Book: Дом восходящего солнца



Дом восходящего солнца

Чак Хастмайр

Дом восходящего солнца

Дом восходящего солнца

Название: Дом восходящего солнца

Автор: Чак Хастмайр

Год издания: 2012

Издательство: Центрполиграф

ISBN: 978-5-227-03461-8

Страниц: 320

Формат: fb2

Аннотация

Четыре с половиной года Рэй Шейн, бывший детектив из полиции нравов, отсидел в федеральной тюрьме. И вот уже полгода зарабатывал на жизнь, охраняя стриптиз-клуб «Дом восходящего солнца», в котором трудилась и Дженни Портер, девушка, которую он любил и ненавидел, считая ее предательницей. Здесь, в этом клубе, Рэй и угодил в историю. Четверо грабителей ворвались в клуб, взяли из кассы триста тысяч долларов и убили сына владельца заведения. Рэй не мог оказать им сопротивления. Но его давний враг Тони Зелло постарался убедить хозяина, что именно он, бывший коп, несет ответственность за происшедшее, а значит, он и должен найти бандитов и вернуть деньги…

Чак Хастмайр

Дом восходящего солнца

Глава 1

Рэй Шейн повернулся. Прямо в лоб ему смотрело дуло револьвера размером не меньше пепельницы. Револьвер был примерно в футе от его лица. Чей-то голос прошептал:

– Не шевелись, ублюдок.

Рэй стоял на входе в стриптиз-клуб под названием «Дом восходящего солнца», злачное местечко, которое контролировала местная банда. Клуб располагался на первом этаже четырехэтажного отеля во Французском квартале. Это была легальная часть бизнеса. То, что происходило на трех других этажах, было, мягко говоря, менее законно.

Вообще-то Рэй на входе не работал. Он просто согласился присмотреть пару минут за дверями по просьбе охранника, прыщавого парня-мексиканца по имени Гектор, которому срочно понадобилось отлить. Рэй одну за другой смолил «Лаки страйк» и наблюдал за всевозможными уродцами, проходящими по Бурбон-стрит. Это было настоящее шоу.

В ночь Хеллоуина по городу разгуливали толпы людей, наряженных в самые дикие костюмы. Однако час был уже совсем поздний, и толпа начинала редеть. Большинство туристов уже решили, что праздник вполне удался, и отправились спать. По улицам шатались лишь подростки, не понимающие, что пора бы и остановиться, и вдребезги пьяные, которые остановиться просто не могли.

Проторчав у дверей минут двадцать, Рэй взглянул на часы. Было уже начало четвертого. Он вытащил из кармана рацию и вызвал Гектора. Ответа не последовало. Сидит в баре и пялится на стриптизерш, решил Рэй и достал зажигалку.

Одна сигарета. Пожалуй, он подождет еще минуту-другую. Ровно столько, сколько нужно, чтобы выкурить еще одну сигарету. Рэй затянулся, с наслаждением набрал полные легкие дыма, закрыл глаза и потер лоб. Он так устал, что с трудом держался на ногах. Еще три часа. Только три. А потом можно будет отправиться домой и рухнуть в кровать.

Рэй прислонился к одному из металлических шестов, поддерживающих полотняный навес над входом. Мимо прошел человек в костюме хот-дога. Рядом с ним шла – или шел, определить пол было невозможно – огромная резиновая булочка. Рэй проводил их взглядом.

Ну все, время Гектора вышло. Рэй затянулся в последний раз, бросил окурок на тротуар и повернулся к двери.

И увидел наставленное на него дуло. В двенадцати дюймах от его собственного носа. Рация в руках Рэя продолжала потрескивать.

Он не видел лицо того парня, что держал его на мушке, потому что не мог оторвать взгляд от страшной черной дыры. Слишком большой для девяти миллиметров. Должно быть, сороковой калибр. А может, даже сорок пятый. Полуавтоматический револьвер. Скорее всего, «смит-вессон». Не в первый раз Рэю целились в лоб, однако это событие все же не из тех, к которым привыкаешь с опытом.

– Брось рацию, – приказал голос.

Рэй перевел взгляд на руку, державшую оружие. Белая рука. Татуировка в виде паутины.

Палец на спусковом крючке дрогнул.

– Брось рацию.

Рэй разжал пальцы. Рация упала на тротуар и развалилась на куски. Краем глаза он отметил какое-то движение слева. Кто-то метнулся к тяжелой деревянной двери и рывком распахнул ее.

– Внутрь, – скомандовал голос.

Лицо говорившего скрывалось за резиновой маской-черепом. Сквозь ее прорези были видны только покрасневшие, налитые кровью глаза и рот. Зубы у парня были очень плохие.

Дуло револьвера уперлось прямо в лоб Рэю.

– Быстро, – произнес череп.

Рэй осторожно сделал шаг к двери. Руки он держал поднятыми, пальцы раздвинул. Надо дать им понять, что он не представляет никакой угрозы. Тот, что стоял возле двери, был в маске гориллы, обрамленной густым черным мехом. В руке он сжимал обрез. Старый добрый дробовик с двумя отпиленными стволами. Ложа тоже была отпилена так, чтобы было удобно держать, и обмотана черной изолентой.

За черепом стояли еще двое в пластмассовых масках с трогательными резиночками сзади. Вампир и Джордж Буш. У каждого из них были пистолет и спортивная сумка. Рэй вошел первым. За ним последовал череп с плохими зубами. Теперь «смит-вессон» упирался Рэю в затылок. Потом вошли остальные трое. Дверь за ними закрылась, и стало совсем темно.

На первом этаже находился бар и стриптиз-клуб. Сцена располагалась прямо напротив двери, так что люди, проходящие мимо, могли мельком увидеть, что происходит внутри и какого удовольствия они себя лишают. Из колонок гремела музыка. Джонни Лэнг, «Солги мне». Обнаженная девушка на сцене крутила бедрами в такт песне. В зале сидело человек сорок, почти все – мужчины. Они глазели на танцовщицу и не замечали ничего вокруг.

Череп подтолкнул Рэя направо, по направлению к лестнице. Здесь, рядом с баром, стоял высокий барный табурет. Именно тут Рэй обычно и просиживал штаны, смоля сигареты и попивая дешевый виски. И следил за тем, чтобы ненужные люди не попали на второй этаж. Уже двадцать пять минут, с тех пор как Гектору приспичило сбегать в туалет, табурет пустовал.

Держась почти вплотную к Рэю, череп вместе с ним прошел через зал. Револьвер он прижимал к его спине. Никто не обратил на них внимания. Лестница была в два пролета. Рэй начал медленно подниматься по ступенькам. Добравшись до площадки между маршами, он произнес:

– Парень, ты уверен, что ничего не перепутал? Ты знаешь, кому принадлежит это место?

– Заткнись и иди дальше.

– Ты не первый, кто пугает меня пушкой. Подумай об этом. У тебя еще есть возможность просто уйти. Это маленькое происшествие останется между нами. Обещаю, никто тебя не тронет.

Череп больно ткнул его револьвером. Рэй поморщился.

– Я сказал, заткнись, – прошипел череп.

– Что он там говорит? – спросил вампир.

– Ничего, – огрызнулся череп. – Действуем по плану.

Они поднялись на второй этаж. Рэй снова почувствовал толчок в плечо.

– Сюда, – скомандовал череп и пихнул его к кассе, которая была в дальнем правом углу игрового зала.

Казино на втором этаже имело площадь примерно десять тысяч квадратных футов. Вдоль правой стены тоже тянулась барная стойка, расположенная точно над баром на первом этаже. Все остальное пространство занимали игровые столы – кости, рулетка, блек-джек и покер. За ними не было ни одного свободного места. Игроки в ажиотаже швыряли на стол фишки, стараясь поймать за хвост никак не дающуюся удачу или, наоборот, удержать ее при себе. Атмосфера в зале была крайне нервная. До закрытия «Дома» оставалось меньше часа. В попытках отыграться или приумножить свое состояние люди за столами даже не посмотрели на Рэя и четверых парней в масках, прошедших к кассе. Что уж говорить о двоих пьяных, приткнувшихся к барной стойке! Дверь в кладовую была открыта. Бармен как раз полез туда что-то достать.

Рэй быстро произвел кое-какие подсчеты. Ежедневная выручка, которую приносили три этажа «Дома восходящего солнца», составляла около ста тысяч. В этот час почти все наличные, не считая дохода от баров и нереализованных фишек, находились в так называемом офисе – комнате, расположенной позади кассы. Там была даже выручка от борделя на третьем этаже. Каждые два часа кто-нибудь поднимался туда, чтобы забрать деньги и отнести их в офис. Так, на всякий случай.

Но лучше пусть все останутся живы. Пусть они возьмут деньги и уберутся. Меньше всего Рэй хотел устраивать в «Доме» перестрелку в стиле Дикого Запада.

– Когда подойдем, скажи девчонке, чтобы открыла дверь, – прошипел череп ему на ухо.

Рэй кивнул. Лучше пусть все останутся живы.

Касса представляла собой деревянную стойку высотой примерно до уровня груди человека среднего роста, от которой до потолка шла железная решетка. Нечто вроде клетки. В решетке были сделаны два окошка, каждое размером с тостер. В них игроки просовывали деньги и получали фишки. Попасть в «клетку» можно было только через надежно запиравшуюся решетчатую дверь.

Внутри была еще одна дверь, деревянная и очень массивная, с врезным замком и глазком. Она вела в офис. Однако Рэй знал, что на самом деле эта дверь запиралась редко, потому что девушки-кассирши то и дело сновали туда-сюда с подносами денег.

В «Доме» не было навороченных охранных систем, какие обычно устанавливают в легальных казино. У его владельцев имелась собственная охранная система, простая и крайне эффективная. А именно – никто не осмеливался сунуть туда нос, потому что все знали, что им за это будет. Вот только мистеру черепу и его друзьям явно не говорили в школе, что не стоит грабить казино, принадлежащее серьезным людям.

В кассе работала одна девушка. Она как раз выдавала клиенту деньги в обмен на фишки. На лице у нее были нарисованы кошачьи усы, а на голову она надела пару кошачьих ушек. Девушка была молоденькая и очень симпатичная, но Рэй никак не мог вспомнить, как ее зовут. Рядом с ней сидел Бобби. Он не отрывал от девчонки взгляда – только что слюни не капали – и совсем не смотрел по сторонам. Бобби было двадцать с небольшим, он был огромного роста, со стальными мускулами. И не упускал случая применить все это в деле. Рэй знал, что под столом в особом месте лежит обрез помпового ружья. Оставалось только надеяться, что Бобби хватит ума не хвататься за оружие.

Они приблизились к кассе. Бобби как раз заканчивал рассказывать какой-то анекдот.

– …И старый еврей говорит: «Похоже, у тебя небольшая проблема. Моя штука не работает уже много лет».

Кассирша, не слушая его, отсчитывала деньги клиенту.

Череп подтолкнул Рэя вперед, и он, потеряв равновесие, ухватился за решетку, чтобы не упасть. Девушка подняла голову.

– Хорошо отпраздновал?

Рэй помотал головой:

– Нет. Открой мне. Надо кое-что проверить.

Она чуть помедлила, окинув Рэя странным взглядом. По ее лицу было непонятно, о чем она думает. В это время Рэй, как правило, не появлялся наверху. Обычно он оставался на первом этаже до самого закрытия «Дома», до тех пор, пока не уйдет последний посетитель. Потом она оглядела ребят в масках, стоящих за его спиной, и снова обратилась к Рэю:

– Сегодня ведь Хеллоуин. Почему ты не в костюме?

Он не ответил.

– Скучный ты какой, – проговорила кассирша и, наконец, отодвинула задвижку.

– Погоди! – очухался Бобби. Но было уже слишком поздно.

Череп изо всех сил пихнул Рэя в спину, так что он врезался в кассиршу. Она завизжала и чуть не упала. Рэй успел поддержать ее. Бобби на секунду оцепенел, потом вытащил обрез. Однако это промедление оказалось фатальным для большого, но неповоротливого Бобби. Черепу хватило пары мгновений, чтобы подскочить к нему. Он обрушил на голову Бобби мощный удар, и тот беззвучно свалился на пол, словно детеныш тюленя. Больше он не двинулся.

Череп, Буш и вампир ворвались в офис. Горилла остался за дверью, держа на мушке Рэя и девушку-кассиршу. Она вырвалась из его рук и уставилась на него горящими глазами.

– Ты что, ничего не собираешься делать?

Рэй пожал плечами:

– Например, что?

– Останови их!

Кивком он указал на Гориллу с обрезом:

– Как?

Она гневно полыхнула на него взглядом и с отвращением отвернулась.

– Вы все покойники, ты в курсе? – обратилась она к Горилле.

Тот не удостоил ее ответом.

Из офиса донеслись крики и звук выстрела. Какой-то игрок подошел к кассе и сунул в окошечко целое ведерко фишек. Никто не торопился обслужить его, и лицо его приняло озадаченное выражение, но тут он заметил Гориллу с оружием в руках. Забыв про фишки, он попятился с поднятыми руками.

Снова крики, еще один выстрел. На этот раз, похоже, кто-то упал на пол. Затем вопль Черепа:

– Живее!

Люди в зале уже стали замечать: происходит что-то неладное. Не меньше дюжины игроков и несколько крупье прекратили игру и замерли, прислушиваясь к звукам. Горилла быстро взглянул на зал, потом на Рэя, потом на дверь в офис. Хотя Рэй и не видел его лицо, он точно знал, что парень испугался.

Рэю казалось, что прошел уже минимум час, хотя на самом деле вся операция заняла немногим больше минуты. Топот ног – и все три грабителя выскочили из офиса. В руках у Черепа по-прежнему не было ничего, кроме револьвера, зато его напарники, помимо оружия, держали две спортивные сумки, теперь уже заметно раздутые. Наличные, подумал Рэй.

Череп кивнул в сторону двери, и все четверо двинулись к выходу. Первым шел Горилла с обрезом. Рэй не пошевелился. «Наверное, теперь я им больше не нужен», – подумал он. Однако надеялся он напрасно. Череп снова наставил на него свой «смит-вессон».

– Давай шевелись! – бросил он и показал револьвером на дверь.

Рэй сделал шаг вперед. Череп ухватил его за воротник, так что Рэю пришлось запрокинуть голову, и опять уткнул револьвер в его спину. Они покинули кассу. Быстрым взглядом Рэй окинул игровой зал. Игра за столами прекратилась. Все, как завороженные, наблюдали за происходящим.

Трое других бандитов стояли около кассы, спиной к стойке, с оружием, направленным на игровой зал. Череп решил использовать Рэя в качестве живого щита. Прикрываясь им, он возглавил шествие, и все начали спускаться по лестнице.

Ступеньке на шестой Рэй споткнулся, и Череп удержал его за воротник, едва не придушив при этом.

– Потише, ты, – прошипел он ему в ухо.

Пусть все останутся живы, твердил про себя Рэй.

Пусть эти долбаные ублюдки уберутся отсюда к чертовой матери, и все будет хорошо.

Они добрались до первого этажа. Барная стойка была справа от Рэя, входная дверь левее, футах в тридцати. Рэй оглядел бар. Похоже, здесь никто и не догадывался, какая каша заварилась наверху. Посетители по-прежнему пялились на сцену. К первой танцовщице присоединилась вторая. Тела обеих девиц блестели от масла, и они ласкали грудь друг друга.

Рэй взглянул на дверь. Еще тридцать футов – и эти мерзавцы уйдут. Он сделал несколько шагов вперед. Череп все еще держал его за ворот и не опускал револьвера.

Вдруг дверь кладовки позади бара распахнулась, ударившись о стену. Рэй обернулся. Из кладовки вышел Питер Мессина. В одной руке он держал бутылку шампанского, а в другой два стакана. На нем были джинсы, футболка и белый передник.

Питер кивнул Рэю, бросил на ходу дежурное «как дела, Рэй» и направился было к служебному лифту, двери которого находились в другом конце барной стойки. Но вдруг застыл на месте, заметив дуло револьвера, упертое в спину Рэю. Во все глаза он уставился на парней в масках.

Рэй постарался говорить максимально спокойно:

– Все в порядке, Питер. Ничего не…

Бутылка шампанского выскользнула из рук Питера и полетела на пол. Как в замедленной съемке Рэй увидел, что Горилла делает последний шаг с лестницы, поднимает обрез, целится в Питера. Рэй хотел сказать ребятам в масках, что беспокоиться им не о чем – Пит, может быть, и выглядит как взрослый человек, однако по уму он всего лишь ребенок. Абсолютно безобидный, не стоит обращать на него внимания. Пусть все останутся живы!  – прокричал отчаянный голос у него в голове. Однако Рэй не успел даже рта раскрыть. Прогремел выстрел. Пит выгнулся назад, словно гимнаст, пытающийся сделать кульбит, и рухнул на пол. Он даже не дернулся.

Раздались крики. Все вскочили с мест, кто-то в панике бросился к выходу. Рэй посмотрел на сцену. Одна из танцовщиц согнулась пополам. Словно не понимая, что происходит, она уставилась на хлещущую из ее ноги кровь. Что-то тяжелое ударило Рэя по голове, и он упал на колени. Сквозь туман, застилавший глаза, он видел, как раненая стриптизерша опустилась на пол, а вторая, присев рядом, прижала ее голову к своей груди. Если бы не кровь вокруг, их можно было бы принять за влюбленных.

Все звуки казались Рэю приглушенными, но он услышал, как Череп что-то вопит. Кто-то пнул его в спину, и он ткнулся лицом в пол. Затем прозвучал еще один выстрел – снова из обреза. Краем глаза Рэй заметил, что оба дула направлены в потолок. Вдребезги разлетелся светильник. Посыпались осколки цветного стекла. Люди вокруг закричали еще громче. Что ж, большой револьвер разряжен.

Над головой Рэя раздался глухой хлопок. Теплая жидкость потекла по шее сзади, и что-то шлепнулось рядом. Рэй никак не мог сфокусировать взгляд, но все же увидел, как четыре пары ног пробежали мимо, к двери.

Наконец-то они ушли. Рэй был рад, но в голове у него осталась только одна связная мысль: как же хочется курить. Он вспомнил, что в кармане рубашки у него лежит пачка «Лаки страйк», в которой осталось не меньше половины сигарет. Лежа на полу, он попытался достать ее, но вдруг почувствовал, что страшно устал. Слишком устал. Левый глаз залило чем-то теплым.



Глава 2

– Да ты что, мать твою, шутишь со мной?! – Тони Зелло вопил так, что лопались барабанные перепонки. Лицо Тони было очень близко, и в Рэя летели капельки слюны.

Они были в кладовой за баром, что находился на втором этаже. Тони и его телохранитель Рокко притащили туда Рэя сразу после того, как грабители в масках покинули казино. Тони хотел немедленно и из первых рук узнать, что произошло. Пока услышанное не очень ему нравилось.

– Правильно ли я понял? – произнес Тони угрожающе. – Четверо парней с пушками входят сюда как к себе домой, грабят нас до нитки, убивают сына Винсента, а ты при этом лежишь на полу, развалившись, как дешевая шлюха, и ничего не делаешь? – Тони с отвращением отвернулся и с силой потер глаза, словно хотел вдавить их в глазницы.

Внезапно он развернулся и нанес Рэю удар в лицо. Рэй хотел увернуться, но не успел – кулак Тони догнал его. Голова Рэя мотнулась, и он треснулся затылком о стену.

Тони потер правую руку.

– Когда ты сидел, тоже так себя вел? Нагибался, чтобы тебе задницу надрали, да?

Рэй смерил глазами расстояние между Тони и Рокко. Желваки на его скулах напряглись, но он постарался подавить вспыхнувшую вдруг ярость. Не стоит вступать в конфликт с Тони. Не здесь.

Тони стоял напротив. На нем был шелковый темно-серый итальянский костюм – сшитый вручную, разумеется, кремового оттенка рубашка и бордовый галстук. На ногах – туфли из мягчайшей кожи от Бруно Мали. Все это вместе тянуло примерно тысячи на полторы долларов. Тони Зелло. Окружающим он был известен как Тони Зи. Тони исполнилось сорок – он был на пару лет старше Рэя. Везунчик и счастливчик Тони был правой рукой Винни Мессины – того парня, что фактически владел «Домом».

Тони плюнул под ноги Рэю и отвернулся. «Разочарован, что я не ответил ему», – догадался Рэй.

– Кто мог подумать, что этот мерзавец такая размазня и баба, – обратился Тони к Рокко.

Тот молча кивнул.

Рокко был здоровый, как гора, и непробиваемо тупой. Говорил он очень мало. На нем тоже был неплохой костюм, но на Рокко он совершенно не смотрелся. Не то что на Тони. Вся одежда выглядела на Рокко так, будто мала ему на пару размеров и он с трудом в нее влез. Рокко сопровождал босса повсюду, следуя за ним, как тень. На случай если Тони Зи понадобится сломать кому-нибудь ногу или раскроить череп.

Дверь кладовой все это время оставалась открыта. По другую сторону бара толпились служащие, заглядывали внутрь и прислушивались к крикам Тони. Тони любил работать на публику.

– Тони, там тебя копы внизу спрашивают! – крикнул кто-то.

Тони кивнул Рокко:

– Пошли. Меня тошнит от этого сраного ублюдка.

Они вышли. Рэй услышал, как Тони сзывает всех вниз. Дождавшись, пока все разойдутся, Рэй вышел из кладовой. Он вытащил из ящика под барной стойкой полотенце, завернул в него несколько кубиков льда и приложил к голове. Кровь идти перестала, но левый глаз уже начинал затекать. Казино на втором этаже полностью опустело.

Как только грабители ушли, Тони и Рокко, прежде чем вызвать полицию, выпустили всех игроков через черный ход и напомнили им, что их здесь не было. Та же самая процедура была проделана и на третьем этаже, хотя там она заняла несколько больше времени – большинство посетителей были в тот момент без штанов. Девочкам приказали оставаться в своих комнатах и помалкивать.

– Шейн! – раздался чей-то голос с лестницы.

Рэй свесился через перила. На ступеньках стоял Рокко. Одной рукой он держался за перила, а другую приставил ко рту наподобие рупора.

– Да, – отозвался Рэй.

– Они хотят поговорить с тобой.

– Кто?

Рокко поднялся еще на несколько ступенек.

– Копы, – громко прошептал он. Слышать его мог даже глухой. Дубина.

Вслед за Рокко Рэй стал спускаться вниз. Весь первый этаж был заполнен копами – полицейские в форме, детективы, эксперты, фотограф с техникой. Два помощника коронера склонились над каталкой. Они напомнили Рэю двух стервятников, вцепившихся в ветку, в нетерпении ожидающих, чтобы львы и гиены закончили свой пир. Для того чтобы дотерзать остатки.

Поскольку на первом этаже «Дома» все было более или менее легально, клиентов попросили остаться. Полицейские с помощью стульев организовали в углу некое подобие зала ожидания и посадили людей туда. Два детектива по очереди подзывали к себе посетителей стрип-клуба и снимали первые показания.

Рэй глянул вниз. Тело Пита по-прежнему лежало на том самом месте, где он упал. Разве что теперь копы оцепили бар желтой полицейской лентой. Пластиковой лентой шириной три дюйма, с крупными черными буквами «ПОЛИЦИЯ. НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Надпись повторялась снова и снова.

Рэя всегда поражал тот восковой оттенок, который приобретала кожа только что умершего человека. Из-за него тело выглядело как-то ненатурально, словно муляж или пластмассовый манекен. Выстрел разнес Питу лицо. Он лежал на спине, неестественно вывернув ноги. Будь он жив, ему было бы больно оставаться в такой позе.

Стреляли с очень близкого расстояния, и дробь не успела разлететься. Должно быть, одна случайная дробинка попала в ногу стриптизерши, что танцевала в тот момент на сцене. Все остальное досталось Питу. Его лицо не было изрешечено, как обычно случается, если используется дробовик. От него просто практически ничего не осталось. Кровавая воронка начиналась сразу под правой бровью, носа не было, левый глаз еще оставался в глазнице, но рот, левую щеку и скулу разворотило полностью. Когда-то Рэй прочитал, что в теле взрослого человека содержится примерно галлон крови. Если это было правдой, то большая часть крови Пита была сейчас на полу. Скоро она свернется.

– Кого я вижу. Рэй Шейн, – услышал он за спиной.

Рэй мгновенно узнал этот голос. Обернувшись, он увидел детектива Карла Лэндри. Карл стоял футах в десяти; одет он был, как обычно, в дешевый измятый костюм. Ну разумеется. Дело об ограблении «Дома восходящего солнца» досталось именно Карлу Лэндри – последнему копу на земле, с которым Рэю хотелось бы встретиться.

Однако Рэй кивнул ему.

– Что здесь делает отдел внутренних расследований?

Этот отдел занимался исключительно преступлениями, совершенными полицейскими.

– Я там больше не работаю, – сообщил Лэндри.

– Что так? – поинтересовался Рэй. – Надоело штырить копов, а потом отправлять их в тюрягу?

– Я перевелся в отдел по расследованию убийств восьмого округа, – невозмутимо ответил Лэндри.

Подошли еще двое детективов – совсем молодые ребята. Должно быть, совсем недавно проходили практику и разъезжали на патрульной машине. Ни того, ни другого Рэй не знал. Он покрепче прижал к глазу салфетку со льдом.

Лэндри взглянул на молодежь, достал из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и нацелил ручку на Рэя.

– Не знаю, знаком ли вам этот субъект, парни. Это Рэй Шейн. Раньше он был детективом, работал в полиции нравов. Пока его не посадили в федеральную тюрьму.

Оба детектива уставились на Рэя.

Лэндри щелкнул ручкой, занес ее над блокнотом и задумчиво добавил:

– Рэй только что вышел. – Он поднял взгляд. – Тебя ведь освободили условно, да, Рэй?

Рэй кивнул. Одним из условий его освобождения – у федералов это называлось «освобождение под надзор» – было сотрудничество с полицией. А с Лэндри вполне станется сообщить инспектору, что Шейн отказался помогать в расследовании.

Лэндри нахмурил лоб, как будто пытаясь вспомнить что-то важное.

– Сколько там тебе дали, пять лет?

Рэй снова кивнул. Он понимал, что Лэндри старается выставить его неудачником и придурком перед своими молодыми коллегами. И поделать с этим ничего не мог.

– Я отсидел пятьдесят один месяц.

Лэндри присвистнул.

– Это сколько же будет? Года четыре с половиной?

– Примерно, – ответил Рэй.

– Должно быть, нелегко тебе пришлось в тюрьме, а? Такой худенький белый мальчик… Стал чьей-нибудь подружкой, наверное?

Рэй вдруг устал от всего этого дерьма.

– Там было не так уж и плохо, Карл. Твой папаша составил мне отличную компанию.

Челюсть у Лэндри отвисла, и он покраснел как рак. Отшвырнув ручку и блокнот, он бросился на Рэя. Тот поднял руки и отступил на шаг. Не хватало еще, чтобы инспектору доложили, что он подрался с полицейским. Но Лэндри все равно схватил его за шею и прижал к барной стойке.

– Заткни свою грязную пасть, ты, кусок дерьма!

Рэй выронил лед и обеими руками попытался перехватить цепкие пальцы Лэндри, сдавившие его горло, но тут Лэндри свободной рукой нанес ему подлый удар прямо в солнечное сплетение. Рэй согнулся пополам от боли, а молодые детективы оттащили от него Лэндри.

– Все нормально, я в порядке, – бросил Лэндри, стряхивая их с себя.

Он подчеркнуто неторопливо одернул пиджак, поправил галстук, потом наклонился к Рэю и тихо сказал ему на ухо:

– Если ты еще хоть слово скажешь про моего отца, я тебя убью.

Рэй оперся о барную стойку и перевел дыхание. Все, кто находился в зале, – и копы, и посетители – смотрели на него во все глаза. Он сделал еще пару глубоких вздохов и глянул на Лэндри.

– Я тебе скажу одну вещь.

– Что еще? – с угрозой спросил Лэндри.

– Твой папаша отлично работает языком.

Лэндри снова метнулся к Рэю, но на этот раз помощники сумели удержать его. Один из них бросил взгляд на зал, полный людей, и вполголоса произнес:

– Не здесь.

Лэндри дернулся еще пару раз и затих. Детективы отпустили его.

– Мы закончим этот разговор позже, – пообещал полицейский, развернулся и отправился прочь.

Двое молодых детективов последовали за ним.

К 5:30 полицейские свою работу почти закончили. Сначала были опрошены посетители стрип-бара. Копы записали их имена и адреса. Потом настала очередь обслуживающего персонала. Какой-то полицейский – слава богу, не Лэндри – попросил Рэя изложить свои показания в письменной форме и поставить подпись. После того как Рэй выполнил то, что от него требовалось, полицейский спросил:

– Вы смогли бы опознать кого-нибудь из них?

– Они были в масках, – напомнил Рэй.

– Вы не заметили в них ничего особенного?

– Например, что?

– Отметины, шрамы, татуировки.

Рэй немного подумал, вспоминая татуировку в виде паутины на руке у Черепа.

– Хоть что-нибудь, – настаивал коп.

– Нет, – сказал Рэй. – Ничего.

Полицейский пожал плечами и ушел.

Рэй молча стоял у подножия лестницы и смотрел, как два помощника коронера упаковывают тело Питера Мессины в черный пластиковый мешок. Потом труп положили на каталку и повезли к выходу.

– Ты в порядке?

Рэй вздрогнул и обернулся. Рядом стояла Дженни Портер. Как же он ее проглядел? Дженни была совсем близко, так, что уже нельзя сделать вид, что он ее не заметил, и убраться подальше. Так Рэй обычно поступал, когда дело касалось Дженни Портер. И тем не менее он не мог не признать, что выглядит Дженни великолепно. На ней была форма официантки – черное короткое платье с глубоким вырезом и без рукавов, типа коктейльного, и открытые туфли на шпильках. Такие туфли Рэй называл про себя «трахни меня». Чулок Дженни не носила – ее ноги и так были гладкими и загорелыми.

Смотреть на нее Рэю было неприятно. Более того, его тошнило от одного взгляда на Дженни, потому что он постоянно представлял себе, как она трахается с Тони Зелло. Дженни протянула руку к его лицу, но Рэй отпрянул.

– Я слышала, тебя побили, – сказала Дженни.

– Ты о парне в маске, который саданул меня револьвером по башке, о Тони, который дал мне в глаз, или о Лэндри, который врезал мне под дых?

Она улыбнулась:

– Мне сказали, у тебя выдалась нелегкая ночка.

– Хорошие новости распространяются быстро.

– Я за тебя беспокоюсь. – Улыбка пропала с лица Дженни.

– А ты не беспокойся, – огрызнулся Рэй. – Тебя это совершенно не касается.

Лицо Дженни исказилось.

– Почему ты меня так ненавидишь?

– Ты знаешь почему.

– Что там произошло у вас с Тони?

– Не твое дело.

– Рэй. – Дженни потянулась к его руке, но Рэй отступил на шаг.

– Твой бойфренд – полный говнюк, – громко сказал он.

Дженни нервно огляделась и тихо возразила:

– Тони не мой бойфренд.

– Да? А мне говорили другое. – Рэй намеренно не понижал голос.

– С этим покончено. Все в прошлом. Я же тебе сто раз говорила.

Рэй не ответил.

– Расскажи мне, что случилось, Рэй. Может, я смогу помочь.

– Я тебе сказал, что случилось. Твой приятель говнюк, и он вел себя как говнюк. – Рэй почти выкрикнул эти слова.

Дженни снова оглянулась:

– Говори тише.

– Ты думаешь, я открою кому-то секрет? Так у меня для тебя новость.

Рэй поднял руки над головой и обернулся лицом к залу. Там еще оставалась пара посетителей, которых не успели допросить копы. Несколько полицейских и экспертов копошились над местом преступления.

– Всем давно известно, что Тони Зелло – говнюк! – крикнул он.

Дженни опустила глаза. Она чувствовала себя неловко.

– Почему Тони так зол на тебя? – спустя пару секунд спросила она.

– Он думает, что я мог бы выступить и круче. Не дать им снести башку этому слабоумному.

– Не говори так.

– Не говорить как?

– Не называй его. Не называй так Пита.

– Слабоумный?

Дженни кивнула.

– Почему? – поинтересовался Рэй. – Это же медицинский термин, разве нет? Так это и называется – слабоумный.

– Он был твоим другом. Он на тебя снизу вверх смотрел.

Рэй пожал плечами. Это правда. Пит действительно был его другом – единственным другом в «Доме», но суть сейчас не в этом. Сейчас нужно сделать так, чтобы у Дженни пропало желание приставать к нему с вопросами и сочувствием.

– Ты бы хотела, чтобы я называл его более корректно? Типа умственно отсталый? Или, может быть, человек с низким коэффициентом интеллекта?

Дженни молча смотрела ему в лицо.

– Думаю, что Питу уже все равно, – заключил Рэй. – Он мертв. И кроме того, это факт, разве нет? Он был слабоумный. Если у тебя IQ сто пятьдесят баллов – ты гений. А если двадцать пять, как температура в комнате, – ты недоразвитый.

– Ты куда больший говнюк, чем Тони.

– Как трогательно, что ты заступаешься за своего дружка. Правда, очень-очень трогательно.

– Он не мой дружок, черт тебя раздери!!! – воскликнула Дженни, топнув ногой.

– Ты трахалась с ним все время, пока я был в тюрьме.

Против его ожидания Дженни при этих словах не убежала и даже не разрыдалась. Она просто посмотрела на Рэя как-то… разочарованно.

– Все было не так.

Голова болела страшно. Рэй осторожно потрогал шишку от удара револьвером.

– Я только повторяю то, что мне сказали.

Ее нижняя губа задрожала.

Рэй хотел, чтобы она все-таки заплакала. Может быть, тогда он почувствовал бы себя лучше.

Но Дженни вдруг раздумала реветь. Ее взгляд стал вызывающим и даже надменным.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты вообще ничего не понимаешь. И на твоем месте я бы помолчала.

Ну ладно, раз так. Рэй тоже может по-плохому. Он намеренно медленно, оценивающе оглядел ее ноги, задержавшись на гладких подтянутых бедрах. Дженни занервничала, отметил он. Наконец, вдоволь насладившись ее смущением, Рэй неторопливо произнес:

– Почему бы тебе не пойти наверх, Дженни? На третий этаж? Ведь там твое место.

Дженни резко развернулась и кинулась прочь. Через плечо она бросила:

– Ты говнюк, Рэймонд.

– Не называй меня Рэймондом! – прокричал Рэй ей вслед.

Дженни не обернулась.

Такой говнюк, как Рэй Шейн, не должен видеть ее слез. Нечего доставлять ему такое удовольствие. Это стоило ей неимоверных усилий, но Дженни все же смогла продержаться до тех пор, пока не добралась до ванной. Только там, закрыв за собой дверь, она дала волю слезам. Впервые за шесть долгих месяцев.

Нарыдавшись всласть, Дженни взглянула на себя в зеркало. Глаза красные, на щеках черные разводы от размазавшейся туши, под носом мокро. Она наполнила раковину горячей водой, намочила салфетку и стала приводить себя в порядок.

Полгода назад Рэй вышел из тюрьмы, и полгода он работал в «Доме восходящего солнца». И за все это время он заговорил с ней только один раз – нахамил на автомобильной стоянке. Как будто они были совсем незнакомы. Нет, хуже. Гораздо хуже. Незнакомые мужчины заговаривали с ней то и дело. Рэй же вел себя так, словно не хотел ее знать. Как будто она внушала ему непреодолимое отвращение.

Каждую ночь Рэй сидел в баре на первом этаже, и каждую ночь она проходила мимо него десятки раз, поднималась и спускалась по лестнице. Он всегда отворачивался. Когда на нее смотрели другие мужчины, они словно раздевали ее глазами. Или может быть, даже насиловали ее в своем воображении. Когда Рэю случалось взглянуть на Дженни, у него делался такой вид, будто ему в рот попало что-то очень гадкое и он собирается это выплюнуть.

Дженни знала, что он вовсе не такой жестокий. По крайней мере, до тюрьмы таким не был. Когда он вернулся, она тут же бросилась к нему, чтобы все объяснить. Рассказать о Тони, о том, почему это случилось. Но Рэй не захотел ничего слушать.

«Я понимаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя», – сказала тогда Дженни. Она была готова ждать, сколько нужно. Ждать, пока он освоится, осознает, что свободен, что снова живет обычной жизнью. Тогда они смогут наконец поговорить, и она все ему объяснит. Но этот момент так и не наступил. Дженни все ждала и ждала, но разговаривать с ней Рэй явно не желал. Когда она пыталась подойти к нему, он уходил. Когда она звонила, он бросал трубку.



Через два месяца после того, как Рэй вышел из тюрьмы, она подкараулила его на стоянке в двух кварталах от «Дома». В шесть утра. Она была намерена заставить его выслушать ее. В ту ночь они виделись всего один раз. Около двенадцати часов Рэй стоял возле офиса, а Дженни спускалась с третьего этажа. Он проводил ее тяжелым, полным ненависти взглядом, и Дженни поняла, он знает, что она была наверху с клиентом.

Тогда на стоянке она рассказала ему все. Все, что произошло после того, как он оказался за решеткой. Как внезапно заболела ее мать. Рак. Как ей очень быстро стало так плохо, что потребовалась сиделка – круглосуточно. И лекарства – на две тысячи долларов в месяц. Последние восемь недель перед смертью мать провела в больнице, и Дженни пришлось заплатить за это, потому что никакой медицинской страховки у них не было.

– Ты хоть представляешь себе, сколько стоит медицинское обслуживание? – спросила Дженни.

– А ты, я надеюсь, сумела как следует воспользоваться моей квартирой? – спросил в ответ Рэй. От его ледяного взгляда Дженни бросило в дрожь. – Ты там трахалась с Тони? Или вы это делали у него дома? Ты прибегала к нему, пока его жена ходила по магазинам?

Орали друг на друга, как сумасшедшие. Чего бы он хотел, кричала Дженни. Чего он ожидал? Когда ей больше всего нужна была его помощь и поддержка, он пять лет отсиживал в своей сраной тюрьме. Невозможно заработать так много, разнося коктейли в баре во Французском квартале, куда в основном ходят туристы. Ей пришлось бросить бар и устроиться в «Дом восходящего солнца». Она знала, что это за работа, но думала прежде всего о матери и о том, как позаботиться о ней.

– Она умерла, так почему же ты до сих пор там? – спросил Рэй.

Глядя в зеркало, Дженни припомнила этот разговор так ясно, словно он состоялся лишь вчера, а не четыре месяца назад. Тогда у нее тоже были слезы на глазах. Это из-за долгов, сказала она Рэю. Мама умерла, но долги остались. Дженни сделала все, чтобы облегчить матери ее последние месяцы, не жалела денег ни на что, и теперь все еще расплачивалась по счетам.

Когда они развопились совсем уж громко, к ним подошел сторож стоянки. Рэй ничего не сказал, только посмотрел так, что невысокий старичок съежился и убрался восвояси.

Под конец Рэй с силой сжал кулак – так, словно собирался ударить ее. Раньше он никогда не позволял себе поднимать на нее руку – не сделал этого и теперь. Но его слова оказались куда больнее.

«Ты шлюха», – бросил он. Потом сел в машину и уехал. Больше они не разговаривали вплоть до сегодняшней ночи. И сегодня он практически повторил то, что сказал тогда.

Рэй стоял на крыше, у самого края, и смотрел на восток. Первые лучи солнца уже показались над верхушками деревьев на Эспланейд-авеню. Ему нравилось залезать на крышу. Здесь он будто бы… очищался. Может быть, дело было в прохладном утреннем воздухе, может, в рассвете, а может, в чем-нибудь еще. Как бы то ни было, Рэй тут чувствовал себя хорошо. И поскольку ему было хорошо, он выбирался на крышу почти каждое утро.

Он выбил сигарету из почти опустевшей пачки и сунул ее в рот. Затем несколько раз щелкнул видавшей виды «Зиппо». Чертова хреновина, уже почти не работает. Пришлось шесть раз нажать, прежде чем появился слабенький огонек.

Он втянул в легкие дым и зашелся в таком приступе кашля, что едва не свалился вниз – парапет был совсем небольшой, всего фут высотой. Спасло его только то, что он успел схватиться за металлическое крепление спутниковой тарелки. Еще немного – и Рэй сыграл бы головой вниз с четвертого этажа. Чертово курево. Говорят же, что оно убивает.

Рэй посмотрел на асфальт, туда, где он чуть было не оказался. Между «Домом» и соседним зданием был узкий проход. Два бомжа, подстелив под себя картонки, спали возле большого мусорного контейнера. Рэй вдохнул глубже и ощутил вонь, доносившуюся снизу. Это мигом вернуло его к реальности. Каким бы освеженным он не чувствовал себя здесь, наверху, это не более чем иллюзия. Его окружает дерьмо.

Ну и пусть иллюзия. Этот момент одиночества Рэй предвкушал каждое утро, а сегодня, после такой адской ночки, он был ему просто необходим. И Рэй постарался выкинуть из головы все – Питера Мессину, Тони Зелло, Карла Лэндри, Дженни Портер, бомжей, развалившихся четырьмя этажами ниже. Взошло солнце, окрасив облака в малиновый цвет. Это напомнило Рэю что-то из далекого детства – из тех времен, когда еще жива была мама и отец еще не спился. Однажды утром отец сказал ему… как же там… красное небо. Нет, не так. Рэй напряг память. Красный закат – моряк, веселись. Да, точно. Красный закат – моряк, веселись. Красный восход – моряк, берегись. Солнце повисло над деревьями, и небо было кроваво-красным. Будет дождь.

Чертова Дженни. Какая наглость! Подходит к нему, спрашивает, все ли с ним в порядке. Типа заботится. Как будто ей не наплевать на его шишку и синяк под глазом. Какая может быть разница после того, как она воткнула нож в его сердце? Ну и пошла она. Пошли они все куда подальше. Не нужно ему ее сочувствие. И сама она ему не нужна. И вообще ему никто не нужен.

Рэй глубоко затянулся и снова посмотрел на алкашей, дрыхнувших на своих картонных подстилках. Сигарета кончилась. Он бросил окурок вниз, целясь в бомжей, и лениво проводил его взглядом. Он промазал, но совсем немного – окурок, описав дугу, ударился о мусорный контейнер, отскочил и приземлился футах в четырех от одного из спящих. Рэй взглянул на небо – уже начали собираться тучи – и подумал, что бомжи здорово промокнут, когда начнется дождь.

Глава 3

Дженни ввалилась в квартиру и заперла за собой дверь. Электронные часы показывали 7:25. Дженни посмотрела на свою форму официантки – костюм шлюхи, так она называла ее – и, срывая на ходу и платье, и белье, бросая их прямо на пол, направилась в ванную. Интересно, подумала она, может быть, Рэй так зол на нее за то, что она все еще живет в этой квартире? В его квартире. В той, где они жили вместе.

Сначала он жил здесь один. Потом Дженни переехала к нему. Потом, когда Рэя посадили в тюрьму, она хотела найти себе другое жилье, но передумала. Почему бы и нет? Квартиру во Французском квартале найти сложно, а эта была совсем рядом с тем баром, где Дженни тогда работала, – несколько минут пешком. К «Дому восходящего солнца» она оказалась еще ближе… так что позже, когда Дженни устроилась туда, ей показалось еще более логичным оставить квартиру за собой.

Она открыла краны, сделав воду как можно горячее – так, чтобы едва терпеть, и включила душ. Осторожно переступив через бортик ванны, Дженни стала под тугую струю и задернула занавеску, отгородившись от всего этого проклятого мира. Внутри ей было тепло и безопасно.

Каждое утро, вернувшись домой из «Дома», Дженни первым делом забиралась под душ и долго-долго стояла неподвижно, пока вода не становилась чуть теплой.

Дженни уперлась ладонями в стену и наклонила голову. Вода струилась сквозь ее волосы, прядями свисавшие на лицо. Так она простояла минут десять, не меньше. Потом подставила под душ шею, массируя ее круговыми движениями, разминая затекшие от напряжения мышцы.

Когда вода немного расслабила ее, Дженни взяла жесткую деревянную щетку с длинной ручкой и стала изо всех сил тереть спину, плечи и руки. Потом села в ванне, снова подставив под воду шею, и как следует прошлась щеткой по ногам и ступням. Кожа на теле стала красной и горела, но Дженни все равно не чувствовала себя достаточно чистой. Вода стала уже почти совсем холодной и еле-еле текла. Дженни встала и представила себе, что она под дождем. Теплым летним дождем, смывающим с нее всю грязь.

Горячая вода кончилась. Дженни завернула краны, отдернула занавеску и вылезла из ванны. Достала с полки толстое махровое полотенце и принялась вытираться. Рэй не выходил у нее из головы.

После разговора сегодняшним утром она видела его еще раз. Часов в шесть. Копы только что убрались, и Дженни была на втором этаже, стараясь не попасться никому на глаза. Она заметила, как Рэй скользнул к запасному выходу. Уже не впервые она наблюдала, как Рэй пользуется этой дверью, и знала, что он собирается по пожарной лестнице вылезти на крышу. Она хотела последовать за ним и попробовать поговорить еще раз, но тут же передумала. Все бессмысленно. Слишком много чего произошло. Слишком многое встало между ними. Невозможно вернуть прошлое.

Через несколько минут после этого – что там, кстати, Рэй делает на своей дурацкой крыше каждое утро? – Дженни увидела спускающегося по лестнице Тони Зелло. Он почти подпрыгивал на каждой ступеньке, как школьник. Наверное, идет от Винни Мессины, догадалась Дженни. Квартира Винни располагалась на четвертом этаже. Судя по походке, а также по широкой довольной ухмылке, Тони вполне удалось убедить своего босса в том, что он совершенно не виноват в ограблении и вообще тут ни при чем.

Заметив Дженни, облокотившуюся о барную стойку, Тони замедлил шаг и свернул к ней.

– Шейн в этот раз действительно влип в дерьмо.

Дженни плотнее прижалась к стойке и сделала безразличное лицо.

– Да? А что такое?

– Ты что, с лестницы упала?

Тони тоже оперся о стойку. Его локоть был совсем близко от ее обнаженного плеча. Дженни было неприятно, но она не сдвинулась с места. Тони постоянно проделывал такие штуки. Видимо, он считал, что если она когда-то с ним спала, то теперь не имеет права на личное пространство. Что он в любой момент может его нарушить.

– Мы оказали этому говнюку большую услугу, – продолжил Тони. – Взяли его на работу и доверили ему нашу безопасность. А он позволил каким-то четырем отморозкам сделать нас по полной программе.

– Четырем вооруженным отморозкам, Тони.

– Мы уже двадцать лет в этом бизнесе. И знаешь, сколько раз нас грабили за это время?

Дженни не знала, но, разумеется, Тони не откажет себе в удовольствии сообщить ей.

Тони патетически вытянул руку и сложил большой и указательный пальцы в кружок:

– Ноль раз. Вот сколько. Ноль!

Дженни старалась сдерживаться, но раздражение стало прорываться наружу.

– И что он должен был сделать, по-твоему?

– То, за что ему платят. – Тони выпрямился. – Если бы у него в заднице не заиграло, он бы остановил этих уродов.

– Остановил чем? Грозным взглядом?

Тони посмотрел на нее и пожал плечами:

– Когда Старик Карлос мне позвонит, я ему так прямо и скажу: Шейн обделался.

Дженни знала, что Тони просто треплет языком. Все еще старается произвести на нее впечатление, показать, какая он важная шишка.

– С какой стати Карлос будет звонить тебе?

– По бизнесу. Старик Карлос звонит мне каждый день.

Она кивнула в сторону лестницы.

– Разве ты не был только что там, на четвертом этаже? Стелился перед Винни, чтобы он не подумал обвинить во всем тебя?

Тони сузил глаза.

– Никому не интересно, что там думает Винни. Настоящий босс Карлос. Он позволяет Винни быть здесь хозяином только потому, что они братья. И чтобы Винни не обгадил еще какое-нибудь дело.

– Я могу передать ему эти слова?

– Он как… как… королева в этой долбаной Англии.

– Ты сейчас назвал Винни королевой?

Тони фыркнул и покачал головой.

– Что она на самом деле может? Ну эта, королева, я имею в виду. Она же ни фига не делает. Она просто подставное лицо, как Винни. – Он ткнул пальцем себе в грудь. – Это я управляю «Домом».

– Вот Винни-то удивится. Оказывается, ты считаешь его английским гомосексуалистом и думаешь, что он работает на тебя.

Тони сунул палец почти ей в нос.

– Заткнись или в одну секунду вылетишь отсюда. Будешь торговать своей задницей за крэк на Тулейн-авеню, как последняя шлюха. – Он грубо ухватил ее между ног.

Дженни сбросила его руку.

– Убери от меня свои лапы!

Тони придвинулся еще ближе.

– Раньше ты так не говорила, – произнес он своим особенным «сексуальным» голосом. Тони считал, что женщины млеют от его завораживающего баритона. – Давай так. Ты отправишься домой и хорошенько помоешься, а я позже заскочу.

Дженни посмотрела ему прямо в глаза.

– Хочешь потрахаться, Тони? Тогда иди домой и трахни свою жену. – Она вывернулась из его рук и быстро пошла к лестнице.

Она знала Тони уже много лет и знала, как работает его маленький подленький умишко. Тони был первоклассным, профессиональным жополизом. Конечно, он сделает все, чтобы выйти сухим из воды. Сначала подкатится к Винни, потом за спиной Винни к его брату Карлосу, наговорит гадостей о Винни, не впрямую, конечно, а так, намеками. Опасная игра – настраивать братьев друг против друга, но уж кто-кто, а такой спец, как Тони Зи, играл в нее виртуозно.

Вытеревшись насухо, Дженни закрутила полотенце на голове и подошла к зеркалу. Увидев отражение своего обнаженного тела, она чуть не разрыдалась. Внешне Дженни почти не изменилась. Она выглядела так же, как и до того, как Рэй попал за решетку, пять футов семь дюймов, тонкая талия, длинные ноги. Ее тело было мечтой любого мужчины – и они были готовы хорошо платить за него. Но внутри у нее была… пустота. Только она сама могла видеть, что, хотя грудь ее оставалась по-прежнему упругой, а бедра округлыми, разложение уже коснулось ее. Коснулось ее души.

Дженни мотнула головой, отгоняя грустные мысли и жалость к себе, и постаралась сосредоточиться на Рэе. Еще раз прокрутив в голове разговор с Тони, она решила, что необходимо предупредить обо всем Рэя. О том, что Тони попытается взвалить на него всю вину. Рэю, чтобы избежать больших неприятностей, мягко говоря, необходимо знать, что происходит. Но разве будет этот упертый сукин сын ее слушать? Чертов ирландец. И даже если он все-таки выслушает и поймет, в какое дерьмо вляпался, будет ли он что-то предпринимать? С тех пор как Рэй вышел на свободу, ему, кажется, стало на все наплевать. И в первую очередь на себя.

Дженни сняла полотенце с головы и вытерла волосы. Потом бросила полотенце на подзеркальный столик и натянула розовые трусики. Затем облачилась в огромную мужскую футболку. Серую, с темно-синей эмблемой, вышитой слева на груди. Крест и полумесяц. Эмблема Полицейского управления Нового Орлеана.

Она прошла в спальню, села на кровать и уставилась на телефон, стоящий на тумбочке. Только сейчас она осознала, что понятия не имеет, как связаться с Рэем. Кто-то говорил, кажется, что сейчас он живет где-то возле гавани, в одной из квартир над эллингами. Телефонного номера Дженни, разумеется, не знала. Она даже не знала, есть ли у него вообще телефон. Это было бы очень в духе Рэя. Он… не слишком-то любил общаться.

На всякий случай она позвонила в «Дом» и очень удивилась, когда кто-то поднял трубку. Оказалось, что это один из барменов – он ждал, когда привезут заказанные продукты. Покопавшись пару минут, он отыскал мобильный Рэя, и Дженни записала его в блокнот, лежавший рядом с телефоном. Повесив трубку, она посмотрела на будильник. Он показывал 8:15. Потом снова перевела взгляд на блокнот. Потом на телефон. Потом опять на будильник.

Слишком рано звонить Рэю, сейчас он, скорее всего, как раз ложится спать. И самой ей нужно поспать, решила Дженни. Лучше позвонить ему часов в двенадцать. Она проснется и позвонит. Может, это не так уж и срочно, в конце концов. Может, у Тони дальше слов дело не пойдет.

Когда Дженни проснулась, первой мыслью ее было, что ей приснился кошмар. Просто еще один кошмар. Потом она вспомнила. Все было на самом деле. Отморозки в масках ограбили «Дом восходящего солнца». Один из них шарахнул Рэя по голове и едва не всадил пулю ему в лоб. Тони дал Рэю в глаз. Потом еще этот полицейский тоже врезал Рэю. И Тони собирается взвалить на Рэя всю ответственность за ограбление.

Дженни села в постели. На будильнике светились зеленые цифры – 12:05. Она схватила телефон, сверилась с записью в блокноте и набрала номер Рэя.

Пронзительная телефонная трель пробудила Рэя от кошмара. Во сне он висел на крюке, вделанном в потолок, – на таких подвешивают мясные туши. Какие-то люди с огромными ножами в руках собирались разделать его на куски. За что, почему, что он им такого сделал – Рэй не знал. Они не говорили. Они не могли говорить, потому что лиц у них не было. Ни глаз, ни рта, ни носа. Только черепа, обтянутые кожей.

После первых нескольких звонков Рэй еще не проснулся, но словно застрял в этой непонятной области на границе сна и бодрствования. Краем сознания отметил, что он все же дома, а не висит на крючке в холодильнике. Уже хорошо.

Мобильный зазвонил снова. Рэй пошарил вокруг себя, но не нашел его. Еще звонок. Наконец он увидел его. Телефон лежал на перевернутом вверх дном ящике из-под пива, который Рэй использовал в качестве ночного столика. Он дотянулся до него, но уронил на пол. Чертыхнувшись, наконец взял телефон в руки и на секунду замешкался. Что там надо нажимать, чтобы ответить?! Ему практически никто и никогда не звонил. Телефон он завел главным образом для того, чтобы заказывать пиццу.

Опять звонок. Рэй наконец нажал зеленую кнопку и прижал телефон к уху:

– Да?

Молчание. Он уже собирался дать отбой, когда голос Дженни Портер вдруг сказал ему прямо в ухо:

– Рэй?

В голове у него запульсировало.

– Чего тебе?

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока ты не позвонила, я спал. – Рэй не стал говорить, что звонок Дженни избавил его от кошмара и на самом деле он ей за это благодарен.

– Я думала, ты уже проснулся.

Рэй посмотрел на часы. Было уже за полдень.

– Вот теперь проснулся.

Дженни несколько секунд помолчала.

– Во сколько ты пришел домой?

Рэй опустил гудящую голову на подушку и закрыл глаза.

– В десять.

– Почему так поздно?

Рэй положил свободную руку на лоб. В голове будто молот стучал. Интересно, Дженни тоже слышит этот стук?

– А ты как думаешь?

Она снова помолчала, потом неуверенно произнесла:

– Я как раз об этом хотела с тобой поговорить.

– Я не хочу ни о чем разговаривать.

– Но, Рэй.

– Джен, я устал, и у меня страшно болит голова. Мне сегодня еще на работу, между прочим, и я должен поспать.

– Мне тоже сегодня на работу, черт возьми! Я позвонила не просто так. Мне нужно сказать тебе кое-что.

– Я работаю стоя, а ты лежа. Есть разница.

Телефон щелкнул и замолчал. Дженни бросила трубку.

Рэй протянул руку к перевернутому ящику и нащупал пачку «Лаки страйк» и зажигалку. Выбил одну сигарету и сунул ее в рот. Несколько раз – на этот раз четыре – щелкнул «Зиппо». Надо не забыть купить новую зажигалку, в конце концов. Поднес огонек к сигарете. Затянулся, ожидая, когда придет волна удовольствия. Вместо этого опять закашлялся, да так, что не мог успокоиться пару минут. Когда ему наконец удалось набрать воздуха в легкие, Рэй почувствовал, что будто глотнул огня. Кашлянув еще раз, он сплюнул в мусорную корзину, стоявшую рядом с кроватью. Стало легче. Он сделал еще одну глубокую затяжку. Вот теперь совсем хорошо. Нужно просто переждать этот обычный первый кашель.

Какого черта надо было Дженни? Почему ей постоянно надо о чем-то с ним поговорить? Что бы это ни было, разговаривать с ней Рэй не собирался. Ему нечего ей сказать и совершенно неинтересно выслушивать, о чем там ей снова приспичило поболтать. Прошлое осталось в прошлом. Никакой связи с настоящим или будущим оно не имеет – если, конечно, человек сам этого не хочет.

Рэй немного посидел на кровати, докуривая сигарету. В комнате было темно и тихо. Только дождь барабанил по железной крыше эллинга. Он нехотя встал и медленно подошел к окну, стряхивая пепел прямо на голый деревянный пол. Поскольку Рэй работал ночью, а спал днем, первое, что он сделал, въехав в эту квартиру, – это снял тонкие занавески и гвоздями прибил к окну толстое одеяло. Плевать на все, ему нужно высыпаться. Это было чуть ли не единственным изменением, которое он внес в дизайн своего жилища.

Рэй откинул одеяло и выглянул в окно. Снаружи шел сильный дождь. Он посмотрел на мутные коричневые воды озера Пончантрейн, потом на мрачное серое небо. Линии горизонта видно не было – где-то очень далеко вода и небо сливались, так что нельзя было понять, где начинается одно и кончается другое. Когда он ложился спать, солнце еще светило, а тучи только-только начали собираться. Прав был отец, подумал Рэй. Красный восход – моряк, берегись.

Прямо под окном простиралась крыша навеса для лодки, сделанная из рифленого железа. Она выдавалась вперед футов на пятнадцать и была немного скошена книзу. Рэй смотрел, как дождевая вода стекает вниз по желобкам, достигает края крыши и крошечными водопадами низвергается в марину Новоорлеанского яхтенного клуба. В кухне он достал стакан из шкафчика, бросил туда немного льда и плеснул «Джемесона» из бутылки, что стояла на столе. Там оставалось уже меньше половины. На часы он смотрел, было уже начало первого, так что по любым правилам можно выпить. Как бы приличия позволяют.

Он сделал глоток и почувствовал, как ирландский виски обжег горло. Два часа сна – это совсем недостаточно, конечно, но на работу ему не раньше чем к десяти. Так что еще полно времени, чтобы посмотреть футбол, пропустить пару стаканчиков, а потом вздремнуть. В «Доме» еще немного побесятся, но в конце концов все успокоится. Крутые ребята выяснят, кто взял казино, и начнется игра в догонялки. Нельзя ограбить мафию и уйти безнаказанно. Нет уж, парни. Здесь другие правила.

Рэя заботила проблема серьезнее. Пульт от телевизора куда-то задевался. Обыскав квартиру и облазав все углы, он все же нашел его под диваном. Хотя Рэй и жил в совершеннейшей дыре, телевизор у него был роскошный. Плазма, диагональ тридцать два дюйма, встроенный DVD-проигрыватель. Он стоял на двух ящиках из-под пива рядом с дверью. О специальной консоли Рэй не позаботился. На черта она сдалась? Человек все равно смотрит на экран, а не на эту фигню.

Такая работа, как у Рэя, имела свои преимущества. Этот телевизор – абсолютно новый, еще в упаковке – достался ему всего за сотню баксов. Типа случайно выпал из грузовика, а его подобрали. С кабельным телевидением было чуть сложнее. Его Рэй не мог себе позволить. Зато его сосед мог, и парень, работавший раньше на компанию «Рэйдио Шек», снабдил Рэя самодельным цифровым преобразователем. Все, что ему оставалось сделать, – это подключиться к кабелю соседа и нажать нужную кнопку. Теперь Рэй был счастливым обладателем примерно миллиона разных каналов.

Рэй снова завалился на кровать, поставил почти пустой стакан на ящик и сунул в рот очередную сигарету. «Зиппо» сработала на второй раз. Он захлопнул крышечку на зажигалке и включил телевизор.

Зазвонил телефон. Рэй уставился на него в надежде, что он замолчит, однако телефон продолжал разрываться.

Что ей еще надо? Он схватил трубку даже не посмотрев, чей номер высветился на дисплее.

– Не лезь ко мне больше! Ясно тебе?

– Засунь язык себе в задницу, Рэй! – пролаял Тони Зи.

Рэй послушно замолчал.

– Винни хочет тебя видеть.

Рэй убрал звук телевизора.

– Сейчас?

– Нет, не сейчас. Когда ты сможешь уделить ему время.

Однако сарказма Тони Рэй не понял.

– Что?

– Конечно сейчас, придурок ты долбаный!

Волоски сзади на шее встали дыбом. Первобытная реакция, говорящая: опасность рядом. Рефлекс, доставшийся человеку в наследство от его далеких предков. Вряд ли Винсент Мессина хочет видеть Рэя, чтобы поздравить его с тем, какую великолепную работу проделал он прошлой ночью.

– Где? – спросил Рэй.

– В своем кабинете.

Рэй помолчал.

– Эй ты, кусок дерьма, – позвал Тони. – Где ты там?

– Я еду, – сказал Рэй.

Глава 4

Молодой громила проводил Рэя в кабинет Винни на четвертом этаже. Парень не был одет в костюм – признак времени. Когда Рэй служил в полиции нравов, абсолютно все уважающие себя гангстеры носили костюмы. Теперь все изменилось. Новое поколение уже не так чтило традиции и законы, как предыдущее. Этот парень, например, выглядел как рядовой член заурядной группировки – штаны цвета хаки и тенниска. Расслабленный уличный стиль. Он был огромного роста, с широченными плечами и смотрел исподлобья. Открыв дверь кабинета, он сделал шаг в сторону и пропустил Рэя вперед.

Кабинет у Винни был просторный и сильно вытянутый в длину. В дальнем конце его, точно напротив входа, располагался громадный письменный стол Винни. Вообще кабинет напоминал средневековый тронный зал – Винни восседал за своим столом, словно феодал, а его вассалы сидели по правую и по левую руку от него. Впечатление усиливал ряд узких окон от пола до потолка по одной стене, выходивших на Французский квартал.

Гоблин положил руку на плечо Рэя и подвел его к кожаному дивану, стоящему чуть под углом напротив стола Винни. Тони Зи удобно устроился в кожаном кресле рядом. Он был упакован в очередной итальянский костюм, волосы тщательно причесаны и зализаны назад с помощью геля. Вид у Тони был свежий и отдохнувший.

В кабинете находилось еще двое мужчин. Второй охранник, тоже молодой здоровый малый, одетый в такие же штаны цвета хаки и свитер, сидел на стуле в углу, между окном и письменным столом Винни. Вторым был Чарли Льюзза, больше известный как Чарли Кролик. Чарли было уже за шестьдесят, но он выглядел моложе своих лет, как будто старательно поддерживал форму. Он сидел на диване с краю. На Чарли тоже были костюм и галстук, но не итальянское изделие за бешеные деньги, как у Тони, а просто приличный костюм, который можно купить в приличном среднем магазине.

Никакого отношения к «Дому восходящего солнца» Чарли не имел. Зачем он здесь, подумал Рэй.

Рэй опустился на другой конец дивана. «А я-то зачем здесь», – пришло ему в голову. Кабинет Винни действовал ему на нервы. На полу лежало несколько ковров – достаточно больших, чтобы завернуть в них тело. Угрожающего вида горилла, сопровождавший Рэя, сел в другой угол и замер. Вместе с напарником они напоминали статуэтки, которые ставят на полки, чтобы удерживать книги. Роль полки выполнял Винсент Мессина.

– Мы ждали тебя, Рэй, – протянул Винни. У него был довольно высокий голос, и говорил он чуть в нос.

Винни было пятьдесят с небольшим, он был толст, имел двойной подбородок и зачесывал редкие волосы так, чтобы прикрыть лысеющую голову. Дурацкая и довольно смешная попытка.

Рэй не понял, был ли это упрек за то, что он так долго добирался, или Винни сказал это просто для вежливости. Сразу же после звонка Тони Рэй заскочил в душ, быстро оделся, хватил еще стаканчик «Джемесона», чтобы успокоить нервы, натянул куртку и выбежал из дома. Уже спустя пятнадцать минут – и две сигареты – его восьмилетний «мустанг» свернул на ту самую стоянку в двух кварталах от «Дома».

– Я приехал сразу же, как узнал, – сказал Рэй.

Винни пристально посмотрел на него. Глаза у него были темные, глубоко посаженные и абсолютно ледяные. «Еще вопрос, удастся ли мне выбраться отсюда живым, – подумал Рэй, – если судить по этому взгляду». Он быстро оглядел громил Винни, но они по-прежнему сидели спокойно, не делая никаких движений в его сторону. Учитывая, что они втиснуты в эти стулья, у Рэя в случае чего будет несколько секунд преимущества.

Винни указал на Чарли Льюзза:

– Ты знаком с Чарли, не так ли? – Рэй немного выдохнул. – Он работает на моего брата. Чарли здесь по настоянию брата. Он должен помочь нам разобраться с возникшей ситуацией.

Рэй не знал, что на это ответить, и поэтому просто кивнул Чарли, будто в знак приветствия.

– Но я собираюсь справиться с этим сам, – продолжил Винни, скользнув взглядом по Чарли. – Сам и с помощью своих собственных людей.

Винни замолчал, и в комнате повисла напряженная тишина. Рэй рискнул нарушить ее:

– Справиться с чем?

Винни слабо махнул рукой.

– Я хочу, чтобы ты знал, Рэй. Я ни в коем случае не обвиняю тебя в том, что произошло сегодня утром. – Он посмотрел на Тони. – Как бы меня в этом ни убеждали.

– Спасибо, мистер Мессина, – сказал Рэй. – Я вам очень признателен. Я хотел сказать вам, как сожалею.

– Но я хочу, чтобы ты нашел их, – как ни в чем не бывало договорил Винни.

Снова пауза.

– Кого? – выдавил Рэй. – Кого нашел?

– Людей, которые застрелили моего сына.

Рэй еще раз оглядел комнату. Должен же, в конце концов, быть еще какой-то выход отсюда. Все смотрели прямо на него.

– Мистер Мессина, я… не могу сделать это.

Тони хлопнул себя по колену и победно взглянул на Винни:

– Я говорил вам.

– Речь не о моих желаниях, мистер Мессина, – вмешался Рэй. – Я бы сделал все, чтобы помочь вам. Пит был мне, как младший брат. Но я просто не могу. У меня нет… возможности.

Винни тяжело уставился на него:

– Что значит у тебя нет возможности? Ты же был детективом, черт тебя возьми? Кто, если не ты, знает, как найти человека? Не вешай мне лапшу на уши. – Он наклонился вперед, не сводя взгляда с Рэя. – Я прошу тебя найти этих гребаных подонков, которые убили моего мальчика. – На последнем слове голос Винни дрогнул, и он сделал вид, что закашлялся. Мафиозная шишка или нет, но он только что потерял единственного сына.

Рэй тоже почувствовал ком в горле и отвернулся к окну. Пит был милый мальчик. Бесхитростный, наивный ребенок. Рэй с усилием отогнал от себя эти мысли. Слишком многое поставлено на карту сейчас. Не время проливать слезы над дурачком, который попал под шальную пулю. Он посмотрел на Винни Мессину:

– Да, я был детективом. А сейчас я просто бывший заключенный.

– Это еще лучше, – отрезал Винни. – Ты же сам понимаешь. Ты видел и лицевую, и изнаночную стороны, так сказать. И потом, тебя не будет сдерживать все это дерьмо насчет законности. Я не прошу тебя убить этих людей. Я прошу тебя использовать свою смекалку и свои связи в полицейском управлении, чтобы найти их. Об остальном мы сами позаботимся.

Рэй откашлялся.

– У меня не осталось никаких связей. Я почти пять лет просидел в тюрьме. И на Тулейн, и на Брод мне сейчас будут рады, как трипперу в монастыре.

– Что я вам говорил, – влез Тони. – Он трус и засранец.

Рэй не обратил на него внимания. Он по-прежнему обращался к Винни.

– Чтобы начать разбирать это дело, как коп, я должен иметь доступ к информации – лабораторным пробам, баллистическим экспертизам, досье, сводкам по преступлениям, паспортным данным. А я его не имею.

Тони ткнул в Рэя пальцем:

– Эти деньги мы потеряли из-за тебя, Шейн. Или ты найдешь ребят, которые это сделали, и вернешь наши триста тысяч, или.

– Триста тысяч? – переспросил Рэй, поворачиваясь к Тони.

– Ты что, глухой?

– Но у нас никогда не бывало столько наличных.

Винни треснул кулаком по столу.

– Мне наплевать на эти сраные деньги. Мне нужны ублюдки, застрелившие моего сына.

Это уже совсем нехорошо, подумал Рэй. Вот теперь опасность очень близко. Глядя Винни прямо в глаза, он произнес:

– Я понимаю, чего вы хотите. Но я на свободе только условно. Один шаг в сторону – и меня упекут обратно за решетку как нечего делать.

– Так, значит, ты говоришь, что не поможешь мне? – протянул Винни. Манерность в его голосе куда-то испарилась. Сейчас в нем звучала откровенная угроза.

– У вас же есть свои люди в восьмом округе, – сказал Рэй. – Они достанут вам любую информацию, которая нужна.

Винни фыркнул:

– Копы всегда узнают обо всем последними. Ты не найдешь этих уродов в каких-то там ублюдских базах данных в полицейском компьютере. Ты должен пойти на улицу и искать их на улице. Вот где все всё знают. Все, что нужно, – это уметь спрашивать.

Винни потер лоб, не сводя глаз с Рэя.

– И я не хочу, чтобы полиция добралась до этих тварей.

– Может, мы действительно владеем половиной восьмого округа, но копы не станут заходить настолько далеко, – сказал Тони. – Им надо о пенсиях заботиться.

– Вот почему мы должны сделать все сами, – добавил Винни.

Рэй взглянул на Чарли Кролика, приличного пожилого человека, который имел репутацию одного из самых хладнокровных убийц. Потом на двоих охранников, похожих на статуи борцов сумо. Сердце его забилось чаще, а в животе похолодело, словно он проглотил кусок льда.

– Мне все-таки кажется, они могли бы сделать для вас больше, чем я. Копы из восьмого округа, я имею в виду. Но если вы им скажете, что я тоже буду работать над этим делом, они, возможно, и не захотят вам помогать.

Тони снова наставил палец на Рэя.

– Это его прокол, он и должен с ним разобраться. Если бы он не наложил в штаны и нормально делал свою работу, ничего бы этого.

– Винни прав, – неторопливо произнес Чарли Льюзза. – Сейчас дело не в деньгах. И не важно, кто виноват. Пока не важно. – Он кивнул в сторону Винни. – Этот человек потерял сына. Карлос потерял племянника. За кровь нужно платить кровью. Позже Карлос разберется со всем остальным.

Винни покраснел. Он резко нагнулся вперед, так, что край стола врезался в его толстый живот, и жестко произнес:

– Передай моему брату, что я управляю «Восходящим солнцем», и я здесь принимаю решения.

Чарли поднял ладони в примиряющем жесте.

– Он хочет, чтобы этих людей нашли и наказали за то, что они сделали с твоим сыном. Ничего больше. Мы всегда сможем заработать еще денег.

Винни немного расслабился и снова откинулся на спинку стула.

– Передай мою благодарность брату.

Чарли кивнул. Тони указал на Рэя:

– А с ним что?

– А что с ним? – переспросил Чарли.

– Винни просил его помочь.

Чарли вздохнул:

– Я слышал много хорошего о Рэе. Давайте дадим ему время все обдумать. Я уверен, он придумает что-нибудь, чтобы помочь нам.

– Подумать? – рявкнул Тони. – Мы, значит, даем время нашим людям, чтобы подумать.

Винни грохнул кулаком по столу.

– Тони!

Тони сузил глаза, но рот все же закрыл. Охранники чуть пошевелились на своих стульях. В первый раз за все время они подали хоть какие-то признаки жизни.

– У всех у нас горе, – сказал Чарли. – Мы все устали. Давайте отложим все разговоры на завтра. К завтрашнему утру Рэй, я надеюсь, что-нибудь придумает. По крайней мере, опираясь на свой многолетний опыт, наметит, в каком направлении нам двигаться.

Тони подался вперед и пронзительно взглянул на Чарли. Лицо его стало жестким.

– А ты какое участие в этом принимаешь? – вызывающе спросил он.

Чарли не поддался на провокацию. Он был сдержан и спокоен, как обычно. И тон его был ровным и спокойным.

– Произошла трагедия, которая касается каждого из нас. Мы собрались все вместе, чтобы сделать все возможное для семьи. Как всегда.

Винни посмотрел на Рэя:

– Что ж, в таком случае у тебя есть время до завтра.

Его слова прозвучали как приговор. С отсрочкой исполнения.

Рэй молча наклонил голову.

– Ты вел себя по-умному, – сказал Чарли.

– Ты о чем? – спросил Рэй.

Чарли сказал, что хочет поговорить с ним. О чем? Уж не собирается ли Чарли угостить его стаканчиком напоследок, перед тем как прикончить? Ну вроде выполнить его последнее желание? Типа последней сигареты, которую дают выкурить приговоренному, когда он уже стоит перед взводом солдат с винтовками.

В кабинете Винни, когда все стали расходиться, Чарли слегка подтолкнул Рэя под локоть и едва заметно кивнул, делая знак следовать за ним. Не говоря ни слова, они спустились вниз и вышли из «Дома восходящего солнца». Сейчас Чарли и Рэй сидели в баре под названием «Вздох ежика», расположенном через дорогу.

– Я имею в виду этого засранца Тони, – пояснил Чарли. – Ты не дал ему вывести тебя. Молодец.

Рэй затянулся «Лаки страйк» и сделал глоток виски, выжидая, когда же Чарли перейдет к сути дела.

– Ты где сидел? – спросил Чарли.

– В Терре-Хот.

– И как?

– Долго, – сказал Рэй. Он покрутил жидкость в стакане. Лед приятно позвякивал.

– Ты ведь года четыре отсидел, кажется?

Рэй поднял взгляд:

– Четыре года три месяца.

Чарли закурил.

– Я понимаю, о чем ты. Долго, да. Я сидел два раза.

– Где? – спросил Рэй. Он немного расслабился. Чарли говорил дружелюбно и спокойно. Однако возможность получить пулю в затылок Рэй все же рассматривал.

– Первый раз в Анголе. Тюрьма штата. Хуже некуда. Сраная тухлая дыра. Самое жуткое место в моей жизни. Но мне повезло. Мне присудили двадцать лет, но я подал апелляцию и вышел на свободу через три года. А потом еще я отсидел девять лет в федеральной тюрьме. В Атланте.

Рэй сунул окурок в пепельницу.

– Я бы не смог отсидеть девять лет, наверное.

– Я тоже так говорил после трех лет в Анголе. Но все относительно, поверь мне. – Чарли тоже сделал глоток. – Знаешь, как можно пережить длинный срок?

– Как? – поинтересовался Рэй. Он щелкнул зажигалкой – три раза – и закурил следующую сигарету.

– Так же, как короткий. – Чарли поднял стакан.

Рэй улыбнулся и поднял свой. Они чокнулись.

– Гребаный день за гребаным днем, – произнесли они одновременно и выпили.

Проворный бармен тут же выставил на стойку еще пару стаканов. Чарли выложил двадцать долларов. После того как бармен отошел, Чарли заговорил снова:

– Знаешь, что с нами не так?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Рэй.

– Наше дело. La Familia [1].

Рэй покачал головой.

– Все стало слишком легко, – сказал Чарли. – Вот взять парня вроде Тони. Молодой, красивенький. Волосы гелем мажет. Он выглядит как актер, который играет мафиози в каком-нибудь сериале. Смотришь на него и сразу понимаешь – этот парень ни разу не мотал срок. В принципе не знает, что такое карцер.

– Он бы за неделю стал чьей-нибудь девкой.

– О чем я и говорю, – кивнул Чарли. – Ты все правильно сделал.

– Сделал что?

– Не врезал ему.

– Это ты про сегодня? Когда мы были в кабинете Винни… то есть мистера Мессины?

– Он не какой-то там долбаный папа римский, – усмехнулся Чарли. – Ты вполне можешь называть его Винни. Но я говорю про вчерашнюю ночь – или сегодняшнее утро, как там это назвать. Короче, когда Тони и этот его болван Рокко прессовали тебя.

– А ты и об этом слышал?

– Я приглядываю за этим местом. По просьбе Старика.

– Я слышал, ты занимаешься не только этим.

– Я ликвидирую проблемы, – подтвердил Чарли.

– А я проблема? – спросил Рэй. Он постарался придать голосу твердость и уверенность.

Чарли улыбнулся:

– Пока нет. – Он снова отхлебнул виски. – Нет, я серьезно. Ты совершенно правильно разрулил ситуацию.

Рэй улыбнулся похвале.

– Он бьет, как баба.

Чарли засмеялся:

– И тем не менее он законный член семьи. Не буду сейчас рассуждать насчет того, почему его приняли в семью и могло ли такое вообще случиться в мое время. Но он в семье, он неприкосновенен, и ты поступил именно так, как было нужно.

– Чего он так бесится насчет меня? Мне платят за то, чтобы я не давал пьяным лапать девчонок и не пускал посторонних наверх. Следить за кассой и офисом – работа Бобби.

– Да потому, что Тони – кусок дерьма. Он прикрывает свою задницу, а заодно и задницу Бобби. Бобби – его человек, как и те двое горилл. Тони поставил Бобби на кассу, значит, если виноват Бобби – виноват и Тони. Вот он и старается изо всех сил.

Рэй отпил виски и немного подумал.

– Значит, Тони винит во всем меня, но Винни доверяет мне и просит помочь. Я ничего не пропустил?

– То, что ты сказал в кабинете Винни, – это правда. Капитан полиции восьмого округа у нас в кармане. Мы, можно сказать, оплачиваем обучение в колледже его детей.

– Зачем тогда Винни нужен я?

– Потому что наш друг капитан не может нам помочь.

– Он заведует восьмым округом. Он может сделать все, что угодно.

Чарли покачал головой:

– Отдел внутренних расследований охотится за его задницей. Он боится.

– Его вполне можно понять, – заметил Рэй. – В свое время отдел внутренних расследований охотился и за моей задницей. И упек меня на четыре года.

– Ага. И капитан посоветовал Тони пойти и вытряхнуть песок из задницы.

– Думаю, Тони было приятно это услышать.

Чарли пожал плечами:

– А что он мог сделать? Этот парень – капитан полиции.

– А я, выходит, второй после Бога?

– Хочешь верь, хочешь нет, но Винни любит копов. Если бы он не родился мафиози, то стал бы копом, как пить дать. Таким, знаешь, жирным копом, из тех, кто постоянно жует пончики. Но все же они настоящие копы. Это Винни настоял на том, чтобы Карлос взял тебя сюда после того, как тебя выпустили. Копы в любом случае лучше обучены, чем обычные громилы. Поэтому Винни считает, видимо, что ты скорее выйдешь на след этих ребят, чем любой из наших парней.

– Но я больше не коп, – возразил Рэй. – Я пытался ему это объяснить. Я бывший заключенный. Я теперь по жизни состою во всех черных списках сразу. Как прокаженный. Где бы я ни появился, другие копы бегут от меня, будто боятся заразу подцепить. Сейчас я всего лишь охранник без права ношения оружия. Я не могу охотиться за бандой вооруженных грабителей с голыми руками, но если я хотя бы близко подойду к револьверу – нарушу условия моего освобождения.

– Никто не просит тебя брать их. Просто помоги нам найти.

Рэй собрал волю в кулак.

– Что, если я скажу нет?

Лицо Чарли посерьезнело.

– Тогда ты станешь проблемой.

Бармен принес еще виски. На этот раз платил Рэй.

Когда они выходили из бара, Чарли сунул в руку Рэю бумажную салфетку.

– Вот мой номер. Будет нужна помощь – звони. Посмотрим, что я смогу сделать.

– Вы думаете, этот засранец может справиться? – спросил Тони. Он стоял возле одного из огромных окон в кабинете Винни Мессины на четвертом этаже.

Винни сидел на диване, утопая в подушках, и ел арахис из большой хрустальной чаши. Он кивнул и сунул в рот очередную горсть орехов.

– Он все сделает.

Тони посмотрел на пустующее кресло за столом Винни, отошел от окна и сел в него. Кожаное сиденье приятно скрипнуло. Тони с удовольствием прислушался к своим ощущениям. Колесики бесшумно скользили по полу из цельного дуба. Тони подкатился к столу и водрузил локти на его лакированную поверхность.

– Вы не видели его с тем копом внизу. Не думаю, что он врал, когда сказал, что у него не осталось никаких друзей в управлении.

Винни опустошил чашу, высыпав остаток орехов прямо в рот, прожевал их и сказал:

– Если я не подключу к делу Шейна, мой брат подумает, что это странно.

Тони знал, что Винни всю жизнь существует как бы в тени своего старшего брата. И ему также было прекрасно известно, что Винни это не нравится. Но поделать он ничего не мог. Винни был не настолько крут, чтобы мериться силами с братом. Старина Карлос позволял своему младшему братишке повыпендриваться, но и только. Не более. Они с Карлосом не были особенно близки. И разумеется, Винни никогда не сможет занять место брата. Кто-то другой должен будет сделать это.

– Тогда почему вы позволили этому вонючке Чарли Кролику отговорить вас? – спросил Тони.

Винни поставил пустую чашу на стол.

– С чего ты взял, что он меня отговорил? Я просто согласился дать Шейну подумать до завтра.

– С каких это пор мы разрешаем нашим людям думать над тем, будут они выполнять наши задания или нет?

– Мы никому ничего не позволяем, – отрезал Винни. – Я позволяю или не позволяю. И это не наши люди. Это мои люди.

Сейчас не время спорить, сказал себе Тони. Терпение. Надо иметь терпение.

– Я это и имел в виду.

– Я знаю, что у тебя с ним какие-то напряги из-за той телки, что работает внизу, но.

– Мне на нее положить, – перебил его Тони. – Она просто сиськи на ножках, как и все остальные.

Винни смерил его взглядом:

– Когда ты вкладываешь в дело личные эмоции, ты перестаешь владеть ситуацией.

Тони Зи неопределенно помахал рукой:

– Мне просто не нравится этот парень, вот и все.

– А мне он нравится. И моему брату нравится. Он за нас пять лет отсидел.

– Он сидел не пять лет, – возразил Тони. Ему страшно надоело выслушивать все это дерьмо насчет того, какой Рэй Шейн крутой. То, как он вел себя за последние пару дней, только убедило Тони, что Шейн на самом деле до смерти напуганный маленький засранец.

– Почти пять, – сказал Винни. – Но не в этом дело. Главное – так считает мой брат, во всяком случае, – что парень нас не продал.

– Он знает, что мы делаем с теми, кто нас продает.

Винни с трудом выбрался из мягких диванных подушек.

– Что я хочу сказать – Карлос ценит преданность Шейна. И я ее ценю. И кроме того, Шейн, как бывший коп, идеально подходит для этой работы.

Тони немного встрепенулся, ожидая, захочет ли Винни сесть на свое кресло. Но Винни, чуть пошатываясь, подошел к ближайшему окну и принялся рассматривать грязные улицы Французского квартала.

– Что мой брат действительно любит в людях, так это преданность.

Тони развернулся вместе с креслом к окну, глядя Винни в спину.

– Подумаешь, пару лет в тюрьме отсидел. За это его сразу в преданные записывать?

Не оборачиваясь, Винни спросил:

– Знаешь, зачем здесь был Чарли Кролик?

– Он сказал, чтобы помочь. Что бы это ни значило.

– Не только помочь, – сказал Винни. – Моему брату очень важно мнение Чарли. Он прислушивается к нему больше, чем ко всем остальным. Если ему не понравится то, что доложит ему Чарли, – о том, как мы уладили ситуацию. Много кому придется заплатить за то, что произошло прошлой ночью, сам понимаешь.

Тони откинулся на спинку, устраиваясь удобнее.

– Я не доверяю Шейну.

Винни наконец повернулся к нему лицом и уставился прямо в глаза. От его взгляда Тони вдруг почувствовал себя неловко. Он всегда считал Винни глуповатым толстяком и не более того. И вот сейчас в глазах этого пухляка Тони прочитал то, чего не видел раньше. Угроза. По спине его пробежали мурашки.

– Карлос наблюдает за нами. Поэтому потрудись проследить, чтобы Шейн сделал то, что я от него хочу.

Глава 5

Рэй вышел из «Вздоха ежика» на улицу, прямо под проливной, почти тропический дождь. Держа над головой толстую газету, прихваченную в баре, он перебежал улицу и укрылся под навесом «Дома», решив подождать там пару минут. Возможно, ливень слегка утихнет и можно будет метнуться к стоянке на Декатур-стрит и сесть в машину. Всего-то пара кварталов.

Прошло десять минут. Рэй стоял и курил, дождь по-прежнему лил как из ведра, к тому же поднялся ветер. Рэй швырнул окурок на улицу, снова поднял над головой уже промокшую насквозь газету и помчался к Декатур-стрит. Добежав до стоянки, он почувствовал, что сейчас отдаст концы. Легкие горели, в боку кололо так, словно кто-то тыкал его ножом. У входа на стоянку, между двумя шлагбаумами – один на въезд, другой на выезд, – притулилась маленькая будочка сторожа.

Рэй ввалился в будку, чуть не сбив с ног сторожа, и рухнул на стул.

– Прости, Малыш, – еле выдохнул он. – Мне просто нужно немного отдышаться.

Малыш был маленький – не больше чем пять футов два дюйма – толстенький негр, довольно пожилой. Сколько Рэй себя помнил, он всегда работал сторожем на стоянке.

– Все нормально, мистер Рэй, – сказал Малыш. – Посидите немного. Вы не очень-то хорошо выглядите.

Втянув в легкие немного пропитанного влагой воздуха, Рэй тяжело закашлялся. И тут же подумал, хватит ли места в этой консервной банке, чтобы залезть в карман и достать сигареты.

– Ты не поверишь, Малыш, – просипел Рэй, – но было время, когда я пробегал пять миль каждый день. В любую погоду.

– О, я вам верю, мистер Рэй. Вы все еще в очень хорошей форме, правда. Но вот что. Это вообще не мое дело, чем вы там, парни, занимаетесь, но только.

Рэй посмотрел на Малыша:

– Ну?

– Тут были двое совсем недавно. Спрашивали про вас.

И боль в боку, и саднящие легкие – все вдруг отступило на задний план.

– Кто это был?

Малыш отвел глаза.

– Правда, это не мое.

– Кто?

– Мистер Тони и другой с ним… не помню, как его зовут. Здоровый такой.

– Рокко?

Малыш закивал.

– Что они хотели?

– Они не сказали. Спросили только, какая тут машина ваша.

Рэй бросил взгляд на свою машину. Его «мустанг» стоял на том самом месте, где Рэй обычно его оставлял. У стены слева, на первом этаже. Стоянка Малыша была втиснута между двумя кирпичными домами постройки восемнадцатого века. По обеим сторонам ее располагались гидравлические подъемники. Половина машин на стоянке принадлежала людям, работающим в «Доме восходящего солнца».

– Что ты им сказал?

– Я ничего им не говорил!

– Малыш, я тебя ни в чем не обвиняю, – с нажимом произнес Рэй. Малыш был старым знакомым и всегда относился к Рэю хорошо. – Мне просто нужно знать, что ты им сказал.

– Я… я показал им вашу машину. Я не мог не показать.

Окна кабинки уже стали запотевать. Рэй протер стекло рукавом и обвел стоянку взглядом. Дождь не прекращался. На стоянке не было ни одного человека.

– Куда они девались?

– Наверное, они ушли.

– Наверное?

– Я не знаю, – сказал Малыш. – Тут как раз машина подъехала, и я отвлекся. И не посмотрел, куда они пошли. Когда вернулся, их уже не было.

К одной стене был прибит толстый, дюйма в три, кусок фанеры, размером два на два фута. Он был выкрашен в черный цвет. На фанере в несколько рядов располагались крючки с номерами, примерно на половине из них болтались ключи от машин. Владельцы оставляли ключи Малышу, чтобы он мог быстро вывести машину на первый этаж с помощью подъемника. Автомобили тех, кто работал в «Доме восходящего солнца», всегда стояли на первом этаже на случай, если срочно понадобится выехать по делу. Рэй снял свои ключи с крючка, сунул в руку Малышу пять баксов и потрепал его по плечу.

– Спасибо, – сказал он, затем вылез из кабинки и побежал к машине.

Когда Рэй добрался до своего «мустанга», газета превратилась в противный мокрый комок. Он швырнул ее на капот припаркованного рядом «линкольна», открыл дверь, скользнул на водительское сиденье и попытался вставить ключ в зажигание. И тут дверь его машины рывком распахнулась.

Рэй увидел улыбающегося Рокко. В своей громадной правой руке он сжимал не менее громадный черный пистолет. Судя по виду, «глок» сорок пятого калибра.

– Скажи «до свидания», Рэймонд, – прогнусавил Рокко. Правую руку он убрал за спину и вытащил левую, в которой был маленький черный пистолетик. Модель его Рэй не узнал.

Время странно замедлилось. Словно во сне Рэй видел, как палец Рокко плотнее обхватывает спусковой крючок, нажимает на него. У него не было ни единого шанса. Ни единой доли секунды, чтобы хотя бы пригнуться. Никакой вероятности, что Рокко промахнется. В голове у Рэя пронеслось: все кончено. Все. Больше никаких тревог. Никакого чувства вины. Ничего. Он даже испытал что-то вроде облегчения. Но затем взглянул на глупую, ухмыляющуюся рожу Рокко и понял: это последнее, что он увидит в жизни. Рэй открыл рот, чтобы напоследок проклясть свою уродливую судьбу.

Пистолет выстрелил, но это была не пуля. Струя какой-то непонятной едкой жидкости попала ему в глаза, в нос, в рот, так что Рэй поперхнулся. Его едва не вырвало. Он инстинктивно зажмурил глаза, чтобы спасти их от жгучей жидкости, но было слишком поздно. Даже с закрытыми глазами Рэй вдруг узнал эту мерзкую вонь. МОЧА.

В него выстрелили из водяного пистолета, заряженного мочой.

Рэй принялся яростно тереть глаза и лицо. Он вслепую лягнул Рокко левой ногой, но, естественно, не попал, а только ударился подбородком о дверь. Голос – хорошо знакомый голос – произнес:

– Ну и как она на вкус, Рэймонд? Не знал, что ты у нас любитель «золотого дождя».

И снова это имя – Рэймонд. Господи, как же он ненавидел, когда его называли Рэймонд.

Пока Рэй вытирал глаза и лицо, Рокко отступил на шаг и опять вытащил «глок», направив его Рэю прямо в лоб. Тони Зи, сидевший на пассажирском сиденье «линкольна», элегантным движением раскрыл зонт и выступил из-за спины Рокко. Оба уставились на Рэя.

У ног Рокко лежал черный пластмассовый водяной пистолет. Тони держал зонт исключительно над своей головой, не обращая внимания на своего приятеля, и Рокко, здоровенная дубина, покорно мок под дождем. Рэй сидел, сжимая руль обеими руками с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, и молчал.

– Тебе понравилась наша маленькая шутка? – спросил Тони.

Рокко гыкнул.

Рэй молчал.

Тони ослепительно улыбнулся:

– Я хотел привлечь твое внимание, Рэймонд.

– Меня зовут Рэй.

– Какая разница.

– Ты привлек мое внимание. Чего тебе надо?

– Когда мистер Мессина просит тебя что-то сделать, ты не должен раздумывать над этим. Ты должен взять и сделать.

Рэй почувствовал, как по щеке скатилась капля мочи. Он схватил полотенце для рук, которое всегда держал между сиденьями, и еще раз с силой вытер лицо.

– Я думал, что для этих дел у него полно людей вроде тебя.

– Он хочет, чтобы этим занялся ты.

Рэй бросил полотенце на сиденье и взглянул на Рокко. Одежда на нем совсем вымокла, крупные капли падали с «глока». Затем перевел взгляд на Тони.

– Почему я?

Несмотря на ливень, Тони выглядел безупречно. Ни капли дождя не попало на его прилизанные гелем волосы и шелковый костюм.

– Поскольку это твой прокол, вполне справедливо, что тебе с ним и разбираться.

– Не я тот придурок, который оставил наверху триста тысяч.

– Ты позволил четырем уродам с оружием войти в наш…

– Вот тут ты прав, Тони. С оружием. Какого хрена я мог сделать, скажи мне? Сунуть руку в карман, оттопырить палец и закричать «Стой, стрелять буду»?

Тони ткнул в Рэя пальцем.

– Я здесь не для того, чтобы спорить. Я здесь, чтобы донести до тебя: или ты найдешь этих выродков, или сдохнешь вместо них.

Рокко опять гыкнул.

– Мы говорим не о каких-то там засранцах, которые по случаю грабанули супермаркет, – сказал Рэй. – Эти парни знали, на что идут. И уж конечно, они не стали бы оставаться после такого в городе. Их давно и след простыл.

– Будет лучше для тебя, если ты ошибаешься.

– Почему ты решил, что я могу справиться с этим лучше тебя?

Тони покачал головой:

– Я так не думаю.

– Тогда почему.

– Я тебе сказал – так хочет мистер Мессина.

Рэй посмотрел на Тони, на его набриолиненную голову, итальянский костюм, туфли от «Бруно».

Зачем этим мафиози нужен сломленный бывший коп, отсидевший в тюрьме? Зачем им надо, чтобы он выполнял за них их грязную работу? Разве что…

– Это ведь ты обделался, да, Тони? Ты оставил все деньги в офисе. Как же так вышло, а? Трахался, наверное, с какой-нибудь телкой на третьем этаже вместо того, чтобы позаботиться о.

– Заткнись! – крикнул Тони.

Он взглянул на Рокко и кивнул ему. Рокко быстро выступил вперед, опустил пистолет чуть ниже и нанес Рэю удар левой в челюсть. Рэю удалось выставить вперед ладони и откинуться назад. Одна из рук немного смягчила силу удара, но именно немного. Кулак у Рокко был не слабый, и Рэй почувствовал это на себе.

Рэй повернулся и подтянул колени к животу на случай, если Рокко вздумает сунуться внутрь. Но бить Рэя Рокко больше не стал. Вместо этого он нагнулся и поднял валявшийся рядом водяной пистолет. И, нажав три раза на курок, выпустил в Рэя еще три струи, орошая его лицо и голову. При этом Рокко ржал, как конь. На четвертом разе пистолет опустел. Рокко швырнул его в Рэя и захлопнул дверь «мустанга».

Тони почти прижал лицо к закрытому стеклу и прокричал:

– Кто-то должен заплатить, Рэймонд. Или они, или ты.

Затем он уселся в «линкольн» и закрыл зонт. Рокко, верный пес, обошел машину и втиснулся на водительское сиденье. Заурчал мотор. «Линкольн», взвизгнув покрышками, сорвался с места и скрылся из вида.

Глава 6

Рэй позвонил три раза и оставил три сообщения. Джимми так и не перезвонил. Тогда Рэй решил навестить его лично.

Здание штаб-квартиры полицейского управления Нового Орлеана было построено в эпоху шестидесятых. Уродливое бетонное строение с окнами из дымчатого стекла, уже порядком обветшавшее, располагалось между тюрьмой и муниципальным судом. Рэй постарался как можно быстрее пересечь площадь с неработающим, забитым засохшими водорослями фонтаном. При этом он старательно отводил взгляд от мемориальной стены.

В углу площади Сирго-Плаза стоял памятник полицейским, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Во всем этом полицейско-тюремно-судебном ансамбле он был единственным новым сооружением. Мемориал представлял собой стену высотой семь футов, выполненную из толстого стекла и обрамленную кирпичной рамкой. На стекле были выгравированы имена всех офицеров полиции Нового Орлеана, которые погибли, исполняя служебный долг. Когда Рэй был новобранцем, он часто подолгу стоял возле стены, читал имена погибших, думал о них, и у него перехватывало дух. Сейчас он промчался мимо, сгорая от стыда.

Внутри здания, слева от входа, был пост охраны. На посту всегда стоял полицейский, который не мог нести службу в полной мере – например, оправлялся после ранения. Красная ковровая дорожка, огороженная двумя канатами, вела прямо к стойке, но Рэй, едва войдя в здание, сразу повернул направо. Дежурный был занят с посетителями и не заметил, как Рэй прошмыгнул мимо лифта к лестнице.

На третьем этаже, возле двери с табличкой: ОТДЕЛ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, Рэй остановился. В стене крошечной приемной было небольшое окошко из пуленепробиваемого стекла. Рядом с ним находилось переговорное устройство, напоминающее маленький алюминиевый громкоговоритель. За окошком никого не было. Рэй нажал на старомодную металлическую кнопку звонка слева от окошка.

Через несколько секунд появилась толстая женщина-офицер. Лицо у нее было скучным и усталым, какое обычно бывает у всех госслужащих. Не меняя выражения лица, она посмотрела на Рэя:

– Да?

– Детектив Лагранж на месте? – спросил Рэй.

Она окинула Рэя взглядом, пару раз перекинула во рту жвачку и наконец выдала:

– Подождите.

С этими словами толстуха скрылась. В ожидании ответа Рэй принялся разглядывать плакаты на стенах. Материалы для наглядной агитации в дешевых рамах. Один представлял собой очень контрастную черно-белую фотографию – обведенный мелом контур тела на асфальте. На второй фотографии сильно увеличенная полудетская рука сжимала два пакетика с героином. Внизу плаката шла надпись большими печатными буквами: НАРКОТИКИ УБИВАЮТ.

На третьем плакате были изображены дети, играющие на площадке, и надпись: ДЕТСТВО НУЖНО ОХРАНЯТЬ. Да, приемная здесь была веселенькая, ничего не скажешь.

Зажужжал зуммер. Рэй обернулся к окошку и увидел, что толстуха показывает ему на дверь. Он толкнул ее и вошел внутрь. Навстречу ему шел детектив Джимми Лагранж. Лагранжу было немного за сорок. С тех пор как Рэй видел его последний раз, Джимми, кажется, стал еще чуть шире в области талии и уже в грудной клетке. Он был в одной рубашке, без пиджака, и на ходу натягивал на себя куртку.

– Эй, Джимми! – Рэй протянул ему руку.

Детектив Лагранж, словно не заметив этого, прошел мимо.

– Так и знал, что это ты, – бросил он, не останавливаясь. – Снаружи.

Джимми дернул тяжелую дверь, которая даже не успела еще закрыться за Рэем, и почти выбежал в коридор. Рэй пожал плечами и последовал за ним. Догнал он Лагранжа уже у лифта.

– В чем дело, Джимми? – поинтересовался Рэй. – Нет времени для старого друга?

Детектив огляделся. В коридоре никого не было.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он громким шепотом.

Двери лифта открылись. Внутри стояли лейтенант и сержант, оба в форме. Рэй и Лагранж молча вошли в лифт и так же молча доехали да первого этажа. Выйдя из лифта, Джимми кинулся к выходу. Рэй шел за ним. Они сразу повернули налево, пересекли улицу, пролегавшую между зданием полицейского управления и офисом шерифа, и остановились возле мусорных баков.

– Джимми, да что с тобой такое, черт возьми? – не выдержал Рэй.

– Со мной? – Лагранж выглядел так, будто ему не хватало воздуха. – Да ты что, мать твою, совсем чокнулся?

– Ты мне не перезвонил.

Детектив посмотрел на часы.

– Я думал, ты сообразишь.

– Что я должен был сообразить?

– Нельзя, чтобы нас видели вместе.

– Я попал в большую задницу. Мне нужна помощь.

– Ты имеешь в виду, помощь полиции?

Рэй кивнул.

– Тогда позвони в полицию. – Лагранж развернулся и зашагал обратно к управлению.

– Ты мне должен, Джимми! – крикнул Рэй ему вслед. – Помнишь полицию нравов? – Он немного повысил голос.

Джимми почти бегом бросился к нему.

– Да тише ты!

– Я прошу тебя о помощи, а ты разворачиваешься и уходишь, – продолжил Рэй. – А ты мне, как я сказал, должен.

– Мне очень жаль, что у тебя неприятности и все такое, – сказал Джимми. – Мне правда жаль, но я в этом не виноват. И я тебе ничего не должен.

– Подумай хорошенько. – Рэй облокотился о контейнер с мусором. – Они хотели нас всех.

Лагранж нервно посмотрел по сторонам:

– Я не хочу об этом говорить.

Рэй оттолкнулся от контейнера.

– А мне наплевать, хочешь ты об этом говорить или не хочешь.

Лагранж невольно сделал шаг назад. Рэй придвинулся ближе.

– Отдел внутренних расследований, ФБР, прокурор – все хотели со мной договориться. Заключить сделку. Все, что мне нужно было сделать, – это дать показания против всех в полиции нравов. Они хотели громкого процесса. Дела о вымогательстве и коррупции. Газетные заголовки и все такое. В результате подобных процессов копы обычно получают пожизненные сроки.

– Рэй, я очень ценю все, что ты сделал.

– Ты? Ценишь? – Рэй словно выплюнул эти слова. – Ты даже не знаешь, что я сделал.

Лагранж смотрел на него как завороженный.

– Фитц, Коннер и Два-Ствола смогли договориться. – Рэй почувствовал, что заводится. – Коннер и Фитц получили по восемнадцать месяцев. Два-Ствола вообще десять. Сержант и я договариваться не стали. Я держал рот на замке и огреб за это почти пять лет.

– Рэй, мне жаль, но говорю тебе, я не.

– А сержанту вкатили сто двадцать месяцев. Это целых десять гребаных лет. Теперь я вышел и что вижу? Ты все еще детектив. Как будто ничего не было.

– Я детектив только по названию. Меня упрятали в аналитический отдел. Я составляю справки и делаю прогнозы.

– А знаешь, куда упрятали меня? Ты был когда-нибудь в Терре-Хот? Знаешь, как бывает холодно в Индиане?

Лагранж покачал головой.

– Я вернулся, мне нужна помощь, а ты разговариваешь со мной как с уличным попрошайкой.

Лагранж обмяк:

– Извини. Просто ты меня удивил и напугал, вот и все. У меня теперь другая семья. Другая жена, дочке три годика. – Он достал из кармана бумажник и открыл его, собираясь показать фотографии.

Рэй поднял ладони вверх.

– Я не хочу смотреть на фотографии твоей счастливой семьи. Я сказал тебе, я в заднице и мне нужна помощь.

Джимми сунул бумажник обратно в карман.

– Конечно, Рэй. – Он глубоко вздохнул. – Что тебя интересует?

– Убийство Питера Мессины.

– Черт, – выдохнул Лагранж. – Значит, это правда. Ты работаешь на них.

– Мне нужна была работа.

– У них на самом деле свистнули кучу бабок?

Рэй кивнул.

– В отчете восьмого округа сообщается о неудавшейся попытке ограбления с убийством одного человека.

– Это версия Тони Зелло для полиции.

– Как ему удалось скрыть все, что происходит на верхних этажах?

– Он просто не пустил никого наверх. Даже ребят из убойного отдела. Сказал, что грабители все время оставались на первом этаже. По его словам, они пытались ограбить стриптиз-бар, но один из них выстрелил в Пита, ребята запаниковали и убрались.

– И никто из детективов даже не сделал попытки подняться наверх?

– Тони сказал им, что на втором и третьем этажах просто складские помещения, а на четвертом частная резиденция.

Лагранж задрал брови.

– И все? Им этого хватило?

– Тони сделал звоночек их капитану.

– Сколько они взяли?

– Больше трехсот кусков.

Лагранж присвистнул.

– А ты в этом деле при чем?

– Предполагается, что я должен их найти.

– Преступников?

– Ага.

– И как ты должен это сделать?

– Винни вбил себе в голову, что если я когда-то был детективом, то в состоянии разыскать четырех вооруженных грабителей.

– Какая-то логика в этом есть.

– Идиотская логика.

Пару секунд они смотрели друг на друга.

– Для чего тебе нужен я? – спросил Лагранж.

– Мне нужна наводка. Что-то, с чего можно начать.

– Я же тебе говорю, я больше не детектив. Я канцелярская крыса.

– У тебя ведь есть доступ ко всем полицейским отчетам?

Лагранж кивнул.

– Тогда сделай мне копии всех материалов, касающихся «Дома восходящего солнца». Все, что по нему есть.

– Господи боже мой, – протянул Лагранж. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Я прошу твоей помощи, напарник.

Джимми открыл рот, чтобы что-то сказать, снова закрыл, посмотрел в сторону. Потом взглянул на Рэя:

– Я подумаю, что могу сделать.

– Мне нужно найти Гектора, – сказал Рэй.

Тони взглянул на него поверх газеты.

– Что?

– Я пытался найти Гектора и не смог.

Тони показал рукой примерно фута три от пола.

– Ты об этом коротышке, что стоит на входе?

– Да, – сказал Рэй. Ростом Гектор был, конечно, не три фута. Скорее пять футов пять дюймов, где-то так. Кажется, он был мексиканцем или кем-то в этом роде, в общем, откуда-то из Латинской Америки, но представлялся итальянцем. – Он не появлялся на работе со дня ограбления. Я только что был у него дома, и его подружка сказала, что не видела его несколько дней.

Тони вальяжно полулежал в очень мягком кресле. Разговор происходил в гостиной на четвертом этаже «Дома», той, что находилась сразу за кабинетом Винни. На другом конце длинного коридора располагалась еще одна гостиная и дверь в пентхаус Винни и миссис Винни. Газета Тони была открыта на спортивной странице.

– Какое мне дело, знает его девка, где он, или не знает? – недовольно спросил Тони.

Рэй не хотел возвращаться в «Дом». Тони ясно дал ему понять, что на работу можно больше не выходить. Его основная обязанность теперь – найти четырех парней в масках. Все остальное не важно. Немного раньше Тони сказал ему по телефону:

«Предотвратить ограбление ты, как последний кусок дерьма, не смог. Посмотрим теперь, как ты сможешь его раскрыть».

Пока Джимми Лагранж не достал ему нужные отчеты, Рэй решил действовать так, как если бы он все еще был детективом. А именно – опросить свидетелей. Первым делом он хотел поговорить с Гектором. Очень любопытно, что маленький мексиканец находился, выражаясь военным языком, в самовольной отлучке именно в тот момент, когда на казино был совершен налет. Но Гектор на работу не вернулся.

Жил он в верхней части города. Рэй добрался до Мэгэзин-стрит. Квартира Гектора находилась в большом двухэтажном доме. Когда-то это было красивое и элегантное здание, но потом на каждом этаже выгородили по пять маленьких квартирок с крохотными кухнями и ванными и стали сдавать внаем. Гектора в квартире не было.

Поскольку других сведений о Гекторе у Рэя не имелось, он решил вернуться в «Дом» и расспросить о нем, но дурацкий разговор с Тони уже заставил его пожалеть об этом.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросил Рэй. – Я не видел Гектора с тех самых пор, как он сказал мне, что ему нужно отлить, и попросил присмотреть за входом.

– И что? – Тони был непробиваем. – Все знают, что на этих тупых мексикашек нельзя положиться. Весь этот долбаный город ими забит. Только они и ищут здесь работу. Проблема в том, что половину времени они на нее просто не являются.

– Я знаю, Тони, что с мозгами у тебя не особо. Может быть, это даже к лучшему, что Винни заставил заниматься делом меня, а не тебя. Но если у тебя есть какая-нибудь еще информация о Гекторе.

Тони отшвырнул газету и вскочил на ноги.

– Лучше тебе заткнуться, Рэй. Пока у тебя есть такая возможность. Вместо того чтобы идти на улицу и разыскивать этого коротышку, ты стоишь здесь и треплешь языком. Ты, наверное, думаешь, что его исчезновение – случайность?

– Я не верю в случайности, – медленно произнес Рэй.

Тони сделал жест в сторону лестницы:

– Тогда двигай задницей. Иди и ищи его.

– Тони, может, твой гель для волос случайно просочился в мозг? Ты в принципе слышишь, о чем я говорю? Гектор пропал. На моей бывшей работе мы называли такие вещи зацепками.

Тони прищурился, но неожиданно промолчал. Это было на него не похоже. Интересно, где же Рокко, подумал Рэй. Обычно болван находился у ног своего хозяина. Рэю вдруг захотелось обхватить Тони за шею и сделать ему «китайскую стрижку», как в школе. Когда дерешь костяшками пальцев кожу головы чуваку, пока он не завизжит. Рэй был готов спорить на деньги, что Тони будет визжать, как девчонка.

– Чего ты хочешь, Шейн?

Рэй кивнул на дверь кабинета Вини:

– Я хочу поговорить об этом с Винни. Выяснить, что ему известно о Гекторе. Вы, ребята, конечно, не заводите личное дело на каждого подчиненного, но кто-то ведь должен знать парня. Кто-то нанимал его на работу.

– Я не собираюсь беспокоить Винни из-за всякого дерьма. – Тони ткнул Рэя в грудь. – Тебе надо знать, где Гектор, сам его и ищи.

– В чем дело, Тони? – Рэй показал подбородком на дверь. – Винни слегка надоело, что ты держишь нос у его задницы? Он предоставил тебе действовать самостоятельно?

Тони побагровел и сделал шаг вперед. Губы его сжались в тонкую ниточку.

Рэй чуть отступил и вскинул руки.

– Осторожней, Тони. Твоего придурка сейчас нет. Никто тебя не защитит. Здесь только ты и я.

Тони замер, не отводя взгляда от Рэя. На лбу у него вздулась толстая вена. Но Рэя он не тронул.

– Это вопрос времени, Шейн, – прошипел он.

Рэй ухмыльнулся:

– Вот здесь ты прав.

Глава 7

Такие места Рэй ненавидел. Кафе, где не найти настоящего кофе. В этой кофейне на Кэнал-бульвар, одной из сотен в сети таких же, обычно собирались яппи и фрики. Там подавали всевозможные латте, каппучино и маккиато с любыми добавками на выбор, но простой черный кофе в меню не значился. Его могли сварить только по особому заказу.

Детектив Джимми Лагранж сидел за столиком в дальнем конце зала, спиной к туалетам. Даже от двери было заметно, как сильно он нервничает. Рэй неторопливо направился к нему. Народу было немного – пара завтракающих и какой-то псих с лэптопом и ярко-оранжевыми волосами. Псих, похоже, грыз батончик мюсли.

Рэй уселся напротив Лагранжа:

– Достал отчеты?

Бывший напарник Рэя быстро взглянул поверх его плеча на входную дверь.

– Нас не должны видеть вместе.

– Ты выбирал место, не я.

Лагранж посмотрел по сторонам:

– Я должен быть предельно осторожен. Кто-то мог пойти за мной.

Может, от того, что Рэю хотелось кофе, может, от того, что Джимми Лагранж вел себя как полный придурок, а может, из-за психа с лэптопом – ну какой мужик, в самом деле, будет красить волосы в оранжевый и есть мюсли? – но Рэй почувствовал, что начинает злиться. Он и минуты не провел в этой кофейне, но был уже на взводе.

– Кончай нести чушь, Джимми. Когда совал в карманы конверты с деньгами Винни, ты не очень-то беспокоился, что кто-то может пойти за тобой.

Лагранж выпучил глаза и подался вперед.

– Тише ты, черт тебя раздери! – прошептал он. – Я этим больше не занимаюсь. Я же сказал, у меня другая жизнь. Другая семья. Жена и. – Он скользнул взглядом по залу. – С тем, что было тогда, покончено. – Лагранж сделал энергичный жест. – Все. Совсем.

Рэй хотел спросить бывшего напарника, как же в таком случае ему удается содержать свою новую семью – учитывая, что он платит алименты бывшей жене и двоим детям. Но не стал. Нарываться было ни к чему – ему нужна помощь Джимми.

– Что ты узнал?

Подошла официантка. На лице у нее застыла широкая улыбка. Она назвала свое имя – Брэнди – и сообщила, что будет их обслуживать. Симпатичная, подумал Рэй. Бойкая, чистенькая. Молодость и здоровье – вот чем привлекают такие девчонки в первую очередь. Должно быть, студентка. В настоящей жизни люди не могут выглядеть такими счастливыми. Он заказал что-то, что было ближе всего к обычному кофе из кофеварки. Лагранж заказал эспрессо и цельнозерновую булочку.

– Цельнозерновая? – переспросил Рэй, когда официантка удалилась.

– Холестерин высокий, – смущенно пояснил Лагранж.

Через пару минут бойкая официантка принесла их заказ. Лагранж расслабленно откинулся на спинку стула. Теперь, когда рядом с ним были эспрессо и цельнозерновая булочка, он явно чувствовал себя лучше.

– Знаешь, тебе повезло, – сообщил он Рэю.

– Вот как? – заинтересовался Рэй. Везунчиком он себя как-то не ощущал.

– Это дело находится под особым контролем.

Рэй приподнял бровь:

– Почему это?

– Лэндри взялся за него как следует.

– Почему?

– Ты же знаешь, какой он, – сказал Лагранж. – У него зуб на семью Мессина. Мне кажется, он хочет раскрутить из этого дела еще один громкий процесс о коррупции в полиции.

– Он мне сказал, что больше не работает в отделе внутренних расследований.

– Ты разговаривал с ним? – удивился Лагранж.

– Ну типа того. Он мне врезал.

Джимми выпрямился.

– Что он тебе сделал?

– Я упомянул его папочку.

– А, ну тогда понятно, – понимающе протянул Лагранж. – Лэндри, весь из себя такой сдержанный, страшно бесится, если говорят о его старике. У него прямо дым из задницы валить начинает.

– Да хрен с ним, – махнул рукой Рэй.

Лагранж побарабанил пальцами по столу.

– Как там его отец?

Рэй отхлебнул кофе. На вкус он был дерьмовый.

– Он заболел где-то за год до того, как я вышел. Его перевели в лазарет для заключенных в Спрингфилде, и больше я ничего о нем не слышал.

– Рак?

Рэй кивнул:

– Рак толстой кишки.

Джимми помолчал, глядя в свою чашку.

– Когда предъявили официальное обвинение и вас арестовали, у меня тоже начались проблемы с желудком. Я имею в виду настоящие проблемы – я заболел. Меня рвало каждые полчаса. Что я мог сделать? Явиться к федералам и сказать им: «Привет, ребята! Вы забыли про меня»?

– Мы все делаем свой выбор, Джимми. И все потом с ним живем.

Оба замолчали. Джимми, чтобы заполнить паузу, принялся за свою булочку. Прожевав, он сказал:

– С этим делом все происходит очень быстро. Экспертизы, анализы, данные по АБИС.[2]

– Что еще за АБИС?

Лагранж выдохнул:

– Тебя долго не было.

– Я был в тюрьме, – сказал Рэй. – Там, где и ты бы оказался, если бы не треснул по башке того пьяницу на Бурбон-стрит.

Да, можно было сказать, что детектив Джимми Лагранж вытащил счастливый билет в лотерее. Только еще лучше. По чистейшей случайности он сломал руку и находился в шестидесятидневном отпуске по нетрудоспособности как раз тогда, когда ФБР закрутило это дело с прослушиванием телефонов. Из шести человек, работавших в полиции нравов, он оказался единственным, кто не попал за решетку.

– Рэй, если бы только я мог что-то сделать, – сказал Джимми. – Хоть что-нибудь. Я говорил с адвокатом, хотел нанять его, чтобы помочь вам, но он сказал, что все бесполезно. – Он отхлебнул эспрессо. – Я каждую минуту ждал, что они придут и за мной. Самое ужасное, что я на своем веку пережил, – это день, когда тебя, сержанта Лэндри и других ребят выводили из здания суда в наручниках.

Рэй и сам помнил этот день так ясно, будто это было только вчера. Он вытащил из кармана сигареты и щелкнул зажигалкой.

На лице Лагранжа появилось обеспокоенное выражение. Он оглядел кофейню, потом посмотрел на сигарету Рэя.

– Здесь нельзя этого делать.

Рэй глубоко затянулся и выдохнул дым прямо на Лагранжа.

– Чего именно?

– Курить, – сказал Лагранж и закашлялся. – Здесь нельзя курить.

– Но это же кофейня, так? – огляделся Рэй.

К столу подскочила официантка. Вид у нее теперь был не такой уж бойкий.

– Сэр, здесь нельзя курить.

Рэй посмотрел на нее снизу вверх:

– Почему?

Она уткнула руки в бока.

– У нас заведение для некурящих.

Как будто только полный идиот мог не знать этого. Рэй помахал рукой.

– Принесите мне пепельницу.

Она выставила подбородок вперед.

– У нас нет пепельниц, сэр. У нас не разрешается курить.

– Да ладно, Рэй, прекрати, – вмешался Лагранж. – Перестань доводить девушку.

Официантка сложила руки на груди.

– Если вы не уберете сигарету, сэр, я буду вынуждена позвать менеджера.

– Лучше вам все-таки найти пепельницу, а то мне придется бросить окурок прямо на пол, когда я закончу.

Официантка развернулась и скрылась из вида.

Рэй сделал еще одну затяжку.

– Так что такое АБИС? Новый прибор для снятия отпечатков пальцев?

Джимми проводил официантку взволнованным взглядом. Потом перевел глаза на Рэя.

– Нет, это не отпечатки пальцев. Это… отпечатки пуль. АБИС – это аббревиатура. Расшифровывается как. – Он посмотрел в потолок, словно пытаясь прочитать там название, но, судя по всему, ему это не удалось. Джимми подумал пару секунд. – Я точно не помню. Но что-то типа баллистическая какая-то там система.

– Что она делает?

– Это электронная база данных.

– И?..

– Этим занимается новая лаборатория – та, что на Тулейн-авеню. Она собирает данные по всем стволам, проходящим по делам об убийстве. То есть не только об убийствах речь – вообще о всех случаях, где было задействовано огнестрельное оружие. Так вот, лаборатория собирает пули и стреляные гильзы и вводит все в машину.

Рэй мгновенно представил себе лаборанта в белом халате, который вываливает ведро гильз в странного вида машину.

Лагранж будто прочитал его мысли.

– Я имею в виду, не сами пули и гильзы, конечно. В лаборатории их фотографируют и переводят фотографии в какой-то цифровой код, который может считать компьютер.

Рэй нетерпеливо вздохнул:

– Ну и как это может помочь мне?

Лагранж невозмутимо продолжил:

– Я как раз к этому и веду. Компьютер делает анализ, сравнивает пули и гильзы. И таким образом можно узнать, по какому делу проходил ствол ранее. – Он хлопнул ладонью по столу. – А самая хорошая новость – из всего конфискованного оружия проводится тестовая стрельба, и результаты тоже заносятся в базу. Компьютер проводит анализ автоматически, так что, когда нам поступает ствол, мы знаем, использовался он раньше или нет.

Рэй был впечатлен. Он подумал про обрез, который разнес лицо Питера Мессины.

– Как насчет обрезов?

Лагранж покачал головой:

– Говорят, новое поколение АБИС сможет справиться и с обрезами, но пока нет. Система содержит лишь данные по пистолетам, револьверам и винтовкам.

– Тогда зачем ты рассказываешь мне про этот АБИС? В «Доме» использовали обрез.

Джимми снова покачал головой:

– Не только.

– Я там был, я знаю.

Лагранж нырнул под стол и вытащил черный кожаный портфель. Порывшись в нем немного, он вынул стопку бумаг, скрепленных вместе, – листов двадцать или тридцать, не меньше.

– Что это? – спросил Рэй.

Лагранж шлепнул бумаги на стол и принялся их листать.

– Это протокол первичного осмотра места преступления и несколько последующих отчетов. – Он остановился и ткнул пальцем в середину страницы. – А вот и то, где тебе повезло.

– Ты уже второй раз это говоришь. Я как-то не чувствую, что мне особо повезло. Почему бы тебе просто не сказать, что ты там нашел.

Джимми постучал по странице.

– На месте преступления была обнаружена пуля сорокового калибра.

Рэй помотал головой.

– Никто не стрелял из револьвера. – И тут он вспомнил.

Танцовщица на сцене, рана на ноге, из раны хлещет кровь. Это после первого выстрела. Затем, через пару секунд, еще выстрел. Потом снова… не выстрел, что-то еще… хлопок. Звук еле слышен после громового залпа из обреза… Волна жара, вдруг окатившая затылок.

Рэй посмотрел на Лагранжа и потер шею.

– Где они ее нашли?

Бывший сотрудник отдела нравов пролистал еще пару страниц, потом пододвинул бумаги Рэю. Рэй увидел аккуратно начерченную схему, в которой он узнал план первого этажа «Дома восходящего солнца».

Лагранж указал на маленькую цифру 15, написанную от руки. Она располагалась между лестницей и входной дверью.

– Вот, номер пятнадцать. Застряла в деревянном полу в двадцати пяти футах от входной двери.

По спине Рэя пробежали мурашки.

– Этот сукин сын стрелял мне в голову!

– Я же тебе сказал – тебе повезло, как ирландцу.

Перед глазами Рэя возникла маска-череп, злые глаза в прорезях, плохие зубы. Но ярче всего он видел татуировку на руке. Паутину, покрывавшую все запястье вплоть до основания большого пальца. Где-то он уже встречал эту татуировку. Не мог вспомнить где, но точно встречал.

– Какая мне польза с того, что они нашли пулю, если неизвестно, из какого именно ствола она была выпущена, – сказал Рэй.

Лагранж вытащил из портфеля еще одну стопку бумаг.

– Твой приятель Лэндри уже пробил эту пулю по АБИС и получил положительный ответ.

– Положительный в каком смысле?

Лагранж взвесил бумаги на руке.

– Похоже, эту же пушку использовали в перестрелке шесть месяцев назад. Пулю вынули из тела, найденного на Френчмэн-стрит.

– Арестовали кого-нибудь?

– Две недели спустя отдел по расследованию убийств взял парня по имени Клео Харрис, – подтвердил Джимми. – По прозвищу Винки.

– Ствол конечно же не нашли. Ну естественно, если говнюк в маске черепа пытался меня пристрелить из него.

Лагранж кивнул:

– Да. Стрелка нашли, оружие нет.

– Даже если бы я сумел пробраться в тюрьму и поговорить с этим парнем… как его… Харрисом, вряд ли он сказал бы мне, куда дел пушку.

– Он не в тюрьме.

– Он вышел сухим с обвинением в убийстве?

– Дело было приостановлено, – сказал Лагранж.

– По причине?

– У единственного свидетеля случилась амнезия.

– Нет свидетеля – нет дела, – сказал Рэй.

– Именно, – подтвердил Лагранж.

– Этот Харрис белый или черный? – спросил Рэй.

Лагранж скользнул пальцем по странице.

– Клео Харрис. Пол мужской, черный, двадцать три года. Рост пять футов восемь дюймов, вес сто шестьдесят фунтов.

– Все четверо парней в «Доме» были белыми.

– Может, он ее продал. – Лагранж прочитал еще пару строк. – Это был «смит-вессон» сорокового калибра, кстати.

– Откуда ты знаешь?

Джимми вернулся на пару страниц назад, быстро проглядел их и сообщил:

– Тут всякая научная ботва про вращения, нарезы и расстояния. Ну короче, в лаборатории определили, что это «смит-вессон». Они даже перечисляют возможные модели – все стальные, кстати.

Рэй протянул руку:

– Мне нужны эти бумаги.

Лагранж быстро отодвинул стопку:

– Ни за что.

– Почему?

Джимми постучал пальцем по краю листа:

– Я вынул их из дела. Мое имя напечатано на каждой странице.

– Отрежь поля, и дело с концом.

Лагранж отрицательно покачал головой:

– Я не могу этого сделать.

– Мне нужна эта информация, Джимми.

– Я дал тебе информацию, – категорическим тоном заявил Лагранж. – Бумаги отдать не могу.

Рэй почувствовал, что здесь он упирается в стену. Джимми Лагранж был и остается копом, а он, Рэй Шейн, был и остается бывшим заключенным, которого недавно выпустили на свободу.

– Я в самой настоящей заднице, Джимми. Это единственное, что может помочь мне выбраться.

– Почему ты помогаешь этим уродам?

Рэй затянулся в последний раз и сунул окурок в чашку с остатками кофе. Официантка, должно быть, решила не жаловаться менеджеру. А может быть, пожаловалась, и он вызвал полицию. Он посмотрел на своего бывшего напарника.

– Мне не оставили выбора.

– Что ты имеешь в виду?

– Хотя бы запиши мне сведения о Харрисе, чтобы я смог его найти.

Джимми Лагранж помедлил несколько секунд и вынул из кармана рубашки ручку.

Глава 8

– Притормози здесь и дай мне выйти, – приказал Тони Рокко. Рокко остановил «линкольн-таункар» у кромки тротуара на Норт-Рэмпарт-стрит, напротив здания Торговой компании Мессина. Дождь лил как из ведра.

Здание располагалось в восточной части Французского квартала. Это был деловой район, но не богатый, а средней руки, даже бедноватый. Здесь находились офисы фирм, едва сводивших концы с концами. По обеим сторонам четырехполосной Норт-Рэмпарт-стрит стояли обветшавшие дома под жестяными крышами. Краска почти на всех уже порядком облупилась, вывески выцвели. На тротуарах было полно мусора, прибитого ливнем к асфальту.

Под козырьками и навесами прятались от дождя наркоманы, пушеры и проститутки, ожидая, когда прояснится и они смогут вернуться к своим делам. Тут кончался девятый район. Тони был хорошо знаком с местностью. Он здесь вырос.

Торговая компания Мессина, как и ее соседи, занимала такое же крытое жестью кирпичное здание с неприглядной вывеской. Когда-то оно было темно-синим, но краска с годами полиняла и стала практически бледно-голубой. От проезжей части его отделял лишь узкий тротуар. Передняя часть здания, примерно треть, была отдана под двухэтажный офис. Дальше были складские помещения. В огромном холодильном отсеке с высокими потолками – компания Мессина торговала морепродуктами – хранились свежие устрицы, креветки и рыба, каждый день доставляемые из Мексиканского залива.

– Хотите, чтобы я пошел с вами? – спросил Рокко.

Тони уже открыл дверь машины, и теперь до него долетали капли дождя. На Рокко он даже не посмотрел.

– Нет, не надо со мной ходить. Следи за входом. Когда я выйду, сразу подгони машину, чтобы я не мок под этим сраным дождем.

Он направился к входу. Здесь, под козырьком, он на секунду остановился и полюбовался своим отражением в двойной стеклянной двери. Потом достал из нагрудного кармана вышитый шелковый носовой платок и смахнул капли дождя с костюма. Поправил безупречный узел галстука. Потом провел гребешком по волосам, удостоверился, что они лежат как надо. Гель надежно сохранял прическу.

На него смотрел успешный, привлекательный мужчина. Мужчина, который уверенно идет по пути к вершине. И которого не остановят глупые незначительные препятствия. Тони толкнул дверь и вошел в холл.

Хорошенькая темноволосая секретарша с силиконовой грудью помахала ему рукой. Тони в который раз уже подумал, как было бы славно с ней переспать. Как ее звали, он не помнил. Конни, Карен… что-то в этом роде. Останавливало Тони только то, как она разговаривала – в ее речи явно слышался чалметтский акцент. Точно такой, как у его жены.

Если ему когда-нибудь вздумается трахнуть Конни, или Карен, или как ее там, нужно будет заставить ее молчать. Пусть ее рот будет занят чем-нибудь другим. Хотя, может быть, до этого и не дойдет: у босса строгое правило – не трахаться с девчонками из его офиса. Самого Старика это правило, разумеется, не касалось. Поговаривали, что с кем-то у него интрижка, и, вероятнее всего, именно с этой Конни-Карен, хрен ее знает как.

Если бы Тони не торопился так сильно, он бы непременно остановился рядом с ее стойкой и перекинулся парой слов. Так, на всякий случай – вдруг босс не все ее нужды удовлетворяет. Вряд ли Старик может справиться с такой женщиной – несмотря на все его голубые пилюли. Такой нужен настоящий мужчина. Мужчина в расцвете лет, а не это ископаемое.

Карлос Мессина сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок. К уху он прижимал телефонную трубку. Карлос махнул в сторону стула, стоящего напротив. Тони сел и уставился на Старика. Все время, пока Карлос говорил по телефону, он не сводил с него глаз. Как боксер, внимательно изучающий записи матчей своего будущего противника, Тони наблюдал и готовился.

Все звали Карлоса Стариком – естественно, за глаза. Хотя в данном случае дело было не в преклонных годах, а скорее в уважении к этому человеку. Но Тони испытывал уважение исключительно к положению Старика, а не к его личным качествам. По его мнению, Карлос Мессина ослабел. Годы власти подточили его. Он был похож на старого беззубого льва, который еще грозно рычит, но уже не может укусить. В то время как молодые львы кружат рядом, наблюдая за ним и выжидая удобного случая.

Карлосу было без малого семьдесят. Он был толстый, с копной седых волос и огромным двойным подбородком старик. Нос у него тоже был огромный, как дверная ручка, и мясистый, с отметинами от юношеских угрей. В его рыхлом, обвисшем лице еще сохранилось нечто такое, что иногда заставляло Тони чувствовать себя неуютно. Возможно, что-то в глазах Карлоса, очень темных, почти черных. Но это случалось нечасто. В общем-то Тони считал, что Карлос уже отыграл свое. Его время прошло. Новое поколение наступает на пятки.

Как бы там ни было, но одного у Карлоса было не отнять – его стиля. Может быть, снаружи Торговая компания Мессина и выглядела как полное дерьмо, кабинет Карлоса на втором этаже был очень даже неплох. В нем было два огромных окна – одно в дальней стене, выходившее на открытый склад, другое в боковой – из него была видна объездная дорожка вокруг здания. Сам кабинет тоже был внушительный – открытое пространство, письменный стол с мраморной доской, встроенные книжные шкафы, плазма с диагональю шестьдесят дюймов, мягкие диваны и кресла и все такое.

Такой кабинет будет когда-нибудь и у него, решил Тони.

Карлос повесил трубку и взглянул на Тони.

– Чего тебе? – буркнул он.

Его тон ясно давал понять: не трать мое время. Огрызается Старик, подумал Тони. Пытается изобразить грозный рык, чтобы никто не догадался, что у него больше нет зубов. Тем не менее нужно вести себя по-умному. Карлос все еще босс, и положение его по-прежнему сильное – пусть даже лично он слабак. Следует быть осторожнее.

Чисто формально Тони Зелло являлся рядовым солдатом, человеком, исполняющим чужие приказания. Caporegime – капитан – имел право разговаривать с боссом каждый день, а Тони общался с Карлосом напрямую всего несколько раз. Не больше дюжины за все пять лет, с тех пор как его посвятили. Тони работал непосредственно на брата Карлоса, и поэтому у него даже не было собственных людей. Ну то есть настоящей команды – пара стероидных ковбоев не в счет. Это не команда, это скорее лакеи – реальных денег они не приносят.

Проблема – по крайней мере на сегодняшний день – заключалась в Винни. Винни не просто был важным членом семьи. Он был братом Карлоса, и поэтому Карлос поставил его управлять «Домом». Больше Винни ни в какие дела не вмешивался и был счастлив этим. Он прекрасно осознавал свои способности и имел достаточно мозгов, чтобы не лезть не в свое дело. Лучше оставаться в тени – это Винни отлично понимал.

Тони закинул ногу на ногу, стараясь, чтобы его поза выглядела непринужденной.

– Я пришел рассказать о том, как обстоят дела в «Доме». Что у нас нового.

– Тебя прислал мой брат?

Тони покачал головой.

Этот ответ удивил Карлоса.

– Он знает, что ты здесь?

У Тони слегка засосало под ложечкой.

– Я пришел по собственной инициативе.

Карлос подался вперед и впился в него взглядом. Казалось, он видит Тони насквозь.

– У тебя хватило наглости прийти сюда лично?

Тони ничего не ответил. Как завороженный, он смотрел в холодные страшные глаза Карлоса Мессины и чувствовал, как тает его уверенность в себе. Возможно, у старого льва все-таки осталась пара клыков. Возможно, он способен не только рычать. Он почувствовал холодок в ногах, как в детстве. Так бывало перед дракой – обычно с черными ребятами, которые посягали на его квартал. Его собственный маленький кусочек девятого района.

– Говори, если тебе есть что сказать, – приказал Карлос.

Пошел ты к черту, старый хрен. Ты просто динозавр, не более того. Призрак прошлого. Сидишь тут, изображаешь всякое сицилийское дерьмо. Но ничего этого Тони, разумеется, не сказал.

– Думаю, что Винни не… – начал он.

Старик Мессина ткнул в него пальцем.

– Это твоя первая ошибка. – Он постучал по своей груди. – Думаю здесь я.

Тони показалось, что он вышел на открытое поле во время грозы. Спрятаться некуда, надо идти вперед.

– Этот парень, Шейн. Он просто охранник. Но ваш брат заставил его искать этих чертовых ублюдков.

Карлос Мессина облокотился о стол.

– Он бывший коп. Детектив. Я решил, что это хорошая идея.

– Но это ведь он облажался! Из-за него грабители сумели пройти на второй этаж!

Старик внимательно посмотрел на него:

– Что ты имеешь против этого Шейна?

Оказывается, вести двойную игру не так уж и легко.

Сложнее, чем казалось Тони.

– Я ничего против него не имею. Я просто ему не доверяю. И не верю в то, что он нас не предаст.

– Мой брат ему доверяет.

– Шейн сам говорил, что не может этого сделать. Сказал, что эти ублюдки давным-давно убрались подальше.

– Мне наплевать, куда они убрались – в Канаду, в Россию или на какую-нибудь сраную луну. Мы должны найти их и позаботиться о том, чтобы все было как надо.

– Я просто знаю Шейна. – Тони попытался вернуть разговор к Рэю. – Я его знал еще раньше, когда он был копом. Он и тогда был придурком, а тюрьма, похоже, вообще лишила его мозгов. Единственное, что в нем есть хорошего, – он честно признает, что не в состоянии справиться с этим делом.

Старик покачал головой:

– Ему пришлось пережить нелегкие времена из-за нас. И он ни разу не открыл рот. Немногие люди способны на такое сейчас.

Тони разозлился. Ему до смерти надоело слушать всю эту фигню насчет крутизны Шейна. Если хоть еще раз кто-нибудь скажет, что Рэй Шейн сидел в тюрьме и поэтому он такой классный, то его просто стошнит.

– Если парень попался и отсидел срок, это еще не значит, что он верный и преданный.

Взгляд Карлоса был по-прежнему жестким.

– У тебя была хоть одна отсидка?

– Этим налетчикам кто-то помог. Кто-то из наших.

Карлос фыркнул:

– Ты полагаешь, без твоей помощи я бы не догадался?

– Я просто хочу сказать.

– И ты считаешь, что это Шейн?

Тони пожал плечами:

– Я не уверен. Но они направились прямо в офис, они использовали Шейна, чтобы пройти внутрь, и они пришли в ночь Хеллоуина, когда у нас скопилось больше налички, чем обычно.

– И чья же это идея? Кто у нас такой умный?

Осторожно, в который раз напомнил себе Тони. Не напирай.

– Винни подумал.

Карлос с грохотом обрушил кулак на стол.

– Думаю я! Ты меня понял?

Тони вздрогнул и проглотил ком в горле.

– Да, сэр.

– Теперь подробней, – спокойно сказал Старик. – Что ты там бормочешь? Хочешь сказать, что из-за моего недоумка брата мы потеряли триста кусков?

Тони молчал, не зная, что сказать, боясь сболтнуть лишнее. Он уже не был так уверен в успехе разговора.

Карлос откинулся на спинку кресла.

– То, что ты говорил. Насчет того, что они прошли прямо в офис и использовали Шейна. Каждый, кто хоть раз был в «Доме», знает, где находится этот гребаный офис. Мы не делаем из этого тайны.

– Да, но сколько людей в курсе, что мы обычно не запираем дверь между офисом и кассой? Или что по ту сторону двери нет вооруженной охраны?

– А почему она не запирается? – вкрадчиво спросил Карлос. – И почему по ту сторону двери нет вооруженной охраны? У нас на руках триста тысяч наличными. Ты должен их как-то обезопасить, разве нет?

Разговор явно принимал не тот оборот.

– Я поставил на кассу человека. Реально хорошего человека. Но они пришли в масках, в ночь Хеллоуина, и Шейн провел их.

– Я знаю, как они попали внутрь, – прервал его Карлос Мессина. – И знаю, чем занимался этот твой человек, Бобби, когда на нас напали грабители. За бабой ухлестывал.

Надо спасать положение. Сделать так, чтобы беседа свернула в нужное русло, так, как я отрепетировал в машине.

– Обычно Шейн не работает на входе, – сказал Тони. – Предполагается, что он сидит внутри, у лестницы. Но как раз перед тем, как случилась вся эта бодяга, он встал у дверей. Шейн говорит, что якобы парню-охраннику понадобилось отлить. Вот только никто не может найти этого парня-охранника, чтобы он мог подтвердить эти слова.

– Что значит – никто не может его найти? Кто он?

– Один парень-испанец. Зовут Гектор. Его подружка говорит, что он не появлялся дома со дня ограбления.

– Кто занимается его поисками? – спросил Карлос.

Тони улыбнулся:

– Шейн.

– Ты считаешь, этот парень все спланировал?

– Не сам, – сказал Тони. – У Гектора бы на это ума не хватило.

Карлос вместе с креслом отодвинулся от стола и уставился в потолок. Прошло не меньше минуты, прежде чем он заговорил снова.

– Знаешь, что значит для меня больше всего? – тихо произнес он. – Я имею в виду, что для меня самое важное?

Тони было совершенно на это наплевать – если только Карлос не имел в виду дом для престарелых во Флориде. Но он попытался сделать заинтересованное лицо.

– Нет, сэр.

– Преданность, – сказал Карлос Мессина. – Потому что без нее у нас ничего нет. Иначе мы не лучше этих животных с улицы – все равно что кучка ниггеров с пушками. Только преданность, только верность отличает нас от них.

– Шейн никому не предан, кроме самого себя.

Карлос посмотрел на него:

– К чему ты клонишь?

Все, что Тони знал о гангстерах старой закалки и о мафии, он почерпнул из фильма «Крестный отец». Он понятия не имел, что такое Сицилия. Он ни разу там не был и вообще не представлял себе, откуда родом его семья. Вполне возможно, что вовсе не с Сицилии, а из Италии. Но благодаря Марлону Брандо он четко усвоил: все эти старые мафиози очень пекутся о своем наследии. Что ж, значит, пустим в дело этот козырь. Семья.

– Шейн не один из нас, – серьезно сказал Тони. – Не думаю, что мы должны доверять наше дело какому-то тупому ирландцу. Мы сами должны позаботиться о себе.

Карлос посмотрел куда-то вдаль. Возможно, он видел себя среди живописных холмов Сицилии – на сорок лет моложе и на сотню фунтов легче, в матерчатой кепке с твердым козырьком и с одноствольной лупарой через плечо.

– Может быть, ты и прав, – наконец сказал он. – Что-то в этом есть. С этим обязаны разобраться члены семьи. – Он бросил взгляд на телефон. – Скажу Винни, чтобы он поднял свою задницу и.

Тони поднял руку, как ученик в школе. Настало время выпустить еще одну каплю яда. Только осторожно.

– Мистер Мессина, на вашего брата сейчас так много свалилось. Даже до того, как все это случилось. Он так беспокоился о Пите. – Для большего эффекта Тони перекрестился. – Пусть Господь упокоит его душу. И все эти денежные проблемы тоже.

Карлос дернул головой:

– Какие еще денежные проблемы?

Тони пожал плечами:

– Ну… школа Пита и еще пара вещей. Я и Винни проводим в «Доме» целые дни, всегда вместе и… ну, знаете, иногда человеку надо с кем-то поделиться. Винни как-то упоминал, что в школе Пита повысили плату за обучение. А она и без того была сорок тысяч в год.

Карлос продолжал сверлить его глазами.

– Что еще?

– Прошу прощения, сэр?

– Ты сказал, школа Пита и еще пара вещей.

Тони снова пожал плечами:

– Ну всякие личные проблемы. Как у любого человека.

– Жена?

– Ну, он говорил что-то такое. Она, кажется, истратила много денег, меняя обстановку в их квартире. Машину новую купила.

Карлос Мессина опять уставился в потолок. Однако теперь выражение его лица уже не было отстраненно-ностальгическим. Он так сильно стиснул зубы, что под челюстью у него вздулись желваки. Он посмотрел на Тони:

– Ты свой человек в «Доме». Будешь моими глазами и ушами. Я хочу знать, что происходит в этом гребаном деле.

Тони кивнул. Все шло как надо.

Карлос положил обе ладони на мраморную поверхность стола.

– Итак. Если не считать того испанца, эти уроды, по-твоему, имели уговор с кем-то из наших?

– Не иначе.

– С кем?

– Не знаю, – промямлил Тони. Он хотел, чтобы Карлос вытянул из него ответ.

– Давай высказывайся, – приказал Карлос.

– Ну… с кем-то, кто знал немного больше о том, что происходит внутри. Больше, чем парень на входе.

– Назови имя.

– Если нужно высказать свое мнение. Самый явный кандидат – это Шейн.

– А не самый явный?

Тони сглотнул, нарочно дернув при этом кадыком.

– Я лучше промолчу, сэр.

Карлос угрожающе навис над столом.

– Говори, – потребовал он. В голосе его звучала сталь.

Тони помедлил… как раз столько, сколько нужно. Ни долей секунды больше.

– Полагаю, ваш брат мог.

Карлос Мессина глубоко вздохнул:

– С «Домом» связаны большие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то портил нам игру. В том числе и мой придурочный брат. – Старик снял трубку телефона и посмотрел на Тони. – Ты меня понял?

Аудиенция явно закончилась. Тони встал и протянул руку.

– Да, сэр. Я все понял.

Карлос, не глядя на него, уже набирал телефонный номер. Постояв несколько секунд с вытянутой рукой – Старик так и не соизволил пожать ее, – Тони вышел из кабинета. Рубашка у него на спине взмокла от пота.

Глава 9

Рэй завернул за угол и поехал вниз по Мэндевилл-стрит. Это была тихая улочка, застроенная скромными домиками на одну семью. Газонов перед домами не было – только тротуар, – и парковаться нужно было тоже на тротуаре, потому что иного места не предусмотрели.

Дом номер 1224 располагался в середине квартала. Обычный одноэтажный дом, белый, обшитый брусом, с небольшим крытым крыльцом. Вечернее солнце светило прямо в окна, и Рэй не мог разглядеть, есть ли внутри свет.

Нужно будет проследить за этим домом.

Рэй миновал дом, проехал до конца квартала, развернулся и припарковал машину на противоположной стороне улицы. Зацепка, конечно, слабая, но другой у него не было.

Этот дом по Мэндевилл-стрит был последним известным адресом, по которому проживал Клео Харрис, он же Винки. Если копы ничего не напутали насчет Харриса и он действительно грохнул кого-то из того самого «смит-вессона», при помощи которого говнюк в маске черепа пытался продырявить Рэю затылок, то Рэй должен узнать, куда Харрис дел свою пушку.

Через три часа и девять сигарет Рэй почувствовал, что его мочевой пузырь сейчас лопнет. Он завел мотор и доехал до заправки «Шелл» на авеню Елисейские Поля. Вернувшись, Рэй увидел, что напротив дома номер 1224 припаркован черный четырехдверный «додж». Несколько минут назад его еще не было.

Часы показывали начало восьмого. На улице совсем стемнело. В доме горел свет, но Рэй не мог сказать, включили ли его только что, или он горел еще раньше, до того, как он отъезжал. Если это действительно дом Харриса, то он вряд ли работает с девяти до шести и ведет правильный образ жизни. Но если нет – то владелец дома, возможно, только что вернулся с работы.

Сидеть в засаде Рэю никогда не нравилось. Теперь же необходимость наблюдать за домом его просто бесила. Подслушивать, подглядывать. Он предпочел бы действовать напрямую. Проблема заключалась в том, что он больше не был копом. И у него не было пушки. Если этот Винки сейчас там и если он тот самый стрелок, которого задерживали копы, то у него-то пушка наверняка будет.

Рэй проехал чуть вперед и остановился за два дома от номера 1224. Он неслышно выбрался из машины и пошел по тротуару, стараясь держаться в тени. Возле нужного дома он оглянулся, проверил, не наблюдает ли кто за ним, и взошел на крыльцо.

Рэй прижал ухо к двери. Из дома доносился звук работающего телевизора и – из дальней комнаты, видимо, – детский плач. И что мне теперь делать, черт его побери? Рэй немного подумал. Ничего особенно умного в голову не приходило, и он просто постучал в дверь.

Послышались шаги. Потом шепот. Потом женский голос спросил:

– Кто там?

Рэй ничего не ответил. Может быть, любопытство заставит ее открыть дверь.

– Я спрашиваю, кто там? – повторила женщина громче и требовательнее.

Рэй опять постучал. За дверью еще немного пошептались. Шаги приблизились. Дверная ручка повернулась. Рэй сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Наконец дверь открыли. На пороге стояла молодая женщина, лет примерно двадцати, черная, ростом где-то пять футов пять дюймов, мгновенно прикинул Рэй. Довольно симпатичная, только немного расплывшаяся, как если бы она недавно родила. Она неприветливо посмотрела на Рэя:

– Что вы хотите?

Рэй заглянул через ее плечо в дом, но никого не увидел. Тот, с кем она шепталась, куда-то подевался.

– А Клео… – начал он, но тут же прервался. Он едва не забыл главное правило – никогда не задавай вопросов, на которые можно ответить просто «да» или «нет». Пусть люди сами все тебе объясняют. Нельзя давать им возможность сказать «нет» и закрыть дверь. – Я хочу поговорить с Клео Харрисом, – поправился Рэй.

Она покачала головой:

– Он здесь не живет.

Значит, она знает его. Иначе ответила бы по-другому.

За ее спиной Рэй разглядел маленькую комнату, ветхий диван, пару потертых стульев и телевизор на старой тумбочке.

– С кем вы разговаривали? – спросил он.

Она оглянулась.

– Я ни с кем не разговаривала.

– Я слышал – вы с кем-то говорили.

Она немного подвигала челюстями и выдула пузырь из жвачки.

– Это вы, наверное, телик слышали. В доме нет никого – только я и мой ребенок.

– Мне нужно с вами кое о чем поговорить. Можно я войду?

Она выставила вперед ладонь.

– Я вас не знаю, мистер, и вы не войдете в мой дом, ясно?

Рэй поставил ногу на порог.

– Это займет одну минуту.

Женщина попыталась захлопнуть дверь, но Рэй придержал ее рукой. Она сделала шаг вперед и загородила проем своим пухлым телом.

– Чтобы войти в дом, вы должны показать ордер на обыск.

– Мне не нужен ордер на обыск, – сказал Рэй, стараясь протиснуться мимо нее.

Она уперлась в дверной проем обеими руками.

– Мой адвокат сказал мне, что полиция должна предъявить ордер на обыск, чтобы войти в чей-нибудь дом.

– Ваш адвокат все правильно говорит, только я не коп, – сказал Рэй и все же пропихнул ее внутрь.

– На помощь! – завизжала она. – Он вошел в дом!

Вряд ли она зовет на помощь ребенка, мелькнуло в голове у Рэя. Кто-то в доме есть.

Из коридора слева выскочил мужчина – тоже черный, лет двадцати пяти – и двинулся к Рэю. Рэй быстро взглянул на руки – оружия нет. Толстушка повисла на левой руке Рэя, в то время как ее дружок схватил его за ворот и принялся толкать к выходу. При этом оба орали как резаные, чтобы Рэй убирался.

Так. Надо срочно закрыть дверь. Не хватало еще, чтобы любопытные соседи вызвали полицию. Рэй нанес удар правой и попал парню в челюсть.

Тот рухнул на пол.

Рэй стряхнул с себя женщину. Она по инерции сделала несколько шагов, задела кофейный столик, споткнулась и упала на диван.

– Сядь и закрой рот! – прикрикнул на нее Рэй.

Парень сделал попытку подняться, но Рэй наступил ему на шею коленом и пригвоздил к полу. Этому он научился, когда был копом: если ты держишь под контролем голову, ты держишь под контролем все тело.

Женщина встала с дивана и потянулась к телефону:

– Я звоню в полицию.

Рэй нажал посильнее. Парень дернулся. Рэй ткнул в женщину пальцем.

– Если ты не сядешь и не заткнешься, я сломаю ему шею к чертовой матери.

– Делай, что он говорит! – просипел парень.

Она опустилась на диван. Где-то в глубине дома заплакал ребенок.

Рэй посмотрел на чернокожего парня, которого он прижимал к тощему ковру.

– Как тебя зовут?

– Какого хрена тебе надо? – выдавил тот сквозь стиснутые зубы.

Рэй опять нажал посильнее.

– Ответ неправильный.

– Ладно, ладно!

Рэй чуть отпустил его.

– Как тебя зовут?

– Тайрон.

– Тайрон. Как фамилия?

– Вашингтон. Тайрон Вашингтон. Если ты охотник за головами, то тебя неправильно навели.

Рэй нажал изо всех сил. Парень захрипел и задергал ногами.

– Прекрати! – завизжала женщина. – Ты убьешь его!

Рэй ослабил нажим и наклонился к самому уху парня.

– Давай. Еще одна попытка.

– Меня зовут Клео Харрис. – Он произнес эти слова так быстро, что Рэй едва успел расслышать.

– Тебя еще называют Винки?

– Иногда. Но я не в розыске. То обвинение снято, правда.

– Я здесь не из-за этого, – сказал Рэй. – Мне нужно узнать про револьвер.

– Про револьвер? – повторила женщина.

Винки попытался повернуть голову.

– Про какой револьвер ты говоришь?

– «Смит» сорокового калибра, из которого ты застрелил парня на Фрэнчмен-стрит.

Винки задергал головой. Видимо, это означало отрицание.

– Не было у меня никакого револьвера, и ни в кого я не стрелял.

Рэй несильно ударил его.

– Мне все равно, кого ты грохнул и зачем. Все, что я хочу знать, – это куда ты дел ствол.

Женщина заплакала.

– Вы делаете ему больно, мистер!

– Все зависит только от вас, – сказал Рэй, посмотрев на нее. – Как только я узнаю, что мне надо, я тут же уйду.

Она вытерла слезы.

– Кто вы?

Рэй немного ослабил хватку, давая Винки вздохнуть.

– Люди, на которых я работаю, держат одно место в квартале. «Дом восходящего солнца». Знаешь, о ком я говорю?

Она покачала головой.

– Я знаю, о ком ты, – невнятно произнес Винки.

– И кто это? – спросила женщина.

– Ну эти. Итальянцы.

– О боже мой, – простонала она.

Рэй еще немного отпустил его.

– Я знаю, что там случилось, – проговорил Винки. – Но богом клянусь, я тут ни при чем. Никакого отношения не имею, клянусь своим ребенком и.

– Кому ты слил ствол?

– Я говорю – не было у меня ствола.

Рэй врезал ему еще раз. Женщина вскочила на ноги.

– Перестаньте его бить!

– Усади свою толстую задницу на место или я его убью! – приказал Рэй.

Она села.

– Кого-то пристрелили из этой пушки? – спросил Винки.

– А почему я здесь, по-твоему? – спросил в ответ Рэй. – Ты скажешь мне, что с ней сделал, или нет?

– Я скажу, – просипел Винки.

Рэй молчал, ожидая продолжения.

– Они меня зря тогда взяли, – сказал Винки. – Я к тому чуваку даже не.

– Где револьвер? – перебил его Рэй.

– Я его продал. Одному белому парню. Ну, типа белому. Его зовут Скуби.

Рэй нажал сильнее.

– Ага, Скуби. И у него, наверное, есть приятель Шэгги.

– Богом клянусь, это правда! Я не вру! Он у меня наркоту берет.

– Героин?

Винки изобразил кивок – Рэй почувствовал, как дергается его шея.

– У тебя есть его телефон?

– У него нет телефона.

– Тогда как вы держите связь?

– Обычно он сам приходит.

– Я спрашиваю, как мне с ним связаться? – Рэй нажал так сильно, что был почти уверен – сейчас у парня действительно отвалится башка.

– Пусти, пусти!!!

– Где он?

– Я был у него один раз.

Рэй отпустил. Мертвецы не могут говорить.

Имя показалось ему знакомым. Однажды он вроде бы сталкивался с парнем по кличке Скуби, но лицо вспомнить никак не мог.

– Какой он из себя? – спросил Рэй.

Винки немного пошевелился, пытаясь улучшить свое положение.

– Он кубинец.

– Настоящий кубинец или просто выглядит как кубинец?

Винки кивнул:

– Он темнокожий, но не черный.

Рэй секунду подумал. Было что-то… арест, парень из Французского квартала, обвинение в торговле наркотиками.

– Какие у него волосы?

– Шар такой на башке. – Винки попытался показать руками, но не дотянулся. – Ну, типа много волос, кудрявые такие.

– Цвет какой?

– Рыжие.

Точно. Теперь Рэй вспомнил. Настоящее имя все-таки не всплыло у него в голове, но это должен быть тот самый парень. И никакой он не кубинец. Он пуэрториканец, да и то наполовину. Или откуда-то из Южной Америки. Но в любом случае наполовину белый.

– Я просто подобрал пушку после той перестрелки. Ну, нашел типа, – сказал Винки. – Подумал, что она наверняка была в деле и продал ее Скуби. Он сказал, ему нужно оружие – защититься в случае чего.

– Помнишь, как добраться до его квартиры?

– Да.

– Пойдешь со мной, – распорядился Рэй.

– Зачем? Я сказал, я никаким боком не участвовал в том дерьме в квартале.

– Ты пойдешь, чтобы показать мне, где живет Скуби.

Винки покачал головой:

– Я там только раз был. Я, может быть, даже не смогу.

Рэй надавил ему на шею. Достаточно сильно для того, чтобы парень заткнулся.

– Покажешь мне, где он живет. После этого свободен. Все ясно?

Винки задергал головой.

– Мне надо только показать, где его квартира?

– Да. Больше ничего не надо.

Рэй запихнул Винки на пассажирское сиденье своего «мустанга». Пушер пообещал вести себя хорошо и не делать глупостей. То же самое пришлось пообещать и его подружке, которая заверила Рэя, что будет сидеть дома с ребенком и никуда не сунется, пока Винки не вернется. Рэй, со своей стороны, пообещал, что отпустит Винки, как только тот покажет ему квартиру Скуби. После этого они мирно разойдутся и никогда больше не увидятся. В качестве гарантии Рэй забрал с собой мобильный толстушки – в маленьком домике не было стационарного телефона.

Рэй проехал по авеню Елисейские Поля, двигаясь на юг, к реке. Потом, по указанию Винки, свернул налево, на Сент-Клод-авеню. Потом еще раз налево, на Поланд-авеню. Тремя кварталами ниже, возле старого двухэтажного здания, Винки сделал ему знак остановиться. В доме было восемь квартир – по четыре на каждом этаже. Все восемь дверей выходили на улицу.

Винки показал пальцем на одну из дверей:

– Вон там его квартира.

Рэй завернул на стоянку напротив.

– Какая именно?

– На втором этаже, – сказал Винки. – Вон, вторая дверь справа.

На дверях квартир были номера, но отсюда их было не разглядеть.

– Второй этаж, вторая дверь справа, – повторил Рэй. – Ты уверен?

– Абсолютно. – Винки потянулся к дверной ручке.

Рэй придержал его за плечо.

– Не спеши.

– Я показал тебе квартиру, – заныл Винки. – Ты сказал, больше ничего не нужно.

– Какая у него машина?

На маленькой стоянке напротив дома было три машины.

– Я не знаю. Никогда не видел его за рулем. Когда он ко мне приезжал, то или на автобусе, или его подвозил кто-нибудь.

– Когда ты здесь был?

– Месяц назад где-то. Может, недель шесть.

– Он был один?

– Один, – подтвердил Винки.

Рэй внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, не соврал ли Винки в чем-нибудь. Вроде ничего такого не заметно, но все же.

– Если ты мне соврал, я приду и убью тебя. И твою бабу тоже, и твоего щенка. – Чистой воды блеф, конечно, но Рэй старался говорить как можно убедительнее в надежде окончательно запугать Винки.

Тот испуганно покачал головой:

– Я не стал бы врать. Я знаю ваших ребят. – Он потянул на себя дверную ручку. – Я в этом деле ни при чем. Если этот урод Скуби где-то обделался, я за него не отвечаю.

– Ты продал ему ствол.

– И все! Больше ничего! А он пошел и пристрелил из него кого-то. Это он виноват!

Винки распахнул дверь и стал вылезать из машины. Рэй дернул его обратно на сиденье. Винки вздрогнул.

– Ты сказал, я покажу тебе квартиру и смогу уйти!

Рэй молча отдал ему сотовый телефон его подружки.

Потом вынул из кармана двадцатку и тоже протянул Винки. Наркоторговец уставился на нее, будто никогда не видел.

– Это что?

– Тебе на автобус.

– Но автобус стоит два доллара.

– Такси возьми.

Винки быстро взглянул на Рэя, схватил двадцатку и спрятал ее в карман.

– Спасибо, – сказал он и выпрыгнул из машины.

Рэй переехал через улицу и припарковался прямо перед домом. Вблизи здание выглядело еще более жалким. Сквозь потрескавшийся асфальт на тротуаре пробивалась трава. Всюду валялся мусор. Краска с дверей облупилась. Железная лестница, расположенная справа, была покрыта ржавчиной. К стене крепился ряд погнутых почтовых ящиков, крашенных в черный цвет. Они тоже сильно заржавели.

По покореженной лестнице Рэй забрался на второй этаж. Ко второй двери справа была привинчена металлическая цифра «семь». Рэй постучал.

Что я буду делать, если Скуби сейчас откроет?

Не имею ни малейшего понятия.

Никакого ответа. Рэй постучал еще.

По прежнему ничего. Он подергал ручку. Дверь была заперта.

Третья дверь справа – квартира шесть – вдруг приоткрылась. Оттуда выглянула хорошенькая черная девчонка лет двадцати. На руках у нее был ребенок.

– Вы кто?

– Друг Скуби.

Она окинула его взглядом:

– Вы из полиции.

Рэй знал, что коп всегда остается копом. То, как ты стучишься в дверь, то, как стоишь, как разговариваешь с людьми, – все выдает тебя. На тебе будто написано большими буквами: ПОЛИЦИЯ. Отрицать бессмысленно – девчонка ему все равно не поверит.

– Раньше я был копом, но теперь уже нет, – сказал Рэй. – Вы не знаете, Скуби дома? – Он специально построил вопрос так, чтобы она не смогла просто ответить, что Скуби здесь не живет.

Ребенок закряхтел. Девушка прижала его к плечу.

– Скуби убили.

Рэй почувствовал себя так, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение.

– Как?

Свободной рукой она показала на улицу:

– Позавчера ночью. Прямо вот там.

Рэй обернулся. Ничего особенного он не увидел. Просто улица, по которой едут машины.

– Как это произошло?

– Он ждал, когда за ним заедут. Стоял на улице. И кто-то застрелил его. Здесь это постоянно случается. Мы с малышкой спим на полу, потому что пуля может влететь в окно.

– С ним жил кто-нибудь?

Она покачала головой:

– Девушки у него не было, если вы об этом. Мы с ним иногда болтали, но это было давно.

– А как его настоящее имя, вы не знаете?

– Я знала его как Скуби. – Она подозрительно прищурилась. – Вы же сказали, что вы его друг. Разве вы не знаете, как его зовут?

Ничего не ответив, Рэй развернулся и пошел обратно. На почтовых ящиках возле лестницы не было ни имен, ни номеров, но седьмой слева был забит почтой доверху. Рэй выгреб все конверты и направился к машине.

Доехав до конца улицы, он притормозил у обочины и проглядел почту. Почти все конверты были адресованы Майклу Салазару. Была пара писем для Дороти Уильямс, но Рэй решил, что, скорее всего, это просто предыдущая жиличка. Майкл Салазар. Как раз это имя он и пытался вспомнить. Теперь, когда он увидел его, он был уверен.

Он вспомнил наркомана, которого они с ребятами из полиции нравов задержали как-то раз на улице во Французском квартале. Вспомнил, как схватил парня за волосы – у него на голове была огромная копна – и повалил его на землю.

Майкл Салазар, также известный как Скуби.

Глава 10

«Овернайт-мотель» на Чиф-Ментер, шоссе на востоке Нового Орлеана, был настоящей дырой. Вытянутое двухэтажное здание, в котором размещались тридцать комнат. Все окна выходили на шоссе. В левой части здания располагались так называемое лобби и крошечный бар.

Рокко свернул было на стоянку, но Тони остановил его.

– Не здесь. – Он огляделся по сторонам и указал на бензоколонку «Тексако» неподалеку. – Поставь машину вон там.

Рокко послушно зарулил на бензоколонку, но, выходя из машины, спросил:

– А почему здесь? Почему не рядом с мотелем?

Тони взглянул на него через стекло крыши «таун-кара»:

– Знаешь, Рок, иногда ты все-таки выступаешь как полный придурок.

Всю дорогу до мотеля Рокко мрачно молчал. Когда они подошли совсем близко, он все же не выдержал:

– Почему вы так сказали? Ну, что я придурок?

– Да потому, что это правда, мать твою. Ты не подумал, что парень может немного напугаться? Может быть, он стоит у окна и смотрит. Что, если он увидит мою машину? Думаешь, он будет сидеть и ждать, пока мы войдем?

Рокко пожал плечами и ничего не сказал.

Минуту спустя они стояли возле комнаты номер двенадцать на первом этаже. Тони прижал ухо к двери.

Рокко тронул его за руку:

– Как вы узнали, что Гектор здесь?

Хоть бы заткнулся болван, подумал Тони, но вслух сказал:

– Потому что я знаю, как люди думают. Особенно люди, которые не хотят, чтобы их нашли.

– А почему он не хочет, чтобы его нашли?

Вместо ответа, Тони постучал в дверь. Внутри что-то грохнуло. Голос из-за двери произнес:

– Кто там?

Наклонившись к замочной скважине, Тони сказал:

– Гектор, это Тони Зелло. Открой.

Молчание.

Тони забарабанил в дверь кулаком.

– Да открой, Гектор, мать твою! Мне надо с тобой поговорить.

Загремела цепочка. Дверь приоткрылась на пару дюймов, из щели выглянул глаз. Голос Гектора произнес:

– Как вы узнали, что я здесь?

Тони толкнул дверь плечом, она распахнулась и ударила Гектора по лицу. Он упал на пол. Тони и Рокко ворвались внутрь, но Гектору удалось быстро подняться на ноги. Он перескочил через кровать и метнулся в глубь комнаты.

За его спиной Тони заметил еще одну дверь, раздвижную стеклянную. Он бросился наперерез Гектору, но маленький мерзавец ловко сбил со столика лампу, так что она свалилась под ноги Тони и задержала его на пару секунд. Гектор был уже у двери и откидывал щеколду. Тони знал, что не успеет его остановить. Еще миг – и сукин сын окажется на свободе. Он выхватил из-за пояса свой короткоствольный тридцать восьмой и дважды пальнул Гектору в спину.

Рокко замер.

– Зачем вы это сделали?

Тони пинком захлопнул входную дверь и засунул револьвер обратно за пояс.

– Он хотел сбежать.

Гектор лежал на полу возле стеклянной задней двери. Две черные дырки от пуль резко выделялись на его белой майке. Тони перевернул его на спину. Из открытого рта Гектора вырвался выдох. Тони присел рядом и прижал два пальца к его шее. Пульса не было. Охранник Гектор был мертв. Его невидящий взгляд был устремлен в потолок.

Рокко принялся сдирать с кровати покрывало.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Тони.

– Надо его отсюда вытащить, а на улице белый день. Хочу завернуть его в покрывало.

– Мы его никуда не потащим.

Рокко отпустил покрывало и уставился на Тони:

– Как это?

– Как я сказал. – Тони перешагнул через Гектора и открыл заднюю дверь. Надо будет запомнить это место с запасным выходом. На случай быстрого отступления. – Мы оставим его здесь.

За мотелем пролегала узкая, выложенная кирпичом дорожка. По другую сторону от нее, не более чем в четырех футах, возвышался деревянный забор, отделявший территорию мотеля от соседней. Тони вышел за дверь, повернул налево и неторопливо двинулся в сторону заправки «Тексако». Рокко последовал за ним.

– Я все-таки не понимаю, зачем нужно было стрелять в Гектора, – пробубнил Рокко через минуту-другую.

– Именно поэтому думаю здесь я, а не ты, Рок, – бросил Тони через плечо.

Рокко снова замолчал. Они добрались до «линкольна». Рокко сел за руль. Вид у него был все еще недоуменный.

– Я думал, нам просто нужно с ним поговорить.

– Нельзя говорить с человеком, который от тебя убегает, – назидательно произнес Тони.

Выезжая с заправки, Рокко вопросительно глянул на Тони:

– Но теперь, когда он мертв, мы ведь вообще не сможем с ним поговорить?

Тони глубоко вздохнул и стиснул зубы.

– Веди машину, Рокко. Веди машину.

– Ты помнишь Майкла Салазара? – спросил Рэй у Джимми Лагранжа.

Джимми покачал головой.

– Ну, торчок, которого мы арестовали во Французском квартале? – Рэй показал рукой на фут от головы. – Такой, с волосами?

Лагранж пожал плечами.

Они сидели в маленьком баре на Бэнкс-стрит. Когда Рэй позвонил и попросил встретиться, Джимми настоял на том, что сам выберет место. Он по-прежнему давал понять, что ему крайне нежелательно показываться где-то вместе с Рэем.

– Мы еще выходили тогда из ресторанчика «Феликс-Ойстер-Хаус», – напомнил Рэй. – Он подошел к нам и спросил, не нужна ли нам травка. Я наелся до отвала – дюжина жареных устриц и целый французский багет, едва мог идти, поэтому просто сказал ему, чтобы он отвалил. Но он продолжал лезть, прямо напрашивался за решетку.

Лагранж прищурился, припоминая.

– А, это тот парень, с которым мы в итоге подрались. Потом выяснилось, что у него и травки-то никакой с собой не было.

– Да-да, точно.

– Теперь помню. Так что с ним?

– У него было прозвище Скуби.

– И?..

– И он мертв, – сказал Рэй. – Его шлепнули прямо напротив собственного дома. Пальнули из проезжающей мимо машины.

– И кому какое дело?

– Мне нужна информация на него.

Лагранж откинулся назад.

– Зачем?

– Это ему Винки продал тот самый сороковой «смит».

– Ты думаешь, он один из тех ребят?

Рэй глотнул виски и закурил следующую сигарету.

– Вот поэтому-то мне и нужно досье на него. Когда мы его арестовали в прошлый раз, у него на руке не было татуировки-паутины, но это было… сколько же… – Рэй прикинул, сколько лет прошло, учитывая самое глобальное событие его жизни – тюрьму. – Лет шесть-семь назад. Я хочу знать, были ли у него еще аресты за это время и не упоминаются ли в особых приметах татуировки.

– Ты сам не знаешь, о чем просишь.

– Знаю, Джимми. – Рэй пристально посмотрел на Лагранжа. Тот отвел глаза. – Я прошу тебя помочь мне.

Официантка принесла им еще выпивку. Рэй положил двадцатку на ее поднос. Когда она ушла, он продолжил:

– Мне нужно еще кое-что.

Джимми потер лоб и схватился за стакан.

– Информацию о тех, кого арестовывали вместе с ним.

– Что ты пытаешься нарыть?

– Эти парни действовали очень слаженно.

– И что?

– Это значит, они хорошо знали друг друга. Они явно команда.

Лагранж отхлебнул свой виски.

– А как же Салазар, которого так ловко пришили сразу после дела?

Рэй затянулся и сделал еще глоток «Джемесона».

– Я над этим думаю.

– Считаешь, это совпадение?

Рэй покачал головой:

– Я не верю в совпадения.

Глава 11

Рэй добежал до навеса над входом в «Дом восходящего солнца». Было семь часов вечера, и на улице опять лило как из ведра. Рэй промок до нитки. Он пробежал два квартала от стоянки и чувствовал себя так, будто его сейчас стошнит собственными внутренностями. Он согнулся и обхватил колени ладонями.

Новый охранник посмотрел на него с сочувствием:

– Ты в порядке?

– Мне просто нужно отдышаться, – прохрипел Рэй.

Охранник на самом деле был не новый – раньше он работал у бара, в менее заметном месте. Однако внешность у него была недостаточно итальянская, чтобы стоять на входе, и, скорее всего, скоро его заменят. Тони очень уважает атрибутику. Если чувак не выглядит словно мафиози из голливудского фильма, он не может представлять «Дом восходящего солнца» у парадной двери. Для Тони Зи имидж значил все. Именно поэтому он поставил на входе Гектора, в котором не было ни унции итальянской крови и который понятия не имел, что такое, к примеру, каламари. Зато Гектор выглядел как надо. Вот только теперь Тони придется искать нового швейцара, потому что Гектор больше не вернется. Никогда.

Отдышавшись слегка, Рэй выпрямился, нашарил в заднем кармане пачку сигарет и воткнул одну в рот. Он несколько раз щелкнул зажигалкой, но искры не было. Рэй помахал «Зиппо» перед парнем-охранником.

– Прикурить не дашь?

Тот покачал головой:

– Я не курю.

Рэй молча потянул дверь на себя.

Переступив порог, он едва не столкнулся с высокой брюнеткой, кутающейся в темный меховой палантин. На голове у нее возвышалась копна волос, скрепленных заколкой с бриллиантами. Или, во всяком случае, с чем-то очень похожим на бриллианты. Все сооружение напоминало корону, как у принцессы из сказки. Однако при этом на брюнетке были обтягивающие цветные кожаные брюки, остроносые туфли на высоченных шпильках и блузка с огромным вырезом под меховым палантином.

Она смерила Рэя взглядом и протянула ему связку ключей.

– Малиновый «ягуар».

Рэй огляделся, думая, что она обращается к кому-то еще. Поблизости никого не было – красотка явно имела в виду его. Она нетерпеливо звякнула ключами.

– Вы мне? – все же переспросил Рэй.

– Ты ведь работаешь здесь?

– Да.

– Тогда сбегай подгони мне машину. Я не могу выйти наружу – насквозь промокну. – Она взглянула на свой мех.

– Если вы оставляете машину у Малыша, то ключи стоит тоже оставлять у него.

– Я ездила за покупками. У меня полная машина вещей, и я не собираюсь доверять свои ключи какому-то ниггеру.

– Вы кто вообще?

Она возвела глаза к потолку и вздохнула, давая Рэю понять, что он непроходимый тупица.

– Я Присцилла Зелло. Если ты работаешь здесь, значит, работаешь на моего мужа.

Рэй заложил сигарету за ухо. Он слышал, что жена Тони раньше была моделью и снималась в рекламе купальников. Судя по ее внешности, это была чистая правда. Однако вот лишнее доказательство, подумал Рэй, что какой бы прекрасной вещь ни была снаружи, изнутри она может быть совершенно гнилой.

– Вы жена Тони?

Она кивнула.

Рэй засмеялся:

– Тогда это многое объясняет.

Обойдя красотку, он прошел к лестнице. За спиной он услышал, как она лопочет что-то о том, что его немедленно выкинут на улицу.

На втором этаже было немноголюдно. Всего несколько человек сидели за игровыми столами. Большинство постоянных посетителей «Дома» были ночными пташками. Рэй увидел Тони, стоящего у барной стойки. Тони окинул взглядом мокрую одежду и волосы Рэя.

– Кто-то опять тебя описал, Рэй?

– Иди на хрен, Тони. – Рэй присел на табурет рядом с ним, вытащил из-за уха мокрую сигарету и сунул ее в рот. – Дай прикурить.

Тони вынул из кармана брюк зажигалку и протянул ее Рэю. Золотая «Зиппо» с большой буквой Z, выложенной бриллиантами. Рэй повернул ее и прочитал надпись с другой стороны: С юбилеем, Тони. – Прис. Такая вещица вполне могла бы храниться у Элвиса в «Комнате джунглей» – по крайней мере, стиль был подходящий.

Рэй прикурил и вернул зажигалку Тони.

Тони подбросил золотую «Зиппо» вверх и поймал.

– Неплохая штучка, правда? – И, не дожидаясь ответа Рэя, продолжил: – И все равно она меня постоянно пилит за то, что я курю. Говорит, это портит ее одежду.

– А она уже подарила тебе свой портрет на черном бархате? Где она в чем-нибудь леопардовом?

Тони выпрямился.

– Эй ты, говнюк, ты говоришь о моей жене!

– Я знаю, – сказал Рэй и затянулся. – Я только что встретил ее внизу. Пришлось объяснить, почему я не собираюсь бежать под дождем за ее машиной.

Тони кивнул:

– Она любит, чтобы ее ждали. Она только одного не знает: мех – это подделка. Если она его намочит, он облезнет.

– И у нее, судя по всему, какие-то проблемы с чернокожими. – Рэй пристально посмотрел на Тони. – Откуда у нее в голове такие идеи, интересно?

Тони запихнул зажигалку в карман.

– Ты сказал, что хочешь поговорить. Говори. У меня полно дел.

– Я только что вернулся от Гектора. Был у него дома. Опять разговаривал с его подружкой и сестрой. Они сказали, он убит. Его застрелили в какой-то заднице на Чиф-Хайвей.

– Я знаю, – сказал Тони. – Это я его застрелил.

– Что?!

– Ты недослышал?

– Какого черта? Зачем?

– Я не специально.

– Ты случайно выстрелил в Гектора?

– Нет, я выстрелил не случайно. Я стрелял намеренно. Я его убил случайно, вот что.

– Что ты вообще там делал? – спросил Рэй.

– Я хотел с ним поговорить.

– И за этим ты в него пальнул?

– Он попытался сбежать.

– Значит, ты убил его в мотеле?

Тони кивнул.

– Какого черта Гектор там делал? – спросил Рэй.

– Похоже, прятался. Наверное, ждал, пока тут все успокоится и.

– Погоди минуту, – перебил его Рэй. – Как ты узнал, что он там?

Тони бросил на него злобный взгляд:

– Не надо меня перебивать.

Рэй промолчал.

– Ты позволишь мне закончить? – поинтересовался Тони.

Говнюк, и больше ничего, подумал Рэй.

– Давай, – сказал Рэй. На самом деле ему хотелось сказать: Пойди и повесься, но он сдержался.

– Я говорил тебе, Шейн, люди в районе в курсе всего. Все, что тебе нужно знать, – там. Нужно только уметь спрашивать и слушать. Прошел слух, что эта маленькая вонючка Гектор засел где-то в восточной части города, и я пошел его искать. И знаешь что, Шейн? Я его нашел.

– Жаль только, что ты его грохнул раньше, чем хоть о чем-нибудь спросил.

– Я тебе сказал – не специально. Я пошел в мотель, чтобы поговорить с ним. Но не успели мы с Рокко войти в эту крысиную дыру, как этот кусок дерьма поскакал к задней двери. Я пальнул в него разок, просто чтобы остановить, но промахнулся.

– Промахнулся?

– Да не в него промахнулся! Я имею в виду, промахнулся и, типа, не просто остановил его. Задел, наверное, какую-то артерию или что-то такое. Может, сердце.

– То есть, ты поехал туда, чтобы поговорить с Гектором и случайно выстрелил ему в сердце?

Тони пожал плечами:

– Ну да.

– Он тебе что-нибудь рассказал?

– Он не успел.

Рэй покачал головой:

– Вообще-то считается, что мы здесь делаем одно дело, Тони. Я искал Гектора два дня. Но ты нашел его первый и убил прежде, чем он что-то рассказал. Если бы я был подозрительным, я бы подумал, что все как-то очень удобно вышло.

Тони придвинулся к Рэю и почти ткнул пальцем ему в глаз.

– Закрой рот, Шейн. Или я его закрою. Как закрыл твоему маленькому дружку Гектору.

– Это была наша единственная зацепка. – Рэй решил ничего не говорить Тони о Винки и Скуби.

Тони сунул в рот сигарету, прикурил от своей золотой Z, с удовольствием затянулся и выпустил клуб дыма Рэю в лицо.

– Ты, наверное, был супердетективом.

– Мы обычно старались не убивать своих свидетелей.

– Мне звонил Карлос, – сообщил Тони. – Он хочет знать, как продвигается работа. Что ты сделал. Кажется, мне придется сказать ему, что ты ни хрена не сделал.

– Как ты нашел Гектора?

– Какая разница? Ты не нашел, а я нашел. Наверное, это мне надо было быть детективом.

– Ты просто Шерлок-долбаный-Холмс какой-то.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Шейн?

– Нет. Просвети меня.

– Все, что ты можешь, – это сидеть на заднице возле бара и подбирать мелкие монеты, которые мы тебе платим. А знаешь почему? Потому что ты никого не уважаешь. И себя ты тоже не уважаешь. Ты жалкий.

– И от кого я это слышу!

Тони не обратил внимания на издевку.

– Знаешь эту песню – ее еще пела такая толстая черная чувиха. R-E-S-P. – Тони махнул рукой. Не осилил. Видимо, слишком сложное слово. – Ну там еще выходит слово respect [3].

– Ты хочешь сказать, Арета Франклин? R-E-S-P-E-C-T?

Тони кивнул:

– Ну типа. Не важно. Так вот.

– Эту песню написал Отис Реддинг.

– Какая мне, мать твою, разница, кто написал эту гребаную песню! – Тони покраснел. – Что я хочу сказать – ты ничего не знаешь об уважении.

Рэй раздавил окурок в пепельнице.

– По крайней мере, я знаю, как пишется это слово.

Тони сузил глаза.

– Винни считает, что он тебе обязан. Но я так не считаю. Когда я встану во главе «Дома», ты получишь то, что заслуживаешь, Шейн. Можешь быть уверен.

Рэй озадаченно моргнул:

– Так тебя, значит, повышают?

– Кое-кто облажался. Кое-кто не хотел пачкать руки, управляя «Домом». Слишком, типа, расслабился. Может выйти так, что Винни придется заплатить эти триста кусков из собственного кармана.

Рэй пожал плечами. Новость его, конечно, удивила, но какое, в сущности, его дело? Ему все равно, считает Карлос, что его брат облажался, или нет. До тех пор, пока кто-нибудь не потребует от него, Рэя, возмещения ущерба.

– Винни может себе это позволить.

Тони фыркнул:

– Винни не может себе позволить даже сэндвич с сыром.

– О чем ты говоришь? – Рэй кивнул в сторону игрового зала. – Это место – золотая жила. Винни живет в пентхаусе. Его брат практически владеет Новым Орлеаном. Во всяком случае, его дном. Конечно, Винни может себе это позволить.

– Я тебе повторяю, у Винни нет даже собственного ночного горшка.

Инстинкт полицейского подсказал Рэю, что здесь может быть что-то важное.

– Почему?

Тони удостоверился, что поблизости никого нет, и тихо сказал:

– Эта школа, в которую ходил мальчишка. Она была дорогая. Очень дорогая. На нее очень много уходило. А то, что оставалось, тратила его жена. Как будто у Винни есть собственный станок, чтобы печатать деньги.

Рэй показал взглядом на кассу и запертую дверь в офис:

– Почему там оказалось столько налички?

Тони пожал плечами, но на лице его можно было прочесть, что ему на самом деле известно гораздо больше.

– Разве никто не приезжал забрать ее? – спросил Рэй.

– Приезжали. Два раза. – Тони вытянул два пальца. – Но мы ее не сдали.

– Почему?

– Это был не мой приказ.

Рэй пристально посмотрел на него:

– А чей же тогда?

Тони показал на потолок. Там, наверху, располагался пентхаус Винни.

– Зачем? – спросил Рэй.

– Не знаю. – Тони покачал головой. – Сам у него спроси.

– Спрошу, – пообещал Рэй.

* * *

Часы на кухне показывали 8:00. Еще немного – и она опоздает на работу. Дженни влезла в свой «костюм шлюхи», застегнула молнию на спине и принялась искать ключи. В дверь вдруг постучали.

Дженни посмотрела в глазок. За дверью переминался с ноги на ногу очень толстый мужчина в костюме. Он был ей незнаком.

– Кто там? – крикнула Дженни.

– Мисс Портер, меня зовут Хирам Гордо, – донесся до нее приглушенный голос. Толстяк поднес к глазку визитную карточку. – Я представляю группу медицинских компаний. Мне нужно с вами поговорить. Вопрос довольно срочный.

Все ясно. Он пришел насчет денег. Всегда одно и то же – деньги.

– Я не могу сейчас разговаривать. Я собираюсь на работу.

– Это очень важно, мисс Портер, – настаивал толстяк. – Я займу у вас всего пару минут.

Дженни открыла дверь. Хирам Гордо скользнул внутрь и сунул ей в руку свою визитку. Дженни взяла, но не стала читать, что там написано. Гордо плотоядно оглядел ее, задержавшись на ногах, и протянул пухлую руку.

– Очень приятно познакомиться.

Его ладонь была влажной и холодной, словно рыба. В глаза ей Гордо так и не посмотрел – он пялился в вырез ее платья. Он все держал ее руку, не желая выпускать, и Дженни наконец неловко отняла ее сама. Она вдруг почувствовала себя очень неуютно.

– Вы не позвонили в домофон. Как вы вошли?

Он все же оторвался от ее декольте и взглянул в лицо.

– Я столкнулся с одним из ваших соседей внизу, он как раз выходил. Я объяснил ему, кто я такой, и он впустил меня.

Спрашивается, есть ли смысл платить за домофон, если кто угодно может войти без спроса, подумала Дженни.

– Я уже говорила, что тороплюсь на работу.

Толстяк сладко улыбнулся:

– Это займет всего минуту. Не возражаете, если я присяду? – Он кивнул в сторону дивана.

Дженни покачала головой:

– Извините, боюсь, у меня нет.

Гордо, не обращая внимания на ее слова, плюхнулся на диван и устроился удобнее. Потом похлопал по подушкам рядом с собой:

– Присядьте, пожалуйста.

Дженни сложила руки на груди.

– Я же сказала – опаздываю на работу. Извините, мне нужно идти.

Толстяк откинулся назад.

– Мисс Портер, как я сообщил, я представляю группу медицинских компаний.

– Каких именно?

– Медицинский центр «Мед-Сити», «Стаффорд нерсинг сервис», услуги медсестер и сиделок, и «Медико эквипмент ренталс», медицинское оборудование напрокат. – Он бойко сыпал названиями, словно опытный торговец автомобилями. – Вы задолжали им в общей сложности сорок восемь тысяч долларов.

– Вы что, собираете долги? – Дженни взглянула на визитку, которую продолжала держать в руке. ХИРАМ Л. ГОРДО, АДВОКАТ. Она знала не так уж и много адвокатов, но те, с кем она была знакома, выглядели как-то более… респектабельно. – Вы действительно адвокат? – спросила Дженни.

– Моя фирма предоставляет в основном коллекторские услуги.

– Коллекторские услуги?

Гордо тонко улыбнулся:

– Мы специализируемся на задолженностях, выплаты по которым не поступали больше девяноста дней. Извините.

– Вам не за что извиняться, – сказала Дженни. – Но я не собираюсь платить им деньги.

– Мисс Портер, мои клиенты, в стремлении достичь с вами консенсуса, разработали для вас крайне выгодную и удобную схему погашения кредита, однако вы прекратили выплаты.

– Девятьсот долларов в месяц? Это, по-вашему, выгодная схема?

Гордо не ответил.

– Мои клиенты посылали вам уведомительные письма заказной почтой. Вам звонили. Мои клиенты испробовали все возможные способы договориться с вами, прежде чем обратились в мою фирму. Теперь, однако, это дело поручено мне, и я намерен востребовать долг.

– Я поместила свою мать в больницу, чтобы ее вылечили. Вместо этого они ее доконали.

– Мисс Портер, этот вопрос вам следует обсудить с адвокатом, специализирующимся на делах о медицинской небрежности. Моя область – невыплаченные долги.

– Вы считаете, это справедливо? – спросила Дженни. – Они ничего не делают, моя мать умирает, а они берут с меня за это семьдесят пять тысяч долларов?

– Я здесь по другому вопросу.

– Я знаю, по какому вы вопросу. Вы здесь потому, что эти скоты больше заботятся о том, как бы получить больше денег, а не о том, как помочь больному человеку.

– Не думаю, что ваша формулировка точна.

– Конечно, не думаете. Вы просто пришли требовать с меня деньги. Как стервятник. – Дженни почувствовала, что она на грани истерики. – Вы еще хуже, чем они.

– Давайте вернемся к нашему вопросу, – невозмутимо продолжил Гордо. – Моя обычная практика такова. Я посылаю вам заказное письмо с уведомлением. Если в течение тридцати дней вы не выплачиваете долг, я подаю на вас в суд.

Дженни в ярости посмотрела на него:

– Подавайте куда хотите. Я не буду платить им деньги за то, что они убили мою мать.

– Судя по финансовым отчетам, вы уже выплатили двадцать семь тысяч долларов, но последняя выплата произошла почти год назад. С тех пор денег от вас не поступало. Все, о чем я прошу, – возобновить выплаты.

– Я больше не заплачу вашим клиентам ни одного сраного цента!

– У вас нет выбора, мисс Портер. Когда дело будет выслушано в суде и суд вынесет свое постановление, на ваше имущество будет наложен арест. Из вашей зарплаты тоже будет удерживаться определенная сумма. В любом случае долг будет с вас взыскан.

– Идите к черту. – Дженни сверилась с визиткой, – мистер Гордо! – Она показала на дверь. – Убирайтесь из моей квартиры!

Гордо вскочил на ноги – удивительно быстро для человека его комплекции. Дженни отступила на шаг, но позади нее оказался журнальный столик. Толстяк схватил ее за руку. Дженни попыталась освободиться, но Гордо держал ее очень крепко.

– Может быть, мы с вами придем к соглашению, которое устроит нас обоих?

Дженни посмотрела на его пухлые щеки, на пот, выступивший над верхней губой.

– Что вы хотите сказать?

Правой рукой он притянул Дженни ближе к себе, а левой принялся нежно поглаживать ее руку. Когда он заговорил, ее обдало волной мерзкого запаха.

– Думаю, мы могли бы сделать кое-что друг для друга. Как говорится, quid pro quo.

Дженни с силой выдернула руку, отскочила и опрокинула журнальный столик.

– Убирайтесь! – закричала она.

Гордо опять улыбнулся:

– Вы ведь на самом деле не хотите, чтобы я ушел, правда?

Дженни со значением взглянула на дверь спальни, надеясь, что Гордо на это купится.

– Я живу не одна.

Адвокат засмеялся. Толстый живот его заколыхался.

– Вы живете одна, мисс Портер.

Она в отчаянии снова посмотрела на дверь спальни. Как бы ей хотелось, чтобы она действительно жила не одна! Чтобы кто-то помог ей вышвырнуть эту свинью вон! Она продолжала потихоньку пятиться.

– Если вы сию же секунду не уберетесь, мой друг придет и надерет вам задницу.

– По моей просьбе за вами проследили, мисс Портер.

– Проследили? – Дженни вдруг затошнило.

– Да. Я подумал, что неплохо было бы знать о вас чуть больше. – Он ухмыльнулся. – Я знаю, что вы живете одна, я знаю, где вы работаете, и знаю, кем именно вы работаете. Я могу вам помочь.

Дженни понемногу отступала на кухню. Там она обязательно найдет, чем защититься, – нож, вилку, большую стальную кастрюлю, которая стоит на сушилке.

Гордо так же медленно, шаг за шагом, продвигался за ней.

– Чем вы можете мне помочь? – спросила она. Нужно разговаривать с ним, чтобы выгадать время. Она должна придумать, что делать.

– Я мог бы сделать так, чтобы вам увеличили срок выплат. Возможно, разработали новую, действительно выгодную схему погашения кредита.

– И что вы хотите от меня?

Сделав еще шаг, Дженни уперлась в стену между гостиной и кухней.

Гордо засмеялся:

– Я думаю, вы знаете, чего я хочу.

Он схватил ее за руки и прижал их к стене. Потом наклонился и впился ей в губы. Дженни мотнула головой и попыталась вывернуться, но он пригвоздил ее к стене своим пузом. Дженни, не имея возможности даже дернуться, изловчилась и ударила толстяка коленом между ног. Он крякнул, но не отпустил ее. В панике Дженни повторила прием. Он снова крякнул, но все равно не выпустил ее руки и с силой надавил ей на плечи, пытаясь заставить ее опуститься на пол.

– Можешь сделать это на коленях, если хочешь, – пропыхтел он.

Дженни повернула голову и изо всех сил укусила его за большой палец. Во рту появился соленый привкус – кровь. Гордо завизжал, как девчонка, и затряс рукой. Дженни пригнулась, выскользнула из-под его локтя и кинулась в кухню.

– Ах ты, сука! – закричал Гордо.

Он догнал ее возле плиты и схватил за волосы, однако Дженни успела выхватить из деревянной подставки один из шести ножей – нож для разделки мяса. Он дернул ее назад, пытаясь повалить на пол, но Дженни устояла. Она сумела извернуться и нанесла Гордо удар ножом, целясь прямо в грудь. Каким-то чудом он в последний момент сумел отскочить. Но нож все-таки вскользь задел его плечо.

Гордо ударил ее по лицу и зажал раненое плечо другой рукой. Дженни, тяжело дыша, прислонилась к стене. Обеими руками она сжимала нож.

– Убирайся из моего дома!

Гордо, словно не веря своим глазам, посмотрел на кровь, сочащуюся между пальцев. Потом перевел взгляд на Дженни.

– Ты пырнула меня ножом, бешеная сука!

Дженни подняла нож повыше, хотя между ней и Гордо было не меньше пяти футов.

– Я тебя еще раз пырну, если ты немедленно не уберешься!

– Ты что, совсем больная? – Он выглядел по-настоящему удивленным, словно они играли в игру, а Дженни вдруг приняла все всерьез. – Ты же шлюха. Ты трахаешься за деньги и не хочешь сделать это, чтобы вылезти из долгов? Да домохозяйки сами из трусов выпрыгивают, только чтобы муж не узнал о том, что они на пять тысяч превысили лимит по кредитной карте.

Они молча сверлили друг друга взглядами. Гордо опять посмотрел на раненую руку.

– Поверить не могу, что ты меня пырнула.

Он вдруг снова бросился на нее.

Дженни нанесла еще один удар, но промахнулась. Толстяк споткнулся, едва не упал и кинулся к выходу.

– Убирайся! Убирайся! Убирайся! – со всей мочи завопила она и в горячке ринулась за ним. Добежав до порога кухни, Дженни остановилась – приближаться к Гордо она все же боялась.

В дверях он обернулся.

– Разговор не закончен, – угрожающе произнес он, показывая на дыру в рукаве, запачканную кровью. – Тебе это даром не пройдет.

С этими словами он распахнул дверь и выскочил из квартиры.

Глава 12

– Что такое, все боишься, что нас увидят вместе? – спросил Рэй.

– Боюсь, – не стал отрицать Лагранж.

– Каждый раз мы встречаемся в новом месте.

– Может, так тебе будет понятно, наконец.

– Что понятно?

– Что я не хочу с тобой встречаться, – отрезал Лагранж.

Рэй обвел взглядом парк. Они сидели возле озера Пончантрейн, недалеко от того места, где находилась квартира Рэя. День выдался теплый, дождя не было. Поразительно. На дворе стоял ноябрь, а люди в Новом Орлеане все еще ходили в шортах; кто-то выгуливал собаку, кто-то просто наслаждался хорошей погодой и свежим воздухом.

Бывшие напарники уселись за стол для пикника друг напротив друга.

– Что ты узнал? – спросил Рэй.

Лагранж шлепнул на стол свой дипломат и вытащил оттуда толстую светло-желтую папку. Из папки он, в свою очередь, достал распечатку – страниц двенадцать, не меньше, и пододвинул ее к Рэю.

– Тут все приводы Скуби и все, кто проходил по делу вместе с ним.

Рэй пролистнул страницы и принялся считать имена тех, кого когда-либо задерживали в Новом Орлеане вместе с Майклом Салазаром.

– Четырнадцать, – сообщил Лагранж. – Я подчеркнул тех, кто проходил по тяжким делам.

– Спасибо, – сказал Рэй.

Под каждым именем была основная информация о фигуранте – пол, расовая принадлежность, дата рождения, последний известный адрес. Девять имен были выделены ярко-желтым маркером. Далее шел список обвинений.

– У Скуби было полно друзей, – сказал Рэй и посмотрел на папку, которую Джимми продолжал держать в руках. – Что еще у тебя есть?

– Досье на каждого из девяти, которые проходили со Скуби по тяжким. Я знал, что ты попросишь меня об этом.

– Правильно подумал, – сказал Рэй и потянулся за бумагами.

Лагранж положил руку на папку.

– Это все, Рэй. Я больше не могу тебе помогать. Ты лезешь в это дерьмо все глубже и глубже, а я должен думать о своей семье.

Рэй взглянул ему в глаза:

– У меня нет выбора.

– Ты говорил. Почему? Что ты имеешь в виду?

Рэй рассказал Лагранжу о том, что случилось на стоянке Малыша, о водяном пистолете с мочой, о настоящем пистолете и угрозе Тони.

– Почему именно ты? – спросил Лагранж.

Рэй пожал плечами:

– Они говорят, потому что я бывший коп. Но я думаю, настоящая причина в другом.

– То есть?

– Тони – амбициозный сукин сын. Насколько я его понимаю, он никому и ничему не позволит помешать его продвижению наверх. Если те ребята уехали из города, или потратили деньги, или еще что-нибудь, то есть если все пойдет не по плану, то Тони нужен мальчик для битья.

– И это ты?

Рэй кивнул.

– А если тебе на самом деле удастся их найти?

– Тогда вся слава достанется Тони.

Лагранж подтолкнул папку к Рэю.

– А Тони Зелло ничуть не изменился, как я погляжу. Как обычно, хочет и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

В папке были десять отдельных компьютерных распечаток; каждая аккуратно скреплена степлером. Рэй проглядел первые страницы. Вверху каждой было имя, затем та же основная информация, что в предыдущей распечатке, затем количество арестов. Далее шла подробная информация по каждому аресту.

Досье на Скуби лежало первым. Последний раз его арестовали всего три месяца назад за то, что у него был при себе героин. Обвинение было снято. Насколько Рэй успел понять, обыск был признан незаконным. Гораздо более важным для Рэя был список особых примет, обновлявшийся после каждого привода Скуби, – родинки, шрамы, татуировки и все такое. У Скуби было несколько татуировок, как оказалось, но ни одной в форме паутины. Рэй стал читать дальше.

Он отмечал имя, просматривал описание внешности и переходил к особым приметам. Татуировка в виде паутины на руке нигде не значилась. Двое из фигурантов были черными – Рэй сразу отложил эти файлы в сторону. Повезло ему на номере пять.

Дилан Сильвестр. Имя показалось Рэю знакомым. Пол мужской, белый, двадцать восемь лет. Среди татуировок – паутина на тыльной стороне запястья правой руки. Перед внутренним взором Рэя возник образ – высокий парень, худощавый, с бритой головой.

За описанием шел список арестов в обратном хронологическом порядке – начиная с самого последнего. Последние два привода Сильвестра были за вождение в нетрезвом виде и оскорбление действием. Далее, два года назад, он привлекался за хранение наркотиков с целью сбыта, торговлю наркотиками и незаконное хранение оружия. Все обвинения были сняты, причина не указывалась.

Рэй пролистнул пару страниц. Между задержанием за наркотики и хранение оружия и предыдущим арестом прошло почти четыре года. Тогда Сильвестр загремел за разбой. В досье было сказано, что он был признан виновным и получил десять лет. Учитывая переполненность тюрем и амнистии, он мог выйти на свободу и года через три, что, видимо, и случилось.

Девять лет назад. Еще один арест.

И тут Рэй понял, почему Дилан Сильвестр показался ему знакомым. Обвинение: ограбление. Место задержания: Французский квартал. Офицеры, производившие задержание: Рэй Шейн и Курт Фитцпатрик.

Лагранж прихлебывал кофе из пластмассового стаканчика.

– Помнишь этого парня? – спросил Рэй.

– Какого?

– Дилана Сильвестра.

Лагранж на пару секунд прикрыл глаза, стараясь припомнить. Потом посмотрел на Рэя.

– Я видел это имя, но ничего знакомого, кажется. А что?

Рэй постучал пальцем по описанию внешности.

– У него татуировка.

– Ну и?.. У сотен ребят есть татуировки.

– Но я знаю его, – сказал Рэй. – Курт и я арестовали его однажды. Девять лет назад.

– За что?

Рэй щелкнул по странице.

– Тут сказано, за ограбление. – Он задумался. – Насколько я помню, грабанули какого-то туриста. Угрожали оружием. По рации передали описание внешности преступника. Примерно через полчаса мы с Фитцем увидели этого говнюка-скинхеда. Он спокойно шел себе по Бурбон-стрит. Описание внешности в точности совпадало с тем, что дал потерпевший. И мы действительно нашли у него бумажник потерпевшего. Только оружия не нашли.

– Он его припрятал, – сказал Лагранж. – На всякий случай. Вдруг попадется.

– Мы тоже так подумали тогда. Провели очную ставку, потерпевший его опознал. Но без пистолета мы смогли ему предъявить только ограбление. Не разбой.

– Его признали виновным?

Рэй покачал головой:

– Прокурор признал дело закрытым, когда потерпевший не явился на заседание суда. Потерпевший был откуда-то с севера – Чикаго или Детройт, вроде того.

– Туристы никогда не являются в суд.

Рэй кивнул. Именно поэтому ограбления, совершенные во Французском квартале, почти всегда оставались безнаказанными. Когда он был копом, это страшно его бесило.

– Так ты думаешь, это он? – спросил Лагранж.

– Я знаю, что это он.

– Они же были в масках. Откуда такая уверенность?

– Я не верю в совпадения.

– Ты о чем?

Рэй положил досье на Майкла Салазара и Дилана Сильвестра рядом, быстро пролистал их и открыл на нужных страницах. Потом показал Лагранжу то, что искал.

– Их вместе задерживали за незаконное хранение оружия и торговлю наркотиками. И еще. – Он открыл другие страницы. – Когда Дилан сидел за разбой.

– Ну? – Лагранж все-таки был детективом, что есть, то есть.

Рэй провел пальцем вниз по странице.

– Скуби тоже сидел в федеральной тюрьме.

– За что?

– Хранение наркотиков с целью сбыта. Кокаин. – Он постучал по странице. – И как думаешь, где они оба сидели?

– Это еще не значит, что они вместе ограбили «Дом» на днях.

М-да, острым умом Лагранж никогда не отличался, мелькнуло в голове у Рэя. Страшно подумать, что он теперь занимается аналитической работой.

– Это не все.

– А что еще? – спросил Лагранж.

– Все, что нужно сделать, – это провести параллели. – Рэй загнул один палец. – Первое. Пару дней назад в «Доме» некий ублюдок с татуировкой-паутиной на руке пытался размозжить мне затылок из «смит-вессона» сорокового калибра. – Рэй загнул второй палец. – Дальше. Этот «смит» Винки, оказывается, продал парню по кличке Скуби. – Третий палец. – Скуби – закадычный дружок Дилана Сильвестра. – Четвертый палец. – Дилан Сильвестр был судим за разбой. И последнее. – Рэй загнул большой палец. – У Дилана Сильвестра имеется татуировка в виде паутины на правой руке. Все. Круг замкнулся.

– Это все косвенные доказательства. У тебя.

– Я не собираюсь передавать дело в суд, – перебил Рэй. – Мне не нужны прямые доказательства. Для меня главное – знать.

Лагранж приподнял бровь:

– Значит, ты уверен?

– Уверен в чем?

– Ты сказал, что не веришь в совпадения.

– Ну да, и что?

– Ты уверен, что опознал двоих членов банды, так?

Рэй кивнул.

– Собираешься сказать своим друзьям – итальянцам, что знаком с ними?

– Я с ними незнаком, – возразил Рэй. – Я арестовывал этих парней много лет назад. Вместе мы не пили.

– Ты не думаешь, что тут есть связь?

Действительно, было во всем этом нечто такое, что не давало Рэю покоя. Какая-то постоянно ускользающая мысль. Однако анализировать это «нечто» он не желал.

– Какая еще связь?

– Четыре парня грабят место, где ты работаешь, и двое из них – твои знакомые.

– Я же тебе сказал, они не.

Лагранж поднял руку:

– Ладно, не знакомые. Однако в прошлом ты с ними сталкивался. Затем сразу после ограбления одного из них убивают прямо возле собственного дома. Тебе не кажется, что это странно?

Рэй пожал плечами:

– Не знаю. – Неприятное ощущение усилилось.

– Тогда это просто совпадение, – заключил Лагранж.

– Может быть.

– Ну так иди и расскажи все итальянцам.

– Кажется, они тоже не очень верят в совпадения, – сказал Рэй. – Кончится все тем, что меня подвесят на крючке для мясных туш.

– Ты был хорошим копом, Рэй. Подумай как следует. Какова вероятность, что двое парней, которых ты арестовал за ограбление несколько лет назад, сколотят шайку с двумя другими говнюками и нападут как раз на то место, где ты работаешь, да еще именно в тот момент, когда ты будешь стоять на входе, где тебя и днем с огнем обычно не сыскать?

У Рэя вдруг страшно разболелась голова. Он сжал виски пальцами и почувствовал, что если сейчас же не закурит, то отдаст концы.

– Не знаю.

– А ты подумай,  – повторил Лагранж.

Голова гудела. Рэй попытался найти всему разумное объяснение, возразить Лагранжу, но думать получалось плохо. Только в одном он был действительно уверен.

– В любом случае я не верю в совпадения.

Тони открыл дверь кабинета Винни и вошел.

Винни сидел за столом и прижимал к уху телефонную трубку. Он злобно посмотрел на Тони:

– Тебя стучаться не учили?!

Тони замер на месте, как подросток, которого застали с порножурналом в руках.

– Мне выйти и постучаться?

Винни бросил на него свой фирменный взгляд. Видимо, сам он считал его грозным, но Тони полагал, что это просто дико и глупо – Винни выглядел так, будто только что укусил лимон.

Пару секунд Винни сверлил Тони глазами с «лимонным» выражением на лице, потом милостиво махнул рукой на стул:

– От тебя никакой пользы. Надо вернуть тебя на улицу. Долю получать будешь.

Следующие пятнадцать минут Винни продолжал говорить по телефону. Тони знал, что он делает это нарочно, чтобы заставить его ждать. Последние пять минут он уже просто трепался о том, где в Новом Орлеане лучше всего готовят южноитальянские блюда.

Наконец Винни повесил трубку и с силой потер лоб, словно у него была мигрень.

– Какие новости? – спросил Тони.

– Хреновые новости. Не новости, а дерьмо. – Винни показал на телефон. – Этот урод, как его. Ну парень с окраины. У него еще стоят несколько наших автоматов для видеопокера. Да как его зовут, мать его?

– Вы имеете в виду Джорджа?

– Да, Джордж, точно. Час с ним разговаривал и не мог вспомнить, как его зовут. Ладно, не важно. Так вот, его брата прошлой ночью арестовали. Трахался с малолеткой.

– Сколько лет его брату?

– Откуда мне, мать его, знать, сколько ему лет?! Я даже не знаю, сколько Джорджу лет.

– В смысле, его брат несовершеннолетний?

Винни покачал головой:

– Нет, он взрослый мужик. Джордж говорит, его собственному ребенку почти столько же. – Винни откинулся назад. – Извращенец хренов!

– С мальчиком или девочкой?

– Что?

– Брат Джорджа трахался с мальчиком или девочкой?

– Какая разница? – Винни закатил глаза.

– Да просто эти девчонки. Они иногда так одеваются и мажутся, что им ни за что не дать их лет. Вполне понятно, как парень мог вляпаться.

– Ты что, тоже извращенец?

– Да я просто хотел сказать. Что ему от вас понадобилось?

– А ты как думаешь? Чтобы я вытащил его брата из тюряги, конечно.

– С чего он взял, что вы можете вытащить его брата из тюряги? Такие истории попадают в газеты. Это тухлое дело, незачем вмешиваться в такое дерьмо.

– Эти парни смотрят слишком много фильмов. Они думают, мы всесильны. Как будто я могу любое дерьмо разрулить вот так. – Винни щелкнул пальцами.

– Так что вы собираетесь делать?

Винни пожал плечами:

– Понятия не имею. Эти игровые автоматы в зале у Джорджа приносят нам штуку баксов в неделю. Надо сделать вид, что я как-то шевелюсь, – пусть Джордж будет счастлив.

– Это как?

– Не знаю как. – Винни помахал рукой. – Что-нибудь придумаю. Расскажи мне лучше о Шейне. Что у него там?

Этого вопроса Тони и ждал. Ему было совершенно по фигу, что там происходит с Джорджем или его братом-извращенцем. Да пусть он трахается хоть с девчонкой, хоть с мальчишкой, хоть с собакой! Рэй Шейн и ограбление – вот то, что действительно его занимало. Однако забавно все получается с Винни. Чувак думает, что это его собственная идея. И Тони удается поддерживать в нем нужный ход мыслей.

– У Шейна ничего, – с удовольствием сообщил Тони.

– Что значит – ничего?

– Он три дня искал Гектора. Я ему сказал, чтобы он больше не беспокоился на этот счет. Я сам нашел Гектора. За пятнадцать минут.

– И все испортил.

– Что мне оставалось делать? Дать ему смыться?

Винни грохнул кулаком по столу.

– Поймать его и привести сюда! А не кончать!

– Я не могу привести мертвеца.

Винни ткнул в него толстым пальцем.

– Ты сам и сделал его мертвецом!

– Простите.

Винни вздохнул:

– Что там Шейн нарыл?

– Ничего.

– Почему?

Кажется, удобный момент, подумал Тони.

– У меня какое-то странное ощущение по поводу Шейна.

– Что еще за странное ощущение?

– Мне кажется, он не очень-то старался найти Гектора.

– Почему? – спросил Винни.

– Не знаю. Или он совсем придурок, или.

– Или что? – подозрительно спросил Винни.

Тони пожал плечами. Внутренне он ликовал.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы Шейн стоял на входе?

– Он подменял Гектора.

– Это он так говорит.

– Ты ему не веришь?

Тони воздел руки к небу.

– Это просто странно, вот что я хочу сказать. Шейн стоит на входе, уверяет всех, будто это Гектор его попросил, потом происходит все это дерьмо, и наш маленький Гектор вдруг превращается в Гарри Гудини.

Винни пронзил его взглядом.

– Да, странно. Очень плохо, что мы не можем поговорить с Гектором.

Разговор уходил в сторону. Тони снова попытался вернуться к Шейну.

– Этот маленький прыщавый ублюдок. У него наверняка была причина скрываться. Ты бежишь, если тебя преследуют. Только так. Если все было нормально и так, как Шейн говорит, зачем тогда Гектор прятался? И почему пытался сбежать через заднюю дверь, когда я его нашел?

– Боялся, наверное, – сказал Винни.

– Чего боялся? Сами посудите. Он стоит на входе. Ему надо отлить, но он не решается бросить свой пост. Он просит другого парня подменить его. И просит не кого попало, потому что понимает, как важно охранять вход. Он обращается к охраннику. Потом, пока он в сортире, на казино совершают налет. Если все именно так и было, то Гектор не сделал ничего плохого. Он действовал правильно. Так чего ему бояться?

Лицо Винни напряглось.

– Что ты хочешь сказать?

Тони внимательно посмотрел на своего босса. Кажется, Винни уже дозрел до мысли, что Шейн замешан в этом деле. Теперь время отыграть назад. Пусть Винни сам выскажет все остальное.

– Хотя, может быть, Шейн и прав. Может, это все одно большое совпадение.

– Совпадение, что он оказался на входе как раз тогда, когда все это случилось?

Тони кивнул.

Винни медленно покачал головой:

– Не верю я в такие совпадения.

Старик, конечно, тупит, но, если подталкивать его в нужном направлении, можно добиться того, что надо.

Тони нахмурился, изображая недоумение:

– Что это значит?

Винни провел рукой по лицу.

– Приглядывай за Шейном. Если он сделает хоть что-то, что покажется тебе странным, немедленно приводи его сюда.

– Будет сделано, – кивнул Тони.

Глава 13

Уже пять часов Рэй Шейн сидел в машине и наблюдал за квартирой Дилана Сильвестра на Клоуэт-стрит. Он курил сигареты и пил. Сначала кофе. Потом, спустя несколько часов, кофе с виски. Для разнообразия. В досье на Сильвестра квартира значилась как его последний известный адрес.

За пять часов дверь в квартиру не открылась ни разу. В час дня Рэй, вконец ошалев от скуки и набравшись «Джемесона», решил действовать напрямую.

В голове у него был четкий план. Сильвестр откроет дверь. Поскольку у Рэя оружия нет, он сразу же собьет Сильвестра с ног и обыщет. Потом как-нибудь свяжет его. Жаль, наручников нет. Пригодились бы.

Так, а что, если Сильвестр квартире не один? Ну и ничего. Нет проблем. Рэй прекрасно знал, как с этим справиться.

Он вытащил из бардачка дубинку. Это была плоская штуковина из специально обработанной кожи, расширявшаяся на конце вроде ложки. Конец был набит свинцом. Старая добрая дубинка, которую он носил с собой, еще когда служил в полиции. Тогда это было незаконно. Рэй взвесил дубинку на руке. Унций двенадцать, не меньше. Если кто-то сунется Сильвестру на выручку, он получит по полной.

Квартира Сильвестра была на первом этаже. Наблюдая за домом, Рэй заметил, что люди входят и выходят из здания, но не слишком часто и, как правило, по одному. Не похоже, чтобы здесь торговали наркотиками. Выбравшись из машины, он сунул дубинку в задний карман и пошел к дому.

Чего ожидать, Рэй не знал, но был уверен, что без неприятностей не обойдется. Он немного вспотел от волнения. Еще секунда. Рэй осторожно постучал. Он выучил этот урок много лет назад: если хочешь, чтобы тебе открыли, особенно если это криминальная личность, не барабань в дверь, как полицейский, а стучи аккуратно. Потихоньку.

Дверь распахнулась настежь так быстро, что Рэй даже опешил и на долю секунды потерял бдительность. Он машинально потянулся за дубинкой и вдруг осознал, что стоит лицом к лицу с маленькой, не выше пяти футов, вьетнамкой. Стайка детей за ее спиной носилась кругами и лопотала что-то на своем языке. Вьетнамка почти не говорила по-английски, а Рэй, к несчастью, не знал вьетнамского. После пяти минут объяснений на ломаном английском, жестикуляции и интенсивной мимики Рэю все же удалось выяснить, что никакого Дилана Сильвестра – или парня с татуировкой-паутиной – женщина не знает. Она и ее дети жили в квартире только последние шесть месяцев, а адрес в досье Сильвестра был годичной давности.

Полдня потеряно, подумал Рэй, пробираясь мимо автомобилей, припаркованных на стоянке возле здания полицейского управления. После неудачи с квартирой Сильвестра он вернулся домой, позвонил Лагранжу, попал на автоответчик, оставил сообщение, выпил еще «Джемесона» и растянулся на кровати.

В четыре часа Рэй проснулся. Лагранж не звонил. Значит, опять нужно наведаться лично, подумал Рэй и стал собираться.

Стоянка была забита автомобилями, и Рэй не сразу отыскал среди них нужный. Старый, побитый местами «додж» с детским сиденьем сзади. Личное авто Джимми Лагранжа. Действительно, все выглядело так, как Лагранж и говорил. Детектив только на бумаге, который работает в аналитическом отделе, отсиживает на службе с девяти до пяти и вынужден добираться домой на собственной машине.

Лагранж появился в двадцать минут шестого. Вместе с другими служащими, чей рабочий день заканчивался четко в пять, он вышел из здания через двойную пожарную дверь, расположенную возле гардероба, и поплелся к стоянке. Пискнула сигнализация. Лагранж взялся за ручку двери.

– Припозднился ты, – сказал Рэй за его спиной.

Лагранж вздрогнул и обернулся:

– Мать твою! Какого хрена.

– Я думал, ты из тех, кто выскакивает с работы пораньше. Сижу здесь с шестнадцати сорока пяти.

Лагранж схватился за сердце:

– Господи, у меня чуть сердечный приступ не случился. Чего тебе надо?

– Я оставил тебе собщение на автоответчике.

Лагранж открыл левую дверь и бросил дипломат на переднее сиденье. Потом, не глядя на Рэя, уселся за руль.

– Я не перезвонил, потому что нам не о чем говорить.

Рэй показал на детское автомобильное кресло.

– Кто у тебя, ты говоришь? Мальчик или девочка?

Лагранж вставил ключ в зажигание и завел мотор.

– Девочка.

Рэй стоял так, что Джимми не мог захлопнуть дверь. Одной рукой он держался за стекло, другой за крышу.

– Мне нужно знать, где сейчас живет Сильвестр.

Лагранж потянул дверь на себя, но Рэй стоял, как скала.

– Я больше не могу тебе помогать. Я должен подумать о своей семье. Я же тебе еще в прошлый раз сказал, что все.

– Сколько ей?

– Кому? – не понял Лагранж.

Рэй снова показал головой на детское сиденье.

– Твоей дочке. Сколько ей?

– Три года. – Джимми нахмурился. – А что такое?

Рэй немного помолчал, разглядывая своего бывшего напарника.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы она росла без отца.

Лицо Лагранжа окаменело. Он отпустил руль и положил руку на служебный пистолет.

– На что ты намекаешь?

Все, что нужно, – это напомнить человеку о его детях, подумал Рэй. Просто скажи что-нибудь о сопляке с правильной интонацией и в правильную минуту – и люди теряют контроль над собой.

– Мне нужна еще одна услуга, – сказал Рэй. – Потом я оставлю тебя в покое.

– Я задал тебе вопрос, – ледяным тоном произнес Лагранж. Правую руку он по-прежнему держал на кобуре.

– Смотри не нажми случайно на спуск, – предостерег Рэй. – Сомневаюсь, что ты успеешь вытащить эту штуку. А даже если успеешь – что ты собираешься делать? Пристрелить меня?

– Да, если будет нужно.

– За что? У меня нет оружия. Я твой бывший напарник. Мы всего-навсего вспоминаем наше славное прошлое.

– Ты угрожал моей семье.

Рэй покачал головой:

– Ничего подобного. Я просто вспоминаю старые добрые времена. Ты же помнишь старые добрые времена, Джимми? Те самые, когда мы работали во Французском квартале? Мы много чего творили тогда. И против закона шли часто. Но правительство сказало мне, что я искупил свои грехи. А как насчет тебя, Джимми? Ты заплатил за свои грехи?

Лагранж отпустил кобуру и положил руки на руль.

– По всем тем делам уже истек срок давности. Никто не может меня ни в чем обвинить.

Рэй наклонился поближе:

– Не по всем.

Лагранж сглотнул.

– Ты о чем? – хрипло спросил он.

– По убийствам не бывает срока давности.

Лагранж вытер лицо рукавом.

– Я никого не убивал. Никогда.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Джимми не выдержал первым.

– Мотель «Роуз». Комната пятнадцать, – сказал Рэй.

На Лагранжа было жалко смотреть. Из него словно выпустили воздух, как из проколотой шины.

– Это был несчастный случай.

– Ты задушил ее случайно?

– Я был пьян, – дрожащим голосом сказал Лагранж. Крупные капли пота выступили на его бледном лбу. – Я даже не помню точно, что там случилось.

– Я помню, что там случилось. И помню, где похоронено ее тело.

Лагранж начал слегка задыхаться. Похоже, ему было действительно нехорошо.

– Ты сам помог мне ее закопать.

– Сколько ей было, пятнадцать?

– Она была наркоманка и шлюха! – Лагранж постарался овладеть собой. – Нет никаких доказательств. Только твое слово против моего. А ты имеешь судимость.

Рэй покачал головой:

– Ошибаешься, Джимми. Осталось полно доказательств. Взять хотя бы тело. Там теперь только кости, конечно, но они много чего могут рассказать. Потом еще книга записи постояльцев в мотеле. Я уверен, все старые книги где-нибудь хранятся.

Лагранж обмяк.

– Ты зарегистрировался под чужим именем, верно? – продолжил Рэй издевательским тоном. Ему доставляло некоторое наслаждение видеть, как корчится Лагранж. – Ну да, скорее всего. Только это тебя все равно не спасет. Почерк-то твой. Удивительно, до чего дошла наука, верно? – Рэй щелкнул пальцами, как будто вспомнил что-то еще. – О, слушай-ка, а как насчет телефонных разговоров? Как ты думаешь, телефонные счета еще остались? Потому что она ведь, наверное, и домой тебе звонила, да? – Капля пота скатилась по виску Лагранжа. – Так что следов полно, Джимми. Полно ниточек, за которые можно потянуть.

– Тебе тоже есть что терять. Не меньше, чем мне.

– Опять ошибаешься, Джимми. – Рэй указал пальцем на детское автокресло. – Это тебе есть что терять. А мне терять нечего.

Лагранж схватил свой дипломат и вылез из «доджа».

– Дай мне час.

Прошло целых полтора часа, прежде чем Лагранж выложил на стол перед Рэем простой белый конверт. Они сидели в той же самой кофейне для фриков на Кэнал-бульвар. Рэй открыл конверт. Внутри лежали два сложенных и скрепленных степлером листка. Оказалось, что это сообщение о происшествии – автомобильная кража. Взглянув на него, Рэй спросил было, какое отношение это имеет к делу, но Лагранж протестующе поднял ладони вверх.

– У нас с тобой все.

После этого он просто встал и вышел из кафе.

Рэй закурил и внимательно прочитал все от начала до конца. На сей раз официантка не стала приставать к нему насчет сигареты. Закончив читать, Рэй улыбнулся.

* * *

Тони стоял возле телефонного автомата на углу Сент-Питер и Бурбон-стрит и барабанил пальцами по стеклу.

Он взглянул на часы. Было уже восемь.

Тони всегда был нетерпеливым. И ненавидел, когда его заставляли ждать. А эта ситуация была совсем уж невыносимой. Он чувствовал себя так, будто на спине у него была нарисована мишень. Все здесь было как-то не так. Гнилое какое-то дело вообще. А ожидание заставляло его психовать еще больше. Тони посмотрел по сторонам, не следит ли кто за ним.

Час назад, когда он выходил из «Дома», к нему подбежал мальчишка и передал клочок бумаги. Мальчишку Тони знал – ему было лет десять и он был уличным танцором, отбивал чечетку на Бурбон-стрит. Иногда туристы или прохожие бросали ему деньги. Тони сунул парню доллар и велел проваливать.

– Мужчина, который дал мне эту записку, сказал, что вы заплатите десять баксов! – сказал мальчишка, загораживая ему дорогу.

Вот маленький говнюк! Тони нашарил в кармане пять баксов, швырнул их на тротуар и сказал мальчишке, что если он немедленно не свалит, то он, Тони, затащит его на крышу и сбросит вниз. И посмотрит, умеет ли он летать.

Тони развернул записку. На листке, вырванном из записной книжки, было написано: Телефонная будка за «Пэт О'Брайенз». Я позвоню туда.

Когда? Тупой удод даже не сказал, во сколько он собирается позвонить. И зачем, тоже непонятно. С какой стати Тони должен тащиться в телефонную будку? И что это за придурок, который посылает записки без подписи? И какая еще на хрен телефонная будка? Если нужно поговорить, почему нельзя позвонить в «Дом» или на мобильный?

Затем, что мои телефоны могут прослушиваться.

Тони и Рокко прошли через Французский квартал и подошли к телефонному автомату на углу Бурбон и Сент-Питер, недалеко от заведения «Пэт О'Брайенз». Тони все время смотрел по сторонам. Он знал, что пославший записку обязательно будет наблюдать за ним.

Французский квартал, как всегда, кишел людьми. Туристы – некоторые еще трезвые, некоторые уже теплые – и местные слонялись по улицам в поисках развлечений, болтали, хохотали. Из открытых дверей баров, ресторанов и сувенирных лавок на Бурбон-стрит лилась музыка – джаз, блюз, кейджн и рэп, все вперемешку. Звуки Французского квартала нельзя было спутать ни с чем. Так же как и запахи: «фирменная» смесь ароматов красного перца, соуса «хот кристал», креветок, устриц, соуса «табаско», сэндвичей «по-бой», хот-догов, мочи и блевотины.

Тони понял, что еще немного – и он раскроит кому-нибудь башку. Или попросит Рокко сделать это. Именно в этот момент телефон зазвонил. Тони схватил трубку.

– Кто это? – рявкнул он.

– Как поживаешь, Тони? – спросил его мужской голос.

Голос Тони не узнал. Может, он слышал его раньше, может, нет, но его собеседник говорил так, будто они были знакомы.

– Кто это? – повторил Тони.

– Погоди, не торопись, – сказал мужчина. – Узнаешь, когда нужно будет.

Тони сжал трубку.

– У меня для тебя новости, чувак. Я не из тех, кого можно дергать за одно место. Когда узнаю, кто ты, я отрежу.

– У меня есть к тебе предложение.

Тони глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

– Ко мне в кабинет с утра до ночи приходят люди. И все с предложениями. Я не обсуждаю дела, стоя в сраной телефонной будке.

На том конце провода молчали. Тони, устав слушать шуршание и потрескивание в телефонной трубке, не выдержал:

– Какое еще предложение?

– У меня есть для тебя информация.

– И ты за нее кое-что хочешь, так?

– Конечно.

– Какая информация?

– Встретимся у «Толстого Гарри» через час.

– Да пошел ты, – фыркнул Тони.

– Поверь мне на слово – тебе нужна эта информация.

– Я не собираюсь нигде с тобой встречаться. Иди в задницу. Я даже не знаю, кто ты.

– Через час, Тони.

Вот наглый сукин сын! Разговаривает с Тони, словно с лакеем, указывает. Что за информация может быть у этого клоуна? Что такого интересного он может предложить?

– Как я тебя узнаю?

– Не беспокойся, – хмыкнул мужчина. – Я сам тебя узнаю.

– Как? – Тони почувствовал, что по спине его пробежали мурашки. – Мы знакомы?

– Эй, Тони, – вместо ответа, позвал голос.

– Да?

– Оставь свою комнатную собачку дома.

Раздались короткие гудки.

Час спустя Тони сидел за грубым деревянным столом в углу «Салуна Толстого Гарри» на Сент-Чарлз-авеню. Рокко вынужден был остаться в «Доме», и это ему совсем не понравилось.

– Что такое? – завопил он. – Почему? Какой-то непонятный парень, хрен его знает, кто он, хочет вас на что-то подписать, а вы соглашаетесь? Это же опасно! Это засада, наверняка засада!

Что ж, может быть, и засада, но организовала ее не семья. Члены семьи так не действуют. Они не пишут анонимные записки, не звонят из уличного автомата и вообще не разводят такую дурацкую карусель. Обычно это происходит так – Тони знал, он сам проделывал такое дважды. Тебе звонит твой лучший друг и приглашает встретиться, выпить пива, например. Затем вы встречаетесь, и в тот самый момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь, что-то слегка касается твоего затылка, и ты понимаешь, что это был твой последний вздох. Затем следует легкий хлопок, и пуля двадцать второго калибра, маленькая, меньше, чем таблетка аспирина, взрывается в твоем мозгу. И свет гаснет. Навсегда.

Оба раза Тони пытался представить себе, каково это. Что чувствует человек? Успевает ли он что-нибудь почувствовать за те доли секунды, даже микросекунды, когда пуля вылетает из дула и проходит сквозь волосы, кожу, череп? Или все кончается тут же?

Тони прислонился к стене. Он заканчивал второй скотч, когда в зал вошел мужчина в джинсах, серой тенниске и синей спортивной куртке. Тони узнал его сразу же. Он понятия не имел, кто придет на встречу, но этого человека он уж точно не ожидал.

– Закажи мне выпить, – бросил он, усаживаясь напротив Тони.

Тони знал, что этот парень коп. И коп продажный. Как и все они, в принципе. Вот только имя он никак не мог вспомнить. Оно вертелось на языке, но не желало всплывать. Он работал в полиции нравов. Или, может быть, раньше работал. Значит, вдвойне продажный сукин сын.

– Ты кто, мать твою? – спросил Тони.

Человек засмеялся:

– Очень в твоем духе, Тони. Ты такая большая шишка, где тебе помнить всех маленьких людишек, что помогли тебе вскарабкаться наверх.

Если бы он не был копом, Тони врезал бы ему прямо сразу же. Он допил свой скотч и встал.

– Не знаю, в какую игру ты играешь, но у меня нет на это времени.

Человек жестом остановил его.

– Меня зовут Джимми Лагранж. Я раньше работал в полиции нравов. И моего напарника звали Рэй Шейн.

Ну конечно. Теперь Тони вспомнил. Это был тот самый парень, которого не посадили.

Коп махнул официантке. Когда она подошла, он заказал себе выпить, повторить для Тони и записать все это на счет Тони.

Наглый мерзавец. Официантка выслушала заказ и ушла.

– У тебя есть шестьдесят секунд, – сказал Тони. И, не давая копу вставить слово, продолжил: – Прежде всего, к чему вся эта долбаная конспирация?

– Сам подумай, – предложил коп. – Ты гангстер, я детектив. Я знаю, что федералы следят за «Домом восходящего солнца». Уверен, они прослушивают все ваши телефоны. А я бы не хотел, чтобы наш разговор записали.

Тони побарабанил пальцами по столу.

– Мне наплевать на это сраное ФБР. Им надо делать вид, что они работают, чтобы оправдать бюджет, который им выделяют. Вот они и стараются, шныряют вокруг, чего-то там фотографируют, типа наблюдают. Может, и телефоны прослушивают, хрен их знает. Но дела они не заведут. Жизнь дороже. Поверь мне, ФБР меня меньше всего волнует.

Подошла официантка с напитками. Тони посмотрел на часы:

– Твоя минута почти вышла.

Коп взял стакан, поболтал его и неторопливо отхлебнул.

– Я знаю, что Шейн работает на вас. И знаю, кого он ищет.

Тони ощутил некоторый дискомфорт. Он почти ничего не знал об этом говнюке, но говнюк, похоже, был полностью в курсе его дел. Он окинул взглядом его синюю куртку.

– Это что, разводка? У тебя под одеждой микрофон, детектив?

Коп засмеялся:

– Хочешь пойти в туалет и ощупать мою задницу? Мы обычно именно там прикрепляем микрофон, ты знаешь? Прямо между ног, чтобы гомофобы, вроде тебя, их не нашли.

Тони вскочил.

– Сядь, придурок. – Коп огляделся, словно ему было неловко за Тони. В его голосе Тони чувствовал эту долбаную коповскую уверенность в себе, и это его бесило.

Тони тоже огляделся и опустился на скамью.

Надо было взять Рокко с собой.

Рокко вытащил бы этого наглого скота на улицу и научил бы его, как правильно разговаривать. В самом худшем случае Рокко получил бы год исправительных работ. А Тони бы о нем позаботился, хорошо заплатил за службу и присмотрел бы за его горячей испанской телочкой.

Тони сделал глоток скотча. Нужно прикинуть, как лучше сыграть в данном случае.

– У меня есть информация касательно Рэя Шейна. Мне кажется, она тебя заинтересует, – сказал коп.

– Рэй Шейн. – Тони потер подбородок. – Это тот парень, которого посадили, правильно?

– Кончай тянуть кота за бантик, Тони, – оборвал его коп. – Я знаю, что вас грабанула банда из четырех человек, и знаю, что Шейн пытается их найти.

– Не понимаю, о чем ты.

– У меня есть два имени.

Тони уставился на копа:

– Что за имена?

Тот покачал головой:

– Не так быстро.

– Так это и есть суть дела?

– Ага.

Тони выпил еще. Что известно этому толстяку?

– Что ты за это хочешь?

Коп показал ему два пальца.

– Что это значит? Два? Два чего?

– Две вещи. Всего-навсего. Только две вещи.

– Выкладывай.

– Первое – деньги. Два имени, две штуки.

– Если у тебя микрофон, то это называется провоцирование на уголовно наказуемое деяние. Ты требуешь от меня взятку. Я собираюсь пойти и донести на тебя куда следует.

– Да нет у меня микрофона, дундук. И твои жалкие уловки в суде тебе все равно не помогли бы.

Тони вздохнул. Иногда он дико уставал от всего этого дерьма.

– Ты сказал, две вещи. Какая вторая?

– Я хочу, чтобы Рэй Шейн исчез из моей жизни на хрен.

Тони подозрительно посмотрел на него, но парень, похоже, говорил серьезно.

– Мы тебе платили, сколько там, сотню в неделю? И теперь ты стараешься продать мне два имени за две косых?

– Так, значит, ты меня все-таки помнишь?

– Помню, – согласился Тони. – И мальчишку, который обычно доставляет мне пиццу, я тоже помню. И даже помню, как его зовут.

– А ты все такой же говнюк, Тони.

Тони улыбнулся:

– Две косых – это большие деньги. Как ты докажешь, что твоя информация – правда?

– Тебе придется поверить мне на слово.

– Поверить продажному копу?

– У меня есть кое-что еще.

– Еще имена? – поинтересовался Тони. – В телефонной книге тоже полно имен.

– Я имею в виду, кое-что еще, не только имена.

– Например?

Коп посмотрел на него в упор.

– Так мы договорились?

Тони кивнул. Коп полез в карман. Тони напрягся. В голове у него мелькнуло, что сейчас его арестуют, что он клюнул на дешевую приманку и попался, как лох. Однако его собеседник достал простой белый конверт и положил его на стол. Придерживая конверт ладонью, он сказал:

– Здесь имена двух людей и полицейские досье на них.

Тони потянулся за конвертом, но коп отодвинул его.

– Сначала деньги.

– Думаешь, я ношу с собой столько наличных?

– Ну так иди и возьми.

Тони уже собрался сказать этому придурку, чтобы он отвалил и оставил его в покое, как вдруг в голове у него родилась блестящая мысль. В этом деле можно убить сразу двух зайцев.

– У меня есть идея получше.

Коп покачал головой:

– Никаких идей получше. Или все будет так, как я говорю, или никак.

– Ты знаешь моего босса? Человека, который управляет «Домом»?

– Да, я знаю Вин.

– Никаких имен, – прервал его Тони.

– Знаю.

– Половину я дам тебе сейчас. Вторую половину получишь, когда кое-что сделаешь.

– Слушаю тебя.

Тони рассказал, чего он хочет.

Коп подумал несколько секунд. Тони практически видел, как ворочаются колесики у него в голове. Как вспыхивают знаки «доллар» в глазах, словно на игровых автоматах. Наконец он кивнул.

Тони вытащил из кармана пиджака сотовый.

– Возьми мой, – сказал коп и пододвинул ему свой телефон. – Твой, возможно, прослушивается.

Тони взял его трубку.

– Откуда мне знать, что твой не прослушивается?

Коп ухмыльнулся:

– Я работаю в аналитическом отделе. Кому нужен мой телефон?

Спустя тридцать минут появился Рокко с запечатанным конвертом, в котором находились десять стодолларовых купюр. Тони протянул конверт Лагранжу, но тот не захотел брать деньги при свидетелях. Пришлось тащиться вместе с ним в туалет.

Туалет был крошечный. Раковина, кабинка и писсуар из нержавеющей стали, наполненный льдом. Там едва могли уместиться два человека.

– Тут воняет, – недовольно сказал Тони. – Давай уже закончим побыстрее.

Коп для порядка заглянул в кабинку, убедился, что там никого нет, и взял конверт. Разорвав его, он тщательно пересчитал купюры, убрал деньги в карман и только после этого отдал Тони свой собственный конверт.

Тони открыл его. Внутри лежали две сложенные распечатки, каждая состояла из нескольких листков и была скреплена отдельно. Это были досье на неких Майкла Салазара и Дилана Сильвестра.

– Шейну ты тоже такие дал? – спросил Тони.

Коп кивнул.

Тони просмотрел записи.

– Еще что-нибудь ты ему давал?

– Нет. Зато он мне кое-что дал.

– Что? – заинтересовался Тони.

Джимми Лагранж облокотился о раковину.

– Шейн знает обоих этих парней.

– Дальше?

– Он арестовывал и того и другого. Много лет назад. Теперь Салазар мертв. Его пристрелили несколько дней назад практически на пороге собственной квартиры.

– А другой?

– Шейн его ищет сейчас.

– Шейн знает, где он?

Лагранж пожал плечами:

– Сегодня днем он пришел ко мне и сказал, что ему нужны другие координаты этого парня. Я дал ему адрес, но понятия не имею, нашел он его или нет.

– Какой адрес ты ему дал?

– Сильвестр обратился в полицию с заявлением, что в его машину кто-то залез. Я передал Шейну адрес, который назвал Сильвестр.

Кто-то попытался войти в туалет, но Тони захлопнул дверь перед его носом.

– Что такое? – закричали за дверью.

– Дождись своей очереди, мать твою! – крикнул в ответ Тони.

– Странно, да? – спросил Лагранж. – Шейн и двое из тех, кто вас ограбил, пересекались в прошлом.

– Не знаю. Ты здесь детектив.

– Если бы это дело было у меня в разработке, я бы очень внимательно присмотрелся к Рэю Шейну.

Тони промолчал.

– У Шейна есть мотив, средства и возможности, – продолжил Лагранж. – Он знает, как организовать такую штуку. Речь идет о больших деньгах, и именно он впустил их в заведение.

Тони попытался сдержать довольную ухмылку, но она все-таки вырвалась наружу. Немного.

– Ты прямо читаешь мои мысли.

Глава 14

Франклин-стрит. Такой адрес значился в заявлении, которое оставил Сильвестр. Два месяца назад кто-то разбил окно его машины и вытащил магнитолу. Что поразило Рэя, так это тот факт, что Сильвестр обратился к копам. У парня криминальная карьера будь здоров – наркотики, ограбление, нападение на человека, – а он бежит в полицию, как простой законопослушный гражданин, чьи права нарушили.

Дом показался Рэю вполне приличным. Территория небольшого жилого комплекса была довольно чистой, и только одна машина на стоянке была ржавой и разбитой. Табличка у входа сообщала, что в доме имеется управляющий.

Рэй посидел немного в машине, посмотрел на дверь квартиры Сильвестра и решил, что у него нет больше времени. Может быть, Сильвестра нет дома. Может быть, пройдет несколько часов, пока он вернется. Или несколько дней. А может быть, наоборот, он дома. И не собирается выходить из квартиры несколько часов или несколько дней. Или – есть и такая вероятность – он вообще тут не живет. В любом случае нужно попасть в эту квартиру. Прямо сейчас.

Все-таки плохо, что у меня нет оружия.

Квартира была на первом этаже. Рэй подошел к двери. Сердце стучало как сумасшедшее. По спине скатилась капля пота. Да, с оружием было бы гораздо лучше. Гораздо.

Он постучал. Ответа не было. Он постучал еще. Потом еще. Сначала слегка. Потом уже заколотил в дверь, как настоящий полицейский. По-прежнему тишина. Из соседней квартиры высунулась девчонка. Около двадцати пяти, худая, каштановые волосы до плеч. Бывшая наркоманка, определил Рэй. Возможно, растит ребенка. Одна.

– Вам кого? – спросила она.

Смысла лгать не было.

– Я ищу Дилана.

Она покачала головой:

– Он съехал.

Значит, снова тупик.

– Вы не знаете куда?

Девчонка оглядела его.

– Вы коп?

– Просто его знакомый.

– Тогда спросите управляющего. Может быть, он оставил свой новый адрес или типа того.

– Где мне его найти?

– Квартира четырнадцать.

– А давно Дилан съехал?

– В прошлом месяце. После того как всем машинам на стоянке поразбивали окна.

– Спасибо, – поблагодарил ее Рэй и направился к квартире четырнадцать.

Управляющему – вернее, управляющей, это оказалась женщина лет пятидесяти – он сказал, что Сильвестр взял в аренду телевизор и не платит за него уже три месяца.

– Мне нужны или деньги, или телевизор, – заявил он.

Она облокотилась о круглый кухонный стол. Пластиковая столешница была поцарапанной и оббитой. На женщине был потертый розовый халат, между пальцев дымилась сигарета.

– Он мне самой остался должен за два месяца, – сообщила управляющая, глубоко затянувшись.

– Вы не знаете, куда он мог съехать?

Она покачала головой и выпустила дым изо рта. Потом, видимо, вспомнила что-то.

– Погодите-ка. Он сказал, как раз после того, как у нас тут обчистили все машины – детки шалят, – что лучше переедет в восточную часть города. В один из этих охраняемых жилых комплексов. – Пожелтевшим ногтем она поскребла поверхность стола. – С огороженной территорией и охраной.

* * *

До этого Рэй даже не подозревал, что в восточной части Нового Орлеана так много жилых комплексов. Он начал с многоэтажного дома, что возле моста через Индустриальный канал. Потом проехал вверх и вниз по Моррисон-авеню. Потом объехал все улицы, ее пересекающие. Потом все улицы вокруг них.

Он искал машину Сильвестра. В заявлении было сказано, что это четырехдверный «бьюик» синего цвета, зарегистрированный на имя некоей Белинды Сильвестр. Белинда была на двадцать лет старше Сильвестра, и Рэй решил, что это его мать. Разумеется, ни один уважающий себя жулик не будет записывать машину на собственное имя.

Пока Рэй объезжал стоянки в поисках синего «бьюика», он думал о случайностях, совпадениях, о том, что совпадений не бывает, и о том, какова вероятность того, что в его деле совпадения все же есть.

Салазар и Сильвестр знакомы. Однажды их вместе задержали, и однажды они вместе отбывали срок в тюрьме. И Рэю приходилось арестовывать и того и другого. В принципе, нет ничего не обычного в том, что два дружка-уголовника встретились и решили провернуть вместе дельце. Это действительно может быть случайное стечение обстоятельств.

А вот дальше случайностей уже быть не могло. Салазар и Сильвестр вместе с двумя другими уродами решают ограбить «Дом восходящего солнца», где как раз работает Рэй Шейн, коп, который когда-то их арестовывал.

Потом еще время ограбления. Четыре вооруженных грабителя в масках появляются именно в тот момент, когда Гектору приспичивает отлить и на входе стоит Рэй. В первый и единственный раз за все время, что он работает в «Доме». Рэй не слишком разбирался в математике, но понимал: по теории вероятности шансы на то, что все сложится так, как сложилось, ничтожно малы. Примерно как шанс выиграть в лотерею «Пауэрболл».

Потом мертвецы. Майкл Салазар, он же Скуби, застреленный возле своего дома из проезжавшей мимо машины. Гектор, исчезающий сразу после ограбления. Тони, который находит его в дерьмовом мотеле. Гектор пытается скрыться. Тони – чертов придурок – убивает единственного свидетеля, который у них есть.

Кто-то явно подстроил все это, чтобы подставить его. Но кто? Только из тех, кто работает в «Доме», Рэй мог назвать человек двадцать – тридцать возможных кандидатов. И это были просто люди, которые его недолюбливали. А если принять во внимание куш в триста кусков, то его вполне мог подставить и тот, кого он вообще не знал. Потому что Рэй оказался удобной кандидатурой.

Катаясь по улицам, Рэй вдруг подумал: а что, если человек, спланировавший ограбление, знал, что его, Рэя, заставят искать налетчиков? От этой простой мысли у него даже волосы на затылке зашевелились. Что, если это было частью плана?

А кто заставил его заниматься этим делом? Кто решил, что Рэй, как бывший коп, лучше всего справится с заданием? У кого есть и мотив, и средства, и возможности? Кто в деле «свой»? Настолько свой, что ближе некуда?

Винни Мессина.

Тони Зелло расхаживал перед итальянским рестораном «Фаусто», что на Думэйн-стрит, и то и дело поглядывал на часы. Было уже восемь.

Никогда не верь копу. Даже если он говорит, что придет вовремя.

Спустя несколько минут появился Лагранж. Тони заметил его еще в двух кварталах от ресторана. На нем был костюм с галстуком, явно купленный в универмаге. Тони замахал ему рукой, чтобы он поторопился, но Лагранж и не подумал прибавить шагу.

Когда Лагранж наконец подошел к нему, Тони в бешенстве постучал пальцем по своему «ролексу»:

– Ты опоздал, мать твою!

– Меня задержали.

– Он не любит, когда его заставляют ждать!

Подхватив Лагранжа под локоть, Тони стал подпихивать его к двери. Лагранж, однако, руку убрал.

– А я не люблю встречаться с гангстерами в общественных местах. Почему нельзя было поговорить по телефону?

Тони решил сбавить обороты. В конце концов, ему нужно, чтобы сейчас все прошло гладко.

– Он хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. – Он приобнял Лагранжа за плечи. – Не волнуйся. Все будет нормально, вот увидишь.

Они вошли внутрь.

– Значит ли это, что я снова работаю на вас? Что мне будут платить, как раньше?

Тони кивнул. Как же все копы похожи друг на друга, подумал он. Их заботит только одно – деньги. Такие вещи, как уважение, честь и преданность, им вообще незнакомы. Свиньи и только. Но вслух он этого, разумеется, не сказал.

– Вы решите мою проблему с Шейном?

– Да-да, – уверил его Тони. – Я лично обо всем позабочусь. Только не надоедай со всей этой ерундой мистеру Мессине.

Лагранж осмотрел зал. Вид у него был очень нервный. Тони как бы ободряюще провел рукой по его спине, пытаясь нащупать микрофон, так, на всякий случай. Но ничего не нашел.

– Что-то не так? – спросил он.

– Я говорил, что не люблю встречаться в общественных местах, – сказал Лагранж и оттолкнул руку Тони. – И мне не нравится, когда какой-нибудь гомосек пытается меня облапать. Если ты хочешь узнать, нет ли у меня микрофона, спроси.

Тони схватил Лагранжа за галстук и наклонился к его лицу.

– Ты, похоже, забыл, где ты и с кем разговариваешь. Я тебе напоминаю. – Он показал на дверь. – Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь прямо сейчас унести отсюда свою задницу.

Лагранж сделал глубокий вдох.

– Никаких проблем.

Они вошли в зал.

Винни Мессина, в темном костюме и галстуке, сидел за столиком в дальнем конце ресторана. Две ротанговые ширмы отделяли стол от остального зала, скрывая Винни от посторонних глаз. Рокко и еще один головорез, Джоуи, сидели по обеим сторонам от него.

Тони указал на стул напротив Винни и слегка пихнул Лагранжа локтем.

– Присаживайся.

Детектив сел. Тони уселся рядом с ним. На столе уже стояли две бутылки вина и корзинка с чесночным хлебом. Тони налил себе вина. Хотелось бы надеяться, что Лагранж умнее, чем выглядит. Что он скажет все правильно. Тони сделал маленький глоток и посмотрел на Винни.

– Мистер Мессина, я хотел бы вам кое-кого представить. – Он кивнул на Лагранжа. – Это детектив Джимми Лагранж.

Винни уставился на Лагранжа. Потом взглянул на Тони:

– С ним все чисто?

Тони подтвердил.

Винни отщипнул кусочек хлеба. Неторопливо прожевал. Запил вином. Тщательно промокнул рот льняной салфеткой. Бросил ее на стол. Тут же появился официант, видимо маячивший поблизости, подхватил салфетку и заменил ее свежей. Только когда официант убрался, Винни наконец заговорил:

– Я слышал, ты хочешь мне что-то сказать.

Тони заметил, что Лагранж вспотел.

– У меня есть информация насчет Рэя Шейна.

– Откуда ты знаешь Шейна?

– Мы вместе работали в районе Вьё-Карре. Потом были напарниками в полиции нравов.

– И ты хочешь продать мне эту информацию?

Лагранж кивнул.

– Почему? – спросил Винни.

Лагранж пошевелился и быстро взглянул на Тони:

– Мне нужно оплачивать счета.

Винни опустил глаза и отщипнул еще кусочек хлеба. Опять неторопливо прожевал. Потом заговорил снова:

– Значит, вы с Шейном были напарниками?

Лагранж еще раз кивнул.

– А теперь ты, значит, хочешь продать его, – сказал Винни.

Тони увидел, как заблестели капельки пота над верхней губой Лагранжа. За столиком повисла тишина. Стали вдруг отчетливо слышны все прочие ресторанные звуки: звон хрустальных бокалов и столовых приборов, приглушенный гул разговоров. Засмеялась женщина, немного визгливо – видимо, перебрала с вином.

– Рэй Шейн больше не мой напарник, – наконец выдавил Лагранж. – Он даже не коп. Я ему ничего не должен.

Винни безразлично махнул рукой:

– Не надо ничего объяснять. Я просто хочу расставить все по местам. – Он вынул из кармана белый конверт и швырнул на стол. – Говори, что хотел, и проваливай. Мне сейчас принесут обед.

Лагранж вопросительно посмотрел на Тони. Тони кивнул. Лагранж перевел взгляд на Винни.

– Шейн обратился ко мне за помощью. Он не знал, что ему делать. Он получил имена двоих парней, которых ему надо было разыскать, и я согласился.

Винни схватил конверт и в ярости взглянул на Тони.

– Ты и сам мог мне все это рассказать! На кой черт мне выслушивать это от него!

Тони успокаивающе поднял руки.

– Сейчас, сейчас. Выкладывай все остальное, – обратился он к Лагранжу.

Лагранж нервно сглотнул.

– И вот когда я начал искать информацию, о которой просил Шейн, я обнаружил кое-что странное.

Винни положил конверт обратно на стол и потянулся за бокалом. Лагранж посмотрел на конверт и продолжил:

– Оба парня, которых я проверял, оказывается, пересекались с Шейном в прошлом.

Винни поставил бокал на стол, так и не отпив из него.

– Что ты имеешь в виду, «пересекались»?

– Шейн когда-то задерживал и одного, и другого. Потом, когда федералы арестовали самого Шейна, Шейн сидел в городской тюрьме, и эти двое тоже там сидели. В одно и то же время.

Тони ухмыльнулся. Детектив начал не очень удачно, но теперь все шло как по маслу.

– Ты проверил? – отрывисто спросил Винни.

Тони подтвердил.

– Есть еще кое-что.

– Что?

Лагранж чуть откашлялся.

– Один из тех ребят, которых искал Шейн, теперь покойник.

Винни уставился на Тони:

– Он хочет сказать, что это Шейн его прикончил?

Тони пожал плечами:

– Если нет, то это нереальное совпадение, вам не кажется?

Винни недоверчиво покачал головой:

– Но я не вижу в этом смысла. Если это Шейн все спланировал, зачем ему нужно было обращаться к копу, чтобы найти этих парней?

За долгие годы работы с Винни Тони знал: нужно поддерживать в нем убеждение, что он самый догадливый и самый умный. Даже когда до Винни не доходят очевидные вещи. Он сделал вид, что задумался. Потом неуверенно сказал:

– Я тоже никак не могу понять, в чем тут дело. Но вот что я думаю, Шейн настоящий тупица. Скажем, он договаривается с этими двумя, – Тони вопросительно посмотрел на Лагранжа.

– Майкл Салазар и Дилан Сильвестр, – быстро вставил Лагранж.

– Салазар и Сильвестр, – повторил Тони. – Похоже на название адвокатской конторы. – Он отпил вина. – Так вот. Шейн договаривается с ними, они приводят еще двоих, или Шейн приводит еще двоих своих знакомых. Не важно. Всего их получается четверо. Потом он убирает с дороги Гектора – может, он ему заплатил, или пригрозил, или еще что. Может, Гектор даже не в курсе, что.

– Плохо, что мы не можем спросить Гектора. – Винни уничтожающе посмотрел на Тони.

Тони покосился на Лагранжа. Продажный он или нет, а все-таки этот чувак коп. И Тони не очень-то хотелось при нем говорить о том, что он убил человека. И уводить разговор в сторону тоже.

– Может быть, после ограбления кто-то из ребят зажадничал. Или сам Шейн зажадничал. Или они просто расплевались. Как бы там ни было, видимо, у них произошел какой-то срач, и они разбежались. И теперь Шейн не может их найти. Или он просто нас разводит. Изображает из себя беспомощного придурка, типа он вообще не при делах. И надеется, что это как-то дойдет до нас. Помните, что он говорил, когда вы приказали ему заняться этим?

Винни кивнул и откинул голову назад, глядя в потолок. Он молчал почти целую минуту.

– Ты хочешь сказать, это Рэй Шейн виноват в том, что убили моего сына?

– Я думаю, да.

– Я нанял его, – тихо произнес Винни. Голос его был страшен. – Я привел его в «Дом». Я познакомил его с Питом.

– Я должен вам еще что-то сказать. Лично. – Тони выразительно посмотрел на Лагранжа.

Винни подтолкнул конверт в сторону детектива. К счастью, у копа хватило ума не пересчитывать деньги прямо на месте, с облегчением отметил Тони. Лагранж сунул конверт в карман своей дешевой куртки, встал и вышел, не говоря ни слова.

Винни велел Рокко и Джоуи убедиться в том, что детектив Лагранж покинул ресторан, а потом посидеть у бара и выпить чего-нибудь.

Оставшись с Винни наедине, Тони сказал:

– Шейн хочет вас подставить.

Винни смотрел прямо на него, но Тони чувствовал, что мысли его далеко. Он почти видел в глазах Винни отражение Пита. Наконец Винни сфокусировал взгляд.

– Почему Шейн еще здесь? Почему он не забрал деньги и не смылся?

– Куда ему бежать? Он освобожден под надзор. Если он не явится в участок, чтобы отметиться, офицер, который его курирует, тут же выпишет ордер на арест. Но если он сыграет по-умному, найдет этих ребят прежде, чем они доберутся до него, то получит все деньги, и никаких неприятностей с законом.

– Ты сказал, он хочет меня подставить. Что ты имеешь в виду? – спросил Винни.

Тони допил вино и потянулся за бутылкой. Наполняя бокал, он сказал:

– Шейн задавал мне вопросы.

– Какие вопросы?

– Про деньги.

– А что деньги?

– Ну примерно то же, что он и раньше спрашивал. Типа, почему в офисе оказалось столько налички.

– Это было не мое.

– Это не все, – перебил его Тони.

– Что еще?

– Он спрашивал про школу Пита.

Винни изо всех сил треснул кулаком по столу. Бокал Тони подпрыгнул и едва не опрокинулся.

– Значит, он спрашивал про школу моего сына! – рявкнул Винни.

– Да. Спрашивал, сколько она стоит.

– Какое его сраное дело?!

Тони пожал плечами:

Винни угрожающе наклонился к нему:

– И что ты ему ответил?

– Я сказал, он спрашивал. Я не говорил, что ответил ему.

– Какого черта он задумал?

– Его видели во «Вздохе ежика» вместе с Чарли Кроликом. Они разговаривали.

– Да он даже не знает Чарли Кролика. – Винни нахмурился, словно пытаясь что-то припомнить. – Тогда, у меня в кабинете, – я думал, они в первый раз встретились. Вроде бы они не были знакомы.

Тони еще раз пожал плечами.

– Тогда странно, что их видели вдвоем.

Винни взял свежую салфетку и вытер лицо.

– Может, они просто выпивали?

– Подумайте сами. Шейн разговаривает с Чарли, а потом Чарли идет к вашему брату и докладывает ему, что вы могли сами организовать ограбление.

Винни буквально затрясся от ярости:

– Он хочет стравить меня с моим хреновым братцем?

Тони с готовностью закивал.

– Вот это меня и беспокоит. Раньше у нас не случалось таких проколов. И если как бы посмотреть со стороны… кое-кто может подумать, что мы в этой ситуации выглядим странно. Кое-кто может даже подумать, что мы сами виноваты.

– Но если это дело рук Шейна… – медленно произнес Винни, рассматривая скатерть. Похоже, он постепенно привыкал к этой мысли. – Если это дело рук Шейна, значит, мы не могли ничего об этом знать. Нас не в чем обвинить. Нам надо.

Тони поднял палец.

– Нам надо вести себя осмотрительно. Вам нельзя совершить еще одну ошибку, – вкрадчиво сказал Тони. Он подождал немного, но Винни, кажется, не обратил внимания на нахальные слова. – Давайте подождем. Совсем немного. Я только проверю кое-что.

Винни, погруженный в собственные мысли, продолжал таращиться на клетчатую скатерть. Тони расслышал, что он бормочет про себя:

– Я хорошо к нему относился… я дал ему работу, и вот как он отплатил мне. Всегда те, кому больше всех доверяешь. Брут… сраный Брут.

– Винни, – тихо, почти шепотом позвал Тони.

Винни пошевелился. Стул скрипнул под его весом.

– Ты правда думаешь, что он хочет меня подставить?

Тони наклонил голову.

Губы Винни сжались в тонкую ниточку.

– Я хочу, чтобы ты нашел Шейна и привел его ко мне. – Он показал на бар. – Возьмешь с собой Рокко и Джоуи.

– Винни, мне кажется, мы не должны.

Винни снова грохнул кулаком по столу. На скатерти расплылось красное пятно – вино все-таки разлилось.

– Я сказал, приведи этого вонючего предателя в «Дом»!

Тони посмотрел на пятно. Когда босс выступал таким вот образом, он всегда удивлялся. Интересно, Винни хоть раз сам, своими руками проделывал такие вещи? Или он всегда только держался за хвост своего брата?

– Не так-то легко будет привести Шейна в «Дом».

– Почему?

Тони откашлялся. Все равно что объяснять ребенку, честное слово.

– Он, конечно, тупой, но не настолько. Когда мы его найдем, вряд ли он сам запрыгнет к нам в машину. По своей воле он не пойдет. Значит, надо будет засовывать его в багажник, везти через весь город, потом провести в «Дом». И все очень тихо, не привлекая внимания.

– Ну и что?

– Я хочу сказать, а что, если федералы приглядывают за «Домом»? Что, если они держат нас под наблюдением? Если Шейн войдет в «Дом» и никогда больше из него не выйдет, они тут же объявятся со своими штуковинами. Будут искать следы крови, проводить анализ ДНК и все такое. В общем, дерьмово получится.

– Что ты предлагаешь?

– Когда мы его найдем, проще будет вам прийти, чем мне тащить его в «Дом».

– И как ты собираешься его найти?

– Я просто подожду его у него дома. В конце концов, все люди возвращаются домой.

– Ладно, – согласился Винни. – Позвони мне сразу же, как найдешь его. И не разговаривай с ним до тех пор, пока я не прибуду. Я хочу слышать все, что он скажет. Каждое слово.

Тони встал. На лице его играла улыбка.

Глава 15

Около одиннадцати вечера Рэй почти подполз к деревянной лестнице, ведущей к двери его квартиры над мариной. Шатаясь, он вскарабкался вверх по ступенькам на веранду и привалился к перилам, чтобы отдышаться.

Он потратил целый день, объехал все автостоянки в восточной части Нового Орлеана, но синего «бьюика» так и не нашел. Отчаявшись, он зарулил в «Кутер Браунз» выпить стаканчик. Сначала один, потом второй. Потом третий. Потом, кажется, четвертый, но тут Рэй уже не был уверен.

Рэй перевел дух, отпустил перила и полез в карман за сигаретами. «Зиппо» сработала на шестой раз. Он закурил. С озера подул легкий бриз. Воздух был прохладным и свежим, небо чистым и звездным.

Рэй решил вынести на террасу бутылку «Джемесона» и стакан, плеснуть себе виски и посидеть немного здесь. Подышать воздухом, насладиться спокойным вечером. На террасе стояли стеклянный садовый столик и три пластмассовых стула. Рэй взял один и стряхнул с него воду. Надо будет захватить полотенце и вытереть его. А то мокро сидеть.

Он докурил и швырнул окурок через перила в озеро. Потом отыскал в кармане ключи и подошел к двери. Внутри было темно. Рэй отпер дверь и, держа ключи в руке, нашарил на стене выключатель.

Что-то тяжелое обрушилось ему на голову.

В голове вспыхнул ослепительно-белый свет, а через доли секунды череп будто взорвался изнутри. Рэй упал на колени. Где-то в другой вселенной его ключи со звоном полетели на землю. Лицом вперед он повалился прямо на дощатый пол.

До него донеслись голоса. Кажется, двое. Или больше. Они были где-то далеко-далеко, слишком далеко, чтобы разобрать слова, но интонации были угрожающие. Кто-то схватил его за руки и втащил внутрь, в квартиру. Дверь захлопнулась.

Чей-то ботинок ткнул его в бок.

– Переверните его, – скомандовал голос.

Рэя перевернули на спину. В комнате было так же темно; возле двери маячила чья-то тень.

– Подними его, – приказала тень. – Если дернется, врежь ему опять этой кастрюлей.

Двое – по одному с каждой стороны – подхватили Рэя под локти и поставили на ноги. Значит, в квартире их минимум трое. Лиц он различить не мог. Грудная клетка горела так, что он не мог вздохнуть. Боль, казалось, не давала воздуху проникнуть внутрь. Голова кружилась. Ноги были ватными. Если бы его не держали, он бы обрушился на пол.

– Он слишком тяжелый, – пропыхтел правый.

– Мы его здорово ушибли, – отозвался левый.

Тень испустила вздох, взяла один из трех стульев, которые Рэй приобрел на распродаже, и поставила посреди комнаты. Рэя усадили. Потом человек подошел к двери и щелкнул выключателем. Вспыхнул свет. Боль в голове стала сильнее раз в сто. Рэй зажмурил глаза. Тоненькая струйка текла по правому виску и заливалась в ухо.

Через несколько секунд он отважился открыть глаза. Проморгавшись, Рэй увидел, что перед ним стоит Тони Зелло собственной персоной. Он был великолепен в темно-сером костюме в едва заметную голубую полоску. Галстук на нем был зеленый, с узором из «огурцов», из кармана торчал кончик темно-малинового платка.

– Как поживаешь, Рэй?

– Какого хрена тебе надо? – прохрипел Рэй. Язык во рту не ворочался.

Справа от себя он увидел Рокко. Слева стоял другой накачанный болван, по имени Джоуи. Оба придерживали Рэя за плечи, чтобы он не свалился или не вздумал дернуться. На полу валялась большая тяжелая кастрюля из нержавейки. Утром Рэй оставил ее на плите.

Тони вынул одну руку из кармана.

– Ты дурак, Шейн. Ты знаешь это? – Он сделал шаг вперед и потряс пальцем у Рэя перед носом. – Ты такой же, как все копы. Хочешь вести большую игру, но у тебя кишка тонка.

Стул, на котором сидел Рэй, обычно стоял возле кухонного стола. Пластмассовый стул с алюминиевыми ножками, без подлокотников. Руки Рокко и Джоуи плотно прижимали Рэя к сиденью.

Рэй выбросил вверх правую руку и ударил Рокко в плечо. Никакого эффекта. С тем же успехом он мог бы бить телефонный столб.

– Да держите вы его, черт! – рыкнул Тони.

Рэй дернул левым плечом и попытался вывернуться из железной клешни Джоуи, но гоблины нажали сильнее и перехватили его руки.

– Ты никуда не денешься, ты, полудурок, – сказал Тони и, размахнувшись, ударил Рэя в глаз. – Думал, ты умнее всех, да? Думал, сумеешь захапать наши деньги и жить спокойно?

Рэй почувствовал холод в желудке. Сердце ухнуло. Как на американских горках, когда вагончик срывается вниз. Судя по тому, как ведут себя Рокко и Джоуи, его собираются убить. Тони считает, что Рэй совершил что-то плохое, и для них это вполне достаточная причина. Этим ребятам не нужны неопровержимые доказательства.

– Тони, о чем ты говоришь.

Следующий удар едва не сбил Рэя со стула, несмотря на то что его держали двое. Кровь залила ему глаз.

Сквозь кровавую завесу он увидел, что Рокко и Джоуи с готовностью смотрят на Тони. Лица их были серьезны. И тот и другой молоды. Оба работают в «Доме». Вполне вероятно, что они пока не работали по-настоящему. Не убивали никого собственными руками. И Рэю очень не хотелось становиться их первым покойником.

Он всегда умел договариваться. Однажды Рэй провел целый час, разговаривая с разъяренным мексиканцем, который размахивал окровавленным мачете. Парень пришел домой с работы и застал свою жену на карачках, а позади нее – продавца из соседнего продуктового магазина. Рэй, который тогда еще работал на патрульной машине, оказался на месте раньше всех. Съехавший с катушек мексиканец сидел в спальне, а на кровати лежали изрубленные в куски тела его жены и ее любовника. Он не желал выходить, и другие копы уже собирались открывать огонь на поражение. Рэй сунул пистолет в кобуру и вошел в спальню. Через час он вывел оттуда мексиканца в наручниках, и они беседовали так, будто знали друг друга полжизни. Да, Рэй умел находить общий язык с людьми. Это был настоящий талант. Но теперь, когда нужно было срочно спасать свою жизнь, он не мог выдавить из себя и слова.

Тони занес ногу и ударил его в живот. От боли Рэй согнулся пополам. Если бы не Рокко и Джоуи, он бы корчился на полу, пытаясь сделать хоть вдох.

– Я так и знал, что это ты, – сказал Тони. – Кто же еще. А потом я узнал, что ты знаком с этими двумя.

Как он мог пронюхать про Майкла Салазара и Дилана Сильвестра? Рэй сам узнал о них только что и еще даже не успел найти Сильвестра.

– Я… не знаю… с кем ты говорил… но я с ними незнаком… арестовал и все… – задыхаясь, произнес Рэй.

То же самое он говорил Джимми Лагранжу.

Тони ударил его еще раз.

– Беру свои слова назад. О том, что у копов кишка тонка. То, что ты сделал, было очень смело. Но очень глупо.

Рэй попытался что-то сказать, но подавился воздухом.

– Это не я, – с трудом выговорил он.

Тони вытащил из кармана маленький револьвер. Рэй узнал его – это был «смит-вессон» тридцать восьмого калибра, особая модель с двухдюймовым стволом. Точно такой же был всегда прикреплен у него на щиколотке в те времена, когда он работал в полиции.

– Ты облажался, Шейн. Теперь ты во всем признаешься. Либо быстро и сразу, либо долго и мучительно. Выбор за тобой. – Тони прижал ствол к колену Рэя. – В любом случае ты мне все расскажешь.

– Я не брал ваших денег, – прохрипел Рэй.

Тони ухмыльнулся:

– Я так и думал, что ты будешь это говорить. – Он взвел курок.

– Тони, – вмешался вдруг Рокко. По голосу чувствовалось, что он нервничает. – Разве мы не должны позвонить Винни? Винни сказал, чтобы вы позвонили.

Тони уставился на Рокко. Болван сбил ему настрой.

– Нет, я не собираюсь звонить Винни, тупой ты придурок, – сказал Тони, жестикулируя револьвером. – Я сам все улажу.

– Да, но Винни же сказал. Мне кажется, все-таки надо позвонить… – неуверенно вставил второй головорез.

Лицо Тони налилось кровью.

– Винни сказал мне разобраться с этим делом, и я разбираюсь! – заорал он, брызгая слюной. – Если ты наложил в штаны, то иди лучше устройся посудомойкой, мать твою!..

На пару секунд все вдруг отвлеклись от Рэя. Рокко и Джоуи уже не так крепко держали его за плечи и за руки. Доказать им что-то все равно не получится, мелькнуло у Рэя в голове. Слова тут бессильны. Если он хочет выбраться отсюда живым, то момент действовать настал.

Рэй резко выбросил ногу и ударил Тони между ног. Тони взвыл, схватился за ширинку и рухнул на колени, уронив револьвер. Пользуясь смятением Рокко и Джоуи, Рэй вывернулся из их рук и вскочил со стула. Он метнулся к револьверу, но не дотянулся.

Гоблины бросились за ним, но Рэй снова увернулся. Рэй послал прямой справа прямо в челюсть Тони, и тот повалился на спину.

Дверь была в десяти футах от Рэя. Всего три шага – и целая вечность. Рэй знал, что до двери ему не добраться. Рокко и Джоуи перехватят его на полпути. Был еще один выход – окно. Три фута шириной, четыре фута высотой. Окно выходило на эллинг. За эллингом была марина, а за мариной – озеро Пончантрейн. Но доступ к окну перекрывали Рокко и Джоуи.

Или вперед, или конец. Рэй наклонил голову и ринулся прямо на Рокко. Правым плечом он врезался ему в живот и толкнул изо всех сил. Рокко потерял равновесие, попытался схватить Рэя, но ему это не удалось. Напрягая ноги, Рэй толкал и толкал Рокко к окну, точно так, как учил его тренер Рэмси на тренировках в Тулейнском университете. Размахивая руками, Рокко пятился к окну. Джоуи схватил Рэя за шиворот, но остановить не смог – Рэй двигался слишком быстро. Рэю казалось, что все происходит очень медленно, но на самом деле прошло не более нескольких секунд.

Закрыв глаза и уткнув подбородок в грудь, Рэй вытолкнул Рокко в окно, используя его огромное тело как щит. Раздался звон разбитого стекла. Рокко вывалился из окна головой вниз на крышу навеса, зацепившись при этом ногами за подоконник. Рэй упал вместе с ним. Он приземлился на спину и так жестко, что секунду или две не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Лежа на рифленой крыше, головой к окну, Рэй слышал, как стонет Рокко, как в квартире вопит Джоуи, призывая Рокко хватать Рэя, пока он не ушел.

Рэй втянул в себя немного воздуха и перекатился на четвереньки. Он взглянул в разбитое окно. Джоуи пытался поднять Тони на ноги. При этом Тони матерился на чем свет стоит. Рокко висел на подоконнике, как бык, который запутался в колючей проволоке. Он стонал и пытался высвободиться, но безуспешно. Острые осколки стекла, словно клыки акулы, впивались в его ноги. По крыше стекали две тонкие струйки крови.

С помощью Джоуи Тони наконец удалось встать, но ноги его не держали. Он уцепился за плечо Джоуи и сделал неуверенный шаг к окну. Глаза Рэя и Тони встретились. Тони поднял руку. Рэй увидел нацеленный на него револьвер. Тони выстрелил.

Рэй упал на живот и пополз к краю крыши. В двадцати футах внизу поблескивала черная вода. Он услышал еще один выстрел. Пуля врезалась в крышу всего в двух футах от него и отрикошетила.

Головой вперед Рэй бросился вниз.

Глава 16

Звон разбитого стекла заставил Тони прийти в себя. Видимо, на какое-то время он потерял сознание. Он пошевелился и понял, что лежит на полу.

Где я?

Внезапно он вспомнил. Он в квартире Рэя Шейна.

Тони поднялся на четвереньки, и боль пронзила его до самых кишок. Словно кто-то засунул раскаленную сковороду ему в штаны. Он вскрикнул и снова упал. Джоуи отвернулся от окна и бросился к нему, потом снова к окну. Бестолковый качок неуклюже метался по комнате и вопил:

– Он уходит! Он уходит!!!

Тони посмотрел в окно. На подоконнике болтались ноги – это, должно быть, Рокко. Еще один здоровый бессмысленный болван. За окном метнулся еще один человек. Его контур был четко обрисован на фоне ночного неба. Шейн. Шейн там, снаружи. На крыше.

Тони схватился за Джоуи и попытался встать. Револьвер валялся на полу. Держась за Джоуи одной рукой, Тони дотянулся до него и с трудом выпрямился. От боли он едва сдерживал слезы. Во рту был вкус крови. Он оперся на Джоуи, прицелился и выстрелил.

Рэй Шейн стоял на корточках лицом к окну. Услышав выстрел, он упал на живот и пополз вниз по покатой крыше. Тони выстрелил еще раз. Пуля, взвизгнув, отскочила от железа.

На самом краю Шейн на секунду замешкался. Тони снова прицелился, на этот раз более тщательно, и выстрелил в третий раз. Все случилось одновременно: Тони нажал на спуск, револьвер выстрелил, Шейн рухнул с крыши вниз. Тони даже не понял, попал он в проклятого копа или нет.

Он отпустил Джоуи и доковылял до окна, чтобы посмотреть лично. Перелез через Рокко, который сделал попытку уцепиться за него. Не обращая внимания на крики Рокко и мольбы о помощи, Тони на карачках сполз к краю крыши и посмотрел вниз. Он разглядел только черную воду, пузыри и расходящиеся по воде круги.

Шейна видно не было. Попал он или промахнулся? Тони представил себе, как Рэй лежит на илистом дне с дыркой в заднице, открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная на берег, а вода заливается в его легкие. Он почти улыбнулся. Но нет, радоваться еще рано. Тони улыбнется лишь тогда, когда поставит ногу на труп Шейна.

При мысли о том, что Шейн все же мог уйти от него, Тони почувствовал, как его заливает ярость. Даже боль немного притупилась. Целую минуту он напряженно всматривался в воду. Постепенно поверхность ее разгладилась. Шейн не появился.

Позади снова застонал Рокко. Тони обернулся. Джоуи пытался приподнять тяжелое тело Рокко и снять его с подоконника. Надо звонить этому старому алкоголику доктору. Много времени потеряно.

– Шейн! Мать твою!!! – заорал Тони и разрядил револьвер в воду.

Воздуха в легких не осталось. Рэй шлепнулся животом на воду с двадцати футов, и это было точно так же, как если бы он упал на землю. Удар. Потом холод. Словно тысячи иголок пронзили его – иглотерапевт сошел с ума. Не успев вдохнуть, Рэй камнем пошел ко дну. В уши залилась вода, барабанные перепонки сдавило.

Ботинки Рэя коснулись дна. В этом месте глубина была не более восьми футов. Немного, но достаточно для рыбаков, парусных яхт и моторных лодок из Новоорлеанского яхтенного клуба. И более чем достаточно, чтобы утонуть.

Рэй открыл глаза. Где-то далеко над головой сквозь кромешную тьму пробивался слабый свет. Он услышал эхо еще двух выстрелов и почувствовал, как его тела коснулась ударная волна, когда пули вошли в воду.

Паника охватила Рэя. Он нырнул еще глубже и скорчился на дне. Всплыть на поверхность он не может. Оставаться под водой тоже больше не может. Там, наверху, его поджидает Тони с револьвером. Как только голова Рэя покажется над водой, Тони выстрелит. И на этот раз он не промахнется – Рэй будет очень легкой мишенью. Одна пуля – и все. Через некоторое время водолазы из Полицейского управления Нового Орлеана выловят из воды еще один труп.

У него было всего несколько секунд, чтобы принять решение. Позади Рэя маячил эллинг. Тони, скорее всего, стоит на краю крыши, всматриваясь в воду, но что происходит под навесом, он увидеть не может. Для этого ему пришлось бы лечь на живот, изогнуться и свеситься вниз. Он не увидит Рэя, а значит, не выстрелит. Значит, навес – единственный шанс Рэя на спасение.

Желание сделать вдох было уже непереносимо. Из последних сил работая руками и ногами, Рэй поплыл к эллингу. Пять футов, может быть, чуть больше, может, восемь – и он окажется под защитой железной крыши. Он плыл и плыл. Над головой, кажется, потемнело. Рэй рванул наверх. Вода была тяжелой и густой, как сироп. Она не хотела отпускать его. Давление на перепонки немного ослабело – должно быть, он уже близко. Еще немного. Еще немного. Может быть, он выберется.

Голова Рэя обо что-то ударилась. Лодка. Дно лодки. Тридцативосьмифутовая яхта, стоящая под навесом, не давала ему вынырнуть и глотнуть воздуха. Ужас охватил Рэя. Слепой, нечеловеческий ужас. Тридцать футов от берега. Пять футов от навеса. Он посмотрел направо, налево, вверх, потом вниз. В какую сторону плыть? Где воздух?

Плыви вдоль корпуса!

Одной рукой касаясь яхты, Рэй заработал конечностями. Рефлекс заставлял его открыть рот, разжать губы, сделать вдох, но это означало мгновенную смерть. Вода сразу же хлынет в легкие, и все будет кончено. Последним усилием воли Рэй принудил себя не открывать рот еще секунду. Всего лишь секунда, но она спасла ему жизнь.

Пальцы его вдруг ощутили холодный воздух. Уже теряя сознание, он вынырнул на поверхность. Воздух. Сладостный воздух. Жизнь.

Над головой загрохотали шаги. Тони метнулся назад, в квартиру. Здравый смысл кричал Рэю, чтобы он снова нырнул и оставался под водой – Тони вполне мог заглянуть на всякий случай в эллинг, но он был не в силах сделать это. Если ему суждено умереть, то пусть это лучше будет смерть от пули.

Из квартиры донеслись приглушенные крики и топот. Потом хлопнула дверь. Шаги прогрохотали вниз по лестнице. Снова крики, уже со стоянки. Еще крики, откуда-то издалека – соседи, наверное. Может быть, кто-то вызвал полицию, с надеждой подумал Рэй. Он перебирал руками и ногами, держась на поверхности, и никак не мог надышаться, жадно хватая воздух ртом. Никогда больше он не пожалуется, что голоден или хочет пить. Воздух, только воздух – вот все, что нужно человеку.

Раздался звук запускаемого двигателя. Взревел мощный мотор. Взвизгнули шины.

* * *

– Куда мы едем? – крикнул Джоуи.

Тони вжался в сиденье, обеими руками сжимая горящую мошонку.

– Держи руль, мать твою.

На заднем сиденье лежал Рокко, заливая кровью обивку из мягчайшей светлой кожи. Теперь салон почти новенького «линкольна-таункара» безнадежно испорчен.

Джоуи мчался по Пончантрейн-бульвару, сжимая руль с такой силой, что тот едва не гнулся в его огромных руках. Он быстро взглянул на Тони.

– Но куда мне ехать?

– К доктору езжай.

– К доктору Филгуду?

– А ты знаешь другого?

Джоуи вывернул шею и посмотрел на Рокко. Он метался по сиденью, стонал и размазывал повсюду кровь.

– Может, лучше в больницу? – спросил Джоуи.

– У нас нет времени! – завопил Тони. – Мы оставим его у Филгуда и будем искать эту гниду!

– Думаете, он все-таки сбежал?

– Жми на газ!!!

Выбраться из воды оказалось гораздо труднее, чем в нее попасть. Сначала Рэй попытался ухватиться за деревянный парапет, проходящий вдоль стены, но ему это не удалось. Парапет располагался в четырех футах над водой, и до него было не дотянуться. Потом он попробовал вскарабкаться вверх по опорному столбу. Но столб был покрыт зеленой слизью, и Рэй не смог за него уцепиться.

Он не знал, уехали ли на машине все трое, или кто-то остался ждать его в квартире. Выплывать в марину, там, где его могли бы увидеть, было нельзя. Необходимо было вылезти из воды – она вытягивала из Рэя последнее тепло, – но оставаться при этом под навесом.

Огибая яхту, Рэй заметил, что с бушприта свешивается тонкий канат. Схватившись за него, Рэй подтянулся на руках, так, что его тело наполовину высунулось из воды, потом оттолкнулся ногами от корпуса яхты, раскачался и достал левой рукой до парапета. Его пальцы зацепились за щель между двумя досками. Секунду Рэй болтался между яхтой и парапетом. Он еще раз сильно оттолкнулся ногой от яхты, отпустил канат и попробовал зацепиться за парапет и второй рукой. Ему это удалось. Рэй повис на руках.

Ребра невыносимо саднило. Рокко и Джоуи, да и Тони тоже, хорошо его обработали. Взобраться на парапет будет нелегко. Пару секунд Рэй собирался с духом, потом сделал усилие, подтянулся и забросил на него правую руку. Дергая ногами, он сумел подтянуть на парапет правую ногу, рванулся всем телом и наконец упал лицом вниз на мокрые доски.

В теле, казалось, не осталось ни одной несломанной кости, ни одной целой мышцы. Голова была размером с арбуз. Все. С сигаретами и выпивкой покончено. Рэй решил, что бросит дурные привычки и запишется в спортзал. Если, конечно, выберется живым из этой передряги. Первым делом нужно узнать, почему Тони Зелло захотел его убить, но, чтобы сделать это, нужно для начала встать и вылезти из этого сарая.

Рэй подошел к двери и осторожно выглянул на улицу. Вроде никого. Впрочем, а как же иначе? Вряд ли Рокко и Джоуи будут торчать на виду у всех с оружием в руках. Даже у Тони хватит ума, чтобы спрятаться. Он и так проявил чудеса смекалки, подкараулив Рэя в его собственной квартире. Рэй еще раз оглядел улицу и сделал шаг наружу. Потом еще шаг. До лестницы, ведущей в квартиру, было шагов пять или четыре. На каждом шагу Рэй останавливался и замирал, задерживая дыхание. Ожидая выстрела.

Он добрался уже до середины лестницы, когда услышал завывание полицейских сирен. Кто-то все-таки вызвал полицию. Но слишком поздно. Сейчас копы уже ничем ему не помогут.

Дверь была так близко. Всего в футе. Рэй страшно замерз и мечтал переодеться в сухую одежду. Он похлопал себя по левому карману и вдруг вспомнил.

Ключи. Ключи остались внутри. Они же упали на пол.

Сирены приближались. Рэй развернулся и, хромая, стал спускаться вниз.

– Мне опять сесть за руль? – спросил Джоуи через плечо.

Они были в Олд-Метайри, в пригороде, где жил доктор Филгуд. Тони, согнувшись, как старик, пошатываясь брел к автомобилю. Джоуи шел на несколько шагов впереди. От боли в мошонке Тони никак не мог выпрямиться.

– По-твоему, я могу сейчас сам сесть за руль?! В моем состоянии? – огрызнулся Тони. – Конечно, ты поведешь, мать твою!

Филгуд был старый алкоголик, у которого отобрали лицензию много лет назад. С тех пор он практиковал без лицензии. К нему обращались, как правило, люди, которые не хотели, чтобы в полиции узнали о ранении. Тони и Джоуи оставили Рокко у него, накладывать швы на ноги.

Они сели в «линкольн».

– Куда мы едем? – спросил Джоуи.

Тони немного подумал. Куда, в самом деле? Шейн, скорее всего, смылся. Если только Тони его не грохнул. Но мысленно проиграв сцену на крыше, Тони решил, что это вряд ли. Пуля не убивает мгновенно, если только не попадает в голову. Обычно человек еще какое-то время барахтается. Если бы Тони попал в Шейна, он бы обязательно всплыл на поверхность, хотя бы на несколько секунд, в агонии пытаясь вдохнуть или схватиться за что-нибудь.

– У тебя есть машина? – спросил Тони у Джоуи.

– Да.

– Какая?

– «Камаро».

– «Камаро»? Ты, такой здоровенный, ездишь на «камаро»? На такой малютке?

– А что? Это новая модель. Телкам нравится.

– Но ведь в двухдверном автомобиле как следует не сядешь!

– Зато она быстрая.

– Где она стоит?

– У Малыша.

– Черт! – Тони треснул кулаком по приборной доске. – Давай поехали. Сначала приберем это дерьмо, – он кивнул в сторону заднего сиденья, – потом обратно, в квартиру Шейна.

– А моя машина?

– Забудь об этом.

Джоуи включил заднюю передачу и стал выезжать на улицу.

– А зачем нам обратно к Шейну?

– Хочу посмотреть, не стоит ли там его машина. Гораздо легче найти человека, если знаешь, на чем он передвигается.

– А зачем вы хотели знать, какая у меня машина?

– Затем, что кто-то мог видеть, как мы выезжали из марины, и дать копам описание моей машины.

– Но мы же сняли номера.

– У меня большой зеленый «линкольн». Такой не слишком трудно опознать, тебе не кажется? Особенно когда все заднее сиденье заляпано кровью.

Джоуи почесал голову.

– Так что нам делать?

– Почистить салон и повесить номера на место.

– А как же копы?

– В задницу копов. Я все равно плачу половине этой сраной полиции Нового Орлеана.

Джоуи вырулил на Метайри-роуд и прибавил газу. Через пару миль он свернул на Пончантрейн-бульвар и покатил по направлению к марине.

– А куда он мог пойти? В смысле, Шейн?

Тони вдруг подумал, что он понятия не имеет, куда мог податься Рэй Шейн. Только сейчас он понял, как мало о нем знает. Он не знал, есть ли у Шейна семья здесь, в Новом Орлеане, – когда ищешь человека, всегда хорошо начинать с семьи. Он не знал, есть ли у Шейна друзья. Или новая подружка. Может, после тюрьмы у него вообще завелся дружок.

Тони достал из кармана мобильный и набрал номер «Дома». Там наверняка найдется кто-нибудь, кто знает о Шейне больше.

Глава 17

Квартира Дженни Портер находилась на третьем этаже четырехэтажного дома. Лифта в доме не было, и в такое утро, как сегодня, Дженни страстно ненавидела эти два лестничных марша.

Было половина пятого.

Прошлой ночью погода испортилась. Было холодно, ветрено и дождливо. И невозможно противно. Единственное, что охраняло вход в дом, – это металлическая дверь с домофоном и кодовым замком. За ней была еще одна, деревянная. Замок на ней был давным-давно сломан, и служила она только для защиты от сквозняков.

Дженни достала из сумки ключи, протянула руку к двери и вдруг поняла, что она незаперта. Приглядевшись, увидела, что язык замка торчит наружу. Дверь была взломана. Она не захлопнулась потому, что язык замка зацепился за раму.

Дженни сунула ключи обратно в сумочку и потянула дверь на себя. Петли заскрипели. Она толкнула вторую, деревянную дверь. Широкий коридор вел отсюда к лестнице. По обеим сторонам коридора располагалось по четыре квартиры.

Дженни вошла внутрь и закрыла за собой деревянную дверь. Днем коридор освещали два больших окна над входом, но сейчас, ночью, единственным источником света служила тусклая люстра, свисавшая с потолка где-то ближе к лестнице. Двери квартир вдавались в стену где-то фута на три, так что перед каждой образовывалась своего рода ниша.

Почему открыта дверь? Может быть, замок сломался и слесарь оставил ее незапертой? Но когда Дженни выходила из дома в восемь вечера, сразу после чудесной встречи с Хирамом Гордо, замок выглядел не так. И потом, если бы он был уже сломан, зачем слесарю было отжимать его и оставлять дверь открытой на всю ночь? Он бы его починил.

Дженни посмотрела на два ряда ниш. Может быть, в одной из них кто-то прячется? Или что-то? С бьющимся сердцем, на ватных ногах она двинулась по коридору, то и дело останавливаясь и заглядывая в каждую из ниш.

В конце коридора, у подножия лестницы, Дженни снова остановилась и посмотрела наверх. Слабенькая лампочка высоко над головой еле освещала ступеньки. Никого. Никаких привидений или домовых. Во всяком случае, в поле зрения. Дженни начала медленно подниматься на второй этаж.

На площадке между вторым и третьим этажом она слегка перевела дух. Никого тут нет. Она ведет себя как глупая девчонка. Здесь нет и не может быть никаких психов или сбежавших из-под стражи заключенных с огромным мясницким ножом в руках. Никто не собирается разделать ее на филе. Это всего-навсего пустая, плохо освещенная лестница.

И взломанная дверь.

Еще один марш. Поднимаясь по ступенькам, Дженни все же взглянула через перила вниз – не идет ли кто по коридору вслед за ней. Кажется, никого. Просто игра света и тени.

На последней ступеньке перед третьим этажом Дженни снова остановилась. Ее квартира была третьей слева. Ей захотелось крикнуть: «Выходи!» – она была почти уверена, что, если крикнет, из одной из ниш выплывет жирная задница Хирама Л. Гордо. Однако Дженни сдержалась. Нет здесь никакого Гордо.

Она поползла по коридору, стараясь держаться ровно середины. Так, чтобы не приближаться ни к дверям слева, ни к дверям справа. Добравшись до первой пары дверей, Дженни заглянула в обе ниши. Ничего. Вторая пара. Ничего. Только тени. Какая дура, подумала она, но тут же вспомнила, что почти до выпускного класса спала исключительно со светом.

Боялась она не только бугимэна. Ну, в младших классах, может, и да. Разных там привидений под кроватью, гоблинов в шкафу и прочих героев детских страшилок. Но потом, в подростковом возрасте, ее стали куда больше пугать ночные визиты пьяного отчима. Он приходил к ней в спальню, когда мама засыпала, и это был настоящий кошмар.

Она уже почти подошла к своей двери. Что-то вдруг шевельнулось практически у ее ног. Какая-то тень. Что-то лежало на полу, и что-то довольно большое. Сердце Дженни ухнуло вниз.

– Кто здесь? – крикнула она.

Тень опять шевельнулась. Дженни отпрыгнула, уже готовая заорать, призывая на помощь, или упасть в обморок. Тень вдруг выросла и приняла очертания человека. Дженни привалилась к стене. Она испытала едва ли не облегчение. Человек, просто человек, а не привидение. В эту секунду она внезапно осознала, что до сих пор верит в бугимэна. Но это не Гордо! Гордо в два раза больше! Маньяк-убийца?! Сбежал от полиции и забрался в дом, чтобы скрыться. Теперь она его видела, и он должен будет убить ее.

Желудок Дженни свела судорога. Кричать или бежать? На таких каблуках она, скорее всего, не добежит и до лестницы. Крик уже почти вырвался у нее изо рта, когда тень вдруг заговорила:

– Ты собираешься меня впустить или как?

Голос был похож на голос Рэя Шейна.

– Твою мать! Да у меня чуть гребаный сердечный приступ не случился!

Они с Рэем сидели друг напротив друга за кухонным столом. Кухонька в квартире была крошечная, но Дженни любила ее больше всего. Стены были светлые. Дженни развесила повсюду жизнерадостные картинки в средиземноморском духе. Стол был квадратный, с рамой из выбеленного дерева. Столешница выложена мексиканской плиткой.

Сердце Дженни все еще колотилось, как безумное.

– Что с твоим лицом? Боже мой, да тебя как будто гребаный грузовик переехал!

Рэй коснулся рукой ссадины над бровью.

– По-моему, раньше я никогда не слышал, чтобы ты говорила «мать твою» или «гребаный». А сейчас ты два раза сказала «гребаный». В одном предложении.

Дженни сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться.

– Это были два разных предложения. Один абзац, может быть, но два разных предложения.

Она была страшно рада, что не Гордо, а Шейн подкараулил ее у двери. Но что понадобилось от нее Рэю? Зачем он ее ждал?

– Не думаю, что понятие «абзац» применимо к устной речи. – Закрыв глаза, Рэй потер виски.

– Что?!

Он открыл глаза и посмотрел на Дженни.

– Когда ты разговариваешь, то разговариваешь не абзацами. Вот на письме несколько предложений – это абзац. А в устной речи несколько предложений – это.

– Ну-ну?

– Я не знаю, что это, но это точно не абзац.

– Ты теперь преподаешь английский?

Рэй покачал головой:

– Я много читал в тюрьме. Это считается?

– Нет.

– Я просто хотел внести ясность.

Дженни положила ладони на стол, наклонилась к Рэю и раздельно, почти по слогам произнесла:

– Нечего тут вносить никакую гребаную ясность, мать твою, потому что ты просто гребаный урод и напугал меня до гребаной потери сознания.

Рэй уставился на нее. Дженни показала ему три пальца.

– Три раза. И в одном предложении, так что можешь не беспокоиться насчет абзацев.

В гостиной громко тикали часы. Несколько секунд Рэй смотрел на Дженни без всякого выражения. Потом вдруг улыбнулся. Дженни не могла не улыбнуться в ответ. Он расхохотался, громко, от всего сердца. И тут же схватился за ребра от боли.

Дженни взглянула на его слипшиеся от крови волосы надо лбом.

– Что у тебя случилось?

– Твой дружок опять постарался.

Дженни вспыхнула:

– Если ты собираешься разговаривать со мной в таком тоне, то дверь вон там. Можешь убираться из моей квартиры.

Рэй криво усмехнулся:

– Из твоей квартиры. Я помню времена, когда это была наша квартира.

Дженни посмотрела ему прямо в глаза:

– Теперь это только моя квартира. Ты сам так решил, Рэй. Это был твой выбор.

Он едва заметно кивнул. И отвел взгляд.

Дженни почувствовала, что ее гнев улетучивается. В глазах Рэя она увидела что-то, чего там не было раньше. Поражение. Будто его побили – не только физически, но и морально. Рэй не был таким никогда – даже когда его вели в тюрьму. Возможно, чаша в конце концов переполнилась. Ему пришлось пережить слишком много. Как, собственно, и ей. Может быть, они оба изменились так сильно, что пути назад уже нет.

Рэй кончиками пальцев потрогал рану на голове.

– Мне больше некуда идти, Джен, – просто сказал он.

– Расскажи мне, что случилось. Но предупреждаю, – она подняла палец, – если ты опять что-нибудь такое скажешь, мне плевать, что тебе некуда идти. Выставлю, и будешь спать на улице.

Рэй стал рассказывать о том, что произошло в его квартире. Дженни достала из-под раковины аптечку. Может быть, сейчас она сама себе сделает хуже – старые чувства могут пробудиться, – но Рэю все же нужно помочь.

Она выложила на стол вату и спирт. Осторожно прикоснулась к ссадине над бровью. Рэй сморщился, но промолчал.

– Чего он хотел? – спросила Дженни.

– Убить меня.

– За что?

– Он думает, это я взял деньги.

– Какие деньги?

– Деньги, которые украли. Когда «Дом» ограбили.

– С чего он это взял? – Дженни смочила тампон спиртом и дотронулась до разбитой брови. Рэй дернул головой.

– Ай!

– Прекрати вопить. Надо продезинфицировать рану.

Рэй кивнул. Дженни осторожно промокнула ссадину.

– Почему он решил, что это ты?

– Наверное, он посчитал, что без своего человека тут не обошлось.

– А это на самом деле так?

Рэй снова кивнул.

На рану на голове по-хорошему нужно было бы наложить швы, но для этого следовало сбрить волосы. Поэтому Дженни просто максимально бережно и аккуратно очистила ее ватной палочкой. Ссадина над бровью опять начала кровить. Дженни дала Рэю салфетку, велела прижать ее к брови и держать так, пока кровь не остановится. Потом наложила бинт и закрепила его пластырем.

– Эту надо зашивать, – заметила она, показывая на рану на голове.

– Я не могу обратиться в больницу. Слишком много вопросов.

Дженни отложила бинт.

– Как знаешь, но если ее не зашить, у тебя останется здоровенный шрам.

– Боишься, что он испортит мою несравненную красоту?

– Ну что ты за говнюк, честное слово.

Рэй присвистнул.

– А ты нахваталась плохих слов, пока работала в этом месте.

Дженни уселась напротив и заглянула ему в глаза.

– Рэй, это ты сделал?

Он удивился. Даже, кажется, немного разозлился.

– Ты что? О чем ты говоришь?

Не отрывая от него глаз, Дженни спросила еще раз:

– Это ты сделал?

Рэй вздохнул, но выдержал ее взгляд.

– Нет.

Живя с ним, Дженни прекрасно научилась распознавать, когда Рэй лжет. Сейчас он говорил правду.

– Но кто тогда? Рэй пожал плечами:

– Видимо, Гектор был как-то замешан. Но вряд ли он сам это придумал.

– Может, Тони?

– Не знаю. – Рэй посмотрел в сторону.

– Ты что-то недоговариваешь, Рэй. Что такое?

– Да так. Я просто слышал кое-что.

– Что?

– Кое-что про Винни.

Винни? Этого Дженни совсем не ожидала.

– А что с Винни?

– У Винни мог быть мотив.

– Его сына убили.

Рэй поставил локти на стол.

– Кого-то слишком занесло, вот и все.

– Занесло? – повторила Дженни. – Ему голову размозжили!

– Тому, кто это сделал, нужно было хорошее прикрытие.

– Ты правда думаешь, что это Винни?

– Возможно.

– Зачем? – спросила Дженни. – Что это за мотив, о котором ты говоришь?

– Да тот же мотив, что и всегда. У всех. – Рэй потер пальцами. – Деньги.

Дженни покачала головой. Вот тут он не прав.

– Далеко не все думают так, как ты.

– Ты о чем? Она вздохнула:

– Твоя проблема, Рэй, в том, что ты жадный. Он посмотрел на нее, как на ненормальную:

– О чем ты говоришь, я не понимаю? Я тебе рассказываю о Винни, о том, что у него была причина ограбить собственное казино, а ты зачем-то все переворачиваешь и сообщаешь мне, что я жадный?!

– Я давно тебя знаю.

– И что дальше?

Разозлился, поняла Дженни. Всерьез разозлился. Ну и на здоровье. Кто-то должен ему это сказать, в конце концов.

– Почему ты попал в тюрьму, Рэй?

– Потому что кто-то донес на меня.

Дженни кивнула. Ну конечно. Именно так он и должен был ответить.

– Нет, Рэй. Я спрашиваю о причине.

– Федералы попытались со мной договориться. Я мог бы отделаться условным сроком, но сказал им «нет». Сказал, что я не предаю своих партнеров.

Он не желает признавать очевидного или действительно не понимает, подумала Дженни. Зная Рэя, скорее всего, следует предположить первое. Он никогда в жизни не согласится с тем, что совершил ошибку. Рэй всегда был упертый как баран и всегда уверен в своей правоте.

– Да послушай ты меня, черт возьми! – почти крикнула она. – Что ты сделал такого, за что тебя смогли отправить за решетку?

Рэй, не моргая, уставился на нее. Его лицо словно окаменело. Но взгляд… этот взгляд выдавал его с головой. Он прекрасно понимал, что именно Дженни имела в виду. Просто отказывался признавать это. Как обычно. Как всегда.

Дженни потерла пальцами, повторив его жест.

– Ты попал в тюрьму из-за своей жадности, Рэй. Не потому, что кто-то предал тебя. Не потому, что ты пожертвовал собой ради своих приятелей. Ты хотел денег. Ты смотрел вокруг и видел уродов, вроде Тони Зелло, которые жили как короли. А у тебя была всего лишь зарплата полицейского, но ты тоже хотел быть королем. И какое-то время ты им был. А потом тебя поймали за руку.

Рэй покраснел.

– Ты меня разгадала, да, Джен? Ты знаешь, что у меня внутри! Ты считаешь, все проблемы можно решить с помощью дерьмового психоанализа и разговора по душам? Это тебе не шоу Опры Уинфри!

Некоторые раны не заживают. Дженни почувствовала, что в горле у нее набухает комок, а к глазам подступают слезы.

– Может быть, что-то в жизни и нельзя исправить, Рэй, но одно я знаю точно.

– Что именно? – Его голос был ледяным.

– Люди могут меняться.

Он смотрел ей в глаза так долго, что Дженни захотелось отвести взгляд. Но она выдержала. Возможно, он задумался. В первый раз в жизни задумался над тем, что она сказала. Услышал ее.

– Ты правда так думаешь? – наконец выговорил он. – Что люди могут меняться?

Дженни накрыла его руку своей ладонью.

– Да, я.

В дверь забарабанили.

Дженни подскочила на стуле. Пять тридцать утра. Кто может стучать к ней в дверь в пять тридцать утра? Гордо. Только он, больше некому. Она посмотрела на Рэя и прижала палец к губам.

Он кивнул.

Дженни встала и потихоньку подошла к двери. Она заглянула в глазок, но ничего не увидела. Видимо, с той стороны его закрыли ладонью.

– Кто там? – крикнула она.

– Это я, – сказали из-за двери. – Открой уже эту сраную дверь.

Тони Зелло.

Глава 18

За дверью стоял Тони Зелло.

Дженни взглянула на Рэя. Он был уже на ногах. Он тоже узнал голос.

– Я спрашиваю, кто это? – громко повторила Дженни.

– Ты знаешь, кто это, – злобно сказал Тони. – Я сказал, открой эту сраную дверь!

– Сейчас, я что-нибудь надену. Сейчас.

Тони застучал опять.

– Открой дверь, Дженни!

Дженни схватила Рэя за руку и втащила в спальню.

– Оставайся здесь. Я от него избавлюсь.

– Как?

Она быстро достала из шкафа халат и набросила его.

– Сиди здесь. И, ради бога, тихо!

Тони колотил в дверь не переставая. Дженни метнулась в коридор, но на полдороге остановилась. На ней все еще были черные колготки и туфли на шпильках.

Да что со мной? Нужно прийти в себя. Нужно действовать осторожно. Это опасно. Очень опасно.

Она сбросила туфли и стащила колготки. Рэй наблюдал за ней, стоя в дверях спальни. Дженни снова прижала палец к губам и махнула ему, чтобы он закрыл дверь.

Входная дверь сотрясалась под ударами кулака Тони. Проходя мимо журнального столика, Дженни схватила трубку радиотелефона. Потом вышла в коридор.

– Что тебе надо, Тони?

– Впусти меня.

Тихо, так тихо, как только она могла, Дженни накинула на дверь цепочку.

– Зачем?

– Мне надо с тобой поговорить! – рявкнул Тони.

Половина шестого. Все соседи спокойно спят в своих кроватях. Тони перебудит весь дом. Дженни взлохматила волосы, будто она только что встала, и быстро оглянулась. Рэй закрывал дверь спальни. Дженни отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Тони толкнул створку, но цепочка удержала ее. Он заглянул в щель.

– Сними цепочку.

Он был не один. За его синой маячил головорез из команды Винни, Джоуи.

– Чего тебе надо, Тони?

– Я сказал, мне надо войти.

– Я не собираюсь впускать тебя. Ты хотел мне что-то сказать, говори. Я слушаю.

Тони сунул в щель руку и попытался снять цепочку. Дженни закрыла дверь, прищемив ему пальцы.

– Ааа! – Тони налег на дверь плечом. – Прекрати, сука!

– Я иду спать. Если у тебя есть что сказать, говори быстро.

Тони нахмурился, но постарался сдержаться и говорить спокойно.

– Ты видела Шейна?

Дженни уставилась на него, словно не могла поверить своим ушам.

– Ты меня за этим разбудил? Спросить, не видела ли я Шейна?

– Отвечай на вопрос.

– Нет, я его не видела.

Через ее плечо Тони заглянул в квартиру.

– Ты уверена?

Дженни хлопнула себя по лбу.

– Ну конечно же! Ты прав, Тони. Я забыла. Рэй в спальне. Мы только что трахались.

– Не умничай, а то я тебе все зубы вышибу.

Дженни положила ладонь на дверной косяк.

– Заманчивое предложение, Тони, но я все же откажусь.

Он погладил ее руку пальцем.

– Раньше ты не жаловалась.

– Иди в задницу, Тони, – устало сказала Дженни.

– Открой дверь, – вкрадчиво произнес он. – Мне действительно нужно с тобой поговорить.

Она покачала головой.

Тони взглянул на Джоуи, потом снова на Дженни.

– Открой дверь, или я ее сломаю, – не выдержал он.

– Ты хочешь сказать, твой дружок ее сломает. Ты слишком нежный, чтобы сделать это самому.

Тони внезапно просунул руку в щель и попытался схватить ее. Дженни отпрыгнула.

– Я тебе шею сверну, тварь!

Дженни отступила на шаг, так, чтобы Тони не мог до нее дотянуться, и показала ему телефон.

– Если ты не уберешься, я позвоню в полицию.

– Открой дверь немедленно, мать твою!

Дженни нажала кнопку громкой связи на телефоне.

Раздался гудок. Она набрала «девять», потом «один» – так, чтобы Тони видел.

– Хочешь, чтобы я набрала еще одну единицу? – спросила она, держа палец на кнопке. – Ты оставишь меня в покое или мне нажимать на кнопку?

Глаза Тони горели ненавистью, но руку он убрал.

– Знаешь, если набрать «девять-один-один», они в любом случае присылают наряд. Даже если ничего не говорить и повесить трубку.

От бессилия Тони саданул кулаком по дверному косяку и выругался. Потом приблизил лицо к щели.

– Я с тобой еще разберусь, – пообещал он и умчался прочь.

Джоуи побежал вслед за ним по коридору.

Дженни захлопнула дверь и задвинула засов. Рэй вышел в гостиную.

– Это ты здорово придумала. С телефоном.

Дженни подошла к нему ближе.

– Где твоя машина? – спросила она. – Тони вполне мог ее заметить.

– Я приехал на автобусе.

Рэй Шейн, крутой парень, бывший коп из полиции нравов, ехал на автобусе? Дженни засмеялась. Она представила себе, как Рэй залезает в автобус, чертыхаясь, ищет в карманах мелочь – они не давали сдачи, потом втискивается в узкое сиденье и терпеливо едет до нужной остановки. Она засмеялась еще сильнее, так что в конце концов у нее заболел живот и выступили слезы на глазах.

Рэй вежливо подождал несколько секунд.

– Что смешного? – поинтересовался он.

Дженни никак не могла остановиться.

– Ты в автобусе, – задыхаясь, выговорила она.

Рэй ухмыльнулся:

– Ну да. Я всю жизнь прожил в этом городе, и сегодня в первый раз проехался на автобусе.

– Где твоя машина?

– Возле моего дома. Я… типа отбыл в спешке.

– Почему ты не вызвал полицию?

Рэй покачал головой:

– И что бы я им сказал? За мной охотятся гангстеры?

– Хотя бы. Почему нет?

– Я просто бывший уголовник. Копы не будут ничего для меня делать.

– Так как же ты поступил в итоге?

– Сел в автобус и приехал сюда.

– Мокрый с головы до ног? – Она только что заметила, что он весь мокрый.

– Водитель подумал, что я очередной псих, который спешит по своим делам. – Рэй выжал подол рубашки. Вода закапала на пол. – Я вышел на Кэнал-стрит и пришел сюда пешком.

– И привел на хвосте Тони.

Рэй пожал плечами.

Дженни посмотрела на него и приняла решение.

– Снимай свою одежду и иди в душ.

Рэй ничего не ответил, но по глазам было видно, как он ей благодарен.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я до сих пор храню твои старые вещи, – сказала Дженни.

* * *

– Думаете, она говорит правду? – спросил Джоуи.

Тони взглянул на него снисходительно.

– Она бы побоялась мне соврать. Я как-то надрал ей задницу, и она знает, что я могу и опять это сделать.

Джоуи выехал на Кэнал-стрит.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Хрен его знает, – сказал Тони. Больше себе, чем Джоуи.

Да, проблема. Он действительно понятия не имел, куда ехать. Нужно найти Шейна, это ясно. Но как? Где он, этот чертов ублюдок? Тони не знал, куда еще можно податься.

– Как насчет его семьи или, может, друзей? – предложил Джоуи. – Он, скорее всего, к ним отправился.

Тони покачал головой:

– Я думал об этом. Но у нас такая работа… типа мы не заставляем людей заполнять анкеты. Или, там, оставлять номер, по которому можно связаться с родными в случае чего.

Джоуи ничего не ответил. Наступила тишина. Тони опять подумал, что Шейн был практически у него в руках, но сумел ускользнуть, и в бешенстве стукнул кулаком по приборной доске. Джоуи вздрогнул.

Вот еще одна проблема. Джоуи. Сейчас он выполняет приказания Тони, но фактически все, кто работают в «Доме», работают на Винни. Можно ли рассчитывать на преданность Джоуи? Или он сочтет своим долгом доложить Винни, что они упустили Шейна? До сих пор Джоуи постоянно находился при Тони, поэтому он не мог ничего рассказать Винни. Но что будет дальше?

Тони посмотрел на часы. Шесть утра. Еще есть шанс все исправить. Нужно только приглядывать за Джоуи – чтобы он не подходил к телефону – и найти эту вонючку Шейна. Тони никак не мог допустить, чтобы какой-то поганый бывший коп испортил ему всю игру. Слишком многое было поставлено сейчас на карту. И слишком долгий путь ему пришлось пройти, чтобы очутиться здесь.

Он вырос в районе Айриш-Чэннел. Кроме Тони, в семье было еще семеро детей. Зелло были единственными итальянцами в округе. Отец Тони тридцать лет проработал сантехником, но никогда не брался за сверхурочные, потому что слишком любил выпить. На приличную католическую школу денег у Зелло не было, и поэтому все дети ходили в обычную муниципальную.

В школе Макдонаф № 35 белых, кроме них, не было. Тони приходилось драться каждый день. Драться, чтобы пройти к своему шкафчику, драться, чтобы попасть в класс, драться, чтобы добраться до дома. К десятому классу он решил, что с него хватит. Он явился домой пораньше, не досидев до конца урока, и сообщил родителям, что бросает школу.

– Черта с два, – сказал отец, обдав Тони перегаром. – Ты закончишь школу и найдешь хорошую работу.

– Я уже нашел хорошую работу.

Мистер Зелло состроил удивленную гримасу:

– Вот как? И где же?

– Я буду работать на мистера Никки.

Отец Тони был обыкновенным нищим алкашом, но он был честным алкашом. И прекрасно знал Ника. Ник был «при делах» – держал подпольную лотерею и собирал «долю» для крутых ребят. И даже сам крышевал некоторые магазинчики на Сент-Клод-авеню.

– Ты вернешься в школу и будешь держаться подальше от Ника, – заявил отец.

Они сидели на кухне. Отец взял бутылку и налил себе еще выпить.

– Я не вернусь в школу, – сказал Тони. – В заднице я видал этих ниггеров, и эту школу, и… тебя тоже.

Дальше все произошло очень быстро. Неожиданно быстро. Отец развернулся – в правой руке он держал стакан – и прямо стаканом врезал Тони по голове. Тони рухнул на пол. Ощупав голову, он увидел, что его руки в крови. На следующий день врач наложил ему швы – за левым ухом у Тони была рана шириной в три дюйма. С тех пор они с отцом больше не виделись.

Теперь Тони ехал в собственном «линкольне», с Джоуи за рулем. Он многого достиг. И все, чего он достиг, могло обрушиться из-за одного-единственного человека – Рэя Шейна. Он не представлял себе, где искать Шейна. Не знал даже, откуда начать поиски. Время идет. Винни вот-вот узнает, что Шейн сбежал. Но именно сейчас, в этой ситуации, Тони решил сделать ход конем.

– Тони? Вы меня не слышите?

– А? – Тони посмотрел на Джоуи. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что забыл о его присутствии. – Что ты сказал?

– Я спросил, куда ехать.

Они были в самом конце Кэнал-стрит, возле реки.

– Давай на окраину. На Чоупитулас.

– А куда там?

– Я покажу.

Глава 19

Когда Рэй вышел из душа, Дженни протянула ему одежду, которую нашла в шкафу, и присела на край кровати. Рэй натянул штаны цвета хаки, застегнул их и просунул ладонь за пояс. Штаны были ему велики на пару дюймов.

– В тюрьме хреново кормят, – прокомментировал Рэй и надел голубую футболку. – Поверить не могу, что ты их сохранила.

Несколько недель после того, как Рэя арестовали, Дженни каждую ночь рыдала, уткнувшись лицом в его рубашки. Она так и засыпала с его вещами в обнимку. Потом рубашки перестали пахнуть Рэем, она их постирала и повесила в шкаф. И в конце концов забыла о них. Наверное, где-то в глубине души, сама того не осознавая, Дженни надеялась, что когда-нибудь он вернется. Однако знать об этом Рэю было совсем необязательно. Она улыбнулась.

– В Красном Кресте не хотели их брать.

– А моих старых ботинок у тебя, случайно, не найдется?

Дженни покачала головой.

– Я разожгу камин, и мы высушим твои ботинки у огня.

Они вышли из спальни, и Дженни вздохнула с облегчением. Слишком много воспоминаний было связано с этой комнатой – и плохих, и хороших. Она села на корточки перед маленьким камином и чиркнула длинной спичкой. Потом повернула газовый вентиль. Газ зашипел, Дженни поднесла к нему спичку и разожгла огонь. Рэй взял носки и ботинки и пристроил их поближе к камину.

Часы на каминной полке показывали 6:30.

– Есть хочешь? – спросила Дженни.

– Умираю.

– Будешь яичницу?

– Буду. Отлично.

Все как всегда. Как в то время, когда они были вместе. В голове Дженни тут же возникла картинка.

Полдень. Даже ближе к обеду. Они оба собираются на работу – Рэй в полицию, Дженни в бар. Она стоит на кухне, босая, и готовит ему что-нибудь перекусить, прежде чем он уйдет. Потом целует его у дверей. Говорит, чтобы он был осторожнее.

Дженни разбила в миску четыре яйца – на двоих. Потом подумала и добавила еще одно – Рэй действительно похудел в тюрьме. Взболтала яйца. Вылила на сковородку. Поджарила тосты. Налила в стаканы апельсиновый сок.

Они позавтракали. Потом Рэй принялся помогать ей убирать со стола. Это было что-то новое. Раньше он быстро запихивал в себя еду и срывался с места, предоставляя Дженни делать все остальное. Хотя ей тоже нужно было на работу.

Когда они все убрали и перемыли посуду, было уже семь часов, и Дженни едва держалась на ногах.

Рэй зевнул, словно прочитав ее мысли.

– Ничего, если я лягу на диване? Я сейчас упаду.

Разумеется, она не возражала. Она даже чуть не предложила ему лечь на кровать вместе с ней, но вовремя остановилась. Кровать была та же самая, на которой они когда-то спали вдвоем, оба валились с ног от усталости – что тут такого в общем-то? Но ей стало страшно. Вдруг Рэй откажется? Откажется потому, что ему неприятно спать рядом со шлюхой, или потому, что он не хочет подцепить что-нибудь. Если он скажет что-нибудь подобное, то она просто не выдержит, решила Дженни и промолчала.

Из шкафа в коридоре она достала запасные подушку и одеяло и бросила их на диван. Рэй положил подушку на подлокотник и принялся разворачивать одеяло.

– Ты… ты когда-нибудь думал о том, что было бы сейчас с нами, если бы жизнь не повернулась в другую сторону? – неожиданно спросила Дженни.

Не глядя на нее, Рэй аккуратно расстелил одеяло на диване. Дженни принужденно засмеялась.

– Не важно. Люди вроде нас всегда все портят, так что.

Рэй выпрямился и посмотрел на нее в упор. Дженни смутилась и отвела взгляд.

– Я думаю об этом каждый день, – тихо, почти шепотом сказал он.

Сердце подпрыгнуло. Дженни проглотила ком в горле.

– Я тоже, – еле выговорила она.

– То, что ты сказала… ну, что люди могут меняться. Ты правда в это веришь?

Дженни кивнула, боясь расплакаться.

– Как? – спросил Рэй.

Она наконец отважилась поднять на него глаза.

– Сначала. Сначала, я думаю, нужно признаться себе, что все, что произошло, – это твоя вина. Твоя и больше ничья. Потом, наверное, твердо решить, что ты хочешь измениться. – Рэй покачал головой. – А потом просто взять и сделать это, – торопливо закончила Дженни. – Взять и измениться. Перестать делать вещи, которые ты делал раньше.

Рэй посмотрел в сторону.

– Хотел бы я, чтобы это было так легко.

Он присел на край дивана, спиной к Дженни. Она подошла и села рядом. Не очень близко – между ними был где-то фут.

– А я и не говорю, что это легко, – тихо сказала она.

Рэй наклонился вперед и уперся локтями в колени.

– Однажды, когда я только начинал работать, нам поступил сигнал. Я тогда был совсем новичком, месяца два или три, как вышел из академии. И вот кто-то позвонил в полицию. Сказал, перестрелка. И мы с моим напарником – моим наставником, старшим офицером – выехали на вызов. Это было в третьем округе. Небольшой такой тихий райончик. Мы приезжаем и видим – на улице лежит парень. Половина на асфальте, половина на траве. Его буквально изрешетили – шесть или семь выстрелов в грудь и один в голову. Так что затылок снесло напрочь.

Футах в десяти стоит женщина. Кричит и заливается слезами. Оказывается, этот парень – ее муж. Потом мы узнали, что он был абсолютным уродом, задолжал кому-то деньги за наркоту, но на тот момент мы были не в курсе, конечно. Женщина показывает на проход между двумя домами. Говорит, тот, кто стрелял, побежал туда.

Мой наставник, здоровый толстый мужик, двадцать лет стажа и при этом не может и десяти футов пробежать, говорит мне, чтобы я бежал туда, а он будет охранять место преступления. И я иду. В одной руке фонарик, в другой пистолет. Ползу по этому проходу между домами. Темнота вокруг кромешная. Где-то рядом лает собака, прямо разрывается. И скребет когтями по ограде, рвется с цепи.

Потом вдруг выстрел. Я нагибаюсь и свечу фонариком на ограду – ограда из проволочной сетки. И вижу, что через ограду пытается перелезть какой-то парень. А по ту сторону ограды лежит собака – он ее пристрелил. Тогда я целюсь и стреляю. Руки у меня дрожат, и я промахиваюсь, конечно. Но не важно. Потому что парень слышит выстрел, бросает оружие на землю и с поднятыми руками идет ко мне.

Я слышу, как мой напарник кричит что-то там, на улице, но в проход между домами не суется, потому что боится. Я надеваю на парня наручники, подбираю его пушку и вывожу его к машине. – Рэй немного помолчал, глядя в пол. – Никогда в жизни я не чувствовал себя так хорошо.

Дженни осторожно положила руку ему на колено.

– Зачем ты мне это рассказал, Рэй?

Он глубоко вздохнул:

– Потому что тогда все было просто. Я хороший парень. Он плохой парень. А потом, неделю спустя, нас вызвали на кражу со взломом. Владелец дома отправился на пробежку, а кто-то к нему влез. Мы говорим хозяину, чтобы он оставался снаружи, а мы проверим дом. Удостоверимся, что там никого нет. И наверху, в спальне, мой напарник находит бумажник хозяина. Грабитель явно не добрался до второго этажа – все на своих местах, ничего не перевернуто. Никаких следов, словом. И вот мой напарник спокойно сует бумажник к себе в карман, а потом, после дежурства, дает мне шестьдесят баксов. И говорит, что это моя доля.

– И что ты с ними сделал?

Рэй посмотрел на Дженни:

– Положил в карман.

Дженни нахмурилась.

– Ты их взял? – переспросила она.

Рэй пожал плечами:

– Он был моим наставником. Он должен был писать мне характеристику. Когда я возвращался домой в тот вечер, то чувствовал себя очень дерьмово. Ну просто очень дерьмово. Я остановился на углу Тулейн и Джефф Дэвис, на светофоре, и увидел на тротуаре нищего с табличкой на шее. Такой, знаешь, кусок картона, и на нем написано: «Помогите ветерану войны во Вьетнаме». Или – не помню точно – может быть, что-то типа «работаю за еду». И я опустил стекло, скомкал эти шестьдесят баксов и швырнул ему.

Дженни погладила его по плечам.

– Ты серьезно? Насчет измениться?

– Слишком поздно, – сказал Рэй.

– Ты действительно хочешь измениться? – Дженни решила не отставать.

Рэй снова замолчал. Потом кивнул:

– Хочу.

– Хотеть мало. Надо это сделать.

Но что такое слова в этом деле, стремительно подумала Дженни. Она сама находилась в точно такой же ситуации, как и Рэй. Она хотела измениться, изменить свою жизнь, хотела больше всего на свете. Но у нее не было сил. Сегодня она в первый раз произнесла это вслух. Значит, она должна первой сделать это. И помочь Рэю. Показать ему, что это возможно.

– Вот так вот просто? – Рэй щелкнул пальцами.

Дженни собралась с духом:

– Что нужно сделать сначала? Как я сказала?

Он не ответил.

– Сначала нужно признать, что ты сам во всем виноват.

– В чем я виноват?

– Во всем.

– Я во всем виноват? – переспросил Рэй.

Будет больно, подумала Дженни, но назад она не повернет. И ему не позволит. Это надо пережить.

– Да. Никто не виноват в том, что ты продажный коп и вор, Рэй. – Он попытался подняться, но Дженни его удержала. – И точно так же никто, кроме меня, не виноват в том, что я шлюха.

Рэй повернулся к ней:

– Во всяком случае, у тебя есть оправдание.

Дженни покачала головой:

– То, что моя мама заболела, – это не оправдание. Я могла бы заняться чем-нибудь другим, но выбрала это. Я выбрала стать шлюхой и трахаться с мужиками за деньги. – Она почувствовала, что плачет – слезы катились по щекам. – Любому, кто за это заплатит, я позволяю воткнуть в меня свою штуку. Куда он только захочет. В любое место.

– Замолчи. – Рэй закрыл глаза, как будто от боли.

– Но это правда. Может быть, ты вор и продажный коп, но ты заплатил за то, что сделал. А я… а я продолжаю торговать собой. Я обыкновенная.

– Замолчи! – Рэй схватил ее за плечи и встряхнул.

Но Дженни не остановилась.

– То, что ты сделал, – твоя вина. А то, что я сделала, – моя вина. Но никто не заставляет нас повторять те же ошибки. – Она глубоко вздохнула. – Все. Я покончила с «Домом». Я туда больше не вернусь. Я все продам, эту квартиру, свою машину, все, что угодно, – но я туда больше не вернусь.

Рэй обнял ее.

– Я тоже.

* * *

Было еще слишком рано, и Тони велел Джоуи остановиться возле «Рикабоноз кафе» на Панола-стрит. Надо подождать. Тони не торопясь позавтракал – две большие вафли, стакан сока и три чашки кофе. Джоуи попытался о чем-то его расспросить, но Тони сказал, чтобы он заткнулся и ел.

Глупый гоблин поворчал насчет меню – слишком много жиров, слишком много углеводов, мало белков, – но в конце концов заказал целую гору блинчиков. Он залил их кленовым сиропом и умял один за другим. Потом Джоуи заказал огромную яичницу – такую, что и в лошадь бы не уместилась, – и умял ее тоже.

После завтрака они двинулись в центр. Джоуи припарковал машину там, где сказал ему Тони, и удивленно огляделся:

– Это тот дом, где у босса офис?

Тони подтвердил.

– Мне пойти с вами? – с надеждой спросил Джоуи.

– Сиди в машине, – приказал Тони. – Никуда не ходи, ни с кем не разговаривай.

Качок послушно кивнул.

– Где твой мобильный? – спросил Тони.

– А?

– Твой мобильный, – повторил Тони. – Дай мне его. – Как только он выйдет из машины, Джоуи может позвонить Винни с отчетом. Незачем давать ему такую возможность.

Джоуи вытащил из кармана телефон. Тони выхватил его и положил в свой карман.

– Это… типа…

– Что? – Тони злобно уставился на Джоуи.

Джоуи пожал плечами:

– Ничего. Можете взять, если он вам нужен.

– Спасибо, – с ядовитой иронией сказал Тони.

Он хотел сразу же пройти к Старику, но секретарша – Конни, Карен, как там ее, мать ее, остановила его. У него не была назначена встреча с мистером Мессиной. Босс не любил нежданных посетителей. Поэтому он и держал секретаршу.

Тони присел на стул напротив регистрационной стойки и стал представлять себе, как Конни-Карен голая нагибается над своим столом. Так он провел целых пятнадцать минут. После этого секретарша проводила его к боссу.

В кабинете Старика Тони сел в то же самое кресло, что и в прошлый раз. Карлос Мессина посмотрел на него с раздражением:

– Я удивляюсь, что ты снова пришел.

Что означало – лучше для тебя, если это действительно что-то важное.

– Вы мне сказали, чтобы я присматривался к тому, что происходит в «Доме» и сообщал вам, – сказал Тони. Он нервничал гораздо больше, чем ожидал.

– Для этого у меня есть телефон.

Тони сделал глубокий вздох. Может быть, он совершает самую большую ошибку в своей жизни.

– Тут такое дело, что я хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

Карлос сделал нетерпеливый жест.

– Человек, который предал нас, – Рэй Шейн. Это его рук дело.

Лицо Старика не изменилось, но глаза вдруг стали ледяными. Такими ледяными, что Тони сам похолодел.

– Ты уверен?

Тони облизнул пересохшие губы. В горле тоже пересохло.

– Я получил информацию от копа.

– Коп сказал тебе, что Рэй Шейн убил моего племянника?

Тони повторил Карлосу все, что услышал от Лагранжа.

Когда он закончил, Карлос немного помолчал. Потом спросил:

– Этот коп. Коп, который рассказал тебе все это. Ему можно верить? Мы его знаем?

Тони кивнул. Итак, момент настал. Время играть по-крупному. Или Тони поднимется наверх, или уляжется в могилу. Может быть, в реке. Или хуже – в болоте. Станет обедом для аллигаторов.

– Но Шейн не настолько крут, чтобы провернуть такое дело в одиночку.

Карлос Мессина откинулся назад в кресле и уставился в потолок. Тони показалось, что он вздохнул. Где-то минуту спустя Старик произнес:

– Так что ты говоришь?

– Шейну помогли.

Карлос подался вперед и поставил локти на стол. Его лицо словно окаменело.

– Продолжай, – бросил он.

Тони пожалел, что у него нет с собой револьвера. С револьвером он бы чувствовал себя гораздо увереннее. Но согласно железному правилу с оружием к боссу заходить было нельзя. Потому что именно так боссов убивают. Тони проглотил ком в горле и сказал:

– Я думаю, ему помог ваш брат.

Карлос сверкнул глазами:

– Что ты сказал?

Сердце Тони провалилось в желудок.

– Я думаю… я думаю, Винни и Шейн вместе это задумали.

Карлос снова откинулся назад.

– Ты хочешь сказать, что мой брат убил собственного сына?

Тони помотал головой:

– Я думаю, это была случайность.

– Мой брат любил Пита. Он в нем души не чаял. Он бы ни за что не причинил ему вреда.

– Просто кто-то увлекся.

Карлос Мессина потер лицо. Голос его был почти печальным.

– Мы с братом никогда не были особенно… близки. Я поставил его управлять «Домом» и устранился.

Карлос делится с ним семейными тайнами? Тони приободрился. Старик мог выдать что-нибудь, что Тони сможет использовать.

– Почему? – спросил он.

– Потому что на самом деле мне не нравится Винни. Я любил этого чертова балбеса Пита. Любил как собственного сына. Но Винни. Винни всегда был полным придурком.

Тони постарался сделать как можно более мрачное лицо, чтобы скрыть радость.

– Есть кое-что еще, что вам нужно знать.

– Что? – резко спросил Карлос. Словно из пистолета выстрелил.

– Винни. – Тони уже спокойно мог называть впавшего в немилость брата просто по имени, – Винни велел мне найти Шейна и прикончить его.

Карлос треснул кулаком по столу, так что Тони подпрыгнул.

– Все знают, даже мой тупой брат, что никого не убирают без моего приказа!

Пропасть между братьями углубляется, с удовольствием отметил Тони.

– Поэтому я и решил прийти прямо к вам.

Однако Карлос его не слушал.

– Тупой сукин сын… урод… – бормотал он.

Тони попытался привлечь его внимание.

– Мистер Мессина, что мне теперь делать?

Карлос перестал говорить сам с собой и посмотрел на Тони:

– А? – Потом кивнул: – Да. Ты можешь кое-что сделать. Поможешь мне навести порядок в этом деле.

Определенно шаг вверх, подумал Тони.

– Только скажите – я все сделаю.

– Ты знаешь, где Шейн?

Вопрос из разряда опасных. Тони ни в коем случае не мог признаться, что Шейн был у него в руках, но ускользнул. И в то же время не мог соврать Старику. Не из моральных принципов, конечно, – Тони просто опасался, что его вранье раскроется. Врать боссу – одно из главных преступлений. За такое платят жизнью.

– Я могу найти его, – сказал Тони.

Карлос удовлетворенно кивнул.

– Найдешь – приведи его ко мне. Нет-нет-нет. – Он махнул рукой. – Лучше так. Придержи его где-нибудь. В каком-нибудь тихом местечке. И сразу же позвони мне. Я прибуду и разберусь. Не убивай его! – Карлос поднял палец. – Ты понял меня?

– Да, сэр.

– Я хочу поговорить с ним.

Вот это было бы совсем нежелательно, но Тони кивнул.

– А что мне делать с Винни?

– Что Винни?

– Если я не убью Шейна, как он мне приказал, он подумает, что это странно.

Карлос опять уставился на него своими ледяными глазами.

– Не беспокойся о моем гребаном братце. Я сам с ним разберусь.

Когда Дженни проснулась, было уже три часа дня. Она лежала на диване в объятиях Рэя. Он еще спал – она чувствовала его ровное дыхание на своем затылке.

Они просидели на диване до девяти утра. Говорили о том, как собираются изменить свою жизнь. Не о совместном будущем – просто о том, что каждый из них собирается сделать, чтобы измениться. Потом немного вспомнили прошлое. Сначала свое, потом их общее прошлое. Совсем чуть-чуть. Дженни хотела начать все сначала, а не возвращаться к старому. К старым ошибкам.

Оба они наконец выговорились и страшно устали. Дженни почти засыпала, но ей не хотелось оставаться одной. Она боялась прерывать связь, возникшую между ней и Рэем. Обнявшись, они вместе улеглись на диван. Неизвестно, кто начал первый, но как-то так получилось, что они занялись любовью.

Сначала Дженни чувствовала себя неуверенно, боялась, что Рэй вдруг вспомнит, чем она зарабатывала себе на жизнь, и оттолкнет ее. Но вскоре страсть заставила ее забыть об опасениях. Они почти яростно отдавались друг другу. Потом, обессиленные, не размыкая объятий, упали на диван и уснули.

Несколько часов Дженни проспала как убитая, но сейчас ей захотелось в туалет. Осторожно, как только могла, она выбралась из-под руки Рэя, соскользнула с дивана и отправилась в ванную.

Когда она вышла, накинув на голое тело халат, Рэй уже проснулся.

– Давно ты встала? – спросил он.

Его голос и интонации были совершенно нейтральными. Невозможно было понять, рад он тому, что произошло между ними, или, наоборот, уже жалеет.

– Пару минут назад. В туалет понадобилось, – сказала Дженни. – Как спалось?

Рэй потер глаза.

– Отлично.

– Ты выспался? Если нет, можешь лечь на кровать.

Он встал с дивана, в чем мать родила, и потянулся.

– Нет, все нормально. Надо обдумать, что мне делать дальше.

– Есть хочешь?

Рэй ухмыльнулся и кивнул:

– Умираю.

Волна облегчения затопила Дженни.

– Я тоже.

* * *

– Тебе надо уехать прямо сейчас, – сказала Дженни. Они уже оделись и сидели на кухне, перекусывая сэндвичами и шоколадным молоком.

Рэй странно посмотрел на нее:

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, не из моей… не из квартиры, – поправилась Дженни. – Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, конечно. Я имею в виду, тебе нужно уехать из Нового Орлеана. Здесь произошло слишком много всего плохого.

Рэй засунул в рот последний кусок сэндвича.

– Куда?

– Не знаю. Когда я жила в Калифорнии, мне там нравилось. Ты мог бы поехать туда, например. – Больше всего на свете Дженни хотелось бы, чтобы он предложил ей поехать вместе с ним, но она этого не сказала.

Рэй пожал плечами:

– Ну не знаю.

– Если ты хочешь изменить свою жизнь, тебе нужно убраться из этого города.

– Я и так убрался из этого города почти на пять лет.

– И посмотри, что случилось, когда ты вернулся обратно. – Дженни чуть повысила голос. – Ты начал ровно с того места, где остановился. Чертов город! – Она хлопнула ладонью по столу. – Эта проклятая семейка, Мессина, – они затягивают тебя и черта с два потом отпускают. – Она поняла, что сейчас уже имеет в виду больше себя. С Рэем или без Рэя, но она должна отсюда вырваться.

– Мне нужна была работа, и они дали мне работу, – возразил Рэй. – Не сказал бы, что меня заваливали предложениями.

Снова прошлое. Они опять возвращались к прошлому.

– Ты мог бы найти обычную работу. Не связываться с ними.

– Я не связан с ними. Не так, как раньше. Я не вмешиваюсь в их дела. Моя работа – вышвыривать из заведения слишком пьяных. Или тех, кто грубо ведет себя с.

– Со шлюхами, – закончила Дженни.

– С девочками.

– Тебе нужно уехать, Рэй. Начать все сначала. И не оглядываться назад.

Он покачал головой:

– Я не могу уехать, пока не разберусь с этим делом.

– Почему?

– У Мессины есть друзья. Если они считают, что я замешан в этом деле, что по моей вине убили Пита, то меня везде найдут. Не важно, куда я уеду.

– Что ты собираешься делать?

Рэй немного помолчал.

– Мне нужна твоя помощь, Джен, – сказал он.

Внезапно Дженни подумала, что они никогда не выберутся из этого города живыми.

– В чем? – спросила она.

– Я хотел бы остаться здесь на пару дней.

Она кивнула.

– И мне нужна твоя машина.

– Хорошо.

– То, о чем ты вчера говорила. Ты всерьез все решила?

– Мы оба много чего говорили вчера. Но я отвечаю за каждое свое слово.

– Я имею в виду, ты правда больше не вернешься в «Дом»?

Дженни кивнула:

– Правда. С этим покончено.

– Что ты будешь делать?

– Уеду из Нового Орлеана.

– Куда?

– Не знаю. Может быть, снова в Калифорнию. Там прекрасный климат. И пляжи тоже классные.

Дженни прожила в Калифорнии всего год, это был замечательный год. Она работала в спортклубе, вела курсы аэробики для пожилых женщин и обучала детей плаванию. Ей страшно хотелось, чтобы Рэй сейчас сказал: «Калифорния? Звучит заманчиво. Может, поедем туда вдвоем?» Но вместо этого Рэй сказал, что ему нужно позвонить Чарли Льюзе.

– Ты что, спятил? – изумилась Дженни.

– Он сказал, чтобы я позвонил, если мне что-нибудь понадобится, – ответил Рэй. – Ну… типа мне кое-что понадобилось.

– Он же убийца, – сказала Дженни. – Если Тони, или Винни, или Карлосу понадобится тебя убрать, они прежде всего обратятся к Чарли.

Рэй покачал головой:

– Не думаю.

Дженни не верила своим ушам. Он что, на самом деле чокнулся?

– Он их человек. А ты нет.

– Я разговаривал с ним пару дней назад. Он нормальный.

Она встала и принялась убирать со стола тарелки. Вернее, свою тарелку и стакан. Тарелку Рэя она оставила на столе.

– Ты не будешь звонить ему с моего телефона.

Рэй встал и посмотрел на свой промокший вчера мобильный.

– Я позвоню из автомата, – коротко сказал он и направился к двери. Тарелка так и осталась на столе.

Дженни бросила на него умоляющий взгляд.

– Рэй, пожалуйста. Не звони ему. Давай просто уедем. Прямо сейчас. У меня есть кредитка. Мы просто сядем в машину и уедем.

У самой двери Рэй обернулся.

– Я скоро приду. Ты будешь дома?

Она очень боялась. Боялась Мессину. Боялась за Рэя. Боялась Тони. Что он с ней сделает, если узнает, что она солгала ему? Дженни знала, каким жестоким может быть Тони – ей приходилось испытывать на себе его гнев. Но больше всего она боялась снова потерять Рэя.

Он смотрел на нее, ожидая ответа.

– Буду, – сказала Дженни.

Он вышел и захлопнул за собой дверь.

Дженни разрыдалась.

Глава 20

– Выглядишь хреново, – заметил Чарли Льюзза, он же Кролик.

– Потому что я хреново себя чувствую, – ответил Рэй.

Они сидели в баре под названием «Хобнобберз», который находился через улицу от Кэнал-стрит. Это было заведение преимущественно для клерков, с дешевыми бизнес-ланчами и «счастливыми часами». Рэй очень надеялся, что гангстеры в такие места не ходят.

Чарли рассказал, что после того, как они с Рэем договорились о встрече, он позвонил ребятам, которых хорошо знал и которым доверял, чтобы узнать новости. Ребята работали непосредственно на Старика Карлоса.

– Ты попал в большую задницу, Рэй.

Рэй прекрасно знал, что он в заднице, но не понимал почему.

– Что говорят?

– Если верить Тони, Винни велел рызыскать тебя и прикончить.

– Что?

– Он думает, это ты спланировал ограбление и ты виноват в смерти его сына.

– Хрень собачья!

Чарли успокаивающе поднял ладонь.

– Не кричи.

Рэй кивнул и заговорил тише:

– Я не имею к этому отношения! Я узнал об ограблении, когда парень с татуировкой на руке ткнул мне в нос револьвер. Все.

– Я тебе верю. Ты верный, надежный парень. Но твои дела, по правде говоря, еще хуже.

Рэй нахмурился:

– Еще хуже? Винни и Тони хотят меня прикончить, и мои дела еще хуже?

– Да, – подтвердил Чарли.

Этот парень умеет нагнетать обстановку, подумал Рэй.

– Что может быть еще хуже?

– Это касается Старика.

Сердце Рэя забилось чаще. Дженни была права. Если Старик хочет его убрать, то конечно же он сделает это при помощи Чарли Кролика.

Наверное, его мысли были написаны у него на лице, потому что Чарли сказал:

– Не волнуйся, парень. Я здесь не для того, чтобы тебя шлепнуть.

– Как так? – выговорил Рэй. Страх сдавил его горло.

– Официально мы с женой отправились за покупками. Я отвез ее в один из этих огромных торговых центров на Миссисипи. Мы остановились в казино на побережье – она любит игровые автоматы. Я немного поиграл в блек-джек, выиграл четырнадцать сотен, между прочим. Меня нет в городе уже два дня. Я ни с кем не говорил. Последняя информация, которой я владею, ты работаешь на Винни и пытаешься найти парней, ограбивших «Дом».

– Спасибо, Чарли.

– Но если Карлос скажет мне что-нибудь еще, следующая наша встреча будет совсем другой.

Рэй кивнул. Музыкальный автомат заиграл «Я застрелил шерифа» Эрика Клэптона. Песня напомнила Рэю о тюрьме.

– Эта песня была большим хитом там, где я сидел, – сказал Рэй. – Парни, у которых были бумбоксы, то и дело ее заводили.

Чарли покачал головой.

– Бумбоксы в тюрьме. Мать твою. Скоро они там публичные дома открывать начнут.

Рэй прислушался к хорошо знакомым словам. В этой песне его действительно занимал один момент.

– Ты никогда не думал, а кто застрелил помощника шерифа? – спросил он, отхлебнув «Джемесон».

– А?

Рэй потыкал пальцем в воздух.

– Я про эту песню. Эрик Клэптон перепел старую композицию Боба Марли, «Я застрелил шерифа». И мне интересно, а кто же застрелил помощника шерифа.

Чарли склонил голову и тоже прислушался.

– О чем ты?

– Парень в песне, – терпеливо пояснил Рэй. – Парень в песне поет: «Я застрелил шерифа, но я не стрелял в помощника шерифа». Если это не он, то кто застрелил этого гребаного помощника?

Я застрелил шерифа, донеслось из музыкального автомата, но клянусь, я просто защищался. Однажды свобода пришла ко мне, и я уехал из города…

Чарли кивнул.

– Никто не стрелял в помощника. Я думаю, парень хочет сказать, что он застрелил шерифа и мог бы застрелить помощника шерифа, но не сделал этого.

– Нет, – возразил Рэй. Те же самые споры они вели в тюрьме. – Послушай внимательно. Помощник шерифа точно мертв. Парень говорит: «Они хотят обвинить меня в том, что я убил помощника шерифа». Значит, его кто-то шлепнул. Но не он.

– Кто «не он»?

– Парень, который поет песню.

– Эрик Клэптон?

– Нет, Эрик Клэптон просто исполнитель. Я имею в виду, парень из песни. Как бы тот парень, про кого она.

– Ну и?.. – Чарли выглядел немного озадаченным. – Он не убивал помощника шерифа, и что?

– Если он признался в убийстве шерифа, то почему бы не признаться в том, что убил и помощника тоже? Я думаю, его шлепнул сам шериф.

– Шериф? – скептически спросил Чарли. – Шериф сам убил своего помощника?

Рэй кивнул.

– Зачем?

– Ну, песню написал Боб Марли. Там упоминается трава. Явно имеется в виду марихуана. Наверное, парень приплачивал шерифу, а помощник поймал их. Вроде того.

Чарли залпом допил свой стакан.

– Чувствуется, ты много над этим думал, а?

– В тюрьме больше нечего особенно делать. Только думать.

– Знаешь, а у тебя ведь не в первый раз большие проблемы.

– Ты о том разе, когда меня арестовали?

– Нет. Уже после того.

– Что?

Вместо ответа, Чарли, в своей излюбленной манере, махнул официантке. Подождал, пока она принесет им напитки. Пока отойдет подальше. И только тогда заговорил:

– Это было после того, как тебя перевели из окружной тюрьмы в тюрьму Сент-Бернард. Было совещание. И босс тогда предложил убрать тебя по-тихому.

Рэй сглотнул.

– Когда ты говоришь босс, ты имеешь в виду.

Чарли утвердительно кивнул:

– Большого босса.  – Он отхлебнул скотча и продолжил: – Он опасался, что ты пойдешь на сделку с федералами. Но на тот момент у нас никого не было в Сент-Бернард. А засылать кого-то специально было слишком сложно. Я посоветовал ему подождать немного. Посмотреть, как ты будешь себя вести. Как выяснилось, ты повел себя правильно.

– Почему? Почему ты вступился за меня? Ты ведь меня даже не знал? – Почему-то Рэю необходимо было знать ответ на этот вопрос.

Чарли глубуко вздохнул и сделал еще глоток.

– Сколько тебе? Лет сорок?

– Сорок один.

– Моему сыну сейчас было бы столько же. Красивый был парень, но упертый. Никак не возможно было его переубедить. Джин его родила с большим трудом. Врачи сказали, что у нее вообще после этого может не быть детей. Так оно и оказалось. Может, поэтому мы немного избаловали мальчишку. Я вырос в Гертауне. Тогда он был наполовину ирландским, наполовину итальянским. И для парней было только два выхода: или в копы, или в бандиты. Почти все ирландцы стали копами, ну а мы стали бандитами. Ты в какую школу ходил?

– Святого Креста.

– Колледж окончил?

Рэй покачал головой:

– Нет. Всего два года продержался.

– Мы с Джин хотели, чтобы наш мальчик окончил колледж. Хотели, чтобы у него был выбор получше, чем коп или бандит. Не хочу тебя обидеть.

Рэй улыбнулся:

– Ничего.

– Он был смышленым парнишкой. Гораздо умнее, чем его отец. И вот когда он окончил школу, я купил ему машину и отправил в колледж.

Чарли помешал в стакане пальцем и отпил еще.

– Это было двадцать лет назад. Он заканчивал последний курс в Нотр-Дам. Ехал домой на Рождество. На дороге был небольшой обледеневший участок, и он врезался в отбойник. Полицейские сказали, что машина получила минимальные повреждения. Если бы он был пристегнут, то просто встал бы и ушел. Но мой сын не ушел. Он умер.

Рэй спросил, почему Чарли вступился за него, и тот рассказал ему про своего сына. Про свою мечту, которой не суждено было осуществиться. Может быть, это и был ответ на его вопрос. Может быть, нет. Рэй не стал расспрашивать дальше.

– Может быть, ты снова замолвишь за меня словечко перед боссом?

Чарли покачал головой:

– Тони там наушничает. Парень, которому я звонил, сказал, что Тони вроде как приблизился к Карлосу. Он убедил Старика, что ты и Винни вместе разработали этот план.

– Но это же идиотизм! – поразился Рэй.

– Не важно, идиотизм это или нет. Так он сказал боссу, и босс в это верит.

– Господи, они же братья!

– Наполовину.

– Как это?

– Один отец, разные матери.

– Я никогда не слышал об этом, – сказал Рэй.

– Их папаша в свое время был известным бабником. Ни одной юбки не пропускал. Босс – его законный сын. Винни – внебрачный. От одной из его подружек.

– Но у них ведь одна фамилия?

– Наверное, их отцу нравилось давать отпрыскам свою фамилию. Продолжать род как бы. У него был еще один законный сын, самый старший, но он умер, когда ему было лет тридцать. Говорят, от сифилиса.

– Я слышал, они не очень-то ладят.

– Они вообще не ладят. Но все равно кровное родство, даже наполовину, – сильная штука. Босс поставил Винни во главе «Дома». Но говорят, Винни по уши в долгах. Это одна из причин, почему босс так легко поверил Тони. Только он прекрасно знает, что у Винни кишка тонка провернуть такое одному, и вот тут на сцену выходишь ты.

– Тони всю жизнь меня ненавидел.

– Ты коп, и ты ирландец, – сказал Чарли Кролик. – Конечно он тебя ненавидит.

– Я был копом.

Чарли пожал плечами:

– Видимо, Тони считает, что бывших копов не бывает.

– А как насчет тебя? Тебя тоже волнует, что я бывший коп?

– Нет. Я ничего не имею против копов. Честные они или продажные. Они просто пытаются выжить, как и мы все.

– И дело только в этом? Поэтому у Тони на меня такой зуб? Потому что я был копом и потому что я ирландец?

– Ну да. Плюс еще, я думаю, он взбесился, когда Винни велел именно тебе найти грабителей. Надо знать Тони – он никому не позволит становиться у себя на пути.

– На пути к чему?

– К власти. А зачем еще, как ты думаешь, он последние три года трахает жену Винни?

– Что?!

Чарли ухмыльнулся:

– Она говорит Винни, что идет играть в бридж с подругами.

– Я видел жену Винни. Она… на сколько? Лет на пятнадцать старше Тони? И я видел жену Тони тоже. Та еще штучка, конечно, но она сногсшибательная красотка.

– Она стерва, – сказал Чарли.

– Стерва, – согласился Рэй. – Лучше не скажешь.

– Тони трахает жену Винни не потому, что она красотка. Он трахает ее потому, что она жена Винни. Лишнее очко ему в случае чего.

Рэй как следует приложился к «Джемесону». Вот это новости.

Чарли понизил голос.

– А знаешь, что самое смешное?

Рэй не находил в этом ничего смешного.

– Что?

– Жена Тони.

– Да?

– Ходит в тот же самый бридж-клуб.

– А?

– Она трахается со Стариком.

Рэй почувствовал, что у него буквально отвисла челюсть.

– Вот такой Тони умный. Его жена говорит ему, что идет играть в бридж, а сама играет со Стариком в кое-что поинтереснее. В его рыбацком домике.

– На озере Кэтрин? – спросил Рэй.

– Ты знаешь, где его домик? – удивленно переспросил Чарли.

– Я работал в седьмом округе. Там все копы знают, где он.

– Я не знал, – разочарованно протянул Чарли.

– Туда ехать почти час, если из центра. Он что, таскается в такую даль, чтобы потрахаться с женой Тони?

– Он уже немолодой человек. А она красивая женщина, в два раза моложе его. И спорим на что хочешь, с ним она вовсе не стерва. Для него это большое событие. Раз в неделю он наряжается и отправляется туда. Без водителя, без охраны. Не хочет, чтобы кто-то маячил рядом. Это серьезное нарушение закона – трахать жену того, кто ниже тебя по рангу.

– А ей это зачем надо?

– Да кто его знает? Тони ведь – если не трахается на стороне – торчит в «Доме» часов до двух-трех ночи. Может, ей не хватает внимания. Может, поэтому она такая стерва. Может, Тони не заботится о своей жене так, как должен бы.

Рэй потер глаза.

– И вы, ребята, еще говорите о верности.

Чарли схватил его за руку. Крепко схватил. И посмотрел ему прямо в глаза.

– Джин и я каждый вечер дома. Сидим и смотрим телевизор. И никто из нас не играет в бридж.

Рэй кивнул:

– Похоже, у тебя хорошая жена.

Чарли отпустил его руку.

– Может, тебе надо встать во главе дела.

Чарли улыбнулся:

– Я выхожу в отставку.

– Когда?

– Скоро.

«А я скоро стану покойником, если не выберусь из этой передряги», – подумал Рэй.

– Я хочу, чтобы ты знал: если Винни действительно сам грабанул «Дом», он сделал это без моей помощи. Я не имею к этому отношения.

– Я знаю, парень, – сказал Чарли. – Но Тони не единственный, кто хочет тебя утопить.

Желудок Рэя свело судорогой.

– Ты о чем?

– Кое-кто сказал Старику, что ты знаком с двумя членами банды.

Джимми Лагранж. Гнилой ублюдок.

– Я с ними не знаком. Мне приходилось арестовывать их, и это было много лет назад.

– Благодаря Тони Сарик думает, что ты не только их знаешь, но ты использовал их, чтобы обчистить «Дом».

Рэй почувствовал, что лоб у него мокрый. Он приложил к нему холодный стакан.

– Что же мне делать, твою мать?

– Ты в заднице, что и говорить.

– Как мне из нее выбраться?

– Тебе остается только одно.

Рэй решил, что театральных эффектов с него хватит.

– Что?

– Найди того, кто на самом деле это сделал, и найди доказательства.

– И что потом?

– Босс разумный человек. Он принимает доходчивые аргументы. Но это будет все равно что пойти в суд. Ты должен будешь сам представлять свое дело.

– Но как? – спросил Рэй. Безнадежно. Все это безнадежно.

– Позвони мне, когда будешь иметь доказательства, – сказал Чарли. – Может быть, я смогу помочь. Только помни – Тони тебя ищет.

– А ты? Ты тоже будешь меня искать?

Чарли Кролик покачал головой:

– Пока нет.

Глава 21

Рэй обнаружил синий четырехдверный «бьюик» Сильвестра возле жилого комплекса за Буллард-авеню. Дома окружала высокая чугунная решетка, а у ворот стояла будка с охранником. Который не захотел пропустить Рэя внутрь.

– К кому вы? – спросил он.

Было еще совсем рано, около шести утра, и поэтому Рэй не мог сказать, что он хочет пройти в офис узнать насчет аренды квартир.

– Я должен забрать одного парня и отвезти его на работу, – сказал Рэй.

– Имя и номер квартиры?

Рэй назвал первое число, которое пришло ему в голову.

– 1141.

– Тут нет квартиры 1141, – сказал охранник.

Рэй сглотнул.

– Может, 1101? – предположил охранник.

Рэй кивнул:

– Да, наверное. Должно быть, 1101. Я иногда путаю эти номера.

– Имя?

– Мое имя? – спросил Рэй, стараясь выиграть время. Может, назваться чужим именем? Охранник может записать номер его машины – машины Дженни. Может быть, даже попросит его показать права. И если Рэй скажет, что его зовут Джо Смит, а парень посмотрит в его права. Рэй будет выглядеть, мягко говоря, подозрительно.

– Нет, не ваше. Человека, к которому вы идете.

– Джо.

– Фамилия?

– Я не помню. Это просто парень с работы, попросил меня подбросить его.

Охранник сверился со списком жильцов.

– В квартире 1101 нет никого по имени Джо.

– Он живет со своей девушкой.

– В 1101 живет Иоланда Джексон.

– Точно! – Рэй щелкнул пальцами. – Его девушку зовут Иоланда.

Охранник взглянул на телефон, потом на часы. Потом, поколебавшись, нажал на кнопку и открыл ворота.

На «файрберде» Дженни десятилетней давности Рэй въехал на стоянку. «Бьюик» был там. Он был воткнут между пикапом и «хаммером». Рэй взглянул на номера. Совпадает. Такой же номер значился в его заявлении; зарегистрирован на Белинду Сильвестр. Он нашел Дилана, ублюдка с татуировкой на руке и плохими зубами. Но что делать дальше?

У Сильвестра совершенно точно есть оружие. И может быть, он живет не один. Может, у него есть подружка. Или даже пара детишек. Или он вообще делит квартиру с одним из своих подельников. В таком случае у них есть целых две пушки.

Снова все упирается в оружие. Ему просто необходим ствол.

Если бы Рэй работал в полиции и ему нужно было бы войти в квартиру преступника, подозреваемого в вооруженном ограблении, он был бы не один, а минимум с семью-восемью другими копами. На каждом из них был бы пуленепробиваемый жилет. У них был бы таран, чтобы выбить дверь, щиты, защищающие от пуль, и мощное оружие.

Теперь он должен был сделать это в одиночку и без оружия. При мысли об этом Рэй чуть не развернулся и не отправился домой. Вот только идти ему было некуда. Он не мог вернуться в свою квартиру, потому что там его мог ждать Тони. Он не мог даже пойти в квартиру Дженни.

Вчера днем, когда Рэй вернулся из бара, где встречался с Чарли Кроликом, Дженни сказала ему, что боится. Она не хотела оставаться в квартире, потому что опасалась, что Тони вернется. Рэй спросил, куда она хочет отправиться. Дженни сказала, что ей все равно, и они решили остановиться в отеле в Метайри. Дженни расплатилась за номер кредиткой.

Когда они выезжали из Французского квартала – Рэй был за рулем, – то неожиданно попали в пробку на Рэмпарт-стрит. Рэй высунул голову в окно, пытаясь разглядеть, что произошло. Перед их «файрбердом» было еще машин десять. За ними Рэй увидел старую монахиню в бело-голубом облачении. Она держала в руках знак «стоп», перекрывая движение, а дорогу переходила длинная вереница детей. Некоторые из них были на костылях, один в инвалидной коляске. Передвигались они очень медленно. С такими темпами можно было прождать весь день.

Рэй нажал на клаксон.

– Что там? – спросила Дженни.

– Монашка и куча детей переходят дорогу.

Дженни вышла из машины и заглянула вперед. Потом уселась на место.

– Это сестра Клэр, – сообщила она. – Она содержит приют для детей-инвалидов.

Рэй еще раз посигналил.

– Пусть сестра побыстрее уберет своих умственно отсталых с дороги. Нам надо ехать.

Дженни скрестила руки на груди и возмущенно посмотрела на Рэя:

– Какой же ты все-таки говнюк.

– А что я сказал? – смутился Рэй.

Дженни ничего не ответила, глядя прямо перед собой.

Синий «бьюик» Сильвестра стоял перед домом номер четырнадцать. Рэй припарковал машину у кромки тротуара сбоку дома, так, чтобы ее было не видно от парадного входа. Дом номер четырнадцать был такой же, как и все остальные: два этажа, восемь квартир, все окна выходят на фасад, две чугунные лестницы, по обеим сторонам здания, ведут на второй этаж.

В какой квартире живет Сильвестр? Места на стоянке не были пронумерованы. «Бьюик» стоял перед крайней левой дверью, но там же находилась и лестница на второй этаж. Может быть, это что-то означает, а может, и нет. Люди в массе своей ленивы. Все любят парковаться прямо перед своей дверью. Возможно, Сильвестр живет в крайней квартире слева. Или на втором этаже, и поэтому ставит машину как можно ближе к лестнице.

Вполне вероятно, что Сильвестр занял единственное свободное место на стоянке – когда он приехал домой, все остальные могли быть заняты. В одном Рэй был точно уверен: вряд ли Дилан Сильвестр сам выйдет из дома и любезно пригласит его на чашечку кофе. Поэтому необходимо было действовать. Действовать как коп. То есть стучать в двери. Он подошел к крайней левой на первом этаже.

Открыла заспанная молодая черная девушка.

– Я пришел отвезти Дилана на работу, – сказал Рэй.

Она зевнула, потерла глаза и показала пальцем наверх.

– Вы ошиблись квартирой.

Рэй поднялся на второй этаж. Квартира 1405. Крайняя слева. Он закрыл глазок большим пальцем и постучал. Не осторожно, но и не нагло, как полицейский. Нечто среднее. Так стучат, когда приходят по делу.

– Кто там? – спросил мужской голос.

– Охрана.

– Чего?

– Охрана. Мне нужно вам кое-что сказать про вашу машину.

Загремел замок. Рэй огляделся. Вокруг никого не было.

Черт. Хоть бы у меня было оружие.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Она была на цепочке. Рэй с силой ударил в нее плечом и ворвался внутрь.

Длинноволосый белый парень попятился назад. Дверь ударила его по лбу. Одной рукой он держался за голову, в другой сжимал револьвер. Он поднял оружие. Рэй молниеносно ударил его по руке с револьвером, сделал шаг вперед и локтем нанес длинноволосому удар в подбородок.

Парень рухнул на пол, уронив револьвер. Рэй ногой захлопнул дверь и подобрал пушку. Сороковой калибр, нержавеющая сталь. «Смит-вессон». Парень лежал на спине. Рубашки на нем не было, только черные спортивные штаны. Живот у него был забинтован, слева на повязке проступало кровавое пятно. На правой руке Рэй увидел татуировку в виде паутины.

Ну здравствуй, Дилан Сильвестр!

Рэй поставил ногу ему на живот и наступил прямо на рану. Сильвестр завопил. На бинтах показалась свежая кровь.

– Это тебе за то, что пытался пристрелить меня тогда.

Потом наступил еще раз. Снова крики, еще больше крови.

– А это тебе за то, что пытался пристрелить меня сейчас.

Рэй знал, что ему неимоверно повезло. Это он мог лежать сейчас на полу, истекая кровью. Ему вспомнились слова сержанта Лэндри: Лучше быть везучим копом, чем хорошим копом. Но когда удача от тебя отвернется, вот тогда лучше быть хорошим копом.

Сжимая «смит-вессон», Рэй другой рукой схватил Дилана Сильвестра за волосы и поволок к дивану.

– Вставай давай, – приказал он и пнул его в голень.

Сильвестр кое-как поднялся на ноги. Рэй толкнул его на диван.

Сильвестр прижал обе руки к кровоточащей ране и, завывая, принялся раскачиваться взад и вперед. Рэй направил револьвер прямо ему в лоб. Он хотел, чтобы Сильвестр хорошенько разглядел его. Как Рэй в ту ночь.

– У меня мало времени, – сказал Рэй. – Ты отвечаешь на мои вопросы, я оставляю тебя в живых.

– Иди на хрен, – выдавил Сильвестр сквозь стиснутые зубы.

Рэй пнул его ногой в живот.

Сильвестр закричал и свернулся в клубок. Его стал бить кашель. Рэй заметил, что кашляет он кровью.

– Через минуту ты поймешь, что такое настоящая боль, – пообещал Рэй.

Приступ кашля прошел. Сильвестр торопливо поднял руки.

– Ладно, ладно. Что ты хочешь знать?

– Твоя команда. Кто еще в ней был?

– Какая команда? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Надо отдать парню должное, нутро у него крепкое. Хотя и несколько попорченное. Рэй наклонился и ударил Сильвестра револьвером по голове. Чтобы заглушить вопли, он прижал к его лицу подушку. Если соседи услышат, они могут вызвать полицию.

Сильвестр затих. Рэй убрал подушку. По виску раненого бежала тоненькая струйка крови. Месть хорошая штука, подумал Рэй. Он положил подушку на его колено и упер в нее дуло револьвера.

– Домашний глушитель, – пояснил Рэй. – Я начну с твоей коленной чашечки.

Сильвестр побелел.

– Я… я единственный, кто остался в живых.

Рэй решил, что он говорит правду.

– Кто с тобой был?

Кадык Сильвестра дернулся.

– Скуби, Воп… и Эдди, – выговорил он.

– Где Воп и Эдди? – Рэй уже знал, где Скуби.

– Они мертвы.

– Как это произошло?

– Мы не собирались стрелять. Никто не должен был пострадать.

Рэй взглянул на револьвер. Он вспомнил, как дуло смотрело ему в лицо. Маску-череп. Как он лежал на полу и чувствовал, что голова сейчас треснет от боли – если уже не треснула. Звук выстрела.

Он не удержался и еще раз ударил Сильвестра револьвером по голове.

– А это тебе за Пита.

Тот откинулся назад, сжимая голову руками.

– Это Скуби его пристрелил!

Он еще несколько секунд со стонами катался по подушкам. Рэй молча наблюдал.

– Расскажи мне все с самого начала.

– Ты убьешь меня, да? – Сильвестр посмотрел на него умоляюще.

Рэй покачал головой:

– Нет. Если ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

Сильвестр перестал раскачиваться туда-сюда, но еще держался за голову.

– Один знакомый чувак, Скуби – это он все задумал – пришел ко мне и сказал, что есть одно нетрудное дельце. Сказал, что все уже организовано и что нам светят большие бабки. Легкие бабки. Сказал, что уже даже получил задаток.

– Сколько?

– Пять тысяч. Я и Скуби взяли себе по пятнадцать сотен, остальное разделили между Вопом и Эдди.

– Что значит «все уже организовано»?

– Кто-то изнутри спланировал все заранее. Скуби сказал, никто не будет сопротивляться. Нам просто нужно действовать жестко, сделать вид, что все по-настоящему.

– Кто за этим стоял?

– Не знаю. Это был знакомый Скуби, не мой.

Рэй занес над его головой револьвер.

– Не знаю! Не знаю! Клянусь!

Похоже, не врет, подумал Рэй.

– Как насчет меня?

– Что насчет тебя?

– Ты ведь узнал меня, да?

– Да, но я знать не знал, что ты там будешь! Если бы я знал – мамой клянусь. – Сильвестр торопливо перекрестился, – я бы никогда в жизни не согласился! Какой дурак будет на такое подписываться! Грабить место, где работает коп под прикрытием!

– Я не работал под прикрытием.

Сильвестр его не услышал.

– Я бы не пошел туда, если бы знал, что ты там! Клянусь! Жизнью клянусь!

– Ты хотел продырявить мне затылок.

– Прости! Правда, прости! – Сильвестр умоляюще сложил руки. – Я не хотел! Богом клянусь! Он сам выстрелил! Я никому в жизни вреда не причинил, честное слово!

– Что было потом?

Сильвестр перевел дух. Видимо, он ожидал, что Рэй ударит его еще раз. Он уронил руки на колени.

– На следующую ночь мы должны были встретиться с тем чуваком и передать ему деньги. Скуби сказал, наша доля двадцать тысяч. Он хотел, чтобы я встретился с тем парнем и взял с собой Вопа и Эдди на всякий случай.

– Если это его знакомый, почему он не хотел сам с ним встретиться?

Сильвестр пожал плечами:

– Теперь, после всего, я и сам думаю, что это странно. Но тогда я думал только про бабки. Мне прямо мозги затмило.

Рэй кивнул. Это вполне понятно. Люди делают много глупостей из-за денег.

– Скуби сказал, чувак знает, сколько мы унесли, – продолжил Сильвестр. – Сказал, чтобы мы не пытались его надуть. Я должен был отдать ему все, все бабки. Они были у меня в сумке. А он отсчитает нашу долю и передаст мне.

Рэй показал на забинтованный живот.

– Как я вижу, все пошло не по плану.

– Я задницей чувствовал, что что-то здесь не так. Мы должны были встретиться в конце Эспланады, возле доков. Я был за рулем, Воп держал сумку с бабками, а Эдди пистолет – на случай, если какое-нибудь дерьмо случится. Когда мы приехали на место, я сразу развернулся, чтобы смыться побыстрее, если что. Это спасло мне жизнь.

Как только мы вышли из машины, началась стрельба. Наверное, они где-то спрятались и поджидали нас. Я видел только одного чувака, но их было больше, скорее всего. Этот, которого я видел, стоял около большой бетонной стены, ну, которая около реки. Он был с револьвером, и все стрелял и стрелял. Меня ранило, я упал за машиной. Увидел, что Воп и Эдди тоже валяются. Я залез в машину и дал по газам.

– А Скуби?

– Скуби тоже мертв. После всего этого я поехал домой. В больницу мне было нельзя. И я здесь в безопасности. Я только что переехал, никто не знает про эту квартиру, даже Скуби не знал. Я добрался до дома, осмотрел рану. Увидел, что пуля прошла навылет. – Он показал на бинты. – Перевязал рану. И с тех пор не выходил из дома. Про Скуби узнал из новостей.

– Тот парень, которого ты видел, как он выглядел?

Сильвестр покачал головой.

– Было темно. Он стоял около стены, большой такой стены. – Сильвестр показал рукой, – ну, такой.

– Подпорная стенка, – сказал Рэй.

– Да, подпорная стенка. Он уже был там, когда мы подъехали, наверное, потому, что, я говорю, сразу же, как мы вышли, он начал стрелять.

– Где деньги?

– Они были у Вопа. Наверное, теперь у них.

– У кого «у них»?

– У тех парней, что расстреляли нас.

– Почему ты думаешь, что их было несколько?

– Слишком много было стрельбы. Может, он был и один. – Сильвестр вздохнул, и лицо его исказилось от боли. – Если он был один, то он хороший стрелок, мать его.

– Ты уверен, что они мертвы – Воп и Эдди?

– Об этом тоже говорили в новостях по телику.

Новости Рэй никогда не смотрел.

– Что будет теперь? – спросил Сильвестр.

Хороший вопрос, подумал Рэй. Чарли Льюзза сказал, чтобы он позвонил, если понадобится помощь.

А мне, черт возьми, как раз нужна помощь.

На стене в кухне Рэй увидел телефон. Пятясь задом и продолжая держать Сильвестра на прицеле, он подошел к телефону и снял трубку. Гудка не было.

– Что у тебя с телефоном? – спросил он Сильвестра.

– У меня нет денег, чтобы платить за него. Он не подключен.

Так, понятно. Хрена с два он позвонит Чарли. Нужно придумать что-нибудь еще. Можно отвезти Сильвестра в «Дом». Пусть он там повторит все, что рассказал сейчас. Но кому? Винни? Может, как раз Винни за всем и стоит. И если так, он проделал это не один. Тот парень возле доков, который перестрелял Сильвестра и его дружков, – это точно был не Винни. Тогда кто? Тони, Рокко, Джоуи? У Винни в распоряжении много стрелков. Это мог быть даже Гектор.

Чарли Кролик сказал: Найди того, кто на самом деле это сделал, и найди доказательства. И потом нужно представить доказательства Старику.

Дилан Сильвестр – вот доказательство.

Рэй посмотрел на Сильвестра. Он по-прежнему сидел на диване. И в руках у него был автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Дерьмовая игрушка, которую можно купить из-под полы за двадцать баксов.

Я забыл проверить этот гребаный диван.

Рэй и сам не заметил, когда он опустил «смит-вессон». Должно быть, на полпути между кухней и гостиной он задумался и перестал контролировать ситуацию. Расслабился.

Он упал на пол, на левый бок. Раздался выстрел. Пуля свистнула прямо над правым ухом. Рэй поднял «смит» и нажал на спусковой крючок. Довольно сильно отдало в плечо. Несколько секунд он лежал на полу, пытаясь восстановить дыхание. Потом осторожно поднял голову.

Сильвестр сидел на диване. Пуля сорокового калибра попала ему прямо над верхней губой, в носовую перегородку. Глаза его были широко открыты. Он смотрел в стену, но ничего уже не видел.

Дилан Сильвестр был мертвее мертвого.

Рэй посмотрел на человека, который трижды пытался убить его. Как там Сильвестр выразился про тот выстрел в «Доме»? «Он сам выстрелил»? Ну что ж, Дилан. Прости. Та же фигня. Он сам выстрелил.

Рэй засунул «смит-вессон» за ремень, взял полотенце и принялся протирать все, чего он касался в этой квартире. Потом, выйдя за дверь, протер дверную ручку и глазок и направился к машине Дженни. Полотенце он выбросит в первую же попавшуюся урну.

Глава 22

– У тебя хватило наглости прервать мой ужин? – спросил Карлос Мессина.

Поскольку он жевал кальцоне, произнес он это неразборчиво, но Тони прекрасно понял интонацию. Старик сидел в кабинке в ресторане «Карминз». Напротив него восседала тридцатилетняя красотка с копной рыжих волос и огромным декольте. За соседним столиком два телохранителя шумно поглощали спагетти.

Если бы не срочность, Тони ни за что не осмелился бы прийти. Босс терпеть не мог, когда кто-то мешал ему кушать. Особенно если он был при этом не один. Тони бросил быстрый взгляд на рыжую. Все-таки какая женщина захочет ложиться в постель с толстым рыхлым стариком? Пусть даже если это толстый старик, наделенный властью.

Шейн исчез, словно сквозь землю провалился, но у Тони появилась одна ниточка. Ему позвонил один чувак – спившийся, опустившийся игрок, который все свободное от игры время проводил в барах Французского квартала и в его окрестностях. И именно поэтому Тони и понадобилось срочно увидеться со Стариком.

Карлос прожевал кальцоне и буркнул:

– Чего тебе?

Переминаясь с ноги на ногу, Тони сказал:

– Простите за беспокойство, мистер Мессина, – он покосился на грудь рыжеволосой, – но это касается бизнеса.

Это были кодовые слова, означающие, что нужно поговорить без посторонних.

– Иди попудри носик, – сказал Карлос женщине.

Она бросила на Тони возмущенный взгляд.

– Мне не нужно пудрить носик.

Карлос тяжело посмотрел на нее. Такой взгляд не предполагал никаких споров.

– Иди пописай, или выпей в баре, или делай, что хочешь, но оставь нас вдвоем.

Рыжая встала и, фыркнув, направилась к бару. Тони проводил ее глазами, оценил зад и решил, что нужно будет запомнить, как ее зовут. Вряд ли Карлос способен удовлетворить такую женщину.

– Разглядел? – ледяным тоном поинтересовался Карлос.

Тони покраснел и повернулся к боссу.

– Я просто хотел удостовериться, что.

– Что такого важного случилось, мать твою?!

– Шейн исчез.

Старик швырнул на стол салфетку.

– За этим ты сюда явился?!

Тони покачал головой:

– Нет, сэр.

– Что еще?

– Мне позвонил один парень, сказал, что видел Шейна вчера в «Хобнобберз».

– Так иди и ищи его. Какая мне разница, как именно ты это делаешь.

Тони понизил голос, так, чтобы его не слышали телохранители.

– Он был там с Чарли Кроликом.

Карлос Мессина глубоко вздохнул. На какое-то мгновение – так показалось Тони – лицо его исказилось от боли. Боли от предательства. Потом снова стало непроницаемым. Карлос сделал глоток вина.

– Кто тебе это сказал?

– Один парень, который должен мне пять кусков.

– Откуда он знает про Шейна?

– Он старый. – Нет, не так. Босс тоже старый. – Он все время зависает тут, во Французском квартале. Я пустил слух, что ищу Шейна, и до него, наверное, это дошло. Может, он думает, что я дам ему отсрочку за то, что он мне помог.

– И ты дашь?

– Возможно.

– Ты ему веришь?

Тони кивнул.

– Я послал туда Джоуи. Бармен знает Чарли. Он все подтвердил.

Старик замолчал.

– Чарли много лет служил мне, – наконец произнес он.

Тони снова кивнул.

Карлос отпил еще вина.

Тони всегда недолюбливал Чарли Кролика. Чарли вел себя так, будто он был лучше Тони. Оба они были приняты в семью, но Тони управлял «Домом»! Да, официально главой «Дома» был Винни, но занимался-то делами он, Тони! Заведение приносило огромные бабки, и именно Тони сделал его доходным. А Чарли всего-навсего шлепнул нескольких человек. Прослужил какое-то время. Он не приносил в семью никаких денег. Обыкновенный наемный солдат, по сути. Старая школа. Когда Тони встанет во главе семьи, каждый должен будет монетой доказать, чего он стоит. Каждый должен будет приносить доход.

– Думаете, они вместе работают? – спросил Тони. Карлос – казалось, он состарился лет на десять за эти несколько минут – посмотрел в потолок.

– Не вижу причин, почему Чарли должен разговаривать с Шейном.

– Как нам поступить?

– Ты знаешь, где живет Чарли?

– Нет, сэр, – сказал Тони.

Карлос вытащил из кармана ручку, нарисовал на бумажной салфетке план и передал его Тони.

– Не знаю точного адреса, но это вот здесь. Поезжай туда и спроси Кролика, что он делал с Шейном. Скажешь ему, я хочу это знать.

Тони посмотрел на план – это где-то в Кеннере – и сунул его в карман пиджака.

– Ты возьмешь с собой Джоуи? – спросил Карлос.

– Да. И Рокко тоже.

– Позвони мне и доложи, что сказал Чарли.

Тони повернулся к бару. Рыжеволосая сидела на высоком табурете и с обиженным видом потягивала через соломинку что-то фруктовое. Он посмотрел на Старика.

– Куда мне позвонить?

Карлос тоже взглянул на бар, потом на Тони.

– Я буду дома. Аппетит пропал.

Чарли Кролик был старый, но крепкий орешек. Справиться с ним будет нелегко. Тони нужно было знать, насколько далеко он может зайти. Ошибки допустить нельзя.

– Что, если он не захочет разговаривать?

Карлос провел рукой по лицу. Казалось, на глаза у него вот-вот выступят слезы.

– Делай все, что нужно. Мне нужны ответы.

Теперь руки у Тони были развязаны.

* * *

– Зачем тебе нужно с ним видеться? – спросила Дженни.

Они были в номере отеля в Метайри. Рэй присел на туалетный столик, спиной к зеркалу.

– За тем, что он единственный, кто не пытается меня убить.

Дженни сидела на кровати, лицом к нему.

– Он все равно один из них.

– Думаю, он сможет мне помочь. Нам помочь.

– Как?

Как – Рэй и сам не знал. Он позвонил Чарли на мобильный. «Не по телефону», – сказал Чарли и продиктовал Рэю свой адрес. «Подъезжай часам к семи. Обсудим, что делать».

– Он может поговорить со Стариком Карлосом. Замолвить за меня словечко.

– Он сделает это?

Рэй пожал плечами:

– Надеюсь.

– Я еду с тобой.

Рэй взял со столика ключи и направился к двери.

– Нет, – коротко ответил он, не оборачиваясь.

– Я не останусь здесь одна.

Рэй снял с двери цепочку и посмотрел на Дженни.

– Никто не знает, что мы здесь.

– Не в этом дело. Если я останусь тут, то с ума сойду от беспокойства. А так я хотя бы буду знать, что происходит.

Рэй покачал головой:

– Ни за что.

Дженни сложила руки на груди.

– Это моя машина.

Рэй хотел резко ответить, что ему нужна машина, у него есть ключи и он будет делать так, как считает нужным, но сдержался. Они с Дженни так хорошо ладили в последнее время, и ему не хотелось это портить.

– Дженни, пожалуйста, мне нужна машина. Я скоро вернусь. – Рэй открыл дверь.

– Я позвоню в полицию и скажу, что ее угнали.

Рэй закрыл дверь и повернулся к Дженни:

– Не позвонишь.

Она взяла телефон.

– Хочешь попробовать?

Пару секунд они сверлили друг друга взглядами. Дженни вполне безумная девчонка и слов на ветер не бросает. С нее станется позвонить в полицию и сказать, что он угнал ее машину, и тогда он далеко не уедет.

Рэй не выдержал и улыбнулся. Дженни улыбнулась в ответ. Напряжение спало. Дженни схватила сумочку.

– И еще – я хочу есть.

– Ты останешься в машине. – Рэй ткнул в нее пальцем.

Дженни послушно кивнула:

– Когда ты закончишь с Чарли, пойдем куда-нибудь поужинаем. Ты мне расскажешь, что он сказал, и обсудим, что делать дальше.

В кармане у Рэя оставалось не больше восьми баксов.

– Кто будет платить?

Дженни сунула в сумочку кошелек.

– У меня есть деньги. Моя бывшая работа приносила неплохой доход.

Рэй серьезно посмотрел на нее:

– Не говори так.

– Прости. Знаешь, иногда я шучу просто для того, чтобы не расплакаться. И кроме того, я сказала «бывшая работа».

Надо отдать должное Чарли Кролику. Он был по-настоящему крут. Когда Тони с ребятами заявились к нему домой, Чарли как раз смотрел телевизор, а миссис Чарли мыла посуду на кухне. Он сам открыл Тони дверь. На секунду лицо его приняло удивленное выражение – должно быть, он догадался, что это не визит вежливости. Чарли попытался захлопнуть дверь, но Тони успел сунуть в щель ногу и ворвался внутрь. Джоуи и свежезабинтованный Рокко вошли вслед за ним.

Сейчас Чарли сидел на стуле в гостиной. Руки и ноги его были примотаны изолентой к стулу, рот заткнут кухонным полотенцем. Миссис Льюзза лежала на полу в кухне, мертвая. Она была задушена проводом от лампы.

Тони снова ударил Чарли. Фонтан крови еще больше забрызгал уже сильно окровавленную рубашку Тони.

Когда они вошли в дом и рассадили всех по своим местам, Тони снял пиджак и шелковый галстук и аккуратно повесил их на вешалку в коридоре. Но рубашка, его накрахмаленная белоснежная рубашка с двойными манжетами, была безнадежно испорчена. Костяшки пальцев у Тони были ободраны и болели.

– Что ты делал в «Хобнобберз» с Рэем Шейном? – в который раз спросил Тони.

Глаза Чарли совсем заплыли кровью, но ответ был все тот же. Он не собирался разговаривать.

Тони ударил его еще раз – апперкот под ребра, и с удовлетворением почувствовал треск ломающихся костей. Чарли застонал и обвис.

Началось все легко. Они привязали Чарли к стулу, а Джоуи притащил его жену в гостиную. Тони врезал Кролику пару раз и поинтересовался, зачем он встречался с Шейном и где сейчас находится Шейн. Но старик не захотел отвечать, и Тони пришлось врезать ему посильнее, разбить бровь и выбить пару зубов.

Чарли все равно молчал. Тогда Тони кивнул Джоуи, и тот повалил миссис Льюзза на обеденный стол. Он засунул руки ей под платье, и она завизжала. Чарли тоже завопил. Он так громко матерился и грозил Тони такими карами, что Тони вынужден был заткнуть ему рот кухонным полотенцем, чтобы не услышали соседи.

Джоуи замотал рот миссис Льюзза клейкой лентой, чтобы она не орала, и поволок ее на кухню. Чарли выворачивался изо всех сил, но он был привязан на совесть. Из кухни доносились звуки борьбы, рвущейся ткани и тяжелые хрипы. По лицу Чарли потекли слезы.

Все те пять минут, что это продолжалось, Тони повторял Чарли, что он может остановить все в любую секунду. Одним словом. Все, что ему нужно сделать, – это сказать, где скрывается Шейн. Но Чарли ничего не сказал. Только рыдал и пытался разорвать свои путы. Из кухни раздался грохот разбитой посуды, сдавленные крики и звуки ударов. Потом наступила тишина.

На пороге появился Джоуи. Он был помят и всклокочен, а брюки впереди забрызганы кровью. Тони слегка удивился. Он не знал, что Джоуи такой извращенец – миссис Льюзза было не меньше шестидесяти.

Увидев Джоуи, Чарли начал всхлипывать так громко, что Тони засунул полотенце поглубже ему в рот. Все, подумал он. Теперь Чарли Льюзза сломался. Он заговорит.

Вот только Чарли Льюзза не сломался и не заговорил. Как бы сильно Тони ни бил его, Чарли не сказал ни слова. Наверное, как только Чарли увидел на пороге его и этих двоих гоблинов, Рокко и Джоуи, он понял, что и он сам, и его жена умрут. А когда Джоуи потащил миссис Льюзза на кухню, все, что оставалось Чарли, – это его гордость и железная воля.

Старый ублюдок был тверд как скала. Тони потер костяшки правой руки.

– Дай мне что-нибудь, – обратился он к Рокко. – Что-нибудь, чем ему врезать.

– Типа чего? – спросил Рокко.

– Не знаю. Ну, ножку от стола, что-нибудь!

Рокко осмотрел комнату. Взгляд его остановился на камине. Он вытащил из подставки кочергу и протянул Тони.

– Это пойдет?

Тони кивнул.

Он поднес кочергу к самому лицу Чарли Кролика.

– Или ты мне скажешь, где Шейн, и тогда я сделаю все быстро, или я раскалю эту кочергу и воткну тебе в зад. Ты меня понимаешь?

Он посмотрел Чарли прямо в глаза. Наконец окровавленные веки Чарли дрогнули, и он кивнул. Тони перевел дух. Скоро все кончится.

– Ты мне все расскажешь?

Снова кивок.

Тони вытащил кляп у него изо рта. Кролик попытался что-то сказать, но его голос больше напоминал скрип.

– Что? – переспросил Тони. Он был очень горд тем, что сумел сломать легендарного наемного убийцу.

– Шейн… – еле слышно прошептал Чарли. Он запрокинул голову назад. В горле у него что-то булькнуло.

– Да говори ты, черт возьми! – Тони склонился над Чарли и поднес ухо к его губам. – Где Шейн?

Чарли Кролик Льюзза мотнул головой и вцепился зубами в ухо Тони.

Тони уронил кочергу и завизжал. Он попытался вырваться, но у Чарли была бульдожья хватка. Тони споткнулся и повалился на пол, увлекая за собой Чарли вместе со стулом.

– Притормози здесь, – сказал Рэй.

Дженни довезла его до дома номер 3600 на Делавэр-авеню в Кеннере, в пяти милях от Нового Орлеана. Двумя главными достопримечательностями Кеннера являлись международный аэропорт Нового Орлеана и речной теплоход-казино. Еще в Кеннере любили селиться гангстеры.

– Это здесь? – спросила Дженни.

– Остановись.

Дженни притормозила у обочины.

– Где он живет?

– Рядом.

Дом Чарли находился в двух кварталах отсюда, но Рэй не хотел, чтобы Дженни появлялась поблизости.

– Тогда почему нам не подъехать ближе?

– Дальше я пойду пешком, – сказал Рэй. – Жди меня здесь.

По лицу Дженни было видно, что она хочет что-то возразить. Но должно быть, она сдержалась.

– У тебя ручка есть? – спросила она вместо этого.

– Для чего?

Дженни заглушила мотор и полезла в сумочку. Вытащила из нее мобильный и положила его на приборную доску.

– Запиши мой телефон. Когда поговоришь с Чарли, позвони мне, я подъеду к дому.

– Мой телефон.

– Черт, я забыла. Он же сломан.

– И у меня все равно нет ручки, – улыбнулся Рэй.

Дженни порылась в сумочке и достала ручку.

– Попроси Чарли позвонить с его телефона.

– Может, я просто выйду и помашу тебе?

Дженни взяла его ладонь и написала на ней номер.

– На всякий случай.

Рэй кивнул и вынул из-под пассажирского сиденья сороковой «смит-вессон» Дилана Сильвестра.

– Что это? – спросила Дженни.

Рэй сунул револьвер за пояс джинсов и прикрыл рубашкой.

– Как ты думаешь?

– Зачем тебе револьвер? – испуганно спросила Дженни.

– Чарли киллер, – сказал Рэй. – Сейчас он вроде бы помогает мне, но, как ты сама сказала, он один из них. Если все это подстава – мне нужно быть готовым.

– Если ты считаешь, что это может быть подстава, тогда давай уедем! – Дженни положила руку на рычаг переключения скоростей.

Рэй покачал головой:

– Все будет нормально.

– Ты уверен?

Он кивнул и вылез из машины.

С мягким «чмоком» кочерга отскочила от головы Чарли Льюзза. Он так и остался лежать на боку, примотанный к стулу, с куском уха Тони в зубах.

Чарли не разжал зубы, даже когда они с Тони свалились на пол. Он просто откусил Тони ухо. Тони сумел выползти из-под него, схватил кочергу и с криком «Мать твою!..» обрушил ее на голову Кролику.

Тони бросился в ванную и подскочил к зеркалу. Большая часть правого уха отсутствовала. Мать твою! Кровь промочила рубашку насквозь. Тони сдернул с вешалки полотенце и прижал его к кровоточащему обрубку.

– Что нам теперь делать, Тони? – испуганно спросил Рокко. Он стоял в дверях ванной. – Старик нам ни хрена не сказал.

Тони в ярости обернулся.

– Откуда я знаю! – Держа полотенце у уха, он с силой пнул дверь. – Твою мать! Твою мать!!!

Рокко попятился.

Выплеснув немного гнев, Тони вернулся в гостиную. Полотенце от уха он не отнимал. Взглянув на перевернутый стул и мертвое окровавленное тело Чарли, Тони передернулся. Ему придется ответить за это. Кролик был доверенным лицом босса. Человеком, который решал проблемы. А Тони только что убил его. Забил до смерти кочергой, после того как Джоуи изнасиловал и задушил шестидесятилетнюю жену Чарли.

Мать твою, и как я все это объясню?

Старик Карлос сказал – делай все, что нужно. Только вряд ли он имел в виду убивать Чарли. И уж совсем точно босс не приказывал Джоуи насиловать и душить жену Чарли.

Тони прошел в кухню. Тело миссис Льюзза лежало на полу. Линолеум был запачкан ее кровью. Ее лицо было синим, а глаза вывалились из орбит. На шее виднелись багровые следы от удавки. Голубое платье мисси Льюзза было задрано до пояса, разодранные хлопковые трусы валялись рядом. Ее промежность была в крови.

За это Тони ожидала смертная казнь.

И он понятия не имел, что теперь делать.

В дверь постучали.

Тони вздрогнул и обернулся. Боль в ухе вдруг куда-то исчезла, он совсем перестал ее чувствовать. Тони ощутил глубокий леденящий ужас.

На подъездной дорожке Рэй увидел две машины: черный «кадиллак» – мафиози всегда любили «кадиллаки» – и «тойоту-камри». «Тойота», по всей видимости, принадлежала жене Чарли. Проходя мимо, он потрогал решетку радиатора у обоих автомобилей. Прохладные.

Дом Чарли Кролика был построен в стиле ранчо семидесятых годов, с гаражом на две машины. Двери в гараж были закрыты, и Рэй не мог видеть, что находится внутри. Видимо, что-то очень важное, раз обе машины стоят на улице. Может быть, мастерская. Старики любят столярничать.

Рэй взошел на просторное крыльцо. Под окнами стояла пара деревянных кресел-качалок. Он постучал в дверь.

Никакого ответа. Рэй постучал опять. Свет в окнах, выходивших на крыльцо, вдруг погас. Обычно если стучишься к кому-то в дверь, свет, наоборот, зажигается. Может быть, конечно, Чарли чрезмерно осторожен, но, может быть, здесь.

Дверь распахнулась. В проеме показалась черная тень, чьи-то руки схватили Рэя и втащили его внутрь. Он споткнулся на пороге и потерял равновесие, но человек, державший его, не дал ему упасть. Что-то ударило его в бок. Потом в ухо. В голове у него как будто что-то лопнуло, острая боль пронзила ухо. Словно кто-то со всей мочи воткнул туда острый кусок льда. Дверь за Рэем захлопнулась. Его поставили прямо. Удар в живот.

«Смит-вессон» с грохотом полетел на кафельный пол коридора.

– У него оружие, – крикнул кто-то.

– Подними, – приказал другой голос. Голос Тони Зелло.

Металл клацнул по плитке.

– Есть.

– Свет.

– А?

– Включи свет, придурок чертов!

Рука обхватила Рэя за шею, так что ему пришлось выгнуть спину.

Зажегся свет.

Рэй моргнул. Перед ним стояли Тони Зелло и Джоуи. Тони прижимал к голове окровавленное полотенце. Рэй вцепился в руку, сжимавшую ему горло, пытаясь вдохнуть. Рука была здоровая и мускулистая. И гладкая, как у бодибилдера. Как у Рокко.

Тони ухмыльнулся:

– Я искал тебя, Рэй. – Он повертел в руках «смит-вессон». – Что ты собирался делать с этой игрушкой?

Рэй почувствовал, что от недостатка воздуха у него темнеет в глазах. Он захрипел.

– Не убивай его, – сказал Тони. – Не сейчас.

Железная хватка чуть ослабела. Рэй втянул в легкие немного воздуха. Тони отступил в сторону и показал револьвером на гостиную. Рэй взглянул, и сердце его перевернулось, а желудок подступил к горлу. На полу лежал Чарли, примотанный изолентой к стулу. Лицо его напоминало кусок мяса. Голова была буквально расколота, так что виднелся даже розоватый мозг.

Тони повернулся к Рэю.

– Я только что разговаривал с твоим приятелем Чарли. Он сказал, что не знает, где ты.

Рэй не смотрел на него. Он не мог отвести взгляда от окровавленного Чарли. Голова его покоилась на ковре. Рэю сотни раз приходилось видеть покойников, и на улице, и на столе патологоанатома, но с людьми, которых ты знаешь, это было совсем по-другому. Вокруг головы Чарли расплывалось алое пятно. Ковер насквозь пропитался кровью.

Джоуи протянул Тони рулон клейкой ленты.

– Уходим?

Тони сунул револьвер в задний карман брюк и взял клейкую ленту.

– Подгони машину.

Глава 23

Дженни припарковалась за три дома от Чарли Льюзза, на противоположной стороне улицы. С этого места ей было хорошо видно крыльцо Чарли. На подъездной дорожке стояли две машины. Возле дома никого не было. Должно быть, Рэй зашел внутрь, пока она подъезжала.

Она взглянула на телефон – проверить, есть ли связь. Хорошо бы Рэй позвонил, прежде чем выйти. Он взбесится, если увидит, что она не послушалась его и подъехала так близко.

Дженни подняла голову и увидела Джоуи. Того самого Джоуи, что работал на Винни и Тони. Он спускался с крыльца дома Чарли. Ничего удивительного в этом не было – в конце концов, они все работали в одном месте, но у Дженни почему-то появилось неприятное предчувствие. Она думала, что Рэй должен был встретиться с Чарли с глазу на глаз. Джоуи прошел подъездную дорожку. Дженни скорчилась на сиденье, боясь, что он заметит ее. Выйдя на тротуар, он повернул направо и направился вниз по улице. Дом Чарли был четвертым по счету от перекрестка. На перекрестке Джоуи еще раз свернул и скрылся из вида.

Минуты через две раздался шум мотора, на перекрестке сверкнули поворотные огни, и из-за угла выехал темно-зеленый «линкольн». «Линкольн» Тони. Он втиснулся на подъездную дорожку перед домом Чарли.

Из дома вышел Тони Зелло. Дженни сжалась в комок. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тони помахал водителю «линкольна» и сделал ему знак развернуться. Другую руку он почему-то прижимал к голове. «Линкольн» подал назад, развернулся на проезжей части и задом снова въехал на подъездную дорожку. Тони дирижировал. Наконец «линкольн» притормозил чуть ли не в нескольких дюймах от Тони. Тони постучал по багажнику, и водитель открыл его.

Одним глазом, чуть выглядывая из-за приборной доски, Дженни увидела, что из «линкольна» вылез Джоуи и подошел к Тони. Они перекинулись парой слов. Тони огляделся, будто опасаясь любопытных соседей.

– Пожалуйста, Рэй, выйди! – прошептала Дженни. – Выйди из этого чертова дома, и я увезу тебя!

Но она прекрасно знала, что этого не будет.

Рэй все-таки появился на крыльце, словно услышав мольбу Дженни, но он был с Рокко. Правой рукой Рокко обхватил Рэя за шею, а левой держал за плечо. Уличный фонарь светил довольно тускло, но Дженни показалось, что рот Рэя чем-то замотан. Руки у него были за спиной, и шел он довольно странной походкой, как будто ему было больно. Походка Рокко тоже была странной, словно кто-то воткнул ему палку в задницу.

Тони что-то проговорил, и Рокко ускорил шаги. Он почти подтащил Рэя к машине. Действуя быстро и слаженно, оба качка подхватили Рэя и уложили его в багажник. Тони захлопнул крышку и еще раз огляделся. Все трое сели в машину: Джоуи за руль, Тони на переднее сиденье рядом с ним, Рокко назад, за Тони.

С подъездной дорожки они свернули налево. На секунду фары «линкольна» осветили машину Дженни, и она затаила дыхание. Вряд ли Тони мог заметить ее – Дженни почти залезла под руль и уткнулась головой в пассажирское сиденье, – но она все равно дико боялась этого.

Как только машина Тони миновала «файрберд», Дженни схватила телефон, собираясь немедленно звонить в полицию, но тут же уронила его на колени. Что она скажет? И куда вызывать копов? Из дома Чарли Тони с компанией уже уехали. Куда они направляются? Надо ехать за ними. Дженни завела автомобиль и резко развернулась.

Задние огни «линкольна» мелькнули в двух кварталах от нее. Он как раз поворачивал направо. Еще пара кварталов – и «линкольн» выедет на шестиполосный Уильямс-бульвар. Если она не успеет их догнать до этого, то непременно потеряет в плотном потоке машин. Решение Дженни приняла мгновенно, как обычно показывают в кино. Она вывернула руль и нырнула направо, в первый же переулок, пересекавший улицу. До Уильямс-бульвар она доберется всего на пару секунд позже них.

Она проскочила два красных светофора и выехала на бульвар одновременно с «линкольном». Они были слева, за две машины от нее. Джоуи явно ждал, когда в потоке автомобилей образуется свободное местечко и он сможет метнуться туда. Судя по углу, под которым стоял «линкольн», он собирался перестроиться правее. Прошло несколько томительно долгих секунд. Наконец зеленый «линкольн», подрезав кого-то, проехал почти под самым носом Дженни. Она отвернулась, молясь про себя, чтобы Тони не узнал ее машину.

Пропустив двоих, Дженни сумела пристроиться за «линкольном». Они собираются убить Рэя, это точно. Но куда они едут? И как они будут его убивать? Застрелят? Задушат? Сбросят в болота Атчафалайа на скорости семьдесят миль в час?

«Линкольн» успел проскочить на желтый в ту самую секунду, когда он сменился красным. Две машины перед Дженни послушно замерли. Она еле успела затормозить, почти впечатавшись в бампер автомобиля впереди, услышала визг шин и запах жженой резины.

– Мать твою! – крикнула она и ударила ладонью по рулю.

В зеркало заднего вида Дженни заметила, что между ней и предыдущей машиной есть довольно большой зазор. Она дернула рычаг переключения скоростей, дала по газам и тут же нажала на тормоз. До предела выкрутив руль вправо, она переключила передачу и рванула вперед. Шины снова взвизгнули, и Дженни промчалась мимо двух ожидающих зеленого сигнала автомобилей.

Пару секунд ей пришлось ждать, пока поредеет поток встречных машин. Не обращая внимания на бешено сигналящих ей водителей, Дженни вдавила педаль газа в пол и помчалась вдогонку за «линкольном».

Машина Тони двигалась по Уильямс, направляясь к югу. Вслед за ними Дженни миновала мост, примерно милю они проехали в довольно плотной пробке; наконец, Джоуи свернул налево на боковую дорогу. Других машин здесь не было, скрыться было не за кем, и Дженни пришлось сбросить скорость и пропустить «линкольн» прилично вперед. Тем не менее она старалась не выпускать его из виду. Удивительно, что они делают здесь? Дженни думала, что они выедут на автостраду I-10 и направятся к болотам, мимо аэропорта. Но зачем ехать в тихий жилой район со связанным человеком в багажнике?

Они миновали еще пару поворотов, причем каждый раз Дженни боялась, что упустит их. «Линкольн» был ярдах в пятидесяти от нее. Джоуи свернул налево. Доехав до нужного поворота, Дженни тоже свернула налево и только тут заметила знак «кирпич». Улица была длиной всего в квартал и оканчивалась тупиком. «Линкольн» доехал до разворота и остановился. Дженни в панике зарулила на первую же подъездную дорожку и выключила фары. Там уже стояли две машины, и в окнах дома горел свет. Даже если Тони не заметил ее – или заметил, но подумал, что она едет в этот дом, – хозяева очень скоро заинтересуются, что за незнакомая машина обретается у них во дворе.

«Линкольн» стоял напротив двухэтажного кирпичного дома. Дженни увидела, как поднимается автоматическая дверь гаража. Джоуи задом подъехал почти вплотную к ней. Обе правые двери «линкольна» распахнулись, и из машины вышли Тони и Рокко. Рокко все еще двигался странно, будто ему было больно идти, а Тони все еще прижимал что-то к уху. Что там случилось в доме у Чарли, мимоходом подумала Дженни.

Дженни не могла разглядеть, что происходит в гараже, но увидела, как открылся багажник машины Тони. Тони и Рокко склонились над багажником. Последовала какая-то заминка, вроде бы даже возня, как будто Рэй сопротивлялся. Рокко размахнулся и нанес удар. Возня прекратилась. Между гаражом и «линкольном» мелькнуло тело Рэя – Рокко и Тони в конце концов вытащили его из багажника.

Джоуи вылез из машины и захлопнул багажник, потом снова вернулся за руль и немного отъехал, чтобы можно было закрыть дверь гаража. Она уже опускалась. Джоуи ловко поднырнул под нее, и все стихло.

Рэй был там, внутри, с тремя бандитами. И если он уже не мертв, то умрет очень скоро. Дженни должна была придумать, как вытащить его оттуда. Но что она могла сделать? Одна и без оружия против троих вооруженных гангстеров?

И она придумала. Есть такие парни, которые не боятся этих бандитских ублюдков. Дженни схватила телефон.

В своем гараже Тони держал отнюдь не машины. Машины они оставляли на подъездной дорожке. Дом мог принадлежать его жене – пусть она украшает его рюшечками и прочим дерьмом, как угодно; но гараж принадлежал ему и только ему.

Тони не увлекался ни столярными работами, ни починкой машин, но вдоль одной стены его гаража тянулся большой верстак, а на другой располагалась доска размером четыре на восемь футов. На ней были развешаны инструменты для работ по дому и в саду: метла, грабли, садовые ножницы, шланг и несколько удлинительных шнуров. Дверь в углу вела в прачечную, из которой, в свою очередь, был выход в кухню.

В остальном гараж совмещал функции гостиной и комнаты отдыха. Пол был цементный, но Тони поддерживал в гараже такую чистоту, что с него можно было есть. В центре комнаты стояли диван и журнальный столик, рядом с диваном – кожаное кресло с откидной спинкой. К противоположной от входа стене была прикреплена огромная плазменная панель. Справа от нее находился изящный шкафчик из вишневого дерева со стеклянными дверцами.

Этот шкафчик в свое время сработал для Тони Джонни-четыре-пальца. Джонни был чертовски хорошим столяром, но никудышным игроком. Именно поэтому теперь он был покойником. В шкафчике Тони держал DVD-проигрыватель и целую тонну разного стерео-оборудования. Слева от плазмы стоял еще один телевизор, поменьше, – иногда Тони было необходимо смотреть две игры одновременно. В одном углу комнаты располагался стол для игры в пинг-понг, в другом биль ярдный стол.

Здесь Тони обычно скрывался от своей стервы. Здесь он мог смотреть то, что хотелось ему, и никто не выносил ему мозг. Например, порно с азиатками-лесбиянками. Ему нравилось, как эти маленькие гладкие узкоглазые девки ласкают друг друга.

Рэй Шейн сидел на полу, прислоненный к стене, с вытянутыми ногами. Рядом с ним стояли Рокко и Джоуи и следили, чтобы он не делал резких движений. Тони отправился в ванную, чтобы немного почиститься. Остаток уха перестал кровоточить, но все равно боль была почти невыносимая. Единственное, что хоть как-то помогало Тони ее терпеть, – это мысль о том, какую боль он причинит Рэю Шейну.

Заклеивая на ходу повязку, которую он наложил на ухо, Тони вернулся в гараж. Он с удовольствием оглядел бывшего детектива и крутого парня Шейна. Наконец-то он поймал этого скользкого сукиного сына.

– Теперь, когда у нас есть время и никто нас не потревожит, мы с тобой немного побеседуем, Шейн.

Шейн ничего не ответил. Он и не мог, собственно, рот у него по-прежнему был залеплен клейкой лентой. Поэтому он просто смотрел на Тони. Вид у него был словно у проигравшего боксера спустя пару дней после боя. Фингал, который поставил ему Тони несколько дней назад, уже потерял свой интенсивно-фиолетовый цвет. Кровь, вытекшая из левого уха, засохла, образовав потеки на шее. Левое плечо тоже было запачкано кровью. Но взгляд Рэя горел настоящей, неподдельной, стопроцентной ненавистью.

– Размотай ему рот, – кивнул Тони Рокко. – А если пикнет – дай по башке.

Рокко осторожно опустился на колени, схватил Рэя за волосы, подцепил кончик изоленты и дернул. У Рэя вырвался стон, но и только. Больше он не издал ни звука.

Тони слегка огорчился. Он надеялся на большее.

– Думаешь, ты крутой парень, да, Шейн?

Шейн продолжал молчать и таращиться на Тони.

Тони почувствовал некоторую неловкость. Шейн сидел на полу в его гараже, абсолютно измочаленный и на волосок от смерти. Он хоть понимает, что сейчас сдохнет? Ему что, все равно? Конечно же ему не все равно. Это никому не все равно, что бы люди при этом ни говорили. Так почему же Шейн просто сидит и ничего не делает? Почему не ползает перед ним, не умоляет, не плачет? Этого Тони ожидал, и именно это он собирался из Шейна извлечь. Так или иначе.

Тони подошел к верстаку, открыл ящик и бросил туда «смит-вессон», который он отнял у Рэя. Сейчас ему нужно кое-что пострашнее револьвера. На верстаке красовалось еще одно произведение столярного искусства, творение Джонни-четыре-пальца. Деревянная панель толщиной в три дюйма с вырезанными в ней углублениями для различных инструментов. Каждое углубление имело форму того инструмента, для которого оно было предназначено, каждое подбито зеленым бархатом.

Тони окинул панель взглядом и в конце концов выбрал большие плоскогубцы. Держа их в руках, он повернулся к Шейну.

– Поднимите его, – приказал он Рокко и Джоуи.

Качки послушно подняли Рэя на ноги. Тони пару раз щелкнул плоскогубцами.

– Снимите с него штаны.

– Девять-один-один, слушаю вас, – произнес женский голос.

Дженни только что развернулась в конце тупика. Она посмотрела на табличку с названием улицы.

На объяснения времени не было. Ей нужна была помощь, и как можно скорее.

– Помогите! – быстро проговорила она полушепотом, словно опасаясь, что ее услышат. – Помогите, ради бога! Мой муж хочет меня убить! – Она добавила паники в голос. – Пришлите полицию!

– Откуда вы звоните? – спросила оператор. – У меня не высвечивается ваш адрес.

– Я звоню с мобильного. Скорее, пришлите полицию, умоляю!

– Успокойтесь, мэм. Мне нужен ваш адрес.

Номер дома Тони Дженни разглядела на его почтовом ящике.

– Два-тринадцать, Спрюс-стрит, Кеннер.

– Вы сказали, ваш.

– Полиция приедет? – перебила ее Дженни.

Секундная пауза.

– Наряд выехал, мэм, – сообщила оператор. – Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. У вашего мужа есть оружие?

Если они узнают про оружие, то, возможно, приедут быстрее, подумала Дженни.

– Да, у него есть оружие! У него полный дом оружия!

– Как зовут вашего мужа?

– Тони. Тони Зелло. О боже мой! – выкрикнула Дженни. – Он идет! Я в гараже! Мне нужна помощь! Помогите, ради бога, помогите!

Она нажала отбой и стала ждать. Через тридцать секунд Дженни услышала отдаленный вой полицейских сирен.

Чем больше Рэй сопротивлялся, тем громче хохотал Тони.

Джоуи и Рокко возились на полу. Им удалось повалить Рэя на спину, но он боролся изо всех сил и пару раз почти вырвался.

– Вам помочь, девочки? – спросил Тони.

Качки держали Рэя за обе руки. Рокко локтем прижимал его голову к цементному полу, а Джоуи старался справиться с ногами.

Тони еще немного пощелкал плоскогубцами и с удовольствием прислушался к звуку. Ему нравился ужас на лице Шейна. Узнавать Тони ничего особенно не требовалось, так что все это было просто забавы ради.

С улицы вдруг донесся вой сирен и почти сразу – рев мотора и визг тормозов.

Тони замер.

Машина остановилась прямо рядом с его домом.

Джоуи, Рокко и Шейн тоже замерли.

Хлопнули двери машины. Раздались голоса. Через доли секунды подъехала еще одна машина. Снова двери, снова голоса. В дверь дома забарабанили.

Тони склонился над Рэем и щелкнул плоскогубцами прямо перед его носом.

– Держи свой сраный рот на замке, – предостерег он.

В дверь застучали сильнее.

– Откройте, полиция! – крикнул мужской голос.

На окровавленном лице Рэя появилась улыбка.

Тони пробежал через гараж, пересек дом и открыл копам дверь. Другого выхода не было – иначе они бы ее просто выломали. Их было пятеро – четверо копов из Кеннера и помощник шерифа из округа Джефферсон. Один из копов был сержантом.

– Что у вас с ухом? – спросил сержант.

Остальные копы быстро рассредоточились по дому.

Тони поднес к голове руку.

– Несчастный случай. Играл с собакой.

– Где ваша жена?

– Ушла в магазин.

Какого черта им надо знать, где его жена? Самому Тони это было абсолютно по хрену – ушла и ладно.

Копы прошли в кухню.

– Куда ведет эта дверь? – спросил один из офицеров, указывая на дверь прачечной.

Сердце Тони заколотилось так, что едва не выскочило из груди, но он постарался говорить спокойным голосом:

– В прачечную.

Коп не удовлетворился этим ответом.

– Как пройти в гараж?

Спокойно, только спокойно, приказал себе Тони. Это всего-навсего копы из Кеннера. Полицейские из Нового Орлеана могли надрать задницу лишь за то, что кто-то не так на них посмотрел. Эти же ребята обычно вели себя довольно расслабленно. Именно поэтому многие гангстеры и наркодилеры переехали в Кеннер.

Двое копов через прачечную двинулись в гараж. Тони, затаив дыхание, последовал за ними. За ним шел сержант.

На диване сидел Шейн, зажатый между Рокко и Джоуи. Телевизор был включен. По каналу ESPN шел баскетбольный матч между двумя командами колледжей. Тони выдохнул.

Копы приказали всем встать и показать документы. Сержант подозрительно оглядел Шейна.

– Тоже с собакой играли?

Тони так напрягся, что не смог бы сейчас выпустить газы даже ради спасения собственной жизни.

– Я упал с лестницы, – сказал Шейн.

– В чем дело? – не выдержал Тони. Ответ Рэя изумил его, но, чтобы не попасть за решетку, надо было контролировать ситуацию.

– Где ваша жена? – снова спросил сержант.

– Я уже сказал – ушла в магазин.

– Мы вынуждены осмотреть дом и убедиться, что ее здесь нет.

– Зачем?

– Какая-то женщина, назвавшаяся вашей женой, позвонила в 911 и сообщила, что вы покушаетесь на ее жизнь.

Офицер из Кеннера и помощник шерифа вошли в гараж. Помощник взглянул на сержанта и покачал головой. Невероятно, мелькнуло в голове у Тони. Полный дом копов, чувак, избитый до полусмерти, и никто до сих пор не арестован.

Сержант вытащил из кармана блокнот. Шейн посмотрел на Тони, ухмыльнулся и вдруг схватился за голову. Потом упал на колени и повалился лицом в диванные подушки, издавая при этом громкие стоны. Это было самое отвратительное шоу из всех, что Тони приходилось видеть. Актер из Шейна был никакой.

Один из копов, совсем молоденький – явно только что окончил академию, – обеспокоенно склонился над ним:

– Сэр, с вами все в порядке?

Шейн застонал еще громче и перекатился на бок.

– Кажется, у меня сотрясение. Вы не могли бы довезти меня до больницы?

Сержант взял рацию и вызвал скорую помощь.

Тони выругался.

Глава 24

– Я увидела «скорую» и подумала, что ты уже мертв, – сказала Дженни.

Рэй сидел на переднем сиденье, рядом с ней. Они возвращались в отель.

– Почти так оно и было, – ответил он. – Ты спасла мне жизнь.

– Я знала, что в «скорой» везут тебя, но не знала, что мне делать. Поэтому просто поехала за ней.

У Рэя опять пошла кровь из уха. Дженни достала из сумочки бумажный носовой платок, и он прижал его к голове.

– Надо было тебе дождаться врача.

– Тони, наверное, как раз сейчас в больнице. Ищет меня.

– Что произошло?

– Когда полиция начала стучать в дверь, Тони вынужден был открыть. У него не было иного выбора. Джоуи высунулся из кухни, увидел, что это в самом деле копы, прибежал в гараж и сказал Рокко. Рокко испугался так, что чуть не обделался. Он сказал мне, что если я ничего им не скажу, то он отпустит меня. Потом, после того, как они уйдут.

– Почему ты не сказал копам правду? Их бы арестовали, всех троих.

Рэй покачал головой и сморщился от боли. Дилан Сильвестр. Дилан Сильвестр, мертвый, в своей квартире, с пулей в черепе, которую выпустил в него Рэй.

– Есть некоторые вещи, которые мне не хотелось бы объяснять в полиции.

Только сейчас он вспомнил, что «смит-вессон» остался в гараже у Тони. Черт!

– Они бы тебе помогли.

– Они мне и так помогли. И ты помогла. Когда они сказали про звонок от женщины, якобы жены Тони, я понял, что это ты все придумала.

– Мне ничего другого в голову не пришло.

– Я бы не позволил им уйти просто так в любом случае. На худой конец дал бы одному из них по роже, чтобы меня арестовали.

– Как тебе удалось так быстро выбраться из больницы?

– Нет такого закона, что человек обязан принимать медицинскую помощь. – Рэй отнял от уха платок. На нем были свежие пятна крови. От удара рукояткой револьвера по уху у него лопнула барабанная перепонка. – Как только «скорая» привезла меня в больницу, я сказал дежурной сестре, что мне значительно лучше.

– И они просто позволили тебе уйти? – изумилась Дженни.

– Они велели мне подписать заявление, что я отказываюсь от медицинской помощи.

– И ты подписал?

– Когда сестра пошла за бланком, я встал и вышел.

– Когда ты позвонил, у меня чуть сердце не остановилось.

– Я нашел автомат в кофейне на углу, – сообщил Рэй. – Какое счастье, что ты записала свой номер у меня на ладони.

– Я уже собиралась зайти внутрь и искать тебя по всей больнице.

Рэй положил руку ей на колено.

– Спасибо.

Дженни молча накрыла ее своей ладонью.

На следующее утро Рэй чувствовал себя более чем паршиво. Всю ночь ухо болело так, что он почти не спал. Дженни заказала завтрак в номер. Когда принесли еду, она расставила все на маленьком столике в углу, под кондиционером. Они с Рэем уселись друг напротив друга на жестковатых гостиничных стульях и принялись за завтрак.

После двух чашек кофе и трех сигарет Рэю стало немного лучше. Он немного пожевал тост.

– Мне нужно вернуться в дом Тони, – сказал Рэй.

Дженни едва не подавилась кусочком дыни.

– У тебя крыша поехала?!

В эту ночь Рэй не спал не только из-за уха. Была еще одна причина.

– У Тони револьвер.

– Какой револьвер?

– Револьвер, который был у меня с собой вчера. Который я взял у Дилана Сильвестра. Тот самый, из «Дома».

– Как он к тебе попал?

– Я… взял его.

– Теперь его взял Тони. Ну и что? – не поняла Дженни.

– На нем мои отпечатки.

– Какая разница?

– Я бывший уголовник. Мои отпечатки на этом револьвере – прямая дорога мне в тюрьму.

Дженни отодвинула тарелку.

– Вряд ли Тони захочет предъявить его полиции.

– Тони знаком с системой. Если он хочет повесить ограбление на меня, ему нужно просто передать пушку в нужные руки. С таким доказательством Карл Лэндри упрячет меня навсегда.

– Лэндри из честных. Он не в сговоре с ними. Он не пойдет на сделку с Тони.

Рэй кивнул:

– Лэндри-младший из честных, да. Но он считает, это я виноват в том, что его старик попал за решетку. И не упустит шанс отправить меня обратно. Он договорится с Тони за милую душу.

– Не слишком много усилий для того, чтобы поймать одного бывшего заключенного с револьвером?

Рэй серьезно посмотрел на нее:

– Сильвестр мертв. Застрелен из этого же самого «смита».

– Что?!

Рэй рассказал, что случилось в квартире Сильвестра. Дженни была в таком шоке, что какое-то время не могла вымолвить ни слова.

– Мне нужно достать этот револьвер.

– Как ты его достанешь, если он в гараже у Тони!

– Проберусь в дом, пока он на работе.

– То есть, чтобы не попасть в тюрьму, ты собираешься влезть в чужой дом? В дом Тони Зелло?! Где тебя только что чуть не убили?

– Джен, у меня нет выбора. Мне нужно достать эту пушку. Как только Тони узнает, что именно у него в руках, он обязательно это использует.

Дженни покачала головой. На лице у нее были написаны страх и отвращение.

– А как же его жена?

– Чарли Кролик сказал, она уходит почти каждый вечер.

– Я думала, ты изменишься, – прошептала Дженни. На глазах ее показались слезы.

Рэй взял пачку сигарет и вытряхнул одну штуку. Сунул сигарету в рот, поднес к ней зажигалку и попытался прикурить. Щелк. Ничего. Еще раз. Снова ничего. Он щелкнул зажигалкой еще четыре раза, но чертова хрень не желала работать. Рэй раздраженно бросил зажигалку на стол.

– Спички у них тут есть?

– Что, если Тони вернется, пока ты будешь там?

Рэй вскинул ладонь:

– Погоди секунду.

Он встал и обвел комнату взглядом. Коробок спичек нашелся на тумбочке возле кровати, в пепельнице с логотипом отеля. Рэй наконец закурил и снова уселся на стул. Глубоко затянулся. Раздражение постепенно проходило.

Он уронил спички на стол. Дженни все еще смотрела на него, ожидая ответа. Рэй помахал рукой, разгоняя облако табачного дыма.

– Извини. Что ты спросила?

– Что, если Тони вернется?

– А вот здесь мне поможешь ты.

Дженни вскинула брови:

– Что ты имеешь в виду?

Без двадцати девять Дженни уже была в баре. Она специально пришла чуть раньше, чтобы немного выпить для храбрости. Одна-две порции виски – и ей станет значительно легче. В баре отеля «Монтелеоне» было полно народу. Дорогие костюмы, вечерние платья, бриллианты – отель «Монтелеоне» был самым старым и элегантным отелем во Французском квартале.

Они с Рэем спорили все утро. В какой-то момент Дженни даже заявила, что собирает вещи и уезжает в Калифорнию. Без него. И пусть он разбирается со всем этим дерьмом самостоятельно – ей нужно позаботиться о своей собственной жизни. Но конечно, она этого не сделала. К полудню они разработали план.

– Назначь ему встречу в баре, – сказал Рэй. – Выпейте немного. Поболтай с ним, задержи. Мне нужен один час.

– О чем мне с ним говорить? – спросила Дженни.

Но Рэй не смог ничего придумать. Типичный мужчина. Что ж, Дженни придется искать тему для разговора самой.

– Я скажу ему, что в последнее время много думаю о нем.

Рэю такая идея понравилась не слишком, но Дженни быстро его осадила. Или она будет делать так, как считает нужным, или вообще никак.

В девять часов ровно в «Карусель» вошел Тони. Он уселся на барный табурет рядом с Дженни и легко провел пальцами по ее спине. На ней было вечернее платье с большим вырезом сзади, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Платье Дженни купила в торговом центре «Лэйксайд Молл» в Метайри, когда возвращалась в город.

Тони был одет в шелковый костюм и выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала «GQ». Если не считать забинтованного уха. Он махнул бармену и заказал выпить. Потом обернулся к Дженни.

– Твой звонок меня удивил.

– Что это? – Дженни показала на повязку.

– Ничего особенного, – отмахнулся Тони.

– Почему ты удивился?

– Я думал, что больше не нравлюсь тебе.

Дженни пожала плечами:

– Женщины изменчивы.

Тони ухмыльнулся, словно кот, проглотивший канарейку. Бармен поставил перед Тони скотч с содовой. Дженни заметила, что денег с Тони он не спросил. Она попросила повторить ей «Джемесон» со льдом и взглянула на часы над барной стойкой. Рэй сказал, ему нужен час. Значит, еще пятьдесят четыре минуты.

Тони облокотился о барную стойку и придвинулся ближе.

– Так зачем ты мне позвонила?

– Просто так. Хотела тебя увидеть.

– Ты не выходила на работу.

Дженни покачала головой:

– Я бросила.

– Правда? – удивился Тони. – И чем ты собираешься заняться?

Бармен принес Дженни ее виски и снова не сказал ни слова о деньгах. Она сделала сразу большой глоток, чтобы как-то успокоить нервы.

– Пока у меня нет планов.

Кончиком пальца Тони обвел ее обнаженное плечо.

– Может, я смогу помочь?

– Я, возможно, уеду из города, – сказала Дженни.

Тони убрал руку.

– Куда поедешь?

– Тоже пока не знаю.

– Что-то ты ничего не знаешь, а?

Ответ, который пришел ей в голову, Тони бы не понравился, поэтому Дженни сдержалась.

– Я одно знаю – мне понадобятся деньги.

Тони поболтал стакан.

– Почему ты говоришь об этом мне?

– Ты все еще ищешь Рэя?

– Ты имеешь в виду своего бывшего дружка?

Дженни кивнула и глотнула еще.

– Ты знаешь, где он? – спросил Тони.

– У меня есть подруга, и она знает.

Тони вытащил из внутреннего кармана телефон.

– Звони ей.

Дженни посмотрела на часы. Как будто она и без того не знала, сколько сейчас времени – с точностью до минуты.

– Ее еще нет дома.

– Откуда ты знаешь?

– Она медсестра. Она работает с двух до десяти в приемной в больнице Тоуро.

Тони сунул телефон обратно в карман, залпом допил скотч и встал. Потом написал на салфетке номер и протянул ее Дженни:

– Свяжись со мной, когда дозвонишься до нее.

Может быть, Тони не собирался домой, но кто знает? Час еще не прошел, и Рэй пока там. Они договорились, что все начнется в девять. Дженни решительно положила руку Тони на плечо. Ей стало так противно, словно она коснулась змеи.

– Сколько я получу?

– Там посмотрим.

Тони развернулся, явно собираясь уходить, но Дженни его удержала:

– Ты уже уходишь? Не хочешь дождаться мою подругу? Она будет дома через час.

Он даже улыбается как змея, подумала Дженни.

– А чем мы будем заниматься целый час?

Дженни чуть не стошнило прямо тут, в баре, но она постаралась зазывно улыбнуться.

– Ты можешь получить номер?

Рэй развернул «файрберд» в конце тупика. «Линкольна» Тони на месте не было, «ягуара» Присциллы тоже. Часы на приборной доске показывали 9:05. Если верить Чарли, миссис Зелло не слишком много ночей проводила дома. Итак, нужно найти «смит-вессон», а потом как-то связаться напрямую с Карлосом Мессиной и предстать перед ним главным свидетелем по своему собственному делу.

Он припарковался за пару домов от Тони и неторопливой походкой двинулся к гаражу. Просто сосед, который наслаждается прогулкой по окрестностям. Перед домом Тони стоял знак, оповещающий, что дом подключен к пульту охраны. Многие использовали такие знаки просто в качестве пугалки. Может быть, в случае с Тони это правда, может быть, нет, но как бы там ни было, в гараже вряд ли есть сигнализация. И все равно надо проверить. Значит, придется потратить еще больше времени. Стараясь держаться так, чтобы темнота скрывала его, Рэй внимательно осмотрел окно. Никаких проводов, никаких следов сигнализации. Он осторожно разбил окно и скрючился на траве.

Он ждал пятнадцать минут. Если на окне все-таки была сигнализация или если сосед услышал звон разбитого стекла, то копы должны появиться самое позднее через пятнадцать минут. Но ничто не нарушало тишины. Рэй просунул руку в окно и открыл его защелку, потом распахнул окно и залез внутрь. И осветил гараж маленьким фонариком.

Под верстаком было шесть ящиков – два ряда по три. И все они были забиты каким-то дерьмом. Игральные карты, куски проволоки, моток коаксиального кабеля.

Наверное, подключился к соседскому кабельному, как я.

Револьвера нигде не было.

Рэй посветил фонариком на журнальный столик, потом на шкафчик рядом с телевизором. Ничего. Он проверил диван, поискал под подушками. Посмотрел все места, куда можно было сунуть револьвер.

Пусто.

Он взглянул на светящийся циферблат своих часов. 9:30.

На стене напротив двери, что вела в прачечную, висел пульт управления сигнализацией. На табло мигала надпись: ПОДГОТОВКА. Красная лампочка под кнопкой ПОДКЛЮЧЕНО не горела. Что толку в сигнализации, если не можешь ее подключить, подумал Рэй. Так. Нужно найти пушку. И для этого придется пробраться в дом.

Металлическая дверь была полой и имела довольно несложный замок. Рэй с минуту поковырял его отверткой, добытой на верстаке, и дверь открылась. Сигнализация молчала. Ни пиканья, ни гудков Рэй не услышал. Пока хорошо.

Кое-где в доме горел свет, но в спальне было темно. Помогая себе фонариком, Рэй начал с комода. Он проверил все ящики, но того, что искал, не нашел. Он перешел к кровати. Заглянул под подушки и за спинку. Пощупал под матрасом. Ничего.

Гардеробная являлась частью спальни. По обеим сторонам ее были вешалки с одеждой, а вдоль задней стены тянулись деревянные полки. Металлическая рейка слева была забита плечиками с мужскими костюмами. Ниже шла еще одна рейка, на которой были развешаны брюки и куртки. На полу под вешалкой были аккуратно расставлены мужские туфли, не меньше шести пар, в основном лакированные.

Справа была только одна рейка – увешанная платьями. Под ней были разбросаны женские туфли, пар пятнадцать, все разные – на каблуках, без каблуков, босоножки, балетки, лодочки, мюли. Была даже одна пара алых шпилек с тонкими ремешками.

В поисках главное придерживаться системы. Это Рэй знал точно. Он решил начать снизу. В дальнем углу, за туфлями Тони, его пальцы вдруг наткнулись на что-то мягкое. Рэй нащупал ремешок или ручку и вытащил наружу сумку.

Это была потертая кожаная сумка, длиной фута в два, с молнией и с двумя ручками. К ней также был приделан ремень, чтобы можно было носить ее на плече. Для спортзала, пожалуй, она была слишком фасонистой – скорее, это была небольшая дорожная сумка. К сумке крепилась бирка с именем владельца – Тони Зелло, адресом и телефоном. Бирка сообщала, что в случае возврата сумки законному владельцу нашедшего ожидает вознаграждение.

Неизвестно, что находилось внутри, но сумка была очень тяжелой. Рэй потянул за молнию и увидел деньги. Очень много денег. Наличные. Причем не в аккуратных пачках, а просто купюры разного достоинства – от однодолларовых до сотенных. Пересчитывать их пришлось бы всю ночь, но Рэй примерно представлял себе, какая сумма лежит сейчас перед ним. Что-то в районе трехсот тысяч.

Триста тысяч из «Дома восходящего солнца».

Неожиданная находка, но все же цель Рэя была не в ней. Он продолжил поиски. Револьвер обнаружился на самой верхней полке, над костюмами Тони. Рэй сунул его в сумку и застегнул молнию.

Когда он выходил из спальни, свет фонарика скользнул по ночному столику и что-то ярко сверкнуло. Это была зажигалка Тони, та самая, с буквой Z, «Зиппо», подарок Присциллы. Зажигалка, которой мог бы гордиться сам Элвис.

При виде ее Рэй вспомнил, как же ему хочется курить. Он похлопал себя по карманам и понял, что оставил спички в номере отеля. Не долго думая, Рэй прихватил зажигалку Тони и вышел.

Дженни чувствовала себя куском дерьма. Она лежала на кровати в номере отеля «Монтелеоне», одна, и слезы катились по ее щекам. Почти два полных дня она была счастлива. Она была рада, что помогает Рэю, и еще больше рада, что завязала с «Домом». Но, переспав с Тони, она опять ощутила себя куском дерьма. Как обычно. Как всегда.

В десять часов, закончив трахать ее, Тони велел Дженни позвонить своей подруге-медсестре. Дженни сняла трубку гостиничного телефона и набрала свой собственный номер. Автоответчика у нее не было, и поэтому она спокойно слушала длинные гудки. Тони она сказала, что подруга не отвечает.

Тони посидел в номере еще минут пятнадцать, заставил Дженни еще три раза позвонить подруге, но скоро бессмысленное ожидание ему надоело.

– У тебя есть мой номер, – кивнул он на бумажную салфетку, лежавшую на тумбочке рядом с сумочкой Дженни. – Позвони мне, когда с ней свяжешься.

Дженни сказала, что позвонит.

Тони открыл дверь. На пороге он обернулся и послал ей воздушный поцелуй.

– Комнату нужно освободить через полчаса. Мне все понравилось. Еще увидимся.

Как только дверь закрылась, Дженни метнулась в туалет. Ее вырвало.

Глава 25

Ее слова оказались для Рэя словно удар под дых.

Он сделал несколько глубоких вдохов и только тогда смог заговорить. Голос его дрожал.

– Что ты сделала?

Хотя он прекрасно все расслышал и с первого раза. Она трахалась с Тони Зелло – опять!

Они снова были в отеле, в ванной. Дженни стояла у раковины и плакала. Повторять историю она не стала – произнести это вслух даже один раз оказалось почти невыносимо. Она поймала в зеркале взгляд Рэя.

– Он собирался уйти, – попыталась она оправдаться. – Было только девять пятнадцать, а ты сказал, чтобы я задержала его на час.

Рэй стоял у двери, сложив руки на груди.

– И ты решила прыгнуть к нему в койку.

Дженни стукнула кулаком по раковине и склонилась к зеркалу, как будто старалась приблизиться к отражению Рэя.

– Я должна была остановить его! – крикнула она. – Он уходил!

Первоначальный шок прошел, но вместо него пришла боль. Нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом, переключиться – на гнев, например. Рэю захотелось ударить Дженни побольнее – не физически, конечно, он бы ее и пальцем не тронул, а морально. Как она его. Он встретился глазами с ее отражением.

– Шлюха – она и есть шлюха. И ничего с этим не поделать.

Дженни отвернулась. Плечи ее тряслись от рыданий.

Все как в тот раз, подумал Рэй. Как только она осталась одна, тут же бросилась трахаться с другим. В прошлый раз он оставил ее на пять лет. Но в этот раз! Два часа, мать ее! И то же самое. И с тем же самым мужиком!

Рэй нагнулся и подхватил с пола сумку Тони. Закружилась голова и вдруг затошнило. Должно быть, он голоден. Рэй не помнил, когда ел в последний раз. К черту Дженни Портер, сказал он себе. Сейчас и без нее есть о чем беспокоиться.

Сумка весила целую тонну.

Рэй вытащил из карманы ключи от машины Дженни и бросил их на кровать. Туда же полетел ключ от номера. Он все же обернулся. Их взгляды в зеркале встретились снова. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Рэй развернулся, вышел из комнаты и хлопнул дверью.

Рэй вышел из такси возле ресторана в четверти мили от своей квартиры.

Была полночь.

В конце Вест-Энд-бульвар, возле озера Пончан-трейн, находилась автостоянка, окруженная неработающими ресторанами и наглухо забитыми барами. Модное раньше местечко на самом берегу озера сейчас больше напоминало город призраков. Только один ресторан еще действовал, но он закрывался в десять. Сейчас там было уже абсолютно пусто, ушла даже уборщица. Рэй засунул сумку Тони за мусорный бак позади ресторана. Если Тони или кто-то из его людей поджидают его дома, можно будет поторговаться. Может быть, эти деньги спасут ему жизнь.

Прячась в тени, Рэй пересек Вест-Энд-парк и присел на одну из скамеек. Его квартира была через дорогу. «Мустанг» по-прежнему стоял у обочины, там, где Рэй его и оставил. Ему была нужна машина, и поэтому он решил посидеть здесь, подождать и посмотреть, что происходит. Через полчаса Рэй удостоверился, что ни за квартирой, ни за машиной никто не наблюдает.

Он решил попасть в квартиру тем же самым путем, которым в последний раз покинул ее, – через заднее окно. Домовладелец подобрал осколки и залепил окно целлофаном. Рэй отклеил один угол и пробрался внутрь.

Расслабляться было нельзя. Возможно, кто-то все-таки приглядывал за квартирой, настоящий спец, которого Рэй не заметил, и пара крутых ребят уже поднимается по лестнице. Нужно уходить как можно быстрее. Ключи валялись на полу. Рэй сунул их в карман и вылез в окно.

Раньше, когда служил в полиции нравов, он бы ни секунды не сомневался. Если бы ему каким-то образом попали в руки триста кусков, он бы за три минуты упаковал все свое добро и смотался. Бросил бы работу и уехал из города. Вообще из штата. Может, куда-нибудь во Флориду. Нашел бы себе непыльную работенку на пляже – например, сдавать в аренду водные лыжи. Или открыл бы бар.

Но теперь он был слишком напуган, чтобы бежать. Иметь деньги – это было опаснее, чем не иметь их. Потому что тот, у кого они на руках, автоматически становился виновным в ограблении «Дома» и в смерти Пита Мессины. А сейчас деньги были у Рэя.

Чертов сукин сын Тони. Вот теперь все становилось на свои места. Как эти картинки, на которые надо пялиться минут десять, прежде чем разглядишь, что там действительно изображено. Наконец-то Рэй начал понимать, как выглядит изображение на его картинке. Гектор, который просит его присмотреть за входом – в первый раз в жизни. Парни, которые грабят «Дом», – те самые, с которыми Рэй уже сталкивался. Тони, продырявивший Гектора. Рассказ Дилана Сильвестра о «крысе», человеке «из своих». Смерть остальных членов шайки – Скуби, Вопа, Эдди. Все это отнюдь не было совпадением. Теперь Рэй понял. Все это было частью плана, призванного свалить вину на него.

Сбежав из своей квартиры во второй раз, Рэй поселился в какой-то дыре на Чиф-Ментер-Хайвей. Было два часа ночи. Он лежал на кровати, курил и смотрел на золотую зажигалку с буквой Z на боку.

Может быть, деньги, найденные в шкафу Тони, вовсе не из «Дома»? Рэй немного подумал над этим. Подпольная букмекерская контора? Деньги в долг под грабительские проценты? А может, их заработала дочка Тони, продавая соседям печенье собственного изготовления? Вот только у Тони нет дочки. И Рэй точно знал, откуда именно взялись эти деньги. Разрозненные купюры, от однодолларовых до сотенных. Как обычно в офисе в «Доме».

Настоящий сэндвич с дерьмом. И Рэй только что откусил огромный его кусок.

Что делать с деньгами? Рэй думал об этом все время, пока лежал на кровати в номере этого паршивого мотеля. Можно забрать их и сбежать, как поется в старой песне. И бегать потом всю жизнь. Всю жизнь оглядываться. У семьи Мессина длинные руки. Или… вернуть их.

Почему бы и нет? Он сделал то, что от него требовалось. Он нашел грабителей – по крайней мере, двоих. Одного даже пристрелил. Он нашел «крысу» – Тони Зелло. Он даже нашел деньги. Если бы в жизни была справедливость, то его погладили бы по голове и похвалили за службу. Но жизнь – штука очень несправедливая. И Рэй это прекрасно знал.

О чем думал Тони, когда затевал все это? Всех остальных Рэй более или менее мог понять. Ограбить «Дом» – дело страшно рисковое, но и куш солидный. Триста кусков на дороге не валяются. Но Тони. Тони – член семьи, и к тому же стремительно делающий карьеру. Члены семьи не воруют у семьи. А как же Винни? Ведь это Винни настоял на том, чтобы Рэй искал людей, убивших его сына. Как это сочетается с Тони и его планом подставить Рэя? Если только они с Винни не разработали его вместе. Но как же тогда Пит? Чья это была идея – разнести ему голову?

Много вопросов, но очень мало ответов. В одном он был точно уверен – Гектор послужил наживкой. Его, словно козла, привязали к изгороди, чтобы приманить тигра. Дали ему пару баксов, велели отойти в заданное время и попросить Рэя его подменить. Вряд ли Гектору было известно больше. Он не мог знать о том, что готовится.

После ограбления Гектор испугался и спрятался. Он понял, что его использовали и теперь должны пустить в расход. Похоже, Гектор оказался гораздо умнее, чем Рэй. Прыщавый мальчишка понял, чем ему все это грозит, и попытался скрыться.

Чертова куча денег. Тони реально с ума сойдет, когда обнаружит, что они пропали. Может быть, уже обнаружил. Рэй очень надеялся, что Дженни осталась в отеле. Если она вернется домой, а Тони хотя бы заподозрит, что она помогла Рэю, он убьет ее.

Был только один выход из всей этой задницы – вернуть деньги. Единственный, кто точно не был замешан в ограблении, – это Старик Карлос. Но без посредничества Винни или Тони Рэй никогда в жизни не сможет встретиться с Карлосом. Ему не позволят. Хотя… может быть, и не нужно никакое посредничество?

В голове у Рэя прозвучали слова Чарли Кролика: Раз в неделю он наряжается и отправляется туда. Без водителя, без охраны. Не хочет, чтобы кто-то маячил рядом.

До свидания Карлоса с Присциллой оставалось два дня.

Кажется, это были два самых длинных дня в жизни Рэя. Длиннее даже, чем два первых дня в тюрьме.

Все время шел дождь. Рэй сидел в номере, курил «Лаки страйк», пил «Джемесон» и смотрел телевизор. И постоянно думал о Дженни. В тюрьме он хотя бы на что-то отвлекался. Просто оставаться в живых – это занимало все его время. Часы тянулись невероятно медленно. Рэй дошел до того, что звонил в «обслуживание номеров» и спрашивал что-то о меню – только ради того, чтобы услышать другой человеческий голос. Ему было настолько скучно, что он в первый раз обрадовался тому, что нужно встречаться со своим куратором.

Он поставил «мустанг» на платную стоянку неподалеку от полицейского управления. Сумка с деньгами и «смит-вессоном» была в багажнике. Как всегда, встреча заняла не более получаса.

– У вас есть работа, Рэймонд?

– Лучше просто Рэй.

– Рэй. Так у вас есть работа?

– Да, сэр.

– Были ли у вас контакты с полицией с тех пор, как мы встречались в последний раз?

– Нет, сэр.

– Совершали ли вы какие-либо противоправные действия?

– Нет, сэр.

Спустившись вниз, Рэй кивнул дежурному на входе. Здания полицейского управления и суда соединял застекленный проход. Посередине его была устроена некая площадка с парой скамеек, кирпичными емкостями для растений и декоративной пепельницей, наполовину забитой песком.

Проходя по застекленному коридору, Рэй нос к носу столкнулся с детективом Карлом Лэндри. Не считая Тони Зелло, Карл был последним человеком на земле, с которым Рэю хотелось бы сейчас встретиться.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Лэндри.

– Это общественное место, – сказал Рэй. – У меня экскурсия.

Коп улыбнулся:

– Да, я так и подумал. – Он ткнул большим пальцем через плечо. – Я только что засадил одного чувака, беглого заключенного. Его обвиняют в двух ограблениях. Полный кусок дерьма. Может, твой знакомый?

– Мне нечего тебе сказать, Карл. – Рэй попытался пройти мимо, но Лэндри незаметно ткнул его локтем в солнечное сплетение. Несильно. В принципе, и не очень больно, но Рэй был не готов к этому, и на пару секунд задохнулся.

– А знаешь, как я его поймал? – продолжил Лэндри. Рэй попробовал сделать пару вздохов. – Его сдал один из своих. За пятьдесят баксов.

– Я рад за тебя.

– И вот это заставило меня задуматься.

– Не перетрудись, Карл. – Рэй опять попытался протиснуться мимо Лэндри, но тот схватил его за руку.

– За все то время, что ты провел в тюрьме, ты хоть раз задумался о том, кто сдал тебя?

– Федералы записали на пленку мои телефонные разговоры.

Лэндри кивнул.

– Но кто их на тебя навел?

– Ты хочешь мне что-то сообщить или тебе просто нравится слушать звук собственного голоса?

– Я слышал, ты проводишь время со своим старым дружком.

– Кого ты имеешь в виду?

– Я слышал, что у вас с Лагранжем опять любовь, дружба и полное взаимопонимание? – Лэндри ухмыльнулся. – Даю тебе совет. Если хочешь, чтобы ваши встречи оставались тайной, не встречайся на полицейской стоянке.

Рэй пожал плечами и все-таки прошел мимо. Лэндри не стал ему мешать, но, когда Рэй отошел футов на двадцать, бросил ему вслед:

– Если ты захочешь его прихлопнуть, сделай это в моем районе, умоляю. Я хочу сам заняться этим делом.

Рэй не остановился.

– Ты сделаешь мне большое одолжение, если избавишь меня от него, – выкрикнул Лэндри.

Рэй обернулся:

– Ты его так ненавидишь?

Лэндри кивнул:

– Он продажное дерьмо и доносчик.

Доносчик.

– Представляю, каково тебе! – снова крикнул Лэндри. – Знать, что твой напарник сдал тебя и из-за него тебя упрятали за решетку!

Рэй покачал головой. Только не Джимми, подумал он. Может быть, сейчас он ведет себя как надутая вонючка, но тогда, пять лет назад, на него можно было положиться. Он сломал руку. Сломал руку и был на больничном два месяца. Поэтому федералы не взяли его в разработку. Отпуск по нетрудоспособности на два месяца… время почти идеально совпало с теми шестьюдесятью днями, когда федералы проводили операцию… совпадение, но Рэй не верил.

Желудок Рэя скрутило так сильно, что он пошатнулся. Лэндри это заметил.

– Сядь, Рэй, – сказал он, указывая на скамейку.

Рэй присел. Лэндри рассказал ему, как все было.

В отдел внутренних расследований обратилась с жалобой проститутка. Она заявила, что Лагранж избил ее в мотеле на Тулейн-авеню.

– Он ее избил, – сказал Лэндри, – но претензии ее состояли в другом. Выяснилось, что Лагранж не заплатил ей. Поначалу она не возражала, дала ему пару раз бесплатно, чтобы он лишний раз ее не трогал, но потом Лагранж стал требовать этого каждый день. И это стало мешать ей работать.

Поэтому она решила стукнуть на него в отдел внутренних расследований.

– Мы поставили жучки в ее номере в мотеле «Роуз», – продолжил Лэндри, – и записали на видео, как Лагранж трахает ее, а потом начинает угрожать, когда она требует с него денег.

По словам Лэндри, Лагранж охотно заключил сделку. Он пообещал сдать весь отдел нравов, если его не тронут и оставят работать в полиции. В отделе нравов служил Карл Лэндри-старший, сержант. Возник конфликт интересов. Карл Лэндри-младший позвонил в ФБР. Прокурор заключил договор на бумаге с адвокатом Лагранжа. После этого Лагранж начал говорить. Основываясь на его показаниях, федералы получили разрешение на прослушивание телефонных разговоров. Операция заняла шестьдесят дней. За шестьдесят дней оказались замазаны все в полиции нравов. Все, кроме детектива Джимми Лагранжа.

– И ему позволили остаться в полиции?

Лэндри пожал плечами:

– Это было не мое решение.

– Зачем ты мне все это рассказал?

– Я подумал, тебе следует знать.

Причина явно была не в этом. Рэй знал, что, если у него будут гореть волосы на голове, а Лэндри, чтобы затушить пламя, надо будет ему на голову пописать, он этого не сделает. Что-то еще двигало этим человеком, отнюдь не чувство сострадания. Рэю вспомнилась та ночь в «Доме». Что тогда сказал Лэндри?

– Почему ты ушел из отдела внутренних расследований?

Лицо Лэндри напряглось.

– Захотел сменить обстановку.

Рэй покачал головой:

– А по правде?

Лэндри смотрел на него несколько долгих секунд, потом произнес:

– Если твой отец – продажный коп, отбывающий наказание в федеральной тюрьме, ты не очень-то нужен в отделе внутренних расследований.

И это еще не все.

– Тебя бесит, что Джимми Лагранж все еще коп?

Лагранж посмотрел на свой галстук. Подтянул узел обеими руками. Разгладил его кончиками пальцев. Потом посмотрел на Рэя. Его улыбка напоминала оскал черепа.

– Меня это вообще не волнует, – сказал Лэндри, встал и ушел.

Рэй остался сидеть на скамейке.

Теперь все ясно. Лэндри не мог примириться с мыслью, что Лагранж еще работает в полиции. Сказав ему, что Джимми доносчик и предатель, Лэндри надеялся, что Рэй разозлится и нанесет ответный удар по Лагранжу. Эту игру Рэй отлично понимал, но ввязываться в нее не собирался.

Во всяком случае, играть он будет не по правилам Лэндри.

Глава 26

Рэй ехал на восток по Чиф-Ментер. Мимо стрип-баров, азиатских спа, где на самом деле занимались сексом, мимо вьетнамской деревни и дальше, к болотам. Там шоссе Чиф-Ментер переходило в автостраду номер девяносто. Он добрался до Сомилл-Пасс, пригорода Нового Орлеана, расположенного на берегу озера Кэтрин. Официально Сомилл-Пасс относился к Новому Орлеану, но отличался от густонаселенного, пропахшего бензиновыми выхлопами города так, словно находился на другой стороне луны.

В Сомилл-Пасс ничего этого не было – только топи, лодки для ловли креветок, пикапы и простые крепкие рабочие люди с винтовками. За целый год, что Рэй проработал в седьмом округе, он выезжал на вызовы раза три, не больше. Здешние ребята привыкли сами решать свои проблемы.

Дорогу к «домику для рыбалки» он знал. Иногда ночью, когда делать было совсем нечего и одолевала скука, копы из седьмого округа проезжали мимо домика Карлоса Мессины и старались разглядеть, что там происходит. Старожилы, совсем как тинейджеры в лагере, рассказывали молодым страшные истории про этот дом. Говорили, что здесь казнили не меньше дюжины гангстеров, а уж сколько пыток тут проводилось! Стены в доме были выкрашены в красный, чтобы не видно было кровавых брызг. Сержант Рэя уверял, что болото вокруг дома Карлоса было настоящим кладбищем – там лежали кости дюжин мертвецов, не угодивших чем-то дону. Аллигаторы не покидали этого места – постоянно в ожидании обеда. Но Рэй этим байкам верил не слишком. Не всем, во всяком случае.

После случайной встречи с Карлом Лэндри Рэй отправился обратно в мотель. Несколько часов он опять пролежал на кровати, думая о Джимми Лагранже, о шлюхах с Тулейн-авеню, о мотеле «Роуз» и об одной совсем юной шлюхе, которая уже давно была мертва. Думал об отделе полиции нравов, в полном составе отправившемся за решетку. Все, кроме Джимми Лагранжа. Кроме Крысы Джимми.

Наконец, пришло время выезжать.

Рэй вышел из номера в девять часов. Как сказал Чарли, Старик разумный человек, и он принимает доходчивые аргументы. Может быть, он поверит Рэю. Правда, которую он собирается рассказать, уродлива, но все же это правда.

Рэй не был в этих краях много лет, поэтому поначалу он почти проехал нужный поворот. Незаметная дорога, усыпанная гравием, отходила в сторону от шоссе и приближалась к озеру. Угодья Мессины занимали около пяти акров, и больше половины из этих пяти акров густо поросли лесом. К дому можно было подъехать только по этой узкой гравийной дороге.

Стараясь не слишком шуметь, Рэй съехал с гравия и погасил фары. Он решил оставить машину почти у поворота. Из багажника он вытащил кожаную сумку с деньгами и «смитом-вессоном» Сильвестра. Рэй подумал, а не оставить ли пушку в машине – если хочешь, чтобы человек тебе доверял, не стоит пускать в ход оружие, – но потом все же не стал вынимать пушку из сумки. Так, на всякий случай.

Дом стоял ярдах в ста от дороги. Одноэтажное деревянное здание на толстых столбах-опорах, возвышающееся футов на девять над землей. Широкая лестница вела на закрытое крыльцо. Заглянув под дом, Рэй заметил, что сзади него есть еще одна лестница, спускающаяся к озеру. На забетонированной площадке возле дома было две машины. Черный четырехдверный «кадиллак-девиль» – гангстер без кадиллака все равно что спагетти без мясных тефтелек – и малиновый «ягуар» Присциллы Зелло.

Вокруг стояла полная тишина. Рэй слышал только стрекотанье кузнечиков и тихий плеск воды о стены навеса для лодок. Дождя вчера не было, но земля все равно была влажной от недавних ливней. Через окна было видно, что где-то в глубине дома горит свет.

Для рыбацкого домик был, конечно, великоват – не меньше двух тысяч квадратных футов площади. Он был обшит некрашеной вагонкой, что придавало ему нарочито грубоватый деревенский вид. С трех сторон лес, окружавший дом, был вырублен ярдов на двадцать; со стороны озера чуть больше, чтобы обеспечить свободный доступ к воде. Вокруг дома буйно росла трава. Как только Рэй сошел с гравийной дороги, его ботинки утонули в жирной болотистой земле.

Он пошел к дому. При каждом шаге ботинки издавали громкий чавкающий звук, но так было лучше, чем шуршать гравием. Он миновал две машины, крыльцо, нырнул под дом и остановился перед задней лестницей. Заднее крыльцо было совсем небольшим по сравнению с парадным, с деревянными перилами и французским окном. Сквозь окно пробивался тусклый свет.

Рэй вдруг подумал, какая все это безумная затея. Надо просто взять деньги и смотаться из города. Он посильнее сжал ручки сумки и на цыпочках поднялся по ступенькам.

Я, наверное, сошел с ума.

Рэй встал сбоку и осторожно заглянул в большое, от пола до потолка, раздвижное окно. Спальню освещала только узкая полоска света из неплотно прикрытой двери ванной комнаты, но тем не менее света было достаточно. Достаточно, чтобы разглядеть ритмично поднимающуюся и опускающуюся толстую задницу Карлоса Мессины и его нежные белые ляжки.

Старик пыхтел и постанывал, но его заглушали пронзительные крики женщины. Рэй не мог видеть ее лица, потому что большая лысая голова Карлоса закрывала его, но Рэй и без того прекрасно знал, кто она.

Вряд ли Карлос захочет слушать его, если Рэй войдет сейчас. Придется ждать. Рэй не мог заставить себя отвернуться. Похожее чувство человек испытывает, когда видит ужасную автомобильную аварию на дороге. Через несколько минут Карлос стал двигаться резче и быстрее, а женщина начала вскрикивать еще пронзительнее. Наконец Карлос напрягся, дернулся, громко застонал и обмяк. Почти сразу же она начала извиваться, пытаясь выбраться из-под него. Крестный отец мафии Карлос Мессина перекатился на спину и простыней вытер пот с лица. Присцилла Зелло чуть отодвинулась от этой горы плоти.

Рэй решительно повернул дверную ручку. Он готов был высадить дверь, если бы она оказалась заперта, но делать этого ему не пришлось. Дверь легко подалась, и он вошел внутрь.

Кровать была справа от Рэя, посередине комнаты. Изголовье упиралось в стену, по обеим сторонам кровати было по тумбочке. Карлос Мессина лежал слева, ближе к Рэю. Глаза главаря мафии были закрыты, на мохнатой груди выступил пот. Миссис Зелло сидела на кровати с другой стороны.

Присцилла первая заметила его. Она громко взвизгнула – на сей раз по-настоящему, а не так, когда изображала неземную страсть в объятиях Старика. Так, что у Рэя встали дыбом волоски на руках. Как испуганная кошка, Присцилла прижалась к спинке кровати и замерла. Карлос открыл глаза и повернулся на бок, уставившись на Рэя. Выражение шока у него на лице почти мгновенно сменилось гневом.

Рэй вытянул руку, ладонью вперед.

– Мистер Мессина, мне надо с вами поговорить. Это срочно.

Присцилла снова заверещала. Карлос дернулся и посмотрел на нее. Слишком поздно Рэй заметил, что он смотрит не на Присциллу, а на тумбочку с ее стороны кровати. На тумбочке лежала девятимиллиметровая «беретта».

Рэй упал на одно колено, бросил сумку Тони на пол, рывком открыл молнию и выхватил «смит-вессон». Карлос перекатился через Присциллу и протянул руку к «беретте». Рэй метнулся к изголовью кровати. Присцилла дернулась в другую сторону, подальше от Карлоса, от тумбочки и от «беретты». Держа револьвер обеими руками, Рэй направил его в голову Карлоса Мессины.

– Стоять!

Карлос оглянулся через левое плечо и увидел, что прямо на него смотрит дуло «смит-вессона» сорокового калибра. Рука Старика замерла в нескольких дюймах от «беретты».

– Я пришел просто поговорить, – сказал Рэй.

– Убей его! – завизжала Присцилла. – Убей его!

Карлос посмотрел на пистолет, лежащий на тумбочке, потом на револьвер, направленный ему в лоб. Рэй буквально почувствовал, как он оценивает расстояния и прикидывает углы. Поняв, что Рэй все равно окажется быстрее, он вздохнул и сел.

Присцилла уставилась на Карлоса так, будто видела его в первый раз в жизни. Даже рот приоткрыла.

– Ты что? – возмущенно спросила она.

Карлос повернулся к ней.

– Заткнись, – спокойно сказал он.

– Что?!

– Ты меня слышала. – Он перевел взгляд на Рэя: – Чего ты хочешь?

Пальцы Рэя, сжимавшие револьвер мертвой хваткой, чуть дрогнули.

– Просто поговорить. Я никому не хочу причинять зла.

– То есть я должен поверить, что ты ворвался в мою спальню во время траха и наставил на меня пушку, чтобы просто поговорить?

При слове «трах» Присцилла Зелло фыркнула.

Рэй сделал глубокий вдох.

– У меня не было выбора.

Карлос молча смотрел на него. Рэй отступил и поднял с пола сумку Тони.

– Я хочу, чтобы вы взглянули на это.

– Что это?

Присцилла прищурилась. Похоже, она узнала эту вещь. Рэй кинул сумку на кровать. Она упала слегка на бок, на ноги Карлосу. Рэй кивнул на Присциллу:

– Это сумка ее мужа.

– Это вранье! – крикнула она.

Карлос бросил на нее короткий взгляд. Присцилла заткнулась. Карлос сдвинул сумку в сторону, но заглядывать внутрь не стал. Молния была приоткрыта, но этим боком сумка была повернута к Рэю, и Карлос не мог видеть, что в ней.

– Что там?

Рэй взглянул на Карлоса и Присциллу. Оба они сидели, прислонившись к изголовью кровати, оба были абсолютно голыми, но даже не делали попыток прикрыть свою наготу.

– Деньги, – сказал Рэй. – Я не пересчитывал, но думаю, там около трехсот тысяч.

Карлос нагнулся, ухватил одну ручку и подтянул сумку к себе. Потом посмотрел внутрь. Кивнул, соглашаясь с оценкой Рэя. Потом посмотрел на Присциллу.

Она замотала головой:

– Это не сумка Тони.

– Посмотрите на бирку, – посоветовал Рэй.

Карлос повернул сумку и увидел бирку. И опять посмотрел на Присциллу:

– Там его имя и фамилия.

– Поверить не могу, что ты слушаешь весь этот бред! – выкрикнула Присцилла.

– У него оружие, – спокойно сказал Карлос. Как будто ему это было совершенно все равно.

Она кивнула на тумбочку:

– У тебя тоже есть оружие. Почему ты его не пристрелишь.

Карлос взглянул на Рэя. «Поверить не могу, что терпел ее все это время», – будто бы говорил его взгляд. Рэй чуть заметно пожал плечами. Двое мужчин, которые понимают друг друга, – вот кто они были в эту секунду.

– Где ты это взял? – спросил Карлос.

– Это не сумка Тони, – опять вмешалась Присцилла. – Я ее никогда в жизни не видела и.

– Я тебе еще раз повторяю: заткнись. – Карлос ткнул в нее пальцем. Потом кивнул Рэю.

– Я взял ее в доме Тони, – сказал Рэй. – Думаю, это те самые деньги, которые украли из «Дома».

– Что ты делал в моем доме?! – взвизгнула Присцилла.

На этот раз Карлос не оборвал ее. И сам ничего не сказал. Вопрос повис в воздухе.

Рэй понял. Вот он, настоящий вопрос. Боковым зрением он заметил стул возле двери в ванную – алюминиевый, с подушкой, – пододвинул его к себе и сел.

– Я залез туда, чтобы найти револьвер. – Он повернул «смит-вессон». – Этот револьвер.

Присцилла, видимо, решила, что если Карлос не заткнул ее в прошлый раз, то она вполне может выступить и теперь.

– Он все врет. Это не пушка Тони.

Старик Мессина опять промолчал.

– Я не говорю, что это его пушка, – сказал Рэй. – Я сказал, сумка его. Он забрал у меня этот револьвер, и я должен был вернуть его. Сумку я нашел у него в шкафу.

– Ты влез в мой шкаф!

Рэй, как пальцем, показал револьвером на Карлоса.

– У вас есть свои люди в восьмом округе. У вас в кармане сам капитан. Вы практически оплачиваете обучение его деток. Вам незачем было просить меня искать этих парней.

– Это была идея моего брата.

– Я уверен, что если вы проверите, то узнаете, что на самом деле это была идея Тони.

– Зачем ему это надо?

– Чтобы подставить меня. Деньги были… – он ткнул револьвером в Присциллу, – в ее шкафу.

Присцилла живо повернулась к Карлосу:

– Он сам признался, что вломился в мой дом. Он украл эту сумку и положил в нее деньги, чтобы подставить Тони.

– Деньги уже были в сумке, – сказал Рэй.

– Врешь! – Присцилла вдруг бросилась к нему.

Рэй навел на нее «смит-вессон», и она замерла на месте.

– Выбери что-нибудь одно, – сказал он. – Или ты никогда не видела эту сумку, или она ваша, и я украл ее, чтобы подставить твоего мужа. Или то, или другое.

Карлос отпихнул Присциллу в сторону:

– Сядь.

Она села и укрылась пледом.

Карлос вперил в Рэя ледяной взгляд.

– А ты не из трусливых – заявиться сюда вот так. И не для того, чтобы запудрить мне мозги, я думаю. – Карлос показал на сумку. – Почему ты не оставил их себе?

– Они не мои.

– Ты мог бы сбежать. Многие бы так и сделали.

– Я думал об этом, – сказал Рэй. – Но я не люблю бегать.

Старик кивнул.

– Парень, который стоял у нас на входе, Гектор, тоже был завязан в этом деле. И Тони убил его. Два парня из банды – тот, что убил вашего племянника и еще один, по фамилии Сильвестр, – выяснилось, что я арестовывал обоих, когда еще был копом.

– Их было четверо.

– Двоих других я не знал. Они были просто наемники.

Присцилла сделала попытку подняться.

– Я не собираюсь больше слушать это дерьмо.

Карлос удержал ее:

– Если ты еще раз дернешься, я выкину тебя вон в ту дверь. – Он сделал жест в сторону французского окна. – Пробьешь ее головой.

Присцилла села на кровать и сложила руки на груди.

Карлос взглянул на Рэя.

– А что насчет моего брата?

Этой темы Рэю касаться не хотелось бы. Он был абсолютно уверен, что в деле замешан Тони, но насчет Винни не мог сказать ничего определенного. Времени на раздумья не было. Карлос буравил его глазами, и Рэй дал единственно возможный – и единственно правдивый ответ.

– Я не знаю.

Кажется, ответ был неправильный. Лицо Карлоса окаменело.

– Что значит ты не знаешь?

– Я знаю только то, что Тони спланировал ограбление и подписал на это людей, которых можно было бы связать со мной. А потом сделал так, чтобы мне поручили искать их. И все это затем, чтобы свалить всю вину на меня. Но участвовал в этом ваш брат или нет, я не знаю.

Карлос Мессина молчал почти целую минуту. Рэй почувствовал, что вспотел. Он ощущал этот запах – запах страха. Вся его жизнь зависела от решения этого человека. Голого толстого старика с огромным животом, сидящего на кровати. Присцилла то и дело бросала на него злобные взгляды.

Карлос снова посмотрел на деньги в сумке и кивнул.

– Я убью этого сукина сына своими руками.

Рэй не понял, говорит ли Старик о Тони или о Винни. И ему никогда не суждено было узнать это.

Присцилла Зелло вдруг метнулась через Карлоса к тумбочке. Длинной гибкой рукой она дотянулась до «беретты».

– Бешеная сука! – крикнул Карлос. Он попытался перехватить ее своей огромной ручищей, подминая ее, сплющивая ее обнаженные груди, но Присцилла оказалась быстрее.

Рэй соскочил со стула, перевернув его, и бросился вправо – по движущейся цели сложнее попасть. В тот же самый момент Присцилла выстрелила.

Рэй заметил вспышку – желтое пламя рванулось из дула, но вместо выстрела услышал лишь глухой хлопок, так стучало у него в ушах от взрыва адреналина. Присцилла лежала на правом боку, перегнувшись через Карлоса, сжимая в руке пистолет. Видимо, Карлос только что спас Рэю жизнь, помешав ей прицелиться точнее. Но во второй раз она не промажет, это точно – между ними было не более шести футов.

– Брось пистолет! – крикнул Рэй, направляя на нее револьвер.

Карлос старался остановить ее, отнять пистолет, но Присцилла вертелась и изгибалась, как змея.

Рэй сделал еще шаг в сторону, к двери.

– Брось пистолет! – снова крикнул он.

Присцилла ударила Карлоса локтем в живот, и он ослабил хватку. Она сумела, наконец, вырваться из его цепких рук, перекатилась на четвереньки и подалась вперед. Одной рукой она держала пистолет, другой опиралась на кровать.

Рэй опередил ее на доли секунды. Он дважды нажал на спуск. В первый раз, кажется, промахнулся, второй выстрел ранил Присциллу в бедро.

«Беретта» снова выстрелила. Рэй опять увидел вспышку. Пуля вошла в стену прямо над его головой. Он выстрелил еще три раза. Первая пуля попала Присцилле в шею – она выгнулась назад, вторая в живот, прямо над узкой полоской волос на лобке. Третья врезалась в изголовье кровати. Присцилла повалилась на Карлоса. Глаза ее закатились, рука свесилась с кровати. «Беретта» с глухим стуком упала на пол.

Карлос застонал. Он не дышал, а как-то влажно всхлипывал. Рэй приблизился к кровати. Глаза Карлоса были полузакрыты. Губы подергивались, будто он пытался что-то сказать, но изо рта вырывались лишь булькающие звуки. На груди его, прямо над левым соском, было отверстие от пули.

Присцилла лежала на спине поперек него. В ее гладком белом теле были три неровные черные дыры. Кровь окрасила ее шею алым, но до груди не дошла – остановилось сердце, и кровотечение остановилось тоже.

Карлос протянул Рэю руку. Машинально Рэй взял ее. Карлос захрипел и стих.

Рэй без сил опустился на пол. Все. Ему конец. Полный, абсолютный конец. Как только мафиози узнают, что он убил…

Мозг его пронзила мысль. Одно-единственное слово – ЕСЛИ. Не КОГДА они узнают, а ЕСЛИ.

Он посмотрел на кровать. Два обнаженных тела, переплетенные вместе. Застигнутые любовники. Застреленные любовники. Преступление, совершенное в порыве ревности. Месть обманутого мужа.

Рэй поднял «беретту», поставил на предохранитель и засунул за пояс. Вернул на место стул. Вытер спинку, за которую хватался, полой рубашки. Осмотрелся, не оставил ли он где кровавых следов. Вроде бы нет. Как только он выберется отсюда, надо будет выбросить ботинки к чертовой матери. На всякий случай.

Рэй взял сумку Тони, «смит-вессон» и подошел к двери. Еще раз оглядел комнату. Никаких видимых следов его пребывания здесь, кажется, не осталось. Он протер рукавом дверную ручку и вытащил из кармана зажигалку Тони. Уродливую золотую «Зиппо», подарок Присциллы.

Она меня постоянно пилит за то, что я курю. Говорит, это портит ее одежду.

Жена Тони не курила. Значит, в рыбацком домике Карлоса Мессины зажигалка могла оказаться только по одной причине: ее принес сам Тони. Если она будет валяться на полу, то все подумают, что Тони уронил ее. Когда застал свою жену в постели со Стариком. И убил их обоих.

Рэй стер свои отпечатки на зажигалке, но не рубашкой, а ладонью, так, чтобы смазать их. Если эксперты увидят, что зажигалка девственно чиста, то решат, что ее подбросили. Он кинул «Зиппо» на пол и закрыл за собой дверь.

«Беретту» Рэй швырнул в болото. По пути в город он остановился на первой же попавшейся заправке на автостраде номер девяносто. Заправка была закрыта. В этих краях люди рано ложатся спать. Телефон-автомат отыскался за углом, возле уборных. Рэй обернул трубку полой рубашки и набрал 911.

Он сказал, что живет по соседству, гулял с собакой и услышал выстрелы из дома Мессины. Нет, он не хочет называть свое имя. Поэтому звонит из телефона-автомата. Вы что, не знаете, кто такой Карлос Мессина? Он не желает ввязываться в эти дела. Звонит только потому, что кому-то, возможно, нужна помощь.

Кто-нибудь пострадал, спросила женщина-оператор.

Рэй ответил, что не знает. Он слышал выстрелы. Значит, наверное, пострадал, как же иначе? И еще сразу после выстрелов он видел, как от дома отъехала большая зеленая машина. Нет, он не может назвать марку. Такая большая роскошная тачка, вся блестящая, может, «кадиллак» или «линкольн».

И повесил трубку.

Глава 27

Рэй поставил «мустанг» на платную стоянку напротив казино «Харра». Шестиэтажный гараж был хорошо освещен и имел круглосуточную охрану. Рэй открыл багажник и вытащил оттуда кожаную сумку Тони Зелло.

Какая-то пожилая пара вошла в лифт. Рэй сунул «смит-вессон» Дилана Сильвестра за пояс штанов и прикрыл рубашкой.

На лифте он спустился вниз, пересек Кэнал-стрит и вошел во Французский квартал.

Проработав в полиции десять лет и опросив сотни свидетелей и подозреваемых, добрая половина которых пыталась ему соврать, Рэй научился отличать правду от лжи. Однако для этого он должен был говорить с человеком напрямую. Девяносто процентов информации, которую воспринимают люди, носит невербальный характер. Мимика, жесты, поза, движения глаз – именно эти вещи могут подсказать, говорит человек правду или нет. Поэтому по телефону опрашивать подозреваемого бессмысленно.

Это очень похоже на секс по телефону. Женщина на другом конце провода может иметь голос двадцатилетней блондинки, голубоглазой красавицы с божественным стройным телом, но на самом деле оказаться пятидесятилетней кошелкой весом в триста футов, с редеющими волосами и дурным запахом изо рта.

Он должен был поговорить с Винни лицом к лицу.

Рэй не знал, где находится в данный момент Тони, но предполагал, что, скорее всего, в «Доме». Он издалека понаблюдал за входом минут двадцать – Тони мог торчать у дверей, лично приветствуя клиентов и изображая большую шишку. Но Тони не было. Прекрасно. План Рэя был рассчитан в основном на то, чтобы не столкнуться с ним ни на входе, ни на выходе.

Попасть внутрь оказалось легче, чем он думал. Новый парень, незнакомый Рэю – выглядел он как стопроцентный итальянец, естественно, – сам открыл перед ним дверь.

На первом этаже было, как всегда, не протолкнуться. На сцене стриптизерши занимались своей обычной фигней – извивались и терлись друг о друга сиськами. Никто не обратил на Рэя внимания. Он прошел мимо бара, мимо табурета, на котором он обычно сидел – теперь пустого, – и стал подниматься по лестнице, ощущая при этом тяжесть револьвера.

На втором этаже тоже все было как обычно. Игровые столы, толпящиеся вокруг игроки, фишки, деньги.

На третьем этаже его заметила одна из девочек, развалившаяся в кресле. Комнаты, где девочки обслуживали клиентов, недавно отремонтированные и заново обставленные, тянулись вдоль коридора, а возле лестницы было устроено что-то вроде лаунжа. Если клиенту не удавалось никого подцепить в стрип-баре или казино, ему нужно было всего лишь подняться на третий этаж. Винни любил, чтобы в лаунже обязательно находились две-три девчонки. Они прогуливались туда-сюда или томно полулежали на диванах.

Проститутка подняла голову и посмотрела на него. Рэй не знал, что сказать, поэтому он просто прижал палец к губам. Она безразлично пожала плечами и снова откинулась назад.

Он поднялся на четвертый этаж. Перед входом в квартиру Винни был небольшой холл с кожаным диваном, двумя креслами и кофейным столиком. Рэй посмотрел на часы. Пять минут первого. Винни был ранней пташкой, и, скорее всего, сейчас он мирно лежит в своей постели. Один или со своей миссис – в зависимости от того, есть ли у нее сегодня бридж.

Дверь в квартиру была солидная и массивная, из темного дерева. Она больше напоминала наружную. Над дверным глазком висел старомодный медный молоточек. Рэй осмотрел холл, прикидывая, что делать дальше. Стучать было бесполезно. Даже если Винни еще не знает, что случилось с его братом, как только он увидит на пороге Рэя – он сразу же позвонит Тони. Или, если Тони все-таки не в «Доме», позовет своих гоблинов, чтобы они задержали Рэя до прихода Тони.

Озарение не приходило. Рэй вспомнил набор отмычек, который он раньше всегда носил с собой. Носил постоянно, а использовал за все годы раза два. Сейчас бы он действительно пригодился. Где он теперь, этот набор? Сложно сказать. Когда тебя арестовывают, а потом отправляют в тюрьму, твои вещи как-то… теряются.

Рэй ударил в дверь ногой, и неожиданно она распахнулась. Тот, кто делал здесь ремонт, посадил тяжелую деревянную дверь на старую раму, оставшуюся еще от тех времен, когда «Дом» был гостиницей. Ветхий косяк не выдержал удара и сломался, хотя замок, как и сама дверь, остался совершенно цел.

Рэю уже приходилось бывать в пентхаусе Винни. Он отправился прямо в спальню. Дверь в ванную была открыта, там горел свет. Винни сидел на кровати и таращился на Рэя. У него было лицо человека, которого разбудили посреди ночи – так оно и было – и который ничего не понимает. Место рядом с ним пустовало.

Рэй выставил вперед ладони, призывая Винни оставаться на месте. «Смит-вессон» он вынимать не стал. В прошлый раз это кончилось не очень хорошо.

– Где ваша жена?

Винни тупо посмотрел на кровать.

– Играет в бридж, – ответил он. Видимо, он все еще плохо соображал, потому что не спросил Рэя, что тот делает в его доме ночью.

– Я просто хочу поговорить, Винни. Мне нужно две минуты.

Винни напрягся и бросил быстрый взгляд на ночной столик рядом с кроватью. На нем лежал телефон. Ниже был единственный ящик. Вряд ли Винни подумал о телефоне.

– Винни, у меня есть оружие. Если вы надеетесь до него добраться, то не советую даже пытаться. Вы не успеете. – Рэй показал ему руки. – Мне нужно поговорить с вами.

Винни был старый и толстый, и реакция у него была уже не та. Он еще раз посмотрел на ночной столик, потом вздохнул и прислонился к изголовью.

– Говори.

Рэй сел на стул возле стены, прямо около двери. С точки зрения Винни это должно быть унизительно – ты сидишь на кровати в шелковой пижаме, а над тобой нависает человек. Рэй не хотел его унижать. Он действительно хотел просто поговорить. Узнать правду.

– Я не убивал вашего сына, – сказал Рэй.

Винни молча смотрел на него. Глаза у него были печальные.

– Я хочу спросить у вас кое-что, – продолжил Рэй.

– Что?

– Почему в ту ночь в офисе оказалось столько наличных?

– Я дал тебе работу, когда тебя выпустили. Я платил тебе хорошие деньги. Я даже доверял тебе.

– Винни, я не делал этого. Если бы это было моих рук дело, разве сидел бы я тут сейчас? Я бы забрал деньги и смылся.

Винни сложил руки на животе.

– Тони предупреждал меня, что.

– На хрен Тони! Это он за всем стоит!

– Что ты хочешь сказать?

– Почему в ту ночь в офисе оказалось столько денег?

Винни посмотрел вверх и налево. Так делает человек, когда анализирует информацию или что-то вспоминает. Движение глаз вправо означает, что задействуется созидательное, творческое полушарие мозга. Проще говоря, человек придумывает. Так учили Рэя в полицейской академии.

– В этом году Хеллоуин приходился на пятницу, – сказал Винни. – Мы подумали, что народу будет полно. Так оно и случилось.

– Чья это была идея?

Винни снова посмотрел влево, припоминая.

– Тони сказал, нам понадобится больше налички.

Бинго.

– Тони все это спланировал. Это из-за него убили вашего мальчика.

– Чушь! – рявкнул Винни. Его взгляд метнулся к ночному столику.

– Подумайте сами, Винни. Кто настоял на том, чтобы поручить эту работу мне? – Рэй не знал этого наверняка, но по изменившемуся лицу Винни понял, что попал в точку. – Когда мы подумали, что Гектор может что-то знать, Тони застрелил его. Когда я вышел на след грабителей, выяснилось, что все они мертвы, я так и не смог до них добраться. – Все, кроме Дилана Сильвестра. Он не был мертв, когда я до него добрался, но это уже другая история.  – Вы все правильно сказали. Вы дали мне работу и хорошо платили. Мне не на что было жаловаться и незачем предавать вас.

Винни смотрел прямо перед собой. Он размышлял.

– Деньги, – пробормотал он. – Из-за денег. Всем нужны деньги.

Винни не может себе позволить даже сэндвич с сыром, вспомнил Рэй. Тони пытался убедить его в том, что у Винни проблемы с деньгами.

– Тони устроил все так, чтобы свалить вину на меня, а потом хотел обмануть и меня тоже. Намекал, что это вы за всем стоите.

– Я!

– Он сказал, что обучение Пита стоит вам целое состояние. И что ваша жена много тратит. Что вы практически банкрот.

– Тони говорил мне, что это ты все подстроил и из-за тебя убили моего сына.

– А мне он сказал, что это вы приказали придержать наличку той ночью.

– Вранье собачье.

– Тогда кто решил, что вы должны это сделать?

– Тони сказал, что выносить сумки с деньгами, когда в клубе столько народу, небезопасно. Могут быть неприятности. И мы не стали отсылать деньги.

– И в офисе скопилась большая сумма.

Винни кивнул.

– Он хотел подставить нас обоих, – сказал Рэй.

– Зачем ему это?

Рэй удивился. Винни что, на самом деле настолько туп? Он действительно не понимает, какая Тони амбициозная вонючка?

– Он хочет управлять «Домом». Во всяком случае, пока. Чего он хочет в будущем – можно только догадываться.

– Тони – член семьи, – неуверенно произнес Винни.

Рэй посмотрел на пустое место на кровати рядом с Винни.

– Вы говорите, ваша жена играет в бридж?

Винни кивнул:

– Два раза в неделю.

– Многовато.

– Что ты хочешь этим сказать? – с подозрением спросил Винни.

Рэй взглянул на телефон и подумал о резне в рыбацком домике Старика. В любую минуту этот телефон может зазвонить. Не хотелось бы быть тут, когда Винни сообщат о смерти его брата.

– Мне нужно идти, Винни.

– Куда идти, мать твою?!

Рэй был вполне уверен, что Винни сказал ему правду. Тони надул его, так же как надул Рэя.

Теперь надо выбираться из задницы. Залечь на дно на время. Потом станет известно об убийстве Карлоса и Присциллы, и копы начнут искать Тони. Тогда Рэй сможет вынырнуть. Он отдаст Винни сумку с деньгами и скажет, что нашел ее в квартире Дилана Сильвестра. Вряд ли Винни станет искать логику в его словах. Он не особенно умный, да и не до того ему будет. Триста кусков на месте, и к тому же он новый хозяин Нового Орлеана.

Но сначала надо убраться отсюда и исчезнуть. Хотя бы на несколько часов. Пока не разразится буря на озере Кэтрин.

– Думаю, я смогу вернуть эти деньги, – сказал Рэй.

Винни нахмурился:

– Как?

Рэй посмотрел на часы. Почти половина первого.

– Дайте мне время до полудня.

– И что будет?

– Просто поверьте мне.

Винни посмотрел на ночной столик. Но теперь Рэй не был уверен, думает ли он про телефон или про оружие в ящике.

– Винни?

Винни перевел взгляд на него.

– Ты уверен в этом, Рэй?

– К полудню я проявлюсь. Даю слово.

Винни покачал головой:

– Я про Тони.

Рэй кивнул:

– Да. Я уверен.

– Я относился к нему, как к сыну. Лучше, чем к своему собственному сыну.

– Должен признать, я недооценивал тебя, Шейн, – раздался голос за спиной Рэя.

Рэй обернулся. На пороге стоял Тони Зелло и целился ему в лицо из револьвера. Он прижал дуло ко лбу Рэя и быстро ощупал его. Вытащил «смит-вессон».

– Что происходит, Тони? – спросил Винни.

Тони деловито взвесил тяжелый «смит-вессон» в левой руке.

– Как там говорят в новостях? Смена режима, – буднично произнес он и так же буднично выстрелил Винни в лицо. Кровь и мозги брызнули на стену.

– Карлос очень расстроится, когда узнает, что ты убил его брата, – сказал Тони и плотнее прижал свой собственный револьвер ко лбу Рэя. – Но с другой стороны, они никогда не были особенно близки. И я думаю, его немного утешит, что я оказался здесь всего несколько секунд спустя и продырявил тебе башку.

Ребром ладони Рэй ударил Тони по правой руке, и он уронил свой тридцать восьмой. Обеими руками Рэй вцепился в левое запястье Тони. Несколько секунд они боролись. Тони нажал на спуск, но Рэй сумел отвести «смит-вессон». Пуля врезалась в стену всего в футе от его головы. Рэй ударил Тони лбом в лицо. «Смит-вессон» грохнулся на пол.

На доли секунды взгляды их встретились. Рэй собрал все силы и кулаком смачно ударил Тони в нос. Тони осел на пол, как мешок с цементом, повалился на спину и больше не дернулся.

Рэй потянулся за «смит-вессоном», но вдруг замер. На этой пушке отпечатки Тони! В голову ему пришла идея получше. Он подобрал с пола револьвер Тони, сунул его в карман и повернулся к кровати.

Винни лежал на спине. Пуля вошла в его лицо прямо под левым глазом и превратила затылок в кашу. Его шелковая пижама и шелковые простыни на кровати были пропитаны кровью.

Рэй взял одну из подушек – на ней было всего несколько пятен крови, снял наволочку, просунул в нее руку и наволочкой поднял «смит-вессон». Потом вывернул наволочку, так что револьвер оказался как бы в мешке.

Тони застонал.

Рэй ударил его по голове.

Тони снова затих.

Держа «смит-вессон» в наволочке, Рэй вышел в холл. Лестницу загораживали Рокко и Джоуи. Увидев Рэя, они двинулись на него. Рэй вытащил из кармана револьвер Тони и пальнул не глядя. Оба гоблина пригнулись, Джоуи вынул свою пушку и пальнул в ответ. Рэй выпустил по ним еще несколько пуль и бросился к аварийному выходу в конце коридора.

Он рванул тяжелую дверь и вылез на металлическую пожарную лестницу. Именно по ней Рэй каждое утро залезал на крышу, чтобы встретить рассвет. Но теперь ему нужно было вниз.

Рэй выбросил опустевший тридцать восьмой Тони и сунул за пазуху наволочку со «смит-вессоном». По лестнице он сумел спуститься до второго этажа. Дальше она кончалась. В тех местах, где она раньше прилегала к кирпичной стене, остались ржавые отметины. Рэй посмотрел через перила. До земли было больше десяти футов.

Неподалеку от лестницы тянулась хлипкая водосточная труба. Рэй перелез через перила. Труба крепилась к стене ржавыми металлическими скобами. Они шли через каждые пять или шесть футов. Рэй схватился за одну из скоб обеими руками и оторвался от перил. Пальцы чуть не соскользнули, но он чудом сумел удержаться. Держась за трубу руками и перебирая ногами по стене, Рэй сделал осторожный шаг вниз. Потом еще один. Потом еще. Примерно на половине пути правая нога соскользнула, и Рэй ударился коленом о стену. Он потерял равновесие, выпустил трубу и полетел вниз.

Он приземлился на металлический мусорный бак, отскочил от него и упал на заваленную всяким дерьмом землю. Ребра отозвались резкой болью. Рэй полежал пару секунд и с трудом поднялся.

Он посмотрел наверх. На площадке пожарной лестницы на четвертом этаже никого не было. Дверь была по-прежнему закрыта. Наверное, Джоуи и Рокко уже обнаружили, что Винни мертв, а Тони лежит на полу без сознания. Ребята они не очень сообразительные и теперь, скорее всего, будут ждать, когда Тони очнется и скажет им, что делать дальше.

А Рэй в это время уберется отсюда к чертовой матери. Хромая, он выбрался из прохода между домами и направился к Кэнал-стрит.

На первом этаже гаража, рядом с лифтом, был телефон-автомат. Рэй снял трубку и опустил в щель четвертак. Набрал справочную. Сказал, что ему нужно. Его соединили.

Через пару гудков включился автоответчик. Механический голос поблагодарил Рэя за то, что он обратился в «Американские авиалинии» и проинструктировал, что делать дальше. Рэй нажал «ноль» и соединился с оператором. Он заказал билет и сказал, что заплатит за него прямо в аэропорту, когда будет регистрироваться.

– Мы забронируем вам место. Какой кредитной картой вы хотите расплатиться? – спросила девушка-оператор.

– Я заплачу наличными, – сказал Рэй.

– О. – Последовала легкая заминка. В авиакомпаниях не слишком любили оплату наличными. После одиннадцатого сентября к пассажирам, которые бронируют билеты на ближайший рейс и платят живыми деньгами, относились с подозрением. Примерно с минуту в трубке слышался лишь стук по клавиатуре, затем снова раздался голос оператора: – Я забронировала вам билет, вылет завтра из Нового Орлеана в 13:25, прибытие в Майами в 16:10. Запишите, пожалуйста, номер.

– У меня нет при себе ручки, – сказал Рэй.

– Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

– Нет, это все, спасибо.

– Благодарим вас за то, что вы выбрали «Американские авиалинии», и желаем вам приятного полета, мистер Зелло.

Глава 28

На лифте Рэй поднялся к своей машине. Было начало второго ночи. Он подождал, пока компания подвыпивших ребят, отмечавших в казино мальчишник, с гиками погрузится во внедорожник. Когда они уехали, Рэй открыл багажник «мустанга» и расстегнул молнию на сумке Тони. Потом огляделся по сторонам. На стоянке было пусто.

Он вытащил из сумки большую часть денег и запихнул их в дальний угол багажника, за запасное колесо. В сумке оставалось еще примерно тысяч пятьдесят. Рэй положил туда запятнанную кровью наволочку и «смит-вессон» и закрыл сумку. Потом вынул ее из багажника и захлопнул крышку.

Десять минут спустя Рэй подошел к стоянке Малыша на Декатур-стрит. Сумку он нес с собой. Зеленый «линкольн» Тони был припаркован в дальнем конце. На стоянке должен был дежурить Майло, племянник Малыша. Он работал по ночам, а Малыш днем. Майло было лет двадцать. Рэй заглянул в будку. Майло сидел перед телевизором. На его лице лежал неживой голубоватый отблеск.

Рэй подошел к машине Тони, посмотрел, под каким номером она стоит – пятнадцать, и вернулся к будке. Майло по-прежнему пялился в экран. Рэй постучал по стеклу. Майло вздрогнул.

– Я могу вам помочь? – запинаясь, произнес он.

– Я хотел забрать машину, но заметил тут «лексус» своего знакомого. – Рэй показал на кремовый седан, стоящий машин за шесть от будки. – Кажется, его кто-то помял.

Майло встал, вышел из будки и побрел к «лексусу». Рэй остался стоять возле будки. Майло обернулся. Рэй махнул рукой.

– Вон там вмятина, на крыле. Над правым задним колесом.

Майло пригляделся. Он стоял футах в двенадцати от машины.

– Я ничего не вижу.

– Он горячий парень, мой приятель. – Рэй покачал головой. – Если кто-то помял его тачку, я даже не знаю, что он сделает. – Продолжая говорить, Рэй протянул руку и схватил ключи с крючка под номером пятнадцать.

Майло неохотно продвинулся еще на пару шагов вперед.

– Точно вам говорю, никто тут никого не задевал, пока я дежурю, – промямлил он. Его джинсы были на несколько размеров больше и наполовину свисали с задницы, открывая красно-белые трусы. Походка Майло напоминала гусиный шаг.

Он приблизился к «лексусу» и присел перед ним на корточки, осматривая правое заднее крыло.

– Не вижу никаких вмятин, – повторил он через несколько секунд.

Рэй зажал ключи в кулак и пошел к «линкольну».

– Прошу прощения, – сказал он и кивнул на галогенный фонарь. – Игра света, наверное. Показалось.

Майло покачал головой и побрел назад к будке.

– Шоу пропустил, – пробубнил он себе под нос.

Рэй остановился возле синего «форда», припаркованного неподалеку от «линкольна», и бросил взгляд на Майло. Он стоял в дверях своей будки и смотрел на Рэя. Рэй поставил сумку на багажник «форда» и сделал вид, что ищет что-то в карманах.

Майло отвернулся и вернулся в будку, к своему телевизору.

Рэй шагнул к «линкольну», открыл багажник и забросил туда сумку. Пятьдесят кусков в багажнике автомобиля. Выглядит так, будто кто-то собрался смыться. Плюс револьвер, из которого застрелили четырех человек: Дилана Сильвестра, Карлоса и Винни Мессину и жену Тони, Присциллу. К тому же «смит-вессон» засветился при ограблении «Дома». И стреляли из него в Рэя – значит, здесь он чист.

Рэй снова подошел к будке. Майло все так же неподвижно сидел перед телевизором. Рэй стукнул в окно, и Майло едва не подпрыгнул на стуле:

– Господи, да что такое? Вы второй раз вот так подкрадываетесь.

Рэй решительно отстранил его и повесил ключи Тони на нужный крючок. Майло не успел заметить, на какой именно.

– Я кое-что забыл, – сказал Рэй. – Я вернусь за машиной чуть позже.

– Клиентам нельзя самим брать ключи. И вешать их назад тоже. И вообще никому нельзя входить в будку, кроме меня.

Рэй сделал шаг назад и примиряюще вскинул ладонь.

– Прошу прощения. Больше не буду, честное слово.

Майло обернулся и посмотрел на доску с ключами.

– Куда вы повесили ключи? Я должен проверить. Может, вы что-то перепутали.

Рэй направился к выходу.

– На свое обычное место, – бросил он через плечо.

– Номер! Какой номер? – крикнул Майло ему вслед.

Прямо напротив автостоянки, по другую сторону от Декатур-стрит, был паршивый маленький стрип-бар под названием «Рапсодия». Рэй пересек улицу, миновал «Рапсодию» и пошел дальше, к перекрестку. Ему не хотелось, чтобы Майло видел, куда он зашел. К тому же надо было кое-что прикинуть.

Обогнув квартал, Рэй снова подошел к стрип-бару и взглянул через улицу. Майло опять прилип к экрану. Рэй нырнул внутрь.

За барной стойкой располагалась узкая сцена, на которой танцевала тощая белая девчонка. Пол под ногами был липкий. Рэй заказал кружку «Будвайзера», дал бармену пять баксов и пересел за столик неподалеку от входа спиной к залу, так чтобы можно было видеть, что происходит на улице.

Машина Тони все еще была на стоянке.

Потрепанная стриптизерша, ковыляя на слишком высоких для нее каблуках, подошла к столику Рэя, рухнула на стул и подвинулась ближе к нему. Она погладила его по бедру и поинтересовалась, не желает ли он приватный танец в отдельной комнате. Рэй поблагодарил и отказался.

Когда он допил пиво, на часах было два. Возле мужского туалета Рэй отыскал телефон-автомат, сунул в него монету и набрал номер полицейского участка восьмого округа. Дежурный соединил его с детективом.

Как и везде, копы из восьмого округа занимались в основном изнасилованиями, ограблениями и убийствами. Но поскольку к восьмому округу относился Французский квартал, самое злачное место во всем Новом Орлеане, им приходилось иметь дело и с организованной преступностью. А организованная преступность являлась настоящей страстью детектива Карла Лэндри. Потому что именно организованная преступность помогала ему выявлять продажных копов.

Лэндри часто работал в ночную смену.

– Чего тебе надо, Шейн? – рявкнул он в телефонную трубку.

– Скажи мне, а Тони Зелло не в розыске?

– А что?

– Да так, интуиция.

– Это у копов есть интуиция, – сказал Лэндри. – А у тебя, скорее всего, просто газы разыгрались.

– Все, Карл. Проехали. Пока.

– Погоди, – остановил его Лэндри. – Что там ты хотел сказать?

– Иди в задницу.

– Да ладно Шейн, не ерепенься. Это ведь ты мне позвонил.

Рэй промолчал. Повисла пауза.

– Ну? – потребовал Лэндри.

– Я думаю, Тони собирается сделать ноги.

– Почему ты так решил? – живо спросил Лэндри. Видимо, до него уже дошел отчет о двух трупах, найденных на озере Кэтрин.

– Тони странно себя ведет, и я нервничаю, – сказал Рэй. – У него на меня зуб. И я беспокоюсь, что перед тем, как смыться, он захочет свести со мной счеты.

– Мне все известно и про твою бывшую подружку, и про зуб. Скажи мне лучше, с чего ты решил, что он хочет сбежать?

– Я говорю, последние несколько часов он ведет себя очень странно.

– В каком смысле странно?

– Очень сильно нервничает. И еще я слышал, как он говорил по телефону. Бронировал билет на самолет.

– Куда?

– Не знаю, – сказал Рэй. – Эту часть разговора я не слышал.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Мимо Рэя прошла стриптизерша. Она направлялась в туалет, но остановилась и попыталась шепнуть что-то ему на ухо. Рэй зажал трубку ладонью и махнул ей, чтобы она не мешала.

– Шейн? – позвал Лэндри.

– Сегодня днем ты тоже кое-что мне рассказал. Это многое для меня прояснило. Я просто хочу заплатить тебе услугой за услугу.

– Ты хочешь оказать мне услугу? – недоверчиво переспросил Лэндри.

– Ну да.

– Ты всегда вот так присматриваешь за Тони?

– Только в последнее время, – ответил Рэй. – Мне не нравится, что он приглядывает за мной.

– Когда он улетает?

– Не знаю. Скоро, наверное. Недавно я видел, как он выходил из своего кабинета с сумкой в руках. Такая кожаная сумка. Сойдет как ручная кладь в самолете. Ну и я тоже решил пройтись.

– Ты пошел за ним?

– Ну, я бы так не сказал.

– Да ладно!

Рэй промолчал.

– Что ты видел? – спросил Лэндри.

– Он положил сумку в багажник своей машины. Большой зеленый «линкольн». Потом вытащил из штанов пушку и тоже сунул ее в багажник. Может, в сумку, я не видел.

– Что за пушка?

– Я был через улицу, – сообщил Рэй. – Не разглядел. Вроде большая. Револьвер. Полуавтоматический.

– Давно?

– Где-то час назад. А что?

– Где ты сейчас?

– Я увидел, как он засовывает пушку в машину, и сразу ушел, – сказал Рэй. – Я тебе говорю, он меня не любит. Он ведет себя странно, ходит с оружием. Мое дело сторона.

– Ты не дома, – сказал Лэндри. – Я слышу музыку. Где ты? В баре?

– Что происходит, Карл?

В трубке раздался шорох, потом приглушенные голоса на заднем плане. Лэндри явно закрыл трубку рукой и разговаривал с кем-то.

– Лэндри, ты еще здесь? – спросил Рэй через несколько секунд.

Лэндри убрал руку.

– Что ты сказал?

– Я спросил, что происходит. Может, мне нужно что-то знать? Для собственной безопасности?

– Где именно ты видел машину Тони?

– Стоянка на Декатур-стрит. В двух кварталах от «Дома».

– Она еще там?

– Вроде бы да.

– Насколько ты уверен, что оружие, которое ты видел в руках у Тони, – полуавтоматический револьвер?

– Уверен, – сказал Рэй. – А что происходит?

– Ничего, – отрезал Лэндри. – Работаем. Тебя это совершенно не касается.

Он повесил трубку.

Рэй посмотрел на телефон.

– Вот говнюк, – сказал он и улыбнулся.

Десять минут спустя мужчина в костюме, которого Рэй опознал как детектива из восьмого округа, неторопливой походкой прошел мимо стоянки Малыша, пересек улицу и занял наблюдательный пост неподалеку от входа в стрип-бар. Рэй высунул голову наружу и увидел еще одного детектива. Он стоял возле фонаря в половине квартала отсюда.

В самом начале четвертого у обочины напротив стоянки притормозила полицейская машина. Из нее вышли еще два детектива. К ним присоединились первые два, и все вместе принялись что-то обсуждать. Судя по их виду, они никуда не торопились. На машину Тони никто не обращал внимания.

Еще через пятнадцать минут подъехала еще одна полицейская машина. Из нее выпрыгнул Карл Лэндри и какой-то другой коп. С заднего сиденья они вытащили Тони Зелло. Рэй заметил, что наручников на Тони не было.

Лэндри показал Тони какую-то бумагу. Рэй узнал ордер на обыск. Один из детективов взял из будки ключи, и все направились к машине Тони. Несмотря на измочаленное лицо, Тони выглядел очень нахально. Он слегка прихрамывал.

Лэндри не стал терять время и сразу же полез в багажник. Даже через улицу было заметно, как просияло его лицо. Он вынул сумку из багажника и открыл ее. Настоящий подарок. Сумка с именем Тони на ней, с пятьюдесятью кусками внутри и к тому же с орудием убийства.

Тони попятился и замотал головой. Два детектива повалили его на капот «линкольна», заломили руки и застегнули на них наручники. Тони продолжал махать головой и вопить что-то. Рэй не мог разобрать слова.

Копы сфотографировали машину и багажник и упаковали «смит-вессон» в особый пластиковый пакет, чтобы отправить в лабораторию на анализ. Деньги тоже были сложены в пакет. Лэндри не спускал с них глаз. Видимо, опасался, что часть денег вдруг исчезнет.

Рэй махнул бармену и попросил еще пива.

Через полчаса Рэй подошел к дому Дженни. Ее машины на стоянке не было. Однако он все равно позвонил в домофон.

Ответа не последовало.

Рэй сунул в рот сигарету и пошел обратно. Похлопав себя по карманам, он вдруг вспомнил, что зажигалки у него нет. Он же пользовался зажигалкой Тони, золотой «Зиппо» с бриллиантовой Z. Теперь она является вещественным доказательством.

Рэй пихнул сигарету назад, в почти полную пачку, и уже хотел отправить ее обратно в карман, когда на глаза ему попалась урна. Он остановился. На боку квадратной урны красовалась надпись: НЕ ЗАГРЯЗНЯЙТЕ НОВЫЙ ОРЛЕАН.

Рэй посмотрел на пачку сигарет в руке. Потом на урну. Еще раз прочитал надпись. Он начал курить еще в старших классах школы. И что хорошего ему это принесло? Дженни. Дженни сказала кое-что очень важное. И Рэй ей поверил.

Люди могут меняться.

Рэй швырнул пачку «Лаки страйк» в урну.

Глава 29

Рэй проснулся в два часа дня. Он был в отеле «Дабл-три» рядом с Кэнал-стрит, в квартале от казино. Отель «Даблтри» отличался от ночлежки на Чиф-Ментер как небо от земли. Тут было дорого. Тут утром тебе клали под дверь свежую газету, а вечером – на подушку мятные драже.

Газеты пестрели громкими заголовками.

КРЕСТНЫЕ ОТЦЫ МАФИИ, БРАТЬЯ, МЕРТВЫ КАРЛОС И ВИНСЕНТ МЕССИНА ЗАСТРЕЛЕНЫ.

ПО ОБВИНЕНИЮ В УБИЙСТВЕ ЗАДЕРЖАН ВИДНЫЙ ЧЛЕН ГРУППИРОВКИ.

Рэй включил телевизор. По CNN и Fox News шли новости. Корреспонденты взахлеб рассказывали о произошедшем. Убийства братьев Мессина связывали с еще двумя телами, обнаруженными в Кеннере. Еще один видный член группировки и его жена были найдены мертвыми в собственном доме.

Рэй несколько раз звонил Дженни, но она не отвечала. Он набрал Лэндри.

– Если ты надеешься на вознаграждение, то напрасно, – с ходу заявил Лэндри.

– Мне надо с тобой поговорить.

– Говори.

– Не по телефону.

– У меня нет времени.

Рэй ожидал такого ответа.

– Лэндри, я только что помог тебе произвести самый громкий арест в твоей жизни. Ты под ручку с Тони во всех новостях, по всем каналам. Ты должен мне несколько минут. Как минимум.

Они встретились в баре отеля «Шератон», через дорогу от «Даблтри», – Рэю не хотелось, чтобы Лэндри знал, где он остановился. Рэй заказал себе «Джемесон» со льдом. Лэндри – стакан воды с долькой лимона.

– Скажи мне, тебя не раздражает, что Джимми Лагранж все еще коп?

Лэндри сделал глоток из своего стакана и спросил:

– А тебя?

– Может быть.

– Ну и меня тоже. Может быть.

– Ты сказал, у него неприкосновенность.

Лэндри кивнул.

– Что это за неприкосновенность? – спросил Рэй.

– Все, в чем он признался, записано на бумаге. И его нельзя притянуть ни по одному пункту из списка. А список там длинный.

– Неплохая сделка.

– Он признался даже в более ранних проступках. Почему бы и нет. Если федералы говорят тебе, что не станут возбуждать дело, что бы ты им ни сообщил, в твоих интересах вспомнить побольше.

Рэй отхлебнул виски.

– Как насчет убийства? Оно тоже входит в список. Лэндри вытаращил глаза.

– Нет. Про убийство речи не было.

– Он задушил девушку в мотеле «Роуз». Лэндри немного помолчал, разглядывая ряд разноцветных бутылок над барной стойкой.

– Похоже, это его любимое местечко. Рэй кивнул:

– Мне приходилось вытаскивать его оттуда пару раз.

– Когда это случилось?

– За два года до моего ареста. Лэндри отпил воды с лимоном.

– Откуда ты знаешь?

– Джимми мне рассказал.

– Это было семь лет назад. Без тела нет дела.

– Я знаю, где ее тело.

– Что?

– Кладбище Сент-Луис номер три. Лэндри нахмурился:

– Ты полагаешь, что судья разрешит нам провести эксгумацию только на основании твоих слов?

– Она не была похоронена официально.

– Слушаю тебя внимательно.

– Ее тело похоронено в склепе семьи Андервуд. Но сама она не Андервуд.

– Объясни.

Рэй глотнул еще и почувствовал, как виски согревает ему горло.

– Это как раз за полицейским участком третьего округа…

– Я знаю, где находится кладбище Сент-Луис номер три, – нетерпеливо перебил его Лэндри.

– Я имею в виду могилу. Гробница Андервудов как раз позади участка. Прямо за изгородью. Позади стоянки.

– Лагранж так точно описал тебе, где он спрятал тело?

Рэй залпом прикончил виски. Придется рассказать всю правду. Иначе дело не пойдет.

– Нет, – ответил он. – Я сам помогал его закапывать.

Лэндри отодвинул свой стакан и выпрямился.

– Тогда я вынужден буду заявить о тебе.

Рэй наклонился к нему поближе.

– Чего ты хочешь, Карл? – резко спросил он. – Что тебе больше нравится? Бывший коп, который разгуливает на свободе, хотя признался в соучастии, или коп, состоящий на службе, хотя он задушил девочку-подростка?

Лэндри покачал головой:

– Укрывательство преступления. Это является неисполнением обязанностей, возложенных на тебя судом при условном освобождении.

Прямо в точку, книжный червь. Законник хренов.

– Я могу ее откопать, – сказал Лэндри. – Лагранж расколется за десять минут. И может быть, свалит все на тебя. Он так уже делал.

– Эта сделка, которую Джимми заключил с федералами. Она ведь торчит у тебя, как гвоздь в заднице, правда, Карл? Ты вынужден был сидеть и смотреть, как твой отец идет в тюрьму. В то время как кусок дерьма Джимми Лагранж остался на свободе. И даже с работы не вылетел.

Лэндри покраснел, схватил Рэя за воротник и притянул к себе.

– Мой отец и все, что его касается, – не твоего сраного ума дело. – Капелька слюны сорвалась с его губ и попала Рэю в лицо. – Ты подонок, и я не собираюсь с тобой ни о чем торговаться.

Значит, детектив Лэндри не такой уж и правильный. У него тоже есть темная сторона. И если ее коснуться, он тоже себя не контролирует.

Рэй оттолкнул Лэндри от себя.

– После того как Лагранж убил девчонку, он в панике позвонил мне, и я помог ему избавиться от тела.

– Значит, ты признаешься, что был соучастником преступления?

Рэй кивнул.

– Но только срок давности при соучастии в преступлении – семь лет.

Лэндри сжал губы так, что они превратились в нитку.

– Ты ничего не можешь с собой поделать, да?

– Что я должен с собой делать?

– Ты такой правильный. Такой несгибаемый. Непонятно, как ты ботинки надеваешь.

– Закон – это закон, Шейн. Его нельзя вывернуть так, чтобы тебе было удобнее жить.

– Дерьмо какое. Работа в полиции – это всегда грязное дело. Иногда приходится смотреть и в другую сторону.

– Я так не работаю.

– Как насчет сделки, которую вы заключили с Лагранжем?

– Это было не мое решение.

– Но ты же с ним согласился, верно?

Лэндри отвернулся.

– Это не дает тебе покоя уже пять лет, да? Пять лет у тебя кишки наизнанку выворачиваются. Ты думаешь о своем отце.

– Мой отец заслужил это.

– Джимми Лагранж тоже этого заслуживает.

Карл Лэндри жестом подозвал бармена. Он заказал Рэю «Джемесон», а себе водку с тоником.

– Расскажи мне об этой девушке.

– Разве ты не собираешься сначала зачитать мне мои права?

– Иди к черту.

Они помолчали. Принесли напитки. Рэй сразу сделал большой глоток.

– Не знаю, что там случилось до того, как я приехал. Он позвонил мне часов в двенадцать ночи. Был абсолютно не в себе, сказал, что ему нужна моя помощь. Я примчался в мотель. Девчонка была уже мертва. Джимми сказал, это был несчастный случай.

– Несчастный случай?

Рэй пожал плечами:

– Джимми увлекался всякими нетрадиционными штуками.

– Какими это штуками?

– Эротическое удушение. Садомазо.

– Кто она была?

– Проститутка. Наркоманка. Сбежала из дома. Но ей было всего пятнадцать.

– Ты сказал, он ее задушил?

– Кроме отметок на руках, на теле было только несколько ссадин и следы на шее. Джимми обезумел. Плакал, визжал, кричал о тюрьме. Схватил с тумбочки пистолет и сунул в рот. Я его отнял.

Рэй выпил еще. Как могла бы сложиться его жизнь, если бы он не поехал той ночью в мотель «Роуз»? Утром уборщица нашла бы Джимми Лагранжа на полу. С мозгами всмятку. Рядом с мертвой шлюхой.

– Наверное, не стоило, – задумчиво сказал Рэй.

– Что было дальше?

– Он хотел, чтобы мы погрузили тело в мою машину. Я сказал ему – ни за что. Мертвую проститутку я в машине не повезу.

– И что вы сделали?

– Положили ее к нему в багажник.

– Почему кладбище?

– Кто будет искать труп в могиле?

Лэндри кивнул.

– Чья была идея?

– Джимми.

– Все кладбища закрыты после пяти.

– Поэтому мы поехали к полицейскому участку третьего округа. Лагранж припарковался у ограды, мы вошли в участок, и дежурный сержант одолжил нам пару инструментов.

– Как его звали?

Рэй покачал головой:

– Он ничего не знал. Лагранж сказал ему, что мы наблюдаем за подозреваемым и нам нужно пробраться сквозь изгородь. Он просто дал нам инструменты, и все.

Лэндри сделал ему жест продолжать.

– Джимми прорезал дыру в ограде. Потом пролез внутрь и втащил за собой труп. Я пролез за ним. – Рэй допил виски. Янтарный напиток вдруг обжег ему горло. – Джимми нашел склеп из дешевых, прямо за оградой.

– Из дешевых?

– Там есть такой двойной ряд небольших семейных гробниц. Сразу за оградой.

Все то время, пока Рэй рассказывал, Лэндри рассматривал свой стакан с водкой с тоником. Только сейчас он решился сделать первый глоток. Рэй подумал, что Карл Лэндри, должно быть, в первый раз в жизни пьет при исполнении.

– Джимми выбрал такую гробницу, в которую уже вряд ли могли кого-то подхоронить.

– Как он это определил?

– Она была небольшая, футов шесть или семь в высоту и фута четыре с половиной в ширину. На плите было уже имен восемь. Он посчитал, что склеп полон и больше туда уже никого не положат.

– От жары они превращаются в пепел уже за год, – сказал Лэндри. – В такой склеп можно класть мертвецов до бесконечности.

– Мы этого не знали, – сказал Рэй. Перед глазами у него стояла картинка: он и Джимми Лагранж несут обнаженное тело девочки. Когда они положили труп на траву возле гробницы, Рэя вырвало. – Я запомнил фамилию – Андервуд. Она была выбита на плите. Такие большие квадратные буквы.

– Как вы сумели положить туда тело?

– Отвертка помогла.

– В смысле?

– Плита на гробнице держится всего на двух болтах. Чтобы попасть внутрь, нужна всего-навсего отвертка. А у нас был набор инструментов сержанта.

– И вы открутили плиту?

Рэй заметил, что Лэндри уже второй раз говорит вы. Он кивнул.

– Но все остальное сделал Джимми.

– Хорошо. Что он сделал?

– В склепе была непроглядная темнота. Джимми попросил меня помочь внести тело внутрь. Я сказал ему, что не пойду туда ни за что на свете. Он все это натворил, ему и разгребать.

– Значит, он вошел внутрь, а ты остался снаружи?

– Джимми подхватил ее под руки и задом стал заходить в склеп, но споткнулся и упал. Труп свалился на него. Он испугался и заорал как резаный. Мне пришлось треснуть его, чтобы он успокоился.

– Когда ты его ударил, ты зашел в склеп?

Рэй покачал головой:

– Его ноги торчали наружу. И ноги девчонки тоже. Я просто пнул его ногой по ноге, чтобы он прекратил орать.

– Куда именно он ее положил?

– Я не знаю. Я сказал, там было темно, как… в могиле. Никогда не был в таких сооружениях. Понятия не имею, как там внутри все устроено. – Рэю страшно захотелось еще выпить. – Когда Джимми вошел туда, мне показалось, что его поглотила сама тьма. Он вылез весь потный. Не знаю, от усилий или от страха. Я тоже был мокрый с головы до ног, но у меня это было от страха.

– Что было дальше?

– Ничего. Больше мы никогда про это не говорили. Просто сделали вид, что ничего не было.

– Так почему ты заговорил об этом теперь?

Рэй махнул бармену, чтобы он повторил.

– Почему ты спрашиваешь? Ты ведь нарочно это устроил.

– О чем ты?

– Ты ведь за этим рассказал мне о том, что Джимми сдал нас федералам. Хотел, чтобы я с ним посчитался. Хотел сделать грязную работу моими руками.

Рэю принесли виски.

– Тебе нужно будет дать официальные показания.

Рэй подумал о пакете для мусора, набитом деньгами, который стоял у него в номере. Полный пакет денег. Около двухсот пятидесяти тысяч.

– После того, что он сделал, мне все равно.

– Ты имеешь в виду, с той девушкой или с тобой?

– Сам подумай, – предложил Рэй. – Если прокурор оплатит мне билет на самолет – нет проблем. Я прилечу и дам показания.

– Ты уезжаешь из города?

Рэй кивнул и выпил.

– Куда?

– Пока не знаю. Если понадоблюсь – свяжись с моим куратором. Я сообщу ему о месте своего пребывания.

– Чем ты собираешься заняться?

Рэй пожал плечами.

Глава 30

На следующее утро Рэй проснулся рано. Он съел плотный завтрак – гостиничный «шведский стол» был хорош – и вернулся в номер. Потом позвонил Дженни. Ответа не было.

Как обычно в таких случаях, Рэй решил прогуляться.

До дома Дженни было целых десять кварталов. По дороге Рэй пытался придумать, что ей сказать. Изобретал извинения. Все зря. Машины Дженни перед домом не было.

Рэй вспомнил, как она говорила о том, что хочет вернуться в Калифорнию. Он нажал на кнопку домофона и не отпускал ее секунд тридцать. Окно на третьем этаже распахнулось, и из него высунулся всклокоченный длинноволосый парень.

– Кончай трезвонить! – заорал он.

Рэй не узнал его. Видимо, кто-то новый. Первые слова, которые пришли ему на ум, Рэй проглотил.

– Извините, – сказал он, помахал парню рукой и ушел.

На гостиничном телефоне мигал огонек – кто-то оставил ему сообщение. Рэй снял трубку. Незнакомый голос попросил его немедленно связаться с портье. С холодком в желудке и нарастающим чувством страха Рэй позвонил портье. Девушка, которая ответила на звонок, желала узнать, останется ли Рэй еще на одни сутки.

Рэй сказал, что останется еще минимум на день. Ему нравилось тратить чужие деньги. Поскольку он платил наличными, нужно было расплатиться вперед. Рэй вытащил из-под шкафа пакет для мусора, взял две сотни и спустился вниз. Выходя из номера, он удостоверился, что на двери висит табличка: НЕ БЕСПОКОИТЬ. Не хотелось бы, чтобы горничная вынесла его мусор.

Заплатив за еще одни сутки, Рэй опять вернулся в номер и посмотрел какое-то кино по платному каналу. Так прошло часа два. Когда фильм закончился, Рэй вдруг понял, что совершенно не представляет себе, о чем он был. Все два часа он думал о том, что собирается делать всю оставшуюся жизнь. И ничего не придумал.

Слишком много мыслей. Рэй снова вынул пакет и пересчитал деньги. Двести сорок семь тысяч триста семьдесят четыре доллара. И еще немного долларов в карманах. Рэй спустился вниз, в магазин сувениров, и уговорил продавца дать ему три сумки, в которые обычно складывают покупки. Прочные целлофановые сумки с укрепленными ручками. В две сумки он положил по сто тысяч, а в третью то, что осталось.

В четыре часа он еще раз позвонил Дженни, и снова никто не взял трубку. Гнусный внутренний голос подсказывал Рэю, что Дженни Портер исчезла из его жизни навсегда.

Рэй сложил сумки в багажник и проехал мимо дома Дженни. Ее машины не было, и останавливаться он не стал. Он доехал до Эспланейд-авеню, зашел в магазин и из телефона-автомата позвонил в «Дом».

Ответил какой-то незнакомый голос. Нет, сказал голос, Дженни Портер на работу не выходила. Кляня себя на чем свет стоит, Рэй повесил трубку. Она же сказала, что с «Домом» покончено. А если Дженни говорила что-то, она отвечала за свои слова. И ему было чему у нее поучиться.

Рэй поехал в Метайри, в тот отель, где они останавливались. Он объехал стоянку – «файрберда» Дженни не было. Ни на что не надеясь, Рэй прошел к регистрационной стойке и спросил у портье, выехала ли из номера мисс Дженни Портер. Портье, маленький пакистанец, осмотрел его и спросил:

– Вы мистер Шейн?

Рэй кивнул.

– Мистер Рэй Шейн? – не успокоился пакистанец. Говорил он с заметным акцентом.

Рэй подавил в себе порыв перегнуться через стойку и схватить портье за шею и вежливо сказал:

– Да, сэр. Меня зовут Рэй Шейн.

Портье пошарил у себя на столе и протянул Рэю конверт – гостиничный конверт с названием отеля и адресом. РЭЙ ШЕЙН – было написано на конверте. Рэй узнал почерк Дженни. Что ж, по крайней мере, она оставила ему прощальное письмо.

Рэй пробормотал «спасибо» и на негнущихся ногах проследовал к дивану. Конверт был запечатан, и плотная бумага никак не желала поддаваться. Рэй вытащил свой нож и вскрыл его. Внутри был всего один листок. На нем рукой Дженни было написано Позвони мне и телефонный номер. Где-то в центре города.

В дальнем углу лобби был телефон-автомат. Рэй быстро разменял у пакистанца-портье доллар и набрал номер.

Ему ответила девушка-портье из другой гостиницы. Рэй попросил соединить его с Дженни Портер. Трубку Дженни сняла после первого же гудка.

– Алло? – встревоженным голосом сказала она.

Волна облегчения затопила Рэя.

– Я получил твою записку.

Дженни была в гостинице неподалеку от «Даблтри». Из газет и новостей она узнала о том, что случилось, и испугалась. В Метайри она не чувствовала себя в безопасности, в своей квартире тоже, и решила перебраться сюда. И оставила записку на случай, если Рэй захочет ее разыскать.

Рэй помчался к ней в гостиницу. Как только он вошел в номер, они бросились друг другу в объятия. Срывая с себя одежду, они рухнули на постель. Страх, гнев, желание – все выплеснулось наружу, все растворилось без остатка. Тяжело дыша, они наконец оторвались друг от друга.

– Ого, – сказала Дженни. – Что это на тебя нашло?

Рэй с трудом перевел дух.

– Не знаю. Не помню, когда я чувствовал себя лучше. – Он покосился на нее. – А что?

– Да так, ничего. – Дженни улыбнулась. – А еще раз сможешь?

Рэй ухмыльнулся и накрыл ее своим телом.

– Ты думаешь, мы в безопасности? – спросила Дженни.

– Карлос и Винни мертвы. Тони в тюрьме, – сказал Рэй. – Мы для них ничто. Никто не будет нас искать.

Он не был уверен в этом на сто процентов. Оставался еще Рокко, преданный телохранитель Тони. Он так быстро про Рэя не забудет. Но беспокоиться об этом смысла не было.

Взошло солнце. Они были все еще в номере Дженни. Они не спали всю ночь. Рэй рассказал Дженни о том, как все произошло на самом деле. Он хотел начать все сначала и хотел быть с ней абсолютно честным, но об одном все-таки умолчал. Рэй не сказал Дженни, сколько денег он подбросил в машину Тони. И не сказал, что в багажнике его «мустанга» находится почти двести пятьдесят тысяч, упакованных в пластиковые магазинные сумки.

И тем не менее что-то не давало Рэю покоя. Что-то не то было с этими деньгами. Почему-то он чувствовал, что не имеет права владеть ими. Это было неправильно.

Рэй сам не понимал, что на него нашло. Что может быть неправильного в четверти миллиона долларов?

Где-то посреди ночи Дженни ненадолго заснула. Рэй лежал рядом, опираясь на локоть, и просто смотрел на нее. Она лежала на спине, простыня сползла, обнажив грудь, и Рэй ощущал такое счастье, как никогда в жизни.

Когда начало рассветать, Рэй спросил Дженни, не хочет ли она немного попутешествовать.

– Куда поедем? – спросила она.

– Я знаю, что тебе нравится Калифорния, но как насчет Флориды?

Дженни ответила, что Флорида – это просто здорово.

Днем они сели в его «мустанг» и поехали в квартиру Дженни. Дженни собралась за десять минут. Рэй подождал ее в машине. Она появилась с чемоданом в одной руке и косметичкой в другой. Рэй помог ей положить вещи на заднее сиденье. Открывать багажник ему не хотелось.

– А что делать с моей машиной? – спросила Дженни.

– Брось ее.

– Зачем бросать, давай ее продадим! Она ведь стоит каких-то денег, а для нас они будут нелишние.

Практичная девчонка.

Они вернулись к гостинице, где жила Дженни. Она забрала свой старый «файрберд», и они отправились на Кэнал-стрит, в место, где торговали подержанными автомобилями. За машину им заплатили наличными.

Рэй собрал свои вещи за пять минут. Он покидал одежду и бритвенные принадлежности в спортивную сумку и сунул ее на заднее сиденье, поверх чемодана Дженни. Он по-прежнему не желал открывать багажник.

Он выехал на бульвар Роберта Ли, потом на Кэнал-бульвар, потом проехал мимо реки и кладбищ и повернул на Кэнал-стрит.

– Я думала, мы едем во Флориду, – чуть удивленно сказала Дженни.

– Я решил, что нам надо кое-куда заехать.

– Куда? – Она удивилась еще сильнее.

– К одной твоей подруге.

Через несколько минут Рэй свернул на Рэмпарт-стрит и остановил машину возле сиротского приюта.

– Что ты хочешь сделать, Рэй?

– Помнишь ту монахиню на дороге, с детьми?

Дженни кивнула:

– Сестра Клэр.

– Это ведь ее приют, верно?

– Да.

Рэй нажал кнопку и открыл багажник.

– Вылезай.

Он вытащил из багажника две самые тяжелые сумки.

– У меня для нее кое-что есть.

Дженни заглянула в одну из сумок. Глаза ее загорелись.

– О боже мой! – вскрикнула она. И еще раз, заглянув во вторую сумку: – О боже мой!

Они вошли внутрь и сказали монахине, сидящей за стойкой, что хотели бы поговорить с сестрой Клэр. Спустя пять минут сестра Клэр вышла в вестибюль. Лицо у нее было очень доброе и спокойное.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она.

– Это вам, – неловко сказал Рэй и поставил сумки перед ней. – Для детей. Кое-что.

Сестра Клэр нагнулась, заглянула в одну из сумок и буквально онемела от изумления. Она пыталась что-то сказать – и не могла. Дженни и Рэй заторопились к выходу. Сестра Клэр, заикаясь, бормотала им вслед какие-то слова благодарности.

Десять минут спустя они уже ехали по автостраде, направлявшейся во Флориду.

Дженни все время смотрела на Рэя, и по ее лицу он не мог понять, счастлива она или взбешена до предела.

– Почему ты это сделал? – в конце концов не выдержала Дженни.

– Ты довольна или нет? – тоже не выдержал Рэй.

Дженни достала из сумки носовой платок и вытерла глаза.

– Это самая прекрасная вещь, которую я видела в жизни, – сказала она.

– Мне просто показалось, что взять их себе будет как-то неправильно.

– Сколько там было?

– Двести тысяч.

– Знаешь, что она сможет сделать с этими деньгами?

– Думаю, кое-что сможет.

– Сколько ты подбросил Тони?

– Я не пересчитывал, но что-то около пятидесяти тысяч.

Дженни показала большим пальцем на багажник.

– А что в той сумке?

– Какой сумке?

– Третьей сумке в багажнике.

Рэй улыбнулся:

– Я немножко оставил. На то, чтобы начать новую жизнь, требуются средства.

Дженни улыбнулась в ответ.

Прошло три недели. Рэй сидел на открытой веранде таунхауса, который арендовали они с Дженни. От пляжа их дом отделяла только дорога. Они устроились в маленьком городке в шестидесяти милях от Дестина. В городке было полно пенсионеров. Перед Рэем на стеклянном столике лежала сложенная газета. Он рассеянно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Мексиканский залив.

– Что ты думаешь о продуктовом магазинчике на углу? – спросил Рэй.

– А что с ним? – крикнула Дженни из кухни.

До Рэя донесся запах яичницы с беконом. Миссис Дженни Портер Шейн была прекрасной поварихой. Черта с два. Рэй улыбнулся.

– Хочу купить магазин. А тот, что в конце улицы, как раз продается. При нем еще есть кафетерий и даже заправка с парой колонок.

– Значит, у меня будет бесплатный бензин и еда?

– Это будет не бесплатно, Дженни.

Она вышла на веранду, держа в руках поднос с завтраком.

– Но я замужем за владельцем. – Она поставила поднос на стол и поцеловала Рэя в щеку. – Разве мне не полагается скидка?

Он притянул ее к себе и поцеловал в губы.

– Ладно. Я дам тебе скидку.

После завтрака Рэй собрал грязную посуду на поднос и пошел на кухню. Минуту спустя раздался взволнованный крик Дженни.

– Рэй! Рэй! – звала она. – Иди скорей сюда! Смотри!

Рэй выскочил на веранду. Дженни держала в руках газету и показывала на статью на второй полосе. Рэй взял газету. Крупные буквы бросились ему в глаза.

ЧЛЕН МАФИОЗНОЙ ГРУППИРОВКИ

ЗАКОЛОТ В ТЮРЬМЕ.

Согласно статье, Энтони Тони Зелло, член известной преступной группировки, ранее служивший клану Мессина, был найден мертвым в душевой комнате окружной тюрьмы Нового Орлеана. Тони Зелло был задержан по обвинению в убийстве своей жены Присциллы Зелло, предполагаемого главаря мафии Карлоса Мессины и его брата Винсента Мессины, также видной фигуры в преступном мире. Официальный источник сообщил, что Зелло было нанесено больше дюжины ножевых ранений.

Рэй не закурил.

1

Семья (ит. ) – Здесь и далее примеч. пер.

2

АБИС – автоматизированная баллистическая идентификационная система

3

Уважать, уважение (англ. )


home | my bookshelf | | Дом восходящего солнца |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу