не самая увесистая из статей расходов на содержание Энгастийской Академии… Эх, тяжела ты и неказиста, реальная жизнь! А уж несовершенна – ну просто до боли.

Ладно. Плевать на вериги "текущего положения дел". Сосредоточиться надо не на том, что есть, а на том, как должно быть. Вернёмся к ТРИЗу, сформулируем требования к нашей идеальной машине для обучения, прикинем, какие разделы магии можно использовать для приближения к идеалу… и какие существующие свойства Академии можно использовать без изменений. (Без изменений можно оставить, конечно же, Источник Силы, – тот самый, подаренный своей alma mater одним из благодарных студентов после получения высшего посвящения… да… Источник Силы… Силы? Но…) Опа! Вот что значит правильно поставленный вопрос.

Как завопил, пребывая в полном восторге от собственного озарения самый знаменитый гражданин Сиракуз, – эврика! (Угу. Теперь осталось всего ничего: понять, как это можно организовать на практике).

17

В раскрытое настежь окно мимо слегка колышущихся занавесок заглядывают закадычные друзья: солоноватый тёплый ветер и солнечный свет – пёстрый, как леопард, из-за шелестящих листьев растущего под окном деревца. По белёному потолку гуляют совсем уже слабые, но для зорких глаз всё равно с лёгкостью различимые тени. А точнее, тени теней: прозрачные, уютные, ласковые, как раскормленная домашняя кошка.

"Ничего не понимаю".

Лежащая на кровати женщина (или, скорее, девушка, если судить по зримым приметам возраста) моргнула. Шевельнулась – сперва едва заметно, неуверенно, но уже секундой позже вполне целенаправленно. Согнула в локтях руки… и снова почти полностью замерла, разглядывая собственные ладони, как нечто малознакомое, но всё же не совсем чужое. Ладони у неё, кстати, оказались вполне симпатичные: узковатые, с пропорциональными тонкими пальцами, без мозолей и шрамов. Кожу покрывал хорошо заметный загар, на фоне которого выделялись тоненькие волоски – то ли выгоревшие до белизны, то ли сами по себе, от природы, очень бледные.

Насмотревшись и опустив руки, лежащая замерла. Веки её сомкнулись. И сразу же по комнате прошёлся еле заметный поток магии. Не встретив препятствий, поток стремительно взбурлил, свиваясь в бесплотный, но при этом очень тугой вихрь. Один слой, второй, третий; взаимоналожения и хитрые, на грани полного хаоса и высокого искусства переплетения энергии окружили лежащую коконом, который счёл бы непробиваемым даже опытный боевой маг. А заклятья становились всё мощнее и изощрённее…

Минут через десять, доведя плотность и насыщенность защиты до предела, девушка снова открыла глаза и встала с ложа. Её движения отличала некоторая неуверенность. Такая или почти такая присутствует в жестах, осанке и шагах больных, долгое время пролежавших в постели. Без колебаний подойдя к дальнему углу комнаты, девушка замерла, глядя в напольное ростовое зеркало – одно из тех, слава которых перешагнула границы Аг-Лиакка, на экспорте которых богатели энгастийские ремесленники и торговцы.

Из зеркала на оригинал смотрело отражение молодой, не старше двадцати лет, блондинки. Одежда её была простой и очень лёгкой, как раз по погоде: белая, до середины бёдер, туника без рукавов из плотного непрозрачного шёлка, подпоясанная тоже шёлковой, но чёрной лентой. Босые ступни упираются в упругий ворс ковра. Серо-голубые глаза, чуть вздёрнутый нос, не особо красивое, но вполне симпатичное лицо, обрамлённое коротким каре прямых бледно-соломенных волос. То же самое (не красотка, но в то же время далеко не уродина) можно сказать о фигуре: рост великоват, плечи широковаты, грудь еле заметна, но безупречная стройность и вполне женственные бёдра искупают эти недостатки.

Руки поднялись, кончиками пальцев ощупывая лицо. Так слепец изучает малознакомый предмет, не доверяя отсутствующему зрению… губы шевельнулись, роняя хрипловатое:

- Что это?

Ответ последовал без промедления.

- На основе образца ткани – кажется, это был кусочек кожи, но не поручусь – провели полный генетический анализ. Затем результаты анализа перерасчитали, убирая… гм… ошибки. И использовали для создания магической репродукции. Таким могло быть твоё собственное тело, если бы не влияние порчи и не чрезмерно жёсткое посвящение.

При первых же звуках чужого голоса девушка очень резко отвернулась от зеркала и со смесью отнюдь не дружественных чувств уставилась на непрошеного собеседника. Который возник неизвестно откуда прямо на подоконнике с таким видом, словно уже давно там сидел. На первый взгляд – да и на второй – что-либо угрожающее в нём отсутствовало.

Обманчивое впечатление!

- Но прости мою невоспитанность. Мы ведь не знакомы… хотя уже успели помериться Силой в поединке. Меня зовут Рин Бродяга.

Блондинка чуть ссутулилась, сжимая руки в кулаки.

- Что ты со мной сделал?

- Хочешь объяснений? Имеешь право. Пойдём.

Спрыгнув с подоконника, Рин кратчайшим путём добрался до двери и вышел. Немного поколебавшись (и усмирив всплеск противоречивых чувств, которые она сочла неуместными), девушка последовала за ним.

Далеко идти не пришлось. Добравшись следом за Рином до одной из соседних комнат на том же этаже, блондинка зашла внутрь – и замерла, как изваяние.

- Как видишь, – сказал Бродяга безупречно ровным "лекторским" тоном, – никто с твоим исходным телом ничего страшного не сделал. Его не расчленили, не растащили на амулеты и эликсиры, не пустили на сомнительные опыты… хотя исследовать всё же исследовали, уж извини. Можно сказать, что тело, в котором ты пребываешь сейчас – извинение за беспардонность энгастийских учёных. А это тело пребывает в глубоком сне.

Помедлив, Рин усмехнулся и проворчал словно себе под нос:

- Спящим больше, спящим меньше…

- И чего вы теперь от меня хотите?

- Ну, о "мы" речь вести рано. А вот я для начала хотел бы ответной любезности.

- Я не умею создавать новые тела.

- У меня с этим тоже не блестяще. То, которое ты носишь, – итог беспардонности мастера биотрансмутаций Сигола Лебеды. Но вообще-то под ответной любезностью я имел в виду имя. Я своё назвал и хотел бы знать, как мне называть тебя.

Молчание. Растянувшееся на минуту с лишним. И – неохотное:

- Зови меня Киэшт.

- А более благозвучного имени у тебя в запасе не найдётся? – нахмурился Рин.

- Чем тебе не нравится это?

- А разве тебе самой нравится кличка, самое безобидное значение которой – "отродье"?

Блондинка вздрогнула, как от порыва холодного ветра.

- Ты владеешь магией Имён?

- Даже не знаю, что ответить. То, что ты подразумеваешь под магией Имён – по большей части всего лишь мутная суеверная ересь. Но в то же время я обладаю некоторой властью над именами, понятиями, системами описаний и прочим, что в сумме можно назвать магией имён.

- Вот как…

- Не подумай, что я увиливаю от ответа. И если ты подозреваешь, что я стремлюсь обманом или хитростью завладеть твоим "истинным именем", подозрения твои напрасны. Хотя бы потому, что мне вовсе не требуется знать данное тебе при рождении имя, чтобы проявить свою власть.

- Тогда зачем тебе его знать?

Рин вздохнул – не скрывая раздражения.

- Клянусь всеми именами Спящего! Не хочешь называть имя – не надо. Обойдусь и так. Давай я буду называть тебя Гилэшь, сиречь "светлая". Созвучно твоему детскому прозвищу, но при этом приятно на слух, имеет под собой вполне очевидную основу и не обидно. Согласна?

- Нет!

- Тогда предложи свой вариант. Но учти, что называть тебя Златоликим я не буду! – Маг помолчал и добавил уже спокойным тоном:

- Во всяком случае, до тех пор, пока ты не вернёшься в прежнее тело.

- И когда произойдёт это… возвращение?

- Хоть сейчас. Хотя на твоём месте я бы не спешил с решениями и суждениями.

- Ты не на моём месте.

- Адски верно. Не на твоём. Так что насчёт имени?

- Сэаг.

- "Недруг"? Это несимпатичное имя. К тому же мужское.

- Тогда – Тэрэй.

Рин неожиданно (и вполне добродушно, даже с налётом мечтательности) улыбнулся.

- Вот это мне нравится. Тэрэй… "первый шквал грозы"… весьма поэтично. Не ожидал! Пойдём, что ли, пообедаем и заодно побеседуем… а, Тэрэй?

Видимо, чем дольше жизнь, тем чаще в ней встречаются повторы. От неявных до прямых и очевидных. Нынешняя ситуация отчётливо напомнила мне знакомство с Зархотом… вот только в сравнении со старым хилла новонаречённая Тэрэй, несмотря на всю свою Силу, казалась сущей девчонкой. Похоже, смена облика повлияла на неё гораздо сильнее, чем можно было предполагать. В здоровом теле – здоровый дух? Да… но это самое здоровье для непривычного существа может оказаться нешуточным испытанием. В каком-то смысле сознание высшей, спроецированное из спящего Златоликого в новое тело по методике, отработанной на Схетте, испытало то же, что порой испытывает узник, неожиданно выпущенный из подземной темницы.

Говоря проще, пленница опьянела. Ничего не болит, ни порча, ни шрамы посвящения не сковывают, опять же гормональный фон – нормальный, а не то убожество, которым всю жизнь довольствовался Златоликий… так что результат, в общем, закономерный.

Потому я и потащил Тэрэй на кухню. Еда, особенно плотная и вкусная, умиротворяет.

На кухне, однако, оказалось шумновато. Ну, хлопочущий Лимре – не в счёт: он чуть ли не сутками тут священнодействует. Маньяк от поварского искусства, что тут поделаешь… правда, мания Видящего не только безопасна, но и весьма полезна, а плоды её – мягко говоря, пальчики оближешь. В общем, не увидеть на кухне Колобка – это надо постараться. Штука же в том, что помимо него здесь же тусовались Айс, Илнойх, Фэлле и Хиари. Весь кагал минус Уэрен.

Назвать эту компанию обедающей я бы остерёгся. Нет, они именно тусовались, и не иначе.

- А, Рин! Смотри, я довёл до ума новый трюк!

Сразу после этого выпрямившийся во весь рост Айс вытянул руку – и внушительно повёл появившимся в ней Побратимом. Новый всплеск ощущаемого не ушами шелеста, и двуручник снова покорно скрывается в Межсущем.

- Поздравляю, – сказал я.

- Ты не очень-то размахивай своей железкой, – буркнул Лимре.

- Да я так, покрасоваться…

- В другом месте красоваться будешь!

- Ладно-ладно, не ворчи. А знаешь, Рин, что самое интересное? Даже когда Побратим находится вне плотной реальности, я всё равно остаюсь связан с ним. И могу использовать как накопитель. Правда, канал передачи сужается в несколько раз…

- Если потратишь неделю на отработку техники "конденсации Тумана", – заметила Хиари, – тебе уже не понадобятся накопители. Никогда.

Илнойх тут же, выражаясь фигурально, сделал стойку:

- Эта техника – вроде универсального высокого посвящения? Как у Ниррит?

- Да, – кивнула Хиари. И добавила. – Тот, кто умеет "конденсировать Туман", не останется без энергии всюду, где возможен полноценный контакт с творением Эвелла.

- Значит, в Хуммедо это "универсальное" посвящение работать не будет, – хмыкнул Айс.

- Почему?

- Потому что в доменах Межсущее недоступно, ученик! – сказал я. – И если бы ты прочёл всё, что тебе задали на сегодня, а не сидел здесь в ожидании ужина, ты бы это уже знал.

Пристыженный юноша тут же совершил попытку вылезти из-за стола, каковую я пресёк мановением руки и лёгкой ухмылкой.

- Сиди уж, чего там. Половину-то ты честно прочёл и отдых от книжной пыли заслужил.

- Рин, – снова оживился Айс, – а как у тебя движется основной проект?

- Туго. Я вовсе не уверен, что успею его завершить к пробуждению Схетты. У меня сейчас целых четыре отражения глотают ту самую пыль в архивах Академии, копаясь в наработках по системной магии, а ещё одно сидит в глубокой медитации, сводя воедино концы – и есть мнение, что этого не хватит. Насколько всё прощё оказалось с Источниками Силы!

- Ничего, друг, я в тебя верю.

- А у тебя как дела?

- Продолжаю разгребать наследие Пёстрого. Кстати, о системной магии. Ты не подскажешь ли, какие константы в проективных матрицах стихийной "классики" могут…

Пошёл профессиональный трёп, преимущественно трёхсторонний. Не ограничиваясь тихим сидением на своём месте, Хиари (установка эмоционального "мостика" между ней и Илнойхом оправдала себя на все сто) довольно активно вмешивалась в диалог, уточняя как вопросы, так и формулировки ответов. Несмотря на активное восполнение пробелов в образовании, которым я занялся с некоторых пор, терминологией энгастийской школы системной магии Айс и его "дочка" по-прежнему владели лучше, чем я. У меня имелись перед ними иные преимущества, главное из которых заключалось в том, что мне не требовалось творить заклятия "вживую", чтобы путём экспериментов уточнить ту или иную формулу – хватало просмотра теней вероятности.

Пока мы трепались, Тэрэй внимательно нас слушала… и машинально жевала то, что ей тихо и незаметно подсовывал Лимре.

- Я тупая, – сообщила Фэлле Хиорм с видом смиренным и печальным, когда очередной цикл вопрос-ответ подошёл к концу, а Айс задумчиво развеял схему-иллюстрацию. – Вроде бы и язык знаю, а понимаю только отдельные слова.

- Ты не тупая, – авторитетно заявил Илнойх. – Ты просто недостаточно подготовлена, как и я. Но что в этом удивительного? Айс, можно сказать, мастер магии. Хиари – тоже. Учитель так вообще высший маг. Чтобы их понимать, надо быть как минимум магистром.

Айс хмыкнул.

- Некорректное замечание. Думаешь, магистр алхимии или целительства поймёт разговор об универсальных операторах системной магии?

- Ну, я же сказал – "как минимум"…

- А я сказал – "некорректное".

- И что?

- А то, что я не сказал – "полная ерунда". Чувствуешь разницу в формулировках?

- Не ссорьтесь, суровые парни, – посоветовал я. – А ты, Фэлле, действительно просто пока не готова участвовать в таких разговорах хотя бы в качестве слушателя. Но только от тебя самой зависит, как долго продлится эта неготовность.

- От тебя тоже, – заметил Айс. – Хоть ты и отказался брать новых учеников, я не думаю, что Фэлле откажется поучаствовать в испытаниях плодов основного проекта.

- Ох, не трави душу! Я и так забыл, когда последний раз валялся на травке. Нынешний дружеский трёп – самое близкое к понятию "отдых", что мне осталось. Тяжелее было только с Ледовицей "бодаться", да и то… бодание-то долго не продлилось, а жизнь в шести отражениях тянется уже больше месяца.

- Ты бы не прибеднялся, а? До этого ты месяц жил в пяти отражениях. И стонал, как тебе тяжко, неудобно и всё такое. Глядишь, скоро ты ещё одно отражение заведёшь.

- Нет, Айс. Вот это вряд ли. Дальнейшее дробление сознания станет возможно лишь в том случае, если я перейду с использования отражений на обычные живые тела.

- И что тебе мешает? Попроси Сигола или Хиари – они тебя живо маграми обеспечат.

- А про эффект индукции ты забыл?

Айс звонко хлопнул себя по лбу.

- Ну да, ты же высший! Вот пропасть, как-то в голову не пришло…

- И ещё тебе не пришло в голову, что лёгкий путь – не всегда лучший.

- Надо полагать, – заметила Хиари флегматично, но с хитринкой на дне чуть прищуренных глаз, – скорого прибавления среди тел-отражений ждать не стоит. А вот спустя месяц-полтора…

- "Постепенное увеличение нагрузки – прямой путь к вершинам", – процитировал Илнойх.

- Пойду-ка я в библиотеку, – сказала Фэлле, поднимаясь, – и тем увеличу нагрузку.

- Мне тоже пора, – сообщил мой ученик.

Айс махнул рукой и исчез, породив короткий – намного меньше секунды – всплеск Шёпота Тумана. (Я буквально кожей ощутил изумление Тэрэй… а что, неплохой способ пустить пыль в глаза: подстегнуть мышление ускорением времени и нырнуть в Межсущее чуть ли не мгновенно).

Хиари нашла свой способ выпендриться. В чём-то даже получше айсова.

- Знаешь, – сказала она, окидывая Тэрэй специфическим "целительским" взглядом, – мастер Сигол как-то без огонька сработал. Если захочешь подправить гормональный баланс… и не только его… обращайся, помогу с радостью. Станешь настоящей красавицей!

Сказала – и пропала. Переключила режим персонального темпорального кокона на полную невидимость. Чем окончательно вышибла Тэрэй из достигнутого было на разносолах Лимре сытого чуть сонного довольства.

Что ж. Друзья свою часть отыграли, пора мне возвращаться к своей.

- Поела? Славно. Пойдём, посидим на веранде, от чужих ушей подальше.

Веранда встретила нас ласково: всё тем же солнцем, ветерком и покоем. Вообще-то даже в Энгасти на излёте зимы не должна стоять настолько славная погода. Тропики там или нет, а в самое холодное время года уютное тепло столице могли обеспечить только неустанные усилия Мастера Погоды. И обеспечивали – точно так же, как большую часть года смягчали душную тропическую жару до приемлемого "жарко, но шевелиться можно".

Ну, мне в теле-отражении не особо повредила бы даже прогулка пешком по фотосфере. Как и Тэрэй, учитывая количество накрученных вокруг неё щитов. Однако практика показывает, что высшим магам не чужда ностальгия… и погоду, приятную для обычных людей, они ценят.

- У тебя вопросы ко мне есть?

- Нет!

- Когда появятся, задавай, – сообщил я почти равнодушно. – А пока придётся выдать тебе небольшую лекцию о последствиях существования в новом теле. Ты знаешь, что такое магическая репродукция? Хотя бы в общих чертах?

- Нет.

Тэрэй даже не постаралась как-то замаскировать ложь. И агрессию. Ладно…

- Ну, если вкратце, магическая репродукция позволяет создавать живое с нуля при помощи сверхсложных и сверхмощных заклятий. Созданный таким образом организм можно снабдить даже сложными рефлексами – иначе ты сейчас не могла бы ни ходить, ни держать ложку, ни говорить. Но штука в том, что снабдить магров ещё и личностью энгастийские маги пока не могут. А другая штука заключается в том, что тело, пригодное для существования разума – не просто нейтральный субстрат. Природа, как известно, не терпит пустоты. Поэтому в маграх, особенно самых сложных, созданных по матрицам разумных видов, со временем появляется личность.

Я сделал паузу. И продолжил, слегка изменив тон.

- По ряду причин, рассматривать которые подробно пока нет смысла, сам по себе такой магр развивает собственное сознание медленно. По очень приблизительным подсчётам, магр обычного разумного без особых магических способностей сможет стать самостоятельным не раньше, чем через много десятилетий. Однако есть такая штука, как эффект индукции разума. Его открыли случайно, причём не теоретически, а экспериментально – хотя предугадать подобное, задумайся кто о теории процесса, не составило бы труда. Если коротко, то развитие в магре самостоятельного сознания ускоряется, если магр имеет ментальную связь с уже сформированным, зрелым сознанием. Причём мера ускорения прямо зависит от степени развития сознания-индуктора. Только при воздействии божества собственное сознание в магре вспыхнет быстрее, чем от прямого контакта с разумом высшего мага. Понимаешь, к чему клоню?

Тэрэй упорно молчала.

- Некоторое время на раздумья у тебя есть. Но не особенно долгое. Потом перед тобой во весь рост встанет выбор. Самый глупый, на мой взгляд, путь – это жёсткое подавление любых проявлений самостоятельности у нового воплощения. Что отнюдь не так просто и без последствий для сознания-индуктора не останется. Есть и иные варианты. Либо ты страдаешь от… гм… доброкачественной шизофрении, либо возвращаешься в оболочку Златоликого…

- Либо?

- Последний вариант такой: ты особыми техниками смешиваешь потоки своего сознания с новорождёнными, растворяя их в себе – ценой внутренних изменений.

- И чем это отличается от "самого глупого пути"?

- От подавления личности-то? Примерно тем же, чем взаимовыгодная торговля от грабежа, обучение – от зубрёжки догматов… любовь – от изнасилования.

Плечи Тэрэй едва заметно вздрогнули.

- Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать – клянусь Силой! Кстати, удерживать тебя в плену я тоже не намерен…

- Что?!

- Я сказал что-то непонятное? Ты – гостья, а не пленница. И можешь уйти, когда и куда пожелаешь. В том числе – уйти, захватив с собой тело Златоликого. Об эффекте индукции я тебя предупредил, никаких долгов за тобой не числится, так что…

- Ты издеваешься?

- Нисколько.

- Да куда я пойду в таком-то виде?!

- Куда захочешь. Пестрота велика. Чудес в ней больше, чем можно увидеть, даже будучи бессмертным высшим магом. Если ты решишь покинуть Аг-Лиакк – я тебя пойму.

Тэрэй уже не просто дрожала. Скорее, её трясло. Чертовски похоже это было на лихорадку.

Да это и являлось лихорадкой – в каком-то смысле.

- А если я его не покину?

- Хочешь остаться в Кругу Бессмертных? Странное желание. Но препятствовать не стану.

- Полагаешь, я настолько ничтожен, что меня можно не брать в расчёт?

- Если бы я считал тебя ничтожеством, мы бы не разговаривали.

Резкость и угроза – но хорошо рассчитанные. Тэрэй притихла – но не настолько, чтобы ощетиниться в ответ на мой жёсткий взгляд… и не настолько, чтобы сотворить какую-нибудь самоубийственную глупость.

- Я не требую от тебя предательства. Я не стремлюсь вызнать твои тайны. Я даже не жду от тебя взвешенных решений. Но решать, что делать дальше, тебе придётся. Думай, Тэрэй. Думай!

18

Этого момента я ждал давно и с немалым трепетом.

Так ждут праздника. Более того: так ждут чуда. Дни и ночи ожидания сливались в единое пёстрое полотно. Множеством факторов это полотно растягивалось и расширялось. Ускорение времени среди них – сущий пустяк. Ветви вероятного будущего заметали мою память листвой несбывшегося. Непрерывная медитация на грани сенсорно-синтетического и аналитического транса меняла восприятие гораздо сильнее, чем купание в реке смыслов… правда, не так резко, но всё же, всё же… а расширение потоков внимания, необходимое для контроля за телами-отражениями? А своенравная память, которая, кажется, взялась своевольничать и подбрасывать разуму всё новые ассоциативные узоры, не спрашивая сознание?

Во внешнем мире прошли конкретные, явные, легко поддающиеся счёту месяцы. Но для моей сути… Окончательно ушли в прошлое нелепые попытки пересчёта "внутреннего" времени на привычные человеческие годы. Сколько нового опыта приобрёл я, пока ждал, творил, размышлял, читал, заклинал и рассматривал грани реальности под тысячами разных углов? Не знаю. Честно, не знаю. Мой личный опыт рос, словно разноцветный фрактал в абстрактной пятимерности – и объём этого фрактала категорически не желал выражаться в линейных единицах, будь то секунды или тысячелетия. Человеческая кожа не трещала на моих плечах… но всё чаще и чаще случалось так, что окружающие меня разумные избегали смотреть мне в глаза.

И потому ожидание моё окрашивалось шелестящими нотами страха. …этого момента я ждал давно. И дождался. Заранее почувствовав его приближение (всё же хорошо уметь предвидеть будущее!), я отозвал "лишние" тела-отражения, собрав сознание воедино и потому ощущая себя довольно странно. Привыкнув к раздробленности восприятия и мысли, снова вернув цельность, я словно… повзрослел? Вырос? Близко, но не то, не то… А ещё я снял, как снимает броню и оружие воин, почти все постоянные заклятья. Я спихнул на Параллель и Фугу Истощения, и Ореол Значений, и даже старые, проверенные, многажды улучшенные Зеркало Ночи с Голодной Плетью. Всё, что я оставил на своём единственном теле-отражении – не требующий моего личного внимания Мрачный Скаф. Последний, впрочем, изображал свободную футболку с джинсовыми шортами и никакой мрачностью не дышал.

Вот только взгляд я в последний миг всё-таки спрятал – и потому Схетта, открыв глаза, увидела лишь мой профиль.

- Рин!

Сграбастав охотно потянувшееся навстречу тело, я поцеловал уголок её рта, потом шею, потом ключицы, а потом… потом был пир, вознаграждающий нас обоих за долгое воздержание и вынужденную разлуку. И Предвечная Ночь как будто одобрительно подмигивала мне из-за плеча, мол, так держать, радуйся, Рин Бродяга, вернувшийся наконец-то в свой истинный дом. Громче тамтамов грохотал в ушах голос сердца, то сливающийся с чуть более быстрым пульсом Схетты, то расходящийся с ним в контрапункте. И ярче, и выше огней ночного салюта взлетала радость, одна на двоих, и сшивал воедино Высь с Бездной торжественный голос органа, и вздохи были сладкими до горечи, глубокими, как лучшее во вселенной вино по имени Свобода…

А потом, в паузе, жарко прильнувшая к моему левому боку Схетта спросила (я по-прежнему подставлял её взгляду профиль, глядя в потолок и улыбаясь спокойно):

- Мы ведь в Энгасти?

- Да.

- И Айс здесь? И Лимре?

- Ага.

- Ты боишься смотреть мне в глаза?

- Немного.

- На тебя это не похоже. Что изменилось?

- Не что. Кто.

Ладонь Схетты – заметно меньше моей, но ненамного слабее – прильнула к моей щеке и заставила голову повернуться, лицом к лицу.

- Я тоже изменилась, – шепнула она.

Серебро её радужек расплавилось, заливая белки, поглощая зрачки. Изменился и голос. Причём куда сильнее, чем глаза. Правильнее, наверно, было бы теперь называть его голосами: глухими и звонкими, низкими и высокими, женскими и мужскими, говорящими в унисон одно и то же, как хор, состоящий из неведомого числа певцов:

- Сдаётся мне, Рин Бродяга, нам обоим придётся привыкать друг к другу так, словно мы познакомились впервые. Если ты хочешь этого. Если ты сможешь напомнить мне, кто я.

- Я… постараюсь. Ты, главное, не дай мне забыть, кем я был и кем хочу остаться.

И тут грянуло по-настоящему.

Какие бы знания и умения не вынесла Схетта с Дороги Сна, что бы с ней ни случилось, как бы ни переменилась она, – в любом случае она оставалась моей женщиной. Я понял это, понял по-настоящему, когда оказалось, что магия её умеет петь и смеяться, подчиняясь гармониям более сложным и странным, чем любые мелодии плотных миров. В серебре её взгляда, как в зеркале, видел я хороводы странных видений, и не мог отличить в этих вихрях, где явь, а где сон. Парад причудливых форм, извивы мистических знаков, тонкая вязь огненных рун и трепетных бликов на гибком сиянии металла, смертная тоска нищенки-вьюги и радуга священных брызг фонтана, проклюнувшегося в самом сердце пустыни, как подснежник прорастает на обнажившемся по весне пригорке. Взгляд Схетты отражал также меня самого – и непонятно было отражающееся: не горячее и не холодное, преисполненное мрачного покоя и едва не лопающееся от бесконечного напора Силы, предельно простое и непостижимое в одно и то же время.

Как две бесконечности, смотрели мы друг на друга и друг в друга. И чем дольше смотрели мы, тем яснее становилось, что отражениям не будет числа, а познанию – границ.

- Ты прекрасна, как сон, – шепнул я. Почти синхронно её губы шепнули:

- Ты глубок, как ночь…

- Я люблю тебя.

- Я тебя люблю…

- Мы ведь не расстанемся больше?

- Ни за что!

И в те мгновения мы оба свято верили в слова этой клятвы.

Сначала Фэлле Хиорм показалось, что Рин и Хиари ведут себя очень странно. По давно заведённому порядку высший держался с "дочерью" Айса, как с младшей сестрой или, возможно, племянницей. То есть по-родственному тепло, но без малейших намёков на вольности… которые холодная по натуре Хиари и сама бы вряд ли одобрила. А тут! В том, как голова девушки клонилась к плечу Рина, ничего холодно-целомудренного не было в помине… как не было ничего спокойно-родственного во властном жесте, которым рука мага на её талии притягивала двоих поближе друг к другу – бедро к бедру, плоть к плоти.

А потом до Фэлле дошло.

- Она проснулась?

- Ага, – ухмыльнулся Рин. В его улыбке и блеске глаз проскальзывало нечто от пьяного… или даже сумасшедшего. – Знакомьтесь: Схетта, это Фэлле. Фэлле, это Схетта.

- Очень приятно.

Взгляд полностью, без малейшего просвета, серебряных глаз оказался тяжёл, как блеск искры на кончике полностью заряженного боевого жезла. Онемевшая, Фэлле только и смогла, что потупиться. Пара магов прошла мимо неё дальше по коридору, а она всё стояла, снова и снова вспоминая затягивающий хоровод странных видений в глубинах двух озёр жидкого серебра.

"Жуть морская!

Хотя – он же высший маг… обычная-то ему и не подойдёт, наверно… только такая вот, чтоб даже Хиари с ней рядом показалась заурядной.

Но всё равно эта Схетта жуткая, как сто кошмаров. Во сне явится – сердце встанет!" Крупно вздрогнув, Фэлле решила, что наступивший день ей лучше провести подальше от коттеджа. Например, в одном из ресторанчиков возле Адмиралтейской площади. Или на Шёлковой улице. Или в одной из летучих гондол, курсирующих над городом…

Главное – подальше. Да.

- Красивый город.

- Да. Когда я взглянул на него впервые, сравнил с Ирваном.

- Ну, не скажи. Какой бы я ни была "патриоткой", Энгасти всё же попроще будет.

- Это до поры.

- Почему?

Мы со Схеттой стояли словно на отвердевшем воздухе на высоте, где обычно летают лишь птицы, и смотрели вниз. Благодаря темпоральному кокону – невидимые и неощутимые. Как боги.

- Да, ты же не знаешь. Я с Мориайхом договор заключил и почти все пункты его исполнил. А по договору этому королевство Энгастийское должно прибавить в весе раз этак… во много раз.

- Каким образом? Точнее, каким чудом?

- Ну, во-первых, я создал в дополнение к столичному Источнику Силы целую сеть таких же стационарных Источников. Ровно одиннадцать натыкал по всему острову. В сумме – дюжина.

- Недурно. Выходит, схемотехника теперь будет работать не только в столице?

- Именно. А последствия ты и сама просчитать можешь. Одни только уловы промысловых рыб за пять-шесть лет можно будет поднять втрое, даже если особо не гнать темп. Мастерские, использующие схемотехнику, – рассредоточить, завести производство новых вещей, включая магические, поднять уровень жизни. В перспективе возможен такой рост населения, что о недостатке кадров в Энгасти забудут. Но – слушай дальше.

- Слушаю, любимый мой.

- Тут нужна предыстория. Всё началось с того, что к нам прицепилась тайная служба…

Я быстренько, без лишних деталей, пересказал, почему Круг Бессмертных атаковал остров и чем эта атака закончилась. -…вот тогда-то на примере Хиари стало ясно: если искусному магу дать доступ к хорошей защите, потоку энергии, на который можно подвесить выполнение особо мощных, но не боевых заклятий – вроде локального ускорения физического времени – и добавить к этому прямой канал связи с Параллелью, то такой искусный маг станет ого-го какой угрозой. В одиночку, конечно, он или она с высшим магом не потягаются. Но если вдесятером? Или, того лучше, полусотней?

- Всё равно не потягаются.

- А вот это уже зависит от обстоятельств. И от того, каким будет высший. Ледовица – да, она и сотню таких искусников передавит. А вот насчёт Пустоты я уже не уверен. Кроме того, если высшие могут противостоять примерившим Доспехи Бога, то вот высокие посвящённые, даже навалившись кучей на одного, вид будут иметь бледный.

- Это смотря по тому, на что в твоих Доспехах Бога будет способен оператор.

- На многое. Я тестирую свою придумку всё на той же Хиари…

- Кстати, не забудь нас познакомить. -…непременно… и чем дальше, тем лучше понимаю, что создал поистине страшную вещь. Ты, конечно, права: чтобы разыграть эту карту в полную силу, нужен маг с весьма специфическими талантами. И только такая, как Хиари – магр, о мышлении которого я заранее знал очень много и под магию которого мог подогнать Доспехи заранее – могла хорошо управляться с этим инструментом вообще без подготовки. Другим придётся долго учиться… но локальное ускорение времени радикально сократит сроки обучения.

- А как насчёт создания Доспехов? Это наверняка очень сложно…

- Не для меня. Кроме того, с ними я реализовал одну хитрую процедуру. Комплекс состоит из трёх компонентов: энергоблок – то есть автономный Источник Силы, как в заклятиях высшей мощности, блок личной защиты, который я не мудрствуя лукаво передрал с Мрачного Скафа, и блок информационной поддержки. Вообще-то деление достаточно условное, потому что блок поддержки и энергоблок намертво вшиты в плотную иллюзию блока защиты, ну да ладно. Фишка не в этом, а в том, что новые Доспехи Бога можно получать почкованием.

- Что-о-о?!

- Забавно, да? При случае надо непременно сказать спасибо Пустоте за самомножащиеся заклятья: без этой идеи всё стало бы гораздо сложнее.

- Ну-ка, быстро выкладывай детали! Твои Доспехи Бога что, живые?

- В полном смысле слова – нет. А вот если толковать понятие "жизнь" расширительно… в этом случае ответ положительный. Потом я распишу тебе процесс "почкования" во всех деталях, а пока только общий рисунок. Всё начинается с автономного Источника Силы. Он (под управлением своего оператора, конечно) инициирует служебное заклятье, в которое изначально встроен такой же автономный Источник Силы. Формат этого заклятья, как нетрудно догадаться, содержит память блока поддержки. На каркас заклятья-Источника подвешивается копир, то есть ещё одно служебное заклятье, сшивающее с энергоблоком плотную иллюзию блока личной защиты. Ну и под конец, когда физическая основа новых Доспехов готова, начинается самая долгая и затратная по времени процедура копирования данных. Из старого блока информационной поддержки – в новый.

- Долгая, говоришь?

- Ага. Если не нацепить новые Доспехи на нового оператора, чтобы синхронно для обоих Доспехов включить ускорение времени, то не менее суток на инсталляцию ядра данных.

- А если нацепить и включить?

- Мощность автономного Источника Силы позволяет локально ускорять поток времени в семьсот сорок раз. Это если придерживаться "потолка безопасности". Во сколько раз это ускорит создание новых Доспехов – посчитай сама.

Схетта помотала головой.

- Ну ты даёшь, Рин… ну ты даёшь!

- Вообще-то ничего такого уж радикально нового я не придумал…

- Свисти! Не придумал он! -…бессмертные Круга тоже горазды выдавать смертным опасные игрушки. Помнишь ту девушку, Фэлле Хиорм? Расспроси её насчёт Браслета.

- Рин, я тебя покусаю! А если хозяина Доспехов перевербуют? Или захватят в плен?

- Что, страшно?

- Не то слово!

- Тогда вообрази, как будут бояться энгастийцев в Доспехах.

- Я серьёзно, Рин. Ускорение времени с кратностью семьсот сорок… я ведь представляю, сколько энергии уходит на такие фокусы! Главный калибр "Морской молнии" рядом с такими Силами не опаснее кошачьего чиха!

- О! Хорошо, что напомнила. Флот королевства Энгастийского тоже вовсю готовится к модернизации. В первую очередь, конечно, к замене Окон Стихий на нормальные Источники. Мне эти Окна не нравятся совершенно. Капризные они. И напрямую зависят от Воли Деххато. Стоит властительному немного сместить базовые параметры стихийного баланса, как Окна на рейдерах в лучшем случае погаснут. А в худшем…

- Муж мой, не заговаривай мне зубы. Ты понимаешь, какого рода… инструменты даришь смертным? Представляешь, чем это может кончиться?

- Понимаю и представляю. Только ответь мне: а тебе не страшно видеть куда более мощные инструменты в наших руках? В моих, например? Или в своих собственных?

- Но я…

- Милая Схетта, не надо этого. Я мало что понял, когда смотрел в твои прекрасные глаза, но иногда малого понимания достаточно. Не знаю, каким образом ты отхватила своё собственное высшее посвящение, потому что о своих приключениях на Дороге Сна ты старательно молчишь. Но в самом факте я не сомневаюсь. Ты – высшая!

- Я расскажу тебе всё. Обещаю.

- А я и не сомневаюсь. Но на вопрос всё же ответь. Ты доверяешь себе?

- Д… да.

- Неуверенность?

- Природа моей новой Силы плохо сочетается с однозначностью.

- А какова её природа? Когда я раздумывал, стоит ли мне рисковать со вторым высшим посвящением на Дороге Сна, то решил назвать его магией Улицы Грёз…

Схетта неожиданно рассмеялась. Кажется, поймала ассоциативную тень, хотя я вовсе не собирался применять ламуо в этом разговоре.

- У меня получилось… иное. Посвящение Хороводом Грёз… да, это достаточно точно.

- Ага. Так всё же, что с моим вопросом?

- Я уже ответила.

- Вряд ли это можно считать нормальным ответом. Ты плохо контролируешь Хоровод?

- Пока он не начинает контролировать меня – хорошо.

"Значит, вторая стадия сродства с Силой у неё впереди", – подумал я.

- Но себе-то ты доверяешь?

- Да.

- Тогда доверься и тем, кого ты назвала смертными.

Схетта снова рассмеялась. На этот раз горько. Но я не стал продолжать пытку вопросами.

Иногда знание будущего оказывается… неприятным.

Об этом месте много слышали даже те, кто никогда его не видел – а видели его немногие. Тяжеловесный и изящный, монументальный и кажущийся хрупким, неизменный в своей холодной красоте, дворец Ледовицы прочно вписался в легенды Аг-Лиакка… и, пожалуй, не только его.

Реализуя плоды своего посвящения, Златоликий мчался к этому дворцу со скоростью, возможной только для адепта Движения. Гипотетический наблюдатель из техногенного мира только головой покачал бы при виде невероятного зрелища. Свыше пятнадцати Махов в плотных слоях атмосферы! Немыслимо!

Для Златоликого, однако, эта скорость не являлась пределом возможного. Для него взятый темп соответствовал, скорее, неспешной прогулке под мрачные размышления, навеянные мелкой моросью поздней осени в высоких широтах.

В окрестностях дворца пришлось замедлиться ещё сильнее. В сотни раз. Златоликий дал сканирующим заклятьям, дежурным хеммильдам и, самое главное, хозяйке этого места изучить себя как следует. Итогом этого изучения стал призывный взблеск на одной из башен и раскрывшийся проход. Издалека он выглядел как малая оспинка, ничтожный изъян на идеальной бело-голубой грани башни. Но видимость обманывала: на самом деле проход имел в высоту не менее шести или семи человеческих ростов, а ширины его с запасом хватило бы для въезда квадриги.

Внутри Златоликого ждал эскорт: пара младших и один старший хеммильд. Младшие твари Ледовицы со своими грубо зашитыми ртами и веками казались близнецами, несмотря на то, что левый когда-то принадлежал к числу руо, а правый, ниже на голову, но намного массивнее, своей бледной, как пергамент, кожей напоминал о человеческой диаспоре харренов.

- Следование, – проскрипел старший хеммильд. Златоликий двинулся за ним, спиной ощущая присутствие пары младших.

"Конвоиры, чтоб их вспучило!" Дорогу изрядно сократили злорадные мысли о том, что могло бы произойти со всеми тремя тварями Ледовицы при встрече с энгастийцем в Доспехах Бога. Даже с почти не обученным.

Когда перед высшим магом истаяли ажурные (и почти несокрушимые из-за вложенной магии) двери зала, эскорт хеммильдов остался снаружи. Внутри, в центре круга диаметром почти в полсотни метров, ждали Ледовица и Пустота, окружённые многослойной бронёй защитных чар.

"Похоже, видимости равноправия пришёл конец. Следовало ожидать…" – Приветствую, коллеги, – сказал Златоликий, останавливаясь в нескольких шагах. Под сводами зала заметалось шальное эхо.

Ледовица осталась неподвижна. Пустота коротко кивнул:

- И тебе привет. Выжил всё-таки?

- Как видишь, выжил. И даже принёс кое-какие сведения.

- Вот как?

- Да. Главная новость позавчерашнего дня: в рядах маленькой армии Рина пополнение. Та девица, которую он принёс в Энгасти на руках, адски похожая на Ниррти, – проснулась…

Правая бровь Пустоты слегка приподнялась:

- И что?

- А то, что она оказалась высшим магом.

- Я видела её, – изрекла Ледовица. Пустота развернулся:

- Что?

- Когда я и Рин сошлись, и я уже одолевала, отверзся в ткани мира проход на Дорогу Сна. Из прохода этого смотрели на нас трое Завершённых и четвёртая… та, кого я в тот момент приняла за новое воплощение Ниррит Убийцы.

- И ты молчала?!

Златоликий мысленно усмехнулся. "Равноправием не пахнет, это факт…" Голос Ледовицы стал чуть холоднее.

- Теперь я сказала. Тебе стало легче?

Пустота снова посмотрел на Златоликого:

- И что представляет собой эта, вышедшая из спячки?

- Внешне, как уже было отмечено, – копия Ниррит. Разумеется, до момента, когда та обзавелась Оком Владыки. Хотя есть отличия. Когда высшая по имени Схетта обращается к своей Силе, голос её превращается в жутковатый хор, а её глаза – в озёра жидкого серебра, лишённые белков и зрачков, полные странного движения…

- Движения?

- Это не то движение, о котором я мог бы сказать больше. Уверен, что оно тесно связано с явлениями и энергиями Дороги Сна… но кто я такой, чтобы рассуждать о природе Дороги?

- Кто ты такой? – на губах Пустоты расцвела кривая усмешка. – Очень интересный вопрос, не правда ли? С учётом того, как легко Рин тебя отпустил… Может быть, ты предатель? Перебежчик и шпион? А?

19

Давно – и последовательно – маги Круга давили все попытки энгастийцев обзавестись ещё и воздушным флотом вдобавок к морскому. Успешно давили. Хотя ничего такого уж запредельно сложного в воздухоплавании при должном развитии классической магии нет; чтобы в этом убедиться, достаточно посетить Верхнюю Имайну, Длего (ещё один мир, населённый, как Силайх, преимущественно тианцами), Соварган…

Но уж коль скоро равновесие сил в Аг-Лиакке удалось своротить с постамента, то какой смысл сооружать лёгкие и хрупкие при всей их быстроходности конструкции, приводимые в движение стихийной магией воздуха? Нет уж! Отложив в сторону все подобные проекты, я решил ставить на маготехнику принципиально иной природы. Чтобы корабли будущего воздушного флота меньше напоминали воздушных змеев, тихоходные этажерки или даже зеттаны патрульных магов, а больше – "Морскую молнию": уникальный рейдер, способный в подводном положении пересечь Старый океан за трое суток. И погрузиться на километровую глубину.

Дуэт мастера Сигола и Хиари немало помог мне в разработке концепции. Корпус "Морской молнии" выращен из трансмутированных тканей гигантской голубой акулы с впечатанными в него цепями "живых" заклятий? Отлично! Очень удачное решение, которое можно и нужно повторить. С улучшениями, разумеется. Бортовые артефакты-накопители в количестве аж пяти штук, сильно сложный комплекс обеспечивающих потоков, пронизывающий каркас судна, Окно Стихий для неограниченной автономности? Гм… первым делом – выкинуть это самое Окно куда подальше. И заменить его, заодно с каркасными плетениями, модификацией автономного Источника Силы.

Не нужны нам сложности там, где наличие неограниченного резерва энергии (и здоровой фантазии конструкторов) способно сделать всё максимально просто. Даже дети знают: чем проще, тем надёжнее. А поскольку главный привод основан на манипуляции геометрией пространства – или, чтобы умных слов не употреблять, на управлении гравитацией – и совмещён с Источником, можно сказать, вмонтирован в него… куда уж проще-то?

Концепция красивая и лаконичная. Внутри – вязь "канатов", "шнуров" и "нитей", питаемых энергией Предвечной Ночи и создающая ауру этой энергии, которая даже сама по себе, без особых на то команд, подавляет все иные Силы. Следствие: Власть старика Деххато на тех, кто находится внутри, не распространяется. Снаружи на вязь Источника, как наволочка на подушку, натянута та самая трансмутированная шкура улучшенных эксплуатационных характеристик. А в чём самая прелесть? Нет, не в том, что сей славный корабль может в довольно широких пределах менять свои размеры и форму. И не в том, что размер внутренних помещений тоже меняется так, как будет угодно капитану и в меньшей мере – экипажу. Самая прелесть в том, что корабль, как и Доспехи Бога, наделён способностью к копированию самого себя. Причём процедура проходит даже быстрее, чем в случае с Доспехами: ядро данных не так "массивно".

Когда новый корабль получил воплощение в материале, моей первой мыслью было: "Вот я и построил звездолёт". А второй – мысль, перекликающаяся с печальной мудростью от маленького зелёного крокодильчика из бородатого анекдота. "Даже немного жаль, что эта прелесть мне, в сущности, не нужна".

Зато энгастийцам – совсем даже наоборот. Имея такие корабли, вполне можно думать уже не о гегемонии в пределах Аг-Лиакка, а о сколачивании многомировой империи…

- Как насчёт вооружения? – поинтересовался Эннеаро, разглядывая безымянный пока корабль, похожий в данный момент на матово-чёрный обтекаемый наконечник бронебойной стрелы длиной около двадцати метров.

- Специализированное оружие отсутствует.

- Что ж так?

- А зачем оно при хорошем двигателе? Я тут провёл кое-какие расчёты, и получилось, что наше коллективное творение способно придать Аг-Лиакку дополнительное ускорение порядка половины миллиметра в секунду за секунду.

Принц моргнул.

- В каком смысле?

- В прямом. Планета – это большой кусок материи, который можно подвинуть при помощи направленного воздействия гравитационного поля. Пропускная способность Источника Силы корабля – при его нынешних размерах – способна разгонять или тормозить ваш мир с ускорением, величину которого я уже назвал.

- Получается, если сосредоточить ту же мощность на объектах меньшей массы…

- Именно. Выращиваем горы, топим острова, гасим вулканы и так далее. Плюс возможность "подвешивать" на корабельный Источник боевые заклятья. ОЧЕНЬ мощные. Так зачем при этом вам нужно ещё какое-то специализированное вооружение?

- Да-а-а… похоже, что незачем.

- Вот и мне так показалось. Хочешь посмотреть, как всё это устроено внутри? А заодно взглянуть на тот самый шарик планеты с настоящей высоты?

- Не откажусь.

- Тогда прошу за мной…

- Позволь спросить, Пустота, откуда такие подозрения?

- А ты попробуй нас убедить, что сбежал.

- Не буду. Потому что в одном ты прав: Рин меня действительно отпустил.

- На каких условиях?

- Без условий.

- Он что, сумасшедший?

- Нет, – голос Златоликого стал резче. – Он всего лишь трезво оценивает мои возможности.

- И всё же…

- А ещё Рин Бродяга сделал некоторые предположения о планах властительного Деххато, которые показались мне достаточно… убедительными.

- Вот как.

- Могла ли против Воли его набрать столько Силы известная нам Ниррит? Мог ли Рин дать энгастийцам столько новых возможностей, не будь на то главенствующей Воли?

В огромном зале как будто резко потемнело.

- Твои слова не радуют, – обронила Ледовица.

- Меня мои слова тоже не приводят в восторг. Поэтому я спрошу тебя, как самую близкую к властительному и самую осведомлённую: предположения Рина справедливы? В его действиях нет противоречия с замыслами властительного?

- Мне трудно дать простой ответ. Замыслы властительного только ему и ведомы. Зато мне открыто и внятно иное…

Грянул тихий гром. На заклятия Златоликого обрушилась тяжкая власть Ледовицы – и почти без промедления сокрушила их. Златоликий успел начать движение, но не успел завершить его. Замер. Даже как будто тончайшим инеем покрылся.

- Ловко, – заметил Пустота. – Значит, всё же шпион?

- Нет. Просто существо, к которому у меня нет доверия.

- И что теперь?

- Полагаю, некоторое время нашему коллеге придётся побыть в таком виде.

За много тысяч километров от дворца Ледовицы вздрогнула, просыпаясь, Тэрэй. И сразу по пробуждении, сев, разразилась тихой, но очень прочувствованной и изобретательной руганью. -…и чтоб тебя твои же хеммильды до полусмерти залюбили! Два идиота!

- А чего ты от них ожидала?

Тэрэй вздрогнула ещё сильнее прежнего. Уставилась на возникшую невесть откуда Схетту. Кстати, память немедленно принялась лгать, что никакого возникновения не случилось и жена Рина уже давно стоит вот так – подпирая спиной закрытую дверь, склонив набок голову, скрестив на груди руки и подогнув в колене левую ногу.

Лгунья! …дольше нескольких секунд выдерживать взгляд серебряных глаз, наполненных чуждым, до страшного, движением Тэрэй не смогла, – потупилась.

- Насколько я понимаю, – продолжила Схетта после небольшой паузы, – Ледовица самый настоящий мастер выживания. Она лояльнее к порядкам, заведённым Деххато, чем сам Деххато. Так что рисковать, оставляя Златоликому свободу действий, она никак не могла.

- А ты? – быстрый взгляд на Схетту, но потом снова мимо: тяжек, ох и тяжек серебряный взгляд! – Вы с Рином?

- А мы ни у кого свободы не отнимаем. Самим мало.

- Что?

- Разве я неясно выразилась? Чем больше сил тратишь, контролируя других, тем меньше их остаётся на то, чтобы распоряжаться собственной судьбой. Делай, что хочешь, Тэрэй – в рамках разумного. Делай, что хочешь.

На этом Схетта исчезла – так же таинственно, как появилась. И память тут же начала отпираться: какое исчезновение? Не было исчезновения! Но с кем тогда Тэрэй разговаривала? Сама с собой?…ну… может, и с собой. А может, с видением, мороком, сложной иллюзией…

Учитывая характер посвящения Схетты, не такая уж невероятная возможность.

"Вот пропасть!" Запустив пальцы в отросшие и начавшие виться волосы, Тэрэй разразилась новым потоком площадной брани. На этот раз в адрес гостеприимного, щедрого, непредсказуемого Рина и его непостижимой жёнушки.

Потом – умолкла. Легла, вытягиваясь и до предела расслабляя мышцы. Закрыла глаза.

Предстояло многое обдумать и переосмыслить.

- Полагаешь, она оставит Круг?

Недолгое, но глубокое молчание. Затем:

- Вероятность такого исхода в целом очень высока. Сами по себе ваши с Бродягой шаги не подтолкнули бы её к бесчестью. Новое, здоровое и красивое тело, явная и последовательная доброжелательность, даже соблазн новых знаний и умений – это не подтолкнуло бы Тэрэй к смене флага. Заставило задуматься, но не более.

- А что её подталкивает?

- Два дополнительных, не зависящих от нас фактора. Сознание того, что Воля Деххато двояка… или, как минимум, допускает двойное толкование, отчего возможна становится не только флуктуация вроде Ниррит, но и явные, с долговременными последствиями изменения вроде политики Рина. А второй фактор – паранойя Ледовицы и Пустоты. Пожелай Тэрэй вернуться в Круг в новом обличье, это либо станет самоубийством, либо же – вариант для Рина в чём-то более удобный – приведёт к общему снижению эффективности действий Круга из-за волны взаимных подозрений, внутренних интриг и тому подобного.

В реальности Лимре разговаривал бы совершенно иначе. Да и Схетта не задавала бы свои вопросы настолько "в лоб". Штука, однако, в том, что Видящий и высшая разговаривали на территории, подконтрольной последней. В пространстве общего сна.

Обычно Видящие имеют даже лучшую защиту от таких воздействий, чем менталисты. Но на то и дана была Схетте власть над Хороводом Грёз, чтобы обходить многие и многие ограничения.

Вот и сейчас хозяйка этого пространства воспринимала, помимо слов маэстро, сотни тысяч, если не миллионы картин прошлого, настоящего, вероятного и невероятного грядущего – но не терялась среди этого калейдоскопа, а временно сделала его и самого Видящего частью своего пёстрого осколочного сознания. Ненадолго, так как от такой добавки её Сила утрачивала даже обычную видимость стабильности…

Но Схетта вполне довольствовалась и малым временем.

- Спасибо за объяснения. Теперь я хоть слабо, но понимаю, какую стратегию выбрал муж…

- О, он не придерживается единой стратегии.

- Знаю. Кроме того, он выстраивает нужные нам события на всех пяти ключевых уровнях: стратегии, политики, экономики, психологии и магии. И потому ему заведомо проигрывают как маги Круга, не умеющие должным образом вовлекать в сотрудничество смертных, так и смертные, которые не владеют высшей магией.

- Опасность в том, что Рин – новичок в конструировании ситуаций.

- Да как сказать. Он перенял от Айса больше, чем оба осознают… а в первой жизни Айс учился у самого Мориайха! Кроме того, кто способен подловить Рина на неизбежных ошибках?

- В Аг-Лиакке, в настоящий момент, – никто. И потому ему всё удаётся. Пока.

- Ну, ты ведь предупредишь нас, если всплывёт какая-нибудь угроза?

- Разумеется. На то я и Видящий…

Пространство сна деформировалось, собираясь в спираль, а потом утекло в непостижимость шустрой чёрно-белой змейкой. И у Лимре, преуспевшего в искусстве забвения, столь важном для Видящих, не осталось даже воспоминаний об этом разговоре.

У Лимре – но не у Схетты.

"Привет тебе, Рин!" "И тебе привет, ЛиМаш. Это, конечно, трюизм, но ты сильно изменился".

"Ты и сам изменился не слабо".

Что верно, то верно. И всё же ЛиМаш поразил меня сильнее, чем я его.

"Поправь меня, мой плазменный соратник, – но не черты божественности ли вижу я в песне твоей души?" "Возможно. Я возвращался на родину, знаешь ли… и ныне мои родичи несут в себе мету прямого контакта со мной".

"Прямого контакта? То есть ты связал себя с ними телепатической сетью?" "Скорее, эмпатической. Для полноценной телепатии они на удивление медлительны".

"Знаю, знаю… сам в своё время сталкивался… а скольких ты связал нитями контакта?" "Всех".

Вот тут меня тряхнуло всерьёз.

"Всех?!" Вместо ответа ЛиМаш пригласил меня "глубже", и я лично смог оценить масштабы того, что он сделал. Более того: теперь я мог точно сказать, сколько дельбубов плавает над поверхностью Сверкающего Моря. На данный момент – 218.403…

На таком фоне мой "метельный взгляд" как-то бледнел. Стать центральным узлом такой сети, объединив в реальном времени двести тысяч сознаний? Да, это единство действительно являлось почти исключительно эмпатическим, не включая обмен сформированными сознанием образами или включая его в минимальной степени. Но всё же – ДВЕСТИ ТЫСЯЧ?!

Сдаётся мне, что шутка про божественность отнюдь не шутка…

"И кто же ты теперь, ЛиМаш?" "Пока не знаю. Может, ты подскажешь нужные слова? У тебя хорошо получается".

"Ну, я бы сказал, что ты – бог. Молодой и пока неопытный… но из всего, с чем я когда-либо сталкивался, боги больше всего похожи на тебя нынешнего".

"Значит, мне надо переселяться в Сверкающие Палаты?" "А ты этого хочешь?" "Нет".

"Тогда не переселяйся. Только я бы на твоём месте озаботился проблемой безопасности".

"Опять риллу?" "Не опять, а по-прежнему и как всегда. Богам даёт относительную независимость не мощь как таковая, они независимы постольку, поскольку владения их выходят за пределы одного мира".

"Хочешь сказать, что мне нужно заняться… миссионерством?" "Именно. Но не только. И не в первую очередь. В одном лишь Лепестке, где мы находимся, тысячи звёзд. И я почти уверен, что среди них найдутся никем не населённые".

"Значит, колонизация?" "Да. Ты сумеешь справиться с этим самостоятельно?" "Может, я молод и неопытен – но проблему перемещений в пространстве уже решил".

"Тогда удачи тебе".

"И тебе, Рин Бродяга. Зови, если что".

"А позвать просто так?" "И просто так тоже зови. Друзья мы или нет?" "Друзья. Помимо всего прочего".

"Да. Это между нами не изменилось… и я, признаться, очень этому рад".

"И я рад этому, ЛиМаш. И я…" – Долго же ты спал. Больше месяца. А я-то думал, нагнав время, ты поспешишь вернуться.

- День добрый, Неклюд. Как видишь, не поспешил.

- Были проблемы? Ты вообще выручил свою женщину? О…

По резко потемневшему иллюзорному небу покатилась колесница кроваво-алой кометы. Среди колючих звёздных искр, кипящее чёрным на чёрном, зародилось движение – стремительно приближающееся, нисходящее, обретающее определённость. По пути благосклонно приняв парад планет, движение это сгустилось окончательно уже рядом с нами: сначала в вытянутое, грозное облако тьмы и серебра, а парой мгновений позже – в стройную, сильную, прекрасную до боли, до невыносимости женщину. Одетую в облегающее чёрное платье, с волосами, подобными ночной буре, кожей тёплой, словно топлёное молоко и глазами, как серебряные омуты чистой магии. Все сверхъестественные эффекты, сопровождавшие её приход, к этому моменту исчезли, а реальность, глубокая и подозрительно схожая с Дорогой Сна, сменилась привычной уже панорамной иллюзией – обычной, без особой фантазии, мирной и сонной.

Схетта явилась в полном блеске своей новой Силы, и я не без удовольствия пронаблюдал за непроизвольной реакцией высшего.

- Выручил, как видишь. Схетта, это Неклюд. Я тебе рассказывал о нём.

- Да, я помню. Приятно познакомиться.

Поскольку власть Хоровода Грёз, позволившего ей оказаться в Пятилучнике немногим позже, чем я вернулся в живое тело, ослабла, последние слова Схетты прозвучали обычно. Едва ли не обыденно. Без жутковатого эха множества иных её голосов.

Ну, ладно, ладно. Почти без эха…

- А что касается проблем – я бы сказал, что не в них дело. То есть без проблем не обошлось, это уж как всегда… но задержали меня в основном дела творческие. И политика.

- Вот как?

- Если угостишь нас чаем, расскажу подробно.

Устоять простив подобного предложения Неклюд не смог. Но раньше, чем он управился с завариванием, "на огонёк" заглянул любопытствующий Тенелов, почуявший моё возвращение… и оказался моментально разоблачён – но не мной, а Схеттой. Правда, я предупредил её о возможности появления этого высшего, а вот его никто, ясное дело, не предупреждал… ну так и что с того? В следующий раз будет бдительнее, "спец по маскировке".

Картина маслом: радужки Схетты расплываются, серебряным приливом затопляя зрачки и белки, голова разворачивается в безошибочно определённом направлении, а "хоровой" голос с намёком на юмор выдаёт:

- Это кто тут такой робкий? Не Тенелов ли?

- Он, он, – отвечаю, – в темпоральном коконе. Не робей, покажись. Тут все свои.

- Ещё не все, – сообщает высший, послушно проявляясь в реальности, но продолжая коситься на Схетту. – На подходе ещё как минимум трое.

- Дай угадаю: Фартож, Айнельди и Омиш?

- С тобой, Рин, не интересно общаться. Ты же видишь тени будущего, какие тут угадайки?

- Ты глубоко не прав. На сей раз я честно пытался угадывать. Между прочим, предсказать появление таких высших, как Фартож, и полноправных богов – задача та ещё. Они не столько "видимы", сколько "вычисляемы". Да и ты, пользуясь моей добротой, очень неплохо научился закрываться от власти Предвечной Ночи.

- Ты тоже вволю попользовался моей добротой и многому научился…

Тут Схетте это вялое препирательство надоело. И она пресекла его, в несколько текучих движений устроившись у меня на коленях. И вышибив из моей головы все лишние мысли… не надолго, но качественно.

Тяжёлая артиллерия: женщина, способная лишить дара речи друида. Моя женщина!

То есть на самом деле – своя собственная, принадлежащая в первую очередь Хороводу Грёз. Но не возражающая, чтобы я считал себя её мужем. Вот это – правильные приоритеты.

Когда в моей голове снова завелись привычные мысли (а случилось это ох как нескоро, спустя долгие, долгие, долгие секунды: у настоящего-то тела физиология совсем не такая ручная, как у тел-отражений!), обещанные Тенеловом недостающие гости уже появились и даже успели расположиться, кому как показалось удобнее.

Применительно к Омиш это означало, что пятилетняя – с виду – егоза подобралась на стратегически выверенную дистанцию и вежливо поинтересовалась:

- Ты не освободишь папины колени? Пожа-алуйста!

А взгляд-то, взгляд… пятилетняя она, как же. ЛиМаш со своими двумя сотнями тысяч причащённых рядом с этим… существом – сопляк. Быстро, однако, она набрала божественности! Айнельди "потяжелела" как богиня всего раза в три или четыре, а её дочь-мать – в десятки раз.

Опыт, да. Бывшая аватара – божество начинающее, а это дитятко ох какое опытное.

- Я по роли – злая мачеха, – объявила Схетта, нимало не смущённая. Судя по тому, что её голос снова пророс отзвуками "хора", её глаза тоже должны были измениться… и перемены эти заставили Омиш замереть в удивлении. – Так что не освобожу. Тем более, что мамины колени свободны… пока.

Lobarr vhud lympaas! Да у моей жёнушки прямо не глаз, а рентген! Только после того, как Тенелов и Айнельди, услышав её реплику, недвусмысленно переглянулись (или двусмысленно, это уж кому как больше нравится), до меня дошло, почему Луна не особо усердствовала с набором верующих в её благодатную щедрость.

Неожиданный пассаж, однако.

Омиш надулась (одновременно "сдувшись" до трёхлетней – весьма не слабый трюк для живого-то существа! Я немедленно заподозрил, что, оказавшись на месте Схетты, она бы не преминула так же резко вырасти до юницы лет шестнадцати) и промаршировала к тем самым "свободным коленям". Айнельди подхватила её и устроила со всем удобством. А мои ассоциации, своенравные и плохо контролируемые, выдали очередной кульбит.

Впрочем, как тут было не вспомнить мадонну с младенцем?

- Чай готов, – объявил Неклюд. – И мы все ждём рассказа.

20

"Ты знаешь, что я остаюсь".

В пространственном кармане, состыкованном с "боевым залом" и в последнее время раздувшемся до объёма нескольких крытых стадионов, было жарко. Во всех смыслах.

Тускло алели лужи ноздреватого стекла, в которое местами сплавился песок. Воздух дрожал и переливался, маскируя этой дрожью – правда, без большого успеха – плетение очередных боевых заклятий. Р-р-раз! Над ареной повисла густая сеть молний, шарящая своими слепящими, остро пахнущими озоном отростками в поисках жертвы. Раньше Айс, даже до дна опустошив накопитель Побратима, не осилил бы подобного. А если бы и осилил, то потратил на создание основы этой активной формы никак не секунду с четвертью. Заклятьями такой насыщенности маги высокого посвящения превращают в руины города. Не очень большие, тысяч на двадцать населения.

"Знаю".

Вызванный мной дождь тьмы погасил сеть молний, остудил и раздробил стеклянные лужи, заставил воздух помутнеть от водяного конденсата. Нет, я не обращался к энергиям Предвечной Ночи. Зачем? Я ограничил свои возможности тем, что мог вытянуть из Тумана Межсущего. Ужался до того, что с подачи Хиари ныне именовалось "универсальным высоким посвящением". Иначе состязание с Айсом стало бы с моей стороны… неспортивным.

Гм. Высокое-то оно высокое, но классическим высоким посвящённым в их боевой ипостаси впору сбиваться в уголке, чтобы нервно курить и молча завидовать. Творение Эвелла Искусника, давно оставившего Пестроту, делилось Силой гораздо охотнее, чем стихии материальных миров, властительные хозяева которых отнюдь не стремились сделать смертных могущественнее.

"И ты не станешь меня уговаривать?" Сотни пламенных "цветов" распустились вокруг, снова оплавляя песок арены и срастаясь своими жаркими "лепестками" в сеть. С молниями Айс использовал похожий приём: с одной стороны, заклятье покрывает большую площадь, но с другой при обнаружении противника или его защиты на цель сбрасывается энергия со всей территории разом. Как при коротком замыкании.

"Я бы, может, и поуговаривал, если бы считал, что так будет лучше. Но…" Огромный ледяной сталактит врезается в самое сердце огненного поля. "Цветы" льнут к нему, стараясь расплавить, а того лучше – испарить, уничтожить, чтобы не осталось даже пепла. Но дыхание холода слишком сильно. И один за другим "цветы" стремительно "вянут".

"…лучше тебе будет как раз в Энгасти".

По сталактиту разбегаются едва видимые глазом трещины. Но магическое зрение не обманешь: изощрённый узор чужого плетения "разъел" скрепы моих чар, и поэтому остатки энергии, сохранившиеся в поле "цветов", взрывают сталактит изнутри, превращая в облако пара и шрапнель тающих на лету осколков.

"То есть в безопасности".

"Любая безопасность – штука очень и очень относительная. Пусть Деххато и маги Круга бездействуют… пока… у меня в их пассивность веры нет. Да и нельзя сказать, что в Большой Пестроте опасны только они".

"Будь я высшим, ты бы от моей помощи не отказался".

"Я бы и так не отказался от твоей помощи. Штука в том, что Хиари ты сейчас нужнее".

Конец дискуссии.

Мы с Айсом оба отлично знаем, что потащить его "дочь" в Хуммедо – безумие. Пусть она во многих отношениях сильнее собственного "отца", особенно когда на ней Доспехи Бога, ставшие второй кожей. Это мало что меняет. Хиари всё ещё ребёнок, и потому бою с Пустотой лучше до срока остаться исключением из правил.

Хотелось бы, конечно, не до срока, а вообще. Но вряд ли Спящий будет так добр. Его благоволение выражается в дарованной смертным свободе, а не в душной опёке, не дающей расти над собой. Так что Хиари ещё придётся драться – всерьёз. Насмерть. Но не сейчас.

Насколько это зависит от нас с Айсом – не сейчас!

Когда я говорил, что эффект индукции разума открыли не "на кончике пера", а на практике, я не обманывал Тэрэй. Просто умалчивал о некоторых подробностях, в которые её можно будет посвятить позже… или вообще не посвящать. Это уж как получится.

А впервые индукцию разума открыл аж целый правящий монарх, Мориайх Энгастийский.

После убийства Айселита, случившегося прямо во дворце, вопрос личной безопасности для членов правящей династии встал остро, как никогда ранее. А каково одно из вернейших средств, способных уберечь Очень Важную Персону от смерти? Правильно: использование двойников. Кто есть наилучший двойник? Конечно, существо, копирующее оригинал вплоть до генома, не говоря уже о мелких нюансах внешности. Иначе говоря, сделанный на заказ магр.

Сигол, выведенный из штата преподавателей Академии и спешно переселённый в летучую лабораторию, с созданием магра Мориайха справился. Не с первой попытки и не без труда, но осилил. А вот по части создания личности он преуспел не больше, чем Ниррит. Но тут уже пошла в ход фамильная магия правящей династии, та, зримой меткой которой служат лиловые радужки, в старости не золотящиеся, как у обычных тианцев, а синеющие. Практически все лиловоглазые – изумительной силы менталисты. А среди множества секретов семейства нашёлся и специфический ритуал, после небольшой доработки позволивший использовать тело магра как куклу.

Оригинал спит – двойник работает. Все довольны.

Тем более, что в магическом сне, помимо всего прочего, замедляются процессы старения. А во-вторых, получив монаршее тело отдельно от слишком уж активного монаршего сознания, королевский целитель смог наконец-то развернуться. Он исправил пару неприятных возрастных болячек пациента, выправил гормональный фон и как следует, а не как придётся зарастил обширную язву желудка – бич не одних только людей с нервной и ответственной работой. Оценив удобство методики, Эннеаро тоже заказал себе магра-двойника… а затем и второго: не простого, а с расширенным и углублённым набором боевых рефлексов. Как вскоре выяснилось, наличие двух магров-двойников позволяет забыть о сне. Половину суток пробегал в одном магре, половину суток в другом – и снова эксплуатируй первого. Удобно! У наследника впервые за долгое время (собственно, с момента убийства Айселита) появилась полноценная личная жизнь. Мориайх, с которым поделился радостью сын, не преминул и сам обзавестись запасным магром.

Сигол справился с новыми заказами. И все были довольны… …до тех пор, пока король не начал замечать за самым первым из магров, говоря осторожно, странное. В отсутствие сознания-кукловода тело начало чудить. Проявлять стигматы робкой, но настойчивой самостоятельности. Сначала Мориайх по профессиональной привычке заподозрил чьи-то происки или, в более безопасном варианте, несобранность. Скажем, тот самый личный королевский целитель приходил посмотреть, как пребывание сознания пациента сказывается на физическом состоянии тела магра – и позволил себе лишнее. Никакого злого умысла.

Но зачем целителю (или кто там ещё мог зайти в покои двойника) пить асгейловое вино и читать стихи Аомирла рядом с бесчувственным телом магра? Другого места не нашлось? А если это чьи-то происки, то всё выглядит ещё более странно. Злоумышленнику-то подавно нет смысла оставлять такие явные следы. Если он – или она – не делает это намеренно.

Но опять-таки: зачем?

Далеко не сразу Мориайх додумался проверить ближайшего и вместе с тем самого невинного из подозреваемых. Тут-то его и ждал сюрприз. Потому что в теле магра завелась тень его личности, след, оставленный активным и длительным ментальным контактом. Который он долго не замечал из-за того, что до поры новорождённое эго оставалось именно тенью, очень похожей на "хозяина" и малозаметной даже при глубоком самоанализе.

Что делать и кто виноват? Король решил подождать и проследить за происходящим.

Месяцы складывались в годы. Для Энгасти настали времена, на фоне которых какая-то там избыточная самостоятельность магров – мелочь, чушь, незаметный штрих на картине мира. Но Мориайх не хуже иного мага затвердил: мелочей не бывает! В отличие от своего наследника, он использовал старейшего магра для ночных бдений не в поисках удовольствий, а для развития магического дара – и быстро обнаружил, что двойник, вынужденный включать мозг в режиме максимальной отдачи, прогрессирует заметно быстрее того двойника, который перебирает бумаги и принимает посетителей днём. Нет, читающий отчёты и мимику просителей магр тоже заметно прогрессировал с момента создания – но старейший двойник опережал его с большим отрывом.

У короля появился тайный собеседник. Совсем тайный. А заодно – наперсник, друг, враг, советчик, помощник и личная королевская шизофрения.

Апофеозом отношений Мориайха с двойником стал отказ магра впустить "хозяина" в себя. Подкреплённый, между прочим, неплохой стеной ментальных барьеров.

Сигол получил заказ на нового двойника, а монарх принялся думать, что делать со старым.

Паранойя в избавленном от шизофрении королевском сознании советовала тихо устранить слишком уж своевольную куклы. Что называется, я тебя породил, я тебя и в воду – с камнем на шее и с концами. Нет тианца – нет проблемы. Удобно. Но… как-то нехорошо. Неправильно даже. И уж тем более не справедливо. Усыпить и тихо утопить безответного магра, которому неделя от роду, и то жалко. Не котёнок, чай. А уж избавиться от магра "взрослого", самостоятельного, да ещё имеющего, в довесок к твоему собственному лицу и телу, разум, очень похожий на твой…

Мориайх думал. Мятежный двойник тихо сидел в комнате для медитаций, изучал алхимию, пил вино (не только асгейловое) и читал классическую литературу, на которую королю в юности не хватало терпения, а в зрелые годы – времени. И чем дальше, тем меньше походил на оригинал. Наверно, если бы Мориайх мог позволить себе отречься в пользу сына и устраниться от дел, он бы проводил время именно таким вот мизантропом-пенсионером.

В итоге король решил проблему другим простейшим способом. Спустился в дворцовый подвал, оккупированный магром, и поговорил с ним. Не на правах второго голоса в голове, а лицом к лицу. Старейший двойник с бывшим "хозяином" в теле двойника новейшего пообщаться в таком формате тоже не отказался. -…знаешь, он меня удивил. После той… ссоры я, честно говоря, ждал совершенно иного. Засыпая, я не надеялся проснуться. Заслышав шаги служанки, менявшей бельё и приносившей мне еду, – против воли напрягался, стараясь вовремя услышать иные, более тихие шаги. Я знал – или думал, что знаю Мориайха – так, как никто иной. И вполне в его духе было бы лишить меня милосердия, одновременно оказывая честь: позволить умереть в сознании…

"Вот они, результаты усердного чтения классической литературы. Король не отличается и половиной такой витиеватости высказываний.

Вполне закономерно. У него нет времени на витиеватость". -…а вместо того, чтобы прислать уборщика мусора, он пришёл сам. Посмотрел мне в глаза. Затеял беседу. Долгую, на час с лишним. Я во время разговора даже не поддерживал магических щитов, кроме тех, которые прикрывают разум и память. Это единственное, чего я не хотел испытать снова: быть перчаткой на чужой руке, стеклянной статуэткой, лишённой любых секретов. И ради исполнения этого единственного желания я готов был… погаснуть. Не быть вообще.

Пауза.

- Но вместо ожидаемой смерти я получил имя, положение и жизнь. Правда, без приставки Энгастийский… но об этом ничуть не жалею! Я Соэлар, иначе – Упрямец, граф Лигдоса. Это такой островок в южном полушарии Длего, четыре тысячи лет как никому не нужный кусок камня. А граф Лигдоса – один из мало кому даже в королевской канцелярии известных титулов монархов Энгасти. Их целый шлейф, этих виртуальных титулов… по старой традиции графство Лигдоса передают старшему из признанных бастардов короля. Забавно, не правда ли?

- Не очень. Скажи, Соэлар Упрямец: зачем ты рассказал мне всё это?

- Ну как же? Ведь Мориайх послал меня к тебе в качестве своего представителя. А тебе, Рин, надо знать, что я собой представляю.

"Очередная почти изящная игра слов. Стоило ожидать…" – Что ж, буду иметь в виду. А теперь позволь познакомить тебя с тем, что будет составлять предмет твоей непосредственной заботы.

- Я весь внимание.

Предыдущая беседа имела место на веранде всё того же, с некоторых пор трёхэтажного коттеджа. Когда Соэлар объявил о готовности, нас обоих окружили четыре якоря перехода в Межсущее, которые я с некоторых пор начал делать без привязки к материи (хватало привязки напрямую к Туману и к заклинателю). Однако "подталкивать" переход я не поспешил: не иначе как общение со "старшим бастардом" заразило меня вальяжностью.

- Сможешь повторить? – кивок на якоря.

- Сходу? Это даже не смешно.

- Это не так сложно, как кажется.

- Для высшего мага – наверняка несложно.

Хмурое выражение лица я скрывать не стал.

- Заклятье доработал до формы, которую ты видишь, Айс. Бывший Айселит. Хочешь уверить меня, что ты глупее своего "сводного брата", граф Лигдоса? Впрочем, потом освоишь.

И нас выдернуло с веранды, перенося…

- Что это?

- Межсущее, разумеется.

Кажется, Соэлар меня не услышал. Ну-ну.

Вокруг нас возвышались шпили, корпуса и переходы строения, которому как нельзя более соответствовал эпитет "фантастическое". Эта архитектура заставляла предполагать в привычной радуге существование как минимум трёх дополнительных цветов, а сверх того явно нарушала законы перспективы и вульгарного здравого смысла. Только, в отличие от картин Мориса Эшера, ЭТО существовало не в плоскости рисунка, а в трёх измерениях.

И ещё – немного, местами – в четвёртом.

Под ногами лежала мостовая, выложенная кирпичом таким жёлтым, что издали его можно было принять за золотой. Знаменитый и отлично узнаваемый Туман Межсущего клубился чуть поодаль. А над Дворцом Видений в небесах, которые далеко не сразу и далеко не каждый способен отличить от реальных, мирно сосуществовали бледное солнце, три круглых луны (белая, красная, чёрная: сплошь древнейшие сакральные цвета). И громадная дуга, изображающая, кажется, вид на кольца – вроде того, что вокруг Сатурна – снизу и чуть сбоку.

- Это спроектировала Схетта, – сообщил я, когда ошарашенный гость более-менее пришёл в себя. – И я тоже, немного. А строил, точнее, воплощал в основном я. С небольшой помощью главного проектировщика. Называется всё это Дворец Видений. Иди за мной.

- Это… реально?

- Вполне. Правда, ничего материального во всей этой красоте нет. Почти. Слишком велик был бы соблазн для тварей Межсущего, так что мы вспомнили нюансы устройства одного не слишком отдалённого Лепестка – и вот… возвели.

- А много времени это заняло?

- Не очень. По часам Энгасти – примерно от вечерней зари до утренней.

- Хорошо быть высшим магом, – хмыкнул Соэлар.

- Да, неплохо.

Размер Дворца точному подсчёту не поддаётся, и расстояния в нём обманчивы. Более того: переходы в Межсущее могут привести во Дворец из точек, разнесённых на сотни километров, но при этом попасть не то, что во Дворец, но хотя бы в его окрестности через обычный каменный круг, не зная ключа, нереально. Получается, что Дворец Видений расположен разом "над" всем островом Энгасти – и в то же самое время "нигде". Сделано всё это, разумеется, специально: мы со Схеттой вовсе не собирались делать его общедоступным.

Сам по себе Дворец важен, но спрятанное в нём – важнее тысячекратно.

Через арку, убедительно до жути похожую на развёрнутое к входящим жерло активного вулкана, мы вошли внутрь. С каждой ступенькой лестницы вид немного и трудноуловимо менялся, поэтому вместо бассейна с жидкой лавой нас ждала сперва грубая анфилада лавовых тоннелей (такие получаются у матери-природы в том случае, когда верхний остывший слой камня застывает коркой, похожей по форме на длинный купол, а истощившаяся лавовая река образует плоский "пол"), а затем, слишком быстро – вывернутая перспектива несомненно рукотворных залов. Всё вокруг менялось слишком быстро, опережая темп ходьбы; я потратил слишком много времени на откровения Соэлара и не собирался растрачивать его и дальше. Спутник мой вертел головой, разглядывая словно для великанов созданные интерьеры, но не отставал.

Минут через шесть, одолев несколько километров и сделав несколько крутых поворотов, мы добрались до зала, по контрасту с предыдущими кажущийся едва ли не крохотным. Пять метров до потолка, от стены до стены – немногим больше. Да и сами стены – всего лишь такой же дымчатый материал, вроде обсидиана, какой под ногами и над головой, гладкий, без рельефов и украшений.

Но сам зал – мелочь и ерунда. Вот его (а заодно и всего Дворца) Сердце…

- Что это? – снова не сдержался Соэлар, уставившись на мягко мерцающий, полный огня и жизни октаэдр, висящий в воздухе в центре зала и довольно медленно, но всё же заметно для глаз поворачивающийся вокруг вертикальной оси.

- Выражаясь технически – бриллиант. То есть огранённый алмаз. Единственный объект во Дворце, не считая твоего тела, который по-настоящему материален.

- То есть этот… камешек – настоящий?

- Вообще-то он синтетический. Двухтонных бриллиантов, да ещё с идеально правильной атомной решёткой, природа не выпускает. Подойди к нему.

- Зачем?

- Для знакомства. Я собираюсь вручить тебе полный доступ к системам Дворца.

Соэлар не двинулся с места. И я добавил:

- Мориайх правит в Энгасти, ты будешь править здесь. Или тебе не нравится перспектива?

- Зачем?

- А ты предпочитаешь киснуть в подвалах дворца? Ну так Дворец по первой просьбе отгрохает тебе такие подвалы, что критский лабиринт покажется сельским подворьем…

- Я имел в виду… почему именно я?

- Предложи лучшую кандидатуру. А если серьёзно, то вот тебе расклад: мне и Схетте вникать в административные вопросы лениво и не по чину, даже если забыть о том, что нашего внимания будут требовать совершенно иные вещи вдали от Энгасти. Айс самоустранился – ибо у него обожаемая дочка и вдобавок проснулась страсть к самосовершенствованию. Хиари, та самая дочка, Сигол со своими ассистентами, Шъюмат и ещё несколько достойных магов получили перворанговый доступ во Дворец, – но это же почти сплошь исследователи, увлекающиеся существа. За ними самими нужен постоянный пригляд! Одно время я почти всерьёз думал озадачить Ренея. Он бы точно справился – бывший глава отдела подготовки, как-никак. Но тогда пришлось бы забирать из его ведения тайную службу и думать, кого поставить на его место… в общем, я лишний раз убедился, что решение кадровых вопросов – совершенно не для меня тема, и пошёл за советом к признанному специалисту в этой области. А Мориайх долго думать не стал и быстренько вспомнил, что у него граф Лигдоса простаивает без полезной нагрузки. Так что при встрече можешь сказать ему спасибо. Давай, иди к Сердцу!

Соэлар, словно загипнотизированный, сделал шаг вперёд. -…вот в таком примерно разрезе. Прямо сейчас, кстати, последний кирпичик встаёт на своё место: Дворец Видений обретает нового полноправного хозяина.

- Оригинально, – заметил Фартож. – А что вообще натолкнуло тебя на такую идею?

- У, этого так просто не перечислишь. Если не вдаваться в частности, не вспоминать Скалу Шёпотов и немагические системы обмена информацией, знакомые мне по родному миру, то всё выглядит достаточно логично. Я сам, признаться, долгое время пользовался Предвечной Ночью только как источником энергии, пока не поумнел. А с рассуждениями всё было просто. По ассоциации: если при Энгастийской Академии есть свой Источник Силы, почему не добавить к нему Источник Знаний? Это же само напрашивается!

- Напрашиваться может много разного, – заметил Неклюд, – только реализовать до сих пор мало кому удавалось. А то, что удавалось, на Источник Знаний не тянуло. Никак.

- Я тоже не один месяц реального времени пыхтел, пока не добился своего.

- Вот как? Не поделишься техникой?

- Почему бы нет? Держи.

Неклюд поймал бриллиант размером с фалангу большого пальца, очень похожий на Сердце Дворца, и принялся его разглядывать.

- Занятная штука. Как она работает?

- Как удалённый терминал. Правила пользования просты до примитивного: смотришь на него, входишь в лёгкий транс – а дальше уже работает то, что называется интуитивно понятным интерфейсом. Прелесть в том, что даже транс не является необходимым: можно просто заснуть, держа терминал в руке, и учиться в буквальном смысле без отрыва головы от подушки.

- Не верю. Подобные системы не раз пытались создать и отладить. Центральное хранилище данных, устройства связи… я ведь правильно понял, что терминал – это и есть такое устройство?

- Правильно. Связь – на магии подобий, через Межсущее. Теоретически должна работать во всех мирах всех Лепестков… ну, кроме Хуммедо и, возможно, Сияющих Палат.

- Ну-ну. Связь, может, и работает, а универсальная обучающая система – нет!

- Когда её пытается создать классический маг – возможно. Но я-то использовал ламуо.

- Что? То есть…

- Именно. Друид способен достучаться до чужого сознания напрямую, минуя привычные ограничения знаковых систем. Соответственно, мой Источник Знаний говорит с каждым на его языке, реализуя – ну, скажем так, синхронный перевод.

"Звучит просто, но мороки с воплощением было… пером не описать!" – А объём информационной базы?

- Как и положено Источнику с большой буквы, не ограничен.

- Почему? В смысле, как тебе удалось этого добиться?

- Не мне. Схетте. Есть на Дороге Сна такое явление – река смыслов…

Неклюд моргнул. Фартож Лахсотил склонил набок свою "голову". Тенелов изобразил беззвучный свист и немое восхищение. А обе богини просто сидели и слушали.

- М-да, – сказал хозяин. – Как насчёт ещё по чашке чая?

И аккуратно положил бриллиант удалённого терминала в свой нагрудный карман. …а вдали, в другом мире, Лимре Колобок достал такой же бриллиант и вгляделся в него.

Часть шестая, или Миссия миротворца

1

День, когда они вернулись, Сейвел запомнил надолго. Он в любом случае запомнил бы тот день, когда Рин снова объявился в Ирване. Сложно игнорировать чело… гм, существо, которое ты сначала просишь о личном ученичестве, получаешь согласие, на следующее утро обнаруживаешь, что это самое существо исчезло (как оказалось позже – на три с лишним года!) – а когда снова видишь его и задаёшь вполне естественный вопрос, слышишь:

- Да в Квитаге сидели, риллу из Манара делали.

Причём немыслимый во всех отношениях ответ следует воспринимать буквально. Да, сидели. В Квитаге! Да, делали риллу из Манара. И, что самое невероятное, – сделали!

В общем, забыть что-либо, связаное с Рином, Сейвел никак не мог. И ждал от очередного возвращения учителя… многого.

Он не ждал одного: что главными сюрпризами Рина и Схетты станут они сами.

Появились мы в Хуммедо буднично, без лишней помпы. Через Врата Зунгрен – Тергушт, затем, опустившись без малого к самой Реке Голода, вдоль силовых течений Мрака – к домену Теффор. В мире-гантели к нам не попытались прицепиться Мифрил с Эфрилом (и правильно не попытались: уж теперь-то, после энгастийских "курсов повышения квалификации", мне тем более нашлось бы, чем их неприятно удивить!). В Тергуште, за те секунды, пока мы ещё не сошли во Мрак, не явилась по наши души Лугэз со своей сворой и младшей проекцией Меча Тени. Между прочим, эта встреча могла оказаться неприятнее нового "свидания" с Мифрилом: ищейки риллу на своей территории – ох какой неприятный враг!

Но – обошлось. Возможно, потому, что и Схетту, и меня скрывала тень Предвечной Ночи, способная в буквальном смысле слова затмить даже метафизическое чутьё Видящих.

И вот мы вынырнули из объятий Мрака, оказавшись на том же самом месте, с которого Айс Молния когда-то впервые показал мне Ирван.

- Какая… хрупкая красота! – сказала Схетта. В притихшем "хоре" её голоса Силы явственно звенели и переливались обертоны осторожности.

Я вполне понимал её. Да, мы оба пребывали в почти человеческих телах… но за нашими спинами, словно приобнимая своих посвящённых, громоздились совершенно нечеловеческие тени: беззвёздно чёрная у меня, пёстро-вихревая у жены. И даже тень этих теней с лёгкостью могла обернуться колоссальными разрушениями.

Термоядерный фугас страшен, но он не нарушает законов реальности. Мы – просто самим своим существованием! – нарушали их…

Или же дополняли. Это уж как посмотреть.

- Да. Творение Сьолвэн… прекрасно.

Глядя вниз с обрыва, я видел много больше, чем можно рассказать словами. Огоньки живых аур, переплетения постоянных заклятий и редкие, но яркие вспышки творимой волшбы, мозаика кварталов разных разумных видов, от людей до хашшес – всё вместе в гармоничном, выверенном единстве. Но я также – слоями, всё глубже и глубже, вдобавок к обычному, пусть и очень сильно обострившемуся магическому восприятию – ощущал движения в иных измерениях. Колебания судеб смертных, мелкие и не очень, "слепые" пятна на месте Видящих, мало кому внятные "гимны" душ, принадлежащих обученным друидам. А ещё я впервые смог заметить тонкую, но весьма прочную сеть, отчасти воплощающую волю Сьолвэн – и более грубую, по контрасту чуть ли не угловатую, но тоже красивую сеть Воли властительного Теффора.

"То, что маг способен ощутить, он способен познать. На то, что маг способен познать, он способен повлиять…" Хрупкая красота. Такая драгоценная – несравненно дороже золота и холодных камней.

Такая живая!

- Куда теперь? К "родильным бассейнам"?

- А ты торопишься впрячься в местную политику? Энгастийской не хватило?

- Тогда – к "Пламени над потоком". Догоняй!

Куда там – догоняй! Схетта ничтоже сумняшеся продемонстрировала прыть, какая может быть достигнута разве что на Дороге Сна… не скорость света даже, а скорость мысли, полёт не признающего границ воображения. Моё умение реверсироваться, дополненное сжатием времени, могло бы показаться обычному магу чудесным – как же, мгновенное перемещение в пределах домена, если не за этими пределами!

Но от жены я отстал безнадёжно.

Не сильно удивлюсь, если окажется, что она очутилась на улице перед "Пламенем над потоком" ДО того, как исчезнуть с обрыва…

И первым, кто на нас наткнулся, оказался возвращающийся с обеда Сейвел.

Надо заметить, время в школе Ландека Проныры пошло бывшему те-арру на пользу. Особенно если сравнивать с моментом появления в ней, перед бегством в Квитаг. Шоколадный загар его слегка побледнел, движения приобрели расчётливую бойцовскую плавность, а маска лица, вернее иного выдающая аристократа, претерпела изменения в сторону нормальной, живой физиономии. В моменты потрясений, правда, происходили рецидивы и маска возвращалась на прежнее место – что мы и наблюдали в очередной раз… (Причём, судя по степени окаменения, новое обличье Схетты не просто потрясло Сейвела, а проняло до самых печёнок).

Оно и меня пронимало. Да. Голос, там, глаза – это ладно. А вот платье, подобное более пылающему ночному мраку, украшенному тёмными радугами и другими спецэффектами… притом платье, как то и положено наряду прекрасной женщины, более подчёркивающее, чем что-либо скрывающее… с одной стороны – простора воображению остаётся не много. С другой – в сочетании со всем прочим, особенно с так же, как платье, полыхающей "рваной" аурой, на грешные мысли наталкивает разве что меня. Особенно меня. Остальным – шок и трепет!

Ни одна из трёх богинь, которых я видел своими глазами, по части внешности со Схеттой соперничать не могла. Равно как и леди Завершённые: Одиночество и Стойкость.

Показатель, однако.

- Привет! – сказал я, когда лицо Сейвела начало оживать. – Как дела?

- Х… хорошо.

- Ты знаешь, что с нашим сыном?

От "хорового" голоса Схетты мой ученик чуть вздрогнул, но ответил вполне твёрдо:

- Он под боком у Сьолвэн, в безопасности.

Уточнять, здоров ли он, не требовалось: чтобы живое существо под присмотром высшей Жизни – и чем-то болело? Не бывает.

- А… что с тобой произошло?

- Высшее посвящение Хороводом Грёз.

Когда я расспрашивал жену о том, как она обрела свой ключ к высшей магии, ламуо мало помогало мне понимать её ответы и… странные метафоры.

Сам я воспринял перемены обличий на Дороге Сна слабо и опосредованно, а сознание – в рамках того, что мог сделать Ровер – достроило картину до "памяти прежних воплощений души". Лишь задним числом, близко познакомившись с маграми и их особенностями, я понял, что теория не выдержала испытания практикой. Нет, я, наверно, живу не в первый раз – но те плотные облики, которые я могу принимать после своих приключений на Дороге, не вполне мои. Будь они истинно моими, я бы мог вспомнить и себя, жившего в этих странных, не всегда вполне живых оболочках. А так они слишком уж напоминали магров: строгая материальная структура, рефлексы (или программы, или ещё какая замена рефлексам), управляющие этой материей – но ни следа личного присутствия, кроме скорее домысливаемых, чем реальных образов иных миров.

Схетта оказалась на Дороге Сна на более жёстких и опасных условиях, чем я. Её память и личность не защищали барьеры забвения. И потому, хотя в первый, самый опасный момент в логове Мастера Обменов она сумела сохранить ядро сознания относительно целым, в изменениях она зашла гораздо дальше меня. В Хороводе Грёз та Схетта, которую я знал и любил, соседствовала с миллионами таких Схетт, о которых я понятия не имел, и миллиардами таких, которых мне даже вообразить было бы сложно. То, что для меня походило на игру в переодевание, для неё имело власть истинного внутреннего преображения.

Я всего лишь принимал обличья. Схетта – принимала сущности.

Потому-то, скорее всего, она и не прибегала к физическим превращениям, хотя такие превращения были бы для неё куда естественнее и проще, чем для меня… слишком естественны и просты! Проклятье Дороги всё же отметило её своим несмываемым клеймом, затронув в первую очередь душу и память, волю и восприятие – то, что ради простоты именуется внутренней реальностью… но неизменность тела, созданного Сьолвэн, самой привычностью своей служила той дополнительной ниточкой, что связывала молодую и слишком могущественную высшую с упорядоченной реальностью вне её разума.

А Хоровод… что Хоровод? Даже существуя на правах непрестанного внутреннего кипения, перемешивающего варево мыслей, эмоций, воспоминаний и состояний, он оставался достаточно могуч, чтобы Схетта не искала большего… по крайней мере, пока.

- Высшее посвящение?

- Да. Не такое, как у Рина, но вполне эффективное.

Взгляд Сейвела перескочил на меня. Правда, с трудом: требовалось нешуточное усилие воли, чтобы оторвать взгляд от моей жены. А если она желала, чтобы на неё смотрели, усилие это становилось, пожалуй, непомерным…

- Ты теперь тоже высший маг?

- Да. Я – посвящённый Предвечной Ночи.

- Но…

- Удивлён? Я просто хорошо маскируюсь. Взгляни внимательнее.

Сейвел повиновался. Даже углублённое сканирование использовал.

- Твоя Сила вообще не определяется! Я вижу тебя физически, а магически не вижу ничего! Как будто ты – невозможная, без единой искорки магии созданная иллюзия. Она, – кивок и короткий, непроизвольный взгляд в сторону Схетты, – полыхает, словно гигантский факел, словно старший маг и ещё сильнее, а ты…

- А я, как уже было сказано, маскируюсь.

- Я… мне можно посмотреть, каким ты стал?

- Смотри.

Подобное я уже делал. Не убирая темпоральный кокон и не меняя его свойств, я раздвинул его так, чтобы Сейвел оказался внутри. Чтобы смог увидеть, "каким я стал", и попытаться понять, что именно видит.

- Ух!

Не знаю, к чему конкретно относилось это междометие. Отростки Голодной Плети в обычном пространстве не показывались, Зеркало Ночи и Фугу Истощения я тоже оставил "отодвинутыми", чтобы они не мешали меня изучать. Ну, насколько это было возможно, пока вокруг меня роем "умной" мошкары витал Ореол Значений. Отказываться от универсального (или почти универсального) магического оператора я не собирался даже из любезности.

В общем, сомневаюсь, что Сейвел толком рассмотрел что-либо, кроме тени от тени моей личной Силы, воровски проскользнувшей сквозь плотный, колышущийся, как настоящая микроскопическая мошкара, многослойный Ореол. А сам Ореол в состоянии покоя особой мощностью не отличался. Правда, это по моим меркам он не был могуч, так что…

Ладно. Хорошего – понемножку. Я снова сократил темпок до привычных размеров. И:

- Может, внутри поговорим?

- А? Да, конечно! Заходите!.. Рин?

- Спрашивай смелее. Я не кусаюсь.

- Что стало с Айсом? И с Лимре?

- Они живы и здоровы. Гостят в столице первой родины Айса. У него там неожиданная дочка объявилась… к тому же мы со Схеттой понятия не имели, что нынче у вас творится. И в Ирване, и вообще… о! Ландек, привет и тебе!

"Почуял. Хотя чего удивляться? Схетта-то не особо скрывается".

Следом за Ландеком набежали Наркен, и Векст, и Энкут с Лаконэ, и ещё какие-то персоны, вовсе нам не знакомые (видать, Проныра искал и нашёл замену для нас с Айсом), и ученики школы – те, кому позволили прервать занятия, но не только…

В общем, изрядный кавардак получился.

Но – приятный. Я почувствовал себя так, словно вернулся домой. И Схетта, похоже, вполне разделяла мои ощущения, судя по тому, как замедлилось "горение" её переменчивой Силы.

- Куда ты дела моего Айса?

Один из внутренних двориков школы, небольшой, уютный, с такой же небольшой беседкой в центре. Рядом журчит искусственный ручеёк, источают пряный аромат кустики декоративной разновидности кафаллы. Мир, тишина и покой, неподвижность валунов, извивы мощёных камнем дорожек, блеск лака, защищающего от непогоды полированное дерево беседки…

- Колючка, уймись. Предупреждаю по-хорошему.

- А иначе?

- Превращу твои воспоминания об Айсе в сон. Забытый. До поры, пока ты снова не…

- Стерва!

- Не стервознее тебя.

- Да что ты? А твоя угроза – это так, хиханьки? Я люблю Айса! А ты…

- Помолчи.

Колючка не просто умолкла. Ещё и замерла. Как птичка под взглядом удава.

- Странное у тебя понятие о любви, – "хор" голосов Схетты негромок, но ему не надо быть громким, чтобы внушать страх. – Рин рассказывал мне мрачную сказку о красавице, которую с неистовой силой влекло лишь недоступное. А стоило ей получить желаемое, как она мгновенно теряла к объекту страсти всякий интерес. К общему счастью, ты не так хороша, как красавица из сказки, иначе стала бы истинным проклятием для мужчин. Ты сама-то понимаешь, почему так стремишься к Айсу, хранишь ему "верность" и бешено его ревнуешь? Не потому ли, что твёрдо знаешь: он не любит тебя – и не полюбит никогда?!

Из горла Колючки вырвался слабый придушенный хрип.

- Ты не заменишь Айсу потерянную Ниррит. И я не заменю. Никто её не заменит. Я ещё могла бы сказать, почему он приходил к тебе по ночам, что он отдавал тебе вместо настоящей страсти. Но речь не об Айсе – о тебе. Почему тебя влечёт недоступное? Какие побуждения, какие тайные страхи формируют странности твоих помыслов? Я знаю ответ на эти вопросы. И ты тоже его знаешь, правда?

- М… молчи! Ненавижу!

- Сколько угодно. Но держись подальше со своими подозрениями, накинь узду на свой прелестный рот. Иначе я действительно превращу твою память об Айсе в сон… а этого мне бы не хотелось, поверь.

- Не верю!

- Ты почти безумна, – сказала Схетта. И в "хоре" её голоса гудело сожаление. – Мне даже интересно, почему Сьолвэн ограничилась изменением твоего тела, не исцелив незримых ран?

- Я могу тебе ответить.

То, что Рину казалось тёплой тенью в ауре Колючки, а Схетта в данный момент видела как лепесток Силы, неслиянно соединяющий все цвета радуги, разрослось и потеснило сознание наставницы холодного оружия.

- Приветствую, высшая.

- И тебе не болеть, высшая. Кажется, ты спрашивала, почему я не исцелила Колючку?

- Да.

- Тогда вспомни диалог Руматы и Будаха. Если Рин рассказывал тебе сказку о проклятии Дарующего Имена, он никак не мог пройти мимо сказки о боге бессильной жалости.

- Вот как. Принцип свободы воли?

- И неприкосновенности личности. Странная мания Колючки – в очень большой мере и есть Колючка. Да, я могла бы вмешаться без спроса. Кто осудил бы меня? Даже пациентка в итоге сказала бы спасибо! Но никогда исцелённая не приблизилась бы к совершенству во владении своим изменённым телом, никогда не устремилась бы к недостижимому… а домохозяек и в Ирване, и во всех мирах Сущего без того более чем достаточно!

- Выходит, мы обе удержались от вмешательства по сходным мотивам.

- Да.

- А как насчёт будущего Колючки? После изменения в "родильном бассейне" она не стареет и, следовательно, имеет шанс прожить очень долго. Она когда-нибудь изменится?

- Никто не скажет точно, даже мой Видящий. Но шанс есть.

- Тогда я спокойна. Кстати, мы скоро увидимся лицом к лицу: ты, я и Рин.

- Знаю. Жду.

- Тогда до встречи.

Присутствие Сьолвэн свернулось, умалилось, полностью исчезло. А Схетта шагнула к Колючке, взяла в ладони её голову, словно бутон цветка, и тихо дохнула ей в лицо – один раз.

- Что ты?..

- Почти ничего, – ответила высшая, отступая.

- Почти?

- Я не так стара и мудра, чтобы ограничиваться бездеятельной, созерцательной жалостью.

- Не понимаю тебя.

- Это не страшно. Сны объяснят. До встречи, Колючка…

Не дожидаясь ответа, Схетта переместилась прочь, оставив собеседницу в растрёпанных чувствах… и – в одиночестве.

Попытка уединиться в знакомой беседке не удалась: этот тихий уголок заняли (и, кажется, ссорились друг с другом) Колючка со Схеттой. В другое время и в другом настроении Сейвел, скорее всего, попытался бы задержаться и хоть краем уха послушать, о чём они говорят…

В другое время. В другом настроении.

Сейчас он просто развернулся и пошёл к комнате для медитаций. И если бы размышления сами по себе порождали звук, его сопровождал бы густой вибрирующий гул. …всё началось с очередной невозможности. Пёстрая компания, окружившая Рина и Схетту, двинулась вместе с ними в сторону столовой, а он не успел сделать и шага, как сзади на плечо опустилась чужая рука. Что само по себе показалось едва реальным: ведь ни сторожевые чары, ни собственные чувства не предупредили о приближении постороннего!

- Не торопись, – сказал знакомый голос.

Обернувшись, Сейвел моргнул. Рука на его плече принадлежала Рину Бродяге. Второму. Потому что Рин номер один – Сейвел оглянулся, проверил; да, всё так и есть… – продолжал удаляться в направлении столовой.

- Да, я немножко раздвоился. То есть вообще-то растроился: ещё одно тело-отражение осталось в Энгасти – так, на всякий случай. Не обращай внимания. У нас будет отдельный разговор. И да: пока этот разговор не закончится, нас никто не увидит.

- А что случилось?

- Ничего страшного, не бойся. Я просто хотел уточнить твои планы на будущее.

- Не понимаю…

- Припомни: ты ведь в своё время просил меня о личном обучении?

- Да.

- А зачем?

- Странный вопрос.

- Не такой уж странный. В уже помянутый момент я поделикатничал. То есть не стал интересоваться, почему ты явился в домен Теффор в одиночестве, без охраны, и попросил меня о протекции. Причины выглядели довольно очевидно. И, признаться, твоя просьба мне польстила. Но с того момента много времени утекло.

- Ты хочешь изменить решение? Отказаться от… меня?

- Не совсем. Дослушай, пожалуйста.

Сейвел кивнул. Рин продолжил:

- Тогда, в начале, я проанализировал факты. И, думаю, не сильно ошибся с предысторией. Ответь, кстати: тебя выдавила из Черноречья милашка Талез?

"Выдавила!" Бывший те-арр вновь ощутил, как каменеет, превращаясь в невозмутимую маску, лицо. Но умения точно выражаться у Рина не отнять: он использовал едва ли не самое подходящее слово… пусть нелестное, зато точное.

- Не только она.

- Что Талез не потянула бы такую интригу в одиночку, это само собой… изменить порядок наследования, а затем довести бывшего наследника так, что… ладно, Бездна с ней. Речь о тебе – и обо мне. Понимаешь, в чём штука… когда ты просил меня об обучении, меня занимали другие вопросы. Ну и я повёл себя, как голем. Решил, что причины у твоего поступка такие же, какие могли бы быть у меня на твоём месте…

И тут – с изрядным опозданием – до Сейвела дошло: Рин пытается извиниться! И очень расстроен тем фактом, что в прошлом далеко не всегда принимал полностью осознанные решения.

Смешно? Да как сказать…

- У меня не оказалось времени на дополнительные раздумья. Сначала команда хилла, потом Квитаг, потом перетряски в "верхах" и новое бегство… ну, сам понимаешь. А сегодня я глянул на тебя свежим взглядом – и чуть сам себе подзатыльник не отвесил. Ты же все эти годы старательно лепил из себя бойца! Добрался до "родильного бассейна", потом нарабатывал рефлексы, попутно наращивая энергетику, разработал собственную, довольно оригинальную систему сторожевых и защитных заклятий. Но зачем? Скажи, Сейвел: тебя влечёт магия сама по себе – или магия как одно из надёжнейших средств мщения?

- А если верно второе, что тогда? Ты не станешь меня учить?

- Ну почему же? Раз я дал согласие, на попятный не пойду. Вот только тебе придётся делать выбор, ученик…

Рин немного помедлил. Слегка прищурил правый глаз, словно всматриваясь во что-то.

- Я могу помочь тебе с достижением простой и ясной цели: вернуться и показать всем, чего ты добился в изгнании. Это будет нетрудно, как ты понимаешь. Для этого даже не обязательно учить тебя чему-то новому, достаточно выдать копию моего Мрачного Скафа. Помнишь его? Ну вот. Ты вернёшься, ты всем покажешь и дашь пинка под зад тем, кто когда-то не поленился пнуть тебя… но в этом случае наше общение сведётся к минимуму. А вот если ты оставишь мысли о мести, всё станет куда интереснее. Правда, заодно и более зыбко.

- Договаривай.

- Собственно, я уже всё сказал. Я предлагаю тебе выбор. Достаточно простой, как в сказке: или перстень правителя – или ключ к библиотеке мага. А выражаясь по-иному – либо прямо сейчас бери синицу в клетке, либо иди в лес, где, по слухам, гнездятся более крупные птицы, и когда-нибудь, возможно, поймаешь одну из них. Или несколько. Но это – потом и без гарантии.

- Малый выигрыш или игра на весь банк?

- Именно так. Это развилка, ученик. Я уже однажды размышлял на эту тему вслух в твоём присутствии, но могу повторить: управление смертными почти несовместимо с управлением стихиями. Если ты выберешь власть над Черноречьем, у тебя не останется времени на серьёзную магию. Да и сил тоже. Если ты выберешь магию, то довольно быстро утратишь вкус к политике и интригам. Станет попросту жаль тратить время и силы на эту возню. В общем, подумай и прими решение. Я тебя не тороплю. Но помни: может статься, что я опять исчезну из Ирвана. Тогда даже синицу тебе придётся ловить самостоятельно.

На этом Рин исчез, не попрощавшись, а Сейвел отправился искать тихое место.

Следовало крепко подумать, прежде чем делать выбор.

22

Теперь, когда я стал высшим, Коренной Лес производил на меня ещё большее впечатление, чем раньше. Сказывалось углубление восприятия.

Правду сказать, Коренной Лес впечатлял всех. Забрёдших в него смертных – размерами деревьев, меньшие из которых могли потягаться высотой с тридцатиэтажным домом, а те, что постарше и покрупнее – и с сорокаэтажным. Сосновый бор на этаком фоне едва тянул на чахлый подлесок. Маги, особенно принадлежащие к "зелёным" школам, тоже впечатлялись деревьями, но по иной причине: каждый из тысяч этих растительных великанов аккумулировал и перекачивал сквозь себя не меньше энергии, чем мастер стихийной магии. Говоря проще, даже в сравнении с одним деревом Коренного Леса большинство адептов посещало редкое и малоприятное ощущение собственной незначительности. А уж если брать Лес как единое целое…

Но ныне я мог заметить то, что раньше ускользало от самого тщательного сканирования. Поток моего внимания, профильтрованный и очищенный глубинными энергиями Предвечной Ночи, цеплялся за узлы хорошо спрятанной сети. Если в Ирване угловатое плетение воли Теффора доминировало, а изящная вязь воли Сьолвэн дополняла и украшала его, то в пределах Коренного Леса доминировала уже сеть, сплетённая высшей. Удивительно, но я каким-то образом знал: не сразу, не за одно тысячелетие, с медлительностью и неумолимостью наползающего ледника была совершена эта подмена. И риллу по-прежнему полагал себя хозяином всего домена… но этот угол реальности давно сменил хозяина на хозяйку. Сеть воли властительного в Коренном Лесу не теряла ни размеров, ни густоты, ни насыщенности энергией – вот только контроль над этой сетью, дублируя свои основные функции, осуществляла сеть Сьолвэн.

А сердцем и средоточием истинной власти над этим местом служил Древотец.

Только магия и ничто иное могла поднять листву его верхушки на три сотни метров от поверхности почвы. Крона его накрывала своей густой тенью в центре Коренного Леса площадь, превышающую квадратный километр. Более двухсот десяти веков разрастался этот гигант – и ныне шли в медленный рост его стволы за номерами сорок два и сорок три. Никакой старший маг не мог сравниться с Древотцом по части Силы: телу крошечного смертного не под силу пропускать через себя потоки энергий такого уровня.

Но это всё – мёртвая статистика. А колосс, прозванный Древотцом, был живым – таким живым, каким никакое, хоть десять раз магическое дерево быть не может.

А ещё он был разумен.

Конечно, сравнение его сознания с человеческим являлось нелепостью по любым меркам. С высоты его кроны могла показаться исчезающе малой разница меж людьми и хашшес, сигалти и харлавами. Я имел дело с разумными гигантами (довольно вспомнить дельбубов или Стеклянный Лес) – но и на их фоне Древотец оставался чем-то совершенно уникальным. Если вернуться к разнице меж разными разумными, то даже Сьолвэн стояла ближе ко мне по структуре мышления, чем самое странное из её многочисленных созданий!

Может, друид пятой степени и мог бы поговорить с ним. Но сомневаюсь. Сомневаюсь. Для меня такой разговор оставался далеко за гранью возможного. В иное время я мог бы войти в транс, чтобы сократить дистанцию между нами хотя бы в части темпа мышления… но сейчас мы со Схеттой явились сюда не ради самого заметного элемента ландшафта.

"Ждите. Мы выйдем к вам через минуту", – объявило периферийное тело высшей, похожее на шестиногую обезьяну, и, развернувшись, резво убежало обратно в Коренной Лес.

- Ты как, любимая?

- Почти нормально. Какое-то у меня… предчувствие.

- Вот как…

Я сосредоточился на тенях будущего, но ничего особенного не обнаружил. Следовало ожидать: здесь, на кольцевом поле, отмежёвывающем Древотца от Коренного Леса, фон Силы Сьолвэн имел такую интенсивность, что моё ограниченное предвидение работало плохо. Можно даже сказать, вообще не работало. Как зрение в заилённой воде… или, скорее, как слух – на складе, забитом до потолка тюками с ватой.

Тихий возглас Схетты привлёк моё внимание к реальному миру.

- Ты видишь ЭТО?

- Да.

- Уф. А я уже подумала, что…

- Да?

Резкое движение головой, всколыхнувшее чернь синеватых волос. Вспышка Силы.

- Не важно. Не обращай внимания.

Ну-ну. И почему для меня это её "не важно" прозвучало таким неприятным диссонансом? Не потому ли, что жёнушка, выражаясь мягко, соврала?

Впрочем, выяснения лучше отложить. Сейчас нам предстоят совсем иные семейные заботы.

Или – не только семейные?

ЭТО приближалось к нам со скоростью быстро идущего человека. Но по контрасту с не рядовыми размерами ЭТОГО казалось, что оно едва ползёт.

"Боги и Бездна! Сьолвэн…" Когда я увидел её впервые, в высшей – точнее, в её центральном теле – имелось три метра роста и четверть тонны живого веса. Но те времена (можно сказать, минутной давности, если вспомнить её общий возраст) миновали. Причём, похоже, безвозвратно. У ЭТОГО, напрочь негуманоидного тела, формой отдалённо похожего на гусеницу, вес плоти, пожалуй, превышал сотню тонн. А то и все полторы сотни. Две железнодорожных цистерны. Гладкие колышущиеся бока травянисто-зелёного оттенка, впереди, в венце длинных не то щупалец, не то великанских вибрисс, – четыре расположенных горизонтальным ромбом глаза. Круглых, крупных, чёрных в лёгкую прозелень… немигающих. Да и чему там мигать, когда век нет?

"Диетой ЭТО не исправишь…" На загривке у Сьолвэн ехало очередное периферийное тело. Специализированное, похожее на кентавра: голова и нагой торс человеческие, – более того, очень точно (вплоть до ауры) копирующие Схетту. А внизу, после изгиба, нечто мохнатое, с четырьмя не ногами даже, а какими-то отростками. В руках же у этой… кентавры, химеры, как бы её назвать…

- Сын!

Коротко и резко плеснул Хоровод Грёз. Кентавра моргнула обиженно, поводя опустевшими руками и шаря вокруг подслеповатыми глазами… Схетта ушла в созерцание ребёнка, спящего уже на её, а не чужих, пусть как угодно ласковых руках. Я придвинулся, приобнял жену.

Но глядел – на Сьолвэн.

"Спасибо, что позаботилась о нашем сыне".

"Это не составило большого труда".

"И… Схетту извини. За резкость".

Чужой смех в моей голове показался больше похожим на рёв торнадо, чем на что-то более близкое и одушевлённое. Да. Меняется высшая… и уже изменилась. Очень сильно.

"Не за что извиняться. Потому что в этой резкости виновата я сама".

Щёлк – щёлк – щёлк. Безо всякой Параллели, в рамках нормальной чёткой логики, одно предположение цепляет боками другое. Кто программировал материнские инстинкты Схетты? Для чего? В смысле – Сьолвэн ведь даже не таится…

"И какую роль мы должны сыграть на этот раз?" "Какую захотите".

"Вот так просто?!" "Да. Я же знаю вас обоих, и знаю неплохо. Любая ваша импровизация будет мне на пользу".

"А ты изменилась, высшая".

"Нет. Я просто стала меньше притворяться. Кроме того, теперь вы двое доросли до уровня полноправных союзников, – а союзникам не лгут".

"Значит, раньше ты нам лгала?" "Нет. Напрямую – никогда. Это не мой стиль. Но я позволяла себе умалчивать, а вам – добровольно заблуждаться".

Жёстко. Но даже где-то лестно, прах побери!

"И о чём же ты умалчивала, позволь спросить?" Эта реплика принадлежала не мне. И (что в последнее время стало типично для всех действий Схетты, совершённых в союзе с её Силой) оказалось невозможно определить, с какого момента она вслушивается в наш приватный мысленный диалог. Может, с самого начала? А её заворожённость маленьким чудом на руках – только для отвода четырёх зеленоватых глаз?

"Я умолчала о том, сколько раз пыталась создать союзников, подобных вам. Как вы понимаете, потенциальных высших через сплетённую мной сеть ускользнуло много. Тысячи. И большинство – в смерть. Не каждый примат, даже взяв в руки палку, способен стать человеком разумным. А искренне заблуждались вы в степени собственной самостоятельности… ну, Рину нынче эта проблема знакома с обеих сторон. Есть предложения, которые делают потому, что адресат не может их отвергнуть".

"Иначе говоря, даже рождение моего ребёнка ты не предусмотрела, а спланировала. Легионэй, явившись в Квитаг, выполняла более одной миссии, не так ли?" "Так. Позволять себе зачать ребёнка там и тогда по собственной воле ты бы не стала. А чем закончилось бы это разумное решение, нетрудно понять и так".

"О да!" Я не прибегал к сарказму. Но даже холодные рассуждения, выплёскиваемые в канал связи между тремя мыслесферами, отдавали хиной. Целебной горечью.

"Схетта не беременеет – значит, уходит со мной. Мы оба попадаем в ловушку Ордена… ну а далее понятно. Я не сижу в кутузке тихо и спокойно, подспудно подготавливая прорыв к вратам Предвечной Ночи; Схетта из аналогичных соображений тоже не смиряется с происшедшим. Итог – путешествие на Дорогу Сна для обоих, только в один конец. А раз Схетта осталась, то всё замечательно. Я прошёл посвящение, она тоже в итоге его прошла, да плюс ребёнок стал якорем для нас обоих, побуждающим вернуться в Теффор…" "Не только в Теффор, Рин. В Сущее – тоже".

День откровений. Я посмотрел на Схетту, встретил прямой взгляд озёр расплавленного серебра… неприятно сознавать, но одной любви недостаточно. Эта женщина подобна мне самому, а значит, не теряет рассудок даже в своей страсти. А один только рассудок – плохая опора для того дерзкого, который (или которая) надеется хотя бы отчасти покорить Дорогу Сна. Да, любовь тоже сыграла свою роль, и разум сыграл свою роль; но там, где не хватало ни любви, ни свободной воли, вступал в игру материнский инстинкт.

Тот, который вложила в плоть и кровь Схетты высшая.

- Ты, – сказал я, снова поворачиваясь к громаде тела Сьолвэн, – Многое открыла. Но не стала упоминать ещё одного нюанса. Даже сейчас, когда мы теоретически стоим на одной ступени, ты не намерена оставлять попыток нас использовать.

"Разумеется, не намерена. Только ты выбрал не самое удачное слово. Скорее, нам придётся учитывать друг друга в своих планах. Вот это будет точнее".

"Разница невелика. У тебя – опыт десятков тысяч лет, изощрённейший ум, неохватная Сила и превзошедший коллег зоркостью Видящий. Мы же в сравнении с тобой – дети, какими бы качествами ни завладели. Причём Схетта – твой ребёнок даже в буквальном смысле. Да, мы будем учитывать тебя в своих планах: ты нас, а мы тебя. Но этот учёт никто не назовёт симметричным!" "Чем ты недоволен? Заложник вашего возвращения – если тебе угодно выбирать самые жёсткие формулировки – в ваших руках. Вы смело можете отправляться обратно в Энгасти, а мой конфликт с Теффором и прочими риллу продолжится без вашего участия. Не вами начато, не вам и заканчивать. И уж новый status quo я, поверьте, сумею поддержать без вашей помощи".

"Да. С помощью Манара. С помощью Лады. Так?" "Так".

Я и Схетта переглянулись. Снова. Я улыбнулся.

- Ты знаешь, что честность твоя горчит…

- Так горек полынный мёд, – подхватила жена.

- И сердце всё чаще в груди стучит… -…предчувствуя наперёд… -…свирепую схватку за право – быть… -…остаться самим собой.

- Фигуры расставлены. Нечем крыть… -…и мы – выбираем бой!

И снова взгляд – на тушу высшей.

"Выбор без выбора. Ты жестока, Сьолвэн, как жестока жизнь. Но ты ближе к нам, чем риллу с их жестокостью, так что никуда мы не денемся. Особенно если вспомнить о моих учениках".

- Скажи мне, высшая, как мать – матери…

В "хоре" голоса моей жены вскипают смыслы, каких раньше не бывало. И я вдруг очень резко и очень чётко вспоминаю давнишний рассказ: …происхождение и исходная точка для роста сознания значат очень много. Они – как темперамент: как бы ни менялся характер, а тип возбудимости нервной системы не изменишь. В Сообществе можно изменить генетическую основу разума, можно даже включить в эту основу неорганические контуры… но сознание, раз сформировавшись, уже не полностью зависит от носителя… Когда-то человеческая женщина, капитан планпехов, бредила космосом. Но в ДемФеде, как и везде, впрочем, следовало выбирать, навсегда отрезая для себя альтернативы. Она выбрала мечту о небе, оставив мечту о доме и детях тихо тлеть где-то на задворках сознания.

Теффор, как бы он ни относился к "супруге", реализовал тлеющую мечту. Дом и дети – да, Сьолвэн получила и то, и другое…

И Квитаг познал на собственной шкуре смесь рассудочной ненависти высшего мага со слепой и страшной яростью женщины, дитя которой сожрали заживо. И Манар, незаконный, но любимый, получил свои Тихие Крылья – как наследие тихо тлеющей мечты о небе.

"Не я – но пусть хотя бы мой сын…" Как мать – Матери, да, Схетта? Ты же не могла забыть прозвище высшей! -…выбора между борьбой и смирением на заре бытия у тебя было не больше, чем сейчас у нас с Рином. Не так ли?

"Да".

Коротко и однозначно.

- Тогда ещё один вопрос. Много ли выбора ты оставила, – не столько движение, сколько намёк на него: жест, каким приподнимают младенца, чтобы показать миру, – ему?

Ответ последовал без промедления. Не составляло труда предвидеть такой вопрос…

"Сын моей дочери – не мой сын. Спроси себя, как мать, сколько свободы ты готова ему дать. Сколько – и какой именно?" Кажется, кривая ухмылка зазмеилась по нашим со Схеттой губам одновременно.

Горение. Тление. Гниение. А если первое, то лучше заранее смириться с шансом однажды узнать, что твой ребёнок – сгорел. Ушёл, пусть и со славой. Потому что ты его не уберёг. И права такого не имел – беречь… ведь забота старшего о младшем, перейдя предел, удушает. И наши дети, наши ученики, наши живые надежды и драгоценные шансы на самом деле не наши. (Так я и Схетта, двое достигших вершины из неизвестно, скольких тысяч пытавшихся и не добравшихся до неё, уже никогда не попросим Сьолвэн о защите. Детство кончилось…) Принцип свободы выбора. Принцип осознанного риска.

Ах, Экклезиаст, Экклезиаст…

- Я дам ему столько, сколько смогу, Мать. Но что делать, если окажется, что я ошиблась? Если окажется, что данного слишком мало – или слишком много?

И опять – ни малейшего промежутка меж вопросом и ответом:

"Ты знаешь ответ. Приходится смириться, жить дальше… и растить новую смену".

Девяносто тысяч лет лежали в основании сказанного, как тяжкая базальтовая плита. Как тёмное, древнее, великое и страшное надгробие. Сколько раз Мать "смирялась и жила дальше"? Скольких пережила, скольких похоронила – чтобы пытаться снова? Медленно, ощупью, шаг за шагом, оплачивая каждый выдох, каждый сантиметр на пути вверх… нет. Не только своей кровью. Свою не так жалко. А вот кровь чужая…

Говорят, на полях былых сражений трава растёт особенно густо. А если на них вырастают маки, то особенно крупные и алые.

Мы идём вперёд, потому что не идти не можем. Мы выбираем и платим. Бросаем в топку свершений всё, что подвернётся под руку: себя, своих ближних и дальних, друзей и врагов. Ради чего это всё? Ради призрачного шанса однажды остановиться и сказать: всё, пришли! Во имя мечты, во имя памяти павших, во имя тех, кто придёт нам на смену?

"Идущий за мною сильнее меня". Но минует ли его необходимость жертвовать?

Тяжко быть тобою, Сьолвэн Мать…

- Что ж, – я тряхнул головой в заранее обречённой попытке избавиться от лишних мыслей. – Будем считать, что с тобой мы поговорили. И выразили свою благодарность за всё, что ты для нас сделала. Мы не забудем о своём долге. Но как насчёт разговора с Манаром и Ладой?

"Говорите. Я удаляюсь".

Центральное тело Сьолвэн, не разворачиваясь, попятилось в сторону Древотца. А я, глядя на это, подумал, что недалёк уже момент, когда продолжающийся рост лишит её естественной подвижности уже не частично, а полностью. И ждать осталось недолго.

Теффор, это олицетворение жестокого порядка, держал супругу в форме. Не давал ей "растолстеть". Смешная, глупая, вредная даже аналогия, но никуда от неё не деться. Хоть тысячу раз повтори себе, что новые размеры её центрального тела вполне отвечают выросшей Силе и нуждам совершившего очередной рывок сознания. Если бы Сьолвэн не была так тесно привязана к магии Жизни, она не превратилась бы в… супергусеницу. А сейчас она неким парадоксальным, изнаночным образом напоминает мне Фартожа Лахсотила, перешедшего предел своей Силы – до того как я убил его, даруя шанс на новую жизнь…

Полыхнуло. Качнул реальность тихий гром. Возникли в воздухе и без спешки опустились на траву кольцевого поля две фигуры – знакомые и одновременно чужие.

Первое, что приковывало внимание – изломанный, сложно выгнутый и одновременно гармоничный ореол. Частичное воплощение Тихих Крыльев в реальности преломляло свет и само местами излучало его. Никакого буквального сравнения этого с какими бы то ни было крыльями не существовало и существовать не могло. Продолжение ауры? Нет, тоже не то. Видовой признак риллу, окружающий Манара и Ладу, ускользал от любых определений. Да, похож на колебания нагретого воздуха, на целлофановые листы, на призму жидкого хрусталя, на оптический обман, непробиваемый магический щит и ещё много на что.

А говорит ли это сходство что-либо о сути Тихих Крыльев? Нет, не говорит.

- Рин, бродяга! Схетта! Вы вернулись!

Когда-то, проснувшись в "родильном бассейне" и услышав голос Сьолвэн, я был поражён тем, сколько в его шлейфе магии. Так вот: голос Манара в этом плане побивал высшую с огромным отрывом. Пожалуй, простой смертный на моём месте оказался бы счастливчиком, если б отделался кровавой испариной по всему телу и трещинами в костях. Мог бы и умереть на месте.

А ведь Манар просто слегка повысил тон от радости…

Могущество впечатляет. Куда там Мифрилу, "мальчику-мажору"! В энергетике риллу Хуммедо и полноценным собратьям мало уступят… могущество – да.

А вот контроль над ним – увы, не особо впечатляет.

Лада выскользнула из объятий Тихих Крыльев. И я замер, заворожённый её пластикой – снова, как когда-то в недрах туши Квитага, во время и сразу после обряда Обретения. Лада двигалась, как танцевала, танцевала, как жила и дышала, а жила и дышала – как колдовала. Ей не досталось большого могущества, как Манару. Зато гармония пребывала с ней всечасно.

И совершенная нагота её не оскорбляла взор. Более того: далеко не сразу доходила до сознания. Хилла, сроднившаяся с Тихими Ладонями, нуждалась в дополнительных покровах не больше, чем дикий зверь… или, лучше сказать, не больше, чем божество природных сил.

Объятия Лады предназначались в равной мере всем троим: мне, Схетте и младенцу. Как она сумела поделить дружеское тепло с такой безупречной точностью, не имея дополнительных рук и не обладая способностью растягиваться, как резина? Но сумела ведь. Хотя меня и Схетту разделяли полтора шага. Очередное мимолётное чудо, сотворённое с небрежностью истинного мастера…

- И вам всех благ, трансцендентные вы мои, – хмыкнул я. – Несказанно рад снова видеть вас… и потому не стану об этом говорить.

- Ты приблизился к цельности, – объявила Лада. – А ты, – взгляд, предназначенный Схетте, – приблизилась к множественности. Вы с Рином – хорошая пара.

- Как и вы с Манаром, не так ли?

- О, у нас всё иначе.

Отвечая, риллу понизил голос и многократно убавил давление своей мощи.

Я высоко оценил то, что он не решился подойти ближе. А ещё запоздало испугался за сына… зря. На руках у мамы-высшей ему даже осколки власти риллу, вплавленные в звуки манарова голоса, не стали угрозой.

Да что там – младенец даже не проснулся!

- У нас… иначе, – хрустальным эхом откликнулась Лада, отодвигаясь.

Моё сердце пропустило удар.

- Ты что, до сих пор?..

- Да, Рин. Я бесплодна.

- Но ведь Сьолвэн…

- Даже высшие маги не всесильны, – а вот эти слова Манара прозвучали глухо. – К тому же этот… изъян имеет не чисто физическую природу. У истинно бессмертных всегда так. А потом, после обретения Тихих Ладоней…

- Но хотя бы надежда у тебя есть? – тихо спросила Схетта.

Лада повела плечами – как волну по речной глади покатила, только изящней:

- Да. Если я смогу исцелить себя, бесплодие останется в прошлом. Вот только, кроме меня самой, никто не сумеет помочь. Здесь требуется такой уровень териваи, что… но оставим это. Скажи лучше, Схетта, ты уже открыла его имя?

Я хмыкнул – мысленно. Совсем мы зашились, однако, если вопрос об имени для моего сына всплыл только теперь…

23

К вопросу о вопросе. Лада воспользовалась наиболее точным, по её мнению, глаголом. И значение его находилось существенно ближе не к слову "назвала", а именно к слову "открыла". С таким же оттенком, как, например, в выражении "Джеймс Кук открыл Гавайские острова".

Схетта, не ответив, посмотрела на меня. А я понял её безо всякого ламуо.

И ушёл в транс. …магия имён. Nomen est omen. "Как вы яхту назовёте…" Суеверия – или всё же реальность? Перед моим взором поплыли тысячи теней будущего, отдалённого и не очень, отличающиеся в основном тем, какие имена в этих версиях реальности носил наш сын. Имён было много, очень много – и спустя время, потребовавшееся для сбора статистики, я уже мог утверждать, что имена действительно влияют на судьбу отмеченного ими. Вывести чёткие и ясные законы этого влияния не представлялось возможным, но сам факт воздействия, что называется, налицо.

Ради любопытства я более подробно проследил за тенями, в которых назвал ребёнка Александром, и обнаружил повышенную склонность Саш к яркой, но насильственно прерываемой жизни. В сравнении с ними Валерии оказались более мягкими, склонными к созерцательности и целительству, а Петры – жёсткими, практичными, но опасно прямолинейными. Значение имени даже не всегда оказывалось известно ребёнку. Для возникновения отличий в судьбах, кажется, вполне хватало моего понимания, что означает то или иное имя.

А потом мне попалась линия судьбы, на которой ребёнок словно попадал со своим именем в резонанс. В иных вариантах будущего он регулярно заводил (или ему давали) прозвища. В этом, найденном едва ли не случайно, такая тенденция почти исчезла. Более того: имя словно вобрало в себя некий потенциал, сделавшись нарицательным. Точнее, сын сделал его таковым. Когда из потенциального будущего в очередной раз донеслась вариация на тему: "В честь кого назвали? Ну как же, в честь старшего сына Рина Бродяги!" – я понял, что определился.

- Нарекаю тебя – Тимур!

И тени будущего, в которых звучали иные имена, растаяли с тихим шелестом, похожим на звук сгорающей бумаги.

"А неплохо. Даже в паспорте было бы не стыдно записать: Тимур Евгеньевич Искрин".

Манар наблюдал, заворожённый. Похоже, что учитель отнёсся к решению задачи со всей серьёзностью. При помощи Тихих Крыльев можно было ощутить могучий неравномерный ток. Это Рин Бродяга работал с тонкими компонентами времени, делая что-то запредельно сложное. Даже если бы после обретения Крыльев Манару пришло на ум взглянуть на учителя сверху вниз (как же: я – риллу, а он?) – после наблюдения за выбирающим имя подобные мысли исчезли бы без следа.

Тихие Крылья, конечно, есть Тихие Крылья, но повторить действия Рина младший сын Сьолвэн и Теффора не сумел бы. Да какое там "повторить", если он не мог в полной мере даже ощутить, чем занят учитель! Слова "высшая магия" ничего не объясняли, скорее дразня любопытство, чем даруя ясность.

- Схетта, Лада, – шепнул молодой риллу. – Вы понимаете, что он делает?

- Открывает имя своего сына, – сообщила хилла без раздумий.

- Я – не понимаю. Я знаю.

- И?

- Мой муж называет это просмотром теней вероятности. Он глядит в будущее. Вот только странно, что он ушёл так глубоко и надолго…

- Не самое простое дело – открытие имени, – заметила Лада. – Особенно если оно так велико и тяжело, как у вашего ребёнка.

Тут ток Силы, используемой Рином, резко изменился. Он открыл глаза, посмотрел на младенца, спящего у Схетты на руках, и произнёс:

- Нарекаю тебя – Тимур!

А Манар в очередной раз восхитился чутьём Лады. Действительно, сильное имя открыл Рин: и великое, и тяжёлое. Впрочем, у таких-то родителей сын обычным смертным не будет, это с самого начала яснее ясного. А его имя… по самой грани чувств, по краю рваных образов… Отблески пламени на стали. Дрожь земли, сотрясаемой великанскими шагами. Движение смутных, но явно мощных Сил. Едкий грозовой аромат… Тимур, сын Рина и Схетты?

Звучит гордо!

Ситуация в домене Теффор к моменту нашего возвращения едва-едва приняла черты стабильности. В своё время триумфальное возвращение из Квитага оказалось внезапным, как удар грома, и позволило партии Сьолвэн явочным порядком добиться ряда уступок.

Во-первых, властительный признал Манара своим законным сыном. (Ха! Ещё бы он не сделал этого – учитывая, что к тому времени его младший отпрыск уже обзавёлся видовым отличием всех риллу, Тихими Крыльями то есть. Более того: воспользовавшись ресурсами своего разума и потайными "базами данных" Древотца, Сьолвэн ухитрилась дать сыну кое-какие навыки "рефлекторного" владения Крыльями… что Теффору также пришлось проглотить. У самой высшей Тихие Крылья отсутствовали, но вот об их практическом применении Сьолвэн, как оказалось, знала куда больше, чем риллу считали возможным. Десятки тысяч лет сбора информации и грамотного анализа воистину не прошли впустую!) Во-вторых, "младшая жена" властительного хлопнула дверью. Но потребовала не развода с дележом имущества, а пересмотра устаревших и не адекватных положению дел статей брачного договора. Никакого сек… то есть никакого ублажения супруга – чисто деловые отношения по поддержанию порядка в домене, и не более. "Лишняя" Сила и "лишние" познания – остаются у Сьолвэн, дабы она распоряжалась ими по собственному усмотрению. Под шумок высшая начала восстанавливать и то, что потеряла из-за сеансов "интима". Вот только нарушать правило строгой централизации мышления не стала, чтобы совсем уж из рамок не выходить… и оставить резерв для давления. "Явитесь убивать – реализую соборность!" или как-то так.

В-третьих, – и тут уже вопрос ребром поставил Манар – хилла по имени Владислава более не числилась хилла. Единичный случай, исключение из правил, новый вид разумных, имеющий место в единственном экземпляре… как ни назови, а Лада получила статус неприкосновенной. Манар чётко дал понять, что за любой косой взгляд в сторону этой девушки будет устраивать сеансы долгого и продолжительного террора. Что с того, что её Тихие Ладони способны менять конфигурацию и качество тех сетей, которыми риллу скрепляют реальность доменов? Она же не злоупотребляет своей властью, верно? Верно! Вот и отсохли – все, быстро! Я – риллу молодой и "безземельный", мне терять особо нечего!

Теффор попал в крайне незавидное положение. Впору пожалеть беднягу.

Сьолвэн, если говорить языком дипломатическим, выдвинула ему ультиматум. Так и так: войны никому не хочется. Но если что, дорогой миродержец, у меня есть на твоё тёплое место дееспособная замена: Манар. С моей помощью он тебя сковырнёт, да ещё должен мне останется. Опыта у него, конечно, маловато: не то, что создать свой домен, даже сохранить захваченный ему будет непросто… но зато для сглаживания шероховатостей он всегда может прибегнуть не только к моей помощи, но и к помощи Лады… да-да! А с чего, ты думал, он так защищает эту хилла? Тут не только любовь, тут и конкретный интерес замешан.

Но ещё раз повторюсь: войны, "супруг" мой, никому здесь не хочется. Война – это всё же… неприятно. Траву вытаптывают, зверушек давят… неэстетично! Поэтому сделаем так: я тебя по-прежнему поддерживаю во всех начинаниях, особенно в том, что касается влияния на других риллу. Не стесняйся напоминать им лишний раз, чтобы почаще глядели в сторону домена Квитаг. И дышали ровнее. Вот только Силу я тебе поставлять, как раньше, не буду. Считай это платой за то, что я удерживаю Манара от захвата власти…

Конечно, я излагаю диспозицию слишком вольно. В реальности Сьолвэн наверняка излагала свои мысли куда дипломатичнее. А вот к жестокой честности, как в разговоре со мной и Схеттой, вполне могла прибегнуть. Для достойного врага она тоже годится. Но как бы там ни было, Теффора сумели уломать, вынудив пойти на уступки. А сам Теффор, в свою очередь, сумел представить всё, что случилось, маленьким эпизодом очередной семейной разборки. Мол, положение изменилось в целом не сильно, основы те же, я ситуацию контролирую. Раздражение он спустил, натравив на Зархота сородичей, а нас со Схеттой, Айса и Лимре вынудив бежать из Лепестка. Раз Манар с Ладой малоуязвимы, так хоть окружение их проредить!

Проредил. Успокоился. Успокоил коллег.

И тут – опа! Я и Схетта снова всплываем в его домене. Но уже на правах высших магов. На подконтрольной территории явно становится тесновато, другие риллу снова начинают намекать на силовые методы решения "мелких семейных проблем". И даже предлагают помощь.

Вряд ли безвозмездную…

Им, конечно, можно заявить: мой домен, сам разберусь! Но заявить и разобраться – это две вещи разные. Да. С новыми высшими воевать – так они явно из числа протеже Сьолвэн. Она ещё, чего доброго, обозлится, Манара кликнет. Да и те же высшие, из-за которых сыр-бор, в стороне не останутся: трудно остаться в стороне, когда покушаются на твою жизнь и свободу! А на что они (то есть мы со Схеттой) теперь способны – неизвестно. Два джокера, и оба в чужой колоде.

Но оставить всё, как есть, невозможно. Никак.

Короче, проявив себя чело… существом предусмотрительным и прикинув возможности Теффора в плане простейшего, силового прощупывания меня и Схетты, я получил несложный ответ: Лугэз, проекция Меча Тени, свора ищеек – на территории удалённого домена. Встречу можно считать скорой и неизбежной, потому что сидеть в "родном" домене я не намерен: есть как минимум одно дело, которое потребует вылазки на нейтральную территорию.

- И что ты намерен предпринять? – поинтересовалась Схетта, когда я выложил ей свои нехитрые соображения.

- Нас назвали "хорошей парой". Надо соответствовать.

- Ну, я тоже не прочь потренироваться в совместном плетении заклятий, сочетающих твою Силу с моей. Дай угадаю… Квитаг?

- Он самый. Раз под боком хороший полигон, это надо использовать. Кроме того, есть ещё кое-что, требующее изучения. Но об этом – когда мы доберёмся до "полигона".

- Дай снова угадаю. Это – М…

- Схетта!

- Молчу-молчу, – а ухмылка прехитрая, с ленивым прищуром. Не ты один тут из умных, м… муженёк любимый.

- А куда ты дела Тимура?

Вместо ответа словами или мыслями жена распахнула окно в хаос Дороги Сна, наплевав с высокой горы на то, что в Хуммедо это вообще-то возможно только на самом дне Глубины. Мало ли что там возможно и невозможно! Схетта сама себе портал на Дорогу и её часть… причём едва ли не в буквальном смысле.

В распахнувшемся окне с головокружительной быстротой промелькнуло несколько сотен странных картин, даже для меня слившихся в пёстрое мерцание на грани восприятия: это к первому окну добавлялись новые, уже не из Пестроты на Дорогу, а из одной области Дороги через барьеры пространства, времени и переменчивой магии – в следующую область. Каждое новое окно служило ретранслятором для всей цепочки. А закончилось всё открытием окна с Дороги Сна в Сущее. Конкретно – на хорошо знакомую мне веранду коттеджа, числящегося на балансе тайной службы Энгасти. Тимур сонно жмурился и помавал ручками на коленях у сидящей Хиари, а рядом с классическим выражением на простоватой мордашке замерла Фэлле Хиорм и ничуть не менее классическим манером шевелила ушами молодая лиловоглазая тианка.

- Счастливчик, – хмыкнул я. – Столько внимания…

Но стоило мне поймать краем глаза ревнивую тоску в дымном серебре глаз Схетты, как шутить моментально расхотелось.

- В Квитаг? – спросила она уверенным, ничуть не грустным голосом, гася окно.

- Да. Раньше начнём… -…быстрее вернёмся. К мирной жизни.

"Эх! Да настанет ли она вообще когда-нибудь – мирная?" Реверс в пространстве много времени не занял. И домен риллу-безумца предстал перед нами… в совершенно новом виде. По крайней мере, мне. Я в буквальном смысле увидел причину, из-за которой другие риллу не хотели с ним связываться. Даже две причины.

Сеть власти. И яд порчи.

Насколько я успел понять, обычный риллу, вроде того же Теффора, плетёт свою сеть, ту, что даёт его домену стабильность, по принципам, в основе своей сходным с основополагающими принципами магии. Иначе говоря, сеть власти – это именно сеть, причём суммируемая, как мозаика матриц с типовыми элементами симметрии. Удобно… хотя бы потому, что позволяет балансировать конструкцию в рамках общей системы глобальных заклятий.

В пространстве риллу ориентируют домены по иерархиям Света и Мрака – то есть по физическим отпечаткам Реки Щедрости и Реки Голода; точная дополнительная стабилизация обеспечивается Небесной Пестротой. Избыток энергии, уходящей на поддержание Середины, поглощается Мечом Тени (хотя эта, пусть и самая вероятная, гипотеза ещё требует проверки). А вот поддержание тонкого баланса, – скажем, комплекса условий для существования белковой жизни – это уже дело индивидуальное, причём настраиваемое независимо. Я немало слышал про домены, куда человеку лучше не соваться, ибо жизнь там есть – но больше подобная тварям Света и Мрака, чем тараканам, фиррасам и людям. Одно хорошо: тамошние обитатели точно так же не рвутся на чужую территорию. А если рвутся… глубоководных рыб, поднятых на уровень моря, разрывает внутреннее давление. Аналогия шаткая, дело с небелковыми существами редко сводится именно к давлению – но зато достаточно понятная.

Так вот: Квитаг сетей не плёл. Вообще. И глобальные заклятья не поддерживал – кроме двух Рек, к которым он, напротив, охотно присосался… напрямую. Вряд ли какое разумное создание смогло бы выдержать, послужив проводником для "короткого замыкания" между ТАКИМИ разноимёнными полюсами. Это всё равно, что лечь на глыбу сухого льда, "для сугрева" положив на грудь докрасна раскалённую решётку с горящими на ней дровами; всё равно, что закоротить в мозгу разом центр удовольствия и центр, отвечающий за восприятие болевых импульсов.

Но для Квитага эти мелочи ничего не значили. Что возьмёшь с безумца?! Он пил мощь Реки Щедрости, сливая излишки в Реку Голода, и в неистовстве своём не знал удержу. Обычного буйного психопата не всегда бывает возможно унять вдесятером; а теперь представьте себе даже не мага-психопата, а психопата-риллу! У которого приступ буйства сменяется разве что приступами полного бешенства! К счастью, даже для Квитага существовал некий предел, которого он перейти не мог: Силы у него в распоряжении имелось не больше, чем даровали две Реки в сумме с его личным потенциалом, обеспеченным Тихими Крыльями, не то его домен мог бы расползтись на весь Лепесток…

"Постоянство" своего домена риллу обеспечивал не нормальной сетью, а чем-то, очень отдалённо смахивающим на отростки моей Голодной Плети. Не по сути, конечно, – по форме. Прямо Ёроол-гуй какой-то, только частично нематериальный и не ограниченный в пределах своего ленного владения вообще ничем. Или, если брать пример из греческой мифологии, Квитага можно уподобить гекатонхейру. То бишь одному из Сторуких: хтоническому чудищу, чья силища не знала бы удержу, если бы не отсутствие разума, и для которого что бездны Тартара, что выси Олимпа – всё едино. А "руки" риллу – отростки воли, которыми Квитаг перемешивал хаос своего домена, – покрывал ясно видимый и омерзительный, как открытая гнойная язва, слой порчи.

Впрочем, "покрывал" – не то слово. Порча въелась в его суть, она искажала своей печатью тварей Квитага, тлетворным маревом висела в "воздухе", пропитывала его волю и всё, чего эта воля касалась. Тошно было даже помыслить о приближении к этой сверхъестественной дряни.

- Рин.

- Да?

- Напомни мне, чтобы я никогда, никогда, никогда не злила Сьолвэн.

- Если ты окажешь мне аналогичную услугу.

- Договорились.

На этом мы всё-таки нырнули в месиво домена-ублюдка. Ключей к проклятию, как во время первого визита, у нас не осталось – но теперь мы не очень-то и нуждались в них. Мой Ореол Значений вполне мог стерилизовать чужую заразу, да и Схетта…

"Чем ты будешь защищаться от местных условий?" "А ты не видишь моего щита?" Я вгляделся. Потом сосредоточился глубже. Потом ещё глубже…

"Скорее всего, вижу – но не могу отделить от твоего образа".

"Наверно, ты прав. Я и Предел Образа почти неотделимы. Да, ты почти угадал название".

"Полагаю, суть не в названии. Значит, Предел Образа? А что он делает?" "Примерно то же, что твой Ореол Значений. По замыслу, это нечто вроде универсального магического оператора для манипуляций ближайшим окружением. Впрочем, если немного постараться и прибавить энергии, – не только ближайшим. Моё платье, так тебя восхищающее, есть прямое физическое проявление Предела".

"О! Ты позаимствовала идею Мрачного Скафа?" "Именно. И творчески развила её… довольно сильно. Кстати, нас засекли".

"Я на это рассчитывал. Ну, займёмся тварями Квитага?" "Да. Но сперва – по отдельности. Покажи, что ты можешь, а я покажу, что могу я".

"Принято. Левая полусфера моя!"

И началось истребление тварей.

Не размениваясь на мелочи, я начал сразу с высшей магии Предвечной Ночи и приласкал всё, что шевелилось в "моей" полусфере Чёрной Баламутью. В нормальном домене извивающиеся тени, работающие по принципу миксера (зеркальные рокировки участков пространства в почти случайном порядке и объёме) пробили бы километров на десять; Квитаг погасил моё заклятье, исказив до неузнаваемости, уже через полтора километра. А твари оказались довольно устойчивы к пространственным искажениям (ха! в таких-то краях рождённые – и чтоб не имели высокой устойчивости?), отчего радиус гарантированного поражения составил всего метров шестьсот. У Схетты, судя по недовольному оттенку мысленного фона, дела тоже не заладились: её площадное заклятье накрыло, как пляшущий саван, намного большую территорию, чем Чёрная Баламуть – но его летальность для тварей оказалась меньше.

"Зря ты пользуешься производными биомагии", – сообщил я.

"Да поняла уже!" Следующая моя придумка оказалась успешнее. Я давно хотел побаловаться с заклятьями призыва (каюсь, грешен: впечатлили меня фокусы Хиари в битве с Пустотой!) и потому пустил в ход экспериментальные Врата Войны. Если говорить о принципе, эти самые Врата генерировали ничто иное, как автономных Стражей соответствующей направленности – то есть воинственных до самоубийственности. В каждую сгенерированную сущность вкладывалось примерно то же, что в хорошего классического Стража, плюс резидентный интеллект не особо высокого уровня (чем выше разумность, тем медленнее генерация: это энергетику накачать выходящим из Врат Войны тварям не занимает и нескольких мгновений, а вот формирование сложных программ – дело по времени затратное). Собирались Стражи по модульному принципу псевдослучайным образом: на основу – пяти основных типоразмеров – лепились дополнения шести классов. Причём каждая основа снабжалась не менее чем двумя сенсорными дополнениями, двумя дополнениями-щитами, одним щит-гибридным дополнением (вроде кожи с ядовитыми иглами: и защита, и угроза), двумя дополнениями-движителями и одним движитель-гибридным дополнением (пример: нога с острым когтем-ятаганом). Ну а атакующих дополнений – сколько основа вытянет.

Надо заметить, что в отличие от генерируемых Стражей у самих Врат Войны имелся-таки специализированный, но мощный искусственный интеллект. В зависимости от эффективности сгенерённых тварей он должен был менять стратегию сборки, из псевдослучайной превращая её в целенаправленную. В чистом виде искусственный отбор по принципу эффективности. Во время разработки концепции для Источника Знаний и при создании ядра Дворца Видений я здорово продвинулся в области магической кибернетики. Так что искин Врат Войны, пожалуй, не отстал бы по уму от семилетнего ребёнка… причём, замечу, в своей узкой области – сущего Моцарта. И это – на старте! А если искина ещё поднатаскать на разных противниках, не только тварях Квитага, он, пожалуй, станет и вовсе страшной штукой…

Жаль, что способность просмотра теней вероятности в него не вмонтируешь. Это уже моя личная фишка, передаче, в отличие от продуктов моего творчества, не подлежащая.

Или всё-таки как-то можно извернуться?

Ладно, потом помедитирую над этим. А пока погляжу, как идут дела у моей милой. …дела шли с переменным успехом. Схетта пошла по пути, на мой взгляд, тупиковому: взяла под свой контроль кусок домена и теперь пыталась растянуть зону контроля, заодно выдавливая из неё тварей. Надо сказать, достижения высшей всё же впечатляли: в её полусфере, достигшей уже трёхкилометрового радиуса, клубилась радужная мгла и не наблюдалось ни единой твари – ни мелкой, ни крупной. Все они, попав во мглу, распадались, как металлическая стружка в концентрированной кислоте: пшик – и только радуги сверкают гуще. Вот только сносить с такой же лёгкостью удары щупалец воли самого Квитага у Схетты, точнее, у её творения, не получалось. Всё же риллу с высшими магами, особенно молодыми, находятся в разных весовых категориях…

И тут меня словно током дёрнуло.

24

"Схетта! Развлекушки откладываются… или, точнее, переносятся".

"Куда?" Я бросил ей образ: место, время, обстоятельства. И получил вполне ожидаемый ответ:

"Прыгай, я скоро буду".

В буквальном смысле никуда я прыгать не стал. Я просто перераспределил потоки своего сознания таким образом, чтобы основная "тяжесть" пришлась не на живое тело, находившееся в Квитаге, а на тело-отражение, предусмотрительно оставленное мной в Энгасти.

Кстати сказать, Схетта на создание постоянных тел-отражений оказалась неспособна. Новый статус изрядно затруднял для неё пребывание в нескольких точках Сущего. Правда, если я правильно её понял, это ничуть не мешало ей, не покидая плотной реальности, присутствовать в нескольких десятках – а то и сотнях – точек Дороги Сна, заодно "бросая отсветы" на многие тысячи мест всё той же Дороги. Как минимум тысячи. На мои попытки узнать, какой конкретно принцип при этом используется, она отвечала коротко:

- Принцип маяка. – И добавляла:

- Сколько волн, сколько глаз, сколько брызг может осветить один луч? Моё сознание есть свет маяка, прорезающий колеблющуюся бурную тьму не-меня. А большего я не скажу: не умею.

Впрочем, всё сказанное не отменяло способности Схетты к ОЧЕНЬ быстрым перемещениям и другой способности – создания единичного тела-отражения, которое могло Дорогой Сна попасть в любой мир любого Лепестка за считанные секунды. Живому телу при этом приходилось впадать в сон-транс – ну и что? В форме отражения Схетта не теряла ни одного из своих качеств высшей.

Маг есть его воля, воображение и разум. А высший маг – везде маг. (Вот бы ещё проверить, сохраняются ли способности высших за пределами Пестроты… ну да ладно, это вопрос сухой теории. Пока. Между тем меня ждёт практика).

Соэлар едва успел осознать факт атаки. Отчасти его извинял тот факт, что его разум в тот момент "плавал" посреди того, что именовало себя "интерфейсом". Иллюзорное – а точнее, "виртуальное" – отображение его "аватары" плавало в самом что ни на есть буквальном смысле, создавая полную иллюзию погружения в практически спокойное море. Над поверхностью, едва затронутой волнением, находилось лишь лицо "аватары" Соэлара, а внимание мага приковывал к себе купол пронзительно-синих, с аметистовой нотой, небес… точнее, огненные символы, плывущие по нему вместо облаков: ответы на "запросы".

Впрочем, даже если бы он во всеоружии ждал нападения, вряд ли это помогло бы ему продержаться хотя бы несколькими секундами больше. Раз даже "аварийный разгон" он помог проследить за слишком стремительными действиями нападающего… нет, готовность к атаке не помогла бы графу-бастарду. Небо над его "аватарой" побагровело во вспышке мгновенной закатной ярости, полыхнув сообщением о включении того самого "аварийного разгона" – то есть заклятья, ускоряющего темп мышления… и всё.

Мир застыл. Сердце Соэлара застыло. Вся вселенная, реальная и воображаемая, обратилась в свой неподвижный макет.

Разморозка происходила поэтапно и без лишней спешки. Сперва вернулось зрение. Потом слух (и тоже, как со зрением, не вполне понятно: реальный или "виртуальный"?). Искажённый до неузнаваемости голос объявил:

- Подчинись, если не хочешь умереть медленно.

- Чего вы хотите?

- Твоего доступа к Сердцу Дворца.

Тут раздалось нечто вроде скрипа. И другой, знакомый голос весело поинтересовался:

- Ну, Соэлар, дашь доступ или нет?

Маг, с души которого свалился не камень, а целая гора, чуть помедлил. И ответил:

- Смотря по тому, кто просит о доступе, Рин. Ты случайно не знаешь, кто это такой?

- Случайно – не знаю. Такие вещи я узнаю исключительно намеренно.

- Чтоб вам в Багровую Бездну провалиться!

И вспыхнул свет. Реальный, ничуть не "виртуальный".

Нет, вообще задумка оказалась неплоха. А уж реализована – дай Спящий! Лишний повод убедиться, что ни одного высшего мага нельзя сбрасывать со счетов.

Ни одного. Никогда.

Вообще-то немалая доля вины за происшедшее лежит и на Соэларе. Ну кто его просил выходить для работы с Сердцем в плотную реальность? Мало ли, что по настоящему солнцу соскучился. Мог бы, между прочим, сообразить, что более удобного момента для нападения и очень захочешь, а не сыщешь. Но если уж возлагать на кого-то ответственность всерьёз, так это на меня. Того самого умника, который, как быстро выяснилось, при случае тоже горазд втихую манипулировать смертными ради достижения собственных целей – в данном случае, например, ради ловли крупной рыбы на живца.

Впрочем, кому рыбалка, а кому и практикум… по человеческому общению. Угу.

Итак, Соэлар решил немного расслабиться, погулять на воле. Погулял. Устал. Заскучал. Вернулся в достаточно безопасное место (в снятую на сутки летающую гондолу, в соответствии с вложенной программой облетающую столицу по окружности примерно за три часа) и решил налечь на скучную, с его точки зрения, документацию.

И самообучение вроде, и в то же время снотворное.

Тут-то его и прихватило. Даже сторожевые чары не помогли. Банально не успели. Хлоп – и вот уже чужое высшее заклятье превращает Соэлара в комара, попавшего в янтарь. Будь он высшим магом или имей он какой-то иной доступ к нефизическому слою сознания, появились бы шансы. А так… застыл без движения, не пикнув. Прямо в процессе обращения к Сердцу. Которое (да, высшая магия – это сила!) тоже застыло, словно подвисший компьютер.

Вот только запустить этот "компьютер" без участия Соэлара, причём сознательного, никак не получалось. Хорошую систему безопасности я изваял. Без ключа – никакой активности! И даже если получить неким труднопостижимым образом физический доступ к Сердцу, агрессору это не поможет. То есть высший маг класса Фартожа Лахсотила может это провернуть, не смутясь и тем фактом, что в Сердце сидит нарочно внедрённая туда тварь Межсущего… ну и что? При всей своей сложности, оно – не более, чем очень сложный, многоканальный и многофункциональный ретранслятор. До основных массивов данных Источника Знаний, не говоря уже о брызгах реки смыслов, таким образом не добраться.

Разрушить мою конструкцию, конечно, можно. Разрушить можно вообще что угодно. А вот извлечь полезную информацию… хи-хи. В общем, агрессору пришлось, повозившись некоторое время, признать полное своё поражение в первом раунде. И "разморозить" мышление Соэлара. Но к тому времени я давно уже наблюдал за этим бесплатным цирком вместе со Схеттой и безобразия, конечно, допустить не мог.

- Извини, Тэрэй, но в Багровую Бездну мне как-то неохота. И всем остальным – тоже.

Высшая лишь крепче стиснула кулаки, глядя, как между нами ворочается пришедший в себя граф-бастард.

- Так это она? – без особого удивления поинтересовался Соэлар, глянув на высшую.

- Она, она, – кивнул я. – Позволь уточнить, чего ты хотела этим добиться?

- Я уже высказалась, – гневный взгляд, – и достаточно чётко. Я хотела получить полный доступ к знаниям, оставленным тобой для смертных. Или не полный, а хоть какой-нибудь.

Соэлар моргнул, не скрывая удивления.

- И всего-то?

- Понимаешь, – сказал я без улыбки (слишком горькой получилась бы она…), – привычки, въевшиеся в самую душу, так просто не отбросишь. Тэрэй не пришло в голову, что можно подойти и попросить.

- Так бы мне и дали доступ!

- Полного я бы не дал, – почти извиняющимся тоном сказал Соэлар. – А вот доступ первого ранга и кристалл терминала – по первой же просьбе.

У высшей, что называется, отвисла челюсть. Что-что, а искренность тианца она могла ощутить немногим хуже профессионального менталиста.

- П… по… – отчаянный взгляд в мою сторону, – и ты бы позволил?!

- Конечно. Дворец Видений предназначен для обучения магов, в идеале – для поднятия их до статуса высших. А ты УЖЕ высшая.

- Но…

- Не радуйся раньше времени. Своей безобразной выходкой ты закрыла себе самый лёгкий путь. Хочешь узнать, на каких условиях ты сможешь получить доступ к Сердцу и Дворцу?

Губы Тэрэй окончательно превратились в белую нить. В глазах плеснула ненависть.

Будем считать молчание знаком согласия.

- Ничего невыполнимого от тебя не потребуется. И даже ничего особо сложного. Я всего лишь запрещаю тебе новые попытки добыть доступ силой магии. Запрещаю также обман, шантаж, торговлю, – короче, любые формы принуждения, способные привести к той же цели.

- А что мне разрешается?

- Всё, что не запрещено, разрешено. Лично я на твоём месте попробовал бы заручиться поддержкой кого-нибудь из имеющих доступ.

- Это слишком просто, – внезапно сказала Схетта.

"Что она затеяла?!" – Ты думаешь?

- Да. Я бы добавила как дополнительное условие запрет на прямые просьбы о получении доступа. Иначе Тэрэй получит его уже сегодня к вечеру.

Секунда по времени внешнего мира на просмотр вероятностей…

- Нет, к сегодняшнему вечеру не успела бы.

- А к какому успела?

- К завтрашнему. Или к послезавтрашнему утру. М-да, что-то в этом есть. Ладно. Тэрэй! Ко всему перечисленному добавляется запрет на прямые просьбы. Ты получишь то, чего хочешь, если кто-нибудь сам, по доброй воле, позволит тебе воспользоваться своим удалённым терминалом или будет просить Соэлара выделить тебе персональный терминал.

- Без спроса чужие терминалы тоже лучше не бери, – добавила Схетта.

- А если возьму?

- Мы будем разочарованы.

- И только?

- А что ещё с тобой делать? Убить за проявленное любопытство? Так ведь твоя жажда знаний – едва ли не единственная черта, которая в тебе по-настоящему привлекательна.

- Рин, – сказал Соэлар, – я готов дать ей персональный терминал прямо сейчас.

- Я тоже готов был дать его. По первой просьбе. Увы, Тэрэй не умеет просить. Между прочим, не самое скверное качество для мага… до тех пор, пока не превращается в стремление любые проблемы решать исключительно силой.

- Спроси, как она решает проблему индукции разума, – посоветовала Схетта. – И сравни со своими… впечатлениями.

Тэрэй сощурила глаза сильнее прежнего, но озвучивать вызов не стала. Да и что она могла сказать после всего случившегося? Извиняться она тоже не умеет… только склоняться перед превосходящей силой. Ледовица научила.

Ну, придётся переучиваться.

- Нам пора, – сказал я. – Счастливо оставаться. А тебе, Тэрэй, искренне желаю как можно быстрее найти поручителя.

И даже самый чуткий менталист не нашёл бы в моих словах фальши.

К моменту, когда мы вернулись в Квитаг (а возвращение, как и визит в Энгасти, не заняло много времени), ситуация изменилась. Зона контроля Схетты за время её сна-транса сократилась в несколько раз, а вот в моей полусфере наблюдался отчётливо видимый прогресс. Иные особо удачные Стражи били тварей Квитага уже за пределами прямой видимости простых магических чувств. Искусственный интеллект Врат успел разобраться с тактикой – читай, подобрал такие параметры генерации Стражей, чтобы в наблюдаемых условиях его воинство действовало более эффективно, и собрал почти все данные для формирования малых групп, этаких "взводов" и "рот". Сейчас искин уже подбирал ключики к стратегии… что несколько затруднялось из-за отсутствия у "противника" единого командования. А в таких условиях вся стратегия сводилась к примитивному фронтальному выдавливанию. Ну, и к дальнейшей оптимизации тактики малых групп.

Почуявшие неладное твари налетали на оборону здоровенными стаями – вроде той, тень которой некогда толкнула нас со Схеттой в объятия друг друга, но это мало помогало тварям. Ведь Стражи, помимо всего прочего, обладали функциями авторемонта и своего рода энергетического вампиризма. Под командованием искина (я решил, что он достоин имени собственного; отныне да будет Сёгуном!) потрёпанные очередной стаей части отступали в ближний тыл для "отдыха" и восстановления. Более того: мелким, наименее опасным тварям Квитага позволялось прорваться к "отдыхающим". И этот "корм" шёл им впрок, ускоряя возвращение в строй.

"Ого! Это что такое ты тут учинил?"

Я объяснил основную идею Врат Войны.

"Понимаешь, в чём штука…" "Ещё бы мне не понять! – вклинилась Схетта. – Я взялась противостоять сразу и тварям Квитага, и самому безумному риллу. Причём лично. А ты решил наклепать помощников и к тому же ограничился только тварями. Конечно, в твоей полусфере картина куда лучше, чем в моей!" "Ну так кто тебе мешает повторить принцип?" "И кем я стану при таком раскладе – копиистом?" "Тогда предложи своё собственное решение".

"Изволь".

Схетта ушла в транс. Не особо глубокий. Надо полагать, рассчитывала точные параметры уже приготовленного решения.

Спустя несколько минут она как будто вспыхнула изнутри и набросила на свою зону контроля какое-то высшее заклятье. Почти сразу – ещё одно, наложившееся на первое и что-то этакое сделавшее с реальностью. Пошла реструктуризация. Потоки магии свивались в узлы, в стойкие вихри, объединялись с пространственными "линзами" в нечто малопонятное, имеющее собственную внутреннюю структуру. От моей попытки быстренько вычислить, что тут такое происходит, только заболела голова да Параллель забилась мусором обрывочных данных. Особенно много такого "мусора" возникло, когда зону контроля рассекли "трещины" каких-то флуктуаций, и Схетта третьим, корректирующим заклятьем поправила дело.

Стремительно сокращавшееся во время всех этих пертурбаций, творение Схетты дрогнуло, как одно гигантское живое существо. Уже не перемололо, а скорее растворило в себе очередную стаю тварей Квитага. Выдержало удар слепо шарящего щупальца власти Квитага… и начало расти. Не очень быстро, но уверенно и неуклонно.

"И что это было?"

"Оживление с одушевлением".

"Что?!" В мысленном голосе жены без труда читались нотки гордости:

"Ты поставил на армию. Но я не так хороша в создании магических киберсистем, как ты, и поставила на одну-единственную живую тварь. Правда, тут не обошлось без самомножащихся активных форм, биомагии, магии пространства и ещё кое-чего, нагло подсмотренного на Дороге Сна… и без Хоровода Грёз я бы не то, что создать – контролировать ЭТО не смогла. Однако результат неплох, тебе не кажется?" Возразить я не мог: Схетта сработала на все сто. Зона контроля, обернувшаяся чем-то вроде грандиозного многоклеточного существа, росла, благополучно пожирая всё и вся – от тварей Квитага и до потоков искажённой, перекрученной, отравленной порчей магии. Даже саму порчу зона пожирала! А продуктом её "пищеварения" становилось чистое, регулярное, практически лишённое искажений пространство и спокойная упорядоченная материя, тяжёлые частицы которой медленно оседали вниз, оставляя верх зоны за обычным, годным для дыхания воздухом.

"М-да… пожалуй, ты меня переплюнула. Слушай, а как долго будет расти вот это?" "Теоретически, если ничто не помешает, – пока домен Квитаг не кончится".

"А куда денется сам Квитаг?" "Останется в середине домена. Боюсь, его никакое автономное заклятье не переварит. Вот было бы у меня за плечами столько опыта, сколько у Сьолвэн… но такого количества опыта у меня нет и в ближайшее время не будет".

- Так, – сказал я вслух. – Получается, ты походя решила задачу, которую не могли решить сотни риллу на протяжении многих тысячелетий?

- А они не ставили перед собой такой задачи.

- Тоже верно…

Если вдуматься, чего хотели бы риллу от Квитага? Допустим, навалившись небольшой кучей, десяток их справился бы с безумцем… а не десяток, так два или три десятка – точно. Но какой в том прок для "безземельных"? Поделить наследство Квитага поровну между такой оравой не получилось бы никак – да к тому же фактор порчи делал наследство, мягко говоря, незавидным. Примерно как заболоченные земли, которые, конечно, можно и вспахать, и засеять – но не раньше, чем потратишься на осушение и прочую мелиорацию. А выходить против сумасшедшего риллу вдвоём-втроём – дураков нет.

Никто не подумал, что вообще-то можно устроить в Квитаге "мелиорацию", не оглядываясь на номинального хозяина домена. А почему не подумал? Потому что в чужой домен со своими принципами не суются. Инерция мышления.

- Знаешь, милая, – медленно сказал я, – не торопи своё заклятье.

- Я думаю назвать его Смирительным Ковриком.

- Угу. Подходяще. Но не торопись.

Схетта помрачнела.

- Сама понимаю. Если Коврик действительно разрастётся на весь домен, это будет такой плевок в коллективную рожу властительных, что нас сметут, не считаясь ни с чем.

- Вот-вот. Психология и политика, паранойя её мать. Надо "обрадовать" Сьолвэн.

- И выработать план.

- Ага. Но сначала всё-таки потренируемся в плетении общих условно-боевых заклятий. Если ты ещё помнишь, зачем мы вообще сюда явились. …потренировались.

Что тут скажешь? Лебедь, рак и щука. После высшего посвящения доминирующая магия Схетты, кажется, перестала относиться к рациональной. Точнее, рациональное зерно в её заклятьях отыскать я мог – после десятка-полутора дополнительных итераций. На анализ того, что жена делает одним выдохом и мимолётным взглядом – несколько минут интенсивных расчётов под ускорением времени. М-дя. Прямо завидки берут! Несколько утешало то, что самостоятельный анализ моих творений Схетте вообще не давался. То есть она вполне могла объяснить, как у тех же самогенерируемых Стражей работает защита и даже за счёт каких каскадных преобразований им доступен уже помянутый выше "вампиризм". А вот постичь Стража как единое целое у неё не получалось. Никак. Видимо, тут уже работал принцип "предела сложности абстракций" – тот самый, которым, наряду с плотностью сенсорных потоков и глубиной памяти, Сьолвэн мерила возможности разума как явления.

- А ведь ты даже не сам этого Стража делал, – грустный вздох. – Его сгенерил запущенный тобой автономный процесс, Врата Войны…

"Если тебя это утешит, я сам просто не пытаюсь постичь свои творения как целое".

"А как ты тогда?.." "Выстраиваю иерархию мышления. Первоначальный толчок мне дали кое-какие старые воспоминания и принципы магической реконструкции в изложении Хиари".

И – понеслась душа в рай. Для пояснения своих мыслей я транслировал четырёхмерные схемы. Их Схетта благополучно "переварила", не потребовав объяснений. Транслировал схему в пяти измерениях (замкнутый цикл временных изменений четырёхмерного логического объекта) – "проглотила" и его. Умница моя! Мобилизовавшись, я соорудил на основе всё того же Стража, которого мы использовали как учебное пособие, набор рекурсивных четырёхмерных "слайдов", по своей сложности примерно эквивалентный реальной магической структуре Стража, и "вбросил" этот набор в общее ментальное поле. Вопросов не последовало.

- Вот видишь? Не так уж это и сложно.

Схетта хихикнула. Как-то странно сморщила мордашку, посмотрела на меня…

"Хор" её голоса Силы дружно поддержал заливистый хохот.

"Ах, если бы ты мог себя слышать! – не прекращая смеяться, передала она. – Такой апломб, такая смиренная гордость… не то за себя, не то за меня…" "За нас обоих, милая".

Превратившись в язычок живого пламени, Схетта прильнула ко мне в теснейшем объятии, нагло попирающем законы природы. Будь она лозой-шипоусом, а я – фиррасом, она и то не сумела бы прижаться ко мне сильнее. А последовавший поцелуй пьянил сильнее колдовского вина.

"Клянусь Бездной! Рин, ты моё счастье!"

"А ты – моё. Если бы…" "Никаких если, любимый. И – в Реку Голода тренировки! Давай займёмся кое-чем…" "…более приятным? С удовольствием!" Сказано – сделано.

Тем более, кого в Квитаге стесняться? Тварей, что ли?

Полагаю не без оснований: если бы Тэрэй или ещё кто вздумал безобразничать в Энгасти прямо в тот момент (и в большинство моментов, последовавших непосредственно за ним), я бы ничего не заметил. Ибо моё сознание снова сфокусировалось в одной-единственной точке вселенной, а оставленное на дежурстве тело-отражение впало в блаженную кататонию.

25

- Так что ты выбрал, Сейвел?

- Знаешь, у меня на родине бытует присловье: пока не положишь рядом с кружкой деньги – не поймёшь, сколько стоит пиво.

- Ну-ну. То есть, в переводе на человеческий язык, ты столько раз представлял своё триумфальное возвращение, что тебе очень хочется увидеть это в реальности хотя бы раз. Чтобы решить, что именно тебе милее: деньги или пиво.

- Можно и так сказать.

"Ага. Незавершённый гештальт у пациента, в чистом виде".

- Тогда собирайся, посетим Черноречье по-быстрому…

- Прямо сейчас?

- А чего тянуть? Хотя – момент. Я же обещал тебе универсальный аргумент в борьбе за власть… гм, гм… вот, держи.

Сейвел послушно принял из моих рук и принялся рассматривать странноватую фиговину. Слишком маленькую для короны, но слишком большую для браслета, даже ножного. Внешне, да и по весу, фиговина походила на дешёвую пластиковую поделку – как бы драгоценные камни в типа золотой оправе… впрочем, юмор тут имелся тонкий и непереводимый: не так уж много магов-артефакторов умеет работать с аналогами пластмасс и выращивать искусственные кристаллы. Так что в глазах те-арра фиговина смотрелась, скорее, чем-то несомненно магическим и дорогим.

- И что это?

- В одном отдалённом мире похожие артефакты называют Доспехами Бога.

"Да, похожие: как "кукурузник" похож на реактивный истребитель… гражданская версия у тебя в руках, не более – но об этом я скромно умолчу".

- Гм. А использовать эти… то есть…

- Очень просто использовать. Сними с себя всё до нитки, надень артефакт на шею. И всё.

- Всё?

- Ещё надо сказать: "провести запечатление". Можно мысленно. Дальше сам разберёшься.

"Шутником сделался Рин. На шею, да? Как раб… ладно. Посмотрим, что тут к чему…" – Провести запечатление!

Артефакт на шее как будто слегка потеплел. Заколол слабыми разрядами – не больно, но не очень-то приятно. Потом пошевелился. Крупные огранённые камни дружно сменили цвет.

- Запечатление проведено. Параметры ауры зафиксированы, ментальный якорь размещён. Жду команды.

Далеко не сразу Сейвел понял, что голос звучит на самом деле не в ушах, а в голове.

"Так Рин нагрузил меня именным предметом? Или… или даже великим?" – Команды не распознаны. Вывести список доступных команд?

- Да!

Перед глазами повис список на реммитау. Сейвел тут же выделил первый: выбрать внешнюю форму. Поверх первого списка, слегка замглив его, но не сделав совершенно нечитаемым, повис второй список. Стоило Сейвелу остановить взгляд на первой строке, как артефакт уже не пошевелился, а словно взорвался – безболезненно, но быстро. Секунду или две спустя сквозь двойное марево списков в зеркале отразился чужак: знакомое лицо – но поверх странного, чтобы не сказать больше, доспеха, отдалённо напоминающего Текучую Броню магов Попутного патруля. Основа – облегающее, не очень толстое трико, поверх – матовые, тоже чёрные, как сажа, пластины дополнительной защиты: кираса, наплечники, налокотники и наколенники, высокие защитные ботинки и сложной формы перчатки, тонкие со стороны ладони, но с тыльной стороны покрытые небольшими жёсткими пластинами. Сейвел сжал кулак…

"М-да. Кастет здесь уже не нужен".

- Внести изменения в выбранную форму?

"Не надо. Кстати, ты слышишь мои мысли?" – Да.

"А имя у тебя есть?" – Пока нет. Желаешь присвоить мне кодовое обозначение?

"Сначала поясни, кто ты такой?" – Виртуальный интерфейс защитного комплекта, псевдоразум симбиотического типа.

Сейвел моргнул.

"Ты личность или нет?" – В строгом смысле слова я не являюсь личностью.

"Ничего не понимаю…" – Могу дать доступ к внутренним базам данных.

"Доступ? Это как?" Поверх двух уже активированных списков повис ещё один, совсем короткий. Первым пунктом шёл "простой интерактивный" с пометкой "текущий формат". Вторым – "усложнённый интерактивный". Третьим – "прямой доступ через командное ядро".

"Можешь объяснить, что означает каждый пункт?" – Насколько подробно объяснять?

"О каждом – не более минуты".

- Простой интерактивный режим подразумевает общение через виртуальный интерфейс. Это начальный, наиболее экономичный режим общения хозяина с защитным комплектом, подразумевающий принятие команд в виде чётких вербально оформленных фраз, а обратную связь в виде звуков и визуальных образов. Усложнённый интерактивный режим отличается от простого использованием кратких кодовых обозначений заранее установленного формата, пиктограмм, глифов, простых программ. Это улучшенный режим общения хозяина с защитным комплектом, подразумевающий принятие команд в виде вербальных и невербальных сигналов. Обратная связь осуществляется звуками, визуальными образами и ограниченными формами прямого ментального воздействия. Усложнённый интерактивный режим требует изменения рисунка наложенных на хозяина заклятий, особенно заклятий индивидуальной ментальной защиты. Прямой доступ через командное ядро, он же боевой режим, является синтетической формой доступа хозяина к своему защитному комплекту. Требует полного снятия заклятий ментальной защиты. При прямом доступе происходит наложение матрицы виртуального интерфейса на сознание хозяина, а защитный комплект начинает ощущаться частью тела. Не рекомендуется к постоянному применению, может привести к нервному истощению. Режим прямого доступа через командное ядро опасен из-за возможности формирования и принятия к исполнению неисполнимых команд.

- Клянусь бессмертной душой! – пробормотал Сейвел.

- Команда не распознана.

- Это была не команда… а сейчас будет. Открой мне прямой доступ через командное ядро!

- Ты уверен в том, что хочешь именно этого?

- Да!

- Ты полностью деактивировал ментальную защиту?

- Да.

- В таком случае при первой активации прямого доступа через командное ядро рекомендую принять горизонтальное положение.

Сейвел обернулся, прошёл к кровати, лёг и приказал:

"Начинай!" Мгновением позже ему показалось, что мир взорвался, как котёл с гремучим зельем.

Когда Сейвел вернулся, я подумал, что никогда ещё не видел его таким живым. Настолько, что это оживление зашкаливало за пределы нормы в область наркотического – или маниакального.

- Смотри, – сказал я, – не злоупотреби боевым режимом. Ты, конечно, прошёл через "родильный бассейн", но это не значит, что твоя выносливость бесконечна.

- Знаю, – отмахнулся он. – Поначалу, до полноценной адаптации – не более часа в боевом режиме на сутки; после первых двадцати часов боевого режима – не более полутора на сутки; после пятидесяти – не более двух. Инструкции я впитал. И не только инструкции. Клянусь истинными небесами! Рин, теперь я понял, почему это называется Доспехами Бога!

Ещё бы он не понимал.

Сейвел от природы имел выдающуюся энергетику, а "родильный бассейн" ещё нарастил ему энергооболочки раз этак в восемь. Регулярные занятия в школе Ландека поспособствовали его дальнейшему прогрессу – до уровня, позволяющего потягаться чистой Силой с клановыми магистрами, а то и превзойти их. Но мною подаренный артефакт увеличил без того внушительный потенциал ещё раз в двенадцать или даже чуть больше. Практически Сейвел стал ровней старшим магам во всём, кроме опыта. Даже защита его вполне соответствовала уровню, позволяющему без большой опаски противостоять Серпоносцам и Воинам Ночи… или даже младшим соборным тварям вроде Синего Облака.

- Вот и молодец, раз понимаешь. А теперь вернись в интерактивный режим.

- Рин, но…

- Мы будем в Черноречье через несколько часов. Это не так уж много, но ты в боевом режиме так долго не продержишься. И если ты думаешь, что я снизойду до вразумления твоих старых врагов, то советую перестать так думать. Твои враги, тебе и разбираться.

Сейвел тяжко вздохнул, но режим сменил. И тут же поинтересовался:

- А почему через несколько часов? Разве ты не можешь доставить нас на место быстрее?

- Могу. Но я, знаешь ли, не только ради тебя затеваю поездку.

- Э-э…

- Тебя это, скорее всего, не коснётся. Но гарантии не дам. Поэтому предупреждаю: мы со Схеттой намерены проверить на прочность Лугэз.

Ученик мгновенно побледнел.

- Ищейку Теффора?!

- Её самую. Это – ещё одна причина не злоупотреблять боевым режимом. Когда мы будем общаться со сворой Лугэз, ни времени, ни сил на прикрытие твоего тыла у нас не будет.

- Рин, ты… ты… а если ищейки окажутся сильнее?

- Маловероятно. Мы неплохо подготовились.

- Думаешь, Лугэз не подготовилась?

- Ну почему же? Наверняка у неё найдётся в запасе не один и не два неприятных сюрприза. Вот только свора ищеек, как бы она ни была сильна, останется сворой.

- Не понимаю.

"Вырастешь – поймёшь…" Я подавил нахальную мысль и непроизвольную улыбку. Но уголки моих губ всё-таки дёрнулись… кажется. Или нет?

- Свора уважает силу. Такова её природа. Если мы продемонстрируем достаточную силу, Теффор лишится своего оружия. Всё просто.

Сейвел покачал головой, но промолчал. И правильно. Повлиять на мои планы его слова всё равно не могли, так зачем воздух попусту сотрясать?

Дохнуло высшей магией. Во внутреннем дворе школы очутились – как из-за угла вывернули – Схетта и три ездовые химеры. Я моментально опознал зверушек… и в то же время немало удивился переменам, произошедшим с ними. Когда-то на этих химерах Монгра я, Лада и Айс въехали в домен Теффор (клянусь Бездной! Ведь объективно времени не так много минуло, а всё равно ощущение такое, словно дело было тысячу лет назад!). Но теперь, после "родильного бассейна", зверушек следовало называть скорее химерами Сьолвэн.

Однако как бы они ни изменились, я сам изменился куда сильнее…

- Ну что? – звонко поинтересовалась Схетта, одним прыжком оказываясь в седле той химеры, которая когда-то несла на себе Ладу. И добавила подхваченное у меня словцо: – Поехали! Просторы доменов велики. Торговые караваны, фургоны которых влекут за собой тяг-тянушки или ещё какой гужевой транспорт, пересекают их на протяжении десятков декад. Всадники на здоровых и сильных химерах управляются быстрее: декад за пять-семь, а если с кормом для ездовых тварей нет проблем и задница крепка, то декады за две или даже полторы. Но это, конечно, если дорога не петляет, как налакавшийся хмельного сапожник, в условиях, близких к идеальным. Ещё быстрее зеттаны Попутного патруля. Для летающих на них расстояния доменов съёживаются сильнее: сутки полёта – и вот уже новая граница впереди.

Но улучшенные химеры побивали и зеттаны! Способные реверсироваться вместе со всадниками прямо на бегу не по одному разу каждую минуту, причём сразу на иламми и даже больше, они буквально пожирали расстояние. Не прошло и часа, как мы пересекли границу Теффора и Ракеоза. В преимущественно плоском, как столешница, домене долгих зим и мелких озёр химеры Сьолвэн наддали ещё – так, что граница Ракеоза и Левварна оказалась перед нами с почти нереальной быстротой.

Сейвел получал от бешеной, "рваной" из-за многочисленных реверсов скачки огромное удовольствие. Признаться, мы со Схеттой – тоже. Да, я мог "пробить" сверхдальним реверсом от границы до границы без малого мгновенно; да, Схетте для достижения аналогичного результата даже реверс не требовался… ну и что? У быстрых перемещений за счёт собственной магии есть один крупный недостаток: скорость не ощущается. А химеры мчались, не рассчитывая на одну лишь магию, так, что будь здоров. Ветер в ушах свистел!

Клянусь Бездной и всеми светильниками её, как же это было классно!

И когда мы втроём, промчавшись по холмам Левварна, ворвались в Эббалк, улицы которого по местному времени, соответствующему раннему утру, оставались почти пустыми, мне стало жаль, что наша дикая скачка уже окончилась. …от добра добра не ищут. Так что мы оставили химер в пристройке для верховых и маленькой дружной компанией вошли в главный зал "Крылатого меча" – трактира, в первую очередь предназначенного для обустройства тонкой процедуры, позволяющей наёмникам успешно находить потенциальных нанимателей. Вспомнив, при каких обстоятельствах я входил сюда в последний (он же единственный) раз, я даже слегка взгрустнул.

Да. Много времени прошло. Не линейного, правда. Но всё равно очень много.

Лично для меня – эпохи этак три.

Между прочим, не такое уж преувеличение, если вдуматься. Первая эпоха, полная опасных и нескончаемых странствий, закончилась для меня с приходом в Ирван. В "родильном бассейне" я получил новую жизнь – и тем начал эпоху самосовершенствования. В эту эпоху я создал первую версию Мрачного Скафа, связал себя гражданским браком со Схеттой, сделал из Зархота союзника, помог Манару обрести Тихие Крылья, а Ладе – Тихие Ладони. Но потом была кутузка, было высшее посвящение – и начало эпохи испытаний. А испытывали меня регулярно и все, кому не лень – начиная от детей Дороги Сна, Завершённых, и заканчивая магами Круга Бессмертных. Когда я завершил возведение Дворца Видений и вернулся в Ирван, круг замкнулся. Эпоха сменилась… но какой она будет, мне пока не известно. И никому не известно, пожалуй.

"Только змеи сбрасывают кожи, чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи…" "…и неизвестно будет родившееся из тебя".

Ладно. Доживём – увидим…

Я изменился, а интерьер "Крылатого меча" и его посетители – нет. Ну так с чего бы им меняться? Люди, как люди, нелюди, как нелюди, спаянные единой профессией и единой нуждой в неразрывное и неизменное целое. И если бы из-за ближайшего ко входу стола, развернувшись к вошедшим, обильно татуированный тип, гибкий торс которого перекрещён перевязями наспинных ножен, поинтересовался:

- Вы не за парой острых сабель сюда пришли, господа маги?

Я бы не удивился. Ничуть.

Но наёмника, представившегося мне как Сирр Три Кольца, мы не встретили. В отличие от знакомой мне храсту, работающей в трактире мастером найма. Профессиональная память на лица позволила ей узнать меня по внешности, да и Сейвела она наверняка узнала. Но стоило только расстоянию между нами сократиться до нескольких шагов, как мохнатая и клыкастая леди ростом в пять локтей встала, как вкопанная. Могучие мускулы хищника взбугрились, выдавая напряжение.

- Инсот рривау, анхарру эсрихт! – поприветствовал я её. И тут же перешёл на койне. – Вы позволите угостить вас завтраком?

Золотистые глаза мастера найма беспокойно, но с натренированным вниманием к деталям обшарили нас троих, после чего остановились на Схетте. С внешним видом моя жена не стала экспериментировать и выглядела в настоящий момент именно так, как должна выглядеть всадница химеры после длительной быстрой скачки. Вот только особо приглушать свою Силу она не стала, да и о запахе, в отличие от меня, не позаботилась…

- Милая, поставь воздушный барьер, – шепнул я, зная, что храсту тоже меня услышит. – Не шокируй даму.

Ответный шёпот оказался ничуть не громче. И не тише.

- Не буду, муженёк. Если ты перестанешь обращаться к ней так фривольно.

- Вот только не делай вид, будто ревнуешь.

- Не буду – если сделаешь вид, что блюдёшь приличия.

Я подхватил Схетту под локоток и вполне нормальным голосом попросил:

- Мастер, распорядитесь уже насчёт завтрака, пожалуйста! Мы после скачки так же голодны и взвинчены, как вы – после тренировки.

Храсту ещё раз смерила нас взглядом, демонстративно расслабилась и рыкнула:

- Прошу в свободный кабинет, господа маги. Завтрак, полагаю, должен быть плотным?

- На ваше усмотрение.

Сейвела мастер найма по-прежнему "не замечала" – а он и не выпячивался. Ибо, как я уже сказал, Схетта не приглушала Силу, а в Пестроте, как и во многих иных местах, встречают по одёжке. То есть в данном случае – по магическому потенциалу.

Впрочем, имелись у бывшего те-арра и иные резоны вести себя тихо. Например, освоение усложнённого интерактивного режима. Общий потенциал моего подарка, как большинства по-настоящему сложных артефактов, напрямую зависел от квалификации пользователя. Боевой режим – боевым режимом, но ведь даже езде на велосипеде нельзя научиться моментально. Не говоря уже про "езду без рук" и более сложные трюки. Я нарочно дал Сейвелу самый минимум времени на адаптацию, чтобы в случае чего он не просто ошеломил родичей, но и (в более долговременной перспективе) сумел удержаться на вершине.

Ну а если он не останется в Черноречье, интенсивная предварительная подготовка ему и вовсе ни к чему. Потенциально бессмертным принадлежит всё время этой вселенной.

Когда храсту расправилась с завтраком, она перешла к делу сразу же:

- Развей моё недоумение, Рин Бродяга… или тебя нынче зовут иначе?

- Нет, имя и прозвище у меня прежние. Их, как и внешность, я менять не стал.

Мастер найма прищурилась.

- Не стал – но мог бы?

Вместо ответа я отодвинул свой стул от стола, чтобы хватило места, и принял облик храсту мужского пола. Сейвел на секунду застыл: ему ещё не доводилось видеть, как я проделываю нечто подобное. Да и сам новый облик впечатлял: гора мускулов, перекатывающихся под короткой пятнистой шерстью, даже сидя смотрящая на большинство людей сверху вниз, никогда не оставит равнодушным потомка всеядных приматов.

Но впечатления мастера найма оказались сильнее, потому что я позволил просочиться сквозь свои щиты запаху, адекватному новому обличью…

- Рин, – ласково окликнула меня Схетта, от которой последний нюанс и реакция храсту не ускользнули, – кончай выпендриваться.

- Уже, – сообщил я, возвращаясь в человеческий облик. – Изначальная форма всё же привычнее и потому удобнее…

- Учитель, это было истинным превращением?

- Именно, Сейвел. Если разуметь под истинным превращением полное изменение материального тела.

- И сколько форм тебе доступно?

- Неопределённо много.

- То есть бесконечно много?

- Бесконечно? Это вряд ли…

- Рин Бродяга, – вклинилась храсту, отошедшая от шока и снова превратившаяся в мастера найма: хладнокровного, умного, практичного профессионала. – Объясните мне, если мой вопрос не покажется слишком дерзким: кем вы стали и зачем вернулись в Эббалк?

- Ну зачем так официально? Когда мы познакомились, нам было удобно обращаться друг к другу на ты. Пусть так оно и остаётся впредь… я не люблю средства языка, создающие лишнюю дистанцию между разумными. Мы и так очень разные – зачем усугублять?

- Хорошо. Как пожела… ешь. Но я бы хотела узнать ответ на свой вопрос.

- Любопытство удовлетворить нетрудно. Я – высший посвящённый Предвечной Ночи. Моя жена, Схетта, – высшая посвящённая Хоровода Грёз. Ну а Сейвел – мой ученик… пока.

- Временное ученичество? – храсту слегка склонила набок голову.

- Скорее, не временное, а условное. Мы вернулись в Черноречье, так как это – один из шагов, нужных моему ученику для осознания своего места в мире.

- А это… осознание – не потребует ли истребления десятка-другого тысяч разумных?

Я почёл за лучшее не болтать лишнего. Предвидение, пусть даже ограниченное – слишком ценный козырь, о котором я даже Манару с Ладой не сообщил, не то что Сейвелу. Да чего там, я и перед Сьолвэн распушать хвост не стал!

- Вопрос не по адресу. Для меня-то, как нетрудно догадаться, драка за возможность управлять Черноречьем немногим привлекательнее, чем драка за вакантное место предводителя несовершеннолетней шпаны в каком-нибудь селе. Не тот масштаб и профиль не тот.

Как и следовало ожидать, мастер найма не расслабилась, а совсем наоборот.

- Значит, в опасности не Черноречье. В опасности весь домен?

26

- Я что, произвожу впечатление буйного психопата?

- Ты – нет. А вот твоя жена… что она вообще такое?

- Повежливее, – прищурилась Схетта.

- Я не могу быть сдержанной с существом, которое сводит меня с ума одними только запахами! Ты… ты пахнешь десятками тысяч вещей, которые я знаю, но это лишь капля в море миллионов неизвестных запахов! И они меняются – всё время, непрерывно!

- Довольна? – поинтересовался я, обернувшись к смутившейся Схетте. – А ведь я просил кое-кого поставить воздушный барьер.

- Прошу прощения. Я не подумала, что эффект будет так силён.

- Да, прости её, анхарру эсрихт. Пожалуйста.

- Рин!

- Сглаживать острые углы – моя работа.

Храсту оскалилась, втягивая воздух расширившимися ноздрями.

- Вот теперь я верю, что вы – пара! А ты, высшая, будь с этим магом поосторожнее. Если не хочешь после очередной размолвки ощущать себя дурой.

Дерзость, переходящая в наглость. Но мне возвращение к привычному формату общения, пусть и несколько натянутому, показалось куда приятнее попыток выканья.

А вот Схетте – скорее, наоборот.

- Это очень даже приятно, – мурлыкнула она, – отыскать того, рядом с кем можно побыть полной дурой… без единой мысли в голове.

- Вот только клыками мне тут не меряйтесь, – велел я. – И так ясно, чьи длиннее.

Храсту оскалилась шире. Но промолчала.

- Рин, – напружинилась Схетта. – Ты чувствуешь?

- А то как же. Наши заклятые друзья наконец собрались с духом. Прошу прощения, но нам лучше будет вас покинуть… и предупредите Ночных Шипов, если успеете, чтобы не трогали Мрак в ближайшее время.

- Лугэз? – выдохнул Сейвел.

- Она. Всё, счастливо оставаться.

Засим я взял Схетту за руку, и мы дружно провалились на четвёртую грань Мрака. До столкновения оставалось не более пары минут…

Масса времени. Особенно для умеющего это время растягивать и сжимать.

- И что теперь?

Вместо ответа Сейвел сосредоточился, стараясь срочно "зацепиться" за открытую волну клана Ночных Шипов. Хотя с ментальными дисциплинами у него дела обстояли не блестяще, выход на открытую волну проблемы не составил. На то она и открытая.

"Срочное сообщение для адептов, находящихся в Эббалке и окрестностях! В ближайшее время оставьте попытки прямого обращения к силам Мрака. Повторяю: по мере возможности сверните прямые обращения к Мраку! А кто не внял – пусть пеняет на себя. Если выживет".

Не дожидаясь ответа, Сейвел сошёл со "сцепки". И хмыкнул мысленно. Надо же, до чего он докатился… добровольная помощь Ночным Шипам, этим отродьям Мрака? А помощь-то ведь не вынужденная, себя не обманешь. Рин, конечно, учитель, но указания учителей можно выполнять ох как по-разному. Да и лазейка имелась: "если успеешь", мол… а на кары Рин отнюдь не строг. Добуквенного выполнения своих советов он никогда не требовал.

- Эй, ученик высшего! Ты что творишь?

- Не беспокойся, анхарру эсрихт, ничего предосудительного…

- Ещё один на мою голову, – проворчала храсту. -…я всего лишь последовал указанию Рина и предупредил Ночных Шипов.

- Всего лишь?

- А что в этом такого?

- В принципе, ничего. Только как ты после этого будешь общаться со своими родичами? Или скажешь, что не планируешь общения?

- Почему же, планирую. Но как я с ними обойдусь… это зависит не только от меня.

Мастер найма кивнула:

- Рин и Схетта вполне могут проиграть свой бой.

- Это вряд ли.

- Даже я слышала о Лугэз. Сказать, что она трудный противник – сильно преуменьшить.

- Высшие маги – тоже противники те ещё. Но это всё шелуха. Благодарю за завтрак и приятное общество, анхарру эсрихт. А меня ждёт визит к… родичам. Кстати, не хочешь составить мне компанию? Если вопрос о том, как я буду с ними общаться, не был риторическим…

- Извини, но меня ждут мои обязанности.

- Что ж, тогда до встречи.

- Ты там поосторожнее.

Сейвел ухмыльнулся, поднимаясь из-за стола. Его дорожный костюм поплыл, изменяясь, и спустя секунду превратился в странного вида броню. Храсту чихнула, когда до её чересчур чувствительного носа добрался резко усилившийся аромат активной магии.

- Пусть мои родичи будут осторожнее. И, кстати, проследи, чтобы наших химер не обидели.

- Прослежу.

- Заранее спасибо.

На этом маг исчез, уйдя в реверс. А мастер найма снова чихнула… или, скорее, фыркнула.

- Бедные родичи, – проворчала она.

Когда Лугэз с подобающей свитой сошла во Мрак, окружённая ореолом сиреневого пламени и неистовой Силой, мы ждали её в наскоро возведённом редуте. Податливая для моей власти, плоть Мрака образовала отдалённое подобие леса, управление которым взяла на себя Схетта. И надо сказать, что сходство полуживой крепости с лесом простиралось дальше поверхностной аналогии; всем этим "лианам", "соснам", "железным деревьям" и прочим конструкциям ещё предстояло сыграть свою истинную роль… если мы сумеем продержаться достаточно долго.

Свора ищеек Лугэз набросилась на лес из плоти Мрака, как на обычный лес набрасывается в жаркую пору огонь, по чьей-то неосторожности вышедший из-под контроля. В отличие от обычных деревьев, выращенные мной имели, что противопоставить атакам. А дыхание Хоровода Грёз делало их стократ смертоноснее. Заманив передовую часть своры мнимой податливостью поглубже, лес внезапно предстал дымным, тысячеруким, бесконечно голодным и стремительным в своей жадности чудищем. Он не просто приобрёл свойства кошмарного видения – но сам, вместе с частью своры, стал единым визжащим и бьющимся в судорогах кошмаром.

И без толку ищейки раз за разом пытались отбиться от окружившего их хохочущего ужаса. Могущественные маги, некогда соблазнённые выгодами нового служения, химеры множества диковинных обличий, любимые Лугэз твари Света – все они оказались равно беспомощны, когда угодили в анклав реальности, подчинённый Схетте и существующий по её правилам. Чтобы изменить эти правила в свою пользу, нужно было владеть высшей магией… но в своре не числилось существ, способных похвастать столь высоким достижением. Сопротивляясь или замирая в оцепенелом бессилии, творя защитные чары или извергая клубы магического яда, полыхая самоубийственным сиянием или пытаясь спастись бегством – ищейки умирали.

И умирали. И умирали…

А потом Лугэз оживила свою проекцию Меча Тени. Многокилометровый жемчужно-серый проблеск, на мгновение окрасившись ядовитой сернистой желтизной, рассёк Мрак неудержимым зигзагом – и этот проблеск освободил тех пленников кошмара, которые к тому времени ещё могли дышать. Собравшись над челом Лугэз, словно изломанная корона, проекция Меча засияла белым безумием, как четыре нелюдских глаза её хозяйки – и ударила снова, быстрая, как мысль. …Однако к подобному ходу мы подготовились. Не требовалось много ума, чтобы понять: коль скоро мы встретимся в бою с лучшей ищейкой Теффора, встречи с её оружием мы тоже никак не избежим. И ещё до того, как вернуться в Ирван, взять Сейвела и устроить скачку через домены, мы со Схеттой не поленились подобраться к тайнам, хранимым у самого дна Глубины. А в первую очередь интересовало нас великое заклятье, именуемое Мечом Тени: то самое орудие, которое, по смутным слухам, оборвало связи между телом и Силой самого Владыки Демонов.

У самых корней реальности, там, куда сошли мы, две дерзкие букашки, – плавали странные сущности, чуждые не только нам, но и всему, что мы считали для себя привычным. По признанию Схетты, даже на Дороге Сна ей не приходилось ни сталкиваться с подобным, ни хотя бы слышать о чём-то таком… а ведь я в своей наивности полагал многообразие миров Дороги неисчерпаемым! Магия сущностей со дна Глубины, обжигающая ледяным жаром даже на немалом расстоянии, яростно отрицала всякий намёк на плотность. Сгустки чистой, как слеза, Силы, бессмысленной и непередаваемо могущественной – вот каковы были обитатели и стражи Глубины. При этом меня мучило неуловимое ощущение родства этих гигантов… со мной. Точнее, с Предвечной Ночью. Враждебность сущностей Схетте (если бы не простёртая мной маскировка, её в считанные мгновения растерзали бы, принявшись за меня лишь во вторую очередь) и общее их число также дразнили разгадкой, не открывая сути. Почему стражей Глубины ровно семьсот сорок два, в точности по числу доменов? Что они собой представляют и обладают ли сознанием? Как они связаны с риллу? Все эти вопросы остались для нас безответными, да и не ради них мы спускались сюда – в пространство, безмерной чуждостью своей способное потягаться даже с недрами звёзд.

Как и следовало ожидать, Меч Тени походил на меч ничуть не больше, чем Труба Времени, охватывающая его своеобразными ножнами, – на трубу. У корней Глубины размеры и формы становились условны, менялись и искажались; например, сущности-охранники напоминали скорее бутылки Клейна, чем овоиды или иные фигуры с определённым объёмом. Вот и Труба Времени походила на бутылку Клейна: великанскую плоскость, отсекающую дно Глубины от пустоты небытия, плоскость, не имеющую краёв и имеющую только одну сторону. Ну а Меч Тени не имел ни сторон, ни протяжённости, зато имел три края: первый его край принадлежал пустоте, второй касался Трубы Времени изнутри (совершенно жуткое, попирающее законы здравого смысла зрелище: ведь толщина Трубы равнялась нулю!), третий же край распределённой вероятностной волной касался сразу всех сущностей-стражей. При этом сущности и Меч Тени, похоже, как-то взаимодействовали – но в этом царстве реализованных абстракций даже понятие взаимодействия менялось на что-то иное, чуждое до бессмысленности.

"А задача-то сложнее, чем ты думал, не так ли?" "Ай, Схетта! Не трави душу. Лучше помогай".

"Как? Ты сам запретил мне светить здесь мою Силу".

"Зато светить твой ум я не запрещал. Я буду ставить мысленные эксперименты, вопрошая вероятности – а ты помогай мне сводить данные в единую картину".

"О! Это мне нравится…" И вот теперь, подумал я в мгновение перед ударом, мы узнаем, чего стоят наши теории, касающиеся природы Меча Тени.

Младшая проекция развернулась снова – быстрее, чем что бы то ни было, норовя поразить свои цели ещё до того, как эти цели будут помечены как подлежащие уничтожению. Но это мы уже проходили: Схетта перемещается почти так же, как бьёт Меч, и истоки такой стремительности ей хорошо известны. Проекция ударила чистым отрицанием, дуновением с изнанки бытия, приветом той пустоты, от которой ограждало Глубину физико-логическое проявление Трубы Времени. Но и начало, разрушающее своим прикосновением всё и вся, не испугало нас: всё же Бездна по части разрушительности изрядно превосходит пустоту обыкновенного небытия, да и моя Предвечная Ночь – тоже тот ещё проглот…

И было так: проекция Меча, зажатая в тисках воли Лугэз, ярилась, раз за разом уничтожая элементы леса, норовя добраться до меня и Схетты… но мой лес разрастался лишь немногим медленнее, чем его крушила ищейка. Потому что большая часть того, что крушили, оказывалась ложным видением, миражом настоящих целей, а эти последние усилиями моей любимой жены получили щиты утверждения, которые отрицание Меча пробивало – но лишь ценой утраты почти всей вложенной в удар Силы. А уж мелкие повреждения лес легко реинтегрировал сам.

Так могло продолжаться довольно долго, что Лугэз никоим образом не устраивало. Ей хотелось победы быстрой, показательной, даже – почему бы нет? – красивой.

И тогда она раскрыла Тихие Крылья…

Реверс привёл Сейвела на специально выделенный пятачок неподалёку от арсенальной башни, перед "гостевым" крылом. В боевом режиме (а именно на него он перешёл ещё в "Крылатом мече") не составило бы особого труда пробить охранные барьеры резиденции и выйти из перемещения почти где угодно; весьма вероятно, что получилось бы попасть даже в личные апартаменты тарра или в лабораторный блок. Но зачем выкладывать старшие козыри раньше времени и начинать сразу с конфронтации? Не-е-ет, в гости надо просачиваться постепенно (одно из странноватых высказываний Рина Бродяги, поневоле запавшее в память).

- Господин?

Сейвел развернулся и растянул губы в улыбке, даже не пытаясь замаскировать недобрый блеск глаз.

- Вижу, ты вполне благополучен… Беркут.

Менталист скрыл напряжение хорошо. Магически. Но лёгкая бледность, разлившаяся по лицу и обострившимся чувствам бывшего те-арра внятная, как крик, выдала Беркута с головой.

- Вы… прибыли в одиночестве?

- Как видишь, свиты при мне нет.

- В таком случае, господин, не будете ли вы…

Время разговоров прошло, как обрубленное.

Новый – и слишком близкий – реверс. Менталист моментально превращается в восковый манекен с открытым ртом. Сейвел буквально кожей ощущает надвигающуюся со спины угрозу. Реверс! Уже не чужой, а собственный, на короткую дистанцию, с таким расчётом, чтобы оказаться позади неведомого агрессора. Впрочем, почему же "неведомого"? Кремня бывший те-арр знает очень даже хорошо. И по инерции побаивается – благо, есть за что.

Пожалуй, если бы Сейвел опирался только на свои новые навыки да на тело, изменённое в "родильном бассейне", Кремень скрутил бы его. Немного уступающий (уже уступающий! как время-то летит!) в Силе, превосходящий опытом… да. Не без труда и не сразу, но скрутил бы. Вот только наличие подаренной Рином брони делало их состязание вопиюще неравным – и не в пользу боевого целителя. Удерживая индекс разгона, для Кремня невозможный, Сейвел позволил противнику приблизиться и даже сплести профессиональное контактное проклятие. Которое не стало бы смертельным лишь в том случае, если бы Кремень снял его с жертвы спустя максимум секунд двадцать. Но активировать проклятье ему уже не было позволено. "Пинок онагра" легко и непринуждённо отправил гиганта в полёт по крутой дуге, заодно заставив треснуть укреплённые магией рёбра – и даже, возможно, пару-другую сломав. Не выходя из ускорения, Сейвел полюбовался противником: "Кремень – птица гордая: пока не пнёшь, не полетит", – ещё одно чуть изменённое высказывание Рина Бродяги, пришедшееся кстати… и ощутил, как сознание мягко охватывают чужие чары.

Беркут!

Ускорение, для большинства магов недоступное, снова помогло. Он сумел и вовремя распознать атаку, и адекватно ответить на неё. Бывший те-арр воспользовался простейшей, чтобы не сказать примитивной, "зеркальной местью". Но с учётом индекса разгона и того, что Беркуту для атаки пришлось частично открыться…

"Видимо, бывает всё-таки такая разница в Силе, имея которую, можно уже не слишком заботиться о чужом превосходстве в области искусства", – подумал Сейвел. Пока думал, он успел реверсироваться так, чтобы в поле зрения попали оба: и прошедший верхнюю точку траектории, начавший падать Кремень, и валящийся с ног в глубоком обмороке Беркут. Последний, вполне возможно, заработал помимо обычного обморока ещё и кровоизлияние в мозг, но жалость к бывшему вассалу даже не думала просыпаться. В отличие от потирающего ручонки, мелкого, подленького, вряд ли достойного мага злорадства.

"Что, выслужился, поганец? Удачно поставил на победителя? Ну так жри свою ставку!

Жри, выкидыш с-с-свиной! До крошки!" "!!!" – чужой, исполненный чистых эмоций посыл. Ни намёка на осмысленность. И тут же – новый реверс. "Что-то становится жарковато… хотя…" – Сссссеееееейвввввеееееллллл!

"В какой жуткий утробный рык превращают чары скорости восторженный девичий визг!" – ещё успел подумать бывший те-арр, прежде чем у него на шее повисла реверсировавшаяся Лиска. А следом за давней любовницей на пятачок для реверсирования явилась и вся её звезда, вплоть до шамана-взывателя Спицы. Только кидаться на шею Сейвелу боевые маги не стали, а ловко и споро рассредоточились. С таким расчётом, чтобы, случись что, Лиска и Сейвел не стали преградой для атаки на Кремня… который как раз поднимался с земли – нарочито медленно, чтобы не поймать и так пострадавшей грудью ещё несколько заклятий.

- Я верила, верила! Милый, ты всё-таки вернулся!

- Жаль тебя разочаровывать, – Сейвел улыбался, но всё же чуть отстранил Лиску, немедля насторожившуюся и смешно заломившую брови. – Однако должен сказать, что моё возвращение вряд ли сильно затянется.

- Почему? – лидер звезды бросила беглый взгляд на Кремня, потом на простёртого Беркута, из ноздрей которого лилась двумя струйками тёмная венозная кровь. – Отсутствие явно пошло тебе на пользу, и теперь ты…

- И я, – перебил Сейвел шёпотом, кладя палец на губы Лиски и продолжая улыбаться, – не стану бросать на полпути ученичество, которое так много мне дало. Только Талез до срока – ни слова! Сперва я как следует попугаю эту стервозу… и не только её.

- Значит, – маг огня тоже перешла на шёпот, – ты нас оставишь? Снова…

- Если тебе и твоим однозвёздникам не захочется оставаться в Черноречье… возможны варианты. Думаю, учитель без большого труда снимет с вас оковы вассалитета.

- А у кого ты учишься?

- Увидишь. И удивишься…

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?

"А вот и наш Бутончик… кзисса ей в одно место и в блок-карцер на трое суток!" Громкости голосу Талез прибавляло заклятье усиления звука, а уверенности – средняя звезда боевых магов. Однозвёздники Лиски напружинились вдвое против прежнего, а сама Лиска тихо выскользнула из объятий Сейвела и заняла своё место в защитном ордере своей малой звезды.

- НИЧЕГО ОСОБЕННОГО, СЕСТРИЦА, – не без иронии ответил бывший те-арр. – КАК ВИДИШЬ, ВСЕГО ЛИШЬ ВСТРЕЧА СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ.

- ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С БЕРКУТОМ?

- ВЕРНУЛ ЕМУ ПРИ ПОМОЩИ "ЗЕРКАЛЬНОЙ МЕСТИ" ЕГО ЖЕ АТАКУ.

- МЕЛКИЙ, ЖАЛКИЙ, МСТИТЕЛЬНЫЙ ПОГАНЕЦ!

- НУ, НАСЧЁТ МСТИТЕЛЬНОГО СПОРИТЬ НЕ СТАНУ. А ВОТ ЧТО ДО "МЕЛКОГО И ЖАЛКОГО"… КРЕМНЯ Я ПОЩАДИЛ ОТНЮДЬ НЕ ПОТОМУ, ЧТО НЕ МОГ ЕГО РАЗДАВИТЬ.

Для демонстрации истинного баланса сил Сейвел вывел магические щиты подарка Рина на режим половинной мощности – и с чувством глубокого удовлетворения заметил, как лицо Талез превращается в маску внешнего бесстрастия. А когда оказалось, что такая интенсивность щитов, не падая, держится пять… десять… пятнадцать секунд – воинственность со стороны средней звезды, явившейся поддержать Талез, явно упала.

И тут почва легонько толкнула Сейвела под ноги. Помедлила – и подалась вниз, как будто утоптанный до каменной твёрдости и посыпанный песком пятачок для реверсирования вдруг стал ненадёжен, как болотная кочка.

- Что это ещё за пакость? – прошипела Лиска.

- Кажется, это мой учитель… развлекается.

Тут магистр Мрака, входивший в состав средней звезды, с диким воплем схватился руками за голову, рухнул наземь и принялся корчиться, как наколотый на крючок мотыль.

"Точно, это Рин. И Схетта. Хотел бы я знать, что сейчас творится среди нижних граней!" Тихие Крылья в полном раскрытии… как описать этот ужас и этот восторг тому, кто с ним никогда не сталкивался? Легче внушить слепцу красоту двойной радуги, выгнувшейся в небе, очистившемся после скоротечной летней грозы; легче объяснить, какова на вид Небесная Пестрота и ярость солёных океанских валов тому, кто отродясь не видел ни сияния небес над доменами, ни вольного морского простора.

Тихие Крылья!

Подобны они горделивым стенам, опоясывающим великие города и возносящимся на высоту, заставляющую почтительно задирать голову, чтобы разглядеть зубцы. Подобны они и тугим, стремительным, жадным смерчам, сшивающим землю и облака. Также уподоблю я Тихие Крылья грохочущему рукотворному аду машинного отделения авианосца, выполнившего команду "самый полный вперёд!" – и бездонному, шепчущему о тайнах мироздания тише, чем шуршит в жилах кровь, звёздному небу. А ещё…

Впрочем, нет. Не стану множить сравнения за полной их бессмысленностью. Если чему и подобны Тихие Крылья, то только тем же Тихим Крыльям, принадлежащим другим риллу и ещё некоторым риллути. Таким, как ищейка по имени Лугэз.

Когда мощь Крыльев осенила своим блеском проекцию Меча, я понял, что мои попытки создать универсальный магический оператор в форме Ореола Значений – просто бессмысленное ковыряние в песочнице. Если по эту сторону Дороги Сна и существует поистине универсальный магический оператор, то это не мой Ореол, а Тихие Крылья. Но вскоре, когда проекция Меча Тени ударила снова, тысячекратно усиленная, мне стало не до отвлечённых размышлений.

Щиты утверждения лопались, как перекалённое стекло от сметающего преграды дуновения картечи. Выращенный ценой долгих усилий лес шатался и таял, как тает облачко выпущенных осьминогом чернил в прибрежных водах. Мстительное сияние четырёх глаз ищейки преследовало меня, как животная злоба пса, заражённого бешенством. Мало что может напугать меня после всего, что я пережил и вынес – очень мало что. Но эти белые, яростные, не то слепые, не то поистине сверхъестественно прозорливые глаза…

"Рин, я скоро не выдержу!"

"Ещё три секунды… две… ещё одна!"

27

"Рин!!!" Но на моё лицо уже самочинно вползал мстительный оскал. За считанные минуты, жертвуя всем, чем можно и чем нельзя, я повторил деяние, принёсшее мрачную славу и прозвание тварям Мрака, именуемым Бурильщиками. Удлиняясь и меняясь, корни созданного мной леса достигли Реки Голода – и источник неутолимой, жадной, неохватной мощи влился в активные формы, вот-вот готовые сдаться под напором проекции Меча, усиленной и изменённой движением Крыльев.

Мрак содрогнулся – всеми своими гранями. Это тяжкое содрогание наверняка дошло до самой Середины. На всём поле боя на краткую долю мгновения воцарилась неподвижность и тишь – такая, какая наступает после особенно близкого удара молнии.

А потом Схетта перестала прятаться.

Взлетев среди слоёв, колонн и спиралей из "плоти" Мрака, она открыто встретила взгляд четырёх раскалённых глаз Лугэз. И Предел Образа разросся резко, с почти слышимым щелчком. А мой лес, подпитанный токами Реки Голода, преображённый властью Хоровода Грёз, обратился за спиной Схетты в подобие громадных крыльев. Из чистого Мрака и ревущего голода сотканы были их "перья", из мятущихся, изломанных до потери идентичности кошмарных видений, из бешеной гордости и нерушимой воли. Истощённый каналированием потоков Силы, с сознанием, из-за касания тугих струй Реки Голода уподобившимся хрупкому первому льду, я всё же ощутил, как до самых пят пронзает меня безмерная гордость.

Ради столь острого, пронзительного счастья стоило немного потрястись в животном страхе. О да, ещё как стоило!

"Схетта!"

"Да. Без пощады!" Проекция Меча Тени хлестнула плетью о тысяче хвостов. Но быстрее, чем эти хвосты, мелькнула сияющая фигурка моей жены, управляющая взревевшим цунами Мрака – и полновесная, страшная тяжесть новообретённых крыльев рухнула на свору.

Кто смог и успел – того вместе с поспешно выставленными многослойными щитами просто смело сотрясающей всё и вся волной. Кто не смог или не успел, – был смят, поглощён и в доли секунды переварен. За ничтожный срок Теффор лишился девяти из каждого десятка ищеек… а может, и того больше. Потому что терпение Схетты, равно как и моё, истощилось, и ни следа жалости в её ударе не нашлось бы даже при самом тщательном поиске.

Но Лугэз продолжала бороться. О! Ещё как продолжала!

Разъярённо шипящая проекция Меча хлестала, выжигая и распыляя всё вокруг. Пышущее неистовым жаром облако, в которое превратились Тихие Крылья, старательно не пропускало к хозяйке ничего, что могло бы повредить ей – ни материального, ни магического, ни созданного из чистой энергии. Грудные щупальца Лугэз метались, придавая форму одному заклятью за другим; и от первобытной мощи этих чар слои Мрака колыхались тюлевыми занавесками, раздуваемыми сильным сквозняком. Издалека – с того места, где я стоял и старательно гасил последствия отката – сильнейшая ищейка Теффора казалась крошечным раскалённым ядром, плюющимся во все стороны клочьями Света, длиннющими, ветвистыми, как человеческая нервная система, электрическими разрядами и сгустками взрывчатой плазмы.

Размах битвы огня и Мрака, пожалуй, превышал размах извержения вулкана. Ну, в конце 19-го века, когда рванул Кракатау, это, наверно, было всё же пострашнее – но там-то имело место не столько извержение, сколько взрыв. А Лугэз мало того, что выдавала немногим меньшую "мощность", – она вдобавок не выказывала признаков утомления. И Сьолвэн никак не удавалось добраться до неё, несмотря на обильный приток энергии от Реки Голода. Слишком уж много у ищейки за минувшие тысячелетия накопилось "домашних заготовок", слишком разнообразной и мощной оказалась её магия.

Пожалуй, если бы Мифрилу удалось увидеть этот бой, ему следовало бы пойти и с особой жестокостью убить себя поленом от стыда за собственную никчёмность. На территории доменов против Лугэз он продержался бы не больше минуты… да и в Зунгрене без поддержки папочки мало что смог бы сделать – уже потому, что ищейка, в отличие от него, позорища, более чем неплохо управлялась с Тихими Крыльями. Каковых Мифрил не имел.

Не сын риллу, нет. Именно риллуев сынок – и не иначе!

Схетта кружила над живым "вулканом", как мотылёк вокруг лампы. Тот же ломаный, непредсказуемый полёт… только вот этот "мотылёк" имел неплохие шансы задуть фитиль ударами тёмных "крыльев". На Лугэз стараниями моей любимой лились ядовитые дожди, нисходили облака кроваво блистающих мух, рушились чёрные молнии и ядра, окутанные серо-фиолетовым пламенем. Многокилометровые "сети", самозатачивающиеся фрактальные лезвия, болезненно извивающиеся волны каких-то искажений, похожие на отверстые пасти, замаскированные логические бомбы…

От простого созерцания всех этих безобразий, взаимно крушащих друг друга, мелькающих, как безумные танцоры в свете стробоскопа, ревущих, грохочущих и трещащих, начинала болеть голова. Лишь сейчас я в полной мере осознал, что ведьма, которую я горд называть своей женой, в плане магии ничуть мне не уступит… а во многом, пожалуй, и превзойдёт. Чем бы там ни занималась она на Дороге Сна, эти штудии однозначно пошли ей на пользу.

Однако пора вмешаться в этот танец. Потому что там, где имеет место примерное равенство сил, исход сражения начинает зависеть от мелочей. Случайностей. Пустяков, на которые в иной ситуации и внимания бы никто не обратил. Например, какая-нибудь недобитая гнида из своры Теффора закончит плести особо заковыристое проклятье, отвлечёт Схетту, и…

Нет уж. Не надо нам таких сюрпризов.

Не отойдя до конца от действия Реки Голода, я начал плести собственное заковыристое проклятье, охотно пользуясь при этом всеми преимуществами своего статуса – от тесной связи с Предвечной Ночью и до ускорения личного времени включительно. Любуясь на выдумки Схетты, я понял, что идея с логической бомбой мне особенно нравится. Вот только если делать её чисто логической, получится не очень хорошо. К тому же выжигать мозг ищейке я не хочу. Да и не выйдет: ментальная защита у мишени уж больно хороша. Зато от искусства ламуо – если, конечно, не ограничиваться "классикой" – у Лугэз прикрытия нет. И очень, очень удачно, что атаки Схетты занимают её внимание без малого целиком…

Кстати, чего я хочу добиться своим вмешательством? Наверно, наилучшей из возможных побед: изменения замыслов противника.

Точнее, не замыслов, а их корня, то есть устремлений.

Это значит, что придётся ко двору интеллектуал, несчастный в точности по Экклезиасту, вынужденный эмигрант и просто великий русский поэт. А подходящий стих я некогда проходил на уроках литературы:

Ниоткуда, с любовью, надцатого мартобря,

дорогой, уважаемый, милая, но неважно

даже кто, ибо черт лица, говоря

откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но

и ничей верный друг вас приветствует с одного

из пяти континентов, держащегося на ковбоях;

я любил тебя больше, чем ангелов и самого,

и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;

поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,

в городке, занесенном снегом по ручку двери,

извиваясь ночью на простыне –

как не сказано ниже по крайней мере –

я взбиваю подушку мычащим "ты"

за морями, которым конца и края,

в темноте всем телом твои черты,

как безумное зеркало повторяя.

Концентрированная тоска по человеческому теплу, куда более едкая, чем любая щёлочь; дистиллированное одиночество, замешанное на робкой надежде отыскать кого-нибудь ещё, кроме отдающего приказы отца и подлежащих уничтожению врагов. Да, Бродский рулит. У хилла поэзия в плане формы бывает куда заковыристее. Да что там хилла – у тианцев, и то есть короткие шести- и восьмистишия, более-менее адекватно переводимые лишь подстрочником страниц так на десять убористого шрифта. Но полисемантичность, при всей выразительности и богатстве арсенала художественных средств, не позволяет тианским поэтам достичь такого же накала, каким жил лауреат Нобелевки по литературе. Говоря "ночь", они подразумевают "преемница заката, изгоняемая рассветом". Говоря "отчаяние" – "чем глубже, тем скоротечнее".

Так что если уж проклинать, то лучше по-русски.

Сьолвэн прокляла Квитага, как это мог бы сделать палач. Я буду милосерднее: моё проклятие может стать инструментом хирурга.

Но это, конечно, не отменяет душевных мук, а совсем наоборот.

Эту стрелу ты, ищейка, не отразишь. Не отмахнёшься с привычной лёгкостью, не исцелишь, как рану плоти или духа. Потому что я прооперирую без наркоза не дух, но душу: заскорузлую, недоразвитую, эфемерную, жалкую, как засохшая по зиме между оконными рамами личинка мухи. И пусть хрустнет, рассыпаясь невесомым пеплом, часть наложенной на тебя печати риллу. Во имя той Матери, которая породила не только Манара, но и тебя, во имя жалости и сострадания – живи! …когда моё проклятье настигло Лугэз, окружающие слои Мрака содрогнулись ещё раз. Веки четырёх пылающих глаз сомкнулись – наверно, впервые за несколько столетий. Пронзительный, как зубная боль, тоскливый, как жалоба улаири, громкий, как завывания сибирской вьюги, – вопль ищейки сотряс всё и вся.

Даже Схетта на всякий случай отлетела подальше, ослабляя напор и разнообразие своих атак. Я поспешил предупредить её:

"Сворачивай драку, милая".

"Почему?" "Потому что я уже нанёс удар милосердия. Пусть эта летит, куда захочет; вряд ли после того, что я сделал, она захочет продолжать охоту на нас".

"Но ЧТО ты сделал?" Я объяснил, как сумел: так и так, смесь высшей магии с искусством друидов, трансформа сущности, затрагивающая сферу эмоций и побуждений. Инструмент – резидентное проклятие.

"То есть, простым языком говоря, ты перековал её из ищейки в… во что?" "Ну, надо думать, в "безземельную" риллу".

"Ты смог сломать ошейник? Те заклятья, которые делали её из существа – орудием?" Я ответил на пёстрое изумление искристым смехом:

"Нет, милая. Ты слишком высокого обо мне мнения, если думаешь, что я вот так просто могу взять и уничтожить чары подчинения такой глубины и силы. Даже если бы мы лишили Лугэз её нынешнего воплощения, это не помогло бы ей освободиться! Я сделал только то, что мог: убавил слепой покорности. Заронил зерно сомнения в правильности существующего порядка… и стремления что-то в нём изменить. Она осталась орудием Теффора, но не столь… послушным" "Понятно. Ты не смог дать Лугэз свободу, но дал желание свободы".

"Можно и так сказать".

К концу этого мысленного диалога Схетта уже парила рядом со мной, опустив свои крылья на "грунт", снова превратив их в лес из магии и плоти Мрака. И мы оба смотрели, как медленно летит куда-то прочь маленькая злая звёздочка по имени Лугэз.

"Раз первый раунд отыгран, пора наверх? К Сейвелу?" "Пожалуй. Только сначала уберём за собой".

"Это легко".

Схетта взмахнула руками. Лес Мрака, покорный её воле, фантастическим образом изменил свои размеры, съёжившись до небольшой рощицы, потом – нескольких дымных струй, потом – отдалённого подобия небольшого рюкзачка… А закончил свои последовательные изменения лес Мрака как протравленный чёрной, словно сажа, краской узор на "одежде" (то есть в специально выделенном слое всё того же Предела Образа).

Впрочем, внимательный, не лишённый магии взгляд мог вскрыть запредельно сложную структуру этого узора. На первом этапе изучения чёрный цвет распадался на тысячи невыразимых словами оттенков. На втором плоский рисунок обретал объём и дополнительные качества, которые физик мог бы назвать гармониками. На третьем – начинал "плыть" и "переливаться"… а дальнейшее изучение узора вполне могло пожрать сознание слишком любопытного мага, если у того не было какой-нибудь надёжной защиты от воздействия энергетики Мрака.

В ответ на выразительный изгиб моей брови Схетта улыбнулась:

"Лугэз можно таскаться с проекцией великого заклятья, а мне любить оружие нельзя?" Логично. Всякий раз пробуриваться к Реке Голода, чтобы использовать внешнюю Силу для подпитки своих чар, выражаясь деликатно, не очень удобно.

"Так что, наверх?"

"Да. Здесь делать больше нечего".

- ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!

- ЧТО ИМЕННО ПРЕКРАТИТЬ? ЭТО… ДРОЖАНИЕ ПОЧВЫ НЕ Я ВЫЗВАЛ.

- А МОЕГО МАГА КТО АТАКОВАЛ?

- СКОРЕЕ ВСЕГО, ТВОЙ МАГ НЕ ВОВРЕМЯ АКТИВИРОВАЛ СВЯЗЬ С МРАКОМ. И НЕ ПРЕКРАТИТЬ ЛИ НАМ ОРАТЬ? ДАВАЙ ПОДОЙДЁМ ПОБЛИЖЕ И ПОГОВОРИМ, КАК ЛЮДИ.

- МНЕ ПОДОЙТИ К ТЕБЕ?

- ЛУЧШЕ МНЕ К ТЕБЕ, СЕСТРИЧКА, РАЗ ТЫ ТАК ПУГЛИВА.

Талез, наверно, скрипела зубами, но возражать не стала. Сейвел зашагал к ней, и Лиска, чуть заметно поколебавшись, последовала за ним, сзади и немного слева.

Когда расстояние между аристократами, действующей и опальным, сократилось до трёх десятков шагов, Сейвел остановился. Использовать усиление звука на таком расстоянии уже не требовалось, а вот осуществить неожиданное нападение, даже под чарами скорости, всё ещё оставалось делом затруднительным.

- Ну, продолжим разговор?

- Да. Что ты там говорил про связь с Мраком? Ты что-то об этом знаешь?

- Знаю. Точнее, догадываюсь, но с большой долей достоверности.

- Поделишься?

- С тобой-то? А чего ради?

Землю под ногами снова тряхнуло – и сильнее, чем раньше. Талез прикрыла глаза, не особо скрывая, что принимает какие-то ментальные посылы.

- Назови свою цену за информацию, – процедила она.

- Знаешь… думаю, ничто из того, что ты готова отдать добровольно, мне не подойдёт.

- То есть ни деньги, ни артефакты, ни редкие тексты, ни даже услуги тебя не привлекают?

- Не-а. У меня есть всё, что мне нужно. А скоро будет ещё больше.

Веры в правдивость своих слов Сейвел не скрывал. Как и глумливой нотки в голосе. Талез, сохраняя на лице аристократически невозмутимую маску, ощутимо напряглась.

- Какого демона ты припёрся сюда? – прошипела она.

- Догадайся с одного раза, сестрица.

- Не слишком ли ты самоуверен?

Вместо ответа Сейвел усилил щиты ещё в полтора раза и ухмыльнулся. Неосторожный адепт Мрака к этому времени уже утихомирился и валялся в глубоком нокдауне; Кремень весь ушёл в исцеление Беркута – или качественно делал вид, что ушёл. Вполне внятное послание: "Бутон мне ученица, это да; но разбираться с братом? Без меня!" Ноздри Талез на миг раздулись, выдавая тихое бешенство. По очкам она проигрывала бывшему те-арру – и ровно ничего не могла с этим сделать. Да, тот лишился титула и бежал из Черноречья, всерьёз опасаясь за свою жизнь… но от рода его никто не отлучал. А титул, как и благоволение Минназе Вранокрылой – штука преходящая. Вчера он был, сегодня его нет, завтра, глядишь, он снова есть… а личной Силы для радикального решения вопроса недоставало столь явно, что и дёргаться незачем. Вон, Беркут с Кремнем уже подёргались. И толку?

Снизу пришёл долгий, гулкий, низкий рокот, похожий на стон великана. Земля уже не тряслась, а вибрировала – неравномерно, волнами, вызывая безотчётный страх и тошноту.

- Может, всё-таки скажешь, что это за… явление?

- Ладно уж. Большого секрета тут нет.

- И?

- Сейчас где-то во Мраке выясняют отношения ищейки риллу и пара моих знакомых.

- Сочувствую твоим "знакомым", – хмыкнула Талез.

- Лучше посочувствуй ищейкам, – без улыбки посоветовал Сейвел. – Кстати, одного из той пары ты знаешь лично. Угадай с одного раза, как его зовут.

- Ты что, разыграть меня взялся? Не может такого быть, чтобы…

- Может, сестрица. Ещё как может. Впрочем, когда ищейки закончатся, убедишься сама.

- А если не ищейки "закончатся", а наоборот? Что тогда?

- В этом случае я останусь в Черноречье и займу подобающее мне место.

По невозмутимой физиономии Талез пробежала тень. А пространство всколыхнул ещё один реверс. Точка выхода располагалась в полусотне шагов, так что Сейвел не стал дёргаться слишком сильно… но насторожился. И правильно сделал: к месту действия явился никто иной, как Лом, более известный как Двуликий. После утраты титула те-арра именно Лом получил его, как приз или переходящий знак… в пятый раз. До этого он, старший из выживших сыновей Минназе, ещё четыре раза становился те-арром и все четыре раза не мог удержаться в этом статусе. Причина заключалась не в недостатке ума или магических талантов. Нет.

Основной причиной немилости Вранокрылой всякий раз становился паскудный характер Двуликого. Взрывной, мстительный, заносчивый Лом никак не подходил на роль наследника. Но как нельзя лучше подходил на роль возмутителя спокойствия.

- Это у нас что такое? – сладко поинтересовался Двуликий, коротким дополнительным реверсом перенесясь в точку между Талез и Сейвелом ближе к первой, но глядя на второго. – Ба! Да никак, это же наше ходячее недоразумение… как там его… ох, что-то никак не припомню…

- Сестричка, уйми свою постельную грелку.

- Ш-ш-што?!

- Разве я недостаточно ясно выразился? Или ты за свои неполные двести не научился распознавать прямые оскорбления?

- Ты, мальчиш-ш-х-х-х…

Короткий треск. Сейвел хмыкнул и разжал пальцы, позволяя сердцу Лома упасть в пыль лишь мгновением раньше, чем рухнул наземь с развороченной грудной клеткой бывший владелец сердца. Крови на перчатке брони не осталось, но Сейвел всё равно тряхнул кистью и заметил:

- Вот он, естественный отбор. Дурак даже чары скорости не задействовал.

"Впрочем, парировать мой рывок на сверхскорости это помогло бы Кремню, но не ему. Кроме того, если у Кремня вырвать одно из сердец, он останется жив и даже боеспособен…" – Ты!..

- А что я? Думать надо было, сестричка, прежде чем выбирать этого мертвеца в качестве ширмы. И вообще, я давно хотел его прибить, а тут такой роскошный случай…

- Ты понимаешь, что убийства те-арра тебе не простят?

- Это ещё почему? Я не прирезал его сонного, не подсыпал ему яда, не взорвал вместе со спальней и прислугой при помощи алхимического зелья. Я даже магию почти не использовал. Не так уж сильно я отступил от канона поединка. А если бы и не отступил, результат изменился бы мало. Только времени больше ушло бы на всякие формальности.

"Вот так-то, сестричка. Отныне ты снова мелкая интриганка, посредственная в плане магии, а не фаворитка действующего те-арра. Нравится?" В ответном взгляде без труда можно было прочесть уйму непечатных выражений.

И тут земля под ногами уже не застонала, а словно завыла – тихо, непередаваемо тоскливо. Если прежние стоны вызывали страх и физическое недомогание, то этот вой заражал чёрной депрессией, желанием посмотреть на цвет собственной крови и нежеланием думать либо ощущать что бы то ни было. К счастью, вой оказался не таким уж долгим, а когда он утих, земля вроде бы успокоилась. Подождав немного, Сейвел почти уверился в этом.

Уверенность его стала стопроцентной, когда в стороне от линии его противостояния с Талез материализовались Рин и Схетта – живые и вроде бы довольные.

Воздух загустел от резко, в десятки раз, подскочившей насыщенности магией.

- О! Я смотрю, ты тоже знатно порезвился, ученик.

- Не без того. А что Лугэз?

- Мы её отпустили.

"Хоровой" голос Схетты, как всегда, произвёл на слушателей неизгладимое впечатление. А уж аура… Сейвел заметил, что жену Бродяги теперь сопровождает какое-то новое (и при этом очень, ОЧЕНЬ мощное) заклятье – но решил отложить любопытство на потом.

- Ты закончил или ещё нет? – поинтересовался Рин.

- Нет… не совсем, – ответил бывший те-арр. И повернулся к замершей в ступоре Лиске.

28

- Вот, познакомься заново. Рин Бродяга, высший маг. Не старший, если кто не понял, а высший. Посвящённый Предвечной Ночи… и мой учитель.

- А… а это… эта…

- Его жена, Схетта. Тоже высшая посвящённая.

- А почему она такая… ну…

- Особенности посвящения Хороводом Грёз, я думаю.

- Ужас… – выдохнула Лиска шёпотом, приблизив губы к уху Сейвела, -…и восторг. Она – словно божество хаоса и красоты…

- Ага. И ревность ей тоже не чужда, так что на Рина лучше не заглядывайся. Кстати, о лучшем. Ты ведь хотела кое о чём попросить? Связанном с вассалитетом? Ну так проси. Прямо сейчас. Другого такого случая не будет.

- А как же мои?..

- Проси за всех сразу. Рин сумел без последствий разорвать свою вассальную клятву, будучи ещё обычным магом… ну, почти обычным. Думаешь, сейчас для него есть разница, с одной тебя её снять или со всей твоей звезды?

- Не вздумайте! – почти взвизгнула Талез. – Вассальная клятва нерушима!

- Неужели? – хмыкнул Рин. И резко махнул рукой… больше театральности ради, чем из необходимости. Резко и свежо запахло грозой. – Вот так. А теперь попробуй убедить всех, кто тут находится и кто был вассалом Черноречья, что повторная клятва – наилучший выход. Только на меня, хе-хе, время лучше не трать. Не выйдет.

Во время его речи Схетта подобралась к Бродяге сзади, обняла, положив подбородок на левое плечо мужа. И улыбнулась – не то мечтательно, не то угрожающе.

- А что толку? – маска аристократки на лице Талез перекосилась. – Убеждай, не убеждай, ты снова махнёшь рукой – и сделаешь из нормальных магов хебдиво, "низких"…

- Не сделаю. Кто наложит на себя клятву вновь, тот не стоит моих усилий. Но кто попросит об отрешении от клятвы – освободится. Сейвел! Мы будем ждать тебя в "Крылатом мече".

- Не надо ждать! Я с вами!

- И я! – объявила Лиска.

"Муж. Ты что, с глузду съехал – такие заявления выдавать?" "А нам что, сложно будет захватить с собой небольшую свиту Сейвела?" "Небольшую? Небольшую?!" "Именно. Если ты думаешь, что ко мне за избавлением от клятвы хлынут несметные тысячи радостных разумных – ты крупно ошибаешься. Большинство, включая также большинство магов, ценит покой и уверенность в своём статусе куда выше, чем свободу".

"То есть предпочтут подчиняться хорошо известному злу в лице аристократа, гильдейского начальства, иерарха Высокого клана и так далее, чем неизвестно откуда взявшемуся и неизвестно чем руководствующемуся высшему магу".

"Можно и так сформулировать. Какой здравомыслящий разумный не вспомнит по такому случаю поговорку о бесплатном сыре? Не задастся вопросом, за чей счёт я стал высшим?" Мысленное фырканье в ответ.

Да уж. Про высших магов в Хуммедо чего только не рассказывают… понятно с чьей подачи. Байки о просфорах на крови христианских младенцев в сравнении с этими слухами – просто невинная ласка летнего ветерка в сравнении с грозовым шквалом. И попробуй объяснить, что на чужом горбу в рай не въедешь, гекатомбами, хотя бы даже многомиллионными, высшую магию не подчинишь. Скорее, высшее посвящение похоже на добровольное распятие. Собой, а не кем-то посторонним жертвует маг, ищущий статуса высшего.

В конце концов, не бывает жертвы чище и страшнее, чем жертвоприношение собой.

А результат, кстати, никто не гарантирует. Можно выдавить всю кровь до капли и на пороге смерти понять: недостаточно! Причём такой исход куда более распространён, чем удачный шаг за грань бытия и возвращение в единстве с Силой. Ну, оно и понятно: если бы получить высшее посвящение было просто, в Пестроте от его обладателей было бы не продохнуть!

Впрочем, это уже отдельная тема – что было бы, если бы…

Кстати, если говорить задним числом, задачка о снятии вассальной клятвы оказалась ну очень интересна. Поскольку меня в последнее время заинтересовали магически скреплённые узы, договоры, проклятия и тому подобные штуки, я никак не мог пройти мимо такого случая.

Так вот: оказалось, что полное снятие вассальной клятвы второго яруса "без последствий" фактически невозможно. Впрочем, что тут удивляться? Клятву с соответствующим магическим ритуалом придумывали не дураки – и отнюдь не с целью облегчить жизнь стремящимся к свободе. Сам я некогда вывернулся из ласковых сетей вассалитета за счёт гибкости духа, свойственной друидам, и своеобразного иммунитета. Я слишком хорошо осознавал, где я, где не я и где клятва, сковывающая этого "не меня"… и я был даже рад скинуть в забвение опутанного клятвой "старого служаку", рождённого из меня для выживания в рядах славного воинства Империи Гидры. Так змея бывает рада выползти, наконец, из своей старой, ставшей слишком тесной кожи.

Но так всё это прошло для меня. А для той же Лиски клятва вассала выглядела совершенно иначе. Не внешнее, но внутреннее; не принуждающее, но мотивирующее; не подавляющее волю, но побуждающее к действиям, словам и свершениям. Фактически, вассальная клятва в её душе (и душах других магов Черноречья) походила на лимфатическую систему. На часть иммунной системы и организма как такового. Необходимую часть!

Да, я мог разрушить цепи вассалитета. Но заодно пришлось бы разрушать и то, что прямо относится к личности носящих эти цепи.

Неприемлемо.

Поэтому я пошёл по пути наименьшего сопротивления и… оставил клятву на месте. Просто в полном соответствии с принципом минимально необходимого воздействия "подкрутил" кое-какие настройки вассальных клятв. Преимущественно в сторону хорошего такого расширения разрешённых диапазонов. Например, везде, где в клятве упоминались "интересы Черноречья", я подставил "интересы реальности" (да, знаю: нечёткая трактовка… зато "в интересах реальности" маг может делать почти что угодно!). Где упоминалась "правящая семья" – подставил "разумные существа". Ну и так далее. Плюс категорический запрет на адаптивные видоизменения клятвы вместе с её носителем, чтобы со временем бывший вассал мог в буквальном смысле перерасти старые ограничения, как дети вырастают из подгузников и распашонок.

Самым сложным в деле усмирения клятвы оказалось корректно размыть образ личной привязки. То есть лицо, фигуру, ауру и прочие параметры того из аристократов, который принимал клятву лично. Вместо этого образа я подставил (в том числе и у Лиски, чтобы всё было честно) образ-полиморф, лишённый конкретных черт, обладающий лишь сравнительными достоинствами. Таким образом, преданность конкретной личности для бывших вассалов сменялась довольно-таки умеренной тягой к авторитетному – но ни в коем разе не авторитарному! – лицу, подходящему в той или иной степени под ряд признаков.

Приветствовались сила, опыт, открытость, юмор (в том числе самоирония), дружелюбие и ещё кое-что по мелочи. Недостаток ума, фальшь и скрытность, склонность к манипулированию, эгоистичная хитрость, напыщенность, равнодушие – отторгались. Причём один и тот же разумный вполне мог вызывать противоречивые чувства… и даже уникум, собравший все положительные признаки без единой отрицательной черты, в глазах носителя клятвы не превращался в живое божество, непогрешимое и совершенное. Стоило этому "божеству" совершить неверный шаг, как очарование мгновенно гасло, сменяясь здоровой настороженностью.

Впрочем, как водится, сложности с клятвами оказались мелочью на фоне более масштабных и даже, пожалуй, системных сложностей с людьми… и не людьми.

Ибо следом за Сейвелом и звездой Лиски, с разницей буквально в пять минут, в "Крылатый меч" явился не какой-нибудь хрен с бугра, а магистр Ночных Шипов по имени Рильшо. К людям он отношения не имел, да и к мужчинам – очень косвенное (можно ли считать мужчиной существо пола номер три, биологическая функция которого состоит в доставке генетического материала от самца к самке?). Проще говоря, Рильшо являлся харлавом. Тип хордовые, класс пресмыкающиеся, семейство прямоходящие, род рапторы, или сабленогие.

Впрочем, всё это так, сотрясение воздуха. Кто харлавов вживую не видал, тот вряд ли может понять, насколько это в принципе дикое сочетание: харлав – и магистр Ночных Шипов. Ей же ей, встреча с анекдотическим "евреем-дворником" оказалась бы не столь шокирующей. Потому хотя бы, что евреи таки да, бывает, берут в руки метлу и применяют оную по прямому назначению. А ведь этот Рильшо, помимо своего магистерства, ещё и сходу поинтересовался на не очень чистом фонетически, зато синтаксически безупречном человеческом койне:

- Ваше могущество, не могли бы вы избавить меня от метки клана?

Абсурдная ситуация. Без малого нереальная!

Тут надо вернуться немного назад и прояснить два момента. Первый связан с самими харлавами. В своё время между ними и людьми на территории доброй сотни доменов разразилась одна из крупнейших, а может, и просто крупнейшая межвидовая война. Кое-где угли того старого пожара до сих пор исходят зловонным дымом взаимной ненависти; однако по большей части харлавы просто сидят в своих доменах, не суясь на территорию людей… для которых самое мягкое из их ругательств – "прямоходящие крысы".

Тут надо заметить, что харлавы, как искуснейшие химерологи, привыкли крыс употреблять по прямому лабораторно-вивисекторскому назначению. Но это так, штришок. Чтобы стало ясно, какая это невиданная редкость: высокопоставленный харлав в одном из Высоких кланов, процентов на семьдесят состоящем из людей. Причём харлав-магистр, имеющий полноценного Двойника. И чтобы стало можно оценить по достоинству статус Рильшо, который – это момент номер два – считался левой рукой небезызвестного Колмейо. Да-да, того самого, который с Минназе Вранокрылой уже свыше двухсот лет вёл когда вялую, а когда очень даже активную взаимную вендетту. С рокировками, фланговыми охватами, диверсиями и перевербовками, кампаниями по дезинформации, подставами, гамбитами и прочими средствами воздействия вплоть до массовых проклятий включительно.

Говоря совсем уж в лоб и приравняв Колмейо к премьер-министру Соединённого Королевства, Рильшо можно было приравнять к главе Ми-9. Да. Но чтобы фигура такого уровня явилась в посольство нейтральной державы (а чего мелочиться? я по законам аналогии вполне тяну на таковую), и, явившись, попросила политического убежища?

Не бывает!

Однако же Рильшо – вот он. Стоит, покорно ждёт ответа. …на вид – ящер, как ящер. Крупная, вмещающая массивный мозг голова. Пилообразные вертикальные зрачки в малахитово-зелёных, с чернью, радужках (а зрение-то бинокулярное, между прочим…). Основной цвет чешуи – тоже зелёный, но с прожелтью; сами чешуи довольно мелкие, скорее как у хамелеона, чем как у варана. Рост – что-то около метра семидесяти; точнее сказать сложно, потому что у разумных рода рапторов-сабленогих опорные конечности так устроены, что с лёгкостью могут давать либо отнимать по десятку сантиметров роста. А этот харлав очевидно разумен. Ибо носит "прорезную" накидку, расшитую изображениями шипастой ветки, пояс с малым набором диагностических артефактов и обувь: сандалии с деревянной подошвой на витых кожаных шнурках. На шее болтается термостатический амулет – скорее дань традиции, чем необходимость, ведь Рильшо явно способен самостоятельно регулировать температуру своего тела. Кстати, температура эта сейчас явно выше нормы. Градусов сорок.

Нервничает? Ещё бы он не нервничал.

- Могу ли я предварительно задать вам несколько вопросов?

- Конечно, ваше могущество. Спрашивайте, я постараюсь ответить.

"И откуда только он выкопал эту жуткую формулу? "Ваше могущество…" А риллу тогда кто – "ваша властительность"? Ладно, о подобающем обращении позаботимся позже…" – Под меткой клана вы разумеете клановый аналог вассальной клятвы – или же нечто более масштабное?

- Ваше могущество, простите, но я не вполне понял вопрос…

- Объясню кратко. У вассалов Черноречья я не стал уничтожать клятву полностью, так как она слишком сильно связана с личностью, жизненной силой и магическим даром. Я ограничился – в ситуации, когда на более глубокое вмешательство не хватало времени – изменением внутренних приоритетов клятвы. С вами, магистр, можно поступить аналогично: убрать жёсткую привязку к конкретному клану, ввести расширительное толкование некоторых понятий… но если вы готовы рискнуть, можно сделать больше. Правда, далеко не сразу. Теоретически, если вас тяготит не только принадлежность к Ночным Шипам, но и сам путь Мрака, можно даже избавить вас от Двойника, наделив более или менее пропорциональной заменой этому инструменту в области любимой вашим видом разумных "красной" магии. Со мной однажды пытались проделать нечто подобное и я ещё не забыл, от чего при этом надо отталкиваться… но, повторюсь, подобная операция – не дело двух минут. Или даже пары дней.

На словах "избавить вас от Двойника" Рильшо полностью разогнул свои "неправильные" ноги и прибавил не десять, а все пятнадцать сантиметров роста. Положение, из которого не прыгнешь, харлавский аналог земного поклона. Аура его при этом осталась прежней, но в глубине её напуганными рыбами заметались тени конфликтных эмоций.

- Простите мне неверие, ваше могущество, и мою подозрительность. Но… чего вы хотите в обмен на осуществление желания моей печени?

- О, это пусть вас не волнует. Как всякий высший маг, я мало ценю материальные блага или чужие услуги. Зато высоко оцениваю возможность приобщиться к новым знаниям – и обожаю тех, кто подбрасывает мне нетривиальные задачи. – Лёгкая улыбка. – Так. Значит, насколько я понял, вариант с максимальным вмешательством вам нравится?

- Да, ваше могущество!

- В таком случае прямо сейчас я задам ещё один вопрос, ответ на который мне бы очень хотелось полу