Book: Время жить. Весенний бег



Время жить. Весенний бег

Тарнавский Виктор Вадимович

Время жить. Весенний бег

Время жить. Весенний бег

Название: Время жить. Весенний бег

Автор: Тарнавский Виктор

Издательство: Самиздат

Год: 2012

Страниц: 178

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

  

  Курьерские корабли ― трудяги космоса. Маленькие, быстрые, надежные, они всегда в пути, соединяя колонии и форпосты с Метрополией, связывая их между собой, доставляя частные послания и правительственные депеши, перевозя срочные грузы и важных пассажиров, не имеющих времени или возможности дожидаться рейсовых лайнеров.

Пролог

  Экипаж курьерского корабля невелик - всего пять человек. Командир, он же первый навигатор, второй пилот, бортинженер, управляющий работой двигателей, техник, который несет ответственность за все системы жизнеобеспечения корабля и имеет фельдшерскую подготовку. И, наконец, тэон ― он же связист, суперкарго, пассажирский помощник и все прочее по необходимости. Работа не очень сложная, но ответственная и часто хлопотная. Потому на эту должность, как правило, назначают старательных молодых офицеров только из училища, чтобы они как следует "понюхали" службу, научились вести себя в коллективе и приобрели важный жизненный опыт.

  Вот и на этом корабле у тэона это был всего лишь третий рейс. И все ему было ново и интересно. И, наверное, поэтому он несмотря на наступившую условную ночь по корабельному времени до сих пор сидел в рубке вместе с командиром, засыпая его вопросами. Командир, старый космический волк, разменявший уже пятую дюжину лет, из которых он не менее двух провел на курьерских кораблях, нисколько не возражал и, наоборот, даже поощрял в этом своего подчиненного. Может, вспоминал собственную молодость, может, хотел поддержать энтузиазм молодого политофицера, может... кто знает...

  Оба были поглощены беседой, поэтому никто из них не увидел, как это произошло. Просто в пустом углу рубки вдруг возник высокий тонкий силуэт. Уловив краем глаза движение, оба одновременно стремительно обернулись и обомлели. Их глазам предстала изящная молодая женщина, облаченная от шеи до пят в блестящий серебристо-белый облегающий комбинезон без швов и застежек, словно облитая сверкающим металлом.

  Изображение ― а никто из них не сомневался, что это было именно изображение ― было не совсем четким, время от времени по нему пробегали мелкие волны, а странное одеяние незнакомки то вспыхивало ярким белым светом, то слегка тускнело, становясь матовым. Однако оно было живым. Ноздри изящного тонкого носа чуть подрагивали, грудь стоящей навытяжку женщины слегка вздымалась и опадала в такт частому дыханию, длинные пальцы узких кистей рук, свободные от металла (рукава необычной металлической одежды кончались широкими манжетами), еле заметно поглаживали ткань (если это было тканью).

  Впоследствии оба они удивлялись тому, что запомнили так много деталей. Им казалось, что они не видят ничего, кроме необычайно прекрасного и притягательного лица незнакомки. Чуть удлиненное, обрамленное слегка вьющимися темными волосами, с безукоризненно правильными тонкими чертами лица и чужими большими вытянутыми глазами с густыми ресницами, из которых выглядывали окаймленные белым серо-зеленые круглые зрачки, оно было бледным, с жемчужно-серыми губами, и очень, очень печальным.

  Прошли секунды, а может, часы ― они потеряли счет времени, и тонкие серые губы чуть шевельнулись.

  - Ваша цивилизация по-прежнему несет в мир зло! - услышали или, может быть, ощутили они идущий ниоткуда бесплотный мелодичный голос.

  Их окатило волной чужих эмоций ― печали, сожаления, горечи, и странные образы закружились у них перед глазами. Они увидели планету, откуда-то они знали, что это Филлина, с которой они стартовали менее суток назад, ее пейзажи, города, филитов, и вдруг это сменилось яркой, нестерпимо бьющей по глазам вспышкой, из которой вырос клубящийся гриб ядерного взрыва. Чувство боли и горечи было нестерпимым. Командир, не осознавая этого, рухнул на колени. Молодой тэон удержался на ногах, но стиснул край пилотского ложемента так, что у него побелели пальцы.

  - Вы агрессивны, вы нетерпимы, вы НЕДОСТОЙНЫ!!! - в беззвучном голосе прорезался гнев. - Одумайтесь, остановитесь сами или же вас ОСТАНОВЯТ!!!

  Голос оборвался, но продолжал звучать у них в ушах неслышным эхом. Женщина исчезла. Перед ними снова была привычная рубка.

  - Что это... Что это было?! - тэон с усилием оторвал от кресла болящие от напряжения пальцы. - Вы тоже слышали... ощущали?...

  Командир тяжело поднялся на ноги и, шатаясь, словно смертельно уставший, оперся на пульт управления. Его рука медленно поползла по кнопкам и тумблерам.

  - Сейчас посмотрим, - прохрипел он. - Я включил запись... как только увидел...

  Небольшой экран посреди пульта осветился. Несколько несложных манипуляций, и на нем появился белый подрагивающий силуэт. Запись была сделана неудачно: женщина была снята сбоку и чуть со спины, а ее изображение было смещено к самому краю экрана. Но оно было!

  - Это не призрак, - хрипло сказал командир. Он продолжал тяжело опираться на пульт. - Призраки системами наблюдения не фиксируются.

  - Тогда мы должны действовать по инструкции, - несмело предложил тэон.

  - Какой-такой инструкции?!

  Тэон, путаясь и делая ошибки, в конце концов нашел нужную главку.

  - Да ей же почти триста лет! - удивился командир. - Никогда о ней не слышал! Откуда ты знаешь?!

  - Учили, - смутился тэон. - Недавно... При встрече с необъяснимыми явлениями немедленно подать подробный отчет в спецотдел, в службу по делам форпостов... А это ведь было необъяснимое явление, верно, господин старший офицер первого ранга?

  - Верно, - командир нахмурился. - Тогда садись сюда и пиши отчет, пока ничего не забыл.

  И поспешно отвернулся, чтобы молодой подчиненный не почувствовал охватившего его безудержного страха...

  

  

  Глава 1. Заговорщики

  

  Весна наступила внезапно. Неподвижно висевшие в небе тяжелые мрачные тучи, время от времени проливавшиеся холодным моросящим дождем, за одну ночь тихо снялись с места, исчезнув без следа, и в чистой голубизне засияло не по-зимнему яркое и приветливое солнце.

  - Вот и весна пришла, - с мечтательной интонацией произнес Кен Собеско, с удовольствием подставив спину приятно греющему светилу. - Скоро и Новый Год...

  - У вас Новый Год весной? - рассеянно спросил Куоти, не отрывая взгляда от большого плана космодрома.

  - Да, в день весеннего равноденствия. А у вас?

  - А у нас в середине зимы. Считается, что в этот день старый год умирает, а затем все возрождается снова. Впрочем, на моей родине это, наоборот, середина лета.

  - А когда у вас отмечали Новый Год раньше, до вашего Единения? - прокричал Гредер Арнинг, перекрывая шум трех десятков работающих перфораторов.

  - Раньше? - задумался Куоти. - Не знаю. Это было слишком давно. Да и не уверен, что у нас был какой-то свой календарь. Насколько мне известно, моя 45-я провинция до Единения была колонией какого-то из северных государств.

  - Ваших предков угнетали колонизаторы? - удивился Арнинг.

  - Не моих. Родители у меня родом совсем из других мест. Отец родился в 26-й провинции, его отправили на юг после завершения учебы, а мама - вообще из Десятой. Она проходила практику в наших краях, а потом вышла замуж за моего отца, да так и осталась. Я первый в семье уроженец 45-й провинции.

  - Не скучаете по родине? - задал новый вопрос Арнинг.

  - Наверное, нет. Это скучный провинциальный город, в котором никогда не происходит ничего нового. У нас интересно жить только в крупных центрах, а все остальное - настоящее болото. Я рад, что мне удалось вырваться оттуда в космос.

  - Это было сложно? - спросил Арнинг.

  - Да, но мне повезло. У родственников моей матери нашлись нужные связи, и меня приняли в космическое училище. Правда, я мечтал быть пилотом, но вот стал инженером.

  - Не было такой возможности?

  - Нет. На это связей не хватило.

  - Что значит - связей? - удивленно переспросил Арнинг. - Разве у вас для того чтобы получить образование, нужны только связи?

  - Или связи, или большие деньги, - вздохнул Куоти. - Мой отец - весьма уважаемый человек, он отвечает за все строительство в районе. Но его влияния не хватило бы, чтобы пристроить меня в космическое училище. Зато я легко мог бы стать строителем или архитектором.

  - Получается, что сын у вас наследует профессию родителей?

  - В общем, да, - кивнул Куоти. - Хотя, на самом деле, все не настолько тяжело. У нас принято поддерживать отношения со всеми родственниками, даже самыми дальними, и через них можно получить нужные связи или одолжить денег.

  - На взятку? - ехидно поинтересовался Собеско.

  - У нас это называют подарок, - слегка поморщился Куоти. - Преподаватели в наших институтах получают очень мало, а им на что-то надо жить.

  - В нашей стране тоже иногда такое бывает, - самокритично заметил Арнинг. - Но обычно все решают знания. Я, например, поступил в достаточно престижное учебное заведение только потому, что имел хорошие оценки в школе, а затем успешно сдал вступительные экзамены.

  - В наших институтах тоже есть экзамены, - сказал Куоти. - И официально все зависит исключительно от них. Но на самом деле по-честному их сдать практически невозможно. В принципе, можно поступить практически куда угодно без денег и связей, но для этого надо быть очень умным и притом везучим.

  - А если нет ни денег, ни связей, ни везения?

  - Тогда остается идти в техническую школу, туда принимают всех. Потом становишься рабочим на заводе...

  - Внимание, - пробормотал Собеско. - У нас гости. Вот, принесла нелегкая...

  Поклонившись Куоти, словно только что выслушали от него указания, Собеско и Арнинг вернулись к работе. А рядом остановился транспортер начальника планетной Службы Безопасности.

  С тех пор как лагеря для пленных перешли под контроль СБ, прошло уже свыше двух месяцев, и за это время назойливая опека превратилась в рутину. Прежний жесткий режим как-то сам собой смягчился, а о введенных некогда строгостях вспоминали только во время прибытия начальства.

  Как, например, сейчас.

  Собеско окинул обеспокоенным взглядом бригаду, пытаясь представить себя на месте пришельца. Вроде бы, ничего подозрительного он не должен заметить. Все люди заняты делом; стоят, широко расставив ноги, над своими перфораторами и, не поднимая головы, упорно вгрызаются в неподатливый керамито-бетон. То и дело в общий гул врезается резкий визжащий звук - это кто-то пробурил отверстие нужной глубины и теперь должен выключить перфоратор и перейти на новое место. Впереди всех Арнинг с резаком проплавляет прямые щели в покрытии, указывая направление дальнейшей работы, а позади свирепствует грузный картаец Дранго. С массивным резаком в руках он хлещет наотмашь плазменным факелом, круша узкие перегородки в источенном отверстиями бетоне, прокладывая выемку. Через несколько минут он остановится, чтобы дать остыть аппарату, и тогда придет черед уборщиков, выгребающих лопатами из канавы куски нарезанного бетона, а несколько человек с перфораторами и Арнинг со вторым резаком начнут рихтовать стенки и дно...

  Внезапно привычная картина потеряла стройность. Массивный Дранго недоуменно уставился на переставший вдруг функционировать резак. Легкими хлопками по корпусу он пытался заставить его снова работать, как это неоднократно бывало раньше, но теперь капризный инструмент, похоже, окончательно вышел из строя.

  - Выходи, - настойчивым, но спокойным тоном произнес Собеско, показывая Дранго рукой, чтобы тот выбирался из канавы и дал дорогу уборщикам.

  В глазах пришельцев порча рабочего инструмента считалась серьезным проступком и заслуживала строгого наказания, вплоть до передачи в распоряжение Отдела специальных исследований. И если на периодически отправляемые в починку перфораторы смотрели сквозь пальцы, и все ограничивалось тем, что Собеско назначал неудачникам наряд на уборку вне очереди, то выход из строя резака, да еще в присутствии начальника планетной СБ, мог повлечь за собой более серьезные последствия.

  Вероятно, им удалось бы скрыть поломку, выдав ее за обычный технологический перерыв, но Дранго сам все испортил. Он стоял как истукан, продолжая упорно похлопывать по ствольной коробке резака, словно все еще надеясь таким образом вернуть его к жизни.

  - Не работает, - поднял Дранго испуганные глаза на Собеско. - Что мне делать?

  - Исчезни! - махнул рукой Собеско, но было уже поздно.

  - Что это? - раздался у него за спиной резкий голос автоматического переводчика.

  Собеско обреченно поднял голову. Начальник СБ стоял рядом. На его лице появилось выражение злобной радости.

  - Саботаж?! - торжествующе прошипел эсбист. - Взять их!

  Прежде чем кто-либо успел сказать хотя бы слово, сонные солдаты, постоянно сопровождающие начальника СБ, словно сорвавшись с привязи, в мгновение ока скрутили Дранго, обоих уборщиков и еще двоих филитов, оказавшихся поблизости, и потащили их к транспортеру.

  Мягко взревели двигатели, и эсбисты исчезли так же быстро, как и появились.

  - По какому праву они это сделали? - первым вышел из оцепенения Гредер Арнинг. Он был больше удивлен, чем разгневан или испуган.

  - Они - Служба Безопасности. Они делают все, что считают нужным, и никому не дают отчета, - с трудом расцепил плотно сжатые зубы Куоти.

  - Но что теперь сделают с ними? - голос Арнинга предательски дрогнул.

  - Все что угодно. Скорее всего, отдадут Отделу специальных исследований. Или казнят.

  - А что мы сейчас должны сделать...

  - Радоваться, что взяли не вас, - с горечью перебил Арнинга Куоти. - Никто из нас не может здесь ничего сделать.

  - Тогда мы отказываемся что-либо делать, - холодно произнес Собеско. - Бригада объявляет забастовку, пока не будут освобождены наши товарищи!

  - Что?! - Куоти поперхнулся. - Да вы с ума сошли! Это невозможно! Вы должны возобновить работу!

  На какое-то мгновение он почувствовал растерянность, за которым пришло раздражение. Все филиты неподвижно стояли, глядя куда-то в сторону. Несколько человек положили перфораторы на землю, другие опирались на них, как на трости.

  - Я же сказал... - начал Куоти и осекся. Еще в военном училище ему говорили, что не следует отдавать приказы, которые не будут выполнены. - Что вы хотите этим добиться? - спросил он почти спокойным тоном, жалея, что переводчик не передает интонации.

  - Мы хотим привлечь внимание к нашей просьбе, - разъяснил Собеско. - Никто из наших людей не виноват в том, что инструмент вышел из строя. Они - не саботажники! Мы все работаем здесь над вашим заданием! И даже, кажется, укладываемся в сроки!

  - Службу Безопасности не интересуют никакие сроки! - почти прокричал Куоти. - Их задача - находить и пресекать крамолу! И ваша забастовка для них - бесценный подарок! Они тогда получат все основания обвинить вас в саботаже!

  - Для того чтобы обвинить кого-либо из нас в саботаже, им не требуется особых оснований, - с усмешкой возразил Собеско. - Если вы не можете ничего сделать для наших товарищей, мы обязаны сами применить все возможные средства.

  - Вы ничего этим не добьетесь, - зло сказал Куоти. - Вы только погубите себя и навредите мне!

  "Не стоило фамильярничать с этими филитами, - внезапно пришла ему на ум подленькая мыслишка. - Попробовали бы они бунтовать с кем-то другим..."

  Он отогнал ее.

  - Поймите, - сказал он как можно более настойчиво. - Здесь у вас нет никаких прав, и над вами постоянно висит страшная угроза. Начальник Службы Безопасности только и ждет, чтобы вы поддались на провокацию. Ему нужен заговор, чтобы отрапортовать о его раскрытии и получить повышение.

  - В таком случае прошу снять меня с поста бригадира, - отчеканил Собеско. - Руководитель не имеет права сдавать своих людей. Иначе он теряет моральное право ими руководить.

  - Прекратите, - поморщился Куоти. Он снова почувствовал злость на упрямого филита, не желающего принимать установленный порядок вещей. - Чего вы от меня хотите?

  - Я хочу, чтобы вы попытались что-то сделать, - серьезно сказал Собеско, глядя снизу вверх прямо в глаза Куоти. - Хотя бы что-нибудь. Вы как-то рассказывали, что ваше начальство не любит Службу Безопасности. Может быть, оно чем-то поможет?

  - Хорошо, - кивнул Куоти. - Я подам рапорт, обещаю. Но и вы тогда возвращайтесь к работе, хорошо? Не хватало еще, чтобы за саботаж загребли нас всех!

  

  Поздно вечером, уже подробно обсудив проблему с Реэрном, Куоти готовился ко сну в своей комнате в одном из недавно построенных помещений базы. Внезапно на его браслете замигал огонек вызова. Это означало, что с ним срочно хочет встретиться Перевозчик.

  Долговязый эсбист был очень взволнован.

  - Есть новости, - сообщил он конспиративным шепотом, настороженно оглядываясь по сторонам.

  - Успокойтесь, - мягко посоветовал ему Куоти. - Мы с вами не совершаем ничего противоправного. Двое знакомых беседуют на тему общего увлечения - что может быть более невинным?



  - У нас сейчас ничего не может быть невинным, - Перевозчик в последний раз бросил опасливые взгляды попеременно вправо и влево. - Вокруг одна сплошная нервотрепка! Знаете... Нет, вы же не знаете! Нами сейчас занимается Отдел внутренних расследований!

  - Вас в чем-то подозревают? - напряженно спросил Куоти. Тревога Перевозчика передалась и ему.

  - Пока нет. Помните, когда мы с вами только установили связь? Я этого вам не говорил, но тогда наш начальник приказал отправить на отбраковку больше семи дюжин филитов. Якобы, как отработанный материал. Многие были против, я тоже был против, но он шеф, он решил! Теперь говорят, что на самом деле эти филиты были проданы на Тэкэрэо! Всех тягают на допросы... Но я ничего не знал, совсем ничего!...

  - Очень может быть, - пробормотал Куоти. - И верно, я припоминаю. Я как раз в то время видел, как ваш начальник о чем-то переговаривается с суперкарго транспортного корабля. Это мне даже показалось тогда подозрительным... Но к каким последствиям может привести ваше расследование?

  - Уже, уже привело! - Перевозчик порывисто взмахнул руками. - Начальник отрапортовал о нашем успехе! О том, что мы создали биологическое оружие против филитов! Он надеется, что за это ему простят все грехи. Он очень ждет, что придет приказ пустить наше оружие в ход! Тогда он будет победителем!

  - А когда может придти такой приказ? - оглушенно спросил Куоти.

  - Никто не знает! Может быть, завтра. Может быть, через год или вообще никогда. Это решает Метрополия, не мы. Но нашему начальнику очень нужно, чтобы он пришел скоро. Он уже подал два рапорта, а может, уже и третий!

  - Черные Звезды! - Куоти непроизвольно сжал кулаки. - И ничего сделать нельзя?!

  - Я сделал все что мог! - Перевозчик еще раз осмотрелся, пошарил за пазухой и поспешно сунул в руку Куоти небольшой кубик. - Это микроконтейнер. Там, внутри, культура клеток, замороженная в жидком азоте. Если поднять температуру и поместить клетки в питательную среду, они начнут размножаться. Это вакцина. Инъекция одного миллиграмма в кровь создает иммунитет. Десять миллиграммов поднимут на ноги безнадежного больного. Но кто-то должен изготовить все эти дозы, три миллиарда доз! На каждого жителя планеты!

  - Даже если отправить ваш образец в Метрополию, основную работу все равно придется проводить здесь, - начал рассуждать вслух Куоти. - Так или иначе, нам необходимо привлечь жителей планеты...

  - Это решайте сами, я не хочу ничего знать! - Перевозчик нервно облизал губы. - И вообще, давайте пока на время прекратим наши встречи. Я сам свяжусь с вами, когда это будет безопасно.

  В последний раз оглянувшись по сторонам, Перевозчик стремительно зашагал прочь своей дергающейся неровной походкой. Куоти смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте.

  На сердце у Куоти было очень тяжело. Обрушившаяся на него ответственность казалась ему неподъемной, а миниатюрный контейнер в его руке словно стал весить не меньше тонны. Машинально Куоти расстегнул рукав комбинезона, чтобы набрать на браслете номер Реэрна, но вовремя остановился. В конце концов, завтра Стрелку и без того предстоит трудный день...

  

  - Что же, мы сегодня неплохо поработали, - удовлетворенно заметил командующий Имперскими силами на Филлине генерал второй величины Пээл, приняв более удобную позу в своем кресле. - У кого-то есть еще что-то добавить, как говорится, сверх программы?

  - У меня есть, - приподнялся с места Реэрн. - Ваше превосходительство, у меня появились некоторые претензии по поводу действий нашего недреманного ока.

  - Вот как? - с легким интересом произнес Пээл. - И где, по-вашему перебдела наша доблестная Служба Безопасности на этот раз?

  - Мне кажется, господин суперофицер второго ранга явно не расположен к филитам, которые прокладывают кабели на базе "Восток", - с полуулыбкой сказал Реэрн. - По крайней мере, вчера в силу неизвестной причины он лично арестовал пятерых из них, якобы по подозрению в саботаже.

  - Какой еще неизвестной причины?! - недовольно подскочил с места начальник планетной СБ. - Причина самая, что ни на есть известная! Если вы начали, так уж договаривайте до конца, суперофицер третьего ранга. Ценный инструмент на моих глазах выведен из строя, ответственная работа сорвана - разве это можно назвать иначе, кроме как саботажем?!

  - Но позвольте, - возразил Реэрн. - Я, конечно, не претендую на глубокое знание вашего профессионального предмета, но, по моему разумению, саботаж предполагает умышленную порчу оборудования, чего в данном случае нет!

  - А это уже позвольте мне решать! - отрезал эсбист. - Ваше превосходительство! Раз уж вы поручили мне контроль над пленными, позвольте мне выполнять мои обязанности таким образом, какой я считаю наилучшим! А если вы сомневаетесь в моей квалификации, я оставляю за собой право апеллировать к верховному командованию!

  - Ну-ну, уже к верховному командованию, никак не меньше, - криво усмехнулся Пээл. - Но, признаться, мне не совсем понятен ваш запал, причем с обеих сторон. Объяснитесь, господа.

  - Ваше превосходительство! - впечатление было таким, словно эсбист процеживает слова сквозь зубы. - Проявление либерализма по отношению к филитам - это грубая политическая ошибка! Когда идет речь о престиже нашей расы носителей Звездного Света и покорителей галактики, все прочие вопросы, как то производительность труда или пресловутое милосердие неизбежно оказываются глубоко второстепенными! Поскольку мы вынуждены использовать труд филитов, мы обязаны внушать им почтение и страх, как это великолепно срабатывает с кронтами! Ради нашей собственной безопасности мы должны внушить филитам идею о неотвратимости кары за любой их проступок, даже если он, исходя из так называемого здравого смысла, проступком не является. И если пятеро из них понесут заслуженное наказание за сломанный инструмент, остальные будут работать не на совесть, а на страх, то есть, более продуктивно.

  - Вероятно, я скучный человек, ваше превосходительство, - медленно произнес Реэрн, слегка растягивая слова. - О нашей великой миссии, Звездном Свете и прочих высоких материях я предпочитаю не говорить всуе, а слушать нашего уважаемого помощника по воспитанию (легкий поклон в сторону тэона). Меня интересуют, в основном, различные скучные вещи вроде той самой производительности труда или графика работ. И я хотел бы в очередной раз напомнить всем присутствующим, что выполнение этого графика, то есть, по сути, обязательства, взятого всеми нами перед лицом Императора, зависит, в первую очередь, - хотим мы этого или нет - от филлинских рабочих. Я не сомневаюсь, господин суперофицер второго ранга, что страх является неплохим методом, когда речь идет о неквалифицированном труде, требующем исключительно физических усилий. С филитами, которые выполняют у нас более сложные работы, подобный прием почему-то не срабатывает должным образом. Задавшись этим вопросом, я подготовил кое-какие статистические данные. Как вы можете убедиться, более чем в трех четвертях случаев репрессии против филлинских рабочих вызывали значительное снижение качества и даже производительности труда. А между тем, своевременная прокладка кабелей на базе "Восток" крайне важна. Каждый день отсрочки отодвигает срок сдачи всего объекта!

  - Так что, получается, вы предлагаете вообще не наказывать филитов из-за их тонкой нервной организации? - фыркнул эсбист. - Ваше превосходительство! Господа! Филиты должны знать свое место! Поломка ценного инструмента не может остаться без последствий!

  - Это вы о плазменном резаке? - невозмутимо спросил Реэрн. - Он отправлен в мастерскую и, я думаю, уже сегодня им работают снова. Между прочим, филиты весьма интенсивно пользуются своим инвентарем уже больше пяти дюжин дней. Было бы удивительно, если бы за это время ничего не сломалось!

  - Достаточно! - подвел черту под обсуждением Пээл. - Довольно, господа! Господин суперофицер второго ранга! Я весьма ценю ваши заботы о безопасности персонала баз, но они не должны наносить ущерб нашему строительству. Пока мы по-прежнему отстаем от графика, мне не хотелось бы, чтобы Служба Безопасности искала наиболее легкие пути решения стоящих перед ней задач. Я настойчиво призываю вас не использовать меры, приводящие к затяжке работ. И, раз инструмент удалось починить, я не вижу необходимости в дальнейшем задержании этих пятерых филитов. Кстати, почему целых пятерых? Они что, все работали одним резаком? В следующий раз, буде у вас возникнет желание кого-либо арестовать, прошу предоставить мне доказательства настоящего саботажа! У кого-то еще есть вопросы? Нет?! Тогда все свободны!

  

  Этот день был особенным, Куоти это чувствовал. Обычно с ним общались только Собеско и Арнинг, остальные же члены бригады старались держаться от него подальше и относились к нему с опаской, как к любому другому имперскому офицеру. Они демонстрировали показное рвение, когда он смотрел в их сторону, потихоньку отлынивали, когда им казалось, что на них не обращают внимания, и старательно отгораживались от него стеной молчаливой настороженности.

  Сегодня же от этой отчужденности не осталось и следа. Филиты то и дело дружески улыбались ему, ловили его взгляд, а работа так и спорилась в их руках. Похоже, от проявления более непосредственных знаков внимания их удерживало только то, что на стройплощадке постоянно толпились посторонние.

  На общем радостном фоне выделялись разве что Собеско с Арнингом, старательно и без разговоров выполнявшие свои прямые обязанности. С позавчерашнего дня они не перебросились с Куоти даже словечком сверх положенного.

  Возможность представилась Куоти только во время обеденного перерыва, когда дежурные разнесли пластиковые корзины со стопками лепешек и банками горданских мясных консервов, а также прикатили на тележке бак с водой. Достав свой паек, Куоти подсел поближе к Собеско и Арнингу. Они вполголоса беседовали, но, увидев его, сразу же замолчали.

  Некоторое время они ели молча.

  - Возможно, нам следовало бы поблагодарить вас, - наконец тихо сказал Собеско.

  - Возможно, - кивнул Куоти. - Хотя моя роль в освобождении ваших товарищей была минимальной. Можно сказать, ее не было совсем.

  - Вам не понравилось, что вас заставили сделать доброе дело с помощью шантажа? - напрямую спросил Арнинг.

  - Мне не понравилось, что когда я задал себе несколько вопросов относительно наших с вами взаимоотношений, я не смог на них ответить. Мне кажется, настало время внести ясность.

  - Настало, так настало, - слегка прищурился Собеско. - Итак, ответы на какие вопросы вас интересуют?

  - Некоторое время мы с вами довольно плодотворно обменивались информацией, - начал Куоти, медленно переводя взгляд с Собеско на Арнинга и обратно. - Правда, я заметил, что вы старались задавать мне одни и те же вопросы с промежутком в несколько дней, очевидно, рассчитывая поймать меня на противоречиях. Хотя я ни разу не дал вам повода сомневаться в своих словах, эта проверка продолжается до сих пор. Из этого мне остается сделать вывод, что вы мне не доверяете. Вы много рассказывали о своем мире, охотно беседуя на различные отвлеченные темы, но стоило мне больше положенного заинтересоваться вашей биографией или задать вопрос о взаимоотношениях внутри бригады, как вы тут же закрывали рты на большой замок. В то же время, я замечал, что вы частенько пытаетесь ненавязчиво расспросить меня о режиме безопасности на базе, характеристиках нашего оружия и следящих систем и тому подобных вещах. Получается, вы меня используете. А теперь выясняется, что вы можете и хотите мною манипулировать! Я признаю, что без вашего воздействия мне вряд ли пришла бы в голову мысль о возможности противостоять Службе Безопасности, но я задаю себе вопрос: что вы захотите от меня в следующий раз?! Ответьте, кто я для вас? Какие у вас есть цели в отношении меня? Враг я вам или друг? Со своей стороны, скажу, что я не считаю вас врагами. Мне всегда хотелось больше понять вас, и я рассчитывал, что мы можем доверять друг другу. Так ли это или я ошибся?!

  Собеско и Арнинг молчали, смотря вниз.

  - Давай, я начну, - наконец негромко сказал Арнинг. - Я не знаю, сумеете ли вы понять нас, Ээси Луарви ди-Куоти Укунаатси. Может быть, мы не настолько отличаемся друг от друга, но у нас слишком разные судьбы. Мои жена и сын погибли при бомбежке на второй день после вашего вторжения. Я не знаю, живы ли мои родители, или нет. Мой родной город лежит в руинах, моей страны больше не существует, весь мой мир разрушен, а из всех моих чувств остались лишь ненависть, боль и горечь утраты. Да, благодаря вам мы узнали, что не все пришельцы одинаковы. Но мы всегда воспринимали вас как часть той силы, которая уничтожила все, что было дорого и близко нам. Мы не могли доверять вам, потому что вы - один из них. Вам было любопытно, а мы использовали вас, чтобы получить знания о вашем мире и стать сильнее. Скорее всего, вы лично - не враг нам, Ээси Луарви ди-Куоти. Но боль и ненависть слишком сильны в нас, чтобы мы могли называть вас своим другом. Давайте назовем это честными взаимовыгодными партнерскими отношениями. Вы нуждаетесь в нас, мы - в вас. Пусть так и останется дальше. Может быть, со временем, нам удастся достичь чего-то большего.

  - Вы - офицер, - добавил со странной усмешкой Собеско. - И хотя вам не нравится многое из того, что происходит в вашем государстве, включая нападение на Филлину, когда поступит приказ, вы исполните свой долг. Вы примете свою сторону против нас. И это неизбежно, давайте будем исходить из этого, а не повторять слова о дружбе и доверии. Я почти ничего не имею против вас. Если судьба сведет нас в бою лицом к лицу, я постараюсь промахнуться, но я не буду отводить разящий удар лишь из страха убить вас, младший офицер первого ранга Куоти. Так же как и вы, если вдруг узнаете о том, что мы готовим побег и убийство ваших соотечественников, постараетесь его предотвратить...

  - А вы готовите побег? - с интересом спросил Куоти.

  - Нет, - покачал головой Собеско. - У нас пока слишком мало шансов на удачу. Когда нас только доставили сюда, один мой друг попытался бежать. Его поймали и передали в ваш Отдел специальных исследований. Наверное, сейчас его уже нет в живых.

  - Возможно, он жив, - заметил Куоти. - Говорят, большую группу филитов из Отдела специальных исследований направили на работу в одну из наших колоний.

  - Для его родных это мало отличается от смерти, - вздохнул Собеско. - Если мы здесь имеем какие-то шансы снова попасть домой, то с других планет, очевидно, не возвращаются.

  - Вообще-то, мой вопрос о побеге не был досужим любопытством, - попытался вернуть беседу в нужное русло Куоти. - Вы можете не доверять мне, но я прошу вас выслушать и поверить. Это касается того самого Отдела специальных исследований. Мне удалось узнать, что там создали абсолютное оружие против филитов - болезнь, против которой у вас нет ни иммунитета, ни лекарств. Если придет приказ применить это оружие, весь ваш народ будет обречен на гибель. Мы - люди, к которым я принадлежу, - хотим предотвратить это любой ценой. Мы получили образец вакцины против этой болезни. Но его необходимо размножить, чтобы сделать предохранительные прививки всем жителям вашей планеты! Мы не в состоянии сделать эту работу. Я могу передать вам эту вакцину, но все остальное ложится на вас!

  Оба филита молчали, и Куоти уловил в их молчании недоверие.

  - Я понимаю, о чем вы думаете, - горячо заговорил он. - Вы спрашиваете себя, не является ли все это грандиозной провокацией, направленной на то, чтобы вы сами, своими руками, принесли в свой мир неминуемую смерть?! Во имя Черных Звезд! Да посмотрите на меня! Прошу вас, поверьте мне! Я не знаю... не могу ничем доказать... но мы на самом деле хотим помочь вам! Все это чистая правда!... Но я сам не знаю, как это сделать! Ни у кого из нас, кроме меня, нет никаких контактов с филитами, и я не представляю, как вытащить вас отсюда!...

  - Ну, выбраться отсюда - это еще не все, - деловито заметил Собеско. - Надо, чтобы нас выслушал и нам поверил какой-то крупный политик.

  - Президент Чинерты Кир Калансис тебя устроит? - хмыкнул Арнинг.

  - А тебя к нему допустят? - с сомнением спросил Собеско. - Или ты думаешь, если мы вырвемся из плена, нам будет легче к нему попасть?

  - Нет, все проще, - нехотя признался Арнинг. - Дело в том, что моя жена... которая погибла... - его дочь.

  - Вот это да! - покачал головой Собеско. - Так, живешь с человеком два месяца и узнаешь о нем такие вещи...

  Куоти воспринял из их короткого разговора только главное.

  - Значит, вы верите мне?!

  - Да, - твердо сказал Собеско, глядя ему прямо в глаза. - Я, может быть, ошибаюсь, но я никогда не замечал в вас... в кээн... любви к многоходовым комбинациям. Уничтожить нас можно и гораздо проще. Мне очень хочется верить, что вы и ваши единомышленники если не друзья нам, то, по крайней мере, союзники.



  - Остается только одна проблема, - обеспокоено заметил Куоти. - Я пока не вижу никакой возможности организовать ваш побег. Конечно, в крайнем случае я лично вывезу вас за пределы зоны безопасности, но тогда мне больше не будет хода обратно.

  - Я думаю, до такой крайности не дойдет, - невозмутимо сказал Собеско. - В жизни всегда есть место благоприятному случаю, нужно только суметь его организовать. Сколько времени еще продлятся наши работы?

  - По графику, больше двух дюжин дней.

  - Срок достаточный. Надеюсь, за это время какой-нибудь шанс, да появится.

  - Только будьте очень осторожны, - предупредил Куоти. - Начальник Службы Безопасности был вынужден отпустить ваших товарищей, но он не забыл своего поражения. Постарайтесь не дать ему шанса отомстить.

  - Постараемся, - усмехнулся Собеско, вскакивая на ноги. - Эй, ребята! Заканчиваем с отдыхом! Пора работать дальше!

  

  "...Заместитель начальника базы по технике суперофицер третьего ранга Реэрн проявляет недопустимую мягкотелость по отношению к филлинским рабочим. С прямого попустительства командующего он не только срывает профилактические мероприятия, направленные на повышение интенсификации их труда, но и препятствует следственным действиям в их отношении. Например, недавно по его настоянию были преступно освобождены пятеро филитов, виновных в совершении актов саботажа (выведение из строя ценных рабочих инструментов)..."

  Начальник планетной СБ недовольно отложил в сторону планшет. Ему ли не знать, что все его донесения будут аккуратно подшиваться в соответствующие папочки, но в ход их пустят лишь при наличии по-настоящему серьезного проступка, когда всякое лыко пойдет в строку. А этого может и вообще никогда не произойти.

  Нет, если он хочет, чтобы служба на Филлине стала очередным трамплином в его карьере, ему необходимо громкое дело, которое навсегда прекратит разговоры о том, что Служба Безопасности на этой планете занимается не тем, чем нужно. Конечно, есть специфическая трудность: филиты, очевидно, уже в достаточной степени устрашены и ведут себя удивительно смирно. Но он-то знает, как из малейшей искры недовольства раздуть костер, вокруг которого можно неплохо погреть руки.

  Итак, что это будет? Саботаж? Слишком муторно и сложно в организации. Кроме того, он, признаться, излишне широко использовал это обвинение, и открытие нового дела не вызовет нужного резонанса.

  Нет, его дело должно быть совершенно ясным и однозначным - таким, чтобы ни генерал Пээл, ни Реэрн не могли ничего возразить. Решено! Это будет побег! И совершит его та самая седьмая бригада, которая, якобы, выполняет самую ответственную работу!

  

  Генерал Пээл разыскал Реэрна в небольшом закутке на складе, где он занимался проверкой аппаратуры, доставленной транспортным кораблем.

  - Вы, как обычно, взваливаете все на себя, - с легкой усмешкой заметил Пээл.

  - О, только если это в интересах дела.

  - Хорошо сказано, - одобрительно кивнул Пээл. - Знаете, я давно приглядываюсь к вам, Реэрн. У нас с вами много общего. Мы оба занимаем должности, которых никогда не достигли бы в иной ситуации, мы оба руководствуемся, в первую очередь, интересами дела и у нас обоих есть общие проблемы, вызванные людьми, больше заинтересованными в нашем провале, чем успехе.

  - Неприятно, когда Служба Безопасности считает, что ей нечего делать, и начинает самостоятельно искать себе занятие, - как бы невзначай заметил Реэрн.

  - Ну вот, видите, вы меня понимаете. У нас с вами общие интересы, Реэрн, и я рассчитываю на ваше содействие в одном весьма важном и крайне конфиденциальном деле.

  - Я не подведу вас, ваше превосходительство. Особенно, если речь пойдет о том, чтобы слегка прикрыть наше недреманное око.

  - Этот человек жаждет быть значительным, - возвестил Пээл. - Он постоянно стремится быть в центре внимания и добивается этого самым простым способом, ставя палки в колеса и изобретая проблемы там, где их нет. Мне надоели его постоянные поиски вымышленных заговоров среди филлинских рабочих, особенно, если как вы утверждаете, это приводит к результатам, обратным желаемым. Я бы хотел, чтобы под моим началом служили офицеры, озабоченные не собственной значимостью, а своевременным завершением работ.

  - Вы считаете, что новый начальник Службы Безопасности будет лучше прежнего? - с сомнением спросил Реэрн.

  - Его нужно не просто убрать, а надежно скомпрометировать, чтобы даже начальство в Метрополии начало относиться к его доносам с презрением и отвращением. Я не раз имел возможность убедиться, что вы разбираетесь не только в механизмах и электронике, но и в людях. Поэтому я прошу вас подумать и поискать его слабые места.

  - Их не нужно долго искать, ваше превосходительство. Это все те же пленные филиты.

  - Вы так считаете, Реэрн?

  - Да. Если начальник Службы Безопасности по-прежнему хочет быть значительным, он должен сфабриковать какой-то грандиозный и правдоподобный заговор среди филитов. И здесь его можно будет спровоцировать на совершение фатальной ошибки.

  

  

  Глава 2. Свидетель

  

  - Господин Боорк?

  Когда окликает старший по званию, волей-неволей приходится останавливаться. Даже если... особенно если нашивки старшего офицера второго ранга обведены белым кантом Службы Безопасности.

  - Чем могу служить? - сухо поинтересовался Боорк, лихорадочно вспоминая свои последние прегрешения. - Что-то официальное?

  - О нет, - эсбист улыбнулся. - Я, действительно, хотел бы задать вам несколько вопросов, но совершенно в неофициальном порядке. Можно сказать, это будет небольшая частная беседа. Вы могли бы уделить мне совсем немного вашего личного времени?

  - Конечно, - вежливо кивнул Боорк.

  Не самое лучшее начало для первого увольнения на "берег" после рейса, но есть ли у него выбор?

  Эсбист в ответ любезно наклонил голову и, открыв перед ним неприметную дверь с табличкой "только для персонала", не спеша повел Боорка по длинным пустынным коридорам космопорта.

  Главные "космические ворота" Тэкэрэо всегда поражали Боорка своей несоразмерностью. Космопорт был построен, как говорится, с размахом. Его просторные залы и многочисленные терминалы были предназначены для того чтобы ежедневно принимать тысячи пассажиров и сотни тысяч тонн грузов, но вместо них там царили тишина, пустота и гулкое эхо запустения...

  Идя вслед за эсбистом, Боорк потихоньку рассматривал своего проводника. Старший офицер службы безопасности был молод - вряд ли значительно старше самого Боорка, обладал безупречной спортивной фигурой и приятным, чем-то знакомым лицом. Прямо идеал честного служаки - прямой взор, ясный ум и, наверняка, горячее сердце и чистые руки.

  Эсбист открыл дверь и пропустил Боорка в небольшой скудно обставленный кабинет. Там находился еще один сотрудник СБ в звании старшего офицера первого ранга - высокий, щеголеватый, можно сказать, лощеный.

  - Присаживайтесь, господин Боорк, - улыбнулся он, махнув рукой в сторону мягкого кресла под окном, прикрытым горизонтальными жалюзи. - Большое спасибо, что вы смогли выделить время для беседы.

  - Не стоит благодарности, - Боорк сел в кресло и тут же провалился вниз, просто утонув в нем. - К сожалению, не знаю, с кем имею чести...

  - Старший офицер первого ранга Гриарн, - представился лощеный. - Я представляю центральный аппарат Службы Безопасности в Метрополии.

  - Старший офицер второго ранга Згуар. Так сказать, местные силы СБ. Кстати, мы с вами немного знакомы, господин Боорк. Почти четыре года тому назад я в качестве стажера Академии Службы Безопасности принимал участие в расследовании дела о забастовке в шестом транспортном флоте.

  - Ах, вот как, - Боорк сделал попытку подняться с кресла. - Но ведь...

  - Нет, нет, о старых делах никто не собирается вспоминать, - заверил его Згуар. - Мы здесь занимаемся совсем другими вещами. Вы занимаете должность первого пилота транспортного корабля "Вааринга", не так ли? Так вот, некоторое время тому назад к нам пришел сигнал о том, что на этом корабле осуществляется поставка с Филлины незаконных грузов.

  - Каких именно незаконных грузов? - мысленно усмехнувшись, уточнил Боорк, на этот раз даже не пытаясь встать. - Ну, подумайте, чего незаконного можно везти с Филлины? Разве что филитов?

  - Филитов? - остро взглянул на него лощеный Гриарн. - Почему вы сказали "филитов"?

  - А вас интересуют филиты? - ответил вопросом на вопрос Боорк.

  Он был почти уверен, но хотел окончательно убедиться. С удивлением он отметил, что его страх перед Службой Безопасности полностью пропал.

  - Нас очень интересуют филиты, - кивнул Гриарн, в упор глядя на Боорка. - Поскольку сигнал, который мы получили, говорил именно о нелегальном вывозе филитов с их планеты.

  - Это я отправлял тот сигнал, - с облегчением признался Боорк. - Так что, я готов ответить на ваши вопросы.

  - Вы лично видели этих филитов? - немедленно спросил Гриарн.

  - Лично - нет. Но во время полета груз, который вывозили с Филлины, разместили в отсеке, который обычно используют для перевозки кронтов. И всю дорогу там были воздух, нормальная температура и даже вода. И прыжковая защита по типу один.

  - Э-э-э... Это еще ни о чем не говорит, - покачал головой Згуар. - Это могли бы быть и какие-нибудь экзотические животные.

  - Общей массой в шесть с лишним тонн? - хмыкнул Боорк. - За пару дней до отлета я случайно видел, как наш суперкарго старший офицер второго ранга Гзаарг беседовал с одним толстяком из Отдела Специальных Исследований. Он возглавлял группу, которая проводила опыты над филитами.

  - Откуда вам это известно?! - вскинулся Гриарн.

  - Меня самого предлагали включить в эту группу в качестве помощника, - нехотя признался Боорк. - Я туда не попал только потому, что меня отозвали в Метрополию и перевели на транспорт. А что толстяк, не знаю его имени, ее возглавляет, это мне сказали на филлинской базе "Восток".

  Эсбисты переглянулись.

  - Что же, правдоподобно, - наконец, кивнул Гриарн. - Вы сможете повторить то же самое в присутствии вашего суперкарго - этого Гзаарга?

  - Вы хотите провести очную ставку? - угрюмо спросил Боорк. - А разве вы не можете просто допросить его с суперпентоталом?

  - К сожалению, это только в кино мы можем схватить любого человека на улице и накачать его, как вы выразились, суперпентоталом, - Гриарн широко улыбнулся и сразу перестал выглядеть лощеным. - На самом деле, чтобы допросить кого-либо с использованием... э-э-э... специальных методов, нам нужен ордер, подписанный прокурором, по возбужденному делу. А для допроса офицера космофлота нужна еще и санкция его командования...

  - В данном случае, генерала третьей величины Смиума, начальника транспортной службы космофлота на Тэкэрэо, - продолжил Згуар. - Сейчас мы только проверяем поступивший сигнал, и у нас нет ничего, кроме слов - ваших слов. Так вы готовы повторить их в присутствии старшего-два Гзаарга?

  - Готов, - не отводя взгляда, сказал Боорк, хотя ему было очень сильно не по себе. Но стремление помочь филитам перевесило.

  - Очень хорошо, - Згуар расстегнул рукав и отдал кому-то короткое приказание по браслету. - Сейчас его тоже пригласят на беседу.

  - А он... - вопросительно начал Боорк.

  - Нет, - хищно улыбнулся эсбист. - От этого приглашения он не сможет отказаться!

  

  - Благодарю вас, - вежливо сказал Гриарн, когда Боорк во второй раз закончил свой рассказ. - Если можно, я пока попрошу вас далеко не уходить. Вас проводят в соседний кабинет, там есть видеал. Смотрите кино, местные каналы, читайте новости - в общем, не скучайте.

  Дождавшись, пока вызванный по браслету унтер-офицер СБ закроет дверь за Боорком, Гриарн повернулся к суперкарго, посаженному на жесткий стул посреди комнаты.

  - Итак, теперь ваша очередь, - произнес он с хищной улыбкой. - Вы хотите чем-нибудь дополнить вашего коллегу?

  - А мне нечем дополнять, - хладнокровно ответил суперкарго. - Ерунда какая-то. Этот Боорк после Филлины вообще на голову повернутый, везде ему филиты мерещатся.

  - Вот как, - улыбка Гриарна стала просто акульей. - Думаешь, в отсеке убрал, телеметрию подчистил, капитан тебя прикроет, а подельники не выдадут? Точно, да? Только ты одно забыл. Филиты по статусу приравнены к имуществу самого Императора, так что их незаконный вывоз является коронным преступлением. Понял? И того, что мы здесь услышали, хватит, чтобы твое начальство дало добро на допрос с применением спецсредств. А тогда наружу вылезет все. И твои художества на Лавинтисаэ - тоже.

  - Какое-такое Лавинтисаэ? - пробормотал суперкарго. - Я не...

  - Ты - да, - оборвал его эсбист. - В общем, выбирай. Или ты честно и без утайки рассказываешь нам все, что знаешь об этом деле, и мы оформляем тебе добровольное признание, или мы тебя всего раскрутим спецсредствами, и вмотают тебе тогда на полную катушку! Все понял?!

  Несколько секунд суперкарго раздумывал, а потом горестно махнул рукой.

  - Вот знал я, что с этими филитами вляпаюсь! Только отметьте, показания даю добровольно!...

  

  - Ну что же, - удовлетворенно заметил Гриарн, когда покаявшегося суперкарго увели. - По крайней мере, я не зря сюда приехал. Все-таки, эти филиты здесь были.

  - А вы сомневались? - не удержался от легкой подколки над столичным гостем Згуар.

  - Ну... Вообще-то, сюда меня отправляли только проверить сигнал. И я, признаться, воспринимал эту командировку, скорее, как познавательную поездку. Не думал, что кому-то действительно придет в голову идея обратить в рабство филитов.

  - И что вы намерены предпринять теперь? Что там говорят ваши инструкции? - голос Згуара был подчеркнуто ровным и настолько спокойным, что его просто нельзя было не заподозрить в личной заинтересованности.

  - Для начала, я отправлю отчет своему начальству. Пока же, наверное, начну расследование - судя по всему, именно такой приказ я и получу дней через двадцать. Надеюсь, моих полномочий на это хватит, а вы не откажетесь мне помогать.

  - Не откажусь, - усмехнулся Згуар. - Кстати, а похищение филитов - это и в самом деле коронное преступление?

  - Э-э-э... Этому делу придано определенное значение, - осторожно сказал Гриарн. - Иначе меня бы не отправили сюда. Но официально, на законодательном уровне - нет. Пока еще нет.

  - Жаль. Это был бы прекрасный шанс как следует прижать Синдикат.

  - Вы его настолько не любите? - нейтральным тоном поинтересовался Гриарн.

  Згуар ненадолго задумался.

  - У Службы Безопасности сложные отношения с Синдикатом, да, - сказал он наконец. - Но здесь его многие очень сильно не любят. На Тэкэрэо нет Союза Борьбы, вернее, он есть, но слабенький. Население у нас, как правило, зажиточное, самостоятельное и умеет само организовываться. Наследие пионерных времен, да. Так что противовеса нет. В последнее время Синдикат ведет себя крайне нагло. Их крышует кто-то из окружения управителя, и они просто оборзели от вседозволенности. Эта история с филитами была бы прекрасным поводом дать им по рукам.

  - Странно, зачем им вдруг понадобились филиты? - задумчиво произнес Гриарн.

  - У меня есть кое-какая версия, - хмыкнул Згуар. - Сугси.

  - Причем тут сугси?

  - На Тэкэрэо его не выращивают... не выращивали до недавнего времени. Его привозят контрабандой, на кораблях, мелкими партиями, и цена у него просто астрономическая. А у нашей золотой молодежи устойчивая мода на розовые пилюльки. И шикануть ими на вечеринке - это очень круто. Вот у кое-кого в Синдикате и появилась идея наладить его местное производство.

  - Так в чем же проблема?

  - В кронтах. Чтобы выращивать сугси, нужны кронты, много кронтов. А на Тэкэрэо их мало. У нас нет ни крупной добывающей промышленности, ни плантационного хозяйства. Они работают только в системе городского хозяйства - всякими дворниками, мусорщиками. Или помощниками на фермах. И каждый наперечет.

  - Тогда этот проект был бы обречен с самого начала...

  - Как раз нет. Лет десять назад у нас как раз появились кронты, как говорится, в товарных количествах. Какие-то деловые то ли с Таангураи, то ли с самой Метрополии решили выращивать здесь туа.

  - Туа?

  - Да. Вообще-то, туа здесь растет плохо. Чего-то в почве ему не хватает, что ли, или климат неподходящий. В общем, хороший туа у нас только привозной и считается изрядной роскошью. А то, что выращивают на фермах... К этому надо привыкнуть.

  - Ах, вот как! Значит...

  - Ну да. Вас никто не хотел травить. Просто, когда в следующий раз будете заказывать здесь туа, естественно, не в дорогом ресторане, попросите разбавленный и швырните туда побольше сахара. По крайней мере, так его можно пить. Мне тоже пришлось заново к нему привыкать, после стажировки...

  - Понятно. Так что, кто-то захотел выращивать такой туа в больших количествах?!

  - Не такой. Некие умники из Центрального ботанического сада вывели новый сорт, приспособленный именно к условиям Тэкэрэо. Но им оказалось нелегко раздобыть денег, а тут подвернулись эти пришлые. Они заложили сразу много плантаций, завезли сюда пару тысяч кронтов, но в чем-то не поладили с Синдикатом. Начались инциденты, нападения на плантации с целью захвата кронтов. Если бы они были местными, их бы, наверное, поддержали. Но они были пришлыми, да... Они побарахтались пару лет и свалили с планеты. А хороший туа так и остался на Тэкэрэо ботанической диковиной... И вот за это, кстати, я лично особенно не люблю Синдикат.

  - Хорошо, а причем тут филиты?

  - Для кронтов сугси - смертельный яд. Но у филитов красная кровь, другой метаболизм. Может, для них он не так опасен. Это наверняка была пробная партия.

  - Но все же они с этим подставились.

  - Не скажите. На Филлине сейчас бардак, никакого контроля. И его не будет еще долго. Буквально, садись почти в любом месте, налови сотню-другую филитов и улетай - никто не заметит. Не знаю, что там накопают ваши коллеги...

  - Не мои. Там работают люди из какого-то другого отдела. Скорее всего, Внутренних Расследований.

  - Не важно. Транспортник сел на третьей базе, в самом захолустье. Там не то, что филитов, стадо буйволов можно было бы провезти, и никто бы не заметил. Если бы не этот пилот, Боорк, никто ничего бы не узнал и ничего бы не увидел. И мы бы не знали.

  - Вы думаете, их будет трудно отыскать?

  - Я думаю, что мы, скорее всего, никого не найдем. Как давно вы на Тэкэрэо?

  - Шестой день... Или уже седьмой?...

  - Это все равно уйма времени. Я уверен, что информация о вашей миссии ушла мгновенно.

  - Ну, не все так трагично. Этот суперкарго назвал свой контакт...

  - Он назвал посредника. И я догадывался, что это будет Лысый Фик, он обычно обделывает дела с офицерами Космофлота. И я начал искать его еще три дня назад, как только меня объединили с вами в одну команду. Так вот, Лысый Фик просто исчез. Бесследно. И, похоже, с концами.

  - Что-то не верится. Не такой, вроде бы, веский повод...

  - Вы просто не знаете. Здесь заваривается очень крутая каша, и ваш приезд просто все очень ускорил. Словно катализатор в химической реакции, да. Внутри Синдиката назревает маленькая междоусобная война. Несколько семей недовольны нынешней ситуацией, они считают, что главари восстановили против себя слишком многих и занялись слишком серьезными делами. Они хотят вернуться к более традиционным занятиям - например, контрабанде, незаконным увеселениям, строительным подрядам. Никакого сугси, никакой стрельбы на улицах, понимаете? Поэтому та, другая сторона, не хочет давать своим противникам никакого козыря. А вы - козырь, да еще какой! Из самой Метрополии. Проще обрубить все концы.

  - Так вы считаете, что дело безнадежное?

  - Нет, почему же? Я напрягу своих осведомителей, переговорю с кое-какими людьми. Может, что и проявится. Да, и давайте отпустим нашего пилота, нам он, вроде бы, больше не нужен. Надеюсь, в этом деле он больше не появится...

  

  Входная дверь тихонько скрипнула, и Боорк поднял голову, оторвавшись от созерцания очередного выпуска местных новостей. На пороге стояли два давнишних эсбиста.

  - Большое спасибо, вы нам очень помогли, - с почти незаметным оттенком одобрения в голосе сказал Гриарн. - Надеюсь, мы не очень сильно вас задержали?

  - Нет, что вы, - Боорк поднялся с места. - Разрешите вопрос. Что теперь будет с филитами?

  Гриарн еле слышно вздохнул.

  - Будем их искать. Если найдем, думаю, вернем их обратно на Филлину.

  - Тогда, может быть, я смогу вам помочь? - несмело предложил Боорк. - Дело в том, что я, кажется, знаю место, куда их увезли.

  - Откуда?!

  - Что это за место?!

  Два одновременно заданных вопроса слились в один.

  - Сейчас я все расскажу, - Боорк поднял обе руки, прося слова.

  - Тогда давайте пройдем в кабинет, - предложил Гриарн.

  - Нет-нет, давайте останемся здесь, - оборвал его Згуар. - Садитесь сюда.

  Он подошел к видеалу и увеличил звук.

  - Вот теперь рассказывайте. А мы будем внимательно вас слушать.

  - Я догадывался, что филитов будут вывозить ночью сразу же после посадки, - начал Боорк. - И когда стемнело, я пошел в гости к птицеловам...

  - Куда? - не понял Гриарн.

  - На станцию контроля над воздушным пространством. Я попросил их последить за всеми грузовиками, которые ночью покинут базу.

  - И они согласились это сделать? - удивился Згуар.

  - Ну, я в некоторой степени их коллега. На Филлине мне тоже приходилось заниматься контролем над воздушной обстановкой, хотя и недолго, - нехотя признался Боорк, эта тема была ему неприятна. - И мне, в общем, было, что им рассказать. Да и пришел я не с пустыми руками... А дальше все оказалось не так сложно. Базу-3 нельзя назвать оживленной, за всю ночь ее покинуло меньше дюжины бортов. Наше внимание привлек один. Он вылетел незадолго до рассвета, шел сначала по трассе на Первый, а затем вдруг резко отклонился и встал на курс 290...

  - Э-э-э...

  - Запад-северо-запад. Вскоре он вышел из зоны наблюдения, но ребятам уже самим стало интересно, и они начали вести его через спутник. Он прошел больше семисот километров и сел уже утром. Квадрат 17-11/24-10. Не знаю, правда, как это привязывается к планетным координатам, но на карте наблюдателей это место обозначено именно так. Хотя никакого ориентира там нет. Просто лес.

  - Просто лес, - повторил Згуар, нервно облизав губы. - Конечно, его и выращивают в лесу... Господин Боорк, вам не трудно еще немного посидеть посмотреть видео? Нам со старшим-один надо перетереть один вопрос.

  И чуть ли не вытолкал Гриарна в коридор.

  

  - Это меняет дело, - тихо сказал Згуар, придерживая Гриарна за локоть перед закрытой дверью. - Это очень резко меняет дело.

  - Вы думаете?...

  - Я уверен. Я уже неоднократно слышал, что свою плантацию они спрятали где-то в глуши, далеко на западе. Он их засек! Я думаю, я сумею организовать наблюдение за этим квадратом со спутника и, если они туда снова отправятся, можно будет точно локализовать это место.

  - Тогда их надо брать сразу. Если филиты еще там, и мы не опоздали. Но моих полномочий на это не хватит. И как к этому отнесется ваше начальство? К кому я должен обратиться?

  - Ни к кому... - Згуар лихорадочно размышлял. - Здесь, на Тэкэрэо, многие вещи делаются неофициально, по знакомству. Думаю, моих связей хватит на небольшую спецоперацию... Только я прикроюсь вами, не возражаете?

  - А с чего бы я возражал? Я все понимаю. Я приехал и уеду, а вам здесь жить...

  - Меня волнует еще один вопрос, - продолжил Згуар. - Наш пилот. После нас с ним наверняка захочет поговорить кто-то еще, а я этого никак не могу допустить. При малейшей утечке все сорвется, а мы окажемся под ударом. Я совершенно не хочу рисковать. Я не доверяю спецотделу и совершенно не доверяю своему начальству. И я не хочу отпускать пилота без присмотра. Ни на час. Наверное, я его похищу и спрячу. По крайней мере, пока мы не закончим операцию. К тому же, если дело дойдет до суда, он будет свидетелем.

  - И где вы спрячете его? Или мне об этом не стоит знать?

  - Нет, почему? Он просто погостит у своего старого знакомого. Я живу не в городе, а в небольшом поселке возле реки. Место очень тихое и уединенное. Чужие там не ходят.

  - А вы правда его знаете? - вспомнил Гриарн.

  - Как ни странно, да. Вот уж, действительно, весь мир - большая деревня. Более того, моя жена - его бывшая подружка. И познакомились мы с ней, когда она пришла ко мне на прием просить за своего приятеля, по глупости и юношескому идеализму впутавшегося в политику.

  - Редкая самоотверженность, особенно по нынешним временам. Вы не боитесь... осложнений? Некоторым женщинам бывает... э-э-э... сложно забывать о старых привязанностях.

  - Не думаю, - Згуар скривил губы в усмешке. - У меня есть кое-какие доводы.

  - Веские?

  Згуар широко улыбнулся, показав зубы.

  - Пожалуй, больше шести кило.

  

  На протяжении следующих двух с половиной часов Борку на ум неоднократно приходило сравнение с былинкой, попавшей в центр смерча. Вот сорвало ее с места, закружило, понесло непонятно куда, причем без малейшей гарантии того, что потом ее целую и невредимую бережно опустят обратно на землю.

  Старший-два Згуар, развивший эту бурную деятельность, в непродолжительных паузах отвечал на это, что, мол, сам виноват. Сам влез в это дело, проявил инициативу, раскопал важнейшую информацию, совершенно не предназначенную для чужих ушей, теперь вот пищи, а беги.

  И Боорк старательно бегал вслед за Згуаром, ждал, пока, тот ведет по браслету какие-то переговоры, скромно стоял сбоку, пока тот вполголоса говорит о чем-то с какими-то людьми, куда-то ехал, выбирал различные вещи в крохотных, забитых товарами подсобках и в огромных гулких складах, потом снова ехал...

  Эта беготня как-то внезапно закончилась внутри просторного комфортабельного четырехместного катера. Боорк, уже переодетый в штатское, сел впереди на место пассажира рядом со Згуаром. На заднем сиденье валялась новенькая дорожная сумка с военной формой Боорка, сменой белья, туалетными принадлежностями и прочими вещами, только что извлеченными из упаковок.

  Катер быстро набрал высоту. Внизу пронеслись и исчезли аккуратные линии домиков городского предместья, а за ними потянулись фермы - вытянутые прямоугольники полей и делянок, голубые квадраты прудов, сгрудившиеся постройки среди садов...

  - Сейчас мы едем ко мне домой, - сказал Згуар, поставив катер на автопилот. - Мой отец в курсе, жена в курсе, но для остальных вы - просто мой гость из Метрополии. Это обычно, это ни у кого не вызывает вопросов, поэтому ведите себя естественно. Отдыхайте, если захотите помочь чем-то по хозяйству, вашу помощь с благодарностью примут. Считайте это внеочередным отпуском, примерно, пока, на декаду, а там посмотрим.

  Боорк выразительно вздохнул.

  - Хватит беспокоиться, ничего по-настоящему важного и срочного за вами не осталось. Все ваши служебные дела великолепно сделает второй пилот, на то он и космолетчик, чтобы находить выход из любой трудной ситуации. А у вашего капитана очень скоро возникнут совсем другие проблемы. Ему в ближайшее время будет не до того, чтобы разыскивать пропавшего штурмана, уверяю вас.

  - Ладно, я же не возражаю, - Боорк постарался добавить в голос нотку смирения.

  - Да, и еще один нюанс. Мою жену вы знаете. Я бы сказал, знаете ее очень хорошо. Ее зовут Миилен, когда-то она была вашей... знакомой, а потом вы расстались, да. Мы женаты уже больше полутора лет, у нас ребенок. Поэтому я обращаюсь к вам - не как офицер СБ, а как мужчина, если у вас остались к ней какие-то чувства, держите их под контролем. О том, что вы раньше были... друзьями, здесь не знает никто. И я бы не хотел, чтобы мои родные это узнали. Для всех - вы познакомились только здесь и сейчас. Вы меня поняли? Вы обещаете держать себя в руках?

  - Обещаю, - пробормотал Билон, поспешно отвернувшись к окну.

  Он чувствовал, что синеет. Миилен... Он мысленно распрощался с ней навсегда, да, чуть больше полутора лет назад, когда из очередного разговора с ней понял, что она больше не одна. Тогда он искренне пожелал ей счастья и, казалось, примирился с ее потерей. Но время, как оказалось, только немного затянуло его рану, но не излечило ее. Старые призраки вернулись вновь...

  Борясь с внезапно нахлынувшими чувствами, Боорк пропустил момент, когда катер пошел на снижение. Просто далекая лента реки приблизилась и раздалась в ширину, а впереди, на фоне разреженной рощи - практически парка - вырос большой трехэтажный белый дом с высоким крыльцом и декоративными башенками на крыше.

  - Ого! Целый дворец! - невольно вырвалось у Боорка.

  - Моя семья относится к старожилам. Мы - потомки первых поселенцев на Тэкэрэо, - с явственным оттенком гордости в голосе сказал Згуар. - Но сейчас это не имеет особого значения. Чинопочитание у нас не в чести, а вот гостеприимство вошло в традиции. Чувствуйте себя свободно и не думайте ни о каких условностях.

  Их встретил немолодой элегантный мужчина в черных отглаженных брюках и черной жилетке с белой рубашкой - очевидно, дворецкий. Он показал Боорку отведенную ему комнату на втором этаже с видом на спускающийся к реке парк, а затем провел его на первый этаж - в большую светлую столовую.

  Первым Боорка приветствовал высокий пожилой джентльмен, выглядевший еще величественнее своего дворецкого.

  - Полномочный советник Крао ро-Згиэр, начальник промышленного департамента Тэкэрэо. И моя супруга Тинзее.

  - Младший офицер первого ранга Лео ре-Боорк, первый пилот военного транспорта "Вааринга" - постарался не ударить в грязь лицом Боорк.

  Затем ему были представлены - уже не так помпезно и официально - и остальные члены семьи. Старик отец Згиэра, отставной окружной начальник, и его улыбчивая седая жена. Старший брат Згуара Згоор и его супруга - хлопотливая пышечка из породы идеальных домохозяек. Их дети - пухленькая девочка лет десяти и пятилетний мальчик, уже обнаруживающий узнаваемые семейные черты. И наконец...

  Миилен была в простом домашнем платье, застегивающемся спереди, скромном, но очень милом. Ее изящная фигура чуть расплылась после родов, но уже явно возвращалась в обычную форму. Длинные пепельные волосы, которые она всегда любила укладывать в сложную прическу, были собраны в обычный хвостик, который, тем не менее, ей очень шел. И вообще от нее было трудно оторвать взгляд. Миилен, раньше просто привлекательная девушка, после замужества превратилась в настоящую красавицу, похорошела и расцвела. А еще у нее на руках был ребенок - не крохотный младенец, упакованный в кулек из одеял и пеленок, а крепыш-карапуз трех-четырех месяцев от роду, жадно глядящий на окружающий мир папиными темно-серыми глазами.

  "Это мог бы быть мой сын!", - пронзила Боорка внезапная боль, но он справился с ней. Он вежливо поздоровался с Миилен, как и со всеми остальными, осторожно прикоснулся к ручке малыша, уже имевшего детское имя Крао в честь деда, и с усилием отвернулся от них, садясь за стол, на предложенное ему место между Згуаром и супругой Згоора.

  Миилен, к счастью, быстро ушла, ей надо было кормить малыша, и без нее Боорк, действительно, почувствовал себя свободнее. Он с удовольствием поел, тем более, что уже успел проголодаться, ответил на несколько ничего не значащих вопросов, поделился своими впечатлениями о Тэкэрэо, рассказал несколько новостей из Метрополии полугодовой давности - в общем, старательно играл роль обычного гостя. День подходил к концу, и уставший Боорк откровенно обрадовался, когда Згуар проводил его в спальню и оставил его там.

  

  В середине ночи Боорк внезапно проснулся. Он оставил открытым окно, забранное частой москитной сеткой, и сейчас откуда-то снаружи доносились чьи-то неразборчивые голоса. Встав с кровати, Боорк осторожно выглянул наружу. Почти полная местная луна наполнила парк причудливыми черно-серебряными тенями, но три человека стояли прямо на виду, на небольшой полянке, которую пересекала дорожка, ведущая к воде.

  Приглядевшись, Боорк узнал Згуара и Згоора, а вот третий неожиданно оказался кронтом - маленьким и щуплым, едва достававшим до груди эсбисту, которого трудно было назвать здоровяком. Одет был кронт в какой-то странный комбинезон со множеством карманов, покрытый ленточками и лохмотьями, словно военный маскировочный костюм. На плече у него висел непонятный предмет, в котором Боорк вдруг с удивлением узнал охотничий арбалет, категорически запрещенный к ношению кронтами, под ногами лежали несколько мешков, похоже, туго набитых.

  Згуар внезапно наклонился к одному из мешков и, покопавшись, выудил оттуда длинную светлую полоску. С усилием разорвав ее надвое, он протянул половину брату, а в другую впился зубами. Прожевав, он по-приятельски хлопнул кронта по плечу, от чего тот пошатнулся, и, подняв, протянул ему мешок, который выудил откуда-то из густой тени у себя за спиной. Кронт принял груз, взвалил его на спину, попрощался и пошел куда-то вниз, к реке. Згуар и Згоор остались на полянке среди мешков, дожевывая свои полоски.

  Боорк отошел от окна и, откинув легкое одеяло, снова лег в постель. Он не знал, чему только что стал свидетелем и, признаться, не хотел знать. Хватит, что он уже раз проявил любопытство. Главное, чтобы филитам оно пошло на пользу, а не во вред.

  

  

  Глава 3. Один день Драйдена Эргемара

  

  Драйден Эргемар бежал по узким извилистым коридорам в неровно дышащей полутьме. За спиной у него был рюкзак, правую руку ровно оттягивал меч - узкая полоса остро отточенной стали. Под ногами слегка подрагивал упругий пол.

  Один поворот, другой... После третьего коридор перегородила металлическая решетка, из-за которой пробивался лунный свет. Эргемар с разбегу таранил решетку, навалившись на нее всем телом, и она вдруг поддалась, беззвучно отползла в сторону и выпустила его в широкое освещенное луной пространство. Перед Эргемаром лежала плантация. Бесконечными рядами уходили к далекому горизонту низкие кустарники, а наброшенная сверху маскировочная сеть превращала посадки в мозаику из светлых и темных пятен.

  Выбрав первый же попавшийся ряд, Эргемар рванулся вперед, ощущая под ногами мягкую землю и отбрасывая в стороны кончиком клинка тянущиеся к нему ветви. Еще немного бешеной гонки, и перед ним выросла высокая изгородь из частой проволочной сетки. Эргемар обрушил на нее удары меча, и клетчатая стена внезапно дрогнула и с глухим звоном разошлась в стороны, открыв перед ним высокий узкий проход. Цепляясь за проволоку рюкзаком, Эргемар с трудом протиснулся в щель и побежал навстречу странным кустарникам с широкими пальчатыми листьями и невысоким плотным деревьям, похожим на сосны. Чужой лес принял его и укрыл в своей зеленой бесконечности. Он был свободен, свободен, свободен!...

  - Грр-р-дха! Пар-р-р-дъем! Пар-р-р-дъем!

  Огромный четверорукий ангах колотил дубинками по боковинам спальных ячеек, производя общую побудку.

  Драйден Эргемар с усилием разлепил глаза.

  Неужели это был только сон?! Чувство свободы было настолько реальным, что на какие-то мгновения перед пробуждением он поверил ему, и на неуловимо короткий миг сон превратился в явь.

  Конечно, это был только сон! Эргемара вдруг охватила страшная тоска. Только лишь во сне он может грезить о свободе на этой проклятой чужой планете, где его отделяют от дома бесчисленные миллиарды километров межзвездной пустоты. И даже если ему удастся вырваться за проволоку, он всего лишь поменяет одну тюрьму на другую...

  Эргемар упрямо цеплялся за свой сон, не желая возвращаться к тягостной реальности. И зачем только он проснулся? Во сне он нашел себе свободу, а здесь его ждет лишь очередной скучный и тяжелый день неволи. Разум говорил ему, что этих дней на чужой планете было немногим более сорока, но чувства не желали с этим соглашаться. Эргемар был снова пойман, как комар в янтаре, между двумя бесконечностями, и будущее не сулило ему даже надежды...

  - Грр-р-дха!

  Новый удар потряс изголовье его ячейки. Четверорукий сердито глядел на Эргемара, потрясая своей дубинкой, и надо было быстро вставать и спускаться вниз, чтобы занять очередь в умывальню.

  

  Впереди лежала плантация, точно такая же, как в его сне. Однако уже рассвело, и под маскировочными сетями лежали обычные оливково-коричневые неровные тени. Было прохладно, и ветер по-осеннему печально шуршал на разные голоса, хотя на самом деле на этой широте как раз наступила середина лета. По утрам на Тэкэрэо было всегда прохладно. Местные сутки длились более двадцати трех филлинских часов, и за долгую ночь земля успевала остыть. Пройдет немало времени, пока утреннюю свежесть не сменит дневная жара...

  Как говорил Эмьюлзе Даугекованне, проживший на Тэкэрэо больше половины жизни, климат планеты довольно мягок, так что теплолюбивый кустарник сугси может расти в ее умеренном поясе круглый год. Круглый год! Эргемара снова охватили страх и тоска. Неужели ему суждено прожить здесь долгие годы?! Встретить зиму, и следующую весну, и много других зим и вёсен?!

  - Ты в порядке? - озабоченно спросил его незаметно поравнявшийся с ним Дилер Даксель.

  - Что? Ах, да, конечно. Просто видел сегодня во сне, будто я совершаю побег отсюда. Причем все это было настолько реально, что я даже поверил, что это не сон, и я на самом деле вырвался на свободу. Понимаешь?

  - Понимаю, - грустно кивнул Даксель и хлопнул Эргемара по плечу. - Ты сегодня на сборе, верно? Может быть, тебя заменить?

  - Нет, не надо, - покачал головой Эргемар. - Я в порядке. Это только сон такой... Я после него немного сам не свой.

  - Ну, смотри, - Даксель с сомнением посмотрел на него, но все же отошел в сторону, откликнувшись на чей-то зов.

  В это время они уже подошли к навесу, где был сложен их инвентарь, и Эргемар выбрал из кучи и со вздохом повесил себе на грудь большую плоскую пластиковую корзину. Впереди, до самого горизонта, начинались бесконечные ряды кустарников, а за спиной оставался высокий холм, заросший жесткой серо-зеленой травой, с замаскированной круглой башенкой наверху - база наркодельцов и их единственный дом на этой планете.

  Один из четверки ангахов, надзиравших за их работой, нетерпеливо постучал одной из своих дубинок по другой и что-то нечленораздельно прорычал. Не дожидаясь второго напоминания, Эргемар покорно шагнул в междурядье. Перед ним уходили вдаль ровная линия сросшихся между собой плотных кустов, похожих на подушки, и частокол деревянных столбов, поддерживавших слегка колышущуюся на ветру маскировочную сеть. Примерно через каждые двадцать метров поперек рядов тянулись неширокие проходы.

  Сделав шаг, Эргемар отщипнул с верхушки куста только что распустившийся розовый листочек и опустил его в свою корзину, затем потянулся за следующим. Справа и слева от него занимались тем же делом Санни и Хеннауэрте Ленневере: предполагалось, что в случае необходимости он сможет придти им на помощь и взять на себя часть их работы.

  В первые дни у них шли жаркие споры о том, стоит ли им выкладываться на плантациях или нужно просто плюнуть на пришельцев с их нормами выработки. Крайним сторонником второй точки зрения был Корк Корвейс, считавший, что пришельцев надо раз и навсегда отучить от мысли привозить себе рабочих с Филлины.

  Однако победили в этом споре все же Даугекованне и Даксель, не видевшие альтернативы ударной работе. "Ангахи все равно вас заставят, - говорил тогда Дауге. - А если вы совсем откажетесь работать, кээн вас убьют и снова привезут сюда кронтов". А по мнению Дакселя, было крайне важно показать пришельцам, что филиты могут работать не из-под палки, и поэтому с ними нужно обращаться по-иному, чем с рабами-кронтами.

  В определенной степени, эта политика принесла успех. Нормы выработки регулярно выполнялись. Ангахи стучали дубинками о дубинки и время от времени грозно порыкивали на отстающих, но ни разу не пускали свое оружие в ход. Мастера-пришельцы не имели с филитами никаких забот и начали понемногу даже по-своему уважать новых работников. Жесткий тюремный режим, которому на плантации подчинялись кронты, был для филитов значительно ослаблен, а различные хозяйственные работы наподобие уборки помещений или штопки маскировочной сетки выполнялись специально назначенными дежурными в рабочее время, а не по вечерам, как это делали кронты. Даксель даже подумывал о том, чтобы разгородить барак, устроив небольшие комнаты для семейных пар, а также вел с пришельцами переговоры о присылке новой рабочей формы, так как их старая одежда должна была вскоре неизбежно придти в негодность.

  Но какой бы режим не был в тюрьме, она все равно остается тюрьмой. Эргемар отщипнул еще несколько розовых листочков и сдернул с опорного столба плеть местного вьюнка. Это растение обладало совершенно невероятной жизненной силой. С ним на плантациях постоянно боролись, но каждый день длинные гибкие стебли с кувшинообразными, загнутыми наружу листьями словно сами собой выстреливали изнутри подушек кустов сугси, пытаясь взобраться наверх по столбам.

  Понемногу становилось жарче, и Эргемар расстегнул рубашку. Его корзина уже была полна более чем наполовину, и он вытряхнул ее в короб Корка Корвейса, который ходил по поперечным проходам от одного сборщика к другому. Снова повесив пустую корзину на грудь, Эргемар остановился и выпил несколько глотков воды из обшитой брезентом пластиковой фляжки, висевшей у него на поясе. Вода уже успела нагреться, но все равно освежила его.

  Сборщики растянулись по полю неровной цепью, по сторонам которой, словно маяки, возвышались ангахи. Они не спеша шли сзади по междурядьям и переговаривались друг с другом гортанными взрыкивающими голосами. Эргемару даже казалось, что они изо дня в день говорят об одном и том же, тоже пойманные в ловушку засасывающей монотонности.

  Сегодняшний день полностью повторял вчерашний, а завтрашний ничем не будет отличаться от сегодняшнего... Эргемара снова охватили тоска и горечь. Может ли он хотя бы мечтать о побеге, как это привиделось ему во сне? Ночью они заперты на множество замков и засовов, а днем, если бы ему каким-то чудом удалось перемахнуть через трехметровый проволочный забор, за ним бы немедленно бросились в погоню ангахи - ловкие и беспощадные лесные охотники, сильные как буйволы и опасные как стая голодных волков.

  А даже если бы ему посчастливилось ускользнуть от преследователей - что тогда? Снаружи его встретит незнакомый лес чужой планеты, где он даже не знает, чем питаться и чего нужно опасаться. В этих первобытных чащах, которые, как говорил Даугекованне, тянутся на сотни километров, он будет лишь беспомощной добычей для местных хищников - даже тех самых крысо-собак, за которыми иногда охотятся ангахи...

  Ч-черт! Прямо из-под ног Эргемара вырвалась темно-коричневая глянцевая лента, с необычайной быстротой исчезнувшая под ближайшим кустом, откуда тут же послышались возня и прерывистый писк. Осторожно раздвинув ветви, Эргемар увидел огромную многоножку, схватившую своими мощными серповидными челюстями мелкое животное, похожее на мышь - светло-серый пуховый шарик, из которого высовывался розовый крысиный хвостик.

  Змей в этом районе планеты не водилось или же они были слишком крупными, чтобы проникать сквозь частые ячейки проволочной сетки, однако плантации просто кишели гигантскими многоножками, по своим размерам не уступавшими небольшим змеям. У Эргемара эти ядовитые членистоногие вызывали необъяснимое отвращение и, преодолевая чувство брезгливости, он поднял ногу и с силой впечатал многоножку в землю, целясь чуть повыше ее плоской головы. Раздался хруст, коричневая лента хлестнула Эргемара по ботинку, множество крошечных ножек заскребли по его брюкам, но он давил и давил, пока отвратительное шевеление не прекратилось совсем. Серый пушистый комочек выпал из челюстей многоножки, но не шевелился. Вероятно, зверек уже погиб от яда.

  - Гр-р-р-хия! - раздался прямо над головой у Эргемара грубый чужой голос.

  За его спиной, как башня, возвышался огромный ангах. Отстранив Эргемара, он протянул нижнюю правую руку и поднял за хвост раздавленную многоножку. Стряхнув с нее пыль, он повесил ее себе на пояс и жестом показал Эргемару продолжать работу.

  Эргемар с брезгливостью и отвращением смотрел, как мертвая многоножка болтается между ног ангаха, доставая до его колен. О кулинарных пристрастиях четвероруких ходили жутковатые слухи: говорили, что они используют в пищу почти все живые существа, включая многоножек и крупных жуков. Чтобы подавить тошноту, Эргемар сделал несколько глотков воды из фляжки и, видя, что ангах по-прежнему смотрит на него, начал поспешно обрывать розовые листики.

  Пока он расправлялся с многоножкой, остальные ушли вперед. Метрах в двадцати впереди Санни перешла на его междурядье и начала собирать листья с обоих рядов кустов сразу. Эргемар заторопился ей вслед, чувствуя, как горят его уши: это он должен был помогать ей, а не наоборот!

  Нет, день сегодня явно не складывался. Листья, как живые, выскальзывали у него из пальцев, ладони покрылись липким соком, а солнце немилосердно жгло даже сквозь маскировочные сети. Проклятый сон все кружился вокруг него, не позволяя сосредоточиться на постылой реальности.

  С горем пополам он добрался до конца своего ряда. За последним проходом совсем близко - только руку протяни - возвышалась изгородь из частой проволочной сетки. За ней виднелись густые заросли кустов с огромными пальчатыми листьями, а еще дальше топорщили свои широкие хвоинки невысокие раскидистые деревья с очень темной, почти черной кроной. Чужой лес за проволокой притягивал, и Эргемар впился обеими руками в сетку, не в силах оторваться от нее.

  - Гр-р-дар-рш!

  Гневный рык вернул Эргемара к действительности. Огромный ангах с двумя дубинками наперевес грозно смотрел на него. Широкая пасть приоткрылась, и внутри ее блеснули крупные белые зубы.

  - Ну чего ты пристал?! - в сердцах воскликнул Эргемар.

  Закончив ряд, он имел законное право на короткий отдых. И если он хочет отдохнуть, глядя на деревья и кусты снаружи, это его личное дело.

  - Муй-на-а! - рявкнул ангах, взмахнув дубинкой.

  Удар пришелся по корзине, висящей на боку у Эргемара. На землю посыпался дождь розовых листочков.

  - Идиот дубинноголовый! - Эргемар в гневе сорвал с себя корзину. - Это ты теперь будешь собирать?!

  Одна из верхних рук ангаха внезапно метнулась вперед, и сильный удар в лоб бросил Эргемара на землю.

  - Ах ты, скотина!

  Ни один ангах еще ни разу не поднимал руки на филита. Вне себя от ярости Эргемар вскочил и, прыгнув вперед, нанес удар ногой, попав носком ботинка прямо в колено ангаху.

  - Ар-р-р-гах-х!

  Огромная туша ангаха ринулась на Эргемара, потрясая двумя метровыми дубинками толщиной с руку. Удар каждой из них мог бы выбить из него дух, но Эргемар удачно швырнул корзину под ноги четверорукому гиганту, и тот, споткнувшись, врезался в куст.

  Проворно отскочив метров на десять, Эргемар позволил себе оглянуться. К ним уже спешили люди, но их опережали трое ангахов, несущихся к месту схватки огромными скачками. Эргемар никогда не предполагал, что такие неуклюжие с виду великаны могут так быстро передвигаться.

  Ангах, ударивший Эргемара, снова оскалился. Он, не торопясь, повесил обе дубинки на пояс и, тяжело ступая, двинулся прямо на крошечного по сравнению с ним филита, протянув вперед все четыре свои руки. Однако большой ком высохшей земли, угодивший ему в лысую башку, заставил ангаха остановиться и повернуться к новому противнику.

  - Муй-на-а! - Корк Корвейс весьма удачно воспроизвел боевой клич ангаха.

  Корвейс уже где-то оставил свой короб, его голый торс лоснился от пота, а на груди и руках вздувались могучие мышцы. Однако по сравнению с громадным ангахом он казался подростком, решившим вступить в схватку со взрослым мужчиной.

  Ангах что-то прорычал и, сбросив на землю свой пояс с дубинками и болтающейся на нем многоножкой, пошел навстречу Корвейсу. Трое других ангахов, бывшие уже почти рядом, остановились и спокойно повесили свои дубинки на пояса, готовые наблюдать за необычной схваткой. К этому времени к месту событий подоспели и около двух десятков филитов, но им также пришлось довольствоваться ролью зрителей.

  Они шли навстречу друг другу по узкому поперечному проходу, задевая за ветки кустов. Полуголый Корвейс и заросший бурой шерстью ангах с расставленными в стороны четырьмя огромными руками. Четверорукий был значительно шире филита и выше его на целую голову, а с учетом того, что Корвейс был уже немолод, а его противник - наоборот, полон сил и ярости, у чинета, как представлялось, практически не было шансов.

  Ангах и нанес первый удар. С непостижимым проворством он рванулся вперед, выбросив обе верхних руки. Корвейсу удалось блокировать их, но нижние руки ангаха беспрепятственно достигли цели. Раздался сдвоенный глухой шлепок, и Корвейс отскочил назад, болезненно потирая бок, где красными пятнами отпечатались костяшки кулаков ангаха.

  Четверорукий победно взревел и снова бросился на противника, но Корвейс, вовремя пригнувшись, уклонился от страшных ударов кулаков, вдвое превосходящих его собственный, и выпрямившись, как пружина, врезал ангаху в челюсть. Гигант пошатнулся, но устоял на ногах. Теперь уже ему пришлось сделать несколько шагов назад.

  В дальнейшем оба противника действовали уже осторожнее. Недостаточная маневренность из-за растущих повсюду кустов сугси сильнее мешала более быстрому ангаху, но зато на его стороне были сила и сразу четыре длинных и мощных руки. Раз за разом он пробивал защиту Корвейса, а несколько пропущенных им встречных ударов, похоже, не нанесли ему заметного вреда. В то же время, чинет болезненно морщился, стараясь прикрывать правый бок, по-видимому, сильно пострадавший от мощных ударов. Лицо Корвейса было окровавлено, а левый глаз заплывал после меткого апперкота.

  Поражение Корвейса казалось лишь вопросом времени, и оба это хорошо понимали. Ангах не спешил, медленно наступая и поддерживая дистанцию вытянутыми вперед менее длинными нижними руками, в то время как верхние, прижатые к телу, словно находились в засаде. Корвейс так же медленно отступал, наглухо закрывшись в боксерской стойке. Он тяжело дышал, и по его телу ручейками сбегал пот.

  - Ар-р-р-гах-х!

  Словно спущенная пружина, ангах бешено рванулся вперед. Его огромные кулаки должны были буквально смести Корвейса с дороги, но чинет в ту же секунду гигантской дикой риссой метнулся в ноги своему противнику и борцовским приемом перебросил его через себя. В воздухе мелькнули похожие на колонны ноги ангаха, и исполинское тело рухнуло вниз, ломая кусты.

  Поднявшееся облако пыли на несколько секунд скрыло место схватки от зрителей. А когда сцена снова очистилась, все увидели перепачканного в грязи Корвейса, сидящего верхом на лежащем навзничь ангахе. Коленями чинет упирался в незащищенное горло гиганта, а его мощные кулаки мерно поднимались и опускались, нанося удар за ударом по безволосому лицу. Ангах, наверное, мог бы сбросить своего противника одним движением, но он то ли был оглушен падением, то ли растерялся. Огромные руки бессильно царапали землю, ноги бестолково бились в гущине кустов, словно ангах искал и все не мог найти точку опоры.

  - Довольно?! - прохрипел Корвейс, нанося очередной удар.

  Огромная голова дернулась. Лицо ангаха, покрытое густо-красной кровью пополам с пылью, уже ничем не напоминало, даже отдаленно, человеческое. Откуда-то из глубины распухших губ послышалось скулящее ворчание. Корвейс привстал, отпуская горло своего противника, и вдруг стал валиться набок. На помощь ему бросились Эргемар, Хенна и венсенец Рагон, по профессии - врач-хирург.

  - Тяжело пришлось, - прошептал Корвейс, пока Рагон обрабатывал его разбитое лицо. - Силища просто немереная, а техника - дай бог каждому. Надо было мне сразу с ним борьбой заняться, а я, как дурак, решил побоксировать...

  За спиной у филитов трое ангахов помогали подняться своему неудачливому товарищу, о чем-то негромко переговариваясь между собой. По сторонам они старались не смотреть.

  - Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Эргемар.

  Корвейс вступил в схватку с ангахом из-за него, и Эргемар чувствовал, буквально, физическую боль, глядя на избитого чинета.

  - Ничего, - Корвейс снова болезненно поморщился, когда врач смоченной в спирте губкой начал дезинфицировать его рассеченную бровь. - Жить буду.

  Оба они говорили каждый на своем языке, но вполне понимали друг друга.

  - Жить будет, - довольно подтвердил Рагон по-баргандски. - Главное, эти самые...

  - Ребра, - подсказала ему Хенна.

  - ...Ребра целы. А все остальное - заживет за неделю.

  - Спасибо, Корк, - прошептал Эргемар, все еще чувствуя вину. - Я никогда этого не забуду...

  - Ничего! - Корвейс хлопнул ладонью Эргемара по плечу, снова поморщившись от этого резкого движения. - Мы все здесь... должны держаться друг за друга...

  - Все нормально? - опустился рядом на колени Дилер Даксель. - Ты молодец, Корк! Возвращайся сейчас, наверно, вместе с Рагоном в барак, отдохни до вечера. А ты, Драйден, ступай на приемку листьев, скажешь Карвену, чтобы заменил тебя. Думаю, лучше тебе сегодня здесь не маячить.

  - Хорошо, - невесело кивнул Эргемар.

  Участливые слова Дакселя только увеличили его отчаяние и подавленность. Если бы не его дурацкий сон, совершенно выбивший его из колеи, всем им сегодня удалось избежать бы многих неприятностей. Еще не известно, что будет, когда о схватке узнают пришельцы, и не ясно, чего дальше ждать от ангахов...

  - Ничего, у всех бывают тяжелые дни, - сочувственно сказал Даксель. - Все пройдет, Драйден. Не журись.

  - Что?

  - Не переживай, говорю, не огорчайся. Этот день нужно просто пережить.

  - Да, - пробормотал Эргемар.

  Он чувствовал себя очень одиноким. Горданский и баргандский языки были схожими, но иногда он не понимал, что говорят Даксель и другие, а они не понимали его. Здесь почти все могут пообщаться с соотечественниками, но в их компании нет, кроме него, ни единого горданца. И, очевидно, никогда не будет...

  

  А затем у него уже не было времени на то, чтобы думать, и Эргемар был за это благодарен Дилеру Дакселю.

  Его новая работа требовала, в первую очередь, быстроты и сноровки. Два человека, занятые на приемке, должны сначала промывать поступающие с плантации листья в холодной воде, а затем тщательно раскладывать их в один слой на специальных сетчатых противнях для закладки в сушильную печь, похожую на большой стеклянный инкубатор. Уже готовые листья, принявшие кирпично-красноватую окраску, засыпались в приемный лоток мельницы, а получившийся порошок отправлялся по ленте транспортера в соседнее помещение. Там размолотые листья превращались в конечный продукт - мелкие фиолетовые кристаллики, расфасованные в одинаковые квадратные пластиковые пакеты.

  На этой работе приходилось крутиться без отдыху и устали, зато коварные и опасные ангахи были далеко, а климатическая установка в помещении цеха не пускала внутрь дневную жару. Кроме того, приемкой и сушкой листьев занимался Дмууф - наименее вредный из трех старших мастеров.

  Это был самый толстый пришелец из всех, кого доводилось видеть Эргемару. Сплошная бесформенная глыба с обрюзгшим, расширяющимся книзу лицом. По словам Даугекованне, Дмууф был законченным алкоголиком, которого терпели только из-за его крайней неприхотливости. Хотя на работе толстый пришелец, как правило, держал себя в руках, он, действительно, производил впечатление опустившегося пропойцы - всегда неопрятный, заторможенный и совершенно равнодушный ко всему окружающему, включая собственные прямые обязанности. Часами напролет он неподвижно свешивался со своего стула, словно кусок сырого теста, и лишь изредка, протягивая вялую пухлую руку, что-то переключал на пульте сушильного агрегата, сопровождая это действие своей излюбленной фразой - "ха инта на", что приблизительно означало: и так сойдет.

  Как правило, так оно, действительно, и сходило, однако в этот день невезение Эргемара продолжалось. В один прекрасный момент дверь во внутреннее помещение распахнулась, обдав всех запахом эфира, и на пороге появился недовольный Икхимоу - самый главный из мастеров.

  Икхимоу боялись все, включая остальных пришельцев и даже, кажется, могучих ангахов. От этой высокой худощавой фигуры и жесткого лица с холодным взглядом темно-серых глаз словно веяло опасностью. Глядя на Икхимоу, сразу становилось ясно, что здесь не обычная сельскохозяйственная ферма, а тайная фабрика наркотиков, которой заправляют бандиты. Икхимоу и был таким бандитом, и то, что он выполняет достаточно мирные функции управляющего производством, не делало его менее зловещим. На поясе у него висела постоянно расстегнутая кобура, из которой высовывалась слегка потертая рукоятка компактного автоматического пистолета-игломета с обоймой на полторы сотни разрывных игл. Как рассказывал Даугекованне, из этого пистолета Икхимоу лично расстреливал больных кронтов, получивших слишком большую дозу яда сугси, чтобы работать дальше.

  За спиной Икхимоу вырисовывался третий пришелец - Гроакх, игравший на фабрике роль главного технического специалиста. Долговязого Гроакха, отличавшегося необычно узким, сухим и костистым лицом с безжизненными рыбьими глазами и загнутым книзу ртом, и имевшего поэтому прозвище "Сушеная Акула", тоже побаивались. В своей маниакальной страсти к порядку Гроакх не проходил мимо малейшего проступка, со щедростью раздавая всевозможные наказания. Сработаться с ним смог только венсенец Хагер, бывший слесарь-лекальщик, отличавшийся крайней педантичностью и аккуратностью.

  У Эргемара сердце просто упало. Икхимоу вместе с Сушеной Акулой - что может быть опаснее? Вместе со своим напарником - в этот день им был Димо Роконан - Эргемар начал усердно раскладывать вымытые листья по противням, стараясь не привлекать внимания пришельцев.

  Но те, к счастью, не обращали внимания на двух филитов. Икхимоу что-то недобро процедил Дмууфу, который начал путано и сбивчиво оправдываться, затем перебил его короткой фразой и вышел, захлопнув за собой дверь.

  Обычно вялого и малоподвижного Дмууфа после этого инцидента словно подменили. Весь остаток дня он, как взведенный, носился по цеху, постоянно совал во все нос и нещадно погонял Эргемара и Роконана. В результате оставшееся время забрало у них столько сил, сколько обычно весь двенадцатичасовой рабочий день. Эргемар едва дождался наступления вечера.

  

  Вечера на Тэкэрэо были благословением и проклятием. Они давали желанный отдых после изматывающе долгого рабочего дня, но одновременно навевали мысли об утраченном, что лишь подчеркивало неестественность их существования.

  Они по-прежнему пытались вести филлинский календарь, даже справляя по нему дни рождения и праздники, но он все больше превращался в оторванную от жизни абстракцию. Созданный еще на космическом корабле распорядок трещал по всем швам. Изнуряющая работа без выходных отнимала все силы, и они уже давно не устраивали своих импровизированных концертов, уроки Хеннауэрте Ленневере по изучению языков почти прекратились, и в последнее время Эргемар все чаще стал замечать, что люди все сильнее замыкаются в себе, а поводов для общения возникает все меньше и меньше. Многие начали испытывать различные психологические проблемы, и у нескольких человек уже случались нервные срывы.

  Сегодня эти проблемы возникли у него.

  Эргемар лежал ничком в своей спальной ячейке, пытаясь забыться, но сон не приходил. В его мозгу метались навязчивые образы: он промывал проклятые листья, раскладывал их на противнях, засовывал в пасть сушилки, а затем все начиналось сначала. Спасения от этого не было.

  - Грустишь? - вдруг раздался над его головой знакомый голос.

  Санни, поднявшись по лестнице на его третий ярус, осторожно заглядывала в ячейку.

  - Грущу, - покорно согласился Эргемар.

  - Хочешь, я побуду с тобой? - тихо спросила Санни, и Эргемар машинально отметил, что она говорит по-баргандски совершенно свободно.

  - Спасибо, Санни. Ты очень добрая. Но не надо, не сегодня, - покачал головой Эргемар.

  Санни по-прежнему всегда была готова помочь снять депрессию, но в последние дни она все чаще проводила время вместе с Карвеном, и Эргемару не хотелось ничем нарушать складывающееся между ними взаимопонимание. Превозмогая себя, он спустился вниз и сделал вид, что прислушивается к беседе между Дакселем и врачом Рагоном, которые что-то обсуждали по-картайски.

  Внезапно постоянно запертая снаружи дверь, ведущая во внутренние помещения базы, открылась, и на пороге появился Эмьюлзе Даугекованне. В последнее время (опять это проклятое последнее время) он больше не навещал их по вечерам, приходя исключительно по делу.

  - Прибыл транспорт, - сообщил Даугекованне, ни на кого не глядя. - Нужно двенадцать человек на разгрузку.

  У них существовал график отправки на подобные работы по вечерам, и Эргемар в нем сегодня не значился. Однако он все равно пошел с грузчиками, вызвавшись вместо Корка Корвейса, который лежал в своей ячейке, облепленный примочками. Эргемару хотелось хоть ненадолго вырваться из опостылевшего барака, где он был одиноким среди толпы.

  От барака наружу вел длинный узкий коридор, точно такой же, как в его сне. Он вывел их в атриум - большое круглое помещение, центр построенной в радиальном плане базы. Здесь сходились несколько коридоров, а по чуть суживающимся кверху стенам зала карабкалась вверх спиральная лестница, которая вела в святая святых базы - арсенал, центральный пост и станцию связи, расположенную внутри круглой башенки, что находилась на вершине холма.

  Вход на спиральную лестницу был перегорожен массивным прозрачным щитом, а на верхней галерее, облокотившись на поручень, стоял Икхимоу, поглядывая в электронный планшет, который он постоянно носил на поясе рядом с кобурой. Как рассказывал Даугекованне, на этот планшет поступала вся информация о функционировании базы, включая местонахождение каждого ее обитателя.

  Следующий коридор вывел их в ангар, игравший роль склада. Широкие ворота были уже распахнуты, в проеме стояли трое ангахов, вооруженные тяжелыми тесаками, и Гроакх, с неудовольствием поглядывающий на часы. Снаружи в сгущающихся сумерках виднелась светло-серая масса транспортного гравилета.

  Эта работа была хорошо знакома Эргемару. Под надзором ангахов и нескольких вооруженных пришельцев они вынесли из транспорта два десятка ящиков с продуктами, а затем загрузили в него черные пластиковые контейнеры с порошком сугси. Все проходило в полной тишине и напряженном молчании, и Эргемар не раз ловил себя на том, что подсознательно ждет чьего-то нападения - то ли конкурирующей банды, то ли местной полиции. Еще раз прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что хочет этого нападения - оно давало хоть какой-то шанс покончить с их отупляющим прозябанием.

  Однако все и на этот раз прошло быстро и спокойно. Закончив погрузку, они промаршировали обратно по тем же коридорам и вернулись обратно в барак, где за время их отсутствия, казалось, ничего не изменилось. Время тянулось как резина, и Эргемар откровенно обрадовался, когда незадолго до отбоя к ним снова заглянул Даугекованне.

  - Что-то не в порядке с сушилкой, - сказал он. - Нужно перебрать. Мне требуются четыре человека.

  Это означало, что у Даугекованне есть какие-то новости. И не удивительно, что в состав избранной четверки вошли Даксель, Млиско, Эргемар и Добра Сланско.

  

  - Мы все в большой опасности, - спокойно и без интонаций сказал Даугекованне, передавая Эргемару какую-то деталь сушильной установки.

  - Ангахи будут мстить? - Эргемар чуть не выронил из рук свою ношу.

  - Ангахи будут делать то, что прикажут им кээн. Но если раньше они презирали вас, теперь они будут настороже. Это плохо.

  - Нам сегодня обещали привезти рабочую одежду, но так и не привезли, - медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес Даксель.

  - Верно, - кивнул Даугекованне, невозмутимо склонившись над одним из узлов машины. - Тем, кто будет мертв через несколько дней, не нужна новая одежда.

  - Мы не оправдали их надежды? - в голосе Дакселя слышались недоумение и досада.

  - Вы очень оправдали их надежды. Но, оказывается, привозить вас с Филлины было запрещено. Даже более запрещено, чем выращивать сугси. Служба Безопасности каким-то образом узнала о вас и... как это говорится... села на хвост нашим хозяевам. Они в панике. Хотят замести все следы. Вас нет, меня, скорее всего, нет, никого нет. Никто ничего не узнает.

  - Откуда это вам стало известно? - спросила Добра Сланско.

  - От Толстого (в разговоре они никогда не называли пришельцев по именам). Я сегодня заходил к нему, чинить светильник. Он был пьяный, всегда много говорит. Потом не помнит, что сказал.

  - Можно ли ему доверять? - задала новый вопрос Сланско. В эту минуту ее очень легко было представить следователем, допрашивающим свидетеля.

  - Можно. Я у него часто узнаю новости. Всегда верно. Он сам боится, очень боится, что его тоже ликвидируют. Работает плохо, не умеет держать язык за зубами... Кому такой нужен?

  - А сам он откуда узнал? - лениво поинтересовался Млиско.

  - Где-то подслушал. Здесь все подслушивают и подглядывают. Я тоже. Иначе нельзя.

  - Правдоподобно, - вынесла вердикт Добра Сланско. - И когда это, по-вашему, должно произойти?

  - Не позже чем через дюжину дней. К прибытию очередного транспорта. Толстый говорил, на планету прилетели дознаватели из Метрополии. Все должно быть кончено как можно скорее.

  - Дюжина дней - это крайний срок, - спокойно сказал Млиско. - А какой наиболее ранний?

  - Тоже дюжина дней. Пока вы работаете, приносите доход. Зачем им убивать вас слишком рано?

  - Значит, побег? - с замиранием сердца произнес Эргемар.

  - Не побег - восстание, - поправил его Млиско. - Мы не должны оставлять здесь никого в живых, иначе в нас немедленно вцепится погоня. Сколько у нас будет форы?

  - Сутки. Может быть. Главный (Икхимоу) связывается со своим начальством каждое утро, специальным кодом. Когда они не получат вовремя сообщение, они вышлют разведку. Разведка поднимет тревогу, но они не будут знать причины. Когда они проникнут внутрь, они все поймут и вызовут подкрепление, но к этому времени уже, вероятно, наступит вечер и они отложат погоню до утра. Кээн не любят что-то делать ночью.

  - Допустим, нам удастся от них оторваться. Что дальше? - деловито спросил Даксель.

  - Нам нужно будет добраться до обитаемых мест. Это чуть больше тысячи километров. Мы возьмем с собой сугси, много сугси. Он очень дорогой. Может быть, продав его, мы сможем вернуться домой.

  На некоторое время наступило молчание. Все протирали остро пахнущей жидкостью детали разобранного агрегата.

  - Что же, по крайней мере, иного выхода у нас нет, - наконец с трудом выдавил из себя Даксель.

  - Не волнуйся, командир, - ухмыльнулся Млиско. - Нас почти сотня, а их всего трое, да шесть ангахов - перещелкаем в момент.

  - Система безопасности базы совершенна, - напомнил Даугекованне. - Она создана так, чтобы четверо мастеров и шестеро надзирателей могли не опасаться десяти дюжин отчаявшихся кронтов, которых впереди так или иначе ждет смерть.

  Эргемар согласно кивнул. Им уже рассказывали об этой системе безопасности. Подземная база имела в плане вид колеса с несколькими спицами-коридорами и втулкой-атриумом. Отдельные секторы были полностью изолированы друг от друга и сообщались только через радиальные коридоры, каждый из которых был снабжен массивными герметическими дверями с металлодетекторами. Все они могли быть мгновенно заперты по команде с центрального поста или планшета Икхимоу, а каждый сектор - залит снотворным или отравляющим газом.

  Рабочие на вечер и ночь накрепко запирались внутри своего помещения, а после отбоя, когда включалась сигнализация, внутрь не мог проникнуть никто, разве что с разрешения самого Икхимоу. Днем рабочие находились на плантациях под постоянным присмотром ангахов, каждый из которых мог мгновенно подать сигнал общей тревоги с помощью передатчика на поясе. Впрочем, один ангах, вооруженный дубинками, мог бы легко справиться с целой группой безоружных филитов.

  Наконец, сами пришельцы во время работы находились в полной безопасности. С филитами непосредственно контактировал только один из них, как правило, никчемный пьяница Дмууф, вооруженный только хлыстом-шокером, который здесь не лишал сознания, а только вызывал пронзительную, но переносимую мгновенную боль во всем теле. Против иглометов Икхимоу и Гроакха это было слишком слабым оружием.

  И все же Эргемар чувствовал, что близок к решению.

  - Они были умны - те, кто это придумал, - хрипло сказал он. - Но они не учли одного - вас!

  - Да, - кивнул Даугекованне. - Они не учли меня. Я больше не Эми нга-Дауге, я - Эмьюлзе Даугекованне из Бунтараимы. Я младший мастер, я отвечаю за то, чтобы здесь все работало. Я хожу везде и знаю все коды и допуски. Я на вашей стороне.

  - Главный это знает, - коротко бросила Добра Сланско.

  - Знает, - согласился Даугекованне. - С тех пор, как вы появились здесь, он следит за мной. И за остальными. Но он не сможет уследить за всеми. Я могу не так много. Я не могу проникнуть в арсенал, не могу пронести вам оружие. Но я могу оставить одного из вас на небольшое время в мастерской. Я знаю, где у меня находятся датчики, и могу вывести их из строя, а потом починить.

  - Я могу сделать арбалет! - с хищной улыбкой сказал Млиско. - Я сделаю его разборным, чтобы до поры до времени никто не догадался! А стрелы к нему можно замаскировать под отвертки или шилья!

  - Через пять дней у меня плановая профилактика, - заметил Даугекованне. - Мне понадобится много помощников. Тогда мы сможем обмануть Главного, и ты, Эстин, сделаешь свой арбалет.

  - Но вот как его потом использовать?... - начал размышлять вслух Эргемар.

  Все снова надолго задумались, и этого времени почти хватило, чтобы перебрать все узлы сушильного агрегата, а затем собрать его. Задача представлялась почти неразрешимой. Разобранный арбалет в мастерской у Даугекованне мог бы с тем же успехом оставаться на Филлине. Его можно было бы вынести наружу в ящике с инструментами и даже пройти с ним через металлоискатели на входе в атриум, но в одиночку заходить в барак с какими-либо металлическими предметами Даугекованне было запрещено. В самом же бараке дважды в сутки ангахи проводили обыск с металлодетекторами, срабатывающими даже на швейные иголки и супинаторы в обуви.

  - Единственная для нас возможность выступить - это утро, - пробормотал Млиско. - Когда ангахи придут делать побудку, я застрелю их, а затем мы прорвемся в атриум. Но тут надо, чтобы вы уже были там и могли бы провести нас дальше.

  - Вам необходимо захватить, в первую очередь, центральный пост, - строго сказал Даугекованне. - Оттуда можно будет блокировать планшет Главного. Иначе он уничтожит всех вас, лишь пошевельнув пальцем. Но ты прав, Эстин. Раннее утро - это единственное время дня, когда их можно захватить врасплох. Главный всегда ночует в центральном посту, но утром, после сеанса связи, он сходит вниз, чтобы подготовить оборудование к работе. Да, другого шанса у нас не будет.

  - Тогда арбалет необходимо будет пронести в барак с вечера, - поморщился Даксель. - Ладно, давайте поразмыслим об этом после. Скоро отбой, а мы уже и так поставили все на место. Давайте завтра во время второго перерыва обсудим, кто что надумал. Хорошо?

  Они уже шли обратно, когда Эргемар внезапно остановился.

  - Послушайте, - несмело сказал он. - Кажется, у меня появилась идея...

  

  Ночь давно вступила в свои права, в бараке стояла тишина, нарушаемая лишь сонным похрапыванием, но Драйден Эргемар все никак не мог заснуть.

  Неужели его сон и в самом деле превратится в явь?!...

  

  

  Глава 4. В великой Гордане все спокойно

  

  Аплодисменты.

  Продолжительные аплодисменты, как говорится, переходящие в овацию.

  Восторженный шум словно волнами прокатывается по огромному залу, отражаясь от стен и резонируя под огромным куполообразным потолком. Больше тысячи человек в обширном амфитеатре и на боковых балконах аплодируют стоя, преданно пожирая глазами украшенную флагами сцену с трехъярусным президиумом и небольшой трибуной впереди.

  На трибуне стоит человек, это бывший спикер горданского парламента Дагир Хоннуок, но не он - герой сегодняшнего дня. Хоннуок сам вовсю аплодирует, стоя вполоборота к президиуму. По чьему-то незаметному знаку он перестает хлопать, поворачивается лицом к залу и деловито поправляет очки.

  Это служит сигналом, и зал понемногу стихает. Из конца в конец по нему проносится легкая дробь опускаемых сидений.

  - Уважаемые господа! - торжественный голос Хоннуока, усиливаемый мощными динамиками, взмывает под самый потолок. - Заключительное слово предоставляется избранному председателю Континентальной Ассамблеи! Президенту Горданы!! Лёриду Кирстену!!!

  Хоннуок напоследок слегка кланяется залу и возвращается на свое место на сцене, которое законно принадлежит ему как секретарю президиума Ассамблеи. А навстречу ему с легкой улыбкой на открытом честном лице спускается Лерид Кирстен. Встав перед трибуной, он поднимает вверх скрещенные руки в приветственном жесте. Зал встречает его новой овацией.

  Взгляд президента легко скользит по наполненному людьми залу и вдруг натыкается, словно на острый шип в букете роз, на специальную ложу за пуленепробиваемым стеклом, где неподвижно сидят двое пришельцев. Во всем зале только их, пожалуй, не коснулась атмосфера тщательно срежиссированного праздника.

  Ладно. Хочется верить, он когда-нибудь припомнит им подпорченный триумф. А пока...

  - Уважаемые господа! Соотечественники!...

  Легкий шум проносится по залу, как дуновение летнего бриза.

  - Да! Вы не ошиблись! Я обращаюсь ко всем вам как к соотечественникам, потому что сегодня, в этот день, все мы, представители разных народов Западного Континента, впервые в истории сплотились в единую семью! Я нахожу глубоко символичным, что именно здесь, в Сапполене на острове Ксаннет, в первой столице первой баргандской колонии, мы навсегда порываем с нашим колониальным прошлым. Созданная нами Континентальная Ассамблея - это наш единый путь в общее будущее под сенью великой и могучей Звездной Империи, чьи представители сегодня присутствуют в этом зале!...

  Снова аплодисменты, сначала жиденькие, но затем размещенные среди делегатов хлопальщики понемногу разогревают толпу до нужного состояния. Подняв руку, Кирстен снова погружает зал в тишину: в демонстрации лояльности к пришельцам тоже нужна мера.

  - Путь, которым мы пришли к сегодняшнему успеху, не был ни простым, ни гладким. Всем нам пришлось пересмотреть свои взгляды и отказаться от некоторых вещей, ранее считавшихся незыблемыми. Еще никогда в истории Филлины государства не отказывались от части своего суверенитета в пользу международной организации, замышляемой и создаваемой как союз равноправных народов! Нам всем еще предстоит преодолеть немало препятствий, но я убежден, что все затраты и издержки многократно окупятся при достижении нашей конечной цели - величия и процветания всей западной цивилизации! Как мы показали и наглядно доказали, стремление народов к единству непреодолимо. Именно оно позволило всем нам преодолеть свои мелкие разногласия и послужило надежным фундаментом для разумных компромиссов!...

  (Снова продолжительные аплодисменты)

  - Моя работа на посту председателя Континентальной Ассамблеи только начинается, и я рассматриваю свое единогласное избрание, в первую очередь, как аванс и знак высокого доверия со стороны всех народов Западного Континента. Впереди всех нас ожидают перемены, в ходе которых исчезнет старый мир и родится новый - наш мир! И я провозглашаю с этой трибуны: много народов - один континент - одно будущее!

  (Аплодисменты, приветственные крики. Все встают)

  А теперь пора давать сигнал Хоннуоку: пусть поскорее сворачивает эту говорильню.

  

  - Великолепно, Ленни! - Лерид Кирстен приподнял бокал, салютуя своему соратнику. - Блистательная работа. У вас явный талант к постановке массовых сцен. Вы раньше никогда не задумывались о карьере театрального режиссера?

  - Это было бы слишком скучно, - довольно улыбнулся министр иностранных дел Горданы Ленни Чоллон. - Не тот размах. И к тому же, в театре слишком редко бывают премьеры.

  - Вошли во вкус, да? - засмеялся Кирстен. - Однако, увы, впереди у вас - скучная, рутинная и совершенно необходимая работа по сбору того урожая, который вы с таким успехом взрастили.

  - Работа в этом направлении уже ведется, - со всей серьезностью доложил Ленни Чоллон. - Уже проведены все назначения в постоянные комитеты Континентальной Ассамблеи. Мы направили туда самых тупых и упорных бюрократов, каких только смогли сыскать. Они будут заниматься созданием общего законодательства до бесконечности, а пока они будут расставлять запятые, все решения будут приниматься указами президиума...

  - Благодарю вас, Ленни, - взмахом руки Кирстен прервал министра иностранных дел. - Этот механизм уже создан, теперь пусть его отладкой занимаются ваши подчиненные. Ваша идея собрать всю эту говорильню на Ксаннете, где за ними легче присматривать, была удачной, так что вы смело можете сосредоточить внимание на других вещах. Не забывайте, что в президиуме Ассамблеи Гордана имеет всего один голос - не больше и не меньше, чем все остальные. Наши... м-м-м... партнеры должны постоянно находиться на коротком поводке. Как у вас идут дела с подготовкой дублеров?

  - Работа идет, господин президент. Правда, запасное правительство в настоящее время подготовлено пока что только для Лиива, но мы стараемся. Этот процесс просто требует известного времени.

  - У вас будет еще немного времени, Лении, - пообещал Кирстен. - Генерал, поведайте, в каком состоянии находятся наши миротворческие силы?

  - Первый корпус в составе одной воздушно-десантной и двух авиапосадочных дивизий уже доведен до штатной численности по личному составу и полностью обеспечен вооружением и техникой. Остальные пять корпусов находятся на стадии формирования, - доложил министр обороны генерал Могли. - Однако уровень подготовки войск, если не считать десантников и, в определенной степени, авиации, оставляет желать много лучшего. Не мешало бы провести несколько учений в обстановке, приближенной к боевой.

  - Вы слышали, Ленни? Генерал нуждается в парочке операций для отработки управления войсками. Отправьте через неофициальные каналы сообщение, что в горданском министерстве обороны ищут повод... Полагаю, это обеспечит нам парочку спокойных месяцев для приведения в порядок наших внутренних дел. Дуган, вы еще не испытываете проблем из-за нехватки свободных мест в ваших лагерях?

  - Никак нет, господин президент! - молодцевато отрапортовал Дуган Буремен, бывший начальник охраны президента, а теперь руководитель тайной государственной полиции ТЭГРА.

  - Нет? А должны бы испытывать. Не снижайте интенсивности арестов, Дуган. Сняли первый слой - не останавливайтесь, снимайте второй, третий, четвертый... Все равно, большую часть тех, кого вы сейчас задерживаете, мы потом выпустим. Пока в стране не установилась четкая вертикаль власти, мы обязаны внушать страх! Вы должны неистовствовать, Дуган! И постоянно тормошить Сеймора, чтобы он поскорее освобождал свои объекты для вас, а то он что-то не слишком с этим торопится. Правда, Сеймор?

  Сеймор Скэб, ближайший помощник президента Кирстена, невозмутимо поправил очки.

  - Основное торможение происходит на местах, господин президент. Многие главы администраций дистриктов буквально саботируют распоряжения о строительстве жилья и создании рабочих мест для вынужденных переселенцев.

  - Ну что же, я долго терпел, - Кирстен глубоко и печально вздохнул и развел руками. - Если эти господа не понимают хорошего обращения и не желают использовать на нужды государства малую толику нажитого неправедным путем богатства, они потеряют все! Настала пора вычистить и этот гнойник! Прокурор Тревис, вы готовы? Организуйте с десяток громких процессов, а затем, под напором возмущенной общественности, у меня не останется иного выхода, кроме как подписать декрет об упразднении выборных глав администраций и замене их на назначаемых президентом губернаторов.

  - Есть некоторые трудности, господин президент, - виновато сообщил руководитель Чрезвычайной комиссии по расследованию прокурор Тревис. - Мои люди сейчас полностью заняты подготовкой и проведением процессов по делам депутатов парламента, лидеров партий, крупных мафиози и прочих объектов первой очереди. В ближайшие один-два месяца у нас просто не хватит сил на новое направление.

  - Ох, Тревис, Тревис. Разве вам не известно, как в подобных ситуациях поступают все бюрократические структуры? Они раздувают штаты, - с отеческой укоризной покачал головой Кирстен. - Что вам мешает набрать еще людей? Деньги, по крайней мере, на это найдутся, так ведь, Вайкел?

  Седой и худой как трость Тейно Вайкел, финансовый советник президента, пошевелил своими длинными ногами.

  - Командные высоты в экономике под нашим контролем, так что в средствах мы не ограничены. Кроме того, только за счет конфискаций в прошлом месяце получено свыше двухсот миллионов брасов.

  - Всего лишь? - со слегка разочарованной интонацией переспросил Кирстен. - Да исходя из числа и финансовых возможностей ваших фигурантов, мы могли бы рассчитывать и на миллиард!

  - Эта работа оказалась более трудной, чем представлялась вначале, - нехотя признал Вайкел. - У многих фигурантов значительная часть средств размещена в банках "тридцатки", куда мы не имеем доступа. Наконец, сохраняющаяся негибкость хозяйственного и гражданского законодательства Горданы вынуждает нас отказываться от некоторых... э-э-э... чересчур прямых действий.

  - И непрямые действия могут быть очень действенными, - наставительно заметил Кирстен. - Соберите всех ваших фигурантов в одном месте, затем выберите штук пять не слишком состоятельных, но упорных и прилюдно повесьте их на глазах у всех остальных. С табличкой на груди: "Он не хотел делиться". Я уверен, это даст нужный эффект.

  - Может возникнуть нежелательная огласка, - заметил Вайкел. - Это нанесет ущерб нашей репутации.

  - Так не допускайте огласки, - пожал плечами Кирстен. - В конце концов, вам всегда окажет в этом помощь Ронайс. Кстати, Ронайс, вы, по-моему, уже дважды рапортовали мне о закрытии "Утренней Звезды", а эта гадость по-прежнему выходит. Как вы это можете объяснить?

  Так как особого гнева в голосе президента не ощущалось, бывший начальник пресс-службы, а ныне глава Комиссии по нравственности в средствах массовой информации Мексли Ронайс и в самом деле пустился в объяснения.

  - Это всего лишь агония, господин президент. В прошлом месяце вышло всего три номера "Утренней Звезды", в этом - только один. Чем дальше, тем больше она превращается в обычный подпольный листок, у которого нет и не может быть никакого влияния. Движение разгромлено, господин президент, и "Утренняя Звезда" выдыхается. Еще месяц-другой, и она погаснет навсегда.

  - Как бы вам не выдать желаемое за действительное, - пробормотал президент. - Движение не разгромлено, нет, отнюдь не разгромлено... Хотя, впрочем, на фоне всех наших побед это не более чем досадная мелочь...

  

  Беглеца взяли на рассвете. Он делал все правильно, пытаясь пересечь горную гряду, окружающую плато Пурона, но переоценил свои силы. Во время ночного подъема он сорвался со скалы и сломал ногу, после чего ему оставалось только молить, чтобы его поскорее нашли. С опухшей, вывернутой наружу ногой его, не особенно церемонясь, потащили в санчасть, а в лагерном карцере заняли места два охранника, которые, как показало поспешно проведенное расследование, по не известной еще до конца причине вчера вечером выпустили несостоявшегося беглеца за ворота.

  - Все-таки не любит наш начальник эффектов, - с сожалением произнес начальник канцелярии лагеря шар-лейтенант Крост Гарвонс. - Я бы этих двоих подвесил бы голыми за руки и за ноги посреди плаца. Представляешь, как бы смотрелось?

  - Представляю, - хмыкнул Майдер Билон, иронично поглядывая на кровожадного Кроста. - Особенно бы заключенные обрадовались.

  - А что, пусть бы тоже развлеклись, - пожал плечами Крост. - Будто они не люди... Вечно ты, Майдер, со своей серьезностью, не понимаешь ты буйного полета фантазии. Ладно, тащи сюда дело этого... бегуна!

  Покопавшись в стеллаже, Билон выудил наружу тоненькую папочку. Вот он, Мексли Добулайс, тридцать три года, помощник какого-то депутата парламента. Характеризуется как редкий пройдоха и это, очевидно, так, раз сумел перетащить на свою сторону двух охранников...

  - Так, - Крост надул щеки и принял вдохновенную позу. - Пиши. Двадцать первого десятого семьдесят третьего года совершил попытку побега, завербовав двух долдонов из охраны. Особо опасен при задержании. В целях профилактики рекомендуется урезание языка или стерилизация. В скобках: по выбору.

  - По-моему, ты уже слишком, - приподнял брови Билон. - А что, если кто-то воспримет все это всерьез? Это ведь официальный документ, может быть, от него зависит жизнь этого человека.

  - Ну вот, опять, сбил меня с мысли, - недовольно протянул Крост. - Не видишь, я развлекаюсь? Ладно, если ты так хочешь, пиши сам.

  Презрительно фыркнув, начальник канцелярии лагеря покинул помещение, оставив Билона наедине с пишущей машинкой и несколькими шкафами документов. Со вздохом вынув из машинки начатый лист и выбросив его в корзину, Билон вставил новый и начал размышлять над тем, как составить отчет о побеге таким образом, чтобы как можно меньше повредить заключенному Мексли Добулайсу, уже и так заработавшему себе крупные неприятности.

  В том, что его вариант будет принят без возражений, Билон не сомневался. Крост был, в общем-то, парень незлой, просто он никогда не думал, как отразятся его шуточки на других людях. Частенько Билону казалось, что он все еще воспринимает окружающее как более или менее забавную игру, в которой ничего не стоит воспринимать всерьез. К счастью, начальник канцелярии был еще и приличным разгильдяем, и Билону ничего не мешало впоследствии корректировать и заменять словесные экзерцисы Кроста в личных делах.

  Однако на этот раз завершить отчет Билону не удалось. Его внимание привлекла внезапно появившаяся в поле зрения кавалькада запыленных джипов, медленно катящая через плац. Неужели это побег вызвал такое нашествие? Тогда дела Мексли Добулайса совсем плохи, какой отчет не напиши...

  - Эй, Майдер, - довольный Крост снова появился на пороге. - Не надоело еще бумагу марать? Пошли на совещание сходим.

  - Какое еще совещание? - не понял Билон. - Здесь?

  - А то же! Оказывается, у нас тут организуется что-то типа междусобойчика по обмену опытом. Ну чё, сходим послушаем, хоть какое-то разнообразие...

  

  - ...И вот я говорю вам, без воды - плохо. У меня половина людей страдает поносом, разве это дело?...

  - Не спи, замерзнешь! - Билон легонько толкнул в бок мерно посапывающего Кроста, но и сам не удержался от зевка.

  Билону тоже было скучно. Пока что единственная полученная им ценная информация заключалась в том, что на плато Пурона и в самом деле находится не меньше десятка изоляционных лагерей, в которых содержится уйма народу. В остальном весь интерес исчерпался уже через десять минут. Все выступающие однообразно жаловались на плохое качество питьевой воды, проблемы с размещением новых партий заключенных, потерявшую ретивость охрану, снова недостаток воды... Обсуждение этих животрепещущих тем шло, по меньшей мере, уже по четвертому кругу, погрузив всех присутствующих в состояние сонного ступора.

  Очевидно, это понял и ведущий - нездешний пожилой майор или, как он назывался в ТЭГРА, штурм-комиссар. Дождавшись первой же паузы, он вежливо оборвал оратора и тут же предоставил слово штандарт-комиссару Прейну.

  - Здесь сегодня прозвучало немало правильных слов, - дипломатично начал комендант лагеря. - Однако мне хотелось бы поговорить о другом. Я нахожусь на своем посту меньше двух месяцев, но чем дальше, тем больше мне кажется, что сама концепция изоляционного лагеря несовершенна и нуждается в изменении.

  По комнате прокатился легкий шум. Билон заметил, что многие оглядываются куда-то назад. Штурм-комиссар за столом как бы слегка усох, а на его лице появилось недоуменно-виноватое выражение.

  - Я повторяю, что-то в нашей работе нужно менять, - твердо повторил Прейн. - В лагерях содержатся тысячи здоровых, крепких, активных людей, которые не приносят никакой пользы обществу и стремительно деградируют сами. Мы подвергаем их настоящей пытке бездействием и бездельем. Дни напролет они просиживают на плацу, где им запрещено даже общаться друг с другом. Я не знаю, может быть, таким образом их пытаются научить некой форме медитации, однако пока это не дает никаких результатов. По вечерам все их напряжение выплескивается наружу, из-за чего происходят многочисленные нарушения порядка. Все эти люди не преступники, они просто на время изолированы от общества, куда они рано или поздно вернутся. И я спрашиваю вас, кем они станут после возвращения?! Не будет ли лекарство, которым мы их здесь пичкаем, опаснее самой болезни?! И как оно скажется на нас самих? Скука - обоюдоострое оружие! Не далее как вчера двое охранников от скуки дали бежать заключенному; к счастью, он не ушел далеко.

  - Я согласен с вами! - перекрывая снова усилившийся шум, поднялся с места тучный штандарт-комиссар. - У меня в лагере маются дурью полторы тысячи человек, и я чувствую, что сам дурею, глядя на них! Зэков надо занять делом! Пусть шьют мешки, роют канавы или еще что там!

  - Это не так-то просто, - раздался чей-то рассудительный голос из глубины комнаты. - На этом проклятом плато незачем копать канавы и нечего добывать. А мешки, которые здесь будут шить, окажутся золотыми. Не забывайте, что все сырье придется завозить сюда извне!

  - А какая разница, - проворчал кто-то. - Да хоть из-за границы! А то что получается - мы работаем, а они тут, знаете ли, прохлаждаются! Предлагаю написать рапорта с просьбой переквалифицировать наши лагеря в трудовые, и все тут!

  - Господа, господа! - пожилому штурм-комиссару кое-как удалось привести собрание к порядку. - Прежде чем писать рапорты, давайте выслушаем присутствующего здесь представителя центра!

  В заднем ряду не спеша встал невысокий человек в мундире штандарт-комиссара, и Билону сразу же захотелось спрятаться под скамейку, а еще лучше ― оказаться где-нибудь подальше отсюда. Представителем центра был не кто иной как Хартен Ринше, бывший координатор СОП в районе Гамбрук по прозвищу Главный Шпион.

  Однако Ринше, казалось, не обращал внимания на замершего Билона.

  - Для начала, я хотел бы поблагодарить уважаемого штандарт-комиссара Прейна за его смелость, - сказал он негромким голосом. - Концепция изоляционных лагерей и в самом деле страдает определенными недоработками. Судя по всему, мы от нее откажемся. Как очень верно заметил господин Прейн, заключенные лишь временно изолированы от общества, и наша задача, чтобы они вернулись в него по-настоящему полезными его членами! К сожалению, преобразование всех изоляционных лагерей в трудовые, как здесь прозвучало, вряд ли возможно по экономическим соображениям. Тем не менее, перевоспитание трудом и жесткой дисциплиной по-прежнему остается краеугольным камнем нашего подхода к тем, кто в силу различных обстоятельств сбился с пути. Я бы хотел, чтобы вы выслушали штандарт-комиссара Пазука, занимающего пост коменданта экспериментального воспитательного лагеря. Его опыт был признан успешным примером для подражания.

  Штандарт-комиссар был молод, вряд ли старше тридцати пяти лет, и смотрелся очень эффектно в безупречном черном мундире с зауженной талией, подпоясанном портупеей, и фуражке с высокой тульей.

  - Наша концепция воспитания основана на том, что мы премируем заключенных за правильное поведение и наказываем за проступки, - сказал он высоким, словно позвякивающим голосом. - Я - бывший спортсмен, поэтому мне было легче основать систему на привычных мне очках и баллах. Каждый заключенный, попадающий в лагерь, получает за сутки два балла, и до всех доведено, что тот, кто наберет тысячу баллов, будет немедленно освобожден...

  - Так что, получается, за примерное поведение они могут выйти на волю уже через полтора года? - спросил кто-то с места.

  - Теоретически - да, - кивнул Пазук, - Но наряду с этими обязательными баллами у нас разработана обширная система поощрений и штрафов. Например, штраф в один балл можно поучить за плохо заправленную постель, неопрятный внешний вид, опоздание на поверку, пререкание с блок-боссом... Да, хочу сказать, что очень важную роль у нас играют именно блок-боссы. С самого начала мы разбили заключенных на блоки, примерно, по двадцать пять человек, и совершенно случайным образом назначили в них блок-боссов, которые получили практически неограниченную власть над своими товарищами. В день блок-боссу начисляется десять баллов, его двум помощникам - по пять. Они имеют отдельные спальные места, повышенный паек, даже имеют право изредка посещать соседний женский трудовой лагерь. Блок-боссам и их помощникам выдано оружие - резиновые дубинки, и они могут пускать их в ход, когда считают нужным, а охрана всегда готова придти им на помощь. Ни за увечье, ни даже за смерть рядового заключенного блок-боссы не несут ответственности, зато с них очень строго спрашивают за соблюдение порядка в блоке. Плохо заправлена у кого-то постель - два балла долой блок-боссу и по баллу его помощникам, нарушение строя на поверке - снова штрафные баллы, блок плохо работает - еще минус несколько баллов...

  - А чем они у вас занимаются? - заинтересованно спросил тучный штандарт-комиссар, который первым поддержал Прейна.

  - О, это не имеет особого значения. У нас они возят в тачках песок. Один блок - из одной кучи в другую, другой - в обратную сторону. По итогам дня победители, естественно, получают дополнительные баллы, а побежденные - штраф. Пары постоянно меняются, а мы следим, чтобы какой-либо блок не стал, так скажем, чемпионом. Если кто-то вырывается слишком сильно вперед, мы проводим обмен заключенными между блоками.

  - То есть, игра не совсем честная? - уточнил кто-то.

  - В этом отношении - да. В конце концов, мы не устраиваем соревнования, а занимаемся воспитательной работой. Например, каждый вечер с одним из заключенных из каждого блока беседует специально выделенный офицер, который имеет право добавлять или снимать до двадцати баллов. А по итогам месяца плохие блок-боссы, допустившие снижение числа баллов или налагающие слишком мало взысканий, теряют свою должность и снова оказываются рядовыми заключенными в своих же блоках, а на их место опять-таки случайным образом назначаются новые. У нас пока прошла всего одна такая пересменка, но уже вовсю развиваются процессы отбора. Один из блок-боссов оказался таким свирепым, что мы даже подумываем о том, чтобы по итогам следующего месяца перевести его в охранники...

  - Благодарю вас, - прервал увлекшегося Пазука Хартен Ринше. - После завершения совещания штандарт-комиссар ознакомит вас со своей системой более подробно. Хочу сказать, что выглядит она на первый взгляд довольно запутанной и еще нуждается в некоторой наладке, однако она дает результаты! Благодаря ей поощряются, в первую очередь, заключенные, которые активно встали на путь исправления и сотрудничества с администрацией лагеря. Тот, кто прошел жестокую школу блок-босса, больше никогда не превратится в разложившегося интеллигентного хлюпика! Кроме того, мы думаем над тем, чтобы освобождать не только лидеров, но и наиболее опустившихся и забитых заключенных. Они больше не опасны для общества.

  - Простите, а что будет с так называемой средней массой? - задал вопрос незнакомый офицер, сидящий рядом с Билоном. - Она что, останется в лагере до скончания веков?

  - Очевидно, нет, - подумав, заключил Хартен Ринше. - Через какое-то время, вероятно, заключенные воспитательных лагерей тоже будут выходить на свободу. Насчет этого мне пока сложно сказать, но в центральных органах склоняются к тому, чтобы ограничить срок пребывания на воспитании тремя или пятью годами. Впрочем, это делает нашу задачу еще более ответственной. Из ворот лагеря должен выйти примерный член общества или, по крайней мере, он обязан испытывать дикий страх и ужас от одной мысли о возможности снова угодить за проволоку! Страх - это одна из самых сильных человеческих эмоций, господа! Используйте ее надлежащим образом!...

  Билон воспользовался объявленным перерывом, чтобы удрать с совещания. Во время выступления лощеного штандарт-комиссара Пазука его стало тошнить. Однако о нем не забыли. Под вечер Билона вызвали к коменданту лагеря, но в знакомом кабинете с предельно скудной обстановкой его ждал не кто иной, как Хартен Ринше.

  - Здравствуйте, здравствуйте, Билон, - встретил его Ринше приветственной улыбкой. - Сожалею, но присесть не предлагаю - ваш начальник что-то не любит лишней мебели. Если хотите, можете устраиваться на краешке стола.

  - Да нет, спасибо, - Билон остался стоять. - Кажется, я должен поздравить вас с присвоением высокого звания.

  - Спасибо, спасибо, - Ринше довольно потер руки. - У нас сейчас, в некотором роде, кадровый дефицит, так что выдвинуться несложно. Я вот, видите, куда забрался. А ваш старый знакомый Ренсер Элаво теперь верховный координатор СОП во всем Реперайтере. Тренирует пятерки, налаживает сотрудничество с полицией и счастлив. Если бы вы остались на правильной стороне, тоже смогли бы сделать не худшую карьеру.

  - Так вышло, что ваша сторона не показалась мне правильной, - осторожно сказал Билон.

  - Ну, бывает, бывает, - вальяжно махнул рукой Ринше. - Вы человек еще молодой, горячий, неопытный в каком-то смысле. Я читал ваше досье, с вами и в самом деле поступили несколько некрасиво, так кто вас просил соваться в дела государственной важности?

  - Наверно, я так представлял себе долг журналиста, - не удержался Билон.

  - Странное у вас понятие о долге, - металлическим голосом произнес Ринше. - Едва столкнулись, как говорится, с прозой жизни, так тут же, словно дитё малое, надулись от обиды и пошли предлагать свои услуги другой стороне. А они вас, между прочим, самым циничным образом использовали. Ведь не просто так вы здесь крутились, да еще и с рацией?

  Билон мрачно молчал, и Ринше снова махнул рукой.

  - Ладно, дело молодое. Спишем на ваш юношеский азарт и неопытность. Скажу прямо, ваше появление здесь оказалось в свое время немалым сюрпризом и вызвало нешуточные разговоры вокруг вас, скажем так, в определенных кругах. По совокупности вы вполне тянули на то, чтобы оказаться там, за проволокой, однако после некоторых размышлений было решено дать вам шанс. Вы ведь хотите покинуть это неприветливое место?

  - Хочу, - против воли вырвалось у Билона.

  - Вот, вы же все понимаете. Я тут почитал немного ваши творения. Рапорт о распитии часовыми спиртных напитков, отчет о групповой драке в бараке номер шесть, докладная о протухшей воде... - разве на это вы должны тратить ваше время, ваши силы, я не побоюсь сказать, ваш талант?!

  - А на что тогда их тратить? - напрямик спросил Билон. Велеречивость Ринше начинала действовать ему на нервы.

  - О, в темах не будет недостатка. Например, вы могли бы написать статью о вашем знакомом Райнене Фремере. Любопытнейшая личность, скажу я вам. Вряд ли вы знаете о нем десятую часть того, что нужно знать. Вам дадут его подробное досье и, я уверен, вы сделаете из него конфетку!

  - Он тоже где-то здесь? - поинтересовался Билон.

  - Нет. К нашему сожалению, нет. Но, уверяю вас, ему не долго осталось гулять на свободе. Надеюсь, после того, как его приспешники прочитают вашу статью, у них откроются глаза на многие вещи.

  - Тогда вам, наверное, нужно привлечь Тора Собернера, - усмехнулся Билон. - По-моему, он великолепно пишет триллеры. Мне с ним не сравниться.

  - Ну, вы же великолепно понимаете разницу между литературой и прессой. Помните, статья о Фремере - это ваш обратный билет отсюда.

  - А что дальше? - быстро спросил Билон. - После этого материала я буду считаться достаточно перевоспитавшимся?

  - Дальше? - задумчиво почесал переносицу Ринше. - Дальше вы, очевидно, продолжите работать в нашей системе. В "Курьер" вы, понятное дело, не вернетесь, да и нечего вам там делать. У нас тут намечается один новый проект... Вы никогда не задумывались над тем, что в Гордане слишком много газет? Есть мнение, что достаточно иметь одну государственную газету, которая будет предоставлять населению всю необходимую информацию, по одной газете на дистрикт и всякие такие листки для местной информации. Ну, конечно, останутся и различные профессиональные издания, но это ведь не по вашей части, верно? Может быть, вы вполне впишетесь в коллектив нашей государственной газеты - ей пока еще не придумали названия. Кому-то нравится "Народный наблюдатель", а кто-то предпочитает более короткие и емкие названия. "Наша Гордана", например, или "Вперед". Или попросту, "Общая газета"...

  - Я подумаю над вашим предложением, - бесцветно сказал Билон. Он уже начал уставать от стояния на одном месте.

  - Подумайте, подумайте. Недели вам, я думаю, хватит? Когда надумаете, сообщите вашему начальнику шар-лейтенанту Гарвонсу, а он уже передаст, куда следует.

  - Кросту?! - изумленно выдохнул Билон.

  - Да, а чему вы так удивляетесь? Этот молодой человек тоже хочет поскорей вернуться к цивилизации и абсолютно все правильно понимает. Кстати, я бы не советовал вам затягивать. Боюсь, если вы добровольно не пойдете на сотрудничество, кое-кто может обидеться на вашу неблагодарность, и вас начнут воспитывать... вы, кажется, слышали, как...

  - Я подумаю, - пообещал Билон. - Я буду очень усиленно думать.

  

  Билон думал весь остаток дня и большую часть ночи, но так и не пришел ни к какому решению. Три или пять лет в воспитательном лагере, каким его описал штандарт-комиссар Пазук, казались ему концом света, но и соглашаться на предательство он никак не мог. По крайней мере, Орна будет тогда потеряна для него навсегда, и Билон не мог выбрать, что для него страшнее.

  К счастью, на следующий день ему было не до отвлеченных размышлений. После побега было решено сменить охрану лагеря, и канцелярия работала весь день с полной загрузкой, причем почти все ложилось, как всегда, на плечи Билона.

  Он еще корпел над последними документами, когда дверь в канцелярию с громким стуком распахнулась, и на пороге появился счастливый Крост.

  - Виват! - прокричал он, размахивая какой-то бумажкой. - Наконец-то я вырвусь отсюда!

  - Что, уже? - удивленно спросил Билон. - Совсем?

  - Нет, - слегка пригорюнился Крост. - Мне отпуск дали, на две недели. Представляешь, на Новый Год поеду домой, а там выпивка, дискотеки, девочки... Да ты не кисни так, Майдер. Я чего-нибудь тебе обязательно привезу.

  - А там знают, что ты уезжаешь? - Билон выразительно скосил глаза кверху.

  - А, это? - пренебрежительно махнул рукой Крост. - Не волнуйся, я им уже передал, что ты на все согласился. Так что, может, мы с тобой уже не увидимся.

  - Когда ты едешь? - механически спросил Билон.

  Легкомысленные слова Кроста ударили его как обухом по башке и Билон чувствовал, как его охватывает какая-то дикая смесь чувств - ужас, облегчение, стыд, досада, страх, обреченность... На злость у него просто не хватило сил.

  - Сегодня еду, вернее, завтра рано утром, - донесся до него словно издалека голос Кроста. - Уже договорился с водовозкой на четыре утра. Ладно, я пойду вещи собирать, а ты шефу документы сам занеси, хорошо?

  - Хорошо, - кивнул Билон как заводной болванчик, хотя в действительности ему было совсем не хорошо.

  

  Ему потребовалось не меньше часа, чтобы взять себя в руки и закончить свою работу. В конце концов, уговаривал себя Билон, неизбежное еще не случилось. Он может еще завалить статью, которую ему поручил Ринше, и тем самым, наверно, выбрать воспитательный лагерь. Оставаясь в полном раздрае чувств, он с пачкой бумаг в руках постучал в дверь кабинета Прейна и, услышав ответ, вошел внутрь.

  - Садитесь, Билон, - добродушно сказал Прейн, показывая на невесть откуда появившийся в кабинете второй стул. - Я вижу, у вас был трудный день.

  - Да, господин штандарт-комиссар, - Билон с облегчением сел, все еще держа бумаги в руках.

  - Я знаю, - Прейн устало помассировал виски. - У нас всех настали нелегкие дни. Бог мой, как мы тяжело служим стране, как мы трудно и страшно служим...

  - Гарвонс - стукач, - словно само собой вырвалось у Билона.

  - Я догадывался, - хмыкнул Прейн. - Но, впрочем, меня это уже не интересует. Завтра я уезжаю отсюда за новым назначением.

  - Вы этому не рады? - осторожно спросил Билон.

  - Я теперь ничему не рад. Вы слышали вчера, все изоляционные лагеря будут реорганизованы в воспитательные? Чтобы принять это, мне надо было переступить через что-то в своей душе. Я не смог.

  - Вы подали в отставку?

  - Из нашей службы можно подать в отставку только на тот свет. Особенно, мне. Некоторое время назад я совершил один поступок, который считал - и продолжаю считать до сих пор - правильным. Я знал, что после этого я не смогу остаться в Реперайтере. Похоже, мне теперь навсегда закрыта дорога туда. Кому нужны свидетели и исполнители грязных дел?...

  Билон что-то вопросительно пискнул, но Прейн остановил его взмахом руки.

  - Оставим, это уже не важно. Я хочу попрощаться с вами, Билон. Я хотел бы вернуть тот день, когда я был всего лишь старшим капитаном и заместителем начальника районного отделения полиции, а вы - молодым восторженным журналистом, пришедшим брать у меня интервью. Но, увы... Я могу дать вам только одно.

  Засунув руку в карман, Прейн вытащил кусочек лекарственной упаковки с двумя таблетками и протянул Билону.

  - Что это? - удивленно спросил Билон.

  - Снотворное. Без вкуса и запаха, мгновенно растворяется в любом напитке и приносит здоровый и спокойный сон на целую ночь. Берите. Я думаю, оно вам сегодня понадобится.

  - Спасибо, - пробормотал Билон, все еще не понимая, в чем дело.

  - Вот так, положите в карман. А теперь оставьте бумаги и идите... близнец!

  Билон медленно возвращался по коридору, размышляя над тем, что хотел ему сказать Прейн. "Близнец" - это он явно имел в виду Кроста, с которым у Билона и в самом деле было изрядное сходство. Оденься они одинаково, и малознакомый человек мог легко спутать одного с другим...

  Конечно! Билон остановился, словно громом пораженный. Смена охраны, внезапный отпуск Кроста, снотворное - все внезапно предстало перед ним как звенья одной цепи. Неужели комендант лагеря штандарт-комиссар Прейн имел в виду побег?!

  

  

  Глава 5. Добрые люди

  

  - Ох, пойду схожу отлить, - Крост тяжело поднялся из-за стола. - Эй, Майди, а ты куда подорвался?

  - Да так, все нормально, - Билон смущенно сел на место. Весь вечер он ждал этого момента, а когда он пришел, не смог сдержать себя.

  За Кростом захлопнулась дверь туалета, и Билон снова подскочил с места, едва не опрокинув табурет. Дрожащими пальцами он вынул из кармана упаковку с двумя таблетками, зубами разорвал ее и вытряхнул снотворное в наполовину полную бутылку с пивом. Таблетки, как и обещал штандарт-комиссар Прейн, моментально пошли ко дну и мгновенно растворились, не оставив после себя ни пены, ни осадка. На всякий случай встряхнув бутылку, Билон снова уселся на свой табурет и принялся ждать.

  - Эх, сразу легче стало, - довольный Крост вернулся к столу и сразу же припал к своей бутылке. Затаив дыхание, Билон напряженно следил, как тот пьет, запрокинув голову.

  - Ты чего? - удивленный Крост поставил на стол почти пустую бутылку. - Что ты на меня так уставился? Аж страшно.

  - Здоров ты пиво пить, - выдавил из себя Билон первое же, что пришло ему в голову. - Вдвое быстрее меня.

  - Пиво - это ерунда, - пренебрежительно махнул рукой Крост. - Ох, как я буду бухать дома!... А потом устроим гонки! По улицам!...

  - А за вами полиция, - подхватил Билон.

  - Не, - помотал головой Крост. - Я теперь круче, я - ТЭГРА. Если остановят, покажу корочку: мол, преследую преступников, не мешать! А вообще жалко, что ее раньше не было. Вечно нам полиция мешала. Один раз совсем зажали, а я от них по тротуару, по тротуару! Почти ушел, да тут какая-то дура старая прямо под колеса полезла!

  - Это после этого тебя сюда отправили? - уточнил Билон.

  - Ну, да. Мой папа иногда становится до жути правильным. И я ее, главное, даже не насмерть! Даже в больницу потом ходил... А потом взяли меня, завернули в мундир и повезли сюда - служить отечеству...

  - А ты был в дымину пьяным и даже не помнишь, как здесь очутился, - подхватил Билон. Эту историю, как и сотню других, он знал уже наизусть.

  - Ага, - зевнул Крост. - И знаешь, Майди, я теперь думаю: стоит мне вообще появляться дома или нет? Конечно, я теперь крутой, но мой папа - все же мэр не самого слабого городка в этой стране и может меня запросто завернуть обратно с порога...

  - Он тебя еще не простил?

  - Не знаю, - Крост снова широко зевнул. - Что-то мне спать вдруг захотелось. Майди, сделай доброе дело, пихни меня в полчетвертого утра. Я боюсь, как будильник зазвенит, я его по привычке в угол выброшу. Лады?

  - Хорошо, - кивнул Билон. - Давай я еще водовозку задержу, чтобы она без тебя не уехала. Какая она?

  - Да обычная, - Крост уже заметно клевал носом. - Зеленая... Чё-то я совсем отрубаюсь.

  - Так ложись, - предложил Билон. - Ты меня этим не шокируешь. А я пока со стола приберу.

  - Ага...

  Крост с трудом встал, сделал несколько шагов на заплетающихся ногах и с размаху рухнул на койку, не успев даже разуться.

  - Кро-ост, - вкрадчиво позвал Билон.

  Крост не реагировал. Билон встал из-за стола, приблизился к койке, наклонившись, посмотрел ему в лицо и даже слегка потряс за плечо. С таким же успехом можно было бы пытаться разбудить мертвеца.

  Теперь можно было не спеша заняться приготовлениями. Первым делом Билон, чтобы не забыть потом, взял с тумбочки будильник Кроста и вместо половины четвертого поставил его на девять утра. Конечно, вряд ли Крост проснулся бы от его сигнала, но длительный звон будильника в ранний предутренний час мог бы всполошить соседей.

  Сделав одно дело, Билон почувствовал, что почти успокоился. Тяжелее всего было начать, а дальше все должно было развиваться по плану. Он вытряхнул вещи Кроста из большой бело-зеленой спортивной сумки, стоящей в углу, а затем отнес ее в свою комнату и сложил в нее свою одежду - больше у него здесь все равно ничего не было. Сумка осталась полупустой, и Билон засунул в нее свою куртку.

  Уже с заполненной сумкой в руках он вернулся в комнату Кроста. В узком коридорчике по-прежнему никто не появлялся, и Билон приободрился. Больше не вздрагивая от малейшего шума снаружи, он не спеша переоделся в костюм Кроста, положил на стол его куртку и вытащил из внутреннего кармана бумажник.

  Паспорт, деньги - свыше двухсот брасов, какие-то медицинские справки... Билона вдруг бросило в жар. Среди бумаг не было ни отпускного свидетельства, ни пропуска, ни удостоверения сотрудника ТЭГРА, а ведь все эти документы ему наверняка потребуются, чтобы покинуть закрытую зону. В спешке он перерыл все карманы куртки и пиджака, обыскал висящий на вешалке мундир, но нужные бумаги словно испарились!

  "Спокойно! - Билон заставил себя сесть за стол и допить оставшееся в бутылке потеплевшее пиво. - До четырех утра еще уйма времени. Будем рассуждать логически: где неряха и разгильдяй Крост будет хранить важные для него документы, которые потребуются ему завтра утром?

  В ящиках тумбочки не было никаких бумаг, шкаф Билон решил оставить напоследок, в ванной на полочке рядом с зубной щеткой обнаружилась только какая-то записка с номерами телефонов, которую он решил оставить без внимания. Чувствуя легкий мандраж, Билон снова вернулся в комнату, и тут его взгляд наткнулся на спокойно спящего Кроста.

  Минуточку... С величайшей осторожностью Билон повернул лежащего ничком Кроста на бок и запустил руку ему в нагрудный карман рубашки. И сразу же, к своему величайшему облегчению, наткнулся на целую пачку сложенных вчетверо документов, а из заднего кармана брюк извлек черную корочку сотрудника ТЭГРА. Убедившись, что он на этот раз нашел то, что ему нужно, Билон погасил свет и осторожно присел за стол, развернув будильник так, чтобы свет из окна падал на циферблат. Может быть, и стоило провести остаток времени в своей постели, но Билон почему-то боялся уйти из этой комнаты.

  Наступившая ночь оказалась, наверное, самой длинной в его жизни. Стрелки часов словно приклеились к циферблату, и Билон несколько раз доставал свои наручные часы, чтобы проверить, не остановился ли будильник. Вставать из-за стола он боялся, чтобы не поднять шум, и все эти бесконечно долгие часы он просидел, положив голову на руки. Мысленно он прокрутил перед глазами чуть ли не всю свою жизнь, несколько раз засыпал и даже что-то видел во сне, но через какое-то время снова подскакивал в страхе проспать и убеждался, что прошло всего лишь полчаса или даже менее того ...

  Но все на свете имеет конец, и без десяти четыре измученный и изнывающий от нетерпения Билон все же покинул комнату Кроста, надев его куртку и нахлобучив на голову его шляпу, чтобы скрыть различия в прическе. Сам Крост по-прежнему сладко спал, и его ноги в тяжелых ботинках свешивались с койки. Уже на пороге у Билона появилась дикая мысль поправить их, но он отбросил ее. Почему-то Билону казалось, что если он хотя бы еще раз дотронется до Кроста, тот немедленно проснется.

  Снаружи было еще темно, светили лишь фонари перед комендатурой и на плацу, да прожектора, как обычно, освещали ограду из нескольких рядов колючей проволоки. На угловой вышке была видна фигура часового. Нигде больше не было ни единого человека.

  На площадке стояли целых три одинаковых зеленых автоцистерны, но возле них тоже не было ни души. Лишь в семь минут пятого, когда Билон уже был близок к панике, откуда-то появился заспанный водитель.

  - Доброе утро, - пробормотал он на немного нервное приветствие Билона. - Я же говорил вам, не торопитесь. Все равно еще надо сначала заправиться, шины подкачать...

  - Давайте, я вам чем-нибудь помогу, - предложил Билон, забросив сумку в кабину. - Для скорости...

  - Да все нормально, - вяло махнул рукой водитель. На вид ему было под пятьдесят, и торопливости в нем было не больше, чем в столетней хромой черепахе. Все процедуры растягивались у него до бесконечности, что доводило Билона до умопомрачения. Он превратился в один сплошной комок нервов, держа себя в руках лишь ценой колоссальных усилий.

  Было без пятнадцати пять, когда автоцистерна, наконец, доползла до крашенных в зеленый цвет ворот лагеря. Едва держась на ногах, Билон выбрался из кабины и почти равнодушно протянул пачку документов незнакомому караульному сержанту. На этот момент у Билона уже не оставалось никаких эмоций, кроме почти невыносимого ожидания.

  - В отпуск, господин шар-лейтенант? - с оттенком зависти в голосе спросил сержант. - Когда возвращаетесь?

  - Через две недели, - хрипло ответил Билон и, не выдержав, добавил: - Сил моих больше нет, как уже хочется скорее отсюда...

  - Езжайте, - сержант вернул Билону документы. - Счастливого пути!

  Билон что-то ответил, сунул бумаги прямо в карман куртки и вдруг обмер. Из караульного помещения в сопровождении незнакомого офицера вышел вдруг не кто иной, как сам штандарт-комиссар Прейн.

  В голове Билона пронесся целый вихрь взбудораженных мыслей. Вчера Прейн сам дал ему снотворное и напомнил ему о его внешнем сходстве с Кростом. Могла ли это быть ловушка?! Может быть, коменданту лагеря нужен лично предотвращенный побег?!...

  - Вы едете? - вывел Билона из транса голос водителя. - Садитесь.

  - Да-да, - Билон, не спуская глаз с медленно приближающегося Прейна, полез в кабину.

  Хлопнув дверцей, он вцепился в сиденье и словно окаменел, следя краем глаза, как водитель, по своему обыкновению, неторопливо снимает грузовик с ручного тормоза, включает зажигание и медленно трогается с места, навстречу расползающимся в стороны воротам. Вот он уже поравнялся с Прейном и его спутником, комендант лагеря сквозь стекло кабины смотрит на Билона почти в упор и... слегка улыбнувшись, поднимает правую руку в жесте прощания. Тут же Прейн скрывается из виду, автоцистерна вздрагивает на ухабе, проезжая ворота, и начинает понемногу набирать скорость. Лагерь остается позади.

  И только здесь Билон вспоминает, что уже снова можно дышать.

  

  - ...Гарвонс, Гарвонс... - немолодой офицер с капитанскими нашивками на черном мундире медленно водил пальцем по длинному списку. - Есть такой. В отпуск?

  - В отпуск, - устало подтвердил Билон.

  - Расстегните сумку, пожалуйста... Хорошо. Можете ехать. Счастливого пути.

  - Спасибо, - облегченно поблагодарил Билон. Еще один рубеж - контрольно-пропускной пункт в горах, при выезде с плато, был благополучно пройден.

  Дорога за два месяца не изменилась - точно такая же пыльная колея на полупустынной равнине, и автоцистерна медленно тащилась по ней, переваливая через пригорки и подрагивая на ухабах и камнях.

  - Быстрее не получается? - с легким раздражением спросил Билон, стараясь подражать высокому голосу Кроста. Езда на скорости в сорок километров в час уже начала его порядком утомлять.

  - Торопитесь? - пожилой водитель равнодушно взглянул на Билона и чуть-чуть повысил скорость. - Далеко вам ехать?

  - В Сангурай, - назвал Билон родной город Кроста.

  - Да, не близко, - водитель разогнал автоцистерну до пятидесяти. - Семья там у вас или только родители.

  - Родители.

  - Небось, и пассия имеется? - на лице водителя появилось что-то вроде ухмылки.

  - Имелась, - лаконично сказал Билон.

  - Что, может загулять? Да вы не беспокойтесь, вы ее быстро к порядку призовете. Я вот, как теща начинает меня пилить, сразу ей говорю: угомонись, мол, старая, а не то в лагерь отправлю, перевоспитываться! Тут же смолкает!

  - Вы тоже сотрудник ТЭГРА? - удивился Билон.

  - А как же. Все чин чином - корочка, допуск на секретный объект. Я теперь этот, проверенный кадр. Так просто в нашу контору не берут, вы же сами знаете.

  - Знаю, - многозначительно кивнул Билон.

  - Вот так вы ей и скажите. Сколько вы дома будете? Две недели? Ну, за это время вы ей успеете мозги вправить.

  - Постараюсь, - пробормотал Билон.

  Напоминание о времени снова вызвало у него беспокойство. Сколько в запасе у него самого? Крост вряд ли проснется до девяти, а вот его отсутствие могут заметить и раньше.

  Билон с тревогой посмотрел на часы. Время уже приближалось к шести часам. Допустим, завтрак он несколько раз пропускал, так что вряд ли кто-то обратит на это внимание. На общей поверке в шесть ему присутствовать не нужно. А вот где-то в начале седьмого кто-то может заметить, что в канцелярии по-прежнему никого нет. Тревогу, кончено, сразу же не поднимут, какое-то время его будут искать... Зайдут в его комнату, убедятся, что там пусто, а там может быть, кому-то стукнет в голову проверить в комнате Кроста, где они вчера вместе пили пиво. И вот тогда уже время пойдет на минуты. Наверно, что-то они потеряют, расспрашивая Кроста, затем обратятся к караульным... Лишь когда они окончательно убедятся, что в отпуск поехал вовсе не Крост, они, наконец, засядут за телефон и, наверное, не меньше десяти минут потратят на объяснения. А потом уже начнется потеха... По книгам и кинофильмам Билон неплохо представлял себе, что такое серьезная розыскная операция, и желал в этот момент находиться как можно дальше от негостеприимного плато.

  Проезжая последний КПП перед выездом на трассу, Билон почти не волновался. Было еще только десять минут седьмого, и известие о побеге еще никак не могло достигнуть местных караульных, если, конечно, не принимать во внимание какие-либо непредвиденные случайности. Но все, как и ожидалось, прошло гладко, и через несколько минут автоцистерна вырулила на почти пустынное в это ранее время шоссе. Все было отлично, если не считать, что и на хорошей дороге неторопливый водитель не собирался развивать скорость выше шестидесяти километров в час.

  Увидев появившиеся по обе стороны дороги дома небольшого городка, Билон не колебался.

  - Остановите, - попросил он водителя. - Мы, кажется, договаривались с вами о другом, но я лучше сойду здесь.

  Городок казался Билону смутно знакомым - кажется, именно в нем он как-то останавливался два месяца назад, когда кружил на своем вездеходе вокруг неприступного плато, стараясь найти лазейку внутрь. Во всяком случае, он хорошо помнил и заправку с небольшим кафе, и неоновую вывеску придорожного отельчика, и автобусную станцию неподалеку.

  С некоторым смущением Билон понял, что за всеми своими треволнениями он как-то забыл составить план дальнейших действий. Он даже не знал, куда ехать. В Реперайтере ему явно сейчас было нечего делать; там у него оставалось немало знакомых, но вряд ли кто-то из них обрадовался бы, увидев на пороге беглеца из секретного лагеря. В Тиринак к родителям? Их адреса известны в ТЭГРА, да и, кроме того, у них сейчас свои новые семьи и своя жизнь, в которой у него почти нет места...

  Выходило, что у него нет иного выхода, кроме как отправиться в Зейгалап и надеяться, что за последнее время Орна не переменила место жительства и еще помнит о нем. Билон снова почувствовал тревогу. Ведь он до сих пор так и не знает, есть ли у нее кто-то или нет. Да и вообще, осталась ли она на свободе или, может быть, тоже коротает сейчас дни за проволокой какого-нибудь женского трудового лагеря?... Эта мысль вызвала у него почти физическую боль.

  - Мне один билет до Сисры, пожалуйста, - сказал Билон в окошко кассы.

  Эта идея показалась ему оптимальной. Его наверняка будут искать на севере, а вместо этого он отправится на юг, в шумную Сисру, где среди полутора миллионов жителей и не меньшего количества рыбаков, моряков и окрестных фермеров будет нетрудно затеряться и одинокому беглецу. Кроме того, Сисра была крупным железнодорожным узлом, откуда можно было без труда попасть почти в любую точку страны.

  - Двенадцать пятьдесят. И ваш паспорт, пожалуйста.

  - Что? - Билон с недоумением посмотрел на кассиршу.

  - Разве вы не знаете? С этого месяца введены именные билеты. Чтобы пресечь спекуляцию. Теперь продажа только по предъявлению документов.

  - Понятно, - растерянно сказал Билон. Вынув бумажник, он протянул в окошко деньги и паспорт Кроста. Идея немедленно уйти прочь промелькнула у него в голове и тут же исчезла. В очереди за ним стояли люди, и такие действия могли вызвать подозрения.

  - Ваш билет, - любезно сказала кассирша. - Автобус будет через полчаса.

  - Спасибо.

  Взяв билет, Билон отошел от окошка кассы. Получалось, этот путь был для него закрыт. Ладно, нет худа без добра. Пусть Крост Гарвонс уезжает на автобусе в Сисру, может быть, его преследователи потеряют какое-то время, гоняясь за этим следом.

  В супермаркете по соседству Билон купил скромную темно-коричневую сумку через плечо и за задворках здания автостанции переоделся. Куртка Кроста вместе с приметной бело-зеленой сумкой отправилась в мусорный банк, туда же Билон, подумав, зашвырнул и шляпу - все равно, она ему не слишком шла. Держа в руках паспорт Кроста, Билон с минуту напряженно размышлял, но все же решил оставить его, так же как и удостоверение сотрудника ТЭГРА в черной корочке. Конечно, этими бумагами лучше было больше не пользоваться, но даже такие документы были лучше, чем отсутствие документов вообще.

  Экипированный по-новому, Билон вышел из-за угла и отправился к шоссе, намереваясь остановить попутку. Но подходящих машин почти не попадалось, и он просто шел вдоль дороги, небрежно помахивая сумкой. Городок был невелик, и уже через несколько минут он увидел, как впереди дома уступают место кустарниковой пустоши, а поперек трассы устанавливается заграждение, возле которого суетятся несколько человек в полицейском синем и черных мундирах ТЭГРА, тормозящие проезжающие мимо машины.

  Сердце Билона с размаху ухнуло куда-то вниз. Он не сомневался, что блок-пост появился на выезде из городка не случайно. Тревога уже наверняка была поднята, и уютный городок у шоссе превращался в ловушку.

  Стараясь не показывать спешки, Билон развернулся и пошел обратно. На автостанции принимал пассажиров автобус на Сисру, но Билон даже не взглянул в его сторону. Отсюда было хорошо видно, что возле другого выезда из города уже появился второй блок-пост. Перед заграждением стоял большой трейлер с распахнутыми дверцами кузова, и несколько полицейских деловито вынимали оттуда какие-то коробки.

  Внезапно Билон почувствовал сильный голод, и ноги сами понесли его к придорожному кафе. Он не мешал им: любые испытания легче переносить, будучи сытым, а не голодным.

  Поглощая обильный завтрак, Билон напряженно искал выход. Трасса для него, очевидно, закрыта. Получается, единственный шанс - уходить пешком на восток, в сторону более населенных мест. Однако одинокий путник в здешней пустыне слишком заметен, его тут же найдут. Может быть, попробовать прибиться к каким-то заезжим фермерам?...

  - ...Наверняка они кого-то ищут! - раздался прямо над головой Билона чей-то злой голос.

  Повернув голову, Билон увидел за соседним столиком трех молодых людей в белых медицинских халатах и мужчину постарше в телогрейке, очевидно, шофера.

  - Может и ищут, - спокойно согласился шофер. - Эвон, дорогу перекрыли, что-то разнюхивают. Не знаю, что им надо, но я бы поскорее отсюда убрался.

  - Вот взялись на наши головы! - снова со злостью произнес один из врачей. - Сволочи проклятые, ведут себя так, будто они здесь хозяева!

  - Тихо, Зак! - испуганно шикнул на него один из его собеседников. - Люди кругом! Мы этих черных любим не меньше твоего, но ты лучше помолчи!

  Все четверо, как по команде, встали и заторопились к выходу. Билон, не успев доесть, поспешил вслед за ними.

  - Ребята, - тихо сказал он. - Помогите мне. Это меня они ищут.

  - Вас?! - осторожный врач уставился на Билона расширившимися глазами. - А кто вы такой?!

  - Я бежал из лагеря, - прошептал Билон. - Здесь, на плато Пурона, уйма лагерей.

  - А что вы такое совершили? - спросил шофер. Казалось, ему было больше любопытно, чем страшно.

  - Я журналист, сотрудничал с "Утренней звездой". Родственники тех, кто сидит за проволокой, до сих пор считают, что их близкие пропали без вести. Помогите мне, и я расскажу людям, что там творится.

  - Вот не надо было тебе болтать, Зак, - в сердцах бросил осторожный. - Говорил я тебе, везде есть уши!

  - Не ной, Дойриш, - скривился Зак. - Пора тебе уже привыкнуть, что твоя взбалмошная сестричка вышла замуж за сумасшедшего. Пойдемте. Мы поможем вам.

  

  - Раздевайтесь! - скомандовал Зак, когда они все впятером забрались внутрь тесного фургончика Скорой помощи.

  - Совсем? - тупо спросил Билон.

  - Нет, только куртку. Вот, одевайте вместо нее, - Зак протянул Билону свой белый халат.

  - А вы? - все никак не мог врубиться Билон.

  - А я буду больным. Проверяющие всегда обращают больше внимания на больных, чем на врачей. Райн, поставь мне капельницу.

  Третий врач, самый молодой, серьезный и молчаливый, закатал лежащему на носилках Заку рукав рубашки и аккуратно воткнул ему в руку иглу, соединенную длинной гибкой трубкой с большим прозрачным пластиковым сосудом.

  - Держите, - приказал он Билону, протягивая ему сосуд. - Сидите вот так, с поднятой рукой, и ни на кого не обращайте внимания.

  - А что с ним?...

  - Все нормально, - засмеялся Зак. - Глюкоза еще никому не вредила. Дон, давай за руль, поехали. А ты, Дойриш, дай мне аптечку.

  Выбрав несколько таблеток, Зак бросил их себе в рот и, скривившись, начал жевать.

  - А это зачем? - спросил Билон. - Сосуд оказался тяжелым и неудобным, и он поменял руку.

  - Ну, должен же я выглядеть как настоящий больной, - хмыкнул Зак. - Вы скажите лучше, у вас документы какие есть?

  - Есть, но их лучше никому не показывать, - встревоженно произнес Билон. - Вы полагаете...?

  - У меня в кармане халата врачебное удостоверение, - сказал Зак. - Если что, предъявите. Там такая фотография, что никто никого не узнает.

  - А как же вы?

  - Какие у больного документы? Его бы живым довести, и то ладно. Кстати, мы подвезем вас до Кармайля, не дальше. Вы не против?

  - Я не против, - проникновенно сказал Билон, снова меняя руку. - Самое главное, что я не останусь здесь.

  Тем временем, шофер Дон уже запустил двигатель. Скорая помощь немного попетляла по каким-то улочкам, а затем, набрав скорость, выскочила на шоссе и понеслась вперед, включив сирену.

  - Тормози же, - пробормотал Зак. - Не хватало еще, чтобы этот герой пошел на прорыв...

  Билон, опять поменяв руку, глянул на Зака и чуть не выронил сосуд. Зак был мертвенно бледен, его лоб покрывали крупные капли пота, дыхание с хрипом вырывалось из его груди.

  - Что с вами?! - не выдержал Билон.

  - Все нормально, - тронул его за руку Райн. - Болезнь должна выглядеть правдоподобно. Через час это пройдет. Никаких побочных последствий.

  Скорая помощь остановилась. Боковые стекла были закрыты занавесками, но Билон хорошо видел через щель заграждение и полицейских, вооруженных автоматами. Снаружи послышались тяжелые шаги, и кто-то в черной форме рывком раскрыл дверцы.

  - Здесь больной! - вдруг звонким голосом выкрикнул Дойриш. - Пропустите нас, его нужно срочно доставить в больницу!

  Постовой несколько томительно долгих секунд смотрел внутрь салона. Рейн стоял на коленях рядом с Заком и прижимал к его лицу кислородную маску. Билон в углу продолжал держать проклятый сосуд. Рука у него устала, и он снова поменял ее. Дойриш, единственный не занятый делом, сидел в изголовье носилок, сердито глядя на человека в черном.

  - Что с ним? - наконец спросил постовой.

  - Прободение желудка, - недовольно ответил Райн. - Вы выяснили все, что хотели?

  Дверцы захлопнулись. Скорая помощь тут же стронулась с места и полетела вперед, завывая сиреной.

  - Первый прошел, - спокойно сказал Райн, отнимая маску от лица Зака. - Интересно, сколько еще впереди?

  На пути им попались еще два блок-поста. На одном их пропустили почти без задержки, а на втором полицейский, попросив Райна убрать кислородную маску, несколько секунд вглядывался в лицо Зака, а потом тоже дал отмашку.

  - Проехались с ветерком, - довольно улыбнулся Зак, смазывая смоченной в спирте ваткой место крепления иглы. - Все, брат, приехали.

  - Огромное вам спасибо, ребята, - сняв халат, Билон снова набросил на плечи куртку. - Вы спасли мне жизнь.

  - Эта наша профессия - спасать жизнь, - без улыбки сказал Райн. - Надеюсь, вы попадете туда, куда вам нужно. Счастливого пути.

  - Спасибо, - ответил Билон. И пробормотал про себя: - Хотел бы я знать, как мне из всех возможных путей выбрать счастливый?...

  

  Кармайль был небольшим симпатичным городом, уютно устроившимся в долине неширокой реки. Майдер Билон шел по одной из центральных улиц и радовался, что его снова окружают нормальные городские дома, вечнозеленые кустарники на многочисленных клумбах, новые лица прохожих, среди которых иногда даже попадались красивые девушки, и проезжающие мимо машины. Пьяный воздух свободы кружил ему голову, а привычные городские запахи сводили с ума.

  Притянутый одним из таких ароматов, Билон купил в киоске на углу сразу три жареные колбаски с салатом, показавшиеся ему невероятно вкусными. Радость и острое чувство наслаждения жизнью переполняли его, а на лице застыла мечтательная улыбка. Он вырвался из тюрьмы, избежал гибельной ловушки и теперь снова свободен и волен делать все, что ему хочется!

  Рассеянный взгляд Билона вдруг натолкнулся на двух полицейских, деловито идущих в сторону киоска, и вся его эйфория внезапно куда-то испарилась. Восхитительная жареная колбаска словно превратилась в картонную, комом застряв у него в горле. Не в силах двинуться с места, Билон механически жевал, глядя, как полицейские подходят все ближе, скользят по нему внимательными взглядами... и проходят мимо. Обострившимся слухом Билон слышал, как они у него за спиной заказывают в киоске по колбаске и по пиву.

  Не доев салат, Билон поспешно удалился. От прежнего хорошего настроения не осталось и следа.

  Чему радоваться? Он по-прежнему одинокий беглец, за которым идет погоня. Из лагерей на плато Пурона еще не было удачных побегов. Бедняга Добулайс был первым, кому удалось выбраться за проволоку, но он продержался меньше суток, и сейчас все чины ТЭГРА наверняка прилагают все усилия, чтобы его рекорд так и остался не побитым. Они уже, очевидно, знают, что ему каким-то образом удалось ускользнуть из стягивающейся петли блок-постов, и машина розыска, вероятно, приведена в действие. Во всех полицейских участках в окрестных дистриктах сейчас, наверное, разрываются телефоны, а его фотографии размножены и передаются во все концы фототелеграфом. Пройдет еще совсем немного времени, и в тихом Кармайле будет жарко. Этот небольшой город - все-таки самый крупный населенный пункт в радиусе двухсот с лишним километров, и его, скорее всего, будут усиленно искать именно здесь...

  Билон снова оказался в тупике. Он видел для себя только два варианта: или немедленно уходить, прорываться из этой пустынной местности на густонаселенный северо-восток, где одиночке легко затеряться среди миллионов людей, или затаиться где-нибудь поблизости, переждать неделю или две, пока уставшие полицейские потеряют внимание и ретивость, а его побег будет вытеснен более свежими новостями и новыми насущными заботами.

  Впрочем, Билон хорошо понимал, что второго варианта для него не существует. Он не знает здешние края, ему не на кого положиться, а надеяться на еще одну счастливую случайность было бы безумием. С его документами нельзя обратиться ни в одну гостиницу, а в крохотных пустынных городках в округе новый человек не может остаться не замеченным. Конечно, можно было бы попытаться задурить голову какому-нибудь лоху с помощью удостоверения Кроста, однако и эта ставка была излишне рискованной. Билон решил, что прибегнет к этому, только если у его больше не останется никакого иного выхода.

  Но и альтернативных возможностей Билон пока не видел. На трассе расставлены блок-посты, пробираться по проселочным дорогам на попутках слишком опасно, а станции автопроката уже наверняка получили предупреждение на его счет. Какие-то идеи мелькали в его голове по поводу железной дороги, но и там уже, вероятно, выстроены заслоны.

  Увидев идущего навстречу полицейского, Билон нырнул в первый же попавшийся магазин и немного послонялся там, со скучающим видом обозревая товары на полках, пока тот не прошел мимо.

  Нет, так не годится. Он недолго продержится, если вот так будет шарахаться от каждого человека в полицейской форме. Ему срочно нужен личный плащ-невидимка, что-то вроде формы посыльного или почтальона, как в прочитанном им детективном рассказе... Жаль только, что почтальоны теперь не носят форму, а для посыльного он уже несколько староват...

  Внезапно Билону пришла в голову новая идея. Напротив он увидел большой магазин строительных товаров и решительно свернул туда. Немного поблуждав между стеллажами, он, наконец, нашел то, что искал. Бумажник Кроста продолжал служить ему верой и правдой. Заплатив около сорока брасов, Билон вскоре покинул магазин с большим пластиковым пакетом, где лежали темно-синий комбинезон, какие обычно надевают рабочие, каскетка с длинным козырьком и фанерный чемоданчик, в которых носят инструменты.

  Зайдя в первый попавшийся многоквартирный жилой дом, Билон поднялся на лифте на верхний этаж и, выйдя на пованивающую мусором и мочой полутемную лестничную клетку, переоделся. Брюки он сложил и спрятал в фанерный чемоданчик, там же поместились туалетные принадлежности и немилосердно утрамбованная куртка. Все остальное Билон оставил в коричневой сумке, небрежно брошенной в углу. Как он надеялся, максимум, к следующему утру эта сумка исчезнет, не оставив никакого следа.

  Спустя несколько минут из подъезда уже вышел молодой человек в рабочем комбинезоне, каскетке и с чемоданчиком в руках - то ли слесарь-водопроводчик, то ли мастер по ремонту телевизоров. Билон шел быстрой уверенной походкой человека, занятого делом и знающего, куда идет. Он покружил по жилым кварталам, постепенно добравшись до окраины города, наскоро пообедал в небольшой забегаловке, где его комбинезон смотрелся полностью к месту, а затем направился в сторону каких-то промышленных сооружений, откуда доносился шум проходящих поездов.

  Потратив еще около получаса на поиск дороги, Билон протиснулся через удачно подвернувшуюся дыру в заборе и очутился на товарной железнодорожной станции. Повсюду на путях стояло множество вагонов, на платформах шла разгрузка и погрузка, где-то постоянно порыкивали грузовики, небольшие темно-зеленые паровозики, пронзительно свистя, носились взад и вперед. На Билона по-прежнему никто не обращал внимания, но сам он никак не мог сориентироваться в этой суматохе. Ему был нужен состав, отправляющийся куда-то из города, но он не знал, как его найти, и не хотел ни у кого спрашивать.

  Постепенно удаляясь от станции, Билон оказался на узкой тропинке, зажатой между двумя бесконечными товарными поездами. Внезапно где-то впереди раздался гудок, один из составов тронулся и начал постепенно набирать скорость. Мимо Билона проплывали черные цистерны, пахнущие нефтью, желто-серые зерновозы и, наконец, обычные красно-коричневые грузовые вагоны, погромыхивающие на стыках. У одного из вагонов дверь была отодвинута в сторону, и Билон, не теряя времени, забросил внутрь свой чемоданчик, а затем, ухватившись за косяк, забрался сам.

  Внутри было полутемно и пусто, на полу валялись какие-то пластиковые обрывки упаковки, и Билон сгреб их в кучу, на которую и прилег, подложив под голову чемоданчик. В открытом проеме виднелись какие-то строения, стоящие на путях вагоны, а затем все это исчезло, и снаружи остался лишь унылый пустынный пейзаж. Вагон слегка покачивало, под низом монотонно стучали колеса, облака постепенно начали принимать предзакатный лиловый цвет, и Билон сам не заметил, как задремал.

  

  Билон проснулся от того, что поезд дернулся, как от толчка, и резко остановился, испустив многоголосый металлический лязг. Было уже светло, часы показывали пять минут седьмого, а в открытый проем виднелся стоящий на параллельном пути товарный состав и узкая колея, вся заросшая серо-зеленым бурьяном.

  Слегка размяв тело, затекшее от лежания на твердом холодном полу, и пригладив на ощупь растрепанные волосы, Билон понял, что окончательно проснулся. Поезд не трогался с места, и Билон решил, что пора покидать приютивший его вагон, тем более, что ему очень хотелось пить.

  Однако раньше, чем он успел встать и отряхнуть пыль со штанин комбинезона, снаружи послышались шаги, и в проем заглянул молодой крепкий парень в ярко-оранжевом жилете железнодорожника.

  - Эй, а ты кто такой? - присвистнул он вполголоса. - Ты чего здесь делаешь? А ну, вылазь отседова!

  - Тихо! - лязгающим шепотом приказал Билон, доставая из кармана черную корочку Кроста. - Это ТЭГРА! Выполняю особое задание! А ну, залезай сюда! Документы!

  - Вот... - сразу притихший парень протянул Билону замасленное удостоверение. - Пропуск...

  - Да, настоящий, похоже, - снисходительно заметил Билон. - Теперь немедленно уходите! Вы меня не видели... вообще никого не видели! Внутрь залезли, потому что вам что-то показалось, ясно?!

  - Ясно, - обалдело кивнул парень.

  - Если увидите кого-то еще незнакомого, не подавайте виду! Вы поняли?! Или напомнить, что бывает за разглашение?!

  - Нет! - парень помотал головой так резко, что Билон даже испугался, что она вот-вот отвалится.

  - Хорошо! Идите!

  - Э-э-э... - парень замялся. - А вагоны...Как с ними?

  - Что вагоны? - строго спросил Билон.

  - Э-э-э... Пустые. Их сейчас отцеплять будут. А потом на погрузку...

  - Ладно, отцепляйте, - ворчливо махнул рукой Билон. - Придется поменять точку. Поблизости никого нет? Выгляните.

  - Не-а, - парень, присев, осторожно высунулся наружу. - Поблизости - точно никого.

  - Ладно, - подхватив чемоданчик, Билон спрыгнул на утоптанную землю между колеями. - Вы здесь никого не видели, поняли?! Возвращайтесь к своей работе!

  - Ага...

  Перебираясь через сцепку вагонов, стоящих на соседнем пути, Билон чувствовал спиной взгляд железнодорожника, но не обернулся. Ему страшно хотелось спросить, куда он попал, но это было бы нарушением выбранной роли. Оставалось только верить, что парень окажется не из болтливых и будет молчать о странной встрече... хотя бы пару дней.

  За вагонами оказались еще две колеи и какие-то невзрачные на вид строения, между которыми обильно росла высокая пожухлая трава. На крупную станцию это не походило, и Билон слегка огорчился. Чем меньше населенный пункт, там сложнее ему остаться незамеченным.

  - Эй! - раздался издалека чей-то громкий начальственный голос. - Ты кто такой?! Чего по путям ходишь?!

  Жители этого местечка явно отличались болезненным любопытством. Не раздумывая, Билон нырнул в первый попавшийся проем между сараями, продрался через кусты, протолкнул чемоданчик сквозь погнутые прутья покосившегося забора и полез сам. Однако ржавая кривая проволока, протянутая сверху, оказалась колючей и Билон, не заметив этого, разодрал штанину чуть ли не по всей длине, чудом не поранив ногу.

  Отдалившись от путей на достаточное расстояние, Билон печально оценил размеры нанесенного ущерба. Комбинезон, увы, ремонту в полевых условиях не подлежал. Вокруг стояли ряды гаражей, людей поблизости по-прежнему не было, и Билон, устроившись в небольшом тупичке, быстро переоделся. Порванный комбинезон он запихнул в узкую щель между гаражами, вздохнув, добавил туда же и фанерный чемоданчик, не вписывающийся в его новый образ.

  Из гаражного комплекса на дорогу вышел уже обычный молодой человек в слегка помятой коричневой кожаной куртке и темно-серых брюках, которым, вероятно, не помешала бы глажка. Тем не менее, все вместе еще оставалось в рамках пристойности.

  Двигаясь параллельно железной дороге, Билон вскоре вышел к небольшому зданию станции. Там, к его радости, нашелся туалет, где он привел себя в порядок с помощью извлеченных из кармана куртки мыльницы, зубной щетки и расчески, а затем отыскался и буфет, в котором подавалась вполне пристойная скайра с горячими бутербродами. Слегка подкрепившись, Билон заглянул в кассы и купил билет на электричку до Райвена - ближайшего крупного города. К счастью, для этого не надо было предъявлять паспорт.

  Несмотря на то что уже начался уик-энд, пассажиров в поезде было достаточно, и это полностью устраивало Билона. Он, вообще, был доволен собой. Благодаря удачной идее с переодеванием он вырвался из ловушки и теперь, очевидно, намного опередил своих преследователей. За ночь он преодолел большую часть пути, и до желанного Зейгалапа оставалось чуть больше трехсот километров. Как полагал Билон, в таком большом городе как Райвен ему как-нибудь представится благоприятная возможность, да и денег у него еще было почти сто пятьдесят брасов - для беглеца целое состояние.

  За размышлениями Билон и не заметил, как электричка добралась до места назначения. В толпе пассажиров он вошел в большое здание центрального вокзала, где его внимание сразу же привлекло расписание, занимающее целую стену. Билону был нужен проходящий поезд на Зейгалап, куда он рассчитывал попасть, просто заплатив напрямую проводнику.

  Наметив себе подходящий поезд, Билон облегченно повернулся к выходу. До отправления оставалось еще более трех часов, и он собирался за это время приобрести какую-то сумку и немножко барахла, чтобы не привлечь к себе внимания, отправившись в другой город совсем без вещей. Прикидывая, что ему нужно купить, Билон рассеянно пересек зал и вдруг остановился, как громом пораженный. У широких дверных проемов стояли несколько полицейских, проверяя документы у всех входящих и выходящих одиноких молодых мужчин. Стараясь не привлекать к себе внимания, Билон непринужденно развернулся, делая вид, что забыл что-то важное, и пошел по направлению к аптечному киоску. Однако его взгляд тут же натолкнулся на медленно продвигающийся через толпу полицейский патруль. Вот старший наряда, вежливо козырнув, остановил невысокого молодого человека в очках, проверил его документы, тормознул еще одного парня.

  Билон почувствовал, как по его спине бежит холодный пот. Он не знал, по его ли душу выставлены сегодня эти патрули, но предъявлять полицейским документы Кроста было слишком опасно. Решение пришло к нему мгновенно. Если их интересуют одинокие мужчины, нужно срочно перестать быть одиноким!

  Лихорадочно оглянувшись по сторонам, Билон заметил в сторонке стоящую рядом с громоздкой спортивной сумкой симпатичную высокую девушку лет двадцати пяти с коротко стрижеными темными волосами. Патруль был уже недалеко и Билон, поторапливаясь, но делая вид, что никуда не спешит, подошел к девушке.

  - Разрешите вам помочь? - вежливо сказал Билон. - Я просто обратил внимание, вы стоите одна с тяжелой сумкой. Давайте, я поднесу ее, куда вам нужно.

  - Мне кажется, я не слишком нуждаюсь в ваших услугах, - холодно сказала девушка приятным негромким голосом.

  - Нет-нет, вы не поняли, - Билон выдавил из себя самую обаятельную из своих улыбок. - Честное слово, я просто хочу вам помочь. Поверьте, я не преследую никаких непристойных целей!

  - Что же, тогда надеюсь, что вы преследуете какую-то пристойную цель, - в голосе прекрасной незнакомки Билон уловил интерес и легкий оттенок иронии. - Тогда берите сумку и пойдем, пожалуй.

  Слегка улыбнувшись одними уголками губ, она сделала шаг в сторону, и Билон, крякнув, оторвал от пола сумку, и в самом деле изрядно тяжелую. Девушка подхватила его под свободную руку, слегка наклонив голову, и они вместе пошли к выходу, словно давно знакомая парочка. Занятый лишь чудовищной сумкой и думая только о том, чтобы не осрамиться перед красивой незнакомкой, Билон даже не смотрел по сторонам. Все силы уходили у него на то, чтобы держать на лице отчаянную слегка вымученную улыбку. Полицейские у выхода, взглянув на его мучения, пропустили его беспрепятственно.

  - Большое спасибо, - все еще держа Билона за руку, девушка одарила его быстрым взглядом насмешливых темных глаз. - О, вот я и вижу папу! Если вам не сложно, отнесите сумку вон туда - к той машине.

  Навстречу Билону и его спутнице из большого военного джипа выбрался атлетически сложенный мужчина лет пятидесяти в военной форме. С удивлением Билон заметил у него узкие витые погоны и генеральские звезды на петлицах.

  - Рита! - генерал широко раскинул руки, собираясь обнять дочь.

  - Вечно ты опаздываешь, папа! - девушка недовольно увернулась от его объятий. - Я так бы и стояла сейчас в зале, если бы мне не помог этот молодой человек!

  - Спасибо, - к величайшей радости Билона генерал забрал у него сумку. - Спасибо вам, э-э-э...

  - Майдер, - подсказал Билон.

  - Спасибо вам, Майдер. Вас нужно куда-то подвезти?

  - Я думаю да, папа, - ответила Рита, подходя к Билону и беря его за запястье. - Ты пока грузи сумку, а мы немножко поболтаем. Ты ведь никуда не торопишься, Майдер?

  - Нет, - покачал головой Билон. Темноглазая Рита ему нравилась. Не будь Орны...

  - А теперь слушай, - тихо сказала Рита, придвинувшись к нему вплотную. - Если попробуешь дернуться, я сломаю тебе руку. Назови хотя бы одну причину, которая может помешать мне прямо сейчас сдать тебя в полицию.

  - Откуда вы взяли... - оторопело начал Билон.

  - Не будем тратить зря время, - перебила его Рита. - Ты испугался полицейских, испугался по-настоящему. Это было заметно. Кто ты такой?

  - Я журналист, сотрудничал с "Утренней звездой", - вполголоса ответил ошеломленный Билон. Рита была почти одного роста с ним, и он смотрел ей прямо в ее темные глаза, теперь решительные и строгие. - Я сбежал из секретного изоляционного лагеря на плато Пурона, это в дистрикте Кармайль. На меня наверняка объявлен розыск.

  - Все готово! - раздался голос генерала. - Садитесь.

  - Подожди пару минут, папа, мы сейчас, - громко сказала Рита. И тихо продолжила: - Когда это было?

  - Вчера. Вчера утром.

  - Как ты смог так быстро добраться до Райвена?

  - Меня сначала подвезли до Кармайля. Там я забрался в вагон товарного поезда и за ночь добрался до какого-то городка недалеко отсюда, забыл его название. В Райвен доехал на электричке.

  - Как ты бежал? - голос Риты оставался таким же холодным, а хватка - столь же крепкой.

  - Я был очень похож на одного шар-лейтенанта... начальника канцелярии лагеря. Ему предоставили отпуск. Но вместо него поехал я.

  - Давай без вранья, ладно? - слегка поморщилась Рита. - Или тебе сломать руку просто для профилактики?

  - Да не вру я! - запротестовал Билон. - Я просто не был в лагере обычным заключенным. Я хотел тайно пробраться на плато и сфотографировать лагеря, чтобы напечатать статью в "Утренней звезде", но меня поймали. Я был кем-то вроде помощника начальника канцелярии, мы даже жили в соседних комнатах. В вечер перед отъездом я подпоил его, а потом надел его одежду и забрал его документы. Охрана в лагере тогда только что сменилась, и они спутали меня с ним. Хочешь, я покажу тебе его паспорт? Там на фотографии - точь-в-точь я!

  - Потом, - хладнокровно сказала Рита. - Тебя действительно зовут Майдер?

  - Да, Майдер Билон. Я сначала работал в "Курьере", а два с половиной месяца назад, когда они меня подставили во время процесса Джойвара, ушел в "Утреннюю звезду"!

  - Рита! Ты скоро?! - снова позвал генерал. - Мама ждет!

  - Мы уже закончили, папа, - спокойно ответила Рита, не поворачивая головы. - Майдер поедет с нами, я пригласила его в гости. Ты не против?

  - А если б даже и был, разве бы это что-то изменило?!

  

  Совершив небольшое путешествие по городу, минут через пятнадцать джип свернул на тихую зеленую улицу и остановился перед небольшим двухэтажным домом, стоявшим посреди ухоженного сада. Шофер, молчаливый крепкий мужик лет сорока, одетый в военную форму со старшинскими шевронами, уверенно вынул из багажника неподъемную сумку и понес ее к калитке, за ним рядышком шли отец и дочь, а последним тащился Билон, обуреваемый смешанными чувствами. Ловушкой здесь, конечно, не пахло, но он боялся попасть в неловкое положение.

  Едва шофер взялся за щеколду калитки, изнутри раздался собачий лай, но не сторожкий, а если так можно сказать, восторженный, каким положено приветствовать возвращающегося хозяина. Закрывая за собой калитку, Билон пропустил волнующий момент встречи. Просто когда он обернулся, Рита, присев, трепала за холку двух радостно визжащих собак - рыжую дворняжку и шелковисто-коричневого охотничьего пса, - а о ее ноги, довольно урча, терлась крупная темно-серая рисса.

  - Вот и все снова дома, даже с гостем, - услышал Билон приятный женский голос.

  На крыльце дома появилась темноволосая женщина - точь-в-точь Рита, какой она будет лет через двадцать с небольшим. У матери был точно такой же овал лица, такие же темные насмешливые глаза, такие же коротко подстриженные волосы, разве что чуть попышнее и погуще, даже фигура ее оставалась такой же стройной и подтянутой, как в молодости. Лишь морщинки в углах глаз и губ и какое-то неуловимое материнское спокойное достоинство выдавали ее возраст.

  - Смелее, - приободрила она Билона. - Наши разведчики очень дисциплинированы и никогда не задевают гостей, особенно, тех, кого привела с собой Рита. - Идите прямо и ничего не бойтесь.

  - А я и не боюсь, - улыбнулся Билон.

  Он дал собакам себя обнюхать, серая рисса благосклонно разрешила погладить себя и с чувством исполненного долга удалилась по своим делам, а Билон вслед за Ритой и ее отцом поднялся на крыльцо, украшенное резными деревянными столбиками и перилами.

  - Я - Ларга Рэстан, - представилась ему хозяйка дома. Рукопожатие у нее было твердое и уверенное.

  - Майдер Билон, журналист. Рад познакомиться с вами.

  - Я тоже, - улыбнулась Билону Ларга Рэстан. - Раздевайтесь и чувствуйте себя как дома.

  Однако чувствовать себя как дома у Билона не слишком получалось. Снимая куртку, он неловко зацепился за рукав, и зубная щетка выскользнула у него из внутреннего кармана, упав на пол. Нагнувшись поднять ее, он чуть не столкнулся с Ритой, опередившей его на секунду. Она ничего не сказала ему, только заговорщицки улыбнулась, а сам Билон ощутил себя немного не в своей тарелке. Кроме того, его несколько беспокоил внешний вид. Брюкам явно не пошло на пользу пребывание в чемоданчике в свернутом виде, а рубашку он не снимал двое суток.

  Постаравшись привести себя в порядок, насколько это возможно, Билон вслед за хозяйкой проследовал в большую светлую комнату на первом этаже, где был уже накрыт стол.

  - Садитесь где хотите, - радушно пригласила его Ларга Рэстан. - А теперь рассказывайте, какие у вас проблемы.

  - А почему вы решили...? - начал было Билон, но тут же сам рассмеялся. Люди, у которых нет никаких проблем, не ходят в мятых брюках и пропотевшей рубашке, а из кармана у них не выпадают зубные щетки.

  - Наша Рита не может пройти мимо, если кому-то нужна помощь, - с доброй улыбкой объяснила Ларга Рэстан. - У нас дома всегда было множество потерявшихся щенков, брошенных риссят, выпавших из гнезда пташек... Ее даже в детстве прозвали Гарнизонная служба спасения.

  - Ну вот, мама, стоит тебя оставить одну, как ты тут же начинаешь выдавать на меня компрометирующие сведения, - с притворным недовольством сказала Рита, появившаяся из соседней комнаты.

  Рита переоделась, теперь на ней были спортивные штанишки до колен и белая обтягивающая футболка с короткими рукавами. Выглядела она во всем этом сногосшибательно - в полном смысле слова.

  - Что, отрывают от тебя гостя? - через другую дверь в столовую вошел генерал, также сменивший военную форму на синий с белым спортивный костюм, в котором он сразу стал напоминать ветерана-многоборца. Очевидно, в этой семье любили спортивный стиль.

  Во время завтрака (который можно было назвать и очень ранним обедом) основным объектом внимания неизбежно оказался Билон. О своей поездке Рита отчиталась одной фразой (все нормально), и Билону пришлось отдуваться в одиночку. Он не скрывал, что раньше работал в газете "Курьер", а несколько месяцев назад стал стрингером (независимым журналистом). От более подробного рассказа о себе его спасла Рита, умело переведшая разговор на журналистскую работу вообще, и Билон большую часть трапезы посвятил интересным и забавным случаям из собственной практики в отделе городских новостей.

  Напряжение понемногу стало оставлять его. В доме Рэстанов была настолько приятная, спокойная и доброжелательная атмосфера, что оставаться на взводе там было просто невозможно. Было видно, что члены семьи очень привязаны друг к другу, а на многочисленные добродушные шутки и подтрунивания, в которых все трое буквально состязались между собой, никто и не думал обижаться. Билон вскоре шутил и смеялся наравне со всеми, и лишь где-то глубоко внутри у него сидела легкая зависть, сопровождаемая странной тоской: его родители развелись, когда ему не исполнилось еще и трех лет, и его семья на его памяти никогда не собиралась вот так, за одним столом.

  После обильного и вкусного десерта Рита заявила, что младшему поколению пора ненадолго отделиться от старшего, и повела Билона за собой на второй этаж. Открыв крайнюю из четырех дверей на длинной и узкой площадке, она пропустила его вперед в просторную комнату.

  Любое помещение всегда что-то говорит о своем обитателе, и Билон с интересом осмотрелся по сторонам. В комнате помещались кровать, застеленная пестрым покрывалом, книжные полки, большой одежный шкаф, письменный стол, два турника, какой-то незнакомый Билону спортивный тренажер и, что его особенно поразило, веревочная лестница, выброшенная в приоткрытое окно в сад.

  - Ты занимаешься спортом? - с интересом спросил Билон, присаживаясь на стул, напротив Риты, устроившейся, скрестив ноги, прямо на кровати.

  - Да нет, не спортом, - с легкой иронией опустила уголки губ вниз Рита. - Просто мой отец в свое время был одним из тех, кто создавал в Гордане специальные войска. А я сейчас, можно сказать, нахожусь в его подчинении.

  - Спецназ?! - ошеломленно спросил Билон. - Я и не знал, что он у нас есть!

  - Мы не слишком себя афишируем, - кивнула Рита. - И нас немного. Но мы существуем.

  - Вот это да! - не мог опомниться Билон. - Так значит, ты военная? У тебя, небось, даже офицерское звание есть?!

  - Первый лейтенант Ритэйни Рэстан, к вашим услугам, - шуточно поклонилась Рита. - Но давай на время оставим эту интересную тему. Вот что мне с тобой делать, Майдер Билон?

  - Отпустить восвояси и поцеловать на прощание, - хмыкнул Билон. - Если это, конечно, не противоречит твоим профессиональным обязанностям.

  - Мы не полиция, а армия, - с легким недовольством сказала Рита. - Точнее, мы относимся к военной контрразведке. Ты, говоришь, сотрудничал с "Утренней звездой" и за это загремел в лагерь?

  - В принципе, да, - согласился Билон.

  - Посмотрим.

  Рита одним быстрым движением соскочила с кровати и распахнула створку шкафа. Покопавшись где-то внизу, она шлепнула на стол тяжелую пачку бумаги - подшивку "Утренней звезды" за несколько месяцев.

  - Продемонстрируй мне свои статьи, - попросила она. - Или ты писал под псевдонимом?

  Билон без труда нашел нужный номер.

  - Вот моя статья, - сказал он. - Видишь, даже подписана моим именем. В "Курьере" мне поручили освещать процесс Джойвара, с помощью которого хотели объявить вне закона все Движение. Случайно мне удалось узнать, что за этим стоит. После этого я уже больше не мог работать на прежнем месте.

  - Верно, - кивнула Рита. - Теперь я вспомнила. А что-то еще твое здесь есть?

  - Да больше ничего и нет, - смущенно признался Билон. - Есть только одна маленькая статья, но она под псевдонимом. О незаконных увольнениях. Я писал большой материал о пришельцах, как они убивали людей на Восточном континенте, только чтобы продемонстрировать перед нами свое оружие, но его не успели напечатать.

  - О пришельцах?

  - Ну, да. Дело в том... что это именно я первым обнаружил их, когда они только высадились в Зерманде. Точнее, даже не я, а геологи из группы Хольна - его потом убил пришелец - просто я первым о них написал.

  - С ума сойти можно! - с искренним изумлением произнесла Рита. - Ты мне потом об этом обязательно расскажешь! Но давай сначала закончим с тобой. Итак, ты удрал из лагеря. Куда тебе надо попасть?

  - В Зейгалап, - сказал Билон. Он уже устал отвечать на неудобные вопросы.

  - Кто у тебя там? Родители?

  - Нет, не родители, - мрачно покачал головой Билон. - Они развелись, когда я был совсем маленьким. Потом мама вышла замуж, отец снова женился, у каждого появились новые дети, и я им сейчас не слишком интересен. Я даже в детстве постоянно жил у дедушек, бабушек и прочих родственников. И они не всегда были мне рады.

  - О своем тяжелом детстве расскажешь как-нибудь потом, - хладнокровно прервала его Рита. - Так к кому ты едешь? К девушке?

  - Э-э-э... Да, - кивнул Билон. - Но понимаешь... Она... Я и сам точно не знаю... Скорее, как к э-э-э...

  - Соратнику по борьбе, - невозмутимо закончила Рита. - Как ее зовут?

  - Орна.

  - Ты можешь ей позвонить прямо сейчас?

  - Да, но...

  - Так что же тебе мешает? - усмехнулась Рита. - Она ведь, наверное, и не знает, что ты уже на свободе. Звони, не бойся, наш телефон не прослушивается. Я хочу сама поговорить с ней.

  - Ну, если ты настаиваешь... - протянул Билон.

  Он боялся этого звонка и хотел оттянуть выход на контакт с Орной до своего прибытия в Зейгалап. По сути, он ведь почти ничего не знал о ней, а долгие разговоры, когда он названивал ей из Реперайтера, практически не обогатили его полезной информацией. Почему-то по телефону говорить неприятные вещи намного проще, чем глаза в глаза, и Билон очень боялся услышать от Орны, что не нужен ей. А еще больше боялся вообще ничего не услышать...

  - Набирай номер, - Рита, видя колебания Билона, протянула ему телефонный аппарат. - Не беспокойся. Мы просто поговорим друг с другом... как подруга с подругой.

  - Главное, чтобы она была дома, - пробормотал Билон, набирая номер.

  Один длинный гудок, другой... На третьем в трубке послышался голос Орны Маруэно.

  - Это я, Майдер, - чувствуя, как колотится сердце, сказал Билон. - Помнишь еще такого? Гостя из Реперайтера?

  - Майдер?! - в голосе Орны слышались узнавание, радость и опасение. - Ты где? Откуда ты звонишь?

  - Я в Райвене! - закричал Билон. - Мне удалось покинуть то место, где я был, хотя хозяева и возражали! В конце концов, я убрался оттуда без спроса!

  - Майдер! - теперь в интонациях Орны преобладали страх и восхищение. - Ты сейчас один?

  - Орна, милая, у меня все нормально, - уверил ее Билон. - Я сейчас в гостях у одной девушки в Райвене, ее зовут Рита, она хочет поговорить с тобой! Хорошо?

  Рита уже нетерпеливо протягивала руку, и он протянул ей трубку.

  - А теперь выйди ненадолго из комнаты, - приказала ему она. - Нечего подслушивать женские тайны!

  Билону пришлось провести на площадке второго этажа не меньше десяти минут, пока дверь не отворилась, и Рита снова не поманила его внутрь.

  - У тебя очень приятная знакомая, - заметила она, усевшись на кровати напротив Билона.

  - Надеюсь, я тоже получил не самую худшую характеристику? - спросил Билон. - Можно узнать, какую?

  - И не надейся, - усмехнулась Рита. - А то еще начнешь зазнаваться. Вас, мужчин, вообще, нужно держать в строгости, чтобы вы не слишком задавались.

  - Понял! - Билон не смог сдержать широкой улыбки.

  - Вот я и про то. Так как нам все-таки отправить тебя в Зейгалап, чтобы ты не потерялся по дороге? Знаешь, пошли, наверно, к моему отцу.

  Генерал Рэстан сидел в большом кресле и читал газету. Спортивная сумка, с которой приехала Рита, стояла у его ног. Ларга Рэстан смотрела новости по телевизору.

  - Папа, нам нужно твое содействие, - заявила Рита, едва ворвавшись в гостиную. - Майдер работал в "Утренней звезде" и за это его посадили в концлагерь. Теперь он бежал, и за ним идет охота по всей стране. А ему нужно попасть в Зейгалап.

  - Рита! Ну, нельзя же так все сразу! - расхохотался генерал, глядя на отвисшую челюсть Билона. - Совсем с ума парня сведешь!

  - Покажи ему, - негромко посоветовала Ларга Рэстан, лишь на секунду оторвавшись от телевизора.

  Она, казалось, совершенно не была удивлена и, как мимолетно подумалось Билону, она каким-то образом все знает.

  - Смотри, - присев, Рита расстегнула сумку.

  Внутри, упакованные в бумагу и какие-то майки и рубашки, лежали несколько газетных пачек. Упаковка на одной из них была разорвана, и Билон узнал "Утреннюю звезду". Она стала меньше и тоньше, а газетная бумага приобрела коричневатый оттенок, но это была, без сомнения, она.

  - Но почему...?

  - Почему я занимаюсь антигосударственной деятельностью, распространяя официально запрещенную газету? - с улыбкой переспросил генерал. - Во-первых, потому что меня попросила об этом моя любимая непоседа-дочь. А, во-вторых... Рита рассказывала вам обо мне?

  - Да, - кивнул Билон. - О том, что вы создавали в Гордане спецназ.

  - Верно. Но это было немного позже. А во время войны я имел должность помощника военного атташе. Наш министр обороны, генерал Могли, тогда занимался тем же самым, но в Граниде. А я был по другую сторону фронта - в Барганде, где мне очень сильно не понравилось. У меня иногда возникало впечатление, что в той стране правит не правительство, а тайная полиция. На фронте ее боялись больше, чем противника, а баргандские генералы, наверное, даже себе не решались признаться, что дела складываются не так, как об этом трубит пропаганда. Их армии терпели поражение за поражением, а в тылу все сильнее сгущалась атмосфера лжи и страха. Даже мне, иностранцу с дипломатическим паспортом, было в то время очень сильно не по себе. Настолько не по себе, что поездки на фронт я считал отдыхом...

  - И вы считаете, что наша Гордана становится похожей на Барганд времен войны? - спросил Билон.

  - Считаю, - одобрительно кивнул генерал. - ТЭГРА и те, кто за ней стоят, наводят на людей страх, и я хорошо узнаю его. Мы, горданцы, жили не в самой благополучной в мире стране, мы боимся преступности, бедности, болезней. Но мы никогда не боялись раньше собственного правительства. Кирстен хочет, чтобы его боялись, очевидно, он считает, что тогда ему будут лучше подчиняться. А когда я раскрываю наши газеты, мне иногда кажется, словно я снова вернулся на двадцать лет назад, в Тогрод. Движение - это единственная сила, которая сейчас противостоит этому нарастающему потоку лжи.

  - Но ведь, насколько я знаю, Кирстен благоволит к армии? - заметил Билон.

  - Я военный, и не мое дело - обсуждать законность приказов, которые мне отдают. Но как гражданин, я имею право иметь собственное мнение. Мы и здесь все сильнее начинаем напоминать Барганд времен империи. Прочие страны Западного континента для нас - колонии, с которыми можно не церемониться. Может быть, я старомодный человек, но меня учили, что армия должна защищать страну, а не устраивать разные... миротворческие операции в подражание пришельцам! Я уже немолодой человек, и мне поздно переучиваться!

  - Они пытались завербовать папиного шофера, чтобы тот доносил на него, - вполголоса пояснила Рита.

  - У меня в жизни бывало всякое, но страх никогда не мог победить меня. Не сможет и сейчас! - генерал Рэстан в сердцах ударил по подлокотнику кресла. - Вы попадете в Зейгалап, Майдер. Назло всем этим черным ищейкам! И я надеюсь вскоре снова увидеть ваши статьи в газете.

  - Только они будут под псевдонимами, - развел руками Билон.

  - Ничего страшного, у меня теперь есть источники информации, - хитро усмехнувшись, Рита подмигнула Билону. - А теперь, гвоздь программы! Майдер, ты не расскажешь нам, как вы обнаружили пришельцев и что там потом было?...

  

  На следующее утро Майдер Билон покинул гостеприимный дом Рэстанов. Одетый в военную форму со знаками различия старшины, он вел джип, на переднем сиденье которого сидел генерал Рэстан в полной парадной форме. Сзади них в багажнике слегка подрагивали большой чемодан генерала и неприметная серая сумка с гражданской одеждой Билона. Блок-посты пропускали джип без малейшей задержки.

  В Зейгалапе Билон по приказу генерала остановился у совершенно обычного жилого дома и поднялся вслед за ним на третий этаж, неся сумку и чемодан.

  - Это квартира одного моего друга, - сказал генерал Рэстан. - Обычно она пустует, и вы можете здесь спокойно переодеться и выйти отсюда как обычный гражданский.

  - А вы? - спросил Билон, натягивая свитер.

  - А у меня здесь свои дела. Ну, до свидания, Майдер Билон. Желаю вам удачи. И ни в коем случае не попадайтесь, иначе Рита с вас сдерет шкуру!

  - В прямом смысле? - поинтересовался Билон.

  - А то как же. Она у меня девушка серьезная. И умелая.

  - Передавайте ей от меня большой привет, - попросил Билон. Он уже стоял на пороге, осталось только застегнуть куртку. - Скажите ей, я очень рад, что с ней познакомился. Она очень необычная... и очень красивая.

  - Передам, - усмехнулся генерал. - Вот только насчет последнего поостерегусь. О ее красоте ей и так все уши на службе прожужжали. Вот обидится за неоригинальный комплимент и настучит вашей невесте!

  - Это она так ее назвала?! - Билон никак не мог поверить своим ушам.

  - Она, она. Ладно, идите, счастливого вам пути. И будьте настороже, охота на вас еще продолжается!

  - Хорошо, - пробормотал Билон, переступая порог. - Я буду очень осторожным.

  Но на самом деле от счастья он не видел ничего вокруг. Выскочив из подъезда, он бегом бросился на перекресток, где по пути заметил телефон-автомат, затем вспомнил, что у него нет жетонов, метнулся через дорогу в магазинчик, совершил еще массу суетливых и ненужных движений и успокоился только, когда в одной его руке оказалась телефонная трубка, а другой он начал накручивать диск.

  - Это я! - обрадовано сказал он, как только услышал голос Орны. - Я уже в Зейгалапе!

  - И долго же тебя не было! - сказала Орна. Билон, закрыв глаза, представил, как она улыбается, когда говорит эти слова. - Приходи сейчас...

  - Я знаю, куда! - прокричал Билон. - К памятнику! Я сейчас не совсем знаю, где нахожусь, но не позже чем через полчаса я буду там!

  - К памятнику, так к памятнику, - согласилась Орна. - Как говорится, место встречи изменить нельзя. Кстати, если ты немного осмотришься по сторонам, где-то поблизости от тебя должна находиться остановка двадцать седьмого автобуса. На нем ты доедешь почти до места.

  - Хорошо, - оторопело поблагодарил Билон.

  Интересно, это все женщины такие проницательные, или это ему так везет на выдающиеся экземпляры?...

  

  Конечно, Орна уже ждала его у памятника адмиралу Скайнирду, в своих темно-синих узких брючках, длинных сапожках и короткой черной курточке. Ее темно-русые волосы, ставшие немного длиннее, чем два месяца назад, были свободно распущены по плечам, и от ее вида у Билона просто захватило дух. Не говоря ни слова, он сгреб ее в объятия и крепко поцеловал на глазах у всех прохожих. Ему хотелось стоять так с ней весь остаток вечности.

  - Майдер, - негромко позвала Орна. - Я тоже так рада, что ты вернулся. Но давай все-таки пойдем ко мне. У меня удобнее, честное слово.

  - Ага.

  С усилием Билон отпустил Орну, и они пошли вместе по весенним улицам, по аллеям кампуса и по тропинке между корпусов общежитий университета. В подъезде на этот раз было полно народу, и Билон смиренно ждал, пока Орна откроет свою дверь и только когда она захлопнулась за ними, снова обнял ее. Орна крепко прижалась к нему, и он увидел, что ее глаза тоже лучатся от счастья.

  ...А под вечер, когда они уже насытились друг другом и пили дымящийся лакин из больших чашек на крохотной кухоньке, в дверь осторожно позвонили. Длинный звонок, короткий, два длинных... Открыв дверь, Орна пропустила внутрь худощавого темноволосого человека в очках, в котором Билон без труда узнал Райнена Фремера в его новом образе.

  И вот тогда он окончательно понял, что его побег удался.

  

  

  Глава 6. Западный край

  

  - ...Вот, собственно, и вся моя история, - закончил свой рассказ Майдер Билон.

  - Впечатляет, - Райнен Фремер залпом допил остывший лакин. - И что вы теперь собираетесь делать?

  - Признаться, я ожидал услышать ответ на этот вопрос от вас, - с некоторым недоумением заметил Билон.

  - Вы же не мобилизованный солдат, которому обязательно требуется приказ командира. Свободный человек всегда должен выбирать сам. Например, мы в состоянии снабдить вас достаточно надежными документами и вполне правдоподобной легендой, с которыми вы сможете начать новую жизнь с чистого листа, оставив в прошлом все заботы и треволнения.

  - И чем бы я занимался в этой новой жизни? - усмехнулся Билон.

  - Скажем, устроились бы в какую-нибудь провинциальную газету. В большой стране не так уж сложно затеряться, особенно если сидеть тихо и больше никуда не встревать.

  - Похоже, я уже встрял дальше некуда, - невесело хмыкнул Билон. - И знаете, мне кажется, я обязан написать статью о лагерях. Ведь все, кто помогал мне, - Прейн, те ребята из "Скорой помощи", Рэстаны - надеялись, что я смогу добраться и рассказать обо всем. Я не могу их подводить. И я подпишу статью своим именем - иначе ей могут не поверить.

  - Вы подвергаете себя большой опасности, - озабоченно сказал Фремер. - Вы и так бросили им вызов, совершив побег из секретного лагеря. А после такой статьи они будут искать вас с удесятеренной силой. Ваша поимка станет для них делом чести!

  - Скажите, у вас всегда принято пугать новичков? - хмуро поинтересовался Билон. - Это чтобы потом никто не говорил: мол, меня не предупреждали?

  - У нас принято предупреждать, - подала голос Орна Маруэно. Она сидела с ногами в кресле, обхватив руками голые коленки. - У нас ведь все всегда всерьез. Майдер, честное слово, я не стану думать о тебе хуже, если ты откажешься. Я просто боюсь за тебя.

  - Иногда я и сам боюсь за себя, - улыбнулся Билон. - Но на самом деле это будет самая обычная работа. Я напишу статью о том, что сам видел и слышал, вы ее опубликуете, а от погони вы меня укроете. Ничего страшного.

  - Хорошо, пусть будет так, - кивнул Фремер. - Вам хватит суток, чтобы подготовить материал?

  - Двое суток, - Билон скосил взгляд на Орну.

  - Хорошо. Послезавтра вечером к вам придет связной. Он принесет новые документы и билеты на поезд.

  - Значит, мне придется уехать? - разочарованно спросил Билон.

  - Да, и как можно скорее. Кольцо сжимается. На вас охотятся и полиция, и ТЭГРА, а они знают, что Зейгалап - это одно из мест, где вы, скорее всего, будете укрываться. Вам будет необходимо изменить внешность, а до этого вообще лучше не появляться на улице.

  - А мне на улице, в общем, и незачем появляться, - Билон снова с улыбкой взглянул на Орну и получил ответный взгляд.

  - Тем лучше. Вы уедете на Дальний Запад и поступите на должность репортера в одну из местных газет.

  - Простите, а чем я там буду заниматься? - недоуменно спросил Билон. - Разве это - не та самая безопасная гавань, которой вы меня вначале искушали?

  - А почему вы думаете, что на Дальнем Западе для вас не будет работы? - возразил Фремер. - Знаете, в сочетании "оппозиционная газета" одно слово всегда будет главным. А я хочу, чтобы наша "Утренняя звезда" оставалась, в первую очередь, газетой, которая честно информирует своих читателей обо всем, что происходит в стране. Если, как вы говорите, в правительстве вынашивают планы закрытия всех общенациональных изданий, это будет особенно важно. На Дальний Запад уже начинают прибывать беженцы с Восточного континента, этот край должен стать новым домом для тридцати миллионов человек! И вы боитесь, что для вас не найдется интересных тем?!

  - Всё, возражения снимаются! - Билон шутливо поднял руки вверх. - Но не значит ли это, что Дальний Запад станет новым домом и для меня?

  - На какое-то время - да, - серьезно кивнул Фремер. - Пока нами правят Кирстен и ТЭГРА, ваше имя не будет вычеркнуто из розыскных списков. Свыкайтесь с мыслью, что восток отныне закрыт для вас.

  - Не расстраивайся, Майдер, - Орна встала у него за спиной и положила руки ему на плечи. - Всего через три месяца я получу диплом, а там сама переберусь к тебе. Мы расстаемся ненадолго.

  - Ладно, - Билон накрыл правую руку Орны своей ладонью. - Если так, я согласен.

  - Что же, тогда я покидаю вас, - Райнен Фремер поднялся из-за стола. - Не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, но надеюсь, что это произойдет в силу более счастливых для нас обстоятельств. Желаю вам удачи, вам обоим!

  И негромкий голос Орны.

  - Пожелайте нам лучше счастья...

  

  Ночь. В щель между занавесками исподтишка заглядывает почти полная луна. Откуда-то очень издалека доносится тихая музыка.

  - Орна, любимая, мне так хорошо здесь, рядом с тобой! Ты не представляешь, как я счастлив!

  - Представляю, представляю, Майдер! Я люблю тебя! Я никогда не предполагала, что это будет так... так чудесно!

  - ...Орна...

  - Да, Майдер!

  - Орна, я не хочу расставаться с тобой!

  - Не думай об этом! Мы вместе! У нас с тобой еще целых тридцать пять часов! И я хочу прожить каждую их минуту!...

  

  Но вот промелькнули, пробежали, промчались и эти тридцать пять часов, и еще немного времени, и теперь они стояли на перроне вокзала, а рядом уже ждал наготове поезд, который должен был увезти Билона далеко на запад - в городок под названием Авайри, где его ждало место корреспондента в местной газете.

  - Я обязательно напишу тебе, как только устроюсь, - наверное, в сотый раз говорил Билон, держа Орну за руку. - Как мы и договорились, на почтовый ящик, конверт в конверте.

  - Я буду ждать, Майдер, - тихо проговорила Орна. - Три месяца пройдут быстро. Я обязательно приеду... только мне придется привыкать к твоей новой внешности.

  Билон улыбнулся. Его темные волосы коротко подстригли и осветлили, серые контактные линзы изменили цвет глаз, а благодаря незаметным мазкам грима его лицо сделалось более юным. Вместо Майдера Билона получился Майдер Коллас, двадцати трех лет, недавний выпускник колледжа изящных искусств в городе Харума, дистрикт Зейгалап. По словам незнакомого связного, принесшего ему вчера вечером новые документы, по крайней мере, диплом об окончании колледжа был подлинным, хотя и выписан на несуществующее лицо. Частные учебные заведения получали государственные субсидии по числу студентов, и многие ректора пользовались этим, заводя фиктивных слушателей.

  - Ты, главное, ничего не бойся, - говорила ему тем временем Орна. - Твои документы выдержат и обычную проверку, и даже кое-что посерьезнее. Только не волнуйся, полицейские всегда чувствуют волнение. Делай все спокойно, как сегодня, и ничего с тобой не случится.

  - Хорошо, - кивнул Билон. - Я не буду бояться.

  По дороге на вокзал он не видел ничего вокруг, кроме Орны, и даже не успел испугаться, когда полицейский у входа на перрон попросил у него документы для проверки. Билон надеялся, что в следующий раз, когда с ним не будет Орны, он тоже не покажет страха.

  С громким лязгом поезд тронулся с места. Поцеловав в последний раз Орну, Билон заскочил в дверь вагона и долго стоял в проеме рядом с проводником, пока зейгалапский вокзал не остался далеко позади.

  "Авай-ри, - стучали в такт колеса. - Авай-ри." Жизнь Билона выходила на новый круг. Что ждет его впереди?...

  

  Проснувшись утром третьего дня, Майдер Билон с удивлением увидел, что снова вернулся из весны в зиму. Вокруг лежала покрытая сплошным белым покровом плоская степь с несколькими пологими сопками на горизонте. Снег не был глубоким - вблизи было видно, что из него торчат сухие верхушки трав, однако на расстоянии все сливалось в однородную белую пелену под неподвижным светло-серым пологом небес.

  - В наших краях континентальный климат, - пояснил сосед Билона по купе, пожилой священник, навещавший свою родню в одном из центральных дистриктов. - Жаркое лето и холодная, долгая зима. Морозы и снежные бураны в порядке вещей даже после Нового Года. Зато стоит пригреть солнцу, как за неделю расцветает вся степь. Вы еще увидите, как красиво здесь весной!

  - Но весна, наверно, короткая? - заметил Билон, натягивая брюки.

  - О, да. Месяц или даже меньше. И так же осень. У нас в году, по сути, всего два сезона - зима и лето.

  В вагоне было жарко натоплено, однако Билону почему-то было холодно - вероятно, из-за снега за окнами. А может быть, из-за того, что вода в умывальнике была совершенно ледяной - от нее даже ломило пальцы.

  Билон, не торопясь, приводил себя в порядок. Он тщательно промыл глаза - ему пришлось носить контактные линзы вторые сутки подряд, и они уже начали причинять легкое раздражение, почистил зубы, а затем стал восстанавливать свою маскировку. Подушечки под щеки снова сделали его лицо более круглым и юным, а тональный крем скрыл так и не сошедший до конца тропический загар и разгладил кожу, обветренную и высушенную жестокой зимой на плато Пурона. Теперь с той стороны зеркала на Билона уже смотрел не он сам, а Майдер Коллас, выпускник харунского колледжа и будущий репортер в Авайри.

  Поезд внезапно стал тормозить, и Билон, увлекшийся разглядыванием в зеркале своего нового лица, едва не упал. Не дожидаясь, пока состав полностью остановится, он собрал свои туалетные принадлежности и вышел из вагонного санузла.

  - Смотрите! - встретил его священник. - Вы наверняка такого еще не видели. Думаю, вам будет интересно.

  Выглянув в окно, Билон и в самом деле забыл обо всем. Поезд неподвижно стоял на рельсах, а мимо него неспешно текло огромное стадо бизонов. Огромные черно-бурые, шоколадные и рыже-коричневые мохнатые быки не менее двух метров в холке, фыркая, разрывали копытами неглубокий снег, срывали несколько пучков сухой травы и шли дальше, помахивая изогнутыми острыми рогами. Немного дальше, в глубине стада, виднелись меньшие по размерам безрогие самки и светло-коричневые телята, жмущиеся к матерям.

  - Сейчас такое увидишь уже не часто, - с гордостью сказал священник. - Помню, в дни моей молодости поездам приходилось стоять по несколько часов, чтобы переждать, пока такое стадо пересечет пути.

  Внезапно внимание Билона привлекло резкое движение, выбивающееся из размеренного ритма стада. Приглядевшись, он с изумлением увидел человека, катящего прямо по снегу на странной машине, напоминающей очень высокий трехколесный велосипед с широкими колесами, и с большими тюками, привязанными к массивной раме. Одет был человек в мохнатый полушубок и высокую шапку из черного меха. За его спиной торчал ствол ружья.

  - Что это? - Билон прижался к оконному стеклу.

  Таких странных ездоков было несколько. Совершая ногами ритмичные движения, будто крутя педали, они быстро разъезжали вокруг огромного стада, подгоняя отставших и не давая бизонам растечься в стороны. Все они словно не обращали внимания на огромные острые рога быков.

  - А? Это пастухи, - с улыбкой ответил священник. - Они кочуют вместе со стадом, уводят его в сторону от населенных мест, чтобы бизоны не потравили посевы и не увлекли за собой овечьи отары, отгоняют от него волков, саблезубых, степных медведей и адских псов. Бизоны привыкли к ним и не обращают внимания. А осенью, когда они нагуляют жир, пастухи направляют их поближе к охотничьим поселкам и начинают забой. Тогда в степь выходят все - стар и млад. Снимают шкуры, заготавливают мясо, топят жир, даже собирают кости на муку и удобрения. Бизоны очень важны для всех нас, а мы могли бы очень быстро истребить этих великолепных животных, если бы просто охотились на них, не давая им ничего взамен.

  - А на чем ездят эти пастухи? - спросил Билон. Стадо к тому времени уже пересекло железную дорогу, и поезд снова тронулся с места.

  - Никогда не видели? Это велокаты. Они примитивны, но довольно просты в изготовлении и очень надежны. У нас многие разводят скот, а без средства передвижения в степи делать нечего. У вас, наверное, тоже такой будет.

  - И все здесь ездят на таких велокатах? - содрогнулся Билон. Он представил, каково сейчас седокам часами крутить педали в морозной степи, и мысленно поставил себя на их место. Картина получилась на редкость отталкивающая.

  - Конечно! - даже удивился священник. - У меня самого есть велокат, и я езжу на нем на все крестины, свадьбы и похороны. В степи мало дорог, а при наших расстояниях не будешь же ходить пешком! Вы обратили внимание, какие у велоката широкие колеса? У него отличная проходимость, нужно только смотреть, чтобы вовремя затормозить и не загудеть ненароком в какой-нибудь овраг или балку.

  - Я буду смотреть, - пробормотал Билон.

  Ровная однообразная степь начала действовать ему на нервы. Неужели необходимо было отправить его в такую глушь?!

  Спустя час по сторонам железной дороги появились признаки цивилизации. По снегу пролегли колеи, оставленные рубчатыми колесами тракторов и грузовиков, один за другим пошли полустанки, где на запасных путях стояли вагоны с лесом, платформы с разнообразными контейнерами, пирамидами кирпича, песком и щебнем, бетонными блоками, даже строительной техникой. Вокруг ходили люди в тяжелых бушлатах и брезентовых рукавицах, ездили самосвалы, черными проемами тянулись широкие котлованы, вокруг которых трудились экскаваторы. В воздухе разносился натужный рев мощных двигателей и шум работы многочисленных механизмов.

  Все это было известно и знакомо, и единственное, что было непонятно Билону, - это длинные ряды неглубоких лунок, которые тянулись на километры и расчерчивали заснеженную степь в узкую и длинную черную клетку. Кое-где пунктир ям прерывался, оставляя проходы шириной около десяти метров, часто с накатанными колеями.

  - Ах, это? - священник оторвался от толстой книги, которую он читал, задумчиво попивая принесенную проводником скайру. - Весной в эти лунки будут сажать кустарник. К следующему году он разрастется, и тогда вокруг полей появятся настоящие ветрозащитные полосы.

  - Какие полосы? - не понял Билон.

  - А вы никогда не задумывались, почему хлеб в Западный край завозят с востока? - строго спросил священник, положив книгу на стол. - Сто с лишним лет назад, когда люди только появились в этих местах, они пробовали распахивать степь. В первые годы они получали прекрасные урожаи, но вскоре степные ветры и суховеи сдули весь плодородный слой. Сейчас там бэдленды - голые пустоши, где растет лишь бурьян, и пройдут еще долгие годы, прежде чем они снова станут степью. Единый милостив, но он не прощает насилия над природой и строго карает ослушников... очень строго. С тех пор мы разводим огороды и выращиваем хлеб только в защищенных от ветра местах и обсаживаем наши поля полосами кустов и деревьев. Степь - это главное наше богатство, и если мы погубим ее, нам останется только умереть или покинуть эти благословенные места.

  Огромная стройка вдоль полосы железной дороги тянулась и тянулась без перерыва. Был уже почти полдень, когда поезд наконец подошел к Авайри. Этот город также производил впечатление строительной площадки, однако более чистой и аккуратной. В низинах и распадках между сопками уже выросли целые поселки из чистых двухэтажных домиков из белого и красного кирпича, невдалеке высились песочные и светло-серые корпуса каких-то промышленных зданий и белоснежные длинные коробки супермаркетов, на дорожках укатывали асфальт. Людей и техники было значительно меньше, но все, казалось, спокойно и рационально занимались своим делом, не испытывая ни спешки, не беспокойства.

  - Здесь управляются быстрее, - отметил Билон.

  - О, да, - священник снова оторвался от книги. - Авайри и окрестности - это банковский участок.

  - А то, что мы проезжали раньше, - какой?

  - Там? Там стройкой руководят государственные подрядчики. А здесь, как вы видите, за прием беженцев отвечают банки "тридцатки". У них и порядка значительно больше, и делается все лучше. Вы будете жить в самом Авайри?

  - Наверное, да, - пробормотал Билон.

  - Тогда вам повезло. Вначале меня немного пугало, что мой город, где я прожил столько лет, превращается в нечто совершенно иное и незнакомое. Однако, по крайней мере, это будет выглядеть красиво.

  От основных путей отошла в сторону широкая колея, где тоже вовсю трудились рабочие. Поезд лязгнул на стыке и начал замедлять ход.

  - Вот мы и приехали, - с удовлетворением сказал священник, пряча книгу в саквояж. - Добро пожаловать в Авайри. Да благословит вас Единый на ваш путь!...

  На перроне к Билону, занятому выгрузкой своего багажа, подошел высокий крепкий мужчина лет пятидесяти.

  - Вы - Майдер Коллас? - спросил он деловым тоном. - Я - Хари Кримел, издатель и главный редактор газеты "Западный край". А вы, я вижу, неплохо подготовились к путешествию.

  - Когда приезжаешь куда-то надолго, постоянно приходится тащить с собой целую кучу вещей, - виновато улыбнулся Билон, оглядывая внушительную пирамиду своих чемоданов и сумок. Даже не верилось, что когда-то все это уместилось в багажнике и салоне его потерянной на плато Пурона "Алорры". - Здесь не найдется чего-нибудь типа багажной тележки?

  - Увы, так далеко цивилизация в нашем краю еще не зашла, - с легкой иронией сказал Кримел. - Ладно, перенесем все это по частям. Хорошо, что я ожидал чего-нибудь в этом роде и приехал встречать вас не на велокате.

  - Представляю эту картину, - рассмеялся Билон, взваливая на себя самую объемную сумку. - Так вы покажете, куда все это перетаскивать?...

  У Кримела был небольшой военный грузовик с просторной темно-зеленой кабиной и кузовом с брезентовым верхом. В углу кузова стоял привязанный к бортам велокат, но Билону так и не удалось внимательно осмотреть это необычное средство передвижения. В два приема они с Кримелом перетащили все его вещи и погрузили их внутрь. Кримел закрыл и зашнуровал полог и широким жестом пригласил Билона в кабину.

  Переехав через полотно железной дороги, Кримел направил машину прямо в степь по едва заметному на снегу следу шин.

  - Разве вы живете не в Авайри? - удивился Билон.

  На широком лице Кримела появилась легкая усмешка.

  - А зачем нам Авайри? Этот городок должен стать столицей нового дистрикта, там вскоре появятся администрация, полиция, суды и прочая шелупонь. Оно вам надо?

  - Не знаю, насколько вы в курсе... - осторожно начал Билон.

  - Я полностью в курсе. Вот я и говорю: оно вам надо? Мы живем в Сухой Балке - это меньше сорока километров отсюда, по нашим понятиям - практически рядом. Славное местечко. И ни одной неприятной рожи.

  - Только приятные? - улыбнулся Билон.

  - Исключительно. Надеюсь, и ваша будет в их числе. Я позабочусь, чтобы вы почаще бывали на воздухе - тогда вам можно будет вскоре избавиться от вашего дурацкого камуфляжа. Здесь новички быстро меняются, и никто не обратит внимания на перемены в вашей внешности.

  - Это здорово! - обрадовался Билон. - Признаться, мне самому ужасно надоели эти валики у меня во рту. Если б у вас еще и цвет глаз мог меняться! А как, кстати, вы будете заботиться о моем времяпрепровождении? Посадите меня на велокат?

  - Посажу, - невозмутимо подтвердил Кримел. - Если вы хотите жить здесь, вам необходимо научиться на нем ездить.

  - Но разве в ваших местах нет никаких других средств передвижения? - удивился Билон. - У вас ведь тоже грузовик.

  - А вы заметили, что я всегда беру с собой велокат? - усмехнулся Кримел. - У грузовика может кончиться горючее, лопнуть шина или что-то испортиться в моторе. Если это произойдет в открытой степи, у вас будут крупные неприятности. Здесь люди живут только у воды, а от одного источника до другого порой пролегают десятки километров - пешком их не одолеешь. Кроме того, бензин и запчасти к нам привозят издалека, и стоят они очень дорого. Грузовик мне, по большому счету, нужен лишь для поездок в Авайри и обратно, туда я вожу отпечатанный тираж, обратно - бумагу и типографскую краску. Для всех прочих случаев я пользуюсь велокатом.

  - Вы ориентируетесь в степи по сопкам? - спросил Билон. Постройки Авайри уже исчезли за горизонтом, и заснеженная равнина вокруг вдруг напомнила ему Великую Пустыню, куда он несколько раз выезжал во время своего пребывания в Зерманде.

  - Да, по сопкам, - кивнул Кримел. - И еще по телеграфным столбам. Но упаси вас Единый ездить в одиночку, пока вы не освоитесь. В степи нетрудно ориентироваться по солнцу, но в облачную погоду могут возникнуть сложности. Чтобы как следует изучить здешние места, нужен не один год. У нас говорят, степные духи любят заманивать новичков. Иногда потерявшихся в степи через какое-то время находят... чтобы потом похоронить то, что от них осталось.

  Это прозвучало настолько зловеще, что Билон замолчал. А грузовик между тем катил и катил по гладкой равнине среди сопок, пока не приехал в Сухую Балку.

  - Странное название у вашего поселка, - повернулся Билон к Кримелу. - Совершенно не соответствует.

  Выросший в низине посреди однообразной степи поселок радовал глаз. По дну широкой пологой балки струился ручей, обрамленный сухим камышом и кустарниками. По обеим сторонам длинных улиц стояли разноцветные одноэтажные и двухэтажные дома, причем ни один полностью не повторял другой. На небольшой площади посреди поселка, куда вел аккуратный мостик через ручей, высился шпиль небольшого храма, а по обе стороны от него выросли два длинных двухэтажных здания в старобаргандском стиле. Повсюду росли деревья, вверх по склонам тянулись ветрозащитные полосы и делянки каких-то высоких травянистых растений.

  - Оно вполне соответствует, - пожал плечами Кримел. - В жаркие годы этот ручей почти полностью пересыхает. Раньше здесь было куда суше и пустыннее, и лишь после того как в 34-том пробурили артезианскую скважину, у нас прекратились проблемы с водой. Видите, в некоторых домах односкатные крыши? Все они были построены более полувека назад, с тем расчетом, чтобы во время весенних дождей вся вода стекала в подземные резервуары.

  Дом Кримела, как отметил Билон, тоже был с односкатной крышей. Он стоял почти на краю поселка и был обнесен высокой оградой из колючего кустарника. Открыв ворота, Кримел заехал внутрь и остановился рядом с пристройкой, очевидно, гаражом.

  - Вот мы и дома, - с удовольствием сказал Кримел. - И, что характерно, прибыли прямо к обеду.

  - Добрый день, - статная темноволосая женщина лет сорока с небольшим протянула Билону руку. - Я Стора Кримел, а вы, очевидно, Майдер Коллас? Вы так молодо выглядите?

  - О, это пройдет, уверяю вас, - улыбнулся Билон, глядя в приветливые темно-карие глаза. - Вы и не заметите, как быстро я повзрослею.

  - А вам придется, - усмехнулся Кримел. - Иначе Стора лично возьмется за ваше воспитание. Между прочим, она - очень важная персона в нашей газете, на ней лежит тяжелая обязанность приобщения к грамоте наших авторов. Стора - наш корректор и литредактор в одном лице, и я порой удивляюсь, как ловко ей удается переводить мои гениальные творения на нормальный, правильный и невообразимо скучный горданский язык.

  - Хари! - брови Сторы собрались в укоризненную складку. - Не порти мне молодого человека! Твои словесные выкрутасы могут сойти за гениальность в трактире, но печатное слово должно распространяться на литературном языке. Иначе все наши читатели просто забудут, как он звучит!

  - Не обращайте внимания, Майдер! - рассмеялся Кримел. - Наша со Сторой война за чистоту и образность языка длится уже, по меньшей мере, четверть века - ровно столько, сколько мы работаем в этой газете. И, что самое печальное, мне часто приходится уступать. Как это ни ужасно, но Стора - это пятая часть моего штата и, я бы сказал, самая лучшая часть.

  - Льстец! - Стора гордо вскинула голову и величественно удалилась из комнаты. - И не вздумай преследовать меня на кухне! Мы с Тагин сами доведем все до конца, а потом позовем вас на готовенькое.

  - И вот так всю жизнь, - с притворным вздохом развел руками Кримел. - У вас есть невеста, Майдер?

  - Есть.

  - И она тоже журналистка?

  - Не совсем, - Билон не стал вдаваться в подробности. - Заканчивает юридический.

  - Это хорошо, - снова вздохнул Кримел. - Никогда не женитесь на сослуживицах, Майдер, иначе у вас никогда не будет по-настоящему свободного времени. Даже в постели вы будете говорить о работе.

  - Надеюсь, мне это не грозит, - махнул рукой Билон. - Да, вы сказали, у вас всего пять сотрудников. Кто они?

  - Первые двое - это мы со Сторой. Третьим идет наборщик, четвертый - один парень, который сидит в Авайри и снимает оттуда всю информацию. Завтра я вас с ним познакомлю. Я думаю, вы понравитесь друг другу. И, кроме того, в Авайри у меня есть еще один тип, который занимается закупкой бумаги, продажей тиража, уплатой налогов и всеми прочими подобными делами, к которым я совершенно не приспособлен. Эту акулу я зову своим главным бухгалтером и плачу ему больше денег, чем зарабатываю сам. Вот, собственно, и все. Надеюсь, шестым будете вы.

  - А почему вы совсем не перенесете свое дело в Авайри? - спросил Билон. - Только из-за того, что ваш дом здесь?

  - Не только, - проворчал Кримел. - Понимаете, Майдер, Сухая Балка всегда была центром нашей округи, по крайней мере, пока в Авайри не протянули железную дорогу. Если вы взглянете на карту, то поймете, насколько удачно расположен наш поселок. Мы словно в центре большой обитаемой зоны, и люди до сих пор привыкли приезжать к нам, чтобы навестить храм, обменяться новостями, узнать что-то новое или просто посидеть в нашем трактире "Белый Клык", что на площади. Авайри - это здешний отстойник, туда приезжают по железной дороге с материка всякие чиновники, торгаши, мошенники и прочий сброд, который хочет здесь только зашибить деньгу и убраться прочь. Конечно, после того как сюда приедут беженцы, все изменится. Однако и Сухая Балка больше не останется прежней. Вы обращали внимание на новую железнодорожную ветку? Ее тянут к нам. Километрах в двух отсюда будет станция. Не скажу, чтобы мне это очень нравилось, но раз все меняется, нужно меняться и мне. Собственно, именно поэтому я хочу взять на работу вас.

  - А могу я ознакомиться с вашей газетой? - несмело спросил Билон. - Мне жутко неудобно, но мне пришлось поспешить с отъездом, и я ровным счетом ничего не знаю о вас.

  - Ничего страшного, я о вас знаю ничуть не больше, - оптимистично откликнулся Кримел. - Вот, смотрите.

  Не без робости Билон взял в руки тонкий газетный лист. "Западный край" был совсем невелик - всего восемь страниц формата А4, черно-белая печать, крупный старинный шрифт с чуть расплывающимися очертаниями букв. Билону на секунду показалось, что он в музее "Курьера", разглядывает выпуск полувековой давности.

  Однако эта газета была датирована прошлой неделей. "Раздел мира завершен", - гласил самый большой заголовок на первой странице. "После создания Континентальной Ассамблеи Гордана окончательно оформила полученную от пришельцев власть над Западным континентом", - было набрано курсивом строкой ниже. На той же странице Билон отыскал статью о процессе над депутатами парламента, обвиняемыми в коррупции, начало материала о подготовке к приезду беженцев и коротенькое поздравление со свадьбой Лонса Даско и Коры Эттершан из поселка Гнилая Лощина.

  Медленно перелистывая страницы, Билон постепенно проникался духом газеты. Очень толковые и умные комментарии о событиях в Гордане и за рубежом самым странным образом соседствовали в ней с мелкими и мельчайшими местными новостями, которые писались людьми, прекрасно знающими округу и людей, ее населявших.

  - Честно говоря, я не представляю здесь места для себя, - признался Билон. - Я вижу, у вас весьма обширная сеть внештатных корреспондентов, в которую я совершенно не вписываюсь, а о том, что происходит в стране и в мире, вы осведомлены лучше меня.

  - О, не все так трагично, - невозмутимо заметил Кримел. - Я же вам говорил, с приездом беженцев все должно измениться. Я хочу, чтобы вы взяли эту тему - целиком и полностью. Вы такой же новичок здесь, как и они, поэтому я рассчитываю, что вы будете хорошо понимать, что нужно им и о чем они бы хотели прочитать в нашей газете. Кроме того, я хочу, чтобы ваши материалы помогли навести мосты между ними и нами, старожилами. Здесь немало тех, кто приезжает и уезжает, и мы долго приглядываемся к каждому новичку, прежде чем допустить его в свое общество. Но когда сюда приедут сотни тысяч людей, мы сами окажемся в меньшинстве. И я надеюсь, что наш опыт и наши знания о здешней жизни помогут этим беднягам найти здесь новый дом...

  - Мужчины! - послышался из-за двери голос Сторы. - Вы еще там не умерли с голоду? Прошу к столу!

  В большой комнате, где был накрыт стол, покрытый белой вышитой скатертью, их ждали Стора и худенькая смуглокожая девушка с огромными темными глазами и вьющимися черными волосами до плеч. На ней было длинное светло-коричневое платье с золотыми и темно-оранжевыми узорами.

  - Хетшу тшегуу, - машинально поздоровался Билон с девушкой. Своим видом она вдруг вызвала у него в памяти Зерманд, который за последние бурные полгода, казалось, совершенно забылся за новыми событиями и впечатлениями.

  - Тшегу тевии, - ответила девушка и вдруг удивленно поднесла руки к губам. - А откуда вы знаете...

  Билон выругался про себя. Вся его легенда горела синим пламенем.

  - Майдер некоторое время прожил в Заморье, - пришел ему на помощь Кримел. - Не беспокойтесь, Майдер. Тагин - исключительно надежный человек. Без нее наша газета, скорее всего, перестала бы существовать. На ее хрупких плечах лежит все - хозяйство, сад, огород, наши обеды и ужины и еще миллион всяких вещей. Я даже не представляю, как она со всем этим справляется!

  - Ой, вы преувеличиваете, - смущенно улыбнулась Тагин. - Я прошу прощения, Майдер. Просто я привыкла, что никто здесь не знает наш язык - мой дед приехал в Гордану из Кушуда...

  - А я был севернее - в Зерманде! - обрадовался Билон. - Хотя во время вашего деда это, наверное, тоже был Кушуд.

  - Да, вы садитесь за стол, - вспомнила о своих обязанностях хозяйки Стора. - Готова спорить, Майдер, что вы ничего подобного у себя на материке и не пробовали!...

  - ...Всего было очень много и очень вкусно, - Билон с удовлетворением откинулся на спинку тяжелого старинного стула. - Это было мясо бизона?

  - Верно, - улыбнулась Стора. - Правда, к сожалению, мороженое. Бизонов добывают осенью, когда они нагуляли жир, а в конце зимы на них охотиться совершенно нет смысла. Вот если вы задержитесь у нас еще на полгода, я продемонстрирую вам, что такое настоящие бизоньи котлеты!

  - Ой, не надо! - запротестовал Билон. - Мне кажется, что я лопну, если еще что-либо услышу о еде!

  - Вам еще многому предстоит учиться, Майдер, - отеческим тоном заметил Кримел. - В наших краях едят помногу, особенно зимой. Кто сыт, тому холод не страшен. И когда я был так же молод, как сейчас вы, такой порции мне едва хватило бы, чтобы войти во вкус.

  - Хари! - укоризненно заметила Стора. - Не все сразу. Помоги лучше молодому человеку устроиться...

  - ...Пока вы поживете у нас, - заявил Кримел, тащивший на плече одну из сумок Билона. - В той комнате на втором этаже жила наша младшая дочь... пока в позапрошлом году она не вышла замуж и не переехала в Авайри.

  - У вас две дочери? - поинтересовался Билон.

  - Да. Старшая на материке, учится на врача. Она заканчивает в будущем году. У нее есть жених, но она пишет, что уговорит его приехать сюда... Ну как, вам здесь нравится?

  - Очень, - честно признался Билон.

  Дом Кримелов изнутри казался как-то большим, чем снаружи. Он был весь заставлен потемневшей от времени старинной мебелью, но она здесь была полностью к месту, придавая комнатам некое очарование и ни с чем не сравнимый уют. В этом доме жили долго и счастливо, и эти светлые чувства словно пропитали старые стены.

  - Через пару месяцев, когда вы освоитесь, мы подыщем для вас отдельный дом, - продолжал тем временем Кримел. - Впрочем, я думаю, с этим не стоит спешить.

  - Да, не стоит, - словно во сне повторил Билон.

  Только сейчас он внезапно осознал, что приехал в этой край надолго, а может быть, навсегда. Здесь все было таким новым, незнакомым, отличающимся от всего, с чем он сталкивался раньше, и Билон не был уверен, что ему, горожанину до мозга костей, понравится жить в продуваемой всеми ветрами морозной и жаркой открытой степи. В Зерманде он, по крайней мере, знал, что когда-нибудь вернется обратно, к привычной жизни. Здесь у него такой уверенности не было. Билон почувствовал, что теряет почву под ногами.

  - Вы не сильно устали? - участливо спросил его Кримел.

  - Что? Нет, не очень. Переноска тяжестей после обеда - это, пожалуй, самое то.

  - Я бы не хотел оставлять сейчас вас одного, - жестко сказал Кримел. - Я понимаю, что вы были внезапно выдернуты из привычного вам мира и без предупреждения заброшены в совершенно иную жизнь, причем без права на возвращение - по крайней мере, пока. Мне кажется, в такой ситуации лучше всего - позволить незнакомому миру забрать вас в себя, дать вам влиться в него и почувствовать себя его частью.

  - Да, наверно, это так, - слабо кивнул Билон. - И... вы не покажете мне ваш велокат? Я бы хотел понять, как с ним обращаться...

  

  - ...Конечно, за последние годы в нашем краю появилось больше дорог, а вскоре их будет еще больше, - рассказывал Кримел, поглаживая отполированное до блеска деревянное сиденье. - У многих из нас теперь есть автомобили, да и я сам часто еду по делам на грузовике или джипе. Но велокаты - это часть нашего образа жизни. Они возникли здесь, их придумали люди, которые нуждались в транспорте, чтобы передвигаться по открытой степи за стадами бизонов или овечьими отарами. Без них мы бы оставались бедными земледельцами, жмущимися к ручьям на дне балок.

  - От него словно веет прошлым веком, - заметил Билон, рассматривая велокат.

  - Верно. В те времена было не до технических изысков, в ходу были надежные, прочные вещи, способные выдержать все испытания. Смотрите, конструкция максимально проста. Седок ногами вращает зубчатый диск, который передает усилия непосредственно на шестерню, закрепленную на оси. Здесь просто нечему ломаться. И обратите внимание на колеса.

  - Тяжелые, - с интересом оценил Билон. - Они что, литые? Да нет, тогда бы они весили еще больше?...

  - Вы немножко невнимательны, - сказал Кримел. - Колеса велокатов сплошные, но это, конечно, не резина, иначе они, действительно, были бы неподъемными. Вы слышали когда-нибудь о сагызе?

  - Каучуковой траве?! - удивился Билон. - Это она?

  - Да. Сагыз в изобилии растет в наших степях. Это однолетнее травянистое растение с приметными желтыми цветами, похожее на осот. Правда, в высоту оно может достигать человеческого роста. Его стебель внутри полый, а внутри содержится сок, который, загустевая, превращается в пенистую вязкую массу. Кто-то из первых поселенцев заметил, что если высушить эту массу над пламенем костра, она становится легкой и упругой, ее можно резать острым ножом и придавать ей разную форму, а добавка некоторых веществ придает ей прочность и водонепроницаемость. С тех пор в нашем краю выращивается сагыз. Вы, вероятно, видели делянки на склонах балки, когда подъезжали к поселку. Естественно, сок собирают только несколько раз в год, его нельзя цедить каждый день, как это делают с тропическими деревьями-каучуконосами, но для наших нужд его вполне хватает.

  - Интересно, - Билон с уважением потрогал широченное рубчатое колесо насыщенного темно-серого цвета. - Такое, действительно, невозможно проколоть. И проходимость, я думаю, великолепная.

  - По крайней мере, по степи на велокате можно проехать практически везде, - кивнул Кримел. - Единственное, нужно уметь вовремя повернуть, чтобы не свалиться в овраг. У велоката нет тормозов, и остановить его можно, только перестав крутить диск. Конечно, ездить на нем нелегко, это требует силы. Сам по себе он довольно тяжел, хотя раму сейчас делают из труб, а не сплошного железа, как это было во времена моего детства. К тому же, на него всегда навьючивают много вещей. Сзади, видите, находится корзина для воды и продуктов, а на раму навешиваются спальный мешок, котелок, принадлежности для разжигания костра, лопата, оружие, наконец. Кстати, вы умеете стрелять?

  - Вообще-то умею, - неуверенно сказал Билон. - В детстве выбивал в тире из воздушки по сорок-сорок пять очков из пятидесяти возможных. Пару раз приходилось стрелять из автоматической винтовки. Но из охотничьего ружья - никогда.

  - Значит, будете учиться. У нас, как правило, не расстаются с оружием. Даже в наших местах, по местным меркам, плотно населенных, в степи можно наткнуться на хищника, а дичь по-прежнему служит важным дополнением к нашему столу. Порой нужно опасаться и недобрых людей. Полиция здесь лишь в Авайри, в глубинку она заглядывает, только если случается что-то экстраординарное, а так за порядком следит добровольная милиция. Вообще, в наших краях нужно уметь постоять за себя.

  - Боюсь, я не слишком хорош в драке, - признался Билон.

  - А причем здесь драка? Я же говорю, нужно просто уметь постоять за себя. Не быть слабаком и нытиком, пасующим перед трудностями. И не бояться ничего нового. Кстати, я бы посоветовал вам сейчас пройтись по поселку и обязательно заглянуть в трактир "Белый Клык", что на площади.

  - Познакомиться со старожилами? - спросил Билон.

  - Верно. Я вам говорил, мы довольно медленно принимаем к себе новых людей и внимательно приглядываемся к каждому новичку.

  - И сколько нужно времени, чтобы перестать быть новичком? - поинтересовался Билон.

  - Достаточно много. Мой отец приехал в Западный край, когда ему не было и двадцати пяти, и прожил здесь больше полувека. Однако его перестали считать новичком, только когда уже не осталось никого, кто помнил бы его приезд, а меня еще иногда называют сыном переселенца. Конечно, с учетом последних событий, все это начинает выглядеть как снобизм, но здешнее общество весьма консервативно. Надеюсь, вскоре ему придется измениться, но пока традиции у нас очень сильны. Так что, пройдитесь по улицам, покажитесь, загляните в трактир, поставите всем выпивку, ответите на пару вопросов - сделайте первый шаг к тому, чтобы перестать быть в наших краях заезжим чужаком, временщиком с материка.

  - Могут возникнуть проблемы, - неохотно пробормотал Билон. - Я еще не успел как следует выучить свою легенду.

  - Не думаю, что с этим будут какие-то трудности, - махнул рукой Кримел. - Никто не будет вас спрашивать о том, как выглядела главная площадь того городка, в котором вы, судя по вашим новым документам, получали образование, или как звали ваших тамошних учителей. По сути, от вас потребуется ответить только на один вопрос: почему вы приехали в Западный край? Не говорите всей правды, но и постарайтесь не темнить. Многие из нас появились здесь, потому что оказались не в ладах с законом там, на материке. Самое главное, чтобы вы были искренни.

  - Постараюсь, - кивнул Билон. - Тогда, наверное, я пойду сейчас. Если я поднимусь в свою комнату, чтобы отдохнуть, наверное, мне потом не захочется никуда идти...

  

  Голова висела на стене прямо над стойкой. Она незряче пялилась на посетителей яростными желтыми глазами-пуговицами и безмолвно шипела на них раскрытой пастью. Этот оскал встречал каждого посетителя трактира, и Майдер Билон от неожиданности даже вздрогнул. Плоская голова хищника была раза в два больше его собственной, а два молочно-белых клыка, изогнутых, словно ятаганы, были сантиметров по тридцать длиной.

  - Сейчас такие крупные саблезубые встречаются редко, - сообщил Билону стоящий за стойкой кряжистый мужчина лет сорока пяти в кожаном фартуке, вязаном шерстяном свитере и старинных круглых очках с металлическими дужками. - Его убил мой прадед, здесь, на том самом месте, где стоит этот трактир.

  - И поэтому он называется "Белый Клык"? - спросил Билон.

  - Верно, - кивнул хозяин. - Вы новый газетчик с материка? Будете работать у Кримела?

  - Да.

  - Тогда подходите ближе, не стойте у входа, как бедный родственник.

  - Спасибо, - Билон присел на высокий табурет у стойки и с интересом оглянулся по сторонам.

  Зал с полутора десятками массивных столов из потемневшего от времени дерева терялся в полумраке. Под потолком из широких скрещенных балок висела люстра с несколькими тусклыми электролампочками, но их света хватало лишь на то, чтобы освещать стойку. В стенных нишах стояли несколько разномастных коптилок, однако горели только три из них, слегка рассеивая тьму вокруг столов, где на длинных лавках сидели около пятнадцати мужчин. Они вполголоса переговаривались между собой, из-за чего в трактире стоял постоянный легкий шум, что-то жевали и пили из больших глиняных кружек. Никто даже не повернул голову в сторону Билона, но он сам чувствовал, что его изучают внимательными и не слишком доброжелательными взглядами.

  Пока к нему не проявляли видимого интереса, Билон начал разглядывать зал, который неплохо мог бы смотреться в каком-либо историческом фильме. Стены из кирпича, обмазанного белой глиной, были прикрыты тростниковыми циновками и лохматыми бизоньими шкурами. С потолочных балок свешивались связки сухих тыквочек. Между столами были во множестве прибиты бизоньи рога, очевидно, игравшие роль вешалок, а за спиной у трактирщика на двух крюках висело современное пятизарядное помповое ружье.

  - Что будете пить? - голос трактирщика вернул Билона к действительности.

  - А что у вас принято пить? - спросил в ответ Билон, стараясь держаться увереннее.

  - У нас принято пить "Степную жемчужину", - наставительно сказал один из присутствующих, высокий пожилой человек в потертой кожаной куртке.

  Он встал из-за своего стола и не спеша отправился к стойке. За ним, словно по команде, потянулись остальные. Билон попеременно переводил взгляд с одного лица на другое. Ни одного молодого, каждому, по крайней мере, не меньше пятидесяти, лица выдублены солнцем и ветрами, большие грубые руки, простая и строго функциональная одежда без изысков и нечто неуловимо общее в походке, выражении лица, манере держаться. В этой компании даже смуглый заморец с начавшей седеть черной короткой бородкой и в круглой расшитой бисером шапочке на голове смотрелся вполне к месту.

  - Добрый вечер, - громко поздоровался со всеми Билон. - Я - Майдер Коллас, журналист. Буду работать в газете "Западный край". Вы разрешите мне вас угостить?

  На стойке словно сами собой появились полтора десятка высоких стеклянных стаканов, наполненных доверху светло-коричневой жидкостью.

  - Это наша "Степная жемчужина", - гордо пояснил самый старший, совершенно седой старик с морщинистым лицом. - Настойка на травах. На материке ее, небось, и не знают.

  - Нет, - покачал головой Билон, осторожно поднимая полный до краев стакан, от которого пахло спиртом. - Ваше здоровье, господа!

  Все взгляды были направлены на него, и Билон постарался выпить все одним духом и не пролив ни капли. Это было весьма сложным делом: "Степная жемчужина" была изрядно крепкой, а неведомые травы придавали ей странный насыщенный привкус. Удержавшись от того, чтобы прокашляться, и чувствуя подступающие к глазам слезы, Билон твердо поставил опустевший стакан на стойку и был вознагражден рядом одобрительных кивков. Люди вокруг степенно поднесли свои стопки к губам, а Билон тихонечко перевел дух. К счастью, в Зерманде он достаточно потренировался в поглощении крепких напитков, к тому же "Степная жемчужина" не шла ни в какое сравнение с зермандским пойлом, которое, похоже, настаивалось на креозоте и подавалось к столу в нагретом виде.

  - Хорошо, - крякнул немолодой румяный здоровяк, смахивающий на раздобревшего на вольных хлебах беглого каторжника. - И надолго вы к нам, Майдер?

  - Думаю, да, - у Билона уже начала кружиться голова, но мысли оставались ясными и четкими. - На востоке у меня не осталось ничего, о чем можно было бы жалеть.

  - Так говорят многие, - без улыбки заметил стоящий несколько поодаль худощавый человек, выглядевший моложе большинства посетителей. Очки на носу придавали ему интеллигентный вид. - Однако потом часто оказывалось, что свою новую жизнь здесь они представляли несколько иначе. Вы не боитесь вернуться домой разочарованным?

  - Мне не о чем жалеть и некуда возвращаться, - упрямо помотал головой Билон. - Я никак не представлял свою жизнь здесь, я хочу воспринимать ее такой, какой она есть. Многое здесь ново и незнакомо для меня, но я хочу, чтобы эта земля стала для меня своей. Там, откуда я уехал, я был мелким репортером в большой газете, обреченным всю жизнь бегать по городу с блокнотом и подлизываться к начальству. Здесь я хочу делать реальное дело и видеть его результаты!

  Последние слова вырвались у Билона с удивившей его самого горячностью. Он уже не разбирал, излагает он свою легенду или выражает свои настоящие мысли. Если бы не пришельцы, внезапно промелькнуло у него голове, он и в самом деле был бы обречен на такую жизнь.

  - Неплохо сказано, - услышал Билон чей-то голос, кажется, бородатого заморца. - За это можно выпить.

  Перед Билоном снова появился наполненный до краев стакан, и надо было опять сосредоточить все усилия на том, чтобы поднять его, не пролив не капли, и выпить, не поморщившись.

  - Сомлел, журналист? - кто-то протянул Билону узкую полоску вяленого мяса. - После второй можно и закусить.

  - Слабые вы, молодежь, - укоризненно заметил седой старик, уже держащий в руках новую стопку. - А мы вот, выпивали, бывало, по бутылке на брата и шли на охоту. Не веришь?

  - Охотно верю, - Билон чувствовал, что пьянеет, но по-прежнему держал себя в руках.

  - Врешь! По глазам вижу, не веришь! А ну-ка, давайте сюда мое ружье! Вот, не сойти мне с места, я и сейчас попаду в тыкву на твоей голове!

  - Темно здесь, - со скепсисом заметил кто-то.

  - Так лампу засветите!

  Старик залпом допил свой стакан и подхватил протянутую кем-то старинную, заряжающуюся с дула двустволку с кремневыми замками. При этом его изрядно качнуло.

  Кто-то уже зажег лампу, бросившую пятно света на длинный простенок, несколько человек отвязывали от пучка сухих овощей небольшую плоскую тыквочку светло-оранжевого цвета, а Билон сидел на своем табурете, словно в трансе, и только вертел головой из стороны в сторону. Он не мог поверить, что эти солидные пожилые люди вдруг решили сыграть с ним столь злую шутку.

  - Эй, Майдер, как тебя, - тихонько тронул его за рукав трактирщик. - Ты бы шел домой, а? Когда папаша Мунтри разыграется, с ним никто не сладит. Как есть, тебя сейчас под стенку поставят, мишенью. Тебе что, охота из-за чьей-то глупости жизнью рисковать?

  - Что, отговариваешь? - присел на соседний табурет "интеллигент". - И в самом деле, возвратились бы вы домой, Майдер. Вы же культурный человек, зачем вам здесь бравировать? Папаше Мунтри далеко за семьдесят, рука уже не та, глаз не тот, еще, глядишь, залепит вам прямо между глаз. А откажетесь - подумают, что струсил, нравы здесь те еще... Вы молодой человек, образованный, нужно ли вам перед этими старыми пьяницами удаль свою показывать? Уходите, вас никто не осудит. А еще лучше, уезжайте обратно на материк, а не то сами здесь одичаете...

  - Мне некуда уезжать, - Билон слез с табурета и нетвердыми шагами двинулся к ярко освещенному простенку, где его ждали люди. Вероятно, настоящий Майдер Коллас мог бы вернуться назад, но ему, Майдеру Билону, не было места на востоке, откуда он только что бежал...

  Но неужели Кримел, отправляя его сюда, знал, что здесь произойдет? Эта мысль вызывала у Билона почти физическую боль.

  Голова по-прежнему оставалась ясной, но Билон, словно извне, безразлично следил за тем, как ему кладут на голову легкую плоскую тыквочку. Ноги держали почему-то плохо, и Билон прислонился к холодной стене, покрытой, словно рябинами, отметинами от пуль. Это вызвало у него неприятные ассоциации с расстрелом.

  Седой папаша Мунтри, стоя шагах в двадцати напротив Билона, медленно поднял к плечу двустволку. Черные провалы стволов притягивали к себе взгляд. Это были две миниатюрные бездны, в которых можно было легко утонуть.

  Из правого ствола вдруг вырвался сноп пламени, и что-то хлопнуло у Билона над головой. Его качнуло, но Майдер удержался на ногах. С трудом, словно преодолевая что-то вязкое, он протянул руку и нащупал на голове целехонькую тыкву.

  - Промазал...

  Полутемный зал закружился вокруг Билона, но к нему уже спешили, помогли ему сесть за стол и протянули в руку большую кружку, из которой шел пар. Незнакомый горячий отвар был горьким на вкус и пахнул сеном, но хватив одним махом чуть ли не половину кружки, Билон понял, что приходит в себя.

  - Промазал, - повторил он, глядя на папашу Мунтри, все еще держащего в руке ружье с дымящимся стволом.

  - Ладно, признать годным, - ворчливо сказал вдруг старик, передавая ружье... появившемуся словно из ниоткуда Кримелу. - Из паренька выйдет толк, я вижу.

  - Кримел, - позвал Билон. Он ощущал себя неожиданно трезвым. - Это была ваша идея?

  - Я же говорил, что мы не так легко принимаем к себе новичков, - Кримел протянул Билону руку, помогая ему встать. - Считайте, первую проверку вы выдержали. Людям робкого десятка, как и излишне благоразумным, нечего делать в Западном краю. Вы не хотите выпить?

  - Опять "Степной жемчужины"? - содрогнулся Билон.

  - Я вынужден извиниться перед вами, Майдер, - рассмеялся трактирщик. - В настоящей "Степной жемчужине" алкоголя не больше, чем в пиве. Вам специально дали "особой смеси" с добавлением спирта, которую у нас приберегают для приезжих.

  - Забористая была штука, - признался Билон. - Но почему-то сейчас я уже ничего не ощущаю.

  - Все дело в отваре, который вы только что выпили, - пояснил "интеллигент". - В наших крах растет трава, которая содержит ферменты, расщепляющие алкоголь. Кстати, позвольте представиться. Райнен Эгерсон, учитель.

  - А еще ботаник, зоолог и один из лучших внештатных авторов "Западного края", - с доброй усмешкой добавил Кримел. - Автор шести научных работ о природе степей и, наверно, лучший специалист в этой области в Гордане. Вопреки тому, что он иногда говорит, Райнен представляет собой разительный контраст к понятию "одичание".

  - Не удивляйтесь, Майдер, - сказал румяный здоровяк, по-прежнему смахивающий на каторжника в санатории. - Для приезжих мы можем выглядеть компанией дикарей, но на самом деле мы бы недалеко ушли, если бы только возились на огородах и охотились на бизонов. Я - Арчан Тансо, заведующий здешней типографией. Наверное, мы с вами еще будем часто сталкиваться по работе.

  У Билона снова закружилась голова. Папаша Мунтри и на самом деле в молодости был охотником, но сейчас он исполнял в Сухой Балке должность судьи. Бородатый заморец, как правильно предположил Билон, отец Тагин, был механиком и электриком. Пожилой мужчина в кожаной куртке, который первым подошел к Билону, как оказалось, совмещал функции почтальона, связиста и единственного сотрудника местного отделения "Переселенческого банка". Даже трактирщик в свободное от основной работы время писал маслом неплохие пейзажи, которые потом раздаривал своим постоянным клиентам.

  Общаться с этими интересными, приятными и, без сомнения, культурными людьми было легко и хорошо. Билон даже не заметил, как время подошло к половине девятого, когда всем пришла пора расходиться по домам. Вечерний морозец ощутимо пощипывал за щеки, время от времени налетали порывы холодного ветра, но Билон все равно чувствовал себя в приподнятом настроении. Он, правда, еще не познакомился с младшим поколением жителей Сухой Балки, но предполагал, что с молодежью удастся найти общий язык так же легко, как и с отцами семейств. Западный край, поначалу незнакомый и неуютный, похоже, превращался для него в надежное пристанище.

  Осталось только выяснить, будет ли он для него таким же надежным убежищем...

  

  - ...Вы разочаровываете меня, Дуган, - Лерид Кирстен недовольно скрестил на груди руки. - Это прокол!

  - Господин президент! - лицо стоявшего навытяжку Дугана Буремена пошло красными пятнами. - Я лично изучил все материалы расследования! Это была случайность, идиотское стечение обстоятельств! Никаких побегов больше не будет!

  - Дело не в побеге, - ворчливо заметил Кирстен. - Нет такой тюрьмы, из которой нельзя было бы убежать. Меня интересует, почему этот Билон до сих пор на свободе?! Или вы ждете, когда описание его приключений появится в "Утренней звезде", которая по-прежнему выходит, несмотря на все обещания, в частности, и ваши?!

  - Работа идет, господин президент! - огромный Буремен будто бы съежился. - В день побега его видели в Кармайле, это совершенно точно. Однако потом он как сквозь землю провалился! Мы продолжаем поиски, господин президент! Уверен, что со дня на день мы снова нападем на след!

  - Прошла уже целая неделя, а вы все нападаете на след?!

  - Но, господин президент! - Буремен стал еще меньше. - У моих людей не хватает некоторых специфических навыков, необходимых для организации поисков! Если бы вы разрешили более плотно привлечь полицию...

  - В полиции полно сочувствующих Движению и вообще ненадежного элемента, и вы об этом знаете, Дуган!... Кстати, а что у вас сейчас делает этот бывший полицейский...?

  - Штандарт-комиссар Прейн, господин президент? Он вчера отправлен на новое место работы, заместителем начальника управления ТЭГРА в дистрикте Авайри.

  - Отзовите его, Дуган. В свое время Прейн оказал всем нам одну большую услугу, дадим ему еще один шанс. Он упустил этого Билона, пусть он теперь его и ловит! Дайте ему хорошо понять, что его будущее теперь целиком и полностью зависит от его усердия. Он должен получить все полномочия, о которых попросит, но если за три месяца результат опять будет нулевой, я законопачу его в такую дыру, по сравнению с которой Авайри покажется столицей мира!

  - Понял, господин президент! Разрешите выполнять?!

  - Идите. И (мягче) Дуган, я, в целом, полностью удовлетворен вашей деятельностью. Вы образцово выполняете работу, с которой вряд ли кто-либо справился бы лучше вас. Но, раз вы высоко подняли планку, ей надо соответствовать во всем. В последние недели мы шли от одного успеха к другому, и мне не хотелось бы, чтобы этот дурацкий побег прервал нашу цепь блистательных удач!

  

  

  Глава 7. Мятеж не может кончиться удачей

  

  Тихий мирный вечер был взорван как бомба.

  - Стой! Убью, скотина! Держи его!

  В кухне что-то с грохотом рушится, раскатываясь по полу, резко звенит тревожная сигнализация, а в барак врывается Бус, за которым с громким топотом несется главный повар Лилсо с поварешкой в руке.

  - Ах ты, ворюга!

  Бус спотыкается о табуретку, и громила повар, по росту и телосложению уступающий только Корку Корвейсу, с рычанием бросается на него.

  Удар! Тяжелый черпак, на сантиметр разминувшись с головой Буса, врезается в пол и отлетает куда-то в сторону. Повар, потрясая кулачищами, рвется в бой, но на нем уже повисли несколько человек, вцепившись в него, словно охотничьи псы в матерого кабана. Другие оттаскивают в сторону трясущегося Буса. Звон сигнализации не прекращается, и это только усиливает суматоху.

  - Скорее!

  Драйден Эргемар, делая вид, что продолжает держать на месте упорно сопротивляющегося Лилсо, залезает в карман его фартука, вытаскивает спрятанные там предметы и, не глядя, передает их за спину. Там знают, что с ними делать. Разобранный на части миниатюрный арбалет и три стрелки из рук в руки быстро передаются нескольким людям, у кого есть металлические пряжки на ремнях, железные пуговицы и прочие предметы в одежде, способные сбить с толку металлоискатели.

  - Хр-р-гр-р-ша!

  В барак с ревом врываются трое ангахов. Огромные дубинки так и ходят ходуном в могучих руках. Кто нарушил порядок?! Кто посмел пронести металлический предмет через кордоны?!

  Сейчас кого-то будут бить.

  - В чем дело?!

  Надоедливый звон, наконец, стихает. На пороге появляется взволнованный и встревоженный Эмьюлзе Даугекованне. Короткая команда на языке пришельцев, и ангахи, уже готовые крушить и низвергать всех без разбору, останавливаются. Грозные дубинки по-прежнему у них в руках, но теперь они опущены. Все трое гигантов чем-то напоминают бульдозеры на холостом ходу.

  - Что происходит?! - повторяет вопрос Даугекованне. - Из-за чего сработала сигнализация?

  - Вот! - кто-то поднимает с пола поварешку и протягивает Даугекованне. - Это всего лишь большая ложка...

  - Это очень большая ложка, - бесцветно замечает Даугекованне. - Я буду вынужден сообщить об этом инциденте.

  - Что поделать? Порядок требует, - разводит руками Дилер Даксель, поворачиваясь к Лилсо и Бусу, которые сидят на полу в окружении глядящих на них людей. - Так что у вас тут произошло?

  - Этот скот, - тычет пальцем в Буса обозленный повар, - упер целую упаковку печенья! А когда я потребовал положить ее на место, начал дерзить!

  Буса приподнимают и встряхивают. На пол падает хорошо всем знакомая упаковка печенья - сладких хрустящих хлебцев, любимого всеми лакомства, которое пришельцы выдают нечасто и понемногу. Обычно в паек оно входит только в чьи-то дни рождения, и при этом каждому достается всего по две-три штучки...

  - Как дети малые, - укоризненно качает головой Даксель. - Бус, пять суток на канаву!

  Канава - это на самом деле поросшая травой ложбина, по которой проходит канализационный коллектор. Его нужно очистить от многолетних наслоений жидкой вонючей грязи, выполоть вокруг траву и проложить вместо лопнувшей керамической новенькую пластиковую трубу. Канава справедливо считается здесь наказанием. Чтобы сберечь одежду и обувь, работать приходится почти голым на палящем солнце, а ежедневные нормы настолько велики, что на их выполнение едва хватает длинного местного дня.

  - Теперь ты, Лилсо, - со вздохом продолжает Даксель. - И чего тебя дернуло хвататься за эту поварешку?!...

  - Она самая тяжелая, - с готовностью объясняет Крагди, один из дружков Буса.

  Эргемар про себя кивает. Крагди прав. Вся кухонная утварь выполнена из пластика или из специальной керамики, одна лишь поварешка представляет собой единственное исключение в этом царстве неметаллов. Естественно, что когда возникает желание треснуть кого-нибудь по башке, хватаешься, в первую очередь, за нее.

  - Тяжелая, - с усмешкой повторяет Даксель. - Что же, с учетом всей тяжести содеянного, придется тебе, Лилсо, с недельку походить с нами на плантацию. Вместо тебя будет готовить Эрна.

  - Хорошо, - ворчит Лилсо.

  Он все еще сидит на полу, тяжело дыша и раздувая ноздри, словно буйвол. Для него такое взыскание должно было бы выглядеть обидным: в конце концов, он - профессиональный повар, до войны работавший в лучшем ресторане одного кейеранского городка. Однако Лилсо - один из немногих посвященных и хорошо знает, что, если повезет, у них не будет завтра никаких плантаций, а если не повезет, то и никакого завтра...

  Даугекованне докладывает по браслету связи обстановку. Ангахи безучастно подпирают стены, руки с дубинками опущены, массивные навершия, способные с одного удара размозжить голову филиту, смотрят в пол. Однако Эргемар хорошо знает, что всего за один миг они способны превратиться из равнодушных изваяний в страшные и беспощадные машины убийства.

  Напряжение в бараке растет. Лилсо тяжело встает с пола и пристраивается у одного из опорных столбов, делая вид, что удручен наказанием.

  Впрочем, начнись схватка сейчас, у них не будет ни малейшего шанса.

  - Все нормально, - успокаивающе произносит Даугекованне, закончив разговор с самим Икхимоу. - Ваши распоряжения утверждены.

  Он говорит что-то ангахам, и те, недовольно ворча, покидают барак. Уходит и Даугекованне, забрав с собой злосчастную поварешку. Ему нужно вернуться в кухню, где он сегодня чинил вышедшую из строя микроволновую печь.

  Даксель и Млиско довольно переглядываются. Но Эргемара точит червь сомнения. Все прошло слишком гладко! Пришельцы поверили их объяснениям и, вопреки собственным правилам, не стали даже устраивать всеобщий обыск!

  Эргемар делает несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить себя. Конечно, все это нервы. Жизнь под угрозой смертного приговора плохо влияет на душевное спокойствие. Все и сделано было так, чтобы у пришельцев не возникло никаких подозрений. Даже они, наверное, знают, что повар Лилсо вспыльчив, а приблатненный хулиган Бус нечист на руку и способен довести до белого каления кого угодно. Сигнализация срабатывает от проноса металла через портал, независимо от количества, да и время для акции было выбрано за двадцать минут до отбоя, с расчетом на то, что даже пришельцам будет лень устраивать обыск, на который уйдет не меньше часа.

  И все же, всю долгую восьмичасовую ночь Эргемар почти не сомкнул глаз и забылся тревожным сном лишь перед рассветом.

  

  - Пар-р-р-дъем! Пар-р-р-дъем! Гр-р-р-дха!

  Эргемар от неожиданности едва не вылетел из своей спальной ячейки. Ему казалось, что он всего лишь на мгновение закрыл глаза, а вот, поди ж ты, уже утро. Может быть, последнее утро в его жизни.

  Но пока все было как обычно. Огромный ангах проводил побудку, колотя своей дубинкой по стенкам ячеек и опорным столбам, а его напарник, то и дело открывая пасть в мощном зевке, торчал в проходе открытой двери во внутренние помещения.

  Предупреждая удар дубинки по своей ячейке, Эргемар поспешно спустился на пол и старательно завозился, завязывая шнурки. Ангах скользнул по нему равнодушным взглядом и лениво поднял дубинку, намереваясь стукнуть по следующему столбу.

  - Ты чего?!

  - А ты чего?!

  - Ты, грёбала убери, да!

  Разжалованный повар Лилсо и канавокопатель Бус стояли друг напротив друга, готовые снова сцепиться. Бус уже успел толкнуть массивного повара в грудь обеими руками, а тот в ответ грозно засопел, сжимая и разжимая пудовые кулаки.

  - Пр-рекр-р! Хр-ральт! Пр-р-рекр-р!

  Ангах с размаху ударил дубинкой по загудевшему столбу, требуя немедленно прекратить начинающуюся драку. Его напарник в дверях подавил в зародыше очередной зевок и подобрался, готовый вмешаться.

  В бараке стоял гвалт, почти заглушивший резкий щелчок спущенной пружины. Ангах, дежуривший у входа, вдруг коротко взвыл, схватился за лицо и с грохотом рухнул навзничь. Из его правого глаза торчал конец короткой толстой стрелки.

  Второй ангах, услышав зов умирающего собрата, немедленно повернулся к нему, но в ту же секунду Эргемар, подпрыгнув, огрел его табуреткой по лысой башке. Легкая пластиковая мебель разлетелась вдребезги, не нанеся ангаху ни малейшего вреда. Но разъяренный гигант, вместо того чтобы поднять тревогу с помощью кнопки на поясе, с ревом развернулся навстречу новому противнику. Сразу три огромных дубинки взлетели к потолку, но тут раздался новый щелчок, и ангах, получивший в глаз арбалетную стрелку, завалился на спину, ломая своей тяжестью хрупкие табуретки. Огромная рука заскребла по полу, пытаясь дотянуться до пояса, но Корк Корвейс ногой отбросил ее в сторону, словно ядовитую змею.

  На секунду в бараке наступила тишина.

  - Это что - мятеж? - раздался чей-то испуганный голос.

  - Внимание! - воскликнул Даксель, выбегая в середину помещения. - Мы получили точные сведения, что пришельцы собираются убить всех нас! Мы должны их опередить! Сохраняйте спокойствие! Тела спрятать в ячейках, занимайтесь своими обычными утренними делами! Не паниковать: утром на следящие камеры обычно никто не смотрит ― некогда и некому! Если нам не повезет, попытайтесь пробиться на плантации и в лес! Корк, остаешься за старшего! За мной!

  Перепрыгнув через труп ангаха, Даксель бросился в проход, За ним, обгоняя его, заторопился Млиско с арбалетом, заряженным последней стрелкой. Чуть отставая, спешили Эргемар, Диль Адарис, Тухин и бывший баргандский офицер Горн. Их задачей было в случае необходимости прикрыть своими телами Эмьюлзе Даугекованне, пока тот будет взламывать дверь в центральный пост.

  Гладкий темно-серый пол упруго толкался в ноги, помогая бежать. Все было как во сне, том самом его давнем сне, и Эргемар вдруг почувствовал тревогу. Их план удавался слишком хорошо, все проходило гладко и без малейшей зацепки. Удача была чересчур явно на их стороне.

  "Мятеж не может кончиться удачей, - зазвенела вдруг в голове Эргемара строка из когда-то прочитанного двустишия. - Мятеж не может кончиться удачей..."

  Однако капризная фортуна была по-прежнему с ними. Вбегая в просторный атриум, Эргемар увидел впереди беседующих о чем-то Даугекованне и Гроакха. На лице Сушеной Акулы впервые проявились эмоции - удивление, смешанное со страхом - да так и застыли неподвижной театральной маской. Млиско был меток, и пришелец, сложившись, как сломанная марионетка, без звука рухнул на пол.

  Им все еще продолжало везти.

  Млиско выхватил из кобуры Гроакха пистолет и уверенным движением повернул шпенек предохранителя в рабочее положение. В это время Даугекованне, на бегу доставая из кармана связку миниатюрных инструментов, бросился к двери, преграждавшей им путь на лестницу. Даксель и Горн побежали в разные стороны, готовясь занять сторожевые посты у проходов.

  - И зачем так торопиться? - внезапно раздался механический голос автоматического переводчика.

  Тяжелые клинкетные двери с металлическим лязгом захлопнулись, запирая путь в радиальные коридоры, а из Центрального поста на балюстраду вышел, довольно ухмыляясь, сам Икхимоу с раскрытым планшетом в одной руке и пистолетом в другой. Рядом с ним семенил подобострастно улыбающийся Дмууф.

  - Бросьте пистолет! - приказал Икхимоу, держа на прицеле Млиско. - И ваш стреломет тоже! Любопытная штучка, потом обязательно осмотрю ее повнимательнее... А теперь встаньте рядком... вот здесь, на середине, чтобы я хорошо видел вас. Кто пошевельнется - получит иглу в лоб!

  "Он говорит с нами вместо того чтобы сразу стрелять! - внезапно пронеслось в голове у Эргемара. - Значит, у нас еще не все потеряно! Если тянуть время достаточно долго, может быть, такой опытный головорез как Млиско сумеет углядеть для нас какой-нибудь шанс..."

  - Откуда у вас переводчик? - громко спросил Эргемар, едва эта мысль успела у него толком сформироваться.

  - Ах, это? - Икхимоу поставил открытый планшет на перила балюстрады. - Получил с вашей планеты, в одном комплекте с вами. Или вы думали, мы настолько наивны, чтобы оставлять вас без присмотра? Кстати, вы весьма облегчили мне жизнь, обсуждая свои проблемы именно на том языке, на который настроен мой аппарат.

  - Значит, вы знали обо всем? - задал новый вопрос Эргемар.

  - Конечно. Старый толстый Дмууф не умеет держать язык за зубами. А когда проспится, не помнит, что сказал и кому, - не так ли, Эми нга-Дауге? Или, как вас теперь нужно правильно называть, Э-миул-зе Дауге-кован-не? Вы были совершенно правы: голос крови и в самом деле сильнее всяких прочих уз. Только вот почему вы применяли этот принцип исключительно к себе?

  - Но если вам было известно все заранее, почему вы не остановили нас раньше? - не сдавался Эргемар. - Ведь мы прикончили не только двух охранников, но и одного вашего соотечественника!

  - А, ваш мятеж?! Признаться, вы этим лишь оказали мне небольшую услугу...

  Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Икхимоу повернулся и дважды выстрелил в грудь Дмууфу. Толстый пришелец с застывшим выражением глубочайшего изумления на лице переломился в коленях и, словно мягкая кукла, покатился вниз по ступенькам спиральной лестницы.

  - Бедняга Дмууф, - прозвучал из динамика равнодушный механический голос. - Он так боялся, что его ликвидируют... и, в общем, не зря. От вас не должно остаться никаких следов, и их не останется. Абсолютно никаких.

  - И вы теперь в одиночку убьете нас всех?! - в груди Эргемара что-то неприятно ёкнуло.

  - Зачем в одиночку? - кажется, даже удивился Икхимоу. - У меня есть помощники, очень хорошие помощники. И в настоящее время они крайне разозлены на всех вас. Да, между прочим, - он на секунду опустил взгляд на планшет - между прочим, они уже приступили к работе. Думаю, когда я через несколько минут решу избавиться от вас, вы будете последними.

  - А вы не думаете, что последним будете именно вы?! - закричал Дилер Даксель. - Вам не кажется, что после того как вы заметете здесь следы, ваши хозяева займутся вами?! Вы ведь тоже след, да еще какой!

  - Естественно, я об этом думал, - в ровном голосе автоматического переводчика послышалась насмешка. - И принял соответствующие меры. Я должен был ликвидировать вас не сегодня, а пять дней спустя, непосредственно перед прибытием грузового транспорта. Но я не буду ждать так долго. Все эти дни специальный автомат будет поддерживать связь с главной базой, словно я по-прежнему нахожусь в Центральном посту. А я, тем временем, использую по назначению небольшой одноместный катер, который спрятан в укромном местечке поблизости. Смею надеяться, о его существовании не знает даже мое непосредственное начальство, а пока оно будет разбираться, я уже давно покину планету. Как видите, я все предусмотрел.

  - Отвлеките его хотя бы на две секунды, - уголком рта прошептал Млиско. - Хотя бы на секунду...

  - А... - Эргемар открыл рот, да так и закрыл. Новый вопрос все никак не приходил на ум.

  И тогда решился Диль Адарис. С громким криком он метнулся к лежащему шагах в семи-восьми пистолету Гроакха. Он даже успел схватить его. Раздалось несколько выстрелов, сухо щелкнувших как удары хлыста, Адарис, прокатившись несколько метров по гладкому полу, застыл без движения, но в ту же секунду Млиско резко выбросил правую руку вперед и вверх. Икхимоу схватился руками за лицо, выронил пистолет, с глухим бряцанием заскользивший по ступенькам, и повалился набок. Из его правого глаза торчал непонятный молочно белый предмет длиной около десяти сантиметров.

  - Пластик там в мастерской был хороший, - сказал в пространство Млиско. - Не хуже металла. Я из него и выточил себе кинжальчик. Вот он и пригодился...

  - Скорее, нельзя терять ни секунды! - Даксель потащил еще не совсем пришедшего в себя Даугекованне к двери, преграждавшей им путь на спиральную лестницу. - Открывай!

  - Да-да, конечно, - у Даугекованне еще тряслись руки, и он несколько раз глубоко вздохнул, возвращая себе спокойствие.

  Вынув из кармана пластиковую карточку, он вставил ее в прорезь на небольшой коробочке с кнопками, прикрепленной у косяка, и набрал короткую комбинацию... Снова набрал... Вытащил и засунул обратно карточку...Еще раз пробежался пальцами по кнопкам...

  - Заблокирована с Центрального поста! - выдохнул Даугекованне. - Нужен планшет!

  Все как по команде, включая Тухина и Горна, склонившихся над неподвижно лежащим Адарисом, посмотрели наверх. Планшет был там, на перилах балюстрады, куда поставил его Икхимоу, но чтобы добраться до него, нужно было пройти через дверь.

  - Я сейчас! - Даугекованне начал скручивать крохотные винтики, которыми коробка крепилась к двери. Он волновался и спешил, и от этого отвертка постоянно соскальзывала.

  Они не могут, не имеют права терять эти секунды - Эргемар с отчаянием огляделся по сторонам. Выше и ниже двери вместо перил лестницу огораживала гладкая непроницаемая стенка из прозрачного пластика, через которую нельзя было перелезть и за которую нельзя было ухватиться. Обычные поручни начинались только со второго марша, там, где у них над головами заканчивалась горизонтальная площадка, и лестница снова начинала виться по стенам огромного цилиндра.

  И все же это был хоть какой-то шанс.

  - Эстин, подсади! - выкрикнул Эргемар, подбегая к лестнице и протягивая руки, словно стараясь ухватиться за край площадки более чем в полутора метрах у него над головой.

  Млиско, мгновенно поняв все, послушно присел, и Эргемар с помощью Тухина и Дакселя вскарабкался ему на плечи. Придерживаясь за стену, Млиско осторожно встал и сделал два медленных шага назад. Пальцы Эргемара скребли по нижней кромке лестничной площадки, но ему не хватало каких-то сантиметров, чтобы уцепиться за край.

  - Держись, Драйден! - пропыхтел снизу Млиско.

  Эргемар почувствовал, как кто-то цепляет его за ноги и слегка подталкивает его вверх. Рванувшись изо всех сил, он кончиками пальцев ухватился за край площадки, несколько невообразимо долгих секунд висел на грани падения, но все-таки удержался и начал медленно подтягивать себя вверх. Вскоре ему удалось зацепиться сначала коленом, а затем и всей ногой за край площадки, и, опираясь на нее, тяжело перевалиться через перила.

  После всего этого хотелось только присесть на ступеньку и отдышаться, но Эргемар заставил себя сделать еще один бросок. Проклятая лестница все вилась и вилась по кругу, он совершенно выбился из сил и понял, что его путь подошел к концу, только когда чуть не споткнулся о неподвижное тело Дмууфа.

  Толстый пришелец прокатился почти целый лестничный марш и лежал на ступеньках головой вниз, словно большая кукла. Прижавшись к поручню, чтобы не вляпаться в густо синие пятна крови, Эргемар поднялся на верхнюю галерею и остановился, тяжело дыша.

  Икхимоу лежал на боку, запрокинув голову. Его левый глаз был закрыт, из правого, куда угодил кинжал Млиско, стекала на пол синяя струйка. Рядом валялся ненужный уже пистолет.

  Несмело протянув руку, Эргемар поднял оружие. Главный пришелец вызывал невольный страх даже после смерти. Внезапно Эргемару показалось, что левый глаз Икхимоу мигнул. Прежде чем он успел осознать это, пистолет дважды подпрыгнул в его руке, и между глазами пришельца появилась дырка, из которой тут же толчком выплеснулась темно-синяя кровь. Вторая игла угодила в стенку прямо над головой Икхимоу, оставив после себя выбоину с неровными краями.

  - Ты стрелял?! - закричал снизу Млиско. - Он был жив?!

  - Теперь - уже точно нет!

  Опомнившись, Эргемар подхватил с перил планшет и, торопясь и перескакивая по две-три ступеньки, побежал вниз. Последних полмарша он преодолел мощным прыжком, едва не подвернул ногу.

  Скинув планшет на руки Даугекованне, Эргемар рывком перебросил свое тело через перила. После прыжка с трехметровой высоты он не удержался на ногах, но тут же был подхвачен Млиско.

  - Держи, - Эргемар протянул ему оружие. - Тебе нужнее.

  - У меня уже есть, - Млиско тряхнул пистолетом Гроакха. - Дай лучше Горну!

  Баргандский офицер все еще сидел на корточках над телом Адариса.

  - Он жив? - жадно спросил Эргемар со странной смесью обреченности и надежды.

  Горн печально покачал головой.

  - Наповал. Ты не знаешь, что он кричал перед тем, как...

  - Спаси меня, Бог, - невнятно ответил Даксель, напряженно следивший за действиями Даугекованне. - Диль верил, что если попросить Единого о помощи, он спасет...

  Слова Дакселя заглушил металлический лязг. Тяжелые двери, преграждавшие им путь в радиальные коридоры, разошлись в стороны. Опережая всех остальных, в открытый проем бросились Млиско и Горн, за ними поспевали Даугекованне с планшетом и Тухин, зарядивший арбалет стрелой, извлеченной из тела Гроакха.

  Сколько времени мы потеряли! - пронеслась в голове Эргемара страшная мысль. Пока они отвлекали Икхимоу, доставали планшет и возились с открыванием дверей, прошло, по меньшей мере, пять-семь минут - достаточно для четверых беспощадных убийц, чтобы расправиться с толпой безоружных! "Мятеж не может кончиться удачей!" - снова вспомнилась Эргемару строчка из давнего двустишия. Они одержали победу над пришельцами, но чего она стоит, если они проиграли незримый бой со стрелками часов?...

  Но, подбегая к двери в барак, Эргемар с облегчением понял, что они все же не опоздали. Изнутри доносился истошный визг, и так кричать могла только госпожа Бэнцик - скандалистка, спорщица и истеричка, впервые показавшая свой норов еще в первые сутки на корабле пришельцев, когда она вздумала защищать Буса, пытавшегося украсть упаковку с пайками. Обычно Эргемар ее терпеть не мог, но сейчас, слыша ее голос, почувствовал только огромное облегчение.

  Даугекованне на секунду склонился над планшетом, и широкая дверь с легким скрипом отошла в сторону. Оттуда сразу же хлынули яркие краски, движения и громкие звуки, среди которых выделялось ритмичное хэканье.

  Первым, кого увидел Эргемар, был огромный ангах, избивавший Корка Корвейса. Мощные руки с зажатыми в них дубинками, словно четыре огромных цепа, мерно поднимались и опускались, обрушивая удар за ударом на распластавшееся на полу неподвижное окровавленное тело. Казалось, озверевший ангах хочет вбить то, что осталось от чинета, прямо в бетонный пол.

  Трое остальных ангахов, не торопясь, наступали на толпу филитов, сгрудившихся у входа в кухонное помещение. В руках гигантов были уже не дубинки, а почти метровой длины широченные тесаки и огромные багры с узкими гранеными остриями и страхолюдными мясницкими крюками, покрытыми кровью. Пол барака был усеян обломками пластиковой мебели, среди которой лежали, увы, и несколько мертвых тел.

  Вся эта картина изменилась в мгновение ока. Захлопали пистолеты в руках Млиско и Горна, и ангах с дубинками в руках вдруг, взревев, повалился навзничь, пятная все вокруг кровью из многочисленных ран. Троица с тесаками на секунду замерла, а затем один из них бросился бежать к полуоткрытой двери, ведущей наружу, а двое, отбросив в сторону багры и размахивая клинками, ринулись прямо на толпу безоружных филитов. Навстречу ангахам метнулся Димо Роконан, размахивая обломком табуретки, и тут же рухнул с раскроенной головой, но он выиграл для всех полторы секунды, которых хватило стрелкам, чтобы поразить новые цели. Оба ангаха, получив по несколько разрывных игл в спину, растянулись на окровавленном полу, так и не успев начать бойню.

  Тухин выстрелил в последнего ангаха из арбалета, но стрелка, угодившая гиганту в одну из рук, не затормозила и не замедлила его. Прежде чем кто-то успел что-либо сделать, он исчез за дверью, захлопнув ее за собой.

  - За ним! - рванулся вперед Горн.

  - Не уйдет! - растянул губы в оскале Даугекованне. - Я заблокировал там все двери. Теперь он пойман.

  Все к тому времени высыпали из кухни, радуясь спасению и ужасаясь от вида убитых. Но дело было еще не закончено. Млиско и Горн с пистолетами наготове заняли позиции у запертой двери, за которой скрывался последний враг. Все замерли, только из дальнего угла доносились чьи-то негромкие всхлипы.

  Горн рывком рванул дверь на себя, но в открытый проем, опережая Млиско, вдруг кинулся маленький хенанец. Сверху на него обрушилась стальная молния, разрубившая его буквально напополам, но и ангаху удалось пережить своего противника ровно на полсекунды. Прошитый чуть ли не десятком игл, великан с ревом обрушился на пол, содрогнувшийся от удара.

  Не прекращая стрельбы, Млиско ворвался в помещение тамбура и тут же с облегчением опустил пистолет. Все кончилось, и можно было собирать трофеи и считать потери.

  

  Победа обошлась им дорогой ценой. Погибло пятнадцать человек, и потеря каждого из них казалась невосполнимой. В самом начале схватки была убита Добра Сланско, заслонившая собой Тихи. Был выдернут из толпы багром и зарублен врач Рагон. Ради нескольких решающих мгновений пожертвовал собой Димо Роконан. Принял на себя удар, предназначавшийся для Млиско, маленький незаметный застенчивый хенанец, чьи успехи в изучении иностранных языков так и не продвинулись дальше нескольких баргандских слов, и имя которого так никто толком и не успел запомнить...

  Тело Корка Корвейса представляло собой сплошное кровавое месиво, относительно неповрежденными были только ноги и голова.

  - Мы остались живы благодаря ему, - рассказывала Эргемару Хеннауэрте Ленневере; глаза ее были сухими и колючими. - Они ворвались к нам со стороны двора, сразу же зарубили несколько человек, а остальных оттеснили в кухню и стали своими баграми выхватывать одного за другим. Тогда Корк прорвался вперед, откинул в сторону багры и вызвал одного из них на бой. С голыми руками он продержался против вооруженного дубинками ангаха больше пяти минут. Он швырял в него табуретками, пытался отразить с их помощью удары, но в конце концов ангах сбил его с ног и стал избивать. Все это время остальные трое просто смотрели, не трогали нас. Если бы не Корк, вы бы, наверное, не успели...

  - А если бы не Диль Адарис, мы бы погибли все, - кивнул Эргемар. - В решающую секунду он отвлек на себя внимание пришельца... ценой своей жизни. Возможно, он наделся, что бог спасет его, но на самом деле это Диль спас всех нас... Но как нам теперь будет не хватать его, его и Рагона... Без них мы как самолет, потерявший половину крыла...

  К счастью, раненых было немного - всего семь человек, и тяжелее всех - Бус, которому ангах отрубил кисть правой руки. У Карвена была глубокая рваная рана в правом боку, где его пробороздил крюк.

  Их единственного врача не было в живых, и ранеными занялась Эрна Канну - высокая рыжеволосая гранидка, два года провоевавшая фронтовой санитаркой. Ей помогал Эстин Млиско, за время своей военной службы в рядах коммандос и карьеры наемного солдата научившийся оказанию первой помощи. Вдвоем они обработали раны и покрыли их заживляющим гелем из аптечки. Больше они сделать ничего не могли. В одном из помещений базы Эргемар видел регенерационный аппарат, точно такой же как тот, на котором ему вылечили ногу, но как он работает, не знал даже Даугекованне, а разбираться с подробной инструкцией не было времени.

  Им некогда было даже скорбеть по погибшим. Каждый час задержки сокращал их резерв времени перед неизбежной погоней. И пока одна группа раскладывала посреди хозяйственного дворика погребальный костер, другая, во главе с Даугекованне, обшаривала базу в поисках вещей, которые могли бы пригодиться им во время похода.

  Проще всего было с оружием. База была, по сути, маленькой крепостью, и с помощью запасов, хранившихся в арсенале, ее можно было оборонять от целой армии. Там были шесть игольных пистолетов, аналогичных тем, что достались им в наследство от Икхимоу и Гроакха, двенадцать автоматических иглометов с магазинами на сто сорок четыре патрона и одно штурмовое ружье, названное потрясенным Млиско мечтой десантника на вражеской территории.

  Это и в самом деле было настоящее произведение оружейного искусства. Изготовленное из пластика и легких сплавов, ружье в полностью снаряженном состоянии весило не более трех килограммов. Оно имело удобный складной приклад, специальный прицел не известной им конструкции, позволяющий вести снайперский огонь на расстоянии до километра (они не знали слова "лазер", а у Даугекованне не хватило ни слов, ни знаний), и подствольный гранатомет с магазином из шести гранат осколочного, фугасного или шокового действия. Снизу и по бокам ствольной коробки находились сразу три патронника, позволяющие вести одиночный и автоматический огонь тремя типами боеприпасов: обычными иглами, пулями повышенной мощности (разрывными, бронебойными и зажигательными) и капсулами, предназначенными для настильной стрельбы. Точно над целью капсула лопалась, усеивая все вокруг миниатюрными разрывными стрелками.

  Наконец, поверх ствола можно было устанавливать метатель, выстреливавший на расстояние до пятидесяти метров тонкий металлический трос с кошкой или гарпуном на конце. Даугекованне, который за время своего пребывания на базе Дальней разведки не раз видел штурмовое ружье в действии и даже имел возможность познакомиться с ним поближе, рассказывал, что солдаты Звездной Гвардии передвигаются по этим тросам с помощью специальных захватов, в мгновение ока взбираясь на отвесные стены и преодолевая реки и расщелины.

  Кроме стрелкового оружия, в арсенале нашлись четыре прибора ночного видения, огромное количество разнообразных боеприпасов, ящик самонаводящихся сенсорных мин, срабатывавших при появлении цели в радиусе тридцати метров, и ящик компактных, но мощных взрыв-пакетов с таймерами и взрывателями ударного действия. Все эти тонкости Даугекованне были известны лишь по описаниям, но оба ящика, тем не менее, добавили в общую кучу.

  Остаток места в бункере для хранения оружия занимали переносные зенитно-ракетные комплексы - шесть ракет в тонких полутораметровых цилиндрических контейнерах и два пусковых механизма к ним со съемными лазерными прицелами и решетками антенн. О том, как с ними обращаться, не знал никто, но Млиско решил на всякий случай захватить их с собой. По крайней мере, с ними они могли чувствовать себя не совсем беззащитными против атаки с воздуха.

  На базе нашлось довольно много инвентаря для ухода за плантациями и выполнения хозяйственных работ: лопаты, мотыги, секаторы, топорики на длинных ручках, несколько бритвенно-острых мачете с полуметровыми клинками, даже два плазменных резака, за несколько секунд перерубающих опорный столб маскировочного навеса. Необычайно ценной для них была и портативная швейная машинка, найденная - подумать только - в комнате Гроакха.

  Значительно хуже обстояли дела с продовольствием и совсем плохо - с водой. Запасов круп, бобов, консервов и прочих продуктов семи десяткам человек хватило бы при экономном использовании не более чем на три недели, несколько ящиков со стандартными пайками позволили бы им протянуть еще несколько дней, а дальше необходимо было переходить на местные ресурсы. Воду база получала с подземного источника, а резерв хранился в больших цистернах, поэтому взять с собой они могли только то, что поместилось бы в их фляжках. Правда, на продовольственном складе отыскались с полсотни пластиковых колб с низкосортным спиртным напитком. Большую часть их безжалостно опорожнили, чтобы использовать освободившиеся бутылки под воду, и только несколько штук взяли с собой в качестве согревающего средства.

  Конечно, они могли пополнять свои запасы из ручьев и речек, попадающихся у них на пути, но никто не знал, как может подействовать на них вода чужой планеты. Эргемар дорого бы дал за то, чтобы у них были обеззараживающие таблетки, подобные тем, что они использовали в Зерманде, однако у пришельцев таких не водилось. Вода на базе очищалась стационарными фильтрами, и нужды в чем-либо ином не было.

  Единственное, что им оставалось, это употреблять воду только в кипяченом виде... если ее было, в чем кипятить. В их распоряжении не было ни чайников, ни котелков, ни кастрюль, пригодных для приготовления пищи на костре, не говоря уже о таких вещах, как палатки или надувные лодки. К счастью, консервированные бобы поступали к ним в громадных пятикилограммовых жестянках, из которых с помощью шила и проволоки можно было изготовить неплохие ведра.

  Решить проблему с ночлегом и защитой от дождя предполагалось с помощью постельного белья, которое было изготовлено не из материи, а из мягкого ворсистого пластика, целлофановых мешков из-под каких-то удобрений и маскировочной ткани. Хотя она и состояла из множества скрепленных между собой лоскутков, сложенная в несколько слоев, она почти не пропускала влагу и неплохо держала тепло. Кроме того, ей можно было воспользоваться и по прямому назначению. Два огромных рулона, нашедшихся на складе инвентаря, были разрезаны на куски примерно пятиметровой длины.

  Ближе к полудню все на время оставили свои занятия для небольшой церемонии прощания с погибшими. В хозяйственном дворике собрались все семьдесят три человека, включая раненых. Пятнадцать тел в саванах из пропитанной спиртом бумаги лежали в два ряда, обложенные связками наспех нарубленных веток кустов сугси и обрывками картонных ящиков. В ногах каждого тела был установлен крохотный флажок цветов их родных стран.

  - Наверное, эти флаги здесь излишни, - медленно и через силу проговорил Дилер Даксель, обращаясь ко всем собравшимся. - Здесь все мы - люди с планеты Филлина, от которой нас сейчас отделяют бесчисленные километры межзвездной пустоты. Я не знаю, имеют ли наши боги какую-то силу в чужом мире, но я хочу верить, что души всех этих людей, погибших сегодня во имя нашей свободы, найдут правильную дорогу! А нам всем нужно обязательно выжить и вернуться, чтобы их смерть не была напрасной! Покойтесь с миром, братья и сестры. Пусть Единый и Добрый Бог возьмут вас под свою руку...

  У Эргемара в горле стоял комок. Эти слова должен был произнести Диль Адарис, но он сейчас лежал вместе с остальными на ложе из хвороста. Хеннауэрте Ленневере, переведя слова Дакселя на картайский и чинетский, склонилась и щелкнула зажигалкой. Пламя медленно разгоралось, неохотно облизывая все еще сочащиеся соком ветви, а затем внезапно вспыхнуло ярким дымным огнем. В воздухе затанцевали яркие искры, поднявшийся ветер разметывал легкие черные хлопья...

  Когда костер догорел до конца, каждый взял себе по щепотке пепла. Тот, кто останется в живых и вернется, развеет его над родной планетой, чтобы и погибшие в чужом мире тоже смогли возвратиться домой... После этого люди продолжили сборы: каждый час был важен, и нужно было спешить.

  Солнце прошло по небу планеты Тэкэрэо две трети своего дневного пути, когда они, наконец, выступили в путь. Одноместный катер Икхимоу искать, понятное дело, никто не стал, а вот три найденные на базе гравитележки очень сильно им пригодились. Это были длинные узкие платформы с сиденьем для водителя впереди и прямоугольным низким кузовом, парящие, примерно, в метре над землей. Эргемару они больше всего напоминали автокары, какими пользуются на вокзалах и в аэропортах, только вместо колес у них были полукруглые широкие выступы, слегка выходящие за край платформы. Ширина тележки была немногим более метра, что было для них очень удобно, так как позволяло двигаться по девственному лесу.

  О принципах действия гравитационного двигателя Даугекованне имел самое приблизительное представление, хотя и умел устранять простейшие поломки. Как и вся техника пришельцев, тележки работали на энергопатронах - небольших серых цилиндриках длиной чуть больше десяти сантиметров и толщиной в большой палец руки. Судя по всему, энергопатроны представляли собой очень мощные аккумуляторы - так, плазменный резак на одном патроне мог работать целый час без перерыва, штурмовое ружье при интенсивном использовании требовало перезарядки раз в несколько месяцев, а небольшие приборы вроде сенсоров, переносных фонарей или пультов могли обходиться без смены питания годами...

  Тележкам требовалась целая батарея из двенадцати энергопатронов, которой хватало, приблизительно, на одни местные сутки непрерывного движения. Перезарядить же их, по словам Даугекованне, можно было только в специальных установках на электростанциях. К счастью, на базе такой установки не было, и склады ее были полны неиспользованных патронов. Кроме того, чтобы растянуть их запасы подольше, Даугекованне уменьшил до предела мощность двигателя каждой тележки. Теперь они могли только неподвижно висеть в воздухе, а специально выделенные люди тянули их за собой на веревке, как воздушные шарики.

  Две платформы из трех занимали раненые - Карвен и шуанец Жеран Зибеляйт, которому крюк от багра глубоко пробороздил ногу. Третья платформа была нагружена ящиками с боеприпасами, энергопатронами, снаряжением и продовольствием. Там же находилось и их "секретное оружие" - пластиковые пакеты с фиолетовым порошком. По словам Даугекованне, взятый ими сугси стоил достаточно, чтобы скупить на корню весь персонал небольшого космодрома.

  Длинная колонна тяжело нагруженных людей растянулась по плантации на добрую сотню метров. Одни несли оружие, другие - свертки маскировочной ткани, третьи помогали идти раненым. Рюкзаков не было почти ни у кого, поэтому для переноски вещей большинство использовали корзины, в которые раньше собирались листья. В ходе поисков была собрана вся материя, которую удалось найти на базе, и конфискована одежда у пришельцев, а чехлы из кожзаменителя были разрезаны на ремни, но наверняка должно было пройти несколько дней, прежде чем они с помощью единственной швейной машинки смогут изготовить себе что-то более-менее подходящее. Сейчас на эти вещи, как и на многие другие, не было времени.

  Проволочная сетка, окружавшая плантацию, с шуршанием разошлась в стороны, и филиты, один за другим, ступили под сень незнакомого чужого леса. Перед тем, как сделать шаг наружу, Эргемар в последний раз оглянулся. За длинными рядами кустов и навесами из маскировочной ткани уже не было видно базы, где прошло больше двух месяцев их жизни и где лишь пепел остался от тел пятнадцати их погибших товарищей. Теперь там были только три мертвых пришельца и шесть ангахов - их хоронить не стали и оставили там, где их настигла смерть.

  Проходя мимо, Эргемар украдкой пощупал широкий пальчатый лист местного кустарника - он был слегка шершавым и теплым. Долгие дни неволи он мог лишь мечтать об этом, а теперь его сны стали явью. Темные кроны деревьев сомкнулись у него над головой, ноги ступали по мягкому ковру из миллионов опавших широких хвоинок и мелких сухих веточек, откуда-то издалека доносились странные отрывистые звуки, похожие на кваканье лягушек.

  Громкий скрежещущий крик откуда-то сверху заставил всех замереть. Люди застыли на месте, сжимая оружие. Однако лес снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь шорохом хвоинок, и колонна двинулась дальше, с трудом находя себе путь среди густого подлеска и множества высоких прямых стволов.

  - Чего притихли? - послышался рядом бодрый голос Дилера Дакселя. - Не бойтесь этого леса, пусть сам он поостережется нас! Главное - мы вырвались! Мы свободны! Наше восстание победило! Ура!

  Все с удовольствием ответили Дакселю радостным воплем, от которого по всему лесу пошло гулять звонкое веселое эхо. А Эргемар снова вспомнил полюбившееся ему двустишие, теперь уже обе строчки разом.

  Мятеж не может кончиться удачей,

  В противном случае, его зовут иначе.

  

  

  Глава 8. Операция "C Новым годом"

  

  Каждый двенадцатый день на базе "Восток" - выходной. В такие дни можно отдохнуть после тяжких трудов, отоспаться, навестить земляков, посетить барак одиннадцатой, женской, бригады, поиграть на расчерченной на полу доске картонными фигурами в битву или шашки или же, наконец, провести время в сладком ничегонеделании.

  Для Кена Собеско и Гредера Арнинга выходной еще представлял возможность без помех обсудить наиболее животрепещущие темы. Поэтому сразу же после обеда они уединились в тихом неприметном месте возле торцевой стены барака.

  Однако сегодня обсуждать им было нечего. Со времени памятного разговора с Куоти прошло уже две недели, но за это время они ни на шаг не продвинулись в решении своей главной задачи - организации побега. Ограда зоны для пленных была теперь, помимо камер, оснащена биодатчиками и еще какой-то хитрой сигнализацией, и заблокировать сразу все следящие системы не представлялось возможным. Днем же, во время работ, бежать можно было только с прямого попустительства Куоти, а этот вариант Собеско отклонил с самого начала. Не то, чтобы он не хотел подводить помогающего им пришельца; просто он не был уверен, что тот пойдет ради филитов на такое самопожертвование.

  Все же прочие возможности были уже давно рассмотрены и отвергнуты как невероятные или слишком рискованные, а новых мыслей у них уже давно не появлялось. Поэтому Собеско и Арнинг просто сидели на молодой зеленой травке, наслаждаясь теплым весенним днем, и с удовольствием подставляли лица приятно греющему солнцу.

  Здесь их и нашел посыльный.

  - Привет, - поздоровался он с Собеско. - Вас к себе кум вызывает. Обоих.

  - Срочно? - лениво поинтересовался Собеско, по-прежнему сидя на земле.

  - У него все срочно.

  - Ну, ладно, - Собеско не спеша поднялся сам и протянул руку Арнингу. - Тогда пошли.

  Выходной - это не только время отдыха. Это еще и любимый день для проведения профилактических бесед с заместителем начальника лагеря по режиму или, по-местному, кумом. Как уже хорошо знали Собеско и Арнинг, ближайшие три-четыре квинты, а то и целый час им теперь придется провести, отвечая на разные хитрые вопросы, среди которых половина наверняка будет с двойным, а то и тройным дном, рассказывать о положении дел в бригаде, стараясь между делом не сказать ничего лишнего, и заверять немолодого подозрительного эсбиста в своей полной лояльности и готовности помочь.

  Однако в маленьком бараке на окраине лагеря, уже давно получившем прозвище "хитрый домик", их ждал не кум. Зайдя внутрь, они увидели за стеклянной перегородкой не кого-нибудь, а самого начальника планетной Службы Безопасности.

  - О, вот и наши герои труда из седьмой бригады, - встретил их эсбист довольной улыбкой. - Заходите, заходите!

  Собеско насторожился. Начальник планетной СБ и так смертельно опасен, любезно улыбающийся же начальник опасен вдвойне. Какую пакость он задумал? Не об этом ли предупреждал их Куоти?

  - Миида ахтантагаи, гзури и хсиу седьмой бригады... - сухо и по деловому начал докладывать Собеско, но был остановлен вальяжным взмахом руки.

  - Достаточно. Я же сказал, заходите сюда.

  Дверца в стеклянной перегородке, разделявшей хитрый домик на две части, отошла в сторону, и оттуда повеяло приятным теплом и легким ароматом, похожим на цветочный. Еще более насторожившись, Собеско и Арнинг переступили через порог. Похоже, они первыми удостоились чести побывать на "господской" половине, и за эту привилегию явно надо было чем-то расплачиваться.

  - Снимайте ошейники! - распорядился между тем пришелец.

  - Вообще-то, нам не положено, - осторожно напомнил Арнинг.

  - Это я решаю, что вам положено, а что - нет! Снимайте!

  Подчиняясь окрику эсбиста, Собеско и Арнинг расстегнули свои ошейники и осторожно положили их на столик перед перегородкой. Пришелец невозмутимо сложил их и засунул в карман.

  - Вот и хорошо, - удовлетворенно произнес он, распахивая входную дверь. - Прошу.

  Прямо перед хитрым домиком был припаркован небольшой гравикатер величиной с легковой автомобиль. Его стеклянный колпак был тонированным, и даже вблизи не было видно, есть ли кто-либо внутри или нет.

  - Смелее, - эсбист распахнул перед ними дверцу, похожую на автомобильную. - Залезайте внутрь.

  У Собеско перехватило дух. Его очень интересовали летающие катера пришельцев. Однажды он попробовал расспросить о них Куоти, но у автомата-переводчика не хватило слов, а у них с Арнингом - знаний. Из этой беседы они смогли вынести только основные приемы управления гравикатером и заверения Куоти, что водить его очень легко.

  Собеско даже почти не обратил внимания на то, что эсбист приковал его и Арнинга наручниками, вделанными в дверцы, и пристегнул широкими ремнями. Впереди и наискосок от него находилось место пилота, и Собеско следил за действиями пришельца во все глаза, стараясь не упустить ни одной мелочи.

  Усевшись на пилотское кресло, эсбист любезно поинтересовался, не жмут ли им ремни, получил ответ Арнинга, что все в порядке, и достал из нагрудного кармана небольшую пластиковую карточку, которую вставил в прорезь под большим экраном посреди пульта.

  "Что-то вроде ключа", - с разочарованием понял Собеско. Один из их планов, предусматривавший угон гравикатера, похоже, приказал долго жить, однако Собеско не отчаивался. Может быть, наблюдение за пришельцем поможет ему придумать другой.

  Тем временем, эсбист включил большой тумблер справа от экрана. Пульт управления сразу ожил, загорелись шкалы на незнакомых приборах в левой его части, а на самом экране медленно проявилось изображение карты, в центре которой замигала яркая точка.

  "Очень удобно", - оценил Собеско. На карте был виден их лагерь с прямоугольниками бараков, немного выше были показаны строения базы и большой квадрат посадочной площадки; заштрихованные зеленым полоски со схематичными изображениями деревьев, очевидно, обозначали сады и лесопосадки. Особенно поразило Собеско то, что карта выглядела трехмерной. Присмотревшись, на ней можно было увидеть пригорки и впадины, а холмы у нижнего края карты были тонированы по линиям горизонталей.

  Карта окружающей местности была крайне важна, но Собеско с усилием отвел от нее взгляд. Он едва не пропустил момент, когда пришелец, протянув руку, повернул вправо большой черный переключатель рядом с тумблером "зажигания". Катер слегка вздрогнул и словно подпрыгнул, приподнявшись, примерно, на метр над землей. Тогда пришелец повернул переключатель еще на одно деление, и на одной из шкал на пульте скакнула в сторону стрелка. Откуда-то снизу послышалось тихое мягкое урчание.

  Откинувшись на спинку своего кресла, эсбист взялся за два небольших джойстика, торчащих посреди пульта, прямо перед экраном, и слегка наклонил их вперед. Катер тут же пришел в движение, рванувшись вперед и вверх. Ускорения при этом почти не чувствовалось, из-за чего полет казался не совсем настоящим. Тем не менее, они быстро поднимались, за считанные секунды достигнув высоты порядка пятисот метров. После этого пришелец выровнял машину, перейдя в горизонтальный полет.

  Как рассказывал Куоти, левый джойстик определял высоту полета, правый - скорость и направление. Машина была, очевидно, очень чувствительной, руки эсбиста на управляющих рукоятках лежали почти неподвижно, и Собеско подумал, что с непривычки вести катер, наверное, нелегко. Мысленно поставив себя на место пилота, он решил, что самым сложным для него поначалу будет определение правильных усилий, необходимых для изменения направления или высоты.

  Убедившись, что катер идет правильным курсом, эсбист спокойно оставил оба джойстика в среднем положении и занялся переключателями, находящимися слева от экрана. После щелчка самого нижнего из них на экране вместо схематичной карты окрестностей возникло изображение длинной береговой линии и гряды островков. Следующий щелчок снова уменьшил масштаб - островки стали похожи на бусины, нанизанные на ниточку, а у нижнего края экрана появились северные отроги гор Гармо, еще один - и компьютер услужливо предоставил карту всего северо-восточного Заморья, прихватив большой кусок Великой Пустыни и южное побережье Приморья. Яркая точка в центре экрана, по-видимому, все равно должна была изображать катер, и Собеско, вспомнив уроки географии, наконец, впервые смог определиться, где находится база пришельцев. Если он не ошибался, она должна была располагаться в Венселанде, недалеко от фидбаллорской границы.

  Очевидно, получившееся изображение чем-то не устраивало эсбиста и, перебросив второй снизу тумблер в верхнее положение, он начал вращать ладонью маленький черный шарик, закрепленный в гнезде у левого нижнего угла экрана. Изображение дрогнуло, карта на экране начала ползти на север, потом на запад, у правого края появились несколько красноватых точек, а в самом вверху, где-то в районе чинетско-архойской границы, загорелся желто-оранжевый огонек. Еще одна база?!

  На этом пришелец, видимо, успокоился. Перебросив обратно тумблер, он с помощью переключателя вернул карту в прежнее состояние и снова взялся за джойстики. Катер слегка клюнул носом и пошел на снижение. Собеско уже видел, что он держит курс на один из маленьких островков невдалеке от берега.

  Впереди появилось море, покрытое морщинами волн. На экране вдруг вспыхнула и тут же пропала ярко-белая пунктирная линия, пересекшая карту правильной дугой. На секунду скосив глаза вниз, Собеско заметил под ними ниточку ограды, протянувшуюся вдоль широкой полосы прибрежных дюн - очевидно, тот самый периметр безопасности, о котором рассказывал им Куоти.

  Островок - голая песчаная коса, поросшая редкой жесткой травой, - вырастал на глазах. Пришелец, потянув оба джойстика на себя, гасил высоту и скорость. Над самой целью катер неподвижно застыл в воздухе метрах в пяти от земли, но это место чем-то не понравилось эсбисту и, тронув правый джойстик, он отвел машину немного в сторону и только затем посадил, повернув обратно переключатель рядом с тумблером "зажигания" сначала на одно, а потом и на оба деления. Само "зажигание" он не выключал.

  Собеско с шумом выпустил из легких воздух - оказалось, он следил за посадкой, затаив дыхание. В голове его метались противоречивые мысли. Почему пришелец так неосторожно и легко открыл им все свои тайны? Он что-то замышляет или просто считает их недоумками, не способными понять, что они только что увидели? Если это так, он заслуживает, чтобы его хорошенько проучили...

  Эсбист воспринял громкий выдох Собеско по-своему.

  - Вот и мы и на месте, - произнес он, явно с покровительственной интонацией, хотя переводчик, как всегда, передал его слова ничего не выражавшим механическим голосом. - Теперь мы с вами снова на надежной земле. Я не буду пока освобождать вас, но, думаю, вы не в обиде. Все равно, гулять здесь особенно негде...

  Собеско и Арнинг молчали, ожидая продолжения. Что такого важного хочет сказать им эсбист, если он привез их на этот уединенный необитаемый островок посреди моря?

  - Поглядите, какой простор! - прозвучал голос из переводчика, и Собеско показалось, что пришелец снова надсмехается над ними. - Какая свобода, но увы, недоступная для вас... А вы хотели бы заслужить себе свободу?

  - Что значит - заслужить? - медленно спросил Арнинг.

  - Заслужить - это значит, выполнить действия, которых я от вас потребую, - объяснил пришелец. - Если вы сделаете все правильно и до конца, вы получите свободу.

  - Чего вы от нас хотите? - поинтересовался Собеско. Он уже не сомневался, что это ловушка.

  - Я хочу, чтобы ваша бригада совершила побег.

  - Но зачем?! - удивился Арнинг. - Ведь это вы следите за тем, чтобы мы не устраивали побегов!

  "Прокол", - обеспокоенно заметил про себя Собеско. О функциях Службы Безопасности им рассказал Куоти. Простым филлинским узникам неоткуда знать подобные тонкости.

  Однако эсбист, похоже, не заметил ошибки Арнинга.

  - Меня лишили практически всех полномочий! - резко сказал он и, казалось, даже голос переводчика задрожал от сдерживаемой злости. - Работа моих подчиненных обставлена множеством унизительных ограничений! После того как вы совершите побег, командование поймет, как сильно оно ошиблось, лишив меня возможности как следует выполнять мою работу!

  "Дилер Даксель был прав, - с грустной усмешкой вспомнил Собеско старого товарища, пропавшего, если верить Куоти, где-то в глубинах космоса. - Как он говорил: будь пришельцы хоть десятиногими тараканами, подчиненные у них будут, точно так же как у нас, подсиживать начальников, а одни службы интриговать против других. Однако почему он тогда обратился именно к нашей бригаде? Не значит ли это, что он готовит и для нас какой-то подвох?..."

  Очевидно, те же мысли посетили и Гредера Арнинга.

  - По какой причине вы выбрали нас? - настороженно спросил он. - И как мы можем совершить побег - это же абсолютно невозможно?!

  - Для вашей бригады - возможно, - усмехнулся пришелец. - Вспомните, в каком месте вы работаете сейчас.

  Собеско машинально кивнул. Их работа по прокладке кабелей была уже почти завершена, и в последние дни они занимались сетью траншей в непосредственной близости от энергостанции - длинной бункерообразной одноэтажной коробки на краю посадочной площадки. Сразу же за ней начиналась небольшая, но довольно густая роща.

  - После обеденного перерыва вы нападаете на вашего начальника работ, - продолжал пришелец. - Убиваете его, прячете труп в зарослях, а затем спокойно уходите. До самого вечера никто и не заметит вашего отсутствия.

  - Но зачем убивать?! - не выдержал Арнинг. - Тогда и нас не помилуют!

  - Вас и так не помилуют, - спокойно заметил пришелец. - За побег в любом случае полагается высшая мера. Убийство начальника работ необходимо мне - для большего резонанса. К тому же, он посмел перейти мне дорогу... Впрочем, какое вам дело - разве вам не хочется убить хотя бы одного врага?

  - Но как мы его убьем? - воскликнул Арнинг. - У него ведь есть оружие, а у нас - нет!

  - Как это - нет? - скривил губы пришелец. - Ваши перфораторы и, особенно, резаки - это очень хорошее оружие. Вы разрежете его пополам так быстро, что он даже пикнуть не успеет.

  - Хорошо. А ошейники? - не сдавался Арнинг.

  - Пусть вас это не волнует. Все, что вам надо сделать, это всем одновременно снять их, а потом снова застегнуть. Оператор подумает, что на несколько секунд прервалась связь, и не станет поднимать тревогу. Так уже бывало, и неоднократно.

  - И все-таки, бригада на такое дело не пойдет, - задумчиво сказал Собеско. - Слишком мало шансов. Ну, снимем мы ошейники, разбежимся, кто куда - и что дальше? Нам ведь рассказывали, тут на каждом шагу ловушки.

  - Хотите хорошую новость? Если я не ошибаюсь, через пять дней у вас праздник - Новый год. По этому поводу вам даже устраивают свободный от работы день. Так вот, за сутки до Нового года командование базы ставит всю технику охраны периметра на двухдневную профилактику! Им просто некого будет послать в погоню за вами.

  - Вы сказали - охрану периметра? - переспросил Арнинг. - А что такое сам периметр? Это не та ограда, которую мы видели на берегу, когда летели сюда?

  - Да, это она, - кивнул пришелец. - Но пусть она вас не беспокоит. Все защитные устройства ориентированы наружу.

  - Да, но когда мы через нее переберемся, мы как раз окажемся снаружи! Что тогда?

  - А не слишком ли много вопросов вы задаете? - огрызнулся пришелец.

  - Ровно столько, сколько надо, - спокойно ответил ему Собеско. - Если для вас на карте карьера, то для нас - жизнь, не так ли?

  - Следует ли понимать это, что вы приняли мое предложение? - уточнил эсбист.

  - А у нас был выбор? - усмехнулся Собеско. - Так что там насчет периметра?

  - Периметр можно форсировать на берегу. Он проведен немного неудачно - по гребням дюн. Если вы под него подкопаетесь - а под периметр нужно обязательно подкопаться, самой ограды касаться нельзя - на склонах дюн вы попадете в мертвую зону. Идя вдоль берега, вы постепенно доберетесь до того места, где периметр сворачивает вглубь. Так вы сможете уйти.

  - На каком расстоянии для нас опасен периметр? - задал новый вопрос Собеско.

  - На открытой местности - до полукилометра. Первые выстрелы - пристрелочные, поэтому если вас засекут, сразу падайте и ползите прочь, не поднимая головы. Так у вас будут хоть какие-то шансы.

  - Периметр засекает цели по теплу тел?

  - Не только, - хмыкнул пришелец. - Тело и мозг каждого живого существа испускают определенные волны, которые мы научились улавливать и распознавать. На этом принципе построены все наши биодетекторы.

  Собеско чуть не задохнулся. Он и не ждал ответа на этот вопрос. Неужели пришелец не понимает, какой драгоценной информацией делится?! Или он уже просто считает их мертвецами, которые никому ничего не выдадут?

  - Постойте! - подскочил вдруг Арнинг. - Но если ваши машины оснащены биодетекторами, получается, от них вообще нельзя скрыться!? И даже если у нас будет несколько часов в запасе, нас все равно найдут, не дадут даже дойти до вашего периметра! Ведь до него километров двадцать пять, не меньше!

  - Чуть больше, - спокойно заметил пришелец. - Но пусть вас - лично вас - эта проблема не волнует. Я подброшу вас до периметра.

  - Что?

  - Я буду ждать вас у западного края рощи - напротив разрушенных домов. Вы отправите всю толпу на север, к берегу моря, а сами незаметно свернете в сторону. Там вы увидите мой катер.

  - Но для чего это вам? - с подозрением спросил Арнинг. - После того как побег состоится, мы вам будем уже больше не нужны, верно? Легче убрать опасных свидетелей.

  - Как вы сказали - убрать? Фи! А что мне потом делать с вашими трупами? Прятать их в лесу и потом трястись, что кто-то набредет на них и начнет задавать вопросы о причине смерти? Я предпочитаю честно работать со своими агентами и награждать их по заслугам. Не скрою, впрочем, что, если ваш побег не удастся, я буду рядом, чтобы первым отреагировать на объявленную тревогу и показать свою бдительность. Но тогда первые пули достанутся вам, поэтому советую сделать все, как надо.

  - И когда нам начинать подготовку? Уже сегодня? - проворчал Собеско.

  - Нет, не сегодня. Вы сами поймете, когда придет время. Да, чтобы у вас не было ненужных иллюзий... - эсбист достал из "бардачка" два ошейника. - По возвращению обратно вы оденете именно эти украшения. Они почти ничем не отличаются от старых, за одним маленьким исключением: в них спрятаны микрофоны, так что я буду слышать все, что вы произносите, пусть даже самым тихим шепотом. У меня в кармане лежит диктофон, который будет постоянно включен, чтобы прослушивать ваши беседы. В общем, не советую и пытаться меня обмануть или переходить на другие языки. Пусть меня и лишили многих полномочий, но у меня достаточно власти, чтобы обеспечить вам гарантированную отправку в мусорный конвертер! У нас, знаете ли, именно так принято поступать с вашими трупами. Вы меня поняли?! Вопросы есть?

  - Есть, - подал голос Собеско. - А как быть с вашими стукачами? Они ведь не будут молчать, зная, что готовится побег.

  - А вот насчет этого - не беспокойтесь, - ухмыльнулся эсбист. - Вы сами вскоре поймете, почему... Ну что, поехали?

  

  По дороге обратно в барак Собеско и Арнинг молчали. Им было, что обсудить, но микрофоны в ошейниках не располагали к беседе. Им могла бы помочь бумага, но в их распоряжении не было ни чистого ее клочка, ни карандаша - за этим пришельцы следили очень строго.

  Вздохнув, Собеско направился ко входу, но Арнинг ухватил его за рукав и махнул в сторону их обычного места у торцевой стены. Пройдя к самому углу барака, Арнинг остановился и показал рукой вниз. Во время дождей в этом месте с крыши стекал ручеек воды, и земля до сих пор оставалось влажной и мягкой.

  "Ты веришь?" - по-гранидски написал пальцем на земле Арнинг.

  "Нет", - коротко ответил Собеско и, чтобы было полностью ясно, приписал: "Нас убьют. Всех".

  Арнинг кивнул, соглашаясь.

  "Что делать?" - вывел он еще одну надпись.

  Собеско задумчиво почесал подбородок. Нет, других вариантов у них просто не существует.

  "Куоти", - ответил он одним словом.

  И тут же стер ладонью все написанное.

  

  - Вы что, предлагаете все это всерьез, суперофицер второго ранга?

  - Да, ваше превосходительство. Согласно имеющейся у меня информации, на базе "Восток" в ближайшее время могут произойти серьезные беспорядки - групповой побег или даже мятеж. Для их недопущения необходимо принять, я бы сказал, незначительные предупредительные меры.

  - Интересно, что бы вы назвали значительными мерами? Предупредительный расстрел каждого двенадцатого? Или лучше всех сразу? А так вы всего лишь требуете расформирования всех бригад, массового обмена рабочими с другими базами и, в довершение всего, отмены профилактических работ с техникой охраны периметра, когда на их подготовку уже затрачена уйма времени и сил. Да все это дезорганизует работу всех баз более чем на декаду!... Впрочем, для вас это, наверное, пустой звук... Скажите лучше, где вы были раньше, суперофицер второго ранга?! Или Служба Безопасности на Филлине разучилась применять для предотвращения беспорядков малозаметные, я бы выразился, хирургические меры, а сразу начинает с предупредительной стрельбы на поражение?!

  - Вы сами не разрешали проводить мне хирургическое вмешательство, ваше превосходительство, - вкрадчиво напомнил эсбист. - Теперь же болезнь зашла слишком далеко. Обстановка накалилась до предела!

  - Да ничего подобного! - не выдержал начальник базы "Восток". - Я всех руководителей работ опрашиваю, никто ничего такого не замечает! Вот вы все говорите про донесения ваших информаторов, предъявляете записи каких-то разговоров! А записи все эти - одна болтовня, не вижу я в них никаких призывов к беспорядкам! Покажите хоть одно надежное доказательство, тогда я вам хоть дюжину раз поверю!

  - Так у вас есть такие доказательства? - повернулся Пээл к эсбисту. - Ах, только сведения агентов? Но позвольте, вы ведь всегда заявляли, что филиты ненадежны, не так ли? Что же так принципиально изменилось за последнюю дюжину дней? Вы, суперофицер, прямо как тот пророк, что постоянно предрекает конец света, а он все не наступает.

  - Значит, вы не даете санкции, ваше превосходительство? - резко полоснул взглядом начальник планетной Службы Безопасности. - Тогда я официально заявляю, что слагаю с себя всякую ответственность! И прошу соответствующей резолюции на моей докладной!

  Пээл несколько секунд молчал и эсбист внезапно почувствовал мгновенный страх - а вдруг командующий возьмет, да согласится?! Может быть, стоило внести в докладную и предложение о предупредительном расстреле перед строем предполагаемых зачинщиков? Нет, это был бы перебор.

  - Вот. Вы этого хотели?! - Пээл размашисто поставил свою подпись. - Теперь ответственность за безопасность базы "Восток" лежит на мне, не так ли? Идите, суперофицер. Если бы вы были моим подчиненным, я бы официально объявил вам предупреждение о неполном служебном соответствии!

  Эсбист покорно наклонил голову и удалился. Он выглядел расстроенным и подавленным, как положено выглядеть человеку, только что получившему заслуженный разнос от начальства, но про себя он победно улыбался. Для него все развивалось в полном соответствии с планом.

  Однако если бы начальник планетной Службы Безопасности не был настолько уверен в своей победе, то, возможно, он заметил бы понимающую усмешку на лице генерала. Отпустив всех, командующий расстегнул рукав мундира и по браслету вызвал к себе Реэрна.

  

  Выстроившись в колонну по три, бригада двинулась в свой обычный путь к воротам. Кен Собеско мрачно шагал рядом, почти физически ощущая, как его переполняют дурные предчувствия. Вот сейчас они выйдут наружу, и что тогда?... Куоти спросит, как дела, он ответит официальным рапортом, и пришелец просто пожмет плечами и отойдет в сторону, решив, что они не расположены сегодня беседовать. Тем более, что так чаще всего и бывало в последние дни, когда им нечего было сказать друг другу.

  Так будет и на этот раз. И что дальше? Как передать Куоти, что проклятый эсбист, который слышит каждое их слово, приказал им через три дня уходить в побег, попутно прикончив его самого? И главное, как сделать это, не возбуждая подозрений? Собеско хорошо понимал, что начальник Службы Безопасности, предлагая им свой план, рискует не только карьерой, но, наверное, и кое-чем большим и, почувствовав малейшую опасность для себя, он расправится с ними немедленно и без колебаний.

  Время от времени Собеско посещала безумная идея пойти ва-банк и напрямую рассказать все Куоти в надежде на помощь его неведомого покровителя, который две недели назад таки вырвал ребят из лап Службы Безопасности. Но чем поможет он в этот раз? Уж конечно, не защитит и не укроет: Собеско хорошо знал возможности любой спецслужбы и не сомневался, что эсбист без труда найдет способ покончить с ними, не вызывая подозрений. А что они могут сделать ему? У них нет ничего, кроме слов, а показания представителей низшей расы по законам пришельцев можно не принимать в расчет. Надо было быть не просто безоглядным оптимистом, но полностью оторванным от жизни идиотом, чтобы вообразить, что начальника Службы Безопасности всей планеты могут привлечь к ответственности, опираясь на донос двух рабов.

  Более реальным казался Собеско другой вариант - сделать то, что велит пришелец, а затем попробовать захватить его врасплох. Забрать у него карточку-ключ, угнать катер, а там положиться на удачу. Пришельцы, несмотря на свой высокий рост, не производили впечатления силачей, и Собеско не сомневался, что справится почти с любым из них. Но и эсбист, очевидно, должен учитывать этот вариант и, конечно, постарается не подпускать их к себе.

  Однако все равно это шанс, и неплохо было бы попытаться обсудить его с Арнингом. Кстати, нельзя забывать, что и у его напарника, наверняка, есть какой-то план, и он постарается воплотить его в жизнь. Собеско снова охватила волна беспокойства. За Арнингом нужно присматривать, чтобы он не наделал глупостей. Чинет славный парень и хороший товарищ, но он склонен к неожиданным перепадам настроения и импульсивным поступкам, а его умной голове иногда не хватает житейской сметки.

  Ворота были уже рядом, и Собеско испытывающе взглянул на Арнинга, как всегда, вышагивающего впереди бригады. Тот улыбнулся ему и приподнял руку в приветственно-успокаивающем жесте. Собеско приложил палец к губам и сделал серьезное лицо и получил в ответ согласный кивок.

  Что же, на какое-то взаимопонимание он все-таки может рассчитывать.

  

  Первая половина дня прошла без происшествий, но Собеско это ничуть не успокоило. Приближалось самое опасное время - обеденный перерыв. В утренние часы Собеско не раз ловил на себе недоуменные взгляды Куоти и почти не сомневался, что во время обеда пришелец наверняка попробует выяснить, в чем дело. Конечно, они быстро дадут ему понять, что язык теперь необходимо держать за зубами, но что успеет сказать Куоти и что услышит эсбист? Не хватало еще только выдать ему заговорщиков - их единственных союзников во вражеском стане.

  Поэтому за обедом Собеско намеренно повел с Куоти длинный разговор о производственных вопросах. Пришелец исправно отвечал, спрашивал сам, проводил на карманном калькуляторе нужные расчеты, однако Собеско чувствовал, что в нем нарастает тревожное удивление. Куоти был готов взорваться недоуменным вопросом, и Собеско напряженно ждал этого момента, чтобы за мгновение до него упредить, удержать молодого пришельца от неосторожных слов, показать ему, что их слышат недобрые уши.

  Бригада работала на самом краю космодрома, где толстые керамито-бетонные плиты выпирали из земли, словно большие ступени. Они сейчас и сидели на этих ступенях, и лишь Гредер Арнинг, быстрее других справившийся со своим пайком, не спеша ходил взад и вперед по глинистому отвалу. Остановившись напротив беседующих Собеско и Куоти, он начал, словно от нечего делать, корябать что-то на земле огрызком палки.

  Что это? Какие-то кривые переплетенные линии, которые, казалось, ничего не означали. И вдруг Собеско понял: Арнинг пишет на языке пришельцев. Он даже узнал надпись, которую он хочет воспроизвести. Подобный плакат висел над входом в недостроенную энергостанцию и означал: "Опасность!"

  - ...и все будет нормально, - ответил Собеско на очередной вопрос Куоти и встал, что должно было означать окончание разговора. Глядя прямо в глаза пришельцу, он прижал палец правой руки к губам, а левой указал в сторону надписи Арнинга.

  К счастью, Куоти не проронил ни слова. Его брови подскочили вверх, лицо приняло удивленное выражение, но он молчал!

  Тогда "заговорил" Гредер Арнинг. Копируя Собеско, он также приложил палец к губам, показал другой рукой себе на ошейник, потом на ухо, а затем дважды провел пальцем по рукаву своего комбинезона, словно рисуя на нем нашивки-уголки главного эсбиста. Заметив проблеск понимания в глазах Куоти, он повторил свою пантомиму, потом снова "нарисовал" нашивки, показал пальцем в его сторону, сделал резкое рубящее движение рукой и провел ладонью по своему лицу сверху вниз, как это сделал когда-то пришелец-взрывник с погибшим Шелни.

  Собеско ждал. Они с Арнингом сделали все, что могли, теперь все было в руках Куоти. На какое-то мгновение его посетила тревожная мысль о стукаче в рядах бригады, но, сделав усилие, он отбросил ее. В конце концов, все привыкли к тому, что они обедают вместе с пришельцем, в отдалении от остальных, кроме того, Арнинг показывал свое представление, стоя спиной к бригаде.

  Куоти несколько секунд смотрел на них, а затем пружинисто вскочил на ноги. Подойдя к ним вплотную, он небрежно стер подошвой ботинка надпись, сделанную Арнингом, хитро улыбнулся им и приложил палец к губам.

  - Поднимайте людей, - громко сказал он. - Если вы хотите отдыхать на свой Новый год, сегодня вам нужно ударно поработать.

  За весь остаток дня они перемолвились с Куоти едва десятком фраз, но на прощание, когда Собеско уже начал заводить бригаду обратно в лагерь, Куоти снова на секунду приложил палец к губам и ободряюще махнул им рукой.

  По крайней мере, Куоти теперь был предупрежден. Что делать дальше, Собеско пока не слишком представлял. Однако на этот раз все решили за него. Незадолго до отбоя к нему подошел Рико и, заговорщицки ухмыляясь, предложил ему прогуляться за угол барака.

  Неужели это Рико?! - обожгло Собеско запоздалое подозрение. Тот самый стукач, о котором он, якобы, не должен беспокоиться?

  Тормоз Рико, тугодум Рико, нелепый недотепистый клоун, которого никто никогда не принимает всерьез... Могло ли это быть лишь искусной маской? Призадумавшись, Собеско вдруг с удивлением вспомнил не один и не два случая, когда Рико своими дурацкими выходками, вызывавшими всеобщий незлой смех, гасил в зародыше серьезные ссоры и не давал разгореться конфликтам. И почему-то он всегда в курсе того, что происходит вокруг, хотя не говорит ни на одном иностранном языке. Не говорить-то он не говорит, но может быть, он понимает?...

  И случайность ли то, что он ведет его на то самое место у торцевой стены барака, где обычно беседовали они с Арнингом, когда им надо было обсудить какую-либо проблему с глаза на глаз? И вообще, что Рико знает об их делах с Куоти? Уж не потому ли начальник планетной Службы Безопасности обрек на смерть именно его?...

  - Что ты весь так напрягся, командир? - с легкой насмешкой вдруг спросил Рико. - Или почувствовал что?

  - Почувствовал, - усмехнулся в ответ Собеско.

  Это был совершенно другой Рико! Куда-то внезапно исчезли и туповато-удивленное выражение лица, и бессмысленный взгляд широко открытых наивных глаз, и простоватая манера речи. Словно за всем этим всегда скрывался другой человек, который вдруг на секунду приподнял маску.

  - А? И чего? - маска снова была надета на место. - У меня тут, эта, дело есть. Важное!

  - Ладно, не темни, - кивнул Собеско. - Я понял. Говори, что тебе приказали передать.

  - Это я-то темню? - правдоподобно удивился Рико. - Ничего мне не передавали, я сам подслушал.

  - Где подслушал?

  - В хитром домике. Меня туда после ужина вызвали.

  - По долгу службы? - наугад бросил пробный шар Собеско.

  - Вы знали? - на лице Рико появилось знакомое выражение непонимающего удивления.

  - Догадывался, - Собеско и на самом деле начал догадываться. - Кум о чем-то проговорился?

  - Нет, не кум, - прошептал Рико чуть ли не в самое ухо Собеско. - Он только начал со мной беседовать, как тут входит самый главный, тот, кто Дранго тогда арестовывал. Они друг с другом стали разговаривать, а переводчик, видать, кто-то из них забыл отключить. И я все слышу!

  Внезапно Собеско стало скучно. В этом представлении для одного зрителя все роли были заранее расписаны, оставалось только доиграть этот акт пьесы до конца, постаравшись не сфальшивить.

  А для Рико все было всерьез.

  - ...Представляете, - жарко шептал он. - Два дня вся ихняя зона безопасности не будет никем охраняться! Он так и сказал! А под периметр подкопаться - раз плюнуть!... Интересно, что такое периметр?

  - Да ограда, наверное, как здесь, - сказал Собеско. - Руками ее лучше не трогать, а понизу подрыть можно. На берегу моря, там, где песок.

  - Командир, это ша-анс! - проныл, прошелестел Рико. - Главный говорил, в эти два дня хоть весь лагерь может уйти в побег, ловить будет некому! Я знаю, вы хотели бежать! Возьмите меня с собой!

  - Вот как? - поднял брови Собеско. В заранее написанной пьесе один из актеров вдруг начал нести отсебятину. Что, черт возьми, знает Рико?! Что знает эсбист?! Но необходимо молчать, молчать об этом! Что бы такое сказать, чтобы развернуть разговор в сторону группового побега?!

  Но Рико понял его молчание по-своему.

  - Вы мне не доверяете, да?! Я знаю, мне надо было признаться с самого начала, но тогда вы бы стали относиться ко мне по-другому, не так, как раньше! А мне было нужно, чтобы вы ничего не замечали!

  - Постой! - непонимающе покачал головой Собеско. - Что я не замечал?

  - Вы же догадывались, догадывались, - прошептал Рико. - Да, я был у них осведомителем! Но я это сделал сам, специально, чтобы не вызвался кто-то другой! Я их постоянно запутывал, я же был за вас, я молчал о...

  - А на каком языке ты с ними общался? - перебил его Собеско первым же пришедшим в голову вопросом.

  Тоже мне, конспиратор-одиночка! Сгорела его конспирация давным-давно! Начальник Службы Безопасности знал, через кого забросить нужную информацию!... Как он сейчас, наверное, забавляется, слушая их беседу...

  - На гранидском я с ними общался, - Рико, кажется, сбился с темпа. - Я баргандский и картайский понимаю, но говорю плохо.

  Да, логично, кивнул Собеско. Если здесь у Службы Безопасности есть переводчики, настроенные на картайский и венсенский, можно предположить, что на базе "Центр" в ходу гранидский, а на севере, где он видел отметку на карте, очевидно, используются чинетский и архойский...

  - И откуда же ты такой взялся? - спросил Собеско, чтобы прервать паузу и не дать Рико вылезти с очередной речью.

  - Из театра, - потупясь, признался Рико. - Есть такой театр "Профиль" в Лешеке. Я пятнадцать лет на сцене, на характерных ролях. Постоянно играю всяких чудаков, недотеп, обманутых мужей... Правда, похоже?

  - Похоже, - согласился Собеско. - Ты почти ни разу не заигрывался. Только зачем ты на себя напялил такую маску в жизни?

  - А так удобнее, - пожал плечами Рико. - Когда люди видят перед собой лишь безобидного придурка, они не принимают его всерьез. Им приятно осознавать свое превосходство над туповатым увальнем, они начинают относиться к нему снисходительно и прощают ему выходки, которых бы не потерпели от нормальных людей. Иногда это помогает выжить.

  - Ладно, - сказал Собеско. - Я согласен, каждый выживает, как может. Пригласи лучше сюда Гредера, Дранго, потом этого картайца, Шотта, и, наверное, Даскара из Фидбаллора.

  - А зачем их?...

  - Послушай, - наставительно заметил Собеско. - Если ты подслушивал нас с Гредером, то, очевидно, уяснил, что в одиночку или вдвоем-втроем бежать отсюда невозможно. Хороший побег - дело коллективное...

  

  - ...Вот так, значит, и обстоят дела, - закончил Собеско свою короткую речь. - Лучшего шанса, чем тридцать пятого, у нас не будет.

  - Верно, - поддержал его Арнинг. - Срываемся сразу же после обеда, разделяемся на мелкие группы и уходим, держа общее направление к северу. У нас будет не менее пяти часов, а если повезет, то и больше. В запасе есть еще два дня, попробуем приучить пришельцев, что мы можем возвращаться с работ и позже обычного. Я думаю, мы с Кеном это возьмем на себя.

  - Много риска, - недовольно пробормотал огромный Дранго. - Не все захотят пойти в побег. У нас в бригаде мало героев, большинство хочет просто доработать до конца. Надеются на пришельцев, да...

  - У них не будет другого выхода, - мягко заметил Собеско. - После того как мы прихлопнем нашего начальника, ни у кого из нас не будет выбора.

  - Мне это не нравится, - нахмурился Дранго. - Получается, мы используем всех остальных, заставляем их бежать, рисковать жизнью против их воли.

  - По другому нельзя, - терпеливо пояснил Собеско. - Иначе как мы сможем уйти?

  Ты этого хотел, проклятый пришелец?! Так получай!

  - А нашего обязательно... того? - осторожно спросил Шотт, худощавый парень лет двадцати с небольшим, ненавидящий пришельцев лютой ненавистью. - Он, вроде бы, безобидный. Вы же с ним...

  - Да, мы с ним общались, - поспешно перебил его Собеско. - И то, что я предлагаю сейчас, во многом, результат этого общения. Это, в конце концов, всего лишь еще один пришелец, не так ли?

  - Да, одним больше, одним меньше, - рассудительно кивнул фидбаллорец Даскар, сорокапятилетний ветеран войны. - Вы его сами кончать будете?

  - Сам, - твердо сказал Собеско. - Не беспокойтесь, рука у меня не дрогнет.

  - Хорошо, - Даскар недобро улыбнулся. - Тогда... всё?

  - Да, расходимся. И давайте до поры до времени ничего не выносить за пределы нашего круга. Я не думаю, что Рико освещал нашу деятельность в одиночку.

  - Это Шехха, - вдруг подал голос Рико.

  - Что?

  - Информатор - Шехха. Ну, тот картаец из Фидбаллора, с выбитым зубом. Кен, переведи им, коммуникатор для связи с хитрым домиком находится в туалете, в крайней слева кабинке. Очень, знаете, удобно, сидишь и надиктовываешь рапорт за день. А если надо, тебя потом вызовут и что-то спросят или дадут задание... Я заметил, Шехха всегда занимает ту самую кабинку и часто сидит там подолгу... совсем как я. Он - информатор, голову даю!

  - Ну что же, - пожал плечами Собеско. - Даскар, присмотри тогда за ним, пожалуйста. И если что...

  - Понял, - кивнул фидбаллорец. - Ну что, ребята? Тут у меня чуток выпивки со вчерашнего дня осталось. Выпьем за успех нашего безнадежного предприятия?

  - Операции, - поправил Собеско.

  - С Новым годом!

  - Что?

  - С Новым годом, - повторил Рико по-баргандски. - Операция "С Новым годом"!

  - А почему "С Новым годом"? - подозрительно спросил Дранго.

  - А чтобы никто не догадался!

  Все весело рассмеялись, пластиковая колба с остатками пойла пошла по кругу, но Собеско вдруг почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок.

  Теперь у них точно нет дороги назад.

  

  

  Глава 9. Нейтрализация

  

  Утро вечера мудренее, - говорили древние и, пожалуй, были целиком правы. Сегодня, при свете яркого весеннего утра, вчерашние разговоры казались Кену Собеско какими-то ненатуральными, а планы - бредовыми. Какой побег?! Какое убийство?! О чем вы?! Бригады строятся на работу, повсюду раздаются знакомые команды, восходящее солнце золотит серые стены бараков... Все как обычно, как бывало уже десятки раз и будет еще столько же.

  Наверное, это потому, что выступление - только послезавтра. Есть что-то особенное в этом сроке, когда ты понимаешь, что действовать придется, и придется скоро, но впереди есть еще целых два дня спасительной отсрочки, а значит, можно пока не менять привычный образ жизни, как всегда, рассчитывая сделать все необходимое в последний момент...

  - Таанхтагаи наэрмугдолнистоу! Седьмая бригада для выхода на работы построена! Больных и наказанных нет!

  - Принято! Гзури! Отправить бригаду на работу!

  - Й-есть! Лмири... Хнау!

  Привычно пропустив бригаду вперед, Собеско зашагал по неширокому проселку рядом с Арнингом. Метров через двести с ними неторопливо поравнялся Куоти. В правой руке у него была зажата небольшая черная коробочка с несколькими кнопками, миниатюрным дисплеем и высунутой короткой антенной.

  - А теперь рассказывайте, - негромко сказал он. - Что там у вас приключилось?

  - Да ничего у нас такого не произошло, - сделав страшное лицо, Собеско приложил палец к губам. - Если выработка немного и снизилась, это только из-за перфораторов. Там у нескольких штук буры затупились, пора менять...

  - У вас в ошейниках звуковые датчики, - перебил Кена Собеско Куоти. - Я их только что на время заблокировал с помощью этого нейтрализатора. Рассказывайте.

  - В выходной нас вызвал к себе кум... то есть, заместитель по режиму... - начал Собеско.

  Он не был готов к такому повороту и поэтому стал запинаться, но ему на помощь пришел Арнинг. Несколькими точными фразами он лаконично обрисовал ситуацию и, закончив, вопросительно посмотрел на Куоти, ожидая продолжения.

  - Я понял, - кивнул Куоти. - Это хорошо, что у нас есть еще два дня в запасе. Завтра, я думаю, мы решим, что делать...

  

  - Да нет, решать, что делать, нам нужно сегодня, сейчас, - генерал Пээл недовольно откинулся на спинку кресла. - Скажу вам, Реэрн, я просто восхищен. Какой размах, а? Хотя, на месте нашего недреманного ока, я постарался бы придумать что-нибудь получше.

  - Этот план был тоже хорош, ваше превосходительство. Если бы он удался.

  - Неплохо сказано, Реэрн. А каков тогда ваш план?

  Реэрн на несколько секунд задумался.

  - Знаете, ваше превосходительство, - осторожно сказал он. - Я бы предложил сделать ставку на филитов.

  - На ваших лояльных филитов? - засмеялся Пээл. - Лояльный филит - это очень оригинальное сочетание, не так ли? Впрочем, раз уж мой кабинет не прослушивается...

  - Он прослушивался, ваше превосходительство, - невозмутимо заметил Реэрн. - Просто я заблокировал датчик.

  - Тем более. Поскольку то, что я вам сейчас скажу, будет граничить с государственной изменой. У меня нет каких-либо предубеждений против участия филитов в нашей операции. С некоторых пор я доверяю им больше, чем кое-кому из наших соотечественников... Вы доверяете вашим филитам, Реэрн?

  - Доверяю, - Реэрн выдержал тяжелый взгляд генерала. - Они тоже сделали свой выбор.

  - Знаете, что тяжелее всего для начальника? - вдруг спросил генерал. - Оказаться в такой ситуации, когда все зависит от подчиненных. Признаюсь, мне очень непривычно и неприятно зависеть от филитов.

  - Я понимаю вас, ваше превосходительство. Наш начальник Службы Безопасности тоже решился понадеяться на филитов. Но он не смог довести свой план до конца. Он не захотел предложить им честную сделку.

  - А вы смогли? И что же вы считаете честной сделкой?

  - О, всего лишь жизнь и свободу в обмен на сотрудничество. Это совсем не дорого, ваше превосходительство. Без помощи филитов мы сможем лишь ненадолго остановить нашего противника, благодаря им мы полностью нейтрализуем его.

  - Вы полагаете?

  - Да, ваше превосходительство. Побег должен удаться. Причем таким образом, чтобы ни у кого не возникло ни малейших сомнений в том, кем и как он был организован.

  - Все это так, так, - недовольно произнес Пээл. - И все же это риск.

  - Филиты справятся, ваше превосходительство. И они, и младший офицер первого ранга Куоти сыграют свои роли, как полагается. Нам надо будет лишь оказать им кое-какую техническую помощь.

  - Но помните, Реэрн. Никаких улик.

  - Никаких, ваше превосходительство. Улики исчезнут вместе с беглецами. Бесследно.

  - Хорошо, Реэрн. Действуйте. Но учтите, бесследно - это значит, любыми средствами!

  - Я всегда помню об этом, ваше превосходительство.

  

  О скольких мелочах нужно помнить, чтобы организовать хотя бы завалящий побег! - начальник планетной Службы Безопасности озабоченно потер подбородок. И как только с этим справляются сами узники - или они всегда нуждаются в помощи извне? Некоторое время он размышлял над этим вопросом, но затем все же махнул рукой. Сомнительно, чтобы ему здесь пришлось столкнуться с этой проблемой, да и к тому же у него сейчас есть и другие заботы, поважнее.

  Кажется, он действительно предусмотрел все и принял все меры предосторожности. Густая роща у самого края посадочного поля - надежное укрытие. К тому же, его здесь нет - он вместе с заместителем начальника лагеря по режиму, или, как его называют филиты, кумом, инспектирует охранный периметр.

  На кума можно положиться. Он подцеплен на очень надежный крючок. Служба Безопасности не прощает предателей, которые продают информацию не только подпольщикам, но и спецотделу космофлота. Даже если кум придет с повинной, выдаст его, выдаст свои контакты, поможет в проведении важной операции - что же, его поблагодарят, спишут все грехи, может быть, даже наградят, а потом переведут на новое место, где он через полгода или год тихо скончается от сердечного приступа или погибнет в результате несчастного случая.

  Нет, страх - это, определенно, самый надежный инструмент. Кум не подведет его, как не подведут и филиты. Им уже тоже нет хода назад. Они сделают все, что от них требуется, а он даже выполнит свое обещание - вывезет их за пределы периметра. Его катер не регистрируется следящей аппаратурой. А если кто и заметит его - кому какое дело, что еще один офицер в рабочее время втихую слетал на острова, чтобы подышать свежим морским воздухом, поохотиться на чаек, пособирать на берегу раковины и цветную гальку...

  Да! Он высадит филитов прямо на одном из островков! У них даже будет шанс спастись, если они смогут вплавь преодолеть пять километров по холодному весеннему морю. А на следующие сутки с запада должен подойти хороший циклон, который смоет все следы...

  Усмехнувшись про себя удачной идее, начальник планетной Службы Безопасности еще раз взглянул на экран биоискателя. Россыпь меток на нем не двигалась с места, а микрофоны в ошейниках двух филитов не передавали пока ничего, кроме шороха помех. Очевидно, они обедают молча.

  

  На самом деле, они вовсе не молчали.

  - ...Самое главное - разговорить его, - вполголоса излагал Куоти, методично поглощая порцию кормового брикета. - Он должен прямо и недвусмысленно признаться, что это именно он толкнул вас на побег.

  - Он может вообще ничего не говорить, - заметил Собеско. - Два выстрела - и никаких свидетелей.

  - На крайний случай у вас будет парализатор, - Куоти осторожно вытянул из кармана краешек металлической трубки и тут же задвинул обратно. - В нем будет один заряд.

  ― Как далеко он стреляет? - с интересом спросил Собеско.

  - До тридцати метров, вам хватит, - отмахнулся Куоти. - Не отвлекайтесь, у нас мало времени. Слушайте дальше...

  Собеско согласно кивнул, а вот Гредеру Арнингу внезапно стало скучно. Пришельцы играют в свои игры. Им нужен этот побег, чтобы они смогли захлопнуть подготовленные друг для друга ловушки, но нужен ли он им, филитам? Скольким из них удастся вырваться на свободу? Двоим, троим? Никому? Думает ли Кен об этом? Или он, как военный, готов пожертвовать всем отрядом ради выполнения задания? Или?...

  Им ведь ничего так и не удалось обсудить между собой. Собирается ли Кен выполнять план Куоти или у него есть какие-то свои идеи на этот счет? Все приходится делать наспех, несогласованно, оставив на произвол судьбы ряд важных деталей...

  Впрочем, отсутствие общего замысла означает, помимо всего прочего, и существенное расширение степеней свободы. Кое-что он уже сделал и, а что-то постарается сделать сейчас. Конечно, он уже больше полугода не тренировался, но основные приемы специальной борьбы так быстро не забываются. Интересно, а у пришельцев под ухом тоже расположен нервный узел?...

  А Собеско с Куоти тем временем продолжали уточнять подробности.

  - А как вы будете знать, что мы выполнили задание?

  - У вас будет миниатюрный передатчик, - Куоти подкинул на ладони маленький шипастый предмет, похожий на головку репейника. - Зацепите его на одежду или на волосы.

  - И как он включается? - Арнинг не без робости взял у Куоти передатчик-крохотульку.

  - Он уже включен. - Куоти строго приложил палец к губам. - Учтите, он работает и как маячок, так что в случае какого-либо затруднения мы придем к вам на помощь...

  

  "Как же, на помощь", - саркастически подумал заместитель командующего по вооружению суперофицер второго ранга Мивлио, сидящий перед монитором. Крохотный "репейник" работал не только как микрофон, но и как камера, и на экране виднелись странно искаженные лица Куоти и одного из филитов.

  Будучи одним из немногих посвященных, суперофицер Мивлио имел от генерала Пээла специальное задание. Он должен был ликвидировать обоих филитов после того, как те сделают свое дело. Увы, это печальная необходимость. Побег любого из рабочих седьмой бригады не нанес бы никакого ущерба Империи, но этим двоим известно слишком многое... Информация - это сила, а война еще не закончена, и противнику нельзя давать ни малейшего шанса.

  Конечно, ни Реэрн, ни Куоти, которые, похоже, симпатизируют филитам, никогда об этом не узнают. Это будет небольшое грязное, но необходимое дельце из тех, о которых не рассказывают в кают-компании. Суперофицер Мивлио выполнит эту задачу, как выполнил свою его командир в самом начале филлинской операции...

  О, внимание! Изображение на экране снова дрогнуло. Филиты стали подниматься на ноги. Сейчас начнется...

  

  Ну, пора. Кен Собеско со вздохом поднял с земли тяжелый плазменный резак. Теперь самое трудное - натурально заехать пришельцу по затылку, чтобы, не дай бог, не убить его, а лишь правдоподобно сбить с ног. Потом надо будет связать его и вынуть из карманов все необходимое - парализатор, коробочку-коммуникатор, с помощью которой с ним, якобы, можно будет потом связаться, и, самое главное, контейнер с вакциной. Это хорошо, что Гредер взял себе датчик. Надеюсь, он догадается вовремя отвернуться. Только что он делает?!...

  ...Этого не заметил почти никто. Просто Гредер Арнинг сделал неуловимое движение, и младший офицер первого ранга Куоти вдруг свалился мешком на землю.

  - Что это с ним?! - раздался чей-то неуверенный голос.

  - Это побег! - резким командирским тоном прервал его Собеско, загоняя вырвавшуюся из-под контроля ситуацию обратно в рамки плана. - Согласно достоверным сведениям, на сегодняшний день пришельцы сняли охрану, и мы обязаны этим воспользоваться! Нас никто не хватится до самого вечера! За это время мы успеем пересечь всю их зону безопасности и вырваться на свободу!

  - Это невозможно! - запротестовал кто-то. - Нас поймают!

  - Кто хочет, может оставаться! - жестко бросил Собеско. - Но помните, пришельцы не будут разбираться, и за нападение на одного своего пустят в расход всех!

  Кто-то сдавленно охнул. Зумах, долговязый трусоватый венсенец, упал на колени.

  - Я еще раз повторяю! - повысил голос Собеско. - Кто желает остаться, пусть отойдет на десять шагов в сторону!

  Никто не шевельнулся. Все смотрели на валявшегося без сознания Куоти, которого Арнинг деловито связывал его же ремнем. Собеско поймал встречный взгляд Даскара. Фидбаллорец кивнул и с полуулыбкой поднял вверх большой палец.

  - Очень хорошо! - Собеско обвел строгим взглядом бригаду. - Тогда всем сейчас медленно и спокойно взяться за ошейники! По моей команде вы одновременно расстегиваете их, быстро снимаете и тут же застегиваете снова! Вы поняли?! Самое главное - сделать это одновременно, тогда пришельцы решат, что это какой-то сбой, и ничего не заподозрят!... Все готовы?... Внимание... Давай!

  Конечно, полной одновременности добиться не удалось. У многих дрожали руки, кого-то подвела тугая защелка, но все же меньше чем через десять секунд все ошейники уже валялись на земле. Еще раз оглядев бригаду, Собеско заметил на лицах улыбки. Избавившись от символов своего рабского положения, люди словно распрямили спины.

  - Мы сделали большой и очень важный шаг, ребята! Теперь нам всем надо разбиться на мелкие группы, по три-четыре человека. Общее направление движения - на север, к морю! Когда увидите ограду, руками не трогать, она может быть под сигнализацией. Копать под ней, потом уходить, прячась за укрытиями, на периметре наверняка есть камеры! Вопросы есть?

  - Есть! - вылез вперед Рико. - Вы возьмете меня в свою группу?

  - Нет, - покачал головой Собеско. - Иди вместе со всеми. Нам с Гредером надо слегка задержаться, замести следы. Удачи вам всем, ребята!

  Неожиданно Гредер Арнинг, сорвавшись с места, подбежал к Рико и взял его за руку.

  - Счастливо, - срывающимся голосом крикнул он. - Скажи ребятам, пусть не увлекаются и сохраняют холодную голову! Будьте осторожны, здесь повсюду глаза и уши! Идите!

  Рико недоуменно взглянул на свою руку, затем на Арнинга, и вдруг, что-то поняв, косолапо побежал по направлению к кустам на краю рощи, увлекая за собой всех остальных.

  За кустами Рико разжал руку. На ладони у него лежал скрученный комочек туалетной бумаги. Расправив его, Рико заметил на нем неровные расплывающиеся ржаво-бурые пятна, сливающиеся в буквы.

  Шевеля губами, Рико с трудом расшифровал короткий текст, написанный кровью: "Побег - провокация. Нас заставили пришельцы. Не идите."

  Несколько секунд Рико напряженно пялился на измятый листок, а затем с топотом бросился догонять остальных, шепотом зовя Даскара и Шотта. В конце концов, наверное, еще не поздно повернуть назад...

  А Собеско с Арнингом в это время осторожно оттаскивали все еще не пришедшего в себя Куоти в кусты. Чувствуя себя грабителем, Собеско вынул из кармана пришельца нейтрализатор, маленькую черную коробочку коммуникатора и крохотный контейнер с вакциной.

  - Извини, друг, - пробормотал про себя Собеско. - Ты уж прости, но это нам надо для дела.

  Вспомнив о подслушивающем устройстве, он оборвал себя и поспешно взглянул на Арнинга. Тот, повернувшись в другую сторону, старательно взлохмачивал волосы. Добившись, по его мнению, приемлемого результата, он двумя пальцами ухватился за "репейник" и подцепил чуть повыше уха.

  - Ты в порядке? - бросил ему Собеско. - Тогда бежим!

  

  - А хорошо бегут!

  Группа меток на экране биоискателя начала смещаться к верхнему краю, и тонкие губы начальника планетной Службы Безопасности сами собой растянулись в довольно усмешке.

  Приятно, когда операция разворачивается по плану. Теперь надо будет провернуть небольшое дельце с двумя филитами, а там останется лишь издалека приглядывать за беглецами, да следить, чтобы никто не наткнулся на них раньше времени. Особенно, это относится к суперофицеру Мивлио, этому губернаторскому племяннику, который уже второй день сидит на базе, пытаясь что-то вынюхать. Ничего, пусть вынюхивает. Донесения информаторов бросают подозрения, в первую очередь, на третью и одиннадцатую бригады, а пока он будет с ними разбираться, все уже кончится.

  Еще раз усмехнувшись, начальник СБ бросил еще один взгляд на экран, и победная улыбка мигом сползла у него с лица. У нижнего края мерцала одинокая метка, и хотя биоискатель не различал кээн и филитов, начальник был готов поклясться, что знает, кого она обозначает. Проклятые филиты не выполнили его поручения до конца! Может быть, они вообще решили попытаться сыграть в свою игру?! Нет, вот эта крупная метка, приближающаяся к центру экрана, это наверняка те двое. Надо же, какие наглецы! Что же, тем лучше. По крайней мере, так их не придется вылавливать по всей зоне безопасности.

  Передвинув кобуру с пистолетом на живот, начальник СБ вылез из катера и, прислонившись к холодному борту, начал ждать, прислушиваясь к лесным шумам. Почти сразу же он уловил приближающийся шорох, сопровождаемый треском сухих веток, а еще через пару минут на поляну выскочили двое филитов. Оба они тяжело дышали после бега по лесным зарослям. У бригадира вся спецовка впереди была испачкана старой паутиной и покрыта мелким мусором, а в растрепанных волосах заместителя застрял какой-то сор.

  - Что вы сделали с вашим начальником работ?! - повелительным жестом эсбист остановил их шагах в пятнадцати от катера. - Почему вы не убили его?!

  - Да грех лишний на душу не захотели брать, - развел руками заместитель, не показывая, впрочем, никаких признаков осознания вины. - Оглушили, связали, положили под кустик... Никуда он оттуда не денется, я думаю...

  - Вы здесь не для того, чтобы думать! - сердито оборвал его начальник СБ, жалея, что переводчик не воспроизводит интонацию. - Вам было приказано - убить! А вы тут занимаетесь самодеятельностью!

  - А почему это для вас так важно? - вдруг хитро сощурился бригадир. - Или вы уже успели отчет написать?

  Начальник СБ слегка смутился. Отчет и на самом деле был уже вчерне набросан, и подлое убийство филитами младшего офицера Куоти занимало в нем одно из центральных мест. Но какое право имеют судить об этом грязные отродья низшей расы?!

  - Не забывайтесь! - зло лязгнул он. - Отвечайте, почему вы не выполнили мой приказ?!

  Он намеренно выбирал самые грубые формы, принятые в обращении к кронтам, однако переводчик, похоже, не уловил этой тонкости. Во всяком случае, на филитов его тирада заметного впечатления не произвела.

  - А мы специально не стали его убивать, - нахально объяснил заместитель. - Пристукни мы его, и все - нужный резонанс вам обеспечен. Можно всех наших хватать без разговоров и к стенке ставить. А теперь вам точно придется дожидаться, пока они не начнут через ограду лезть. Может, у кого из них и получится уйти. Так будет справедливо. Мы ведь не хотели бежать, это вы нас заставили.

  - Ах, какая похвальная забота, - прошипел эсбист. - Хочу вас заверить, после того, как вы сорвались, уже никого не будет волновать, чей это был замысел. Что бы я не задумал, а исполнение-то было целиком вашим! И на снисхождение можете не надеяться.

  - Но ведь мы исполнили все остальное! - воскликнул заместитель, и в его голосе начальник СБ с удовлетворением уловил нотки отчаяния. - Мы сделали все, что вы нам приказали! Мы организовали побег, вовлекли в него всю бригаду, напали на начальника работ! Что нам теперь, вернуться и добить его?!

  - Ладно, - начальник СБ милостиво махнул рукой. - Хоть вы, недоумки, и не сделали все, как надо, я не стану нарушать своего слова. Залезайте внутрь.

  - Вы вывезете нас за пределы периметра? - переспросил заместитель. - Выполните то, что обещали нам в награду за побег?

  - Выполню, - ухмыльнулся начальник СБ. - Или вы мне не верите?

  Филиты со странным спокойствием переглянулись.

  - Кажется, он сказал достаточно, - заметил бригадир.

  Заместитель согласно кивнул, хотя в его глазах, как показалось эсбисту, застыл вопрос. И тогда бригадир внезапно рванулся вперед. Начальник СБ целую секунду оторопело смотрел на бросившегося в атаку филита и только потом схватился за кобуру. Однако пистолет словно зацепился за что-то внутри, и прежде, чем он успел выхватить оружие, Кен Собеско мощным ударом послал его в нокаут.

  Начальника СБ подвела самоуверенность. Он слишком привык к тому, что за ним стоит система - безотказный, смертоносный и могущественный механизм, опутавший своими щупальцами всю Империю и наводящий страх на всех ее жителей. Годами лучась в отблесках этого страха, начальник СБ уже воспринимал, как должное, что его боятся и перед ним трепещут, и уж никто никогда не дерзнет поднять руку на него - крошечный, но важный винтик чудовищной нерассуждающей машины, готовой всем своим весом обрушиться на наглеца, безрассудно покусившегося на ее часть. Он был удавом, парализующим жертвы не гипнозом мертвенного взгляда своих немигающих зрачков, но распространяемым им страхом.

  Что же, в этот раз удаву попались бесстрашные кролики.

  Придя в себя после удара, начальник СБ осознал, что валяется на прелых листьях лицом вниз, а его руки деловито приматывают к лодыжкам его собственным ремнем. Он лихорадочно рванулся, но тут же получил пару крепких подзатыльников и утих. Те же руки, что вязали его, без особого почтения перевалили его на спину и прислонили к стволу дерева. Правый глаз саднил и не открывался, а уцелевшим левым глазом начальник обозревал бригадира, с довольной улыбкой массировавшего кулак.

  - Сколько времени я ждал этой минуты, - услышал эсбист механический голос переводчика. - Ты не представляешь, как мне хотелось дать по морде какому-нибудь надутому пришельцу...

  - Кен, не трать время, - окликнул его Гредер Арнинг. - У нас его мало.

  Начальника СБ снова ткнули мордой в листья, а деловитые руки прошлись у него по карманам.

  - Да как вы смеете?! - рявкнул эсбист, отплевываясь от набившихся в рот листьев. - Немедленно развяжите меня! Вы не представляете, что теперь с вами будет! Вас разрежут на мелкие кусочки! Вас сожгут по частям на электрической плите! Вас засунут живьем в мусорный конвертер!... Вы все равно никуда не уйдете! Без меня вы не выберетесь отсюда!

  - Еще как выберемся, - поковырявшись в карманах начальника, Собеско извлек наружу его личную карточку. - А вот ты, скотина, кругом влип.

  Гредер Арнинг вынул из растрепанных волос небольшой предмет, похожий на сухой репейник, и невозмутимо прицепил его на мундир эсбиста. Скосив уцелевший левый глаз вниз, начальник СБ с ужасом опознал в нем миниатюрную камеру, и из его груди вырвался какой-то звериный рев. Вот теперь он понял, что и в самом деле влип. Эсбист отчаянно рванулся изо всех сил, но ремни держали крепко, и он лишь снова уткнулся лицом в надоевшие листья.

  - Ты покричи, покричи, авось, быстрее услышат, - прозвучал в его ушах голос переводчика, а затем гарнитуру грубо сорвали у него с головы, а от плеча отцепили динамик. Скрежеща зубами от бессильной злости, начальник СБ обреченно смотрел, как филиты направляются к его катеру. Они о чем-то возбужденно переговаривались между собой, но теперь он не понимал ни слова.

  - Кен, ты всерьез думаешь лететь на этой штуке?!

  - Конечно. Гредер, подумай сам, разве у нас есть какой-либо иной выход?

  

  - Кошмар! - суперофицер Мивлио в ужасе схватился за голову. - Неужели они действительно собираются угнать катер?!

  Тут уже не до межведомственных склок. Нужно объявлять тревогу, поднимать в воздух дежурные "Молнии", хватать беглецов. Мивлио подхватился с места, метнулся к двери, остановился, вернулся обратно к столу, снова бросился было бежать и снова остановился. Изображение на экране, которое продолжала давать камера, теперь прикрепленная к мундиру начальника СБ, оставалось неподвижным. Может быть, филиты так и не смогут справиться с катером и дело удастся решить без лишней огласки?

  

  С громко бьющимся сердцем Кен Собеско снова вставил отобранную у эсбиста карточку в прорезь и щелкнул тумблером. Катер оставался немым и недвижимым.

  - Ты уверен, что делаешь правильно? - обеспокоенно спросил Арнинг.

  - Кажется, - ответил Собеско, чувствуется, как его лоб покрывается потом.

  Он лихорадочно пытался вспомнить, не делал ли в тот раз пришелец еще что-либо. Не может ли быть в катере еще какой-нибудь тайной кнопки? Он украдкой пошарил по нижнему краю сиденья, но ничего так и не обнаружил.

  - Зачем ты вообще бросился на него? - Арнинг уже не скрывал тревоги. - Он, кажется, и в самом деле собирался нас куда-то отвезти.

  - А зачем ты мне тогда помогал? - сквозь зубы осведомился Собеско.

  - Ну, я думал, ты знаешь, что делаешь. И у тебя есть какой-то план...

  - У меня есть план! - пробормотал Собеско, снова вынимая карточку из прорези. - И давай пока будем придерживаться его, а если уж ничего не выйдет, перейдем к твоему.

  - А у меня больше нет никакого плана, - растерянно признался Арнинг. - Разве что бежать на своих двоих ...

  - Это мы всегда успеем, - процедил Собеско, еще раз рассматривая карточку со всех сторон. - Черт, что же с ней не так?!

  - Попробуй вставить другой стороной, - посоветовал Арнинг. - Пусть эта металлическая пластинка будет сверху.

  Собеско, не говоря ни слова, перевернул карточку, засунул ее в прорезь и еще раз щелкнул тумблером. Приборная шкала медленно осветилась, а снизу послышалось ворчание двигателя, показавшееся ему слаще самой изысканной музыки.

  - Есть!

  Собеско обрадованно повернул переключатель. Ворчащий звук превратился в басистое гудение. Катер подскочил в воздух и застыл в метре над землей. Собеско осторожно взялся за левый джойстик и легонько двинул его вперед. Катер вздрогнул и начал медленно-медленно подниматься вверх. Собеско нажал посильнее, и вдруг ветви деревьев, окружавших поляну, стремительно заскользили вниз, словно в скоростном лифте. Легкая перегрузка вдавила их в кресло и тут же отпустила.

  - Вот это да! - Гредер Арнинг осторожно глянул вниз.

  Они неподвижно висели метрах в двухстах над землей. Под ними топорщились верхушки деревьев, сзади и слева было широкое поле космодрома с громадой космического корабля на заднем плане, а впереди простирались поля и черточки посадок, сливавшиеся у горизонта в неясную синюю полосу. Это могло быть море.

  - От винта, - пробормотал Собеско, берясь за правый джойстик.

  Теперь он уже представлял, как чутко реагирует катер на малейшее движение управляющих рукояток, и уверенно направил катер в полет на север.

  

  - Где они?! - суперофицер Мивлио грозно навис над дежурным по контролю зоны безопасности. - Почему я их не вижу на экране?!

  - Не могу знать, господин суперофицер второго ранга, - оператор растерянно защелкал переключателями. - Осмелюсь предположить, у них на катере отключен маячок.

  - Чушь! Как могли филиты...

  Мивлио оборвал себя. Филиты-то точно не могли до такого додуматься, а вот начальник Службы Безопасности вполне мог позаботиться о том, чтобы вывести свой катер из-под наблюдения. Впрочем...

  Еще не успев додумать до конца эту мысль, Мивлио бросился бежать в радарный пост. Конечно, датчики при большом желании и умении можно отключить, но еще никто не придумал, как укрыть катер от локатора.

  - Скорее всего, это они, - доложил ему по-деловому немногословный оператор. - Только что вышли из зоны безопасности и движутся на северо-северо-восток на малой высоте. Скорость относительно невелика.

  - Понятно, - скривившись, Мивлио начал расстегивать рукав мундира, чтобы активировать браслет связи. Очевидно, эту историю уже нельзя было удержать в узком кругу.

  

  - ...И вы устраивали все эти игрища за моей спиной?! - зло и раздосадованно поинтересовался начальник базы "Восток". - И не думайте, я не приму на себя ответственность за пуск ракет!

  - Они уходят, уходят же! - заскрежетал зубами Мивлио. - Еще несколько минут, и мы их уже не достанем!

  - Помнится, командующий сам взял на себя заботу о безопасности, - невозмутимо заметил начальник базы. - Пусть он и принимает решение о пуске.

  - Конечно, запускайте ракеты! - едва выслушав Мивлио, распорядился Пээл. - Устроить побег на нашем катере - это неслыханно! Их необходимо остановить любой ценой!

  Но прошло еще несколько драгоценных минут, пока приказ, спущенный с самого верха, не достиг непосредственных исполнителей. На базе поднялась суматоха. Расчеты спешно готовили к запуску зенитные ракеты. Техникам был срочно дан приказ приостановить профилактические работы и снарядить к вылету девятку "Молний". Поднятый по тревоге комендантский взвод получал оружие и готовился пуститься в погоню за беглецами на катерах. А суперофицер Мивлио, стоя за спиной начальника базы в центральном посту, молча страдал, глядя, как безвозвратно теряется время.

  Наконец зенитные установки исторгли громовой рев и свист, отправив вслед беглецам три самонаводящиеся ракеты "земля-воздух".

  - Они уже на самом пределе дальности, - меланхолично отметил офицер-ракетчик. - Мы еще достаем их, но уже на излете. Стоит им предпринять маневр уклонения или хотя бы увеличить скорость...

  - Я понял! - оборвал его Мивлио. - Будем надеяться, что филитам не хватит на это мозгов! Похоже, они пока летят всего на одном разгонном двигателе, и молитесь звездам, старший-один, чтобы они не догадались включить второй...

  

  - Кен, ты видишь?! - выкрикнул Гредер Арнинг, показывая на три приближающиеся точки у нижнего края экрана. - Это погоня!

  - Я вижу, - напряженно процедил Собеско, не поворачивая головы.

  - Они настигают нас! - с тревогой заметил Арнинг. - Ты не можешь лететь быстрее?

  - Я делаю все, что могу!

  Собеско изо всех сил давил на правый джойстик. Под ними со страшной скоростью проносилась морская гладь, сливаясь в однородную серо-голубую поверхность, высоко вверху мчались назад облака. Однако стрелки на шкалах всех приборов застыли на своих местах, не сдвигаясь ни на миллиметр. Только три ярких точки на экране посреди пульта неумолимо приближались к катеру.

  - Они, по крайней мере, втрое быстрее нас! - оценил Арнинг. - Кен, какая у нас скорость?

  - А черт его знает! - со злостью откликнулся Собеско. - Ты знаешь их цифры, попробуй определи сам!

  - Если это - скорость, то около трехсот, то есть, по нашему, немного больше пятисот километров в час, - определил Арнинг. - Но смотри, шкала имеет резерв до шестисот!

  - Гредер, я еще только учусь, - Собеско взялся за левый джойстик. - Лучше помолчи.

  Катер резко рыскнул в сторону. Две точки повернули за ним, срезая угол, а вот третья продолжала тянуть по прямой и вдруг исчезла с экрана.

  - Это ракеты, зенитные ракеты! - воскликнул Собеско. - Держись, Гредер! Я сейчас попробую стряхнуть их с хвоста!

  Следующие несколько минут гравикатер, словно сухой лист, подхваченный шквалом, выделывал в воздухе невероятные горки и петли, то взмывая к небесам, то едва не врезаясь в волны, бросаясь из стороны в сторону и чуть ли не возвращаясь по собственным следам. Гравикомпенсаторы, не приспособленные к таким прыжкам, уже не справлялись, и на двоих пассажиров то обрушивались жестокие перегрузки, то они едва не вылетали из своих кресел при внезапном появлении невесомости.

  Но усилия Собеско не пропали даром. Еще одна ракета, израсходовав горючее, упала в море, и лишь последняя продолжала преследовать катер, вцепившись в него, словно гончая в волка. Метка почти достигла центра экрана, и Арнингу казалось, что если он обернется, то увидит ее - ослепительно белую точку на фоне туч.

  - Кен! - не выдержал Арнинг. - Догоняет!

  Кен Собеско со зверским лицом вцепился обеими руками в джойстики. Катер взмыл высоко в небо и с полуторакилометровой высоты ринулся в крутое пике. Вслед за ним устремилась почти настигшая их ракета.

  Перегрузка снова вдавила их в кресла. Впереди на глазах вырастала серо-стальная стена моря, а позади за ними гналась хвостатая смерть. На пульте замигал красный огонек, а пробудившаяся вместе с ним сирена начала распиливать воздух тревожным прерывистым воем.

  Конечно, они бы разбились, но автоматика, взявшая на себя управление, какими-то чудом вытянула катер из пике. Едва не чиркнув о гребни волн, он с усилием выровнялся и начал полого набирать высоту, гася скорость. А далеко за их спиной из моря высоко взметнулся мощный всплеск. Ракета, гонясь за катером, не смогла повторить его сумасшедший маневр и с размаху ушла под воду. Ее боеголовка сдетонировала, и она прекратила свое существование, эффектно, но бесполезно.

  ― Черт, кажется, вырвались! - Собеско, тяжело дыша, зализывал прикушенную губу. - Но я никогда, больше никогда в жизни не буду так рисковать... В пике, на незнакомой машине... И надо было, наверное, привязаться.

  - Да, если бы было, чем, - отозвался Арнинг. Он сильно ударился грудью о пульт и, болезненно морщась, растирал ушибы. - И как мы только не разбились?

  - Крепко они строят, - с уважением сказал Собеско.

  С осторожностью он взялся за джойстики и снизил скорость, переведя катер в горизонтальный полет.

  Арнинг, протянув руку, переключил компьютерную карту на самый мелкий масштаб.

  - Как нам еще далеко, - озабоченно заметил он. - От ракет мы ушли, но кто знает, что еще у пришельцев в запасе...

  

  - Тьма и пламя! - выругался суперофицер Мивлио. - Они все-таки ускользнули!

  - Мы сделали все, что могли, - пожал плечами ракетчик. - Что поделать, они уже были на пределе дальности.

  - Через четверть часа мы поднимем в воздух "Молнии", - сообщил начальник базы. Вот только...

  - Я понял, - Мивлио с отвращением взялся за микрофон коммуникатора. - На это вам тоже нужна санкция командующего.

  

  - И это ваши лояльные филиты, Реэрн! - генерал Пээл раздраженно отбросил в сторону микрофон. - Посмотрите, что они натворили!

  - Но, ваше превосходительство, - возразил Реэрн. - Кто же знал, что наше недреманное око так глупо подставится?! Можно сказать, он сам вынудил их на этот побег.

  - Но как они научились управлять катером?! - Пээл начал нервно расхаживать по отсеку. - У вас есть какие-либо объяснения этому?

  - Есть, ваше превосходительство, - невозмутимо заметил Реэрн. - Он возил их на острова. Очевидно, он был слишком неосторожен, и они запомнили его действия.

  - То есть, вы предлагаете свалить все на нашего бывшего начальника СБ? - генерал остановил свой бег и внимательно посмотрел на Реэрна.

  - А разве это не так, ваше превосходительство? Из-за своего мелкого самолюбия он спровоцировал беспорядки, толкнул вполне лояльно настроенных к нам филитов на побег, замыслил убийство офицера космофлота. И наконец, он окончательно выпустил ситуацию из-под контроля, вследствие чего вмешательство командования базы оказалось запоздалым и недостаточно эффективным... Вы ведь и не собирались отпускать филитов, не так ли, ваше превосходительство? - Реэрн вдруг поднял голову и в упор взглянул на генерала.

  - Что? А, вздор, Реэрн! - Пээл отвернулся, отводя взгляд. - Ладно, вы правы, Служба Безопасности ответит за все. Кстати, интересно, этого олуха уже освободили или он так и валяется связанным?...

  

  Сильные руки подхватили начальника планетной СБ и помогли ему совершить несколько первых неуверенных шагов по направлению к опустившемуся на поляне катеру. Лица солдат были строгими и неулыбчивыми.

  Начальник СБ понуро плелся между ними. Он знал, что вид у него сейчас крайне непрезентабельный. Форменное кепи потеряно, мундир измят и испачкан, привычная кобура с пистолетом больше не оттягивает пояс. Ремень ему так и не вернули, из-за чего эсбист чувствовал себя арестованным. Собственно говоря, так оно и было.

  Покорно и мрачно он забрался на заднее сиденье катера и двое дюжих солдат заняли места слева и справа от него, сдавив его своими телами. Офицер, сидящий впереди, легко тронул управляющие джойстики, и катер начал набирать высоту.

  Но почему никто не гонится за другими беглецами?! Он еще может, может быть полезным! Начальник СБ дернулся, стараясь хотя бы немного высвободиться из тисков, но бросив случайный взгляд вниз, застыл, оторопело вытаращив глаза.

  Катер как раз неспешно проплывал над краем посадочного поля космодрома. Седьмая бригада, как ни в чем не бывало, продолжала работу. Филиты с перфораторами старательно проделывали отверстия в неподатливом керамито-бетоне, а за ними кто-то с плазменным резаком проплавлял контуры выемки. Рядом невозмутимо стоял Куоти, что-то объяснявший рослому филиту, очевидно, новому бригадиру. Увидев над головой катер, он поднял голову и проводил его взглядом.

  Эсбист, не веря своим глазам, бессильно обмяк и, если бы не конвоиры по бокам, наверняка, не удержался бы на сиденье. Филиты и здесь обвели его вокруг пальца! Но где, где и как он ухитрился так проколоться?! Где он совершил ошибку? Эта мысль точила его, как червь, пока не сожрала целиком.

  Дальше он действовал, словно сомнамбула. Его встречали люди - он не узнавал их, ему приказывали - он механически повиновался, не осознавая, что делает, ему задавали вопросы - он что-то отвечал невпопад, не понимая их. Он смог вынырнуть из этого омута, только оставшись один в небольшом полутемном отсеке, сидя на неудобном стуле за узким столиком. На голой столешнице лежал одинокий серебристый пистолет с коротким стволом. Обреченно начальник СБ взял со стола оружие, нащупал холодным дулом висок и почти с облегчением нажал на спуск.

  Сухой хлопок выстрела был почти не слышным. Кроме того, его полностью заглушил рев двигателей девятки "Молний", бросившихся в погоню за беглецами. "Молнии" сильно задержались с вылетом, но зато их скорость была намного выше, чем у гравикатера.

  

  Северный берег Срединного моря встретил их неласково. Высокий береговой обрыв был окутан туманом, у его подножия грозно шумел прибой, кое-где были заметны пятна нерастаявшего снега. Весна явно не слишком торопилась в эти края.

  Уже вполне уверенно действуя джойстиками, Собеско посадил катер на краю обрыва. Впереди простирался обширный луг, весь в грязно-белых и серо-бурых пятнах, перечеркнутый полосой грязной проселочной дороги, вдали виднелись какие-то полуразрушенные постройки. Небо было затянуто серым, и весь пейзаж поражал угрюмостью и запустением.

  - Где это мы? - неуютно передернул плечами Собеско.

  Гредер Арнинг щелкнул тумблером, переключая масштаб карты.

  - Мармонтана. Километрах в тридцати от устья Вегера.

  - Да, непорядок, - Собеско почесал затылок. - Штурман из меня еще, похоже, тот. Там за нами никто больше не гонится?

  - Не видно, вроде бы.

  - Тогда едем дальше. Доберемся до Вегера, а там поднимемся по нему прямо до Самодонеса.

  

  - Они исчезли с экрана радара, - доложил оператор. - Очевидно, совершили посадку.

  - Ничего, - Мивлио скривил губы в мрачной усмешке. - Далеко они не уйдут. Вы можете указать предполагаемый район?

  - Да, господин суперофицер второго ранга, - кивнул оператор. - С точностью до нескольких километров. Похоже, они сели прямо на берегу моря.

  - Это хорошо, - Мивлио удовлетворенно повернулся к начальнику базы. - Вам все-таки придется послать людей, чтобы найти и подобрать брошеный катер.

  ― Будет сделано, ― начальник базы мрачно кивнул.

  ― Очень хорошо, ― Мивлио снова взялся за микрофон, вызывая отсек дистанционного управления. ― Старший-один, пусть по прибытию на место ваши "Молнии" тщательнейшим образом все прочешут на минимальной скорости. После этого качественно обработайте все населенные пункты в округе. Я хочу быть уверен, что они не ускользнули от нас.

  - Принято, - отозвался комендант. - Мы выполним все наилучшим образом.

  - Господин суперофицер второго ранга, - подал голос оператор. - Они снова появились. Продолжают полет в северо-восточном направлении.

  - Тем лучше, - пожал плечами Мивлио. - Вы слышали, старший-один? У вас опять прежняя задача - догнать и уничтожить в воздухе.

  

  - Кен, смотри, - Арнинг ткнул пальцем в самый низ экрана. - Кажется, это опять за нами.

  - Вижу, - Собеско чуть тронул правый джойстик, срезая очередную излучину реки. - По-моему, нам пора заканчивать нашу поездку. В первый раз мы выкрутились чудом, а чудеса обычно не повторяются.

  - Но мы успеем добраться до Самодонеса? - обеспокоенно спросил Арнинг. - Эти новые, вроде бы, не настолько быстрые.

  - Все равно они быстрее нас, - Собеско щелкнул пальцем по экрану, где жирная размазанная метка, обозначавшая девятку "Молний", успела чуточку сдвинуться по направлению к центру. - Гредер, я больше не хочу рисковать. Дотянем до ближайшего города и будем садиться.

  Однако первый город они все же пропустили. Преследователи были еще слишком далеко, а Собеско тоже хотелось совершить посадку поближе к Самодонесу. После того как они за пару часов преодолели более тысячи километров, добираться дальше на своих двоих отчаянно не хотелось.

  Второй город был сильно разрушен и Собеско, поколебавшись, тоже оставил его за кормой. Вокруг уже были густонаселенные места, под ними почти непрерывно проносились отдельные фермы, деревушки и поселки, а через несколько минут на высоком правом берегу реки снова появились городские кварталы.

  - Ну что? - Собеско взялся за левый джойстик. - Будем садиться?

  - Подожди, - Арнинг задержал его руку. - Я, кажется, знаю, что это за город. По-моему, это Фаэнд, всего в ста километрах от Криденга! Может, ты все же попытаешься дотянуть?

  - Опасно, - пробормотал Собеско. Последователи уже сократили разрыв почти наполовину и отставали от них всего на какие-то две сотни километров. - Ладно, рискнем.

  Они пошли на посадку, уже когда далеко впереди показались окраины Криденга. Преследователи были совсем рядом, и дальше рисковать было нельзя. Они и так задержались в воздухе на несколько минут больше, чем могли себе позволить.

  - Вот, зря я тебя послушался, - в сердцах бросил Собеско, направляя катер на поросший камышом мыс, припорошенный снегом. - Оставили бы себе машинку как трофей, а так придется бросать им на поживу!

  - Черт с ним, Кен! - отмахнулся Арнинг. - Я вот о чем думаю: как бы сделать так, чтобы они совсем от нас отстали?

  - Как? - Собеско вскинул голову. - А ну, выдергивай шнурки из ботинок! И немедленно выметайся отсюда!

  Привязав шнурки к тумблерам на пульте, Собеско сделал на их концах скользящие петли, накинул их на оба джойстика и резко затянул, одновременно вываливаясь наружу вслед за Арнингом. Катер, словно освободившись от ноши, рванул вверх, набирая высоту и скорость, стремительно превратился в точку, едва заметную в темнеющем вечернем небе, и вдруг исчез в ослепительной вспышке. Прямо над головами Арнинга и Собеско, вжавшихся в снег, с ревом промчалась девятка "Молний" и, заложив вираж, легла на обратный курс.

  - Ух, кажется, мы вовремя, - Собеско поднялся на ноги, отряхивая штаны от снега. - Как ты думаешь, они от нас отстали?

  - Надеюсь, - Арнинг тоже встал во весь рост. - Ты это здорово придумал, Кен! Ох, как хорошо! Мы вырвались! А я, считай, дома.

  - Только холодно уж очень у тебя дома, - поежился Собеско. - Ох, чувствую, будем мы всю новогоднюю ночь у костра от холода зубами лязгать!

  - Ничего, перетерпим, Кен, - весело улыбнулся Арнинг, поплотнее застегивая свой комбинезон. - Самое главное - мы на свободе! А все остальное приложится.


home | my bookshelf | | Время жить. Весенний бег |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу