Book: Неприятности в ассортименте



Неприятности в ассортименте

Наталия Левитина

Неприятности в ассортименте

Купить книгу "Неприятности в ассортименте" Левитина Наталия

Глава 1

Карнавал не удался

Для исчезновения Лев Таиров выбрал крайне неудачный момент.

Мы с Ириной тщательно спланировали этот день, собираясь насладиться обществом друг друга. Подготовились основательно: сдали ребенка в детский сад, разработали культурную программу, нарядились.

Никита, похоже, был шокирован моей идеей провести едва ли не сутки в плотном контакте с подругой. Я[1] решительным жестом захлопнула ноутбук – рекламная статья о фирме, устанавливающей евроокна, подождет!

– Но вы и так каждый день болтаете по телефону до умопомрачения! – воскликнул Никита.

– Да, милый, – кротко согласилась я.

– Вчера вы тридцать минут обсуждали это… как там…

– Что?

Ну, вообще-то мы с Ириной обсудили множество вопросов.

Во-первых, она купила новые туфли. Прочитав в глянцевом журнале о том, что современная девушка (если она себя таковой считает) не имеет права расставаться с двенадцатисантиметровыми шпильками, даже принимая ванну, Ириша измерила линейкой все свои тысяча шестьсот семьдесят две пары и впала в шоковое состояние. Ни один каблук не дотягивал до необходимого стандарта! Вскоре недоразумение было исправлено – подруга приобрела великолепные туфли на шпильках: цену она назвала мне шепотом, чтобы не услышал муж. Теперь Ириша интересовалась, как на них передвигаться. Странно, но костыли и гипс почему-то в комплект не входили.

– Знаешь, – сказала подруга, – такое ощущение, что под каждой пяткой у меня по Эйфелевой башне…

Во-вторых, мы долго разрабатывали план обогащения кальцием детского организма. Иришина трехлетняя дочка внезапно прекратила есть йогурты одной известной марки, а ведь раньше они шли на ура. Мы сразу поняли: детеныш решил поддержать российского производителя. Пришлось затариться местным творогом и кефиром. Но этот номер не прошел. Маленькая вредина упорно воротила носик-кнопку. Тогда Ира ограбила аптеку – педиатр порекомендовала моей подруге три препарата кальция, плюс два страстно разрекламировал аптечный фармацевт (наверно, подрабатывал промоутером).

Ириша купила все пять.

– Ой, отстань от ребенка, – попросила я подругу.

– Она не вырастет! – панически кричала Ирина. – У нее не сформируется скелет!

Интуиция мне подсказывала, что скелет у Анечки уже сформировался. И вряд ли особую пользу принесет ему кальций в таблетках. Но мамаша, озабоченная здоровьем чада, невменяема…

В-третьих, Ирина собралась заказать новые шторы в спальню. Обои и ковры оставались прежними, но в то же время Ире хотелось кардинально изменить интерьер. Значит, тюль и портьеры должны были, с одной стороны, гармонировать с прежней обстановкой, с другой – разительно отличаться от старых. И еще они должны были понравиться Льву. А также соответствовать моде… Ясное дело – проще России вступить в ВТО, чем подобрать шторы, подходящие по всем параметрам. Ирина листала каталоги с лицом профессора, расщепляющего атом. Я искренне за нее радовалась – прекрасно, когда у человека нет более серьезных проблем…

– А затем вы два часа перемывали кому-то косточки, – напомнил Никита.

– Мы?! Нет! Мы вовсе не…

Инсинуация!

Заведомо ложное обвинение!

Я протестую!

Мы вовсе не перемывали косточки Нонне – еще одной участнице нашего девичьего триумвирата! Мы с искренним сочувствием обсуждали ее проблемы. Какое щемящее удовольствие: поговорить с одной любимой подругой о тяжелой судьбе другой любимой подруги!

Но если у Никиты сложилось впечатление, что мы сплетничаем о Нонне, то нам стоит задуматься…

Да нет же!

Мы любим Нонну!

Мы так ее любим.

– Как бы то ни было, – заключил Никита, – потом ты отправилась добивать статью и шуршала клавишами до утра. А я остался без секса.

– Издержки профессии: именно ночью накатывает вдохновение. Но я компенсирую. Отработаю, – пришлось дать клятву любимому.

Мужчины нежны и зависимы. Их травмирует вид подруги, безвредно воркующей по телефону в течение каких-то несчастных двух-трех часов. И заметьте: при этом я почти не заглушаю телевизор. И беспрестанно посылаю в сторону любимого ободряющие взгляды. Но все равно. Стоит лишь на секунду отвлечься от его персоны, и мужчина сразу ощущает себя заброшенным…

В шикарном коттедже Льва Таирова состоялась идентичная сцена.

– Ты собираешься провести целый день с Юлей? – изумился Лев.

– Да. А что?

– Но вы же постоянно вместе.

– Мы не виделись две неде… одну… Целых шесть дней!

– И где вы, девочки, берете темы для разговоров? Неужели тебе не хватает общения?

– Честно? Не хватает, – призналась Ирина.

Я ее прекрасно понимаю. С тех пор как она ушла с работы и переселилась за город, ее жизнь напрочь лишилась тревог и напряжения. Теперь ей не надо добывать средства к пропитанию, выгадывать рубли на покупку фруктов и детской одежды. Она живет в волшебном саду – стоит протянуть руку, дотронуться до деревца с хрустальным стволом, и оно тут же с тихим звоном осыпается золотыми монетами. Цветы сверкают на солнце – их лепестки выточены из драгоценных камней. Газон перед домом переливается чистейшими изумрудами.

За год, проведенный в объятиях Таирова, Ирина привыкла воспринимать роскошь как нечто само собой разумеющееся. И теперь ей опять чего-то не хватает. Раньше, когда у нее вовсе не было денег и мужчины, вопрос счастья решался проще. Сейчас, когда рядом с ней мужчина с деньгами, все стало гораздо сложнее.

И они еще думают, нам не о чем поговорить!

Три часа по телефону – это только легкая разминка.

Мы еще не добрались до вопросов контрацепции и не обсудили гардероб Людмилы Путиной. Да и с портьерами в спальню так ничего и не решили…

– В шесть вечера Левушка заберет Аню из садика, – радостно сообщила Ирина. – А я получила увольнительную в город до часу ночи. Чем займемся? У меня бездна идей!

Развлекательная программа, предложенная Ирой, потрясала воображение. Да, подруга умела мыслить нестандартно, я опять в этом убедилась.

Программа Ирины:

1. Завтрак в кофейне.

2. Посещение мебельного магазина.

3. Посещение торгового молла.

4. Посещение магазина-ателье «Домашний текстиль».

5. Суши-бар (обед).

6. Посещение 26 бутиков на центральной улице города.

7. Посещение магазина (выбор Юли).

8. Ночной клуб (ужин, танцы, знакомство с мальчиками)…

– Великолепно! – констатировала я. – Вот что случается с девушкой, когда она сильно ударяется головой о сундук, набитый золотыми дукатами.

– Какой сундук? – похлопала ресницами Ириша. – Нет никакого сундука. У меня кредитная карточка.

– Седьмой пункт тронул до слез. Я задыхаюсь от благодарности. Ты оставила мне право выбора! Любой магазин, какой захочу, да? Я укажу пальцем, и мы туда пойдем?!

– Да, – удовлетворенно кивнула Ириша.

– Вау! Спасибочки! – ядовито поблагодарила я.

Никогда особо не любила шопинг, а ежемесячные выплаты по ипотечному кредиту и вовсе отбили желание мотаться по магазинам. Мало приятного – чувствовать себя несостоятельной.

– А вот это… Восьмой пункт. Знакомство с мальчиками… Что ты имеешь в виду?

– Будем веселиться с молодежью. Я собираюсь выглядеть на двадцать два при дневном освещении и на семнадцать лет – при искусственном. Как ты думаешь, получится?

Я внимательно посмотрела на Ирину. У нее утонченный вкус, и не стоит сомневаться – ей вполне удастся с помощью косметики отщипнуть десяток лет от своего полновесного тридцатника. Гладкая кожа, блестящие волосы, чудесная фигура… При желании она успешно прикинулась бы и подростком. Однако в ее глазах – история тридцатилетней женщины, матери-одиночки, лишь недавно встретившей прекрасного принца. Беспечной и шальной девчонкой, раздвигающей толпу бюстом, свободным от оков лифчика, Ирине уже никогда не стать.

Да и не нужно!

Она прекрасна в своем возрасте.

– Нет, ты серьезно собираешься познакомиться с пацанами? Да у тебя муж – почти грудничок! Ненасытная ты моя!

– Лев младше меня всего на два года, – сухо напомнила Ирина.

…Увы, ввиду сложившихся обстоятельств до ночного клуба мы так и не добрались. Мальчики, внесенные в программу, эти резвые двадцатилетние аполлоны, были безжалостно лишены общества двух престарелых тетенек…

Я решительно вычеркнула из списка все пункты с упоминанием слов «магазин», «молл», «бутик».

– Ну, хотя бы заедем в «Бумеранг»! – взмолилась Ириша. – Я мечтала побродить там с тобой!

– Еще чего не хватало, – отбрила я подругу. – Тебя не тошнит от магазинов?

– Торговый молл! И он только-только открылся!

Да, грандиозный комплекс «Бумеранг» начал работать совсем недавно. Монументальное, сверкающее синими поверхностями сооружение отгрохала строительная компания «Спектрал». В прошлом году эта фирма активно публиковала рекламу в журнале, где я работаю. Мой начальник уже несколько раз отправлял меня в путешествие за святым Граалем – надо было наведаться в «Спектрал» и исторгнуть из рекламодателя новый контракт. Но каждый раз я сворачивала с тропинки, ведущей к офису фирмы, – неотложные дела не позволяли добраться до живительного оазиса.

Так недолго и выгодного клиента потерять!

В прошлом году строительная компания щедро оплачивала журналу аллилуйные статьи. Сейчас, судя по объемам строительства, развернутого «Спектралом» в центре города, фирма стала еще богаче.

Ладно. Заедем в «Бумеранг», восхитимся размахом, освидетельствуем эскалатор, прокатимся на скоростных панорамных лифтах. Потом, когда я стану уговаривать строителей заключить с журналом «Удачные покупки» новый контракт, это позволит мне быть убедительной: приятно хвалить хорошее. «Спектрал» действительно умеет строить и достоин комплиментов. Надеюсь, в этом году мой процент от контракта с этой фирмой будет несколько выше, чем в прошлом…

Позавтракав в кофейне (Ирина давно запала на их пирог с брокколи, а я – на «венский» кофе), выкурив по сигарете (видели бы это наши мужчины! Кошмар! А я, если честно, выкурила целых три), мы отправились в пресловутый «Бумеранг».

Раз подруге так хочется.

Сыграли в боулинг, затем убили целый час в отделах нижнего белья. Их в торговом центре оказалось одиннадцать! В восьмом отделе Ириша была, как прежде, бодра и активна, а я, при всей любви к красивому белью, демонстрировала отчетливые признаки маниакально-депрессивного психоза. Челюсть тряслась, прическа топорщилась так, словно меня подсоединили кабелем к линии электропередач.

Ира в очередной раз уверенно прошествовала в примерочную и ловко сдернула с себя одежду – сегодня на ней было яркое летнее платье. Персиковый цвет подчеркивал загар.

– А вот как раз для тебя! – Ириша протянула вешалку с прицепленным к ней комплектом. Блестящий голубой атлас и матовое кружево. – Примерь!

– Нет! – рявкнула я.

– Твой размер.

– Не хочу. – Я уже ненавидела корсетные изделия всеми фибрами души.

Тем более что необходимость изыскивать резервные мощности организма для наполнения чашечек лифчика всегда мучительна. Кому-то повезло больше: шмяк! – и бюстгальтер размера В, С и даже D туго набит природным богатством (дамам с силиконовыми имплантатами я не завидую). А мне приходится надувать легкие и собирать кожу чуть ли не со спины, чтобы удовлетворить запросы лифчика с чашечкой А…

Нет уж, спасибо.

Ну наконец-то удалось извлечь подругу из дебрей торгового молла.

– Вроде бы ты не собиралась ничего покупать, – окинула я взглядом ворох пакетов. – Эх, горе! Давай половину…

Законопатив покупки в багажнике автомобиля, мы отправились на выставку картин местных художников. Это был козырной туз, вытащенный мною из рукава. Немного побаивалась, не устроит ли Ирина мне обструкцию: ведь я попыталась напомнить ей о том, что в мире, кроме материальных, существуют и другие ценности…

Но подруга оказалась на высоте – в стенах картинной галереи она так же трепетала от восторга, как и в магазинах нижнего белья. Мне нравится ее открытость новым впечатлениям. Местные художники порадовались бы такому благодарному зрителю. У мрачных готических картин в свинцово-черных тонах по лицу Ирины пробегала тень, рядом с полотном, изображающим ромашковый букет, она сияла от удовольствия.

– Сколько интересных авторов, как много талантливых людей, правда? – сказала подруга. – Но кто о них знает? Эти художники… Они еще где-нибудь выставляются? Путешествуют по миру с выставками?

– Вряд ли, – скептически хмыкнула я. – Видишь, как мало посетителей в зале.

– Да. А это все продается?

– Да.

– Но наверное, не очень-то покупается. Бедные художники! – посочувствовала Ира. – Неблагодарная профессия. Пробиваются единицы, а что делать остальным?

– Просто жить. Это не только художников касается. Наверное, пять процентов человечества – везунчики, они сияют и искрятся в лучах успеха и славы. Остальные девяносто пять – обычные люди. И у всех – разнообразные психологические проблемы. Причем у счастливчиков, получивших от фортуны кубок с нектаром и амброзией, они на грани патологии. А художники… Ну, возможно, они подрабатывают оформлением квартир.

– Но мечтают о славе живописца, а не дизайнера. О, смотри, какие роскошные оранжевые цветы! Они подходят к моему платью.

– Давай выложи пятнадцать тысяч рублей.

– Ты смеешься.

– Пойдем дальше. Впереди у нас еще выставка известного европейского фотографа.

– Классно! – захлопала в ладоши Ирина. – Спасибо, что не позволила мне сгубить молодость, скитаясь по бутикам. Сейчас я поняла – на выставках гораздо интереснее. Ты, наверное, меня осуждаешь?

– С какой стати?

– Я превратилась в матерого шопоголика.

– Это факт. Но я тебя не осуждаю, а люблю. Да, ты задыхаешься в тисках гламура. Но что ждать от девушки, столько лет страдавшей от бедности и вдруг сорвавшей джекпот? Ясное дело, тебе хочется вмиг истратить все деньги Льва Таирова.

– Тратить деньги так приятно! Ну, где же твой знаменитый фотограф?

Покинув картинную галерею, мы пересекли площадь. Город плавился от июньской жары. Солнце нагревало асфальт, гранитные лестницы и облицованные камнем стены домов сталинской постройки излучали тепло. Горячий воздух обволакивал, как вата. А в маленькой галерее, где были выставлены работы лондонского мастера, ответственно вкалывал кондиционер, тут царила прохлада и свежесть.

Фотографии нас потрясли. На них были запечатлены люди из самых разных уголков планеты – аборигены Австралии и обитатели Парижа, жители мегаполисов и покинутых деревушек… Конго и Парагвай, Гренландия и Камчатка… Радость, ликование, отчаяние, горе… Лица стариков, испещренные морщинами, глаза, наполненные мудростью. Сомалийский ребенок, изувеченный миной. Ливанец, сгорбившийся у развалин взорванного дома…

– О-о-о, – протянула Ирина. – Удивительные портреты. Ты знаешь, мне стало стыдно за свое благополучие. Да, я слишком благополучна.

– Конечно! И давно? Целый год уже благоденствуешь!

– Даже до появления в моей жизни Льва я тоже жила неплохо! – засопротивлялась Ирина. – Разве нет? Вспомни, как здорово нам было втроем: ты, я и Анечка.

– Лучше вспомни, как считала копейки до зарплаты и с температурой бегала на работу.

– Зато сейчас я катаюсь как сыр в масле, – с грустью констатировала Ириша.

Рядом с фотографиями, рисующими человеческое горе во всех его оттенках, ей было стыдно за свое счастье.

– Не стыдись, а цени то, чем владеешь.

– Да, наверное, ты права. Потрясающие лица! Вот гватемальский старик, выдубленный солнцем и вымоченный тысячей тропических ливней. Мне кажется, он познал смысл жизни.

– Или просто задумался, у кого стрельнуть понюшку табаку.

– Юля! С тобой нельзя говорить серьезно!

Можно.

Порой я бываю весьма серьезна.

Меня, например, интересует вопрос: почему и в картинной галерее, и на выставке фотографий так пусто, а торговый комплекс «Бумеранг» в это же время представляет собой пчелиный улей? Почему абсолютное большинство индивидуумов с готовностью играют роль тупых роботов-потребителей? Почему в свободную минуту надо разрываться между боулингом, кафе и торговыми рядами? Что за плебейская традиция – выбираться всей семьей на прогулку в супермаркет, а, к примеру, не в геологический музей?

– Да, к вопросу о табаке. Не пора ли отравиться никотином?

– Нет, я больше не буду! – заартачилась Ирина. – Ты тоже собиралась бросить курить.

– Я почти бросила. Сократила потребление практически в пять раз.

– Не очень-то и заметно.

– Но каких мучений мне это стоит!

…В семь вечера, когда внезапно налетел ветер – неожиданно холодный и потому приятный, а небо загромоздили черные тучи, из Ириной сумочки донеслась чарующая мелодия. Подруга достала телефон, и, пока она, меняясь в лице, разговаривала, я рассматривала брелок на ее мобильном. Продолговатый цилиндр из желтого металла (золото?), инкрустированный камешками (бриллианты?).

Что это?

Флакончик духов или губная помада?

Или просто украшение-талисман?

– Ирина Сергеевна, здравствуйте, это из садика беспокоят.



Над нами загрохотало, небо разломилось пополам, расколотое молнией, хлынул дождь. Мы помчались к машине.

– Алло? Да, я слушаю!

Если бы Ирише позвонили из детского сада в рабочее время, она тут же свалилась бы в обморок, предвидя сообщение о трагическом случае на прогулке. Мамаша! Она всегда так переживает за Анечку.

Я тоже.

Но сейчас шел восьмой час, наша своенравная пигалица наверняка давно пребывала в обществе Льва Таирова и деловито им руководила. У нее отлично получается: когда стокилограммовый детина, владелец процветающего агентства недвижимости, богач, гроза конкурентов, по просьбе трехлетней козявки изображает лошадку или слоника – это так трогательно!

Поэтому Ирина не испугалась странного звонка, а лишь нахмурила брови.

– Ирина Сергеевна, почему вы до сих пор не забрали Анечку? – деликатно осведомилась воспитательница. – Уже поздно! Мы сидим с ней вдвоем. Анна очень удивлена… м-м-м… вашим поведением.

– Как?! – вскинулась Ира. – Не забрали? Лев ее не забрал?

– Если хотите, я сама приведу ее к вам.

– Но я не в поселке, а в городе. Светлана Геннадьевна, подождите еще двадцать минут, я приеду.

Какой сервис!

Воспитательница готова самолично конвоировать детеныша домой. Конечно, ведь это не муниципальный детсад, а дорогой частный садик в Ирином коттеджном поселке. У них там другая страна – вылизанные тротуары, роскошные цветники и фонтаны, пруд, сквер и т. д.

Но почему же Лев не забрал ребенка?

Ириша убрала телефон.

– Почему же Лев не забрал Аню? – взволнованно повторила она мой молчаливый вопрос.

– Не успел, должно быть.

– Но почему не предупредил меня?

– Не смог дозвониться.

– Как это не смог дозвониться! Воспитательница же смогла!

– Нет, ну… Возможно, он умотал куда-то далеко в захолустье, решил осмотреть выставленный на продажу дворец. Думал – успеет вернуться. Но не успел. А связи там нет.

– Весело, – хмуро процедила сквозь зубы Ириша. – Нет связи. И кому нужен дворец в глуши, где не ловит телефон?

Она нервно жала на кнопки, пытаясь дозвониться до мужа. Безрезультатно.

– Ну, что там?

– Так странно. Длинные гудки. Не берет трубку. Но почему? – В голосе Ириши уже звучали панические нотки. – Нет, я не буду нервничать заранее.

– Правильно, не надо.

– Значит, ночной клуб отменяется, – заторможенно произнесла Ира.

– Естественно.

– И все равно… Я волнуюсь. Лев всегда такой обязательный. Он же обещал забрать Аню. И не выполнил обещания. Странно…

– Так, моя версия тебя не устроила. Подожди минутку, я придумаю что-нибудь еще. А вдруг…

А вдруг Лев разбился на машине?!

И сейчас, изувеченный, впечатан в покрытие загородного шоссе!

Я ощутила щекой шершавый раскаленный асфальт и горячую липкую влагу на шее. Запах бензина, горелой резины, перегретого металла… И совсем рядом мелькают колеса проезжающих по встречной полосе автомобилей… Дыхание перехватило.

Ужас.

Наверное, сейчас мне лучше прикусить язык.

Я с опаской посмотрела на подругу и по затравленному взгляду поняла: ее мысль работает в том же направлении. Фантазия неслась вскачь, придирчиво отбирая из множества объяснений самые кровавые и фатальные.

– Ну-ка, прекрати! – одернула я Ирину. – Хватит. Ну, не успел мужик. Или вообще забыл. Отмутузишь его вечером тефлоновой сковородкой.

– Да не мог он забыть! – всхлипнула Ириша. – Ладно, поеду.

«Я слишком благополучна», – сказала она.

Небеса отреагировали мгновенно.

Оскорбились – девица не оценила их щедрость.


Почти год мы живем с Никитой в моей однокомнатной квартире.

Возвращаться в дом, где тебя ждут, – это счастье. Видеть следы присутствия в твоем жилище мужчины – тоже приятно. Одеколон на полке, запах которого сводит с ума, элегантные ботинки в прихожей, костюмы и рубашки в шкафу…

К тому же Никита не относится к категории парней, отмечающих свою территорию грязными носками, хитроумно спрятанными за плафон светильника, или шматками засохшей зубной пасты в раковине. Он аккуратист и от меня требует того же. Мужчина в доме – и все мои кружевные стринги, футболки и халаты, так долго свободно курсировавшие по квартире, теперь прячутся в шкафу. Лампочки горят, стол не шатается, все намертво прибито к полу. Ни одна сантехническая сволочь, попортившая мне столько нервов в пору одинокого существования, не протекает. Какое счастье! Это, конечно, основная выгода от сожительства с Никитой. А в виде бонуса – букеты роз, подарки, задушевные вечерние беседы и головокружительный секс.

Хотя нет. Головокружительный секс – прерогатива умных женщин. Они и под угрозой расстрела не признаются себе, любовнику, подругам, что их оценка собственной сексуальной жизни – всего лишь дань обществу с его требованиями тотальной успешности. А я, с подачи моей мамочки, привыкла считать себя дурой. Поэтому мы с Никитой практикуем самый обычный секс. А зачастую его даже и нет. Мы, убитые работой, засыпаем вповалку на кровати, придавив друг друга разнообразными частями тела.

Но сначала было непросто впихнуться вдвоем в небольшую однокомнатную квартиру. Два взрослых человека со своими привычками, биоритмами и нажитым барахлом. Особенно тяжело стало, когда Никита поставил крест на моей табакозависимости. Сам он отказался от курения твердо и бесповоротно. Я же порой чувствовала себя распятой на кресте в пылающей пустыне – и ни капли влаги на пересохших губах.

Сначала, обнаружив меня, алчно вцепившуюся в сигарету, любимый бушевал и грозился отлупить. Потом вдруг уверовал, что я стала на путь истинный, и мне пришлось совсем туго.

– Малышка, как я рад! Ты наконец бросила эту гадость! – говорил Никита.

Он искренне верил в мое благоразумие.

А я до сих пор покуриваю тайком. И страшно представить, что однажды милый застанет меня в момент никотиновой нирваны.

Я не хочу его разочаровывать!

Но и отказаться от курения у меня нет сил!

– Теперь давай знакомиться с мамой, – торжественно объявил Никита.

В роли свекрови я уже представляла себе болезную пожилую даму, готовую свалиться в обморок от одной молекулы сигаретного дыма. На самом деле Лана Александровна излучала здоровье и радовала глаз свежестью. Сын смотрел на мать с едва сдерживаемым обожанием. Но я ему это простила. К счастью, Никита не требовал сделать посещение матушки ежедневным ритуалом. Мне хватило и двух визитов в дом этой обворожительной женщины.

– Твоя Юленька очаровательна, – сказала Лана Александровна сыну в первый раз. – Но ей не хватает стиля.

– Ах, Юля! Она такой забавный человечек. Ей бы еще капельку шарма, – понизив голос, заявила драгоценная свекровь в нашу вторую встречу, пока я на кухне дрожащими от волнения руками ставила на поднос раритетный фарфоровый сервиз (не дай бог расколотить!).

Интересно.

Термин «забавный человечек» коробил. Словно я симпатичный червячок или хорошенькая гусеница, выпучившая глазки в сторону линзы микроскопа. И потом… Как можно быть очаровательной и в то же время испытывать нехватку шарма? По-моему, очарование и шарм – синонимы.

Лана Александровна не удостоила объяснением. Посетовав, что мы до сих пор не переехали в новую трехкомнатную квартиру (там все еще шел ремонт), она укатила в дорогой санаторий улучшать цвет лица. Как я поняла, путевку ей купил Никита. Новый гардероб, необходимый для посещения фешенебельного СПА-курорта, оплатил он же.

А у нее и так прекрасный цвет лица!

С такими расходами мы никогда не закончим ремонт.

– Ну, как тебе Ланочка?

– Она божественна, – выдавила я лицемерную улыбку.

– Отлично! Вы понравились друг другу. А то я немного волновался, – признался Никита. – Я ведь без ума от твоей Марго, и очень хотелось, чтобы и ты нашла общий язык с моей мамулей.

– Легко!

При необходимости я найду общий язык даже с детенышем дикобраза. А тут изысканная мадам, утонченная ценительница романов Кафки и продукции Ferre. Придется не только пойти на близкий контакт, но и воспылать любовью. Если б тридцать четыре года назад она не совершила подвиг в роддоме, у меня б сейчас не было Никиты.

Решено: я влюблюсь в нее без памяти!

Только надо настроиться.

Убедить себя.

– Ты еще не пробовала ее эклеры с сахарной пудрой, – с вожделением сказал милый.

– Она умеет печь? – удивилась я. С трудом представляла Лану Александровну на кухне у плиты – с ее-то укладкой и французским маникюром!

– Пекла в моем детстве. Такие сладкие воспоминания.

Хмм, а не порыться ли мне в кулинарной книге?

Если так дорога любимому память об эклерах, надо порадовать малыша и как-нибудь соорудить эти штучки. Интересно, сколько часов придется колдовать у духовки? Один, два? А между прочим, профитроли продаются в любом супермаркете. В чем проблема-то? Купить три коробки и выставить перед Никитой – наслаждайся, милый!

– И мама права, нам пора заканчивать ремонт и въезжать в новую квартиру, – задумчиво произнес любимый, отвлекая меня от мыслей об эклерах.

Гениальная идея!

Кто бы спорил!

Да, я давно мечтаю о переезде. В новой трехкомнатной у нас будет большой туалет с автоматической вентиляцией. И я смогу пробираться туда ночью, спрятав под пижамой сигаретку! Но пока мы живем в маленькой однокомнатной квартирке, курить в доме невозможно. Везде Никита и его чуткий нос. Правда, милый часто уезжает в командировки…

А ремонт в трехкомнатной, я подозреваю, не закончится никогда! Меня не оставляет ощущение, что строители ремонтируют еще и соседнюю квартиру (за счет наших материалов). У прораба черные цыганские глаза и вид человека, способного выгодно продать с аукциона собственного отца. Это уже третий наш прораб. Два предыдущих были не лучше. Ремонт периодически прекращается на неопределенный срок из-за нехватки денег и времени. Наше движение к цели напоминает прыжки кузнечика – взлетаем высоко, но тут же падаем на землю.

После года совместной жизни я, прежде деликатно избегавшая темы финансов, стала представлять себе структуру Никитиных расходов. Как выяснилось, солидную часть его зарплаты со смачным бульканьем затягивает в воронку, – это любимая мамочка.

Лана Александровна – завсегдатай салонов красоты, любит поболтать по мобильному, невзирая на тариф, и отдохнуть на курорте, не заботясь о цене путевки. Она совершенно незнакома с понятием «общественный транспорт». Зато теряет самообладание при виде бриллиантов и мехов. У нее может прихватить сердце у витрины с роскошной шубой, если она вдруг осознает – сынок не сумеет к зиме купить ей еще и этот замечательный экземпляр. Но сынок – молодчина: стойко отбивает апоплексические атаки, используя в качестве щита норковые палантины или свингеры из рыси. Он все готов сделать для мамули.

Да, у Ланы Александровны жизнь удалась.

Мне бы вырастить такого внимательного сына!

К несчастью, запросы свекрови тормозят завершение ремонта. И я, кстати, тоже поучаствовала в этом процессе. Но с другого бока. Давно вынашивая в себе запас архитектурных идей, я обрушила их, как многотонную толщу воды, на прораба. Дяденька с готовностью ухватился. Перепланировка означала для меня реализацию скрытых талантов дизайнера, а для него – новую возможность выкачивания денег.

Для затравки мы решили присоединить к гостиной лоджию. Бодро выломали стену, перенесли батареи. Затем начали процедуру утепления. Лоджию алчный прораб утеплял три раза подряд. Он делал это так самозабвенно (если судить по денежным затратам), будто наш дом возвышался среди арктических льдов. Но наступила зима, средненькая такая и вовсе не арктическая. А температура в гостиной теперь никак не поднималась выше восьми градусов.

На этом наши отношения со строителем прервались. Прораб отправился на поиски новых жертв. Мы сразу нашли другого – с цыганскими глазами. Глаза у проходимца черные только на первый взгляд. Стоит приглядеться, и увидишь в их глубине мелькающие цифры – это работает счетчик, и он отсчитывает десятки тысяч рублей, исторгнутые из кармана Никиты…

А пока мы обитаем в однокомнатной, и в этом тоже есть определенный смак. Небольшие размеры жилплощади провоцируют случайные и умышленные прикосновения. Я почему-то всегда оказываюсь придавленной к стене или столу чьим-то железным прессом. Кое-кому обязательно нужно протиснуться к холодильнику именно в тот момент, когда там уже стою я. В новой квартире у нас будет два санузла и четырнадцатиметровая кухня. Значит, возможностей придавить друга будет, увы, гораздо меньше…


– Я пришел, – объявил Никита. В руках он держал портфель и пакет с едой из супермаркета. Белая рубашка с короткими рукавами липла к телу, на лбу выступили капельки пота. – Ну и жара на улице! Думал, гроза поможет, но стало еще хуже. А ты уже дома? Почему? Вы ведь собирались веселиться. Попали под дождь?

– Знаешь, Лев не забрал Аню из садика. И Ирине пришлось ехать за ней.

– Хм. Значит, сорвал ваши планы?

– Да бог с ними, с планами! Вопрос в том, почему он так поступил.

– Бессовестно поступил, ничего не скажешь. А у него вы не пытались выяснить?

– Пытались. Звонили, он не брал трубку. Представляешь? Уж лучше б был «вне зоны доступа». Но что означает, когда человек не отвечает на телефонные звонки?

Страшное видение вновь промелькнуло перед глазами – перевернутый джип Таирова и он, окровавленный и израненный.

Нет, так нельзя.

Зачем травить сердце придуманными ужасами?

Я посмотрела на часы – полдесятого вечера – и потянулась к телефону. Сейчас я позвоню Ирине, и все выяснится: Лев не доехал до детского сада, так как застрял в трехчасовой пробке, а на звонки не отвечал лишь потому, что забыл телефон в кабинете.

Всего-то!

А мы уж нафантазировали!

Ирина ответила мгновенно. На заднем фоне слышался приятный голосок Анюты – эта красотка не закрывает рот с того самого момента, как научилась говорить.

– Как дела? Лев вернулся?

– Его нет, – убито сообщила Ирина. Она с трудом сдерживала слезы. Очевидно, только присутствие дочери не позволяло ей удариться в истерику. – Он так и не приехал. С ним что-то случилось! Юля, мне страшно.

Глава 2

Формируем штаб поисков

В семь утра я была разбужена ласковым прикосновением: Никита, грациозно выбираясь из кровати, запутался в одеяле и придавил мне бедро коленом. Почему я не заработала перелом тазовой кости – загадка.

– Спи, спи, малыш, – прошептал любимый, снимая колено с моего расплющенного бедра. – Ой, спросонья у тебя такая смешная мордочка.

Это мордочка крысы, получившей молотком по хвосту!

– Мы с Генри сегодня едем по области, – тихим голосом, стараясь окончательно не разбудить свою малышку, сообщил Никита. – Вернемся через два дня. Не беспокойся, я сам пожарю себе омлет…

Через три минуты Никита вернулся выяснить, действительно ли у нас кончилась зубная паста, или это всего лишь его трагическое заблуждение. Еще через десять минут он нежно поинтересовался, зачем я спрятала яйца, а также подивился моему умению ловко маскировать бутылку с оливковым маслом.

В семь тринадцать я прихромала на кухню и принялась жарить омлет с базиликом. Подумать только, этот мужчина долгое время жил один! И при этом свежо выглядел и нормально питался. Однако, стоило рядом с ним очутиться девушке, трудолюбивой и невредной, как все его навыки самообслуживания загадочным образом атрофировались.

В прошлом году компания «Фростком», где работает Никита, заключила удачный контракт с французской корпорацией «Шато». Мы с нетерпением ждали первых дивидендов от сотрудничества с французами. АО «Фростком», лидер рынка в производстве и распространении окоченевших куриных трупиков и замороженных до камнеобразного состояния овощей, собирался при поддержке «Шато» расширить сферу влияния. Но пока очевидных результатов не наблюдалось, а французы несколько недель назад прислали в город координатора проекта – Генри.

Я долго размышляла над фактом, почему в Россию из Франции был делегирован именно Генри, а не Франсуа или Этьен. Хотя еще уместнее было бы отправить к нам парня с китайским или арабским именем, ведь, как всем известно, китайцы и арабы составляют основное население Франции. Но Генри… Это чересчур. В конце концов я списала все на глобализацию.

С координатором Никита в последнее время не расставался, словно это был драгоценный талисман. С утра до вечера я только и слышала: «Мы с Генри ездили туда-то, мы с Генри ездили сюда…»

Вот и сейчас они с Генри отправились в двухдневную командировку, а я, снабдив путешественника запасом чистых рубашек и поцеловав на прощание, рухнула обратно в постель. Повозившись немного, переползла на подушку Никиты – она пахла изумительно. Я полночи писала статью для «Удачных покупок», а так как мною теперь утрачена возможность обставлять творческий процесс с привычным комфортом (то есть наряду с литрами кофе поглощать еще и тонны сигарет), то теперь мои ночи превратились в сущий кошмар. Сейчас очень хотелось спать. Но вскоре я вновь была безжалостно выдрана из кровати – теперь уж телефонной трелью.



– Привет. – В трубке глухо звучал Ирин голос. – Я в «Квартале». Подъедешь?

Крупное агентство недвижимости «Квартал», принадлежавшее Льву Таирову, насколько мне известно, начинало работу в девять. На часах было пять минут десятого.

– Что?! – упавшим тоном спросила я.

– Лев так и не вернулся. Всю ночь я обзванивала больницы. Сейчас добралась до агентства – узнать хоть что-нибудь у сотрудников. Ты сможешь приехать?

– Конечно. Только, пожалуйста, не теряй рассудка. Я знаю, воображение обеспокоенной женщины на сто очков обставит фантазию Стивена Кинга, но постарайся не давать себе волю. Все выяснится, Лев вернется, и у вас опять все будет хорошо.

Наверняка мои указания звучали глупо. Подумать только, какую дикую ночь пережила Ирина. В похожей ситуации к утру я представляла бы собой комок наэлектризованных нервов, готовый к взрыву, как шаровая молния. И истекала бы бессильными слезами.

Ириша шмыгнула в трубку.

– Приезжай, – повторила она.


Босс – главный редактор журнала «Удачные покупки» – не требует от меня постоянного присутствия в редакции. Степан Данилович предельно демократичен. Я сбрасываю ему статьи по электронной почте и, когда бы ни произошло это событие – в два часа дня или в три ночи, – неизменно тут же получаю в ответ: «Умница!» И если кто-то из нашего коллектива вдруг решает посетовать на особое положение Юлии Бронниковой в редакции, защитой мне служат статьи с подписью «Анфиса Броневик» (псевдоним) – их удельный вес в каждом номере «Удачных покупок» зашкаливает.

Поэтому сейчас, прежде чем ринуться на помощь подруге, я сбагрила Степану Даниловичу очередной шедевр с постскриптумом «Меня сегодня не ждите!». Получила быстрый ответ: «Жаль, я так соскучилась! Твоя Виолетта». Виолетта Гусь – псевдоним босса для заказных статей, в то время как приветствие редактора и экономические обзоры он подписывает настоящим именем.

Добираясь на маршрутке до агентства недвижимости, гнала от себя страшные мысли об исчезновении Льва. Вымуштрованное воображение журналистки, готовое нестись вскачь – только задай тему, рисовало жуткие картины. Меня настигло очередное видение: Лев, примотанный цепями к ржавому токарному (!) станку, с кляпом во рту и разбитым в кровь лицом; рядом стоит, поигрывая гаечным ключом, мрачный детина. Я постаралась переключиться и стала тупо читать надписи в маршрутке: «Место для удара головой», «Дверью не хлопать» и т. д.

Несмотря на открытые окна, в тесном салоне «газели» было душно, пахло потом и резкими духами. Близкое соседство разогретого полуобнаженного тела приятно лишь в том случае, если оно принадлежит любимому. Горячее лето заставляло дам бесстыдно выставлять напоказ несовершенства – дряблую кожу рук и подмышек, пресловутый целлюлит бедер и варикозных «змей» на голенях. Лица лоснились от жары, мокрые волосы липли к влажной коже. Я поклялась, что когда стану толстой и старой и моя грудь повиснет, как пиратский флаг на мачте в штиль, то ни за какие коврижки я не буду носить летом маечку на бретелях и юбки до колен. Пусть даже я умру от перегрева в своих обычных джинсах и футболке…

Вскоре я уже входила в просторный холл «Квартала». С тех пор как Ирина начала здесь работать (и сделала головокружительную карьеру, выйдя замуж за владельца!), фирма разрослась, превратившись в самую крупную компанию города. Отточенным броском лассо Таиров арканил небольшие агентства недвижимости, специализировавшиеся в отдельных отраслях риелторского бизнеса. Впоследствии эти фирмы вливались в «Квартал». У Льва Таирова мозги работали преотлично, хотя, глядя на него, трудно было заподозрить наличие извилин у этой скалоподобной груды мышц. Встретившись с ним впервые, я приняла Льва за охранника. У малютки были широченные плечи и бритый череп. (Как потом выяснилось, стригся Лев всегда у дорогого, известного в городе мастера. Упс!)

Сейчас в агентстве царила напряженная атмосфера. Беспокойство мелькало в глазах проходивших мимо сотрудников. Они выглядели как дети, забытые на вокзале.

А как выглядела Ирина – лучше не говорить! Наряд и прическа были безукоризненны, но заплаканные глаза и постоянно съезжающие к подбородку уголки губ не скрывали ее состояния. Косметика Chanel тут была бессильна.

Ириша сидела за столом Льва в его кабинете. Так женщина, проводившая любимого на войну или в опасное путешествие, надевает его рубашку, чтобы почувствовать родной запах и на секунду забыть о разлуке.

Наши взгляды встретились.

– О, милая, – простонала я. – Нет, только не плачь.

– Не буду, – одернула себя Ирина. Но голос ее звучал неуверенно.

Мы с ней любительницы поплакать.

– Надо действовать, – решительно заявила я. – Лев обязательно найдется! Мы сами его найдем!

– Ы-ы-ы, – скуксилась в ответ Ириша.

До изобретения водостойкой туши для ресниц определенный процент истерик тормозился в зародыше и не получал развития. Тушь, готовая размазаться от слез, являлась сдерживающим фактором.

А у меня и вовсе глаза не накрашены!

Карт-бланш на истерику.

Через секунду мы с подругой рыдали, обнявшись.

– Он уехал из «Квартала» вчера в час дня и больше не появлялся, – всхлипывая, доложила Ирина. – Где его теперь искать?

– А я-то надеялась, что появится вечером или ночью. Возможно, совершенно пьяный.

– Пусть пьяный, согласна!

– Хотя я ни разу не видела твоего Таирова пьяным.

– О, только бы вернулся… Целый и невредимый. Ну, пусть даже с небольшими повреждениями! Лишь бы вернулся!

– Ир, а его телефон?

– Теперь «абонент временно недоступен, надеемся на ваше понимание».

– Значит, отключен? А ты хорошо проверила мобильник? Вдруг у тебя там висит эсэмэска от него, а ты не заметила? А автоответчик проверяла?

– Юль, у нас нет автоответчика. Последний раз я обзванивала больницы в шесть утра. Никаких сведений. Что же делать? Наверное, обратиться в милицию? Да?

Дверь в кабинет Таирова приоткрылась, в щель деликатно просунулась чья-то голова, но тут же скрылась. Я подумала, что мы с Ириной поступаем не совсем правильно, устраивая хоровое рыдание на рабочем месте Льва. А вдруг сейчас Таиров объявится, а с ним – разумные и веские объяснения его отсутствия? И тогда мы будем выглядеть двумя нервными идиотками, поднявшими суматоху из-за своего параноидального бреда. Жена-психопатка подрывает авторитет руководителя в глазах подчиненных. Хотя вряд ли Таирова особо тревожит мнение подчиненных, он самодостаточен и самоуверен.

Так как Лев уехал из офиса вчера в час дня, значит, скоро пройдут целые сутки с момента его исчезновения. «Всего сутки, – поправят нас в милиции. – И вообще, позвоните его любовнице. Наверное, ваш парнишка завис у подружки. Нет любовницы? Гы-гы, так не бывает. Жена есть, а любовницы нет? Гы-гы…» Вот что нам скажут в милиции.

Я решила позвонить Никите. Надеюсь, путешествуя с французским координатором по областным подразделениям «Фросткома», он еще не забрался в полную глушь, где не берет мобильник. Интересно, как далеко он уехал за эти несколько часов? Что сейчас делает?

Он очень мне дорог.

Он никогда, никогда не исчезнет, как Лев Таиров.

Я не смогу без него…

Несмотря на совместные усилия, нам с Ириной пока не удалось связать узами дружбы наших парней. Их отношения на стадии вежливого равнодушия. Они зрелые личности, каждый со своим кругом знакомств и друзей. А нам с Ириной хотелось бы общаться семьями! Чудесная картина: мужчины жарят барбекю и пьют пиво, Анюта плещется в надувном бассейне, а мы, девушки, сидим в шезлонгах и говорим, говорим, говорим…

Но нет, нам еще ни разу не удалось реализовать задуманное. И у Льва, и у Никиты есть хорошая отговорка – они работают, как галерные рабы. Лев трудится круглосуточно, наполняя собственный карман, а Никита вкалывает во славу АО «Фростком». И все наши просьбы организовать пикник натыкаются на ответ: «Нет времени!»

Наконец дозвонилась!

Слышимость ужасная.

– Никита, представляешь, Ирин муж так и не приехал домой! – проорала я. – Ну, в смысле, Таиров.

– Бэб-б-б… ды-дык, – загадочно сообщила трубка.

– А?!

– Юля, ну что же ты так кричишь, – прорезался голос Никиты.

– О, теперь слышно. Что нам делать, а? Заявить в милицию?

– Может, немного подождать? Вдруг Лев нарисуется завтра как ни в чем не бывало, а вы к этому моменту успеете поставить на уши полгорода.

– Ты серьезно думаешь, нам еще рано беспокоиться?

– Всякие бывают ситуации.

– Не знаю. Ирина не видела его уже больше суток. Мы в панике.

– Вряд ли в милиции у Иры примут заявление раньше чем через трое суток. Я не знаю точно.

– Значит, не заявлять?

– Ну, попробуйте.

Не очень-то рьяно любимый бросился нам на помощь!

– А если в милиции примут заявление, то они сразу начнут искать? Как ты думаешь, Никита?

– Я сильно в этом сомневаюсь. Искать нужно самим.

Да, вряд ли кто-то будет прочесывать окрестные леса с собаками и сбрасывать десант с вертолета в поисках исчезнувшего бизнесмена. Сколько людей пропадает каждую неделю?

– Юль, ты только не подумай, я не отмахиваюсь от проблемы… Но нет ли у Льва близкого друга или родственника, хорошо осведомленного о его делах? Пусть Ира обратится за помощью к такому человеку. Я ведь Таирова практически не знаю. Сейчас я уже за четыреста километров от города. И у меня тут назначены встречи. Конечно, могу вернуться. Но вряд ли буду сильно полезен.

Голос Никиты звучал раздраженно. Меня это задело. За полтора года знакомства я привыкла к роли любимой девочки, каждое желание которой угадывается за три секунды до его возникновения. Сейчас мне действительно хотелось бы видеть рядом Никиту. Но почему-то его гораздо больше волнуют дела «Фросткома», нежели Иришины семейные неприятности.

Какая черствость!

Обязательно обижусь, когда он вернется из командировки.

– Ладно, попробуем найти такого человека, – сухо сказала я любимому.

– А машина его на месте?

– Какая машина?

– Ну, на чем там Лев ездит, я же не знаю.

– На джипе, конечно.

На чем же еще ездить успешному бизнесмену? У Льва тонированный джип размером с «Титаник».

– Лев исчез вместе с машиной? – спросила я у Ирины.

Весь разговор с Никитой подруга слушала затаив дыхание, словно мой возлюбленный являлся сотрудником спецслужб и умел усилием мысли освобождать заложников и находить пропавших людей.

– Да, как уехал вчера утром на джипе, так и все, – ответила Ира. – Ну, еще сотрудники видели, как вчера в обед он отъезжал от офиса.

– Никита, я придумала! Нам надо заявить об угоне машины, да? – обрадовалась я. – Ира скажет в ГАИ, что муж в командировке, а джип угнали прямо от офиса. Они тут же начнут розыск, и мы не потеряем время. Правильно?

– Неправильно, – мрачно отозвался Никита. – Гаишники приедут в офис и начнут расспрашивать сотрудников. И сразу же поймают вас на лжи. Потом, наверное, пообещают подключиться к поискам сразу же, как к ним поступит запрос из милиции.

– Ну страна! Всем лишь бы не работать!

– Не всем. Я же работаю, – поправил Никита. – Но это к делу не относится. В общем, знаешь, езжайте-ка в милицию. Вдруг у вас примут заявление прямо сейчас.

Я передала Ире его слова.

– Решено, так и сделаем, – сказала подруга.

Она заторможенно разглядывала предметы на столе Таирова, двигала с места на место степлер, водила пальцем по клавиатуре компьютера. Черный монитор выглядел абсолютно безжизненным.

– А больше Никита ничего не посоветовал?

Неловко признаваться, что бойфренд не очень близко к сердцу воспринял трагедию моей лучшей подруги.

– Как насчет друзей или родственников? – спросила я. – Есть среди них толковые личности? К кому мы обратимся за помощью?

– Из родственников я хорошо знакома только с отцом Льва – Денисом Трофимовичем. Он и толковый, и милый. Но ему я сообщать не хочу.

– Почему?

– Свекру под семьдесят. Лев у него – единственный и поздний ребенок. Денис Трофимович обожает сына. Представь, я позвоню ему и огорошу новостью?

Да уж… Известие об исчезновении сына может стать для отца путевкой в кардиологическую больницу – сердце не выдержит. И вместо помощи Ирина получит еще одну проблему.

– Ты права. Лучше пока ему не говорить. Никита считает, у Таирова есть масса оправданных причин не возвращаться домой. Я тоже так думаю. Ну, машина сломалась в какой-нибудь глухомани. Нет, ну мало ли что. И сегодня-завтра он объявится.

– Ты правда так думаешь? – с надеждой подняла Ира глаза, полные слез.

– Честное слово!

– А, я вспомнила! Николай! Как же я сразу о нем не подумала!

– Это кто такой?

– Левин друг детства. Николай. Они вместе со школы. И сейчас тоже не разлей вода. Надо было сразу ему позвонить!

Ура.

Да здравствует Николай.

Ну наконец-то нашелся мужчина, способный избавить нас от непосильного груза. Пусть именно он думает, руководит, осуществляет поиски. А мы займемся более привычными делами: будем плакать, драматизировать обстановку и лезть с глупыми вопросами.


В отделении милиции нас вовсе не ждали с распростертыми объятиями. Наверно, у сотрудников милиции жутко ныли зубы или пошаливала печень – не знаю. По крайней мере, на нас с подругой они смотрели затравленно и злобно. Словно мы пытались заставить их съесть тарантула. Все просьбы принять заявление об исчезновении человека натыкались на каменную стену отказа.

– Он же не младенец, ваш Таиров. Здоровый мужик. А вдруг у него дела какие?

– Он бы обязательно сообщил.

– А вдруг он не хочет сообщать?

– Как это?

– Ну, понадобилось ему исчезнуть. Денька на три. А вы тут устроили…

– Он не мог так со мной поступить!

– Ладно, девушка, не рыдайте. Так и быть. Приходите завтра утром. В порядке исключения, – услышали мы наконец…

Ну, ясное дело! Пытаются максимально оттянуть момент, с которого начнет отсчитываться время их бездействия, зло подумала я.

Расстроенные, мы отправились к Николаю Кривицкому и свалились ему как снег на голову. И Николай нас не разочаровал. Он стал первым человеком за сегодняшний день, предложившим реальную помощь.

А как же иначе?

Друг ведь.

Школьный друг Таирова работал в компании «Лидер», мы штурмом взяли его кабинет. Судя по размерам здания, закованного в черное стекло, это была крупная фирма. «Фабрика светопрозрачных конструкций» – указывалось на вывеске.

Охранник на входе вдумчиво изучил наши паспорта и обнаженные части тела. За черным стеклом, как я поняла, располагались цеха, а офисы были загнаны под самую крышу. Мы домчались туда в зеркальном лифте.

– Ах, на кого я похожа, – вздохнула Ирина, рассматривая себя.

– Не нарывайся на комплимент. Твоя красота неистребима.

– Еще одни сутки без Льва – и я постарею на десять лет.

– Не преувеличивай.

– Не хочу жить без него, – всхлипнула Ира. – Нам так хорошо втроем! А еще я могла бы родить от Таирова двойню.

– Почему именно двойню?

– Двух пацанов. Двух толстеньких крепких львят. Тогда у нас была бы и вовсе обалденная семья – мама, папа, девочка и два мальчика. Чудесно, да?

Ирина опять была на грани истерики, ее голос срывался, и готовились пролиться новые потоки слез.

– Тихо, тихо… – сжала я ее руку. – Все будет. Двойня – пожалуйста. Будут у тебя хоть мальчики, хоть девочки. Мы найдем Льва – и вперед, за дело.

– Я хочу пацанов, – изящно утираясь носовым платком, прогнусавила Ириша. – Девочки от Таирова, боюсь, получатся неконкурентоспособные.

– О боже, почему? – изумилась я.

– Юля, ты совсем ничего не понимаешь! Лев же такой широкий. Грациозность и изящество – не те качества, что он может передать детям. И в результате получится девочка-слон. А я всю жизнь буду выслушивать от нее упреки и наблюдать за ее страданиями.

– Зато она будет здоровой.

– Пока не сядет на диету, пытаясь соответствовать современным стандартам красоты, и не заработает нервную анорексию. Нет, нет, от Льва у меня обязательно родятся мальчишки-близнецы…

– Ну… Это классно вообще-то…

Разговор о будущем потомстве на секунду отвлек Ирину, в ее глазах загорелся мечтательный огонек. Но только на секунду.

Как грустно – ведь именно так после похорон родственники и друзья с жадностью вспоминают моменты жизни умершего. Когда делишься воспоминаниями, возникает иллюзия, что человек жив, он рядом.

От подобной нечаянной мысли меня прошиб холодный пот.

Я словно заранее похоронила Таирова.

Но ведь он вернется?

Он обязательно должен вернуться.

– А как ты объяснила Анюте отсутствие Льва? – вдруг вспомнила я о моей любимой крестнице.

– Ну, как? Уехал в командировку. Вернется с подарком. Что я еще могла придумать?

Уехал в командировку…

Никита тоже уехал в командировку…

Я постоянно проецирую на себя несчастье подруги.

Я не хочу быть на ее месте.

Поплутав по длинному прохладному коридору, задрапированному красивым, но безжизненным пластиком, мы нашли кабинет Кривицкого.

Увидев Ирину, а рядом с ней – некое худосочное существо, Николай Кривицкий остолбенел. Да, мы странно сочетались вместе. Моя подруга – роскошная, несмотря на нервотрепку последних суток, в дорогом платье с геометрическим рисунком, на шпильках и с крошечной сумочкой в руках, и я – в рваных джинсах и коротком топе, открывающем миру голое плоское пузо…

До шпилек я морально расту уже целых двенадцать лет, а пока хожу в шлепанцах с бусинками – если энергично пошевелить пальцами, бусинки начинают двигаться по кожаным ремешкам. Чудесные шлепки-вьетнамки обошлись мне в двести рублей, и, судя по фотографиям в глянцевых журналах, этим летом они самое то. Во сколько Таирову обошлись Ирины дизайнерские туфли – даже страшно представить. Маноло, как его… Бланик… А ведь в них она совершенно не может шевелить пальцами и гонять по ремешкам бусинки! Ну, и стоило деньги-то тратить?

Кажется, я отвлеклась.

Ну, как обычно.

– Ира? – Николай с радостной улыбкой вскочил из-за стола и задел локтем стопку документов. Они тут же рухнули на пол. – Ты?

Его кабинет был в два раза больше и шикарнее кабинета Таирова, а сам он, наоборот, раза в два уступал в объемах шкафоподобному другу. Высокий, стройный парень с обыкновенными, непримечательными чертами лица. Но я успела подумать о том, сколько мальчиков с заурядной внешностью выбиваются сейчас в звезды сериалов и блокбастеров – при наличии известных родственников, богатых спонсоров или грамотного пиарщика. Непримечательная внешность – понятие условное. В России мужчине нужно совсем немного, чтобы считаться завидным женихом. А Николай, наверное, был женихом блистательным, учитывая его деловую успешность (сужу по кабинету) и обеспеченность (сужу по костюму и обуви).

Или он женат?

Нет, холост?

Или все-таки женат?

А какая мне разница?

Хотя нет, зря я посетовала на непримечательность Николашиного лица (да и с какой стати требовать от мужчины, назначенного нами в избавители, особой красоты?). Улыбка делала его удивительно привлекательным. На Ирину он смотрел с восхищением, живые карие глаза сияли. А на меня уставился с интересом.

– Ир, привет, вот это сюрприз! Здравствуйте.

– Здрасте, – поздоровалась я. – Юля. Подруга.

– Николай. Подруг. Э-э… Друг семьи Таировых. Правда, Ирин? Я заслуживаю такое звание? – немного смущенно поинтересовался Николай.

– Конечно, Коль. Мы…

– Анюта в порядке, не болеет? Как она?

– Аня в садике. С ней все нормально.

– Обожаю эту девушку, – с чувством произнес Николай.

Надо же!

Он ее обожает.

А с какой стати?

Я ощутила укол ревности. Аня являлась продуктом наших с Ириной совместных усилий – в бытность подруги матерью-одиночкой именно я помогала ей выращивать дочь. Надрываясь, мы нарастили на маленькую жемчужину несколько слоев драгоценного перламутра – и тут всякие мужики начали интересоваться нашей крошкой!

К Таирову, когда он внезапно возник на Ирином горизонте, я первое время ревновала Анечку беззаветно и яростно! Мне казалось несправедливым, что он пользуется плодами моих усилий – ведь именно его теперь малышка целует перед сном, а не меня. Но Таиров заслужил амнистию: он таял, как свеча, стоило Анечке обнять его могучую шею.

В какой-то момент я поняла – трехлетней девочке полезнее иметь при себе сильного мужчину, чем двойной комплект заполошных мамаш. Таиров и в психологическом плане, и материально мог дать ребенку несравненно больше, чем я. Наряды из линии Dior Baby, путешествие в Диснейленд – это прекрасно. Но самое главное – мужское обожание. Как оно необходимо девушке! Пусть барышне всего три с половиной года.

И я скромно отошла в сторону, перестав добиваться внимания Анюты.

Да, они чудесно смотрелись втроем – утонченная красавица Ирина, шрекообразный Таиров и крошечная козявка, примостившаяся на его каменном бицепсе.

Неужели этого больше не будет?!

Неужели Лев позволил себе навсегда оставить двух нежных и беззащитных девочек? Кто теперь позаботится о них?

– Ириш, я надеюсь, ничего не случилось? Твой визит сюда… Это довольно необычно.

– Случилось, – трагично выдохнула Ира. – Правда, случилось. Лев пропал!

– Нет, – не поверил Николай.

– Я серьезно! Вчера утром отправился на работу. Из офиса уехал в час дня, и больше его не видели.

– Проклятие, – удрученно пробормотал Николай. – Давайте садитесь сюда. И рассказывайте все по порядку.

– А что рассказывать? – печально вымолвила Ирина. – Считай, я все тебе уже и рассказала.

Она полезла в сумочку за носовым платком. Коля с опаской наблюдал за ее движениями, пытаясь понять, грядет ли буря или пронесет. Он метнулся в угол кабинета и налил из кулера два стакана холодной воды. Это было весьма кстати.

– Пейте, – кивнул он. – Как бы то ни было, вы правильно сделали, что сразу сообщили мне. Мы со Львом виделись… Когда? Ага, позавчера… В больницы и морги звонили?

Услышав слово «морг», Ирина впала в ступор. Потом ее губы задрожали.

– Нет, ну… Ладно. – Коля энергично тряхнул головой. – Прости, прости!

– Она звонила, – кивнула я в сторону подруги. – Безрезультатно.

– По телефону порой трудно добиться каких-либо сведений. Сейчас я на машине объеду все больницы. Вдруг где-то найду нашу пропажу. К счастью, Лев настолько фактурен, что его трудно спрятать или не заметить, – улыбнулся Коля.

– Точно, он огромен, как мамонт, – кивнула я.

– Так, а потом – в отделения милиции. А вдруг? У меня есть знакомые в прокуратуре и ФСБ. Попрошу их прозондировать почву. Ириш, успокойся. В жизни мужчины всякие случаются ситуации, но не всегда они ведут к летальному исходу.

Ошибка!

«Летальный исход», как и «морг», – не то выражение, которое сейчас можно употреблять в присутствии Ирины.

– Ну, какие ситуации?! – с дрожью воскликнула она. – Какие?! Я не представляю.

– А я – запросто. Ну, смотри. У меня, например, однажды сигнализация заблокировала машину. А я был в чужом городе. Портфель с документами, деньги, паспорт, сотовый – все осталось внутри. Стою у автомобиля, все мое богатство лежит за стеклом, а достать невозможно. Нашел проволоку, давай ковырять дверь.

– А разве нельзя позвонить куда-то? Вызвать помощь? – вставила я, как обычно, свои три копейки.

– Конечно, Юля. Я пытался выпросить у кого-нибудь мобильник, чтобы позвонить в эвакуатор. Людей, как назло, мало, да и шарахаются все от меня, как от прокаженного. Странный такой городок, грязный и нищий.

– Как тебя, Николаша, вообще туда занесло? – удивилась Ирина.

– По делам. Ну вот… И тут появляется наряд милиции. Хорошая картина – мужик суетится вокруг машины, а она орет, как изнасилованная итальянка. Менты решили, я ее взломать пытаюсь. Ну, я им объяснил. Они не поверили, пригласили с ними в отделение. Скорее даже поверили, но страстно им захотелось меня урыть.

– Ясно. Решили продемонстрировать крутому парню свою власть.

– Да, верно. Хотя я вовсе не претендую на звание крутого парня… В общем… Я отказался уйти от автомобиля дальше чем на три метра. У меня там документов на пару миллионов, да и все остальное. Короче, в отделение милиции меня доставили уже в наручниках и слегка запылившегося. Остаток дня и ночь я провел в кутузке. Утром наконец дали позвонить.

– А с машиной что? Как она переночевала на улице?

– Нормально. У ментов хотя бы хватило ума за ней приглядеть. Иначе я бы им не простил.

– А так – простил? Ночь в камере – это не сахар.

– Да, не стал связываться, – махнул рукой Николай. – Вот теперь вообразите Льва в такой же ситуации. Или в подобной.

Мы с Ириной глубоко задумались. Представили, как бы действовал Лев.

Я почему-то посочувствовала милиционерам…

И всему отделению милиции.

И тому городку в целом…

– Значит, он сидит в каком-то обезьяннике? – уточнила Ирина.

– Это один из вариантов. Я только пытался объяснить, что еще рано паниковать.

– А мы иначе не можем, – уныло сообщила я. – Мы нервные.

– Да? Да. Вы же девочки, – согласился Коля, объясняя наше право на истерику.

Его голос звучал ласково, и смотрел он на нас с Ириной нежно: так рассматривают на телеэкране необычных, экзотических, но удивительно милых и симпатичных зверушек. Точно так же смотрел на Анечку Таиров – словно видел перед собой восхитительное существо с другой планеты.

Возможно, эмансипированную девушку такой взгляд покоробит. Но мне, не зацикленной на соперничестве с мужчинами (конечно, они в сто раз умнее, рациональнее, предприимчивей нас, кто спорит?!), это даже нравится, потому что объясняет и разрешает любое поведение. Мы – загадочные, непредсказуемые существа.

Вот и ломайте голову, с чем нас есть.

– Так, я сейчас на минутку выйду, – сказал Коля. – Поставлю в известность Ларису Петровну, мою начальницу. А потом сразу отправлюсь в путь.

– А зачем твоей начальнице знать про исчезновение Льва? – спросила Ирина.

– Нет, про исчезновение Льва ей знать необязательно. Но ей надо знать о моем грядущем исчезновении с рабочего места.

Николай вышел, полный энтузиазма и готовности ринуться на поиски друга. Мы с Ириной переглянулись.

– Хочешь еще водички? – предложила я.

– О нет! Я и так здесь замерзла. Лучше бы горячего чаю. Кондиционер какой-то озверевший.

– Да. Надо бы его утихомирить. А я подумала, когда мы сюда вошли, и как это юноша не парится в костюме в такую жару? Теперь понимаю. Коля вполне мог бы сидеть на рабочем месте в тулупе и валенках.

– Знаешь, стало полегче. Правда?

– Точно. Этот Коля активен, как бифидобактерия. Он мне нравится. Такой деловой парниша! Он не только Льва, а бисеринку в аравийских песках отыщет.

– Я очень надеюсь!

– И я.

Главное – в каком состоянии он его отыщет.

В пригодном для дальнейшего использования или…

Нет, не буду об этом думать.

Страшно.

Николай появился в дверях, хмурый и сосредоточенный. Наверное, разговор с начальственной дамой огорчил его. Лариса Петровна, возможно, указала подчиненному, что для решения личных проблем существует временной промежуток с шести вечера до девяти утра.

Хотя вряд ли Николай покидает боевой пост ровно в шесть. Наверняка вкалывает круглосуточно. Чтобы в двадцать восемь лет заполучить такой кабинет и такую табличку на двери, надо быть или чьим-то протеже, или крутым специалистом, готовым выдавливать из себя соки, демонстрируя преданность хозяину… Николай вовсе не был похож на вальяжного сынка, получившего топовую должность в подарок от крутого папы. Он явно взбирался по служебной лестнице только благодаря деловым талантам и энергии. А значит, вкалывал от зари до зари… И когда же ему искать пропавшего друга, если вся молодость и силы уходят на укрепление благополучия компании «Лидер»?

Проклятые капиталисты!

Интересно, как выглядит Лариса Петровна? Кто она – грузная тетка, старожил компании, выбившийся в управленцы из бухгалтеров? Или девица с гарвардским дипломом и тремя иностранными языками, звезда топ-менеджмента? Она-то свое место как получила?

Вот бы посмотреть на нее!

– Так, для себя я план действий обозначил, – подытожил Коля. – А вы, девочки, езжайте домой и ждите от меня известий. Буду звонить постоянно. Ириш, ты, безусловно, эту ночь провела не в кровати.

– Конечно, – вздохнула Ира. – У телефона.

– Так давай отдохни. Выпей чего-нибудь от нервов. Договорились?


Усаживаясь в автомобиль на парковке около огромного здания компании, Ирина мечтательно произнесла:

– Вот бы сейчас приехать домой, а там… Лев! Грязный, небритый, пропахший бензином… Машина вдребезги, но это такая ерунда!

– Здорово, – грустно вздохнула я. Но сердце подсказывало: Ирин коттедж пуст. За железными воротами с кольцами в ощеренных львиных пастях ее никто не ждет.

Увы!

– Заеду в садик, заберу Аню. Переночуешь сегодня у нас? Ведь Никита опять в командировке.

– Да, он опять в командировке.

– Везет же тебе.

– Почему? – удивилась я. Деловые отлучки любимого вовсе не воспринимались мной как праздник.

– Я в другом смысле. Никита – в командировке. А Лев – неизвестно где.

– Он найдется! – заверила я. – Правда найдется.

– Так ты со мной?

– Поехали.

Глава 3

Зеленая папка: найти немедленно!

– Я полный идиот, – хлопнул себя по лбу Николаша. – Как же я забыл?!

Мы втроем находились в кабинете Льва Таирова в «Квартале» – я, Ирина, Коля. Хозяин кабинета отсутствовал уже четвертый день. Несмотря на бурную деятельность, развитую Колей, надежда на скорую встречу с Таировым становилась все более призрачной.

Ирина выглядела бледной и измученной. Под глазами и вокруг рта залегли фиолетовые тени. Вместо французских духов она теперь распространяла всепроникающий запах корвалола и дрожащими пальцами постоянно выковыривала из блистеров какие-то таблетки.

Николай сидел за столом Льва и беззастенчиво – ладно уж! – потрошил компьютер друга. Результаты изысканий его не радовали, он хмурил брови.

– Ир, а в столе я посмотрю? Может, есть чего? Документы какие-нибудь?

– Давай, – безжизненно ответила Ирина.

Коля начал двигать ящики стола. Выудив оттуда небольшую пачку новеньких пластиковых папок – зеленого цвета, в виде конверта с кнопкой, – наш пинкертон вдруг хлопнул себя по лбу и назвал полным идиотом.

– Что?! – подпрыгнули мы.

– Я говорил вам про компанию «Супер-Сити»?

– Нет.

– Серьезно, не говорил?

– Нет, Коля! – Мы с Ириной встрепенулись.

Наверное, компания «Супер-Сити» и является черной дырой, засосавшей нашего драгоценного Таирова. Это какая-то особая корпорация, организующая для бизнесменов провал во времени, телепортацию и криозаморозку. И Коля до сих пор молчал, что Таиров подписал контракт с такой фирмой?!

Как он мог!

– Говори скорее, – попросила Ирина.

– Это еще один крупный игрок на рынке риелторских услуг. Думаю, именно им было выгодно исчезновение Льва. Там заправляет некий Ярослав Кунгуров. Лев о нем не рассказывал?

– Нет, – сказала Ирина.

– Странно. Разве он не делится с тобой новостями, проблемами?

– Нет, ну… Конечно, делится. Иногда. Но про Кунгурова я ничего не знаю.

– Ладно, я сам вам расскажу. Так вот, Ярослав Кунгуров, собственник «Супер-Сити», давно истекал слюной вожделения, наблюдая за «Кварталом».

– Я думала, у Льва нет конкурентов в городе, – грустно вставила Ирина. – Его лидерство признавалось всеми.

– Да. Так оно и было. «Квартал» – лидер рынка. Но и у «Супер-Сити» дела шли неплохо, а в последнее время и вовсе отлично. Компания Кунгурова разрослась и заматерела. Теперь они проворачивают огромное количество сделок. Народ к ним валит, как лосось на нерест. У них хороший пиарщик, меткая реклама… Единственная вещь, не устраивавшая Кунгурова, – агентство «Квартал». Кунгуров уже несколько раз предлагал Льву осуществить слияние. Давил на него.

– Интересно посмотреть на человека, способного давить на Льва, – тут же задумалась я.

Можно провести аналогию с прессом, выжимающим нектар из металлических болванок. Существует ли такой в природе?

– Кунгуров – опытный махинатор. Военный стратег. Благодаря его усилиям несколько риелторских фирм растворились в воздухе, словно их и не было никогда. Он для конкурентов – как серная кислота для бумаги.

– Как страшно, – прошептала Ирина. – И на Льва он тоже ополчился?

– Ополчился, но не в открытую, а надев маску лицемерия. Он предложил «Кварталу» войти в состав «Супер-Сити» в качестве отдела.

– Шустрый какой! – возмутилась я. – А пузо вареньем не намазать?

Как мило!

Вот бы Китай предложил России присоединиться к нему в качестве провинции! Хотя… Возможно, именно так в скором времени и случится. Ведь благодаря мудрости российских политиков мы давно превратились в вымирающую нацию, а о том, что Россия – всего лишь сырьевой придаток для цивилизованных стран, и говорить не надо. Это всем известно…

– Вот-вот, – поддержал меня Коля. – «Квартал» – успешная и крупная компания. Предлагать Льву слияние на таких условиях – верх наглости. Более того, это завуалированная угроза: Кунгуров давал понять, что двум компаниям такого уровня рынок не поделить. Кто-то должен умерить амбиции. Лев это делать не собирался. Кунгуров, естественно, тоже.

– Значит, ты должен немедленно сообщить своим знакомым из ФСБ о «Супер-Сити».

– Да я уже сообщил. Сразу же, как только обратился к ним за помощью.

– Отлично! Надеюсь, они уже штурмуют офис Кунгурова? – обрадовалась я.

Коля посмотрел на меня сокрушенно, как воспитательница детсада смотрит на бойкого, но абсолютно тупого ребенка.

– Я совершенно забыл об одной детали. – Коля покачал головой. – Не знаю, как я мог забыть… За день до исчезновения Лев продемонстрировал мне вот такую же зеленую папку с документами. Он специально обратил мое внимание! Не понимаю, как такая важная деталь вылетела у меня из головы…

Николай словно оправдывался перед нами. Наверное, он действительно упустил из виду нечто серьезное, способное повлиять на судьбу друга.

– Коля, не томи, – взмолилась Ирина. – Какие документы были в зеленой папке?!

– Компромат на Кунгурова.

– Компромат! – ахнула я.

– Не может быть! – эхом отозвалась Ирина.

– В папке были какие-то бумаги. Я полагаю, банковские документы. Вроде бы Кунгуров дал огромную взятку какому-то высокопоставленному чиновнику. И Лев собирался это доказать.

– Ужасно! – сказала я. – Если у них с Кунгуровым дело дошло до такого… Если они собирают компромат друг на друга… Значит, Кунгуров на самом деле тут серьезно замешан.

– Конечно, серьезно, – пожал плечами Коля. – Я в этом не сомневаюсь. Лев сказал, что теперь Кунгуров с его наездами совершенно неопасен. Когда этот товарищ поднял суету вокруг «Квартала», разевая рот на чужой бизнес, Лев решил подстраховаться. И очевидно, вскоре в его руках оказались какие-то сведения.

– Компромат – это всегда шантаж. Я не верю, что Лев способен кого-то шантажировать. Это мерзко! – сказала Ирина.

Николай опустил глаза. Наверное, он уже вот-вот собирался раскрыть Ирине страшную тайну: в бизнесе нет недозволенных приемов. И Лев тоже не ангел. Он – боец. А значит…

Но, к счастью, Коля решил не добивать несчастную красавицу.

– Вряд ли Лев собирался шантажировать конкурента, – мягко ответил он Ирине. – Конечно, он никогда бы не опустился до такого. Но эти сведения в зеленой папке – щит, которым можно отразить нападение врага. Теперь, девочки, внимание! Задача номер один – найти эту зеленую папку. Начинаем лихорадочно искать.

– Но она, наверное, у Льва! – сказала я.

– Почему?

– Ну, это… Хмм… Попытаюсь восстановить ход событий, – важным тоном оперуполномоченного по особо опасным преступлениям произнесла я. – Думаю, Лев взял зеленую папку и отправился на переговоры с Кунгуровым. Предъявил ему компромат и предложил оставить «Квартал» в покое.

Моя изящная гипотеза не произвела на Колю никакого впечатления.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Лев не поступил бы так неразумно. Зачем показывать Кунгурову папку с компроматом? Достаточно сообщить ему некоторые сведения. Продемонстрировать осведомленность.

– А поехали прямо сейчас в «Супер-Сити»! – горячо предложила я. – Отпинаем эту сволочь Кунгурова, вырвем признание. У меня с собой щипчики для бровей; три минуты мучительной процедуры – и он выложит нам правду.

– Юль, я давно забываю тебе сказать, ты переусердствовала с бровями, – заметила Ирина.

– В смысле?

– Раньше ты их вообще не выщипывала, теперь – чересчур увлеклась. Сейчас в моде более широкие.

– И ты молчала! – закричала я. – А я-то страдаю! Это же так больно!

– Ну прости.

Николай ошарашенно смотрел на нас, девочек, и, очевидно, прокручивал в голове фразу: «Женщины – загадочные создания».

Ну, пардон.

Отвлеклись немножко.

Но Ирише сейчас именно это и нужно – переключать мысли на другой предмет. Например, на мои брови. О несовершенстве которых она коварно умалчивала столько времени!

Я повернулась к подруге, собираясь высказать ей недовольство по этому поводу, но осеклась – у Ирины опять дрожали губы, подбородок, руки, сумочка.

– Так, значит, Кунгуров заказал Льва? – упавшим голосом произнесла она. – Устранил конкурента?

Мы с Колей синхронно всплеснули руками и открыли рты, готовые выстрелить в страдалицу залпом сочувствия и утешения.

– Иришечка, – промяукала я, – никто никого не заказал и не устранил! Ты детективов начиталась! Мы же не в кино!

– Ира, существует зеленая папка с компроматом. Кунгуров не посмеет причинить вред Льву – ведь тогда всплывут нелицеприятные для него факты.

Торопливыми утешениями мы пытались прикрыть страшную истину: Кунгуров, должно быть, действительно заказал Льва. Но произнести вслух приговор Льву Таирову было слишком жестоко.

– Если мы найдем зеленую папку, – заметил Николай, – это станет неоспоримым доказательством причастности Кунгурова к исчезновению Льва. Мы сможем надавить на мерзавца. Я сразу же отправлюсь к нему.

«И разделишь судьбу друга», – мелькнуло у меня в голове. Милый парнишка хорохорится и пытается быть крутым. Но Лев Таиров был гораздо круче. Глупость или недальновидность отсутствовали в списке его личностных качеств. Однако сражение с Кунгуровым он проиграл.

Почему же Коля рассчитывает выиграть?

Хотя надо отдать ему должное – Николай чрезвычайно энергичен и смел. Кроме того, насколько я поняла, он уже успел нарастить жирок выгодных связей. И сейчас всю армаду «добрых знакомых» бросил на поиски друга – Льва Таирова.

– Предложим Кунгурову обмен, – сказал Николай. – Мы ему – зеленую папку, он нам – Таирова.

Или то, что от него осталось…

Бр-р-р…

– А, еще вспомнил… – Коля побарабанил пальцами по столу. – В уголке папки – наклейка с этим чудищем, как его… Шрек!

– Шрека Анюта наклеила, – едва слышно произнесла Ирина, сдерживая слезы. – Сказала, что Лев как Шрек – сильный и добрый. Только пахнет не луком, а хорошей туалетной водой.

– Значит, ты видела зеленую папку?!

– Ты видела ее?! – одновременно воскликнули мы с Николаем.

– Пустую – видела. Когда Аня Шрека клеила. Недели две назад.

– А-а, – разочарованно протянул Коля.

– Но я знаю, где можно посмотреть, – тускло вымолвила Ира. – У нас в доме есть сейф. Наверняка компромат на Кунгурова там и хранится.

Да, сейф у них шикарный.

Ирина мне показывала.

– И ты знаешь код? – удивился Коля.

Его удивление свидетельствовало: он сам бы никогда не доверил тайную комбинацию цифр жене.

И правильно бы сделал!

Ведь код монументального таировского сейфа известен уже и мне. Ирина на всякий случай продемонстрировала лучшей подруге, как он открывается. Словно маленькие девочки, затаив дыхание, мы всматривались в плодородные глубины сейфа, взвешивали в ладонях тугие пачки денег, примеряли драгоценности – за год Таиров столько всего успел надарить своей любимой крошке!

– Да, я знаю код. Думаю, зеленая папка лежит в сейфе.


В редакцию меня подбросила Ирина – путешествовать по жаре в ледяном салоне ее «рено» было гораздо приятнее, чем в маршрутке с нагретыми сиденьями. За пятнадцать минут, элегантно объехав пробку на центральной улице, мы на скорости двадцать километров в час лихо домчались до здания, где располагались офисы журнала «Удачные покупки».

Ира недавно получила права, и от язвительных замечаний в свой адрес по поводу манеры вождения ее спасала внешность.

Пока.

Но с каждым годом количество машин и аварийных ситуаций увеличивается, а раздраженность и озлобленность водителей усиливается настолько, что скоро даже такие незаурядные внешние данные, как у Ирины, не будут спасать девушку от нравственного растерзания коллегами-автомобилистами. Я надеюсь, к тому времени подруга все же избавится от милой привычки глохнуть на трамвайных путях. Подозреваю, она считает день прожитым зря, если ей не удалось хотя бы разочек застрять на рельсах.

– Приедешь ко мне после работы? – жалобно взглянула на меня Ириша.

Я подавила душераздирающий вздох. С одной стороны, было невыносимо ее жаль. Ей требовалась поддержка. Но с другой стороны, пилить после работы на раскаленном автобусе в их коттеджный поселок – сомнительное удовольствие. К тому же Никита вернулся из командировки, он дома, ему тоже хочется урвать частицу моего внимания.

– Ир, сегодня никак…

– Конечно, я понимаю.

– Давай, осторожно на дороге. Не гони, – напутствовала я подругу.

…По коридору редакции кралась на цыпочках – пыталась избежать встречи с начальником. Я знала – за мной долг. Конспираторские усилия не дали результата, Степан Данилович появился в дверях и, наблюдая за моим приближением, смотрел так ласково, словно я была горячим бифштексом, красиво сервированным с жареным картофелем и помидорками-черри. Окладистая русая борода, гигантский рост и лучики в уголках глаз делали нашего главного редактора похожим на былинного героя.

– Юля, детка, как я рад тебя видеть!

– Здравствуйте, Степан Данилович. Я тоже безумно рада.

– Заходи в кабинет, надо поговорить.

Я шлепнулась в кресло и нагло достала пачку сигарет.

– Можно курить, Степан Данилович? Нет? Ну только одну… Ну пожалуйста…

Так как, завлекая подчиненную в кабинет, шеф вынашивал планы экзекуции, он не смог мне отказать – это было бы слишком жестоко.

– Ты же хотела бросить, – поморщился от дыма Степушка.

– Бросаю! – горячо заверила я и с наслаждением сделала еще одну затяжку.

В прошлом году наш журнал сменил типографию, потолстел и стал еще красивее. К тому же «Удачные покупки» выиграли конкурс среди изданий подобного формата. Мы стали торговать франшизой, и журнал был удачно клонирован уже в семи крупных городах.

Биг босс почивал на лаврах, пожиная плоды потогонных родительских трудов. Его создание, пройдя длинный путь от младенчества до зрелости, стало приносить щедрую выгоду.

Пребывая в благостном расположении духа, Степан Данилович пилил меня очень деликатно, как фокусник-практикант, и словно подыгрывал себе на лютне.

– Юленька, детка, я тебя не узнаю! – ласково прожурчал он.

Я с опаской потрогала нос и уши. Все на месте, не отвалилось. Почему бы боссу меня не узнать?

– Ни одного контракта за столько месяцев!

– А, вы об этом… Да, увы.

Я-то боялась, он начнет ругаться по другому поводу. Я немного задержала статьи для специального номера журнала.

– Раньше ты была более активна.

– Угу.

– У тебя все в порядке?

У меня, в принципе, да.

А вот у Ирины…

Я уже открыла рот, собираясь изложить Степушке печальные подробности, но вовремя вспомнила о золотом правиле американцев – не снимай улыбку, даже если тебя перекашивает от злобы и зубной боли.

– Степан Данилович, я обязательно что-нибудь найду и принесу в клюве.

– Пробегись по старым контактам.

– Да.

– «Спектрал» еще не уговорила?

– Ну… Они такие крутые, – отвлеченно заметила я.

Не сообщать же боссу, что до строительной компании «Спектрал» меня ноги так и не донесли.

– Буквально на днях наведаюсь к ним.

– Давай. Нужны новые контракты. У нас страниц теперь много, надо заполнять рекламой. И тебе хорошо – проценты. Ты ведь продолжаешь выплачивать ипотечный кредит?

– О да, – с содроганием вспомнила я о моей кабале. – Все, побежала трудиться.

– Давай. К концу недели жду от тебя хоть что-то…


Из командировки Никита вернулся уставшим. Я заметила: раньше трудности длинных поездок он выносил непринужденно, в нем пылал энтузиазм. Но последние полгода изменили его отношение к работе.

Виной всему стал контракт с французским концерном «Шато». Добыть его, обойдя конкурентов, было непросто. Львиную часть работы проделал Никита Арабов, мой славный рыцарь и одновременно зам по развитию в АО «Фростком». Выделывая пируэты ради заключения контракта, Никита рассчитывал на определенное вознаграждение.

Во-первых, мечтал о щедром проценте от суммы сделки. Во-вторых, собирался пополнить свой пакет акций (пока весьма скромный) и выйти на новый статусный уровень, превратившись из наемного работника в компаньона с правом голоса. В-третьих, и сами акции должны были значительно подорожать, так как союз с французами сулил «Фросткому» трехкратное увеличение объемов.

Однако владелец «Фросткома», господин Мельник (и тоже Никита), распорядился иначе. Статус моего бойфренда в фирме не изменился, премией за подписание удачного контракта стало лишь увеличение зарплаты. Амбиции Никиты не были удовлетворены, а огромных денег, которые мысленно он уже тратил направо и налево, он так и не увидел. Похоже, зайчик чувствовал себя обманутым и использованным. Обида крепла, особенно больно становилось при мысли, что нож в спину всадил не кто-нибудь, а Никита Платонович Мельник, гендиректор «Фросткома», давний соратник и практически друг. «Друг» предпочел состричь купоны и спрятать их в свой карман.

И не говорите мне о нерушимой мужской дружбе!

Камнем преткновения для мужчин становятся деньги. А для женщин – мужчины. Вот у нас с Ириной – дружба. Наш союз проверен временем, незыблем, как пирамида Хеопса… Но только потому, что мы ни разу не влюблялись в одного и того же парня.

Итак, только неприятностями на работе я объясняю нервозность Никиты в последние месяцы. Это для меня непривычно. Встретив судьбу в январе прошлого года, я привыкла награждать любимого следующими эпитетами:

1. Уравновешенный, спокойный, невозмутимый.

2. Надежный.

3. Остроумный.

9. Чуткий, тонкий.

57. Невероятный, потрясающий, великолепный.

58. Заботливый.

371. Бесподобный.

Теперь, к сожалению, пора составлять новый список. Никита изменился. Но почему-то сейчас, когда время от времени мы начали ссориться, я люблю его еще больше…

В прихожей хлопнула дверь. В секунду поседев от страха, я затушила сигарету, сбросила ее с балкона и схватила с подоконника заготовленный бокал с зубным эликсиром. Гадость необыкновенная! Стоит набрать полный рот и – вот оно, ни с чем не сравнимое ощущение: гангрена языка! Зато напрочь уничтожает никотиновый аромат.

Божественный аромат!

– Юля, ты где? Я пришел! – обрадовал любимый.

– Я тут, – отрапортовала бессовестная курильщица и, выплюнув отраву обратно в бокал, молниеносно выплеснула жидкость на улицу. – Привет!

– Мать вашу! – донеслось откуда-то снизу, из-под балкона. Наверное, какой-то мужчина подвернул ногу или угодил в собачкин сувенир.

Вот бедняга!

Я вошла в комнату.

– Привет, Никитушка!

– Здравствуй, малыш. Какие у вас новости? Есть что-нибудь о Таирове?

– Увы. – Я тут же загрустила. – Абсолютно! Из милиции звонят пять раз в сутки, интересуются, нашли мы Льва или нет.

– Так они приняли заявление?

– Угу. Только помощи от них никакой. Молодцы, да? Спасибо Коле, он подключил знакомых из ФСБ.

– Ого! Ваш Коля крут.

– Не то чтобы… Но Таиров – его лучший друг. Поэтому Коля роет носом землю. Его знакомые, конечно, что-то делают. Расспрашивают, вычисляют. Но Льва-то нет! Нет его… С каждым днем все тяжелей. Не представляю, как Ирина выдержит это.

– Кошмарная ситуация.

– Угу. Не дай бог!

Мы немного помолчали, обдумывая сложившееся положение. Теперь я постоянно представляла себя на месте Ириши. И содрогалась от ужаса.

– Ты ела?

– Ну…

Вообще-то я курила на балконе.

И в паузах печатала статью.

– А хочешь?

– Когда это я хотела есть? Но за компанию с тобой… Надо так надо. Сейчас организую ужин.

– Нет, если ты сама не хочешь, тогда и не стоит. Я поел у мамы.

– Оба-на!

– Ну да. Мама захотела познакомиться с Генри. Словно дворянка из XVIII века, она без ума от всего французского. Пришлось везти Генри к ней в гости.

– А-а… И чем же угощала вас Лана Александровна? Неужто испекла свои орденоносные эклеры?

Кажется, это прозвучало чересчур язвительно.

Так нельзя.

Никита может обидеться.

– Не угадала. У нее рядом с домом шикарный ресторан русской кухни. Готовят там изумительно, и можно заказать блюда на дом.

– Именно так и поступила Ланочка? – прозрела я.

– Да. Генри невероятно понравились и кулебяка, и борщ, и клюквенная настойка. Мне тоже.

– Рада за вас, – кислым тоном произнесла я.

Чудненько! Меня не сочли нужным пригласить на семейную вечеринку. Это неприятно укололо. Я бы вполне естественно смотрелась рядом с сыном Ланы Александровны на званом ужине в честь заезжего гостя. Как-никак, без пяти минут член семьи.

Они рассудили иначе.

– Ты только не обижайся, – тонко уловил Никита мое настроение. – Все вышло спонтанно. Мамуля позвонила в тот момент, когда я вез Генри в гостиницу. Узнав, что мы голодные, решила быстро организовать ужин.

– И благодаря территориальной близости к ресторану русской кухни ей это удалось блестяще, – ядовито заметила я.

Никита смущенно улыбнулся: он почувствовал себя виноватым.

Глава 4

На ловца и зверь бежит

Не обнаружив в сейфе зеленой папки с компроматом на господина Кунгурова, Ириша собралась вскрывать паркет во всем коттедже и штробить стены. Учитывая, сколько миллионов Лев вложил в отделку дома, идея выглядела вполне здравой.

Ирина раздобыла у знакомого врача сильные транквилизаторы и ела их килограммами. Благодаря этой хитрости после очередной дозы ей удавалось продержаться без слез целых пятнадцать минут. Прочитав аннотацию к препарату, я упала в обморок. Человеку, наевшемуся подобной отравы, нельзя было не только садиться за руль, но даже дышать в сторону автомобиля. А Ирина каждый день цеплялась грабельками за баранку «рено» и выбиралась из поселка в город. Более того, рисковала жизнью подруги!

Я аккуратно забрала дрель из ее трясущихся рук.

– Не думаю, что Лев стал бы прятать документы куда-нибудь под паркет.

– Правда?

– Да. Все гораздо проще, все лежит на поверхности. Надо только присмотреться.

Часа три мы «присматривались». Рылись в доме, ворошили журналы и газеты на полках, заглядывали в коробки в гардеробных комнатах, теребили многочисленные фолианты в библиотеке. Все это – с нулевым результатом.

– Проклятый Кунгуров… Убила бы… – вяло пробормотала Ирина.

Я взяла со стола Льва ежедневник – огромный, в красивом кожаном переплете, с разноцветными пластиковыми вставками, закладками, разделителями.

– Можно посмотреть? – нерешительно спросила я у подруги.

Та молча кивнула.

Записи обрывались на дне исчезновения Льва. Пролистав несколько страниц, я убедилась, что только за последние две недели Таиров встречался с Ярославом Кунгуровым целых три раза. Вот как прилип к нашему львенку этот кровосос! В двух местах было бесстрастно обозначено:

«13.40 – «Виконт», Кунгуров». (Значит, они встречались в ресторане «Виконт».)

«15.00 – «Супер-Сити». (Безусловно, это тоже означало стрелку с Кунгуровым, вероятно, в его офисе.)

Зато третья запись была сделана алым маркером, и к фамилии конкурента Лев пририсовал ужасную рожу с выпученными глазами и вывалившимся языком.

– Ты позволишь, я заберу ежедневник Таирова домой и изучу его подробно?

– Бери, – безучастно ответила Ирина. Она сидела в кресле и двумя пальцами – указательным и средним – «шагала» и «шагала» по подлокотнику.

Надо отобрать у нее таблетки.

По крайней мере, сократить их порции.


Звонок Николая Кривицкого настиг меня на рабочем месте. Я сидела в моем отсеке, каждые три секунды механически улыбалась мелькающим в дверях коллегам и собиралась закинуть удочку в Интернет.

Надо раздобыть полную информацию о фирме «Супер-Сити» и ее владельце Ярославе Кунгурове. Попытаемся сами разобраться с этим мрачным персонажем, раз нам пока не удалось найти пресловутую зеленую папку. Кстати, после часа поисков в особняке Льва я (горжусь собой!) сделала гениальное предположение: ведь Таиров вполне мог переложить документы в конверт другого цвета! Догадка, достойная Шерлока Холмса! И следующие два часа мы искали не только зеленую, но также розовые, голубые, фиолетовые, желтые пластиковые папки…

Нет, я, конечно, не пытаюсь влезть в партию, разыгранную опытными игроками. Николай руководит поисками, у него под началом целый батальон фээсбэшников, наверное, какое-нибудь секретное подразделение «Скорпионы-8»… Ну, с батальоном я, возможно, преувеличиваю. Просто хочется верить, что судьбой Льва Таирова обеспокоено большое количество людей. Но у меня необратимая профессиональная деформация мозга – я не успокоюсь, пока не удовлетворю собственное любопытство.

И сейчас объектом моего интереса стал Ярослав Кунгуров – бизнесмен, приложивший руку к исчезновению Льва…

– Привет, – услышала я в трубке голос Николая.

Коля предпочел сотрудничать со мной, хотя за помощью к нему обратилась конечно же Ирина. Оно и ясно. Сейчас я была гораздо более адекватна, нежели моя несчастная подруга.

– Привет, Коль. Есть что-то? – с замиранием сердца спросила я. Так в войну ждали почтальона – принесет или письмо с фронта от мужа, сына, возлюбленного, или извещение о смерти бойца.

– Пока нет, – уныло ответил Николай.

– Зеленую папку со Шреком мы тоже не нашли, – окончательно испортила я ему настроение.

– Да? В сейфе посмотрели?

– Не только в сейфе. Вскрыли полы и стены, перетрясли иранские ковры, взломали мебель.

– Как странно.

– А ты не ошибся?

– В смысле?

– Компромат на Кунгурова действительно существует?

– Юля, но ведь Лев сам мне показал!

– Ладно, раз мы не нашли ее в офисе и дома, остаются и другие варианты. Первый: папка может лежать в машине Льва. Из ГАИ никаких известий о джипе?

– Никаких, – вздохнул Коля. – Только что им звонил. Пока никакой информации.

– Второй вариант: Лев положил папку в банковскую ячейку.

– Да, ты права. А Ирина не знает, есть ли у Льва такая ячейка?

– Не знает, я уже спрашивала.

– М-да… Ладно, Юля. Ты, конечно, молодец.

– Только пока ни на секунду не приблизила момент возвращения Льва.

– Но мы же пытаемся. Не сидим сложа руки.

– Ты веришь, что Лев еще жив? – нерешительно спросила я.

– Я абсолютно в этом уверен, – твердо сказал Николай.

Его безапелляционный ответ прозвучал как музыка.

– Правда?!

– Да. Нисколько не сомневаюсь. Мой лысый друг жив. Мы его найдем и вернем Ирине. Возможно, слегка помятого, но живого.

– Как здорово это слышать от тебя, – всхлипнула я в трубку, усиленно сражаясь с рыданиями.

– Юля, и ты туда же! – заволновался Николай. – Ну-ка, быстро перестань! Не реви!

– Я не буду…

– Давайте спокойно и методично еще раз прочешите дом и кабинет Таирова.

– Хорошо, сделаем.

– А я буду звонить.

– Коль, спасибо тебе, – шмыгнула я в трубку.

– Ха! Вот здорово! И чего это ты меня благодаришь?

– За помощь. Ты же не обязан так впрягаться.

– Это ты не обязана. Ты сколько лет знаешь Льва?

– Ну-у… Года два.

– А я – больше двадцати. Мы дружим с первого класса. И кто же из нас впрягается – ты или я?

Ну, мне-то не привыкать.

Я и мимо совершенно чужого человека не пройду.

А тут родная подруга страдает.

Неужели я закрою на это глаза?


Вся информация о риелторской компании «Супер-Сити», добытая в Интернете, была пристально изучена мною. Сайт фирмы выглядел шикарно, упоминания в прессе рисовали образ динамичной и современной компании, рьяно отстаивающей интересы клиентов и готовой удовлетворить самые экзотические запросы в сфере покупки, продажи, аренды недвижимости.

Руководитель «Супер-Сити» – сорокасемилетний Ярослав Кунгуров – представлял собой идеал талантливого бизнесмена и мощного руководителя. Так следовало из статей, написанных на заказ (тем же самым и мы занимались в «Удачных покупках» – прославляли успешных предпринимателей за их же деньги).

Кунгуров построил дело с нуля, начинал с тесной комнатушки и одного компьютера. Теперь его компания практиковала любые виды сделок с недвижимостью, штат агентов измерялся десятками, прибыль – числами с большим количеством нулей. В начале года «Супер-Сити» засосал, будто трясина, три агентства недвижимости и теперь сравнялся по масштабу с агентством Льва Таирова. Кунгуров не оставлял идею расширения бизнеса, вероятно, слово «монополизм» сладко грело его сердце. Таиров действовал аналогично.

Таким образом, в городе не осталось фирм, способных конкурировать с «Супер-Сити». Единственное исключение – таировский «Квартал»…

Да, ничего криминального на Ярослава Кунгурова в Инете я не обнаружила. Оно и понятно. Лев наверняка получил компромат на противника из более локального источника. Но, несмотря ни на что, Кунгуров переиграл молодого соперника. Вероятно, большой жизненный опыт, циничность и жестокость помогли ему в этом. Ведь в интеллекте, я думаю, противники не уступали друг другу.

Кунгуров не стал церемониться.

Наверное, он просто нанял киллера…

– Юля!

В мое логово заглянула Наташа, редактор отдела красоты. В одной руке она держала запотевшую банку колы, в другой – пирожок.

– Салют, худышка! – сказала она. – Я пришла тебе сообщить… Да, кстати, в нашем прицепе сегодня офигенные пирожки с капустой.

С тех пор как рядом со зданием стал парковаться вагончик фастфуда, жизнь наших дам, пытающихся добиться сходства с изможденными топ-моделями, превратилась в ад. Они не могут работать, они мечтают о шаурме или пончиках.

– Не хочу, – помотала я головой.

– Везет тебе, Юля, никогда есть не хочешь.

– Зато курить всегда хочу. А нельзя. А я хочу!

– Ты же бросила. Ходила, можно сказать, по редакции с транспарантом «Я БРОСИЛА КУРИТЬ!!!». Опять сорвалась?

– А ты ходила с транспарантом «ДОЛОЙ 4 КГ К НОВОМУ ГОДУ!!!».

– Так далеко до Нового года, успею. Ой, Юля, а что это на тебе за джинсики?

– Здрасте, приехали. Самые обычные. Они всегда на мне. Я в них разве что не сплю.

– Постой, Бронникова… Где ты их раздобыла? – Поставив на стол колу и затолкав в рот пирожок, Наталья нагнулась к моей талии и стала выворачивать наизнанку пояс штанов.

Дались они ей!

– Это же подлинные Дольче и Габбана! – с благоговением прошептала Наталья.

– Хватит разыгрывать. Турция или Китай. Ну нет, не Китай. Но Турция – сто процентов.

– Да я же в этом разбираюсь! – возразила редактор отдела красоты. – Ну, Бронникова, удивила.

– Какая разница. Джинсы как джинсы.

– Ах, Юля, как ты несовременна. Тебя не волнуют бренды.

Спасибочки.

Я как-то попыталась приобрести вещь, названную в глянцевых журналах «культовой», «статусной», «must have сезона» и прочими гадкими словечками. Это был тренчкот восхитительного сиреневого цвета. И никакой радости он мне не принес, одни проблемы…

Да, если рассматривать меня под микроскопом, то я ужасающе несовременна. Ведь я не зацикливаюсь на:

а) одежде;

б) еде и развлечениях;

в) мобильных телефонах;

г) бытовой технике;

д) автомобилях…

Ну и так далее.

А современного человека должно намертво клинить на фетишах потребительского общества, иначе цивилизация обречена на вымирание. Ради кого все это производить, если людям вдруг станут до лампочки бренды и технические навороты?

– Знаешь, Юля, в такую жару ты могла бы ходить и в шортах. С твоими-то ногами.

– На работу – в шортах? – удивилась я. – А разве прилично?

– Ну, у нас в редакции демократичная атмосфера.

– Все равно, должны же быть определенные границы. Натка, ты ведь зачем-то ко мне зашла?

– Посмотреть на дизайнерские джинсы, – кивнула Наталья.

– Да нет же. С какой-то другой целью.

– А, ну это… Степан Данилович сказал проверить, здесь ли ты. И если случится невероятное и мне удастся обнаружить тебя на рабочем месте… Ой! Юля, быстро беги, он же звал тебя!

Я приняла низкий старт, надеясь поставить мировой рекорд скорости на двадцати метрах, отделяющих меня от кабинета начальства. Но тут увидела, как стопка бумаг и журналов на моем столе (небольшая такая стопочка, от силы два метра высотой) теряет четкие очертания, заваливается вбок, как Пизанская башня. С крыши «Пизанской башни» съехал журнал «Архитектура и дизайн» – его влекло прямо к банке колы, оставленной на краю стола Натальей. Еще мгновение – и моя личная редакционная территория будет залита шипучкой! А я ненавижу беспорядок! Оттирай потом липкие пятна со всех тех милых и нужных предметов, что украшают мой кабинет. Обязательно пострадают: две пары сланцев и запасные кроссы, три лампы, пять коробок с канцелярией, двадцать три папки с архивом, шесть баночек из-под крема, ну и так далее…

Ясное дело – катастрофу требовалось предотвратить. Я издала истошный вопль и, как футболист, в прыжке поймала банку. По пути, естественно, снесла Наталью и мое кресло. Натуся, падая с чудовищным визгом, зацепила клавиатуру компа, а с ней подставку для авторучек, телефон и пачку писем.

Я лежала на полу, вытянув вперед руку с пойманной добычей (как статуя Свободы с факелом), на мне удобно расположились редактор отдела красоты, кресло и телефон… И тут в поле зрения появились ноги, сразу же идентифицированные мною как ноги Степана Даниловича. Увидев загадочную композицию, шеф молниеносно развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел обратно.

Как мы его испугали!

Но через пару метров шеф остановился, потоптался и, крадучись, стал возвращаться. Я уже стояла на четвереньках, а Наталья с причитаниями пыталась снять с меня кресло. Оно прилипло, как коала. Прямо влюбилось в меня, блин!

Композиция: лесбиянки на отдыхе.

– Юля, – сказал Степан Данилович, – если тебе удастся выжить, пожалуйста, зайди ко мне.


В кабинете шефа находился мужчина. Наверное, новый клиент «Удачных покупок». Живая заготовка для рекламной статьи, полуфабрикат с глазками. Он стоял у окна, загорелый, невысокий и поджарый, как гончая. К переносице прилепились шикарные очки в тонкой оправе, из-за очков меня буравил проницательный взгляд.

Его белая рубашка выглядела так, словно ее только что с упоением отутюжили, а короткие рукава не скрывали густых черных зарослей на руках. Грудь мужчины, вероятно, была такой же первозданно-пушистой, но, так как, несмотря на жару, его шею стягивал галстук, убедиться в этом факте не представлялось возможным.

Да и не надо мне этого!

На худых щеках красовались вертикальные морщины – очевидно, именно в них трансформировались обаятельные ямочки, отличавшие мужчину в молодости.

«И ноги у него тоже ужасно волосатые», – меланхолично подумала я.

Дались мне его ноги!

Такие обильно покрытые шерстью самцы считаются небанально темпераментными. Я тут же в этом убедилась – незнакомец смотрел на меня так, словно хотел прожечь насквозь.

Размечталась о лаврах секс-бомбы!

Можно подумать, я прямо-таки притягиваю к себе мужские взгляды!

Нет. Мужчину конечно же интересовали сугубо мои деловые качества. Иначе зачем Степан Данилович пригласил меня в кабинет? Естественно, затем, чтобы познакомить с новым клиентом. А до худосочных бедер Юли Б. и ее пупырышков, подкорректированных силиконовыми вкладышами лифчика, господину N и дела нет!

Ха, вот бы я сейчас была в мини-шортах!

Представляю, как бы они смотрели.

Этот орангутанг в очках просто пышет жаром. Да и Степушка с удовольствием пялится на мои ноги в те редкие моменты, когда я меняю джинсы на юбку.

Но сегодня я, к счастью, в джинсах.

– Ну, знакомьтесь, – молвил Степан Данилович. – Вот это Юлия Бронникова, известная вам под псевдонимом Анфиса Броневик.

– Мне очень нравится стиль Анфисы Броневик, – улыбнулся мужчина. – А сейчас я вижу, что и сам автор тоже очень хорош.

– Юля, это Ярослав Алексеевич Кунгуров, директор риелторской компании «Супер-Сити». Мы будем плотно сотрудничать. Ярослав Алексеевич прямо сейчас готов обсудить с тобой первую статью.

Кун-гу-ров?!!

Он самый?!

Босс смотрел выжидательно. Я, как подразумевалось, должна была завопить от восторга – ведь Степан «подкидывал» мне выгодного клиента.

А я не могла пошевелиться от ужаса. Стояла не дыша и затравленно моргала.

Глава 5

Шпионские игры

– Где мы побеседуем? – спросил Кунгуров. Он решительно взял меня под руку.

Шеф проводил отеческим взглядом, словно у алтаря передал невесту жениху.

Женишок-то староват!

Все же – семнадцать лет разницы.

Мне тридцать, ему сорок семь. Да-да, я многое узнала о Кунгурове за это утро, копошась в Интернете. Кроме одного: куда он дел Льва Таирова.

Надо признать, эти старички под пятьдесят, успешные, здоровые, богатые, имеют особый шарм и притягательность. Но не для меня. Ведь я владею тридцатичетырехлетним богом. Он бесподобен (хотя сам – такой глупыш! – не считает себя ни успешным, ни богатым). Ему бы отбросить в сторону амбиции и перестать страдать из-за несправедливого иерархического устройства компании «Фростком». А еще – посмотреть по сторонам и убедиться: девяносто процентов россиян так и барахтаются в бедности, выгадывая рубли до зарплаты. И на их фоне Никита выглядит невероятно зажиточным парнем… Но нет, он же не сравнивает себя с девяноста процентами. Мой любимый смотрит на олигар…

– Юля? Вы меня слышите?

– А?

– Вы о чем-то задумались?

– Э-э-и-у-м-м-м… – выдавила я, цепенея.

Да, пусть жених не первой свежести.

Но и невеста хороша: с явными признаками слабоумия.

Шикарная парочка!

– Отличная мысль, – обрадовался Ярослав Алексеевич. – Там и пообедаем.

– Где?!

Куда он собирается меня завлечь?!

В мрачный подвал с мокрицами и плесневелыми стенами? Чтобы, орудуя плоскогубцами, выпытать у бедняжки журналистки, далеко ли продвинулось расследование по делу Льва Таирова?!

Да уж, далеко, ничего не скажешь.

Оно не продвинулось ни на миллиметр!

А Кунгуров, кстати, не знает о моем знакомстве с Таировым. Он вообще ничего обо мне не знает. И поэтому вовсе не станет выпытывать сведения о бизнесмене! Зря я дрожу от ужаса.

– Пообедаем в ресторане «Сибирские пельмени», а заодно обсудим нашу статью, – сказал обаятельный орангутанг. – Ты ведь собираешься брать у меня интервью? Или нет?

Владелец «Супер-Сити» и организатор похищения Л.Д. Таирова смерил меня взглядом, внимательно осмотрел полоску голого тела между футболкой и поясом джинсов. Я вспыхнула, потрясенная его наглым «ты» и взглядом, зачисляющим меня в маленькие пигалицы.

Я не пигалица!

Я маститый журналист!

Специализирующийся, правда, на рекламных статейках, но все равно…

– Ну вот, вся ощетинилась, как ежик, – ласково усмехнулся Кунгуров. – Мое «ты» не понравилось? Так лет-то тебе сколько, малышка? Ну, от силы двадцать… один? Двадцать два? Неужто не угадал?

Я на мгновение забыла, что передо мной враг, и растаяла. Тридцатилетней даме трудно устоять перед подобным комплиментом. Я каждый день смотрю в зеркало, тяну указательными пальцами к вискам уголки глаз, натягиваю на челюсть подбородок и убеждаю себя, что удачно законсервировалась. Возраст – это касается только других. Другие толстеют, стареют, обзаводятся морщинами и детьми. А я все та же милая девочка-подросток с жеребячьими коленками… И ЗАДЕРЖКОЙ УМСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ!!!

Юля, перед тобой убийца!

Хватит строить ему глазки!

Но ведь… Раз Кунгуров ничего не знает о моем знакомстве со Львом Таировым… То не втереться ли к нему в доверие? Не стать ли его подружкой-журналисткой? Нет, он, конечно, не выложит сразу все карты, не скажет: я тут на днях конкурента угробил, крупный был паренек, мясистый… Кунгуров, безусловно, не захочет делиться сокровенным. Но, расслабившись, вполне может проговориться, выдать себя… А у меня всегда наготове цифровой диктофон!

Отличная идея!

Великолепно!

Вот что бывает, когда соберешь мозги в кучку!

Мозг, спасибо тебе! Ты не часто радуешь светлыми мыслями, но сейчас оказался на высоте. Именно так я и поступлю…

И сразу стало легко и свободно. У меня уже блестели глаза, а на шее горячо пульсировала жилка: на джипе, нацепив пробковый шлем, выдвигаюсь в саванну! Рука на затворе карабина – впереди ждет охота на многотонную дичь!

– Мне тридцать, – честно ответила я, без намека на жеманство и кокетство.

– Серьезно? – опешил Ярослав Алексеевич. Его удивление выглядело искренним. Неужели на самом деле принял меня за двадцатилетнюю? – Ну, Юля, у меня нет слов… Так как насчет «Сибирских пельменей»?

– Пойдет, – кивнула я. – А вы курите?

– Обязательно.

– Прекрасно. Мы сядем в зоне для курящих.


Не знаю, какие усилия предпринимал директор риелторской компании, чтобы выглядеть столь бодро (он излучал здоровье и жизненную силу), но смолил Кунгуров нещадно.

Совсем как я.

Я постоянно напоминала себе, что нахожусь на важном и опасном задании. От моего успеха зависит судьба Таирова. А значит, надо быть максимально внимательной и сконцентрированной, улавливать каждую мелочь, нюанс.

Именно поэтому в ресторане пришлось курить одну сигарету за другой – они очень помогают мне сосредоточиться.

– Юля, я смотрю, ты отлично осведомлена о деятельности моей фирмы, – обронил Кунгуров. Он пристально взирал на шуструю собеседницу сквозь очки. Правда, не меньше внимания, чем Юле Б., собеседник уделял и порции пельменей с медвежатиной у себя на тарелке.

– Да, слышала кое-что о вас.

Кондиционеры ресторана работали на предельной мощности. Когда мы подъезжали к заведению, то мысль о дымящейся тарелке супа показалась бы издевательством – хотелось лишь ледяной воды. Но в зале было достаточно прохладно, чтобы горячие блюда, упоминаемые в меню, не вызывали чувства протеста. Кунгуров вот заказал пельмени с мишками. И озабоченно осмотрел горку зелени на моей тарелке.

– Неужели и ты, Юля, сидишь на диете?

– А кто еще?

– Все мои знакомые женщины поражены этим вирусом. Я сто лет не имел возможности полюбоваться девушкой, упоенно, за обе щеки уплетающей что-нибудь вкусное. И чтобы при этом она не стонала – ой, я сегодня уже съела два миллиона калорий и теперь обязательно поправлюсь.

– Ну, съесть два миллиона калорий, наверное, нелегко. А скажите, Ярослав Алексеевич, разве девушка с отменным аппетитом настолько приятна мужскому глазу?

– Думаю, мне бы понравилась. Но я же сказал – сто лет не видел такой.

Мне стало грустно. Значит, я произвожу на мужчин тягостное впечатление. Ведь всегда ковыряюсь в тарелке с траурным видом. Все мужчины меня, конечно, не интересуют. Но каково Никите? А вдруг он тоже мечтает увидеть подругу, смачно трескающую бифштексы?

Фу…

Лучше еще сигарету.

И еще один эспрессо.

Да, спасибо…

– Примите мои соболезнования. Однако я тоже тут ничем не могу помочь. Сейчас мне не хочется есть. Да и вообще… Давайте лучше продолжим начатую тему, поговорим о вашей компании. У «Супер-Сити» замечательный сайт!

Следующие пять минут я заливалась соловьем, выкладывая сведения, почерпнутые из Интернета сегодня утром.

– Уже только в этом году ваша компания провела девятьсот сделок с привлечением ипотечного кредитования, – ввернула я, – можно сказать, что это магистральное направление вашей деятельности. Хотя и в сфере коммерческой недвижимости вы тоже преуспели. Например, взять сделку с предприятием «Оривант». Именно ваша компания помогла найти и выкупить помещения для семидесяти шести их магазинов. Думаю, это было непросто.

– Да, там возникло много трудностей. Но, Юля, я удивлен! Ты специально готовилась к встрече со мной?

– Вовсе нет!

– Откуда же такое количество информации?

– Ну… Степан Данилович предупредил о вашем визите, и я нырнула в Интернет. Да, да, признаюсь, получается, я специально готовилась к встрече с вами!

– Тогда понятно. Вероятно, у тебя феноменальная память и ты умеешь добывать сведения. Я не договаривался с твоим главным редактором о встрече, значит, ты успела собрать информацию за каких-то пятнадцать минут. Именно столько прошло с момента, когда я зашел к Степану и когда в кабинете появилась ты.

И эти пятнадцать минут я барахталась на полу, придавленная Натальей и креслом!

Кунгуров смотрел как-то странно: одобрительно, но в то же время с подозрением. Правильно! Он же не знал, что на сбор информации у меня ушло не пятнадцать минут, а целое утро.

С этим типом надо осторожнее.

Он хитрый и опасный.

– Так мы, журналисты, обычно и работаем, – скромно потупила я взор. – А скажите… Вот в январе вы объединились с тремя агентствами. Это «Межрегиональный холдинг недвижимости», «Ваш риелтор» и «Ваш новый дом».

– Абсолютно правильно.

– И «Межрегиональный холдинг» с удовольствием променял помпезное звание на статус подразделения другой, более удачливой, компании?

– Знаешь, Юля, если люди даже нормального имени себе придумать не могут… Поверь, слившись в экстазе с моей компанией, эти агентства не проиграли, а выиграли.

– Да, другое дело у вас, – льстиво закивала я. – «Супер-Сити» – звучит емко, нестандартно.

Кунгуров усмехнулся и бросил на меня очередной оценивающий взгляд. Я покраснела. Моя лесть была топорна и безыскусна.

Тоньше нужно, Юля!

Если разобраться, «Супер-Сити» – это звучит не менее бредово, чем «Межрегиональный холдинг недвижимости»… А если не получается тоньше, то надо бить лестью наотмашь, как кувалдой! Чтобы воспеваемый индивидуум не успел опомниться.

– Нет, серьезно! – горячо возразила я и попыталась представить себя хорошенькой блондинкой с большой грудью. – Ах, как мне нравится ваше название! Короткое и яркое! Сити! И сразу возникает картина ночного города, сверкающего огнями… Роскошное разноцветное полотно под крылом самолета! Нет, здорово! Супер! Вы сами придумали?

– Да так… Напряг друзей, – озадаченно хмыкнул Кунгуров. – Правда нравится?

– Очень, – жарко выдохнула я. – Классное название!

Директор «Супер-Сити» задумался. Очевидно, мои акции на бирже интеллекта стремительно падали вниз. Я оказалась гораздо бесхитростней, чем Кунгуров представлял себе, читая статьи Анфисы Броневик. Этакая восторженная простушка. Но бурные овации в адрес его фирмы были, безусловно, приятны директору.

– Получается, в городе у вас практически не осталось конкурентов? Да?

– Да, практически не осталось. Но есть еще одно успешное агентство – «Квартал». Оно принадлежит Льву Таирову, – ответил Кунгуров.

Я замерла, по спине пробежали мурашки. Рука дернулась, чашка с кофе стукнула о блюдце.

Да, слабоваты нервишки для роли шпиона!

– Слыхали о таком?

– Э-э… М-м-м… Конечно, – призналась я наконец.

– Сейчас «Квартал» и «Супер-Сити» – две равноценные величины. Но Лев Таиров подбросил идею объединения, опередил меня в этом вопросе, так сказать. Сейчас проект на стадии обсуждения. Надеюсь, договоримся. А после слияния в одну структуру у нас конкурентов не будет.

Они планируют объединиться…

И Лев сам подбросил эту идею?!

Голос Кунгурова не дрогнул, когда он говорил о противнике, уже, вероятно, им уничтоженном. Лицо не изменилось, пальцы не забарабанили нервно по столу, а взгляд не ушел в сторону. Ложь давалась ему легко и звучала естественно.

Торквемада.

Макиавелли.

Берия.

Я минуту не двигалась, парализованная ужасом, так как внезапно осознала всю силу и мощь Кунгурова. Этого противника не переиграть! Куда мне, с моими жалкими извилинами, высушенными ежедневной рутиной журналистского труда? Я ничего не узнаю от него, он непроницаем и спокоен, как мрачная бездна. Хищник – алчный, умный, изощренный. Лицемер, иезуит…

– Выходит, этот… ваш… Таиров сам захотел объединиться с «Супер-Сити»? – промямлила я.

– Вообще-то идея созрела у нас синхронно. Но Лев первым позвонил мне. Последний месяц мы активно встречаемся, все просчитываем.

Да, я знаю.

Только за последние две недели они встретились три раза. Обсуждали слияние? Просчитывали грядущую выгоду?

Как бы не так!

– Да уж, наверное, результат будет грандиозным… Если вам все-таки удастся объединиться. А трудно договориться с партнером?

– Ну, вообще-то трудновато, – ухмыльнулся Кунгуров. – Таиров – крупный игрок. Несмотря на молодость, а я старше его почти на двадцать лет, он очень ловко ведет дела, просчитывает ситуацию на сто ходов вперед. Отличный парень.

Мучительный стон едва не вырвался из моей груди. Было невыносимо слышать все это.

Он восхищается Таировым…

Да он убил его, наверное!

– Значит, слияние с «Кварталом» вам невероятно выгодно? – мрачно осведомилась я.

– Однозначно. Рыночные условия сейчас таковы, что выживают только мощные, крупные структуры.

– Монополисты.

– Да.

– Так когда же вы планируете объединиться?

– Думаю, переговоры близки к финишу. Послезавтра мы еще раз встречаемся со Львом. Осталось обсудить детали.

Послезавтра!

– И потом, Юля… Поделюсь с вами… Понимаете, в моем возрасте в принципе уже друзей не приобретают. Но я не ожидал, что Лев окажется так близок мне по духу. Мы думаем одинаково, имеем схожий взгляд на многие вещи. Несмотря на огромную разницу в возрасте, мы интересны друг другу. У моего двадцатипятилетнего сына нет такого контакта со мной, как у Льва. Я безумно рад, что мы пересеклись с Таировым. Полагаю, это настоящая удача…

Кунгуров говорил негромко и воодушевленно, так, словно делился со мной сокровенным. Он стоял на пороге большой дружбы, ощущал ее зарождение и хотел посвятить в эту радостную тайну еще кого-то…

Каждое его слово отравлено…

Каждое слово – ложь!

Я едва не расплакалась. Слезы бурлили в горле. Двуличие Кунгурова, его умение лгать изощренно и бестрепетно шокировали. У Льва оказался чересчур сильный конкурент. Такие, как Кунгуров, стирают противников в пыль. Я испытывала ужас от понимания того, что Льва, скорее всего, уже не вернешь…

Но как же убедителен Кунгуров…

Его голос завораживает искренностью.

Он тренируется на мне, поняла я. Отрабатывает байку, которой будет кормить ментов и следователей, когда они наконец вплотную займутся Кунгуровым. Да, если несколько раз повторить вслух сказочку насчет его зарождающейся дружбы с Таировым, то и сам в нее поверишь! Ах, вы только подумайте, как же невыгодно Кунгурову исчезновение Льва! Такой проект горит, проект века, можно сказать! Он потерял выгодного партнера и поэтому жутко расстроен – рушатся все его планы…

Именно это и будет всем рассказывать Кунгуров.

Куда же Лев задевал чертову папку? Ведь в ней – доказательства того, что не существовало никакой пламенной дружбы между Таировым и Кунгуровым. Иначе зачем бы Лев собирал компромат на этого монстра?

– Юля, все в порядке?

– Да, Ярослав Алексеевич.

– Ты опять о чем-то задумалась.

– Да я всегда о чем-то думаю. Особенность у меня такая.

– Серьезно? Хорошая особенность. Тебя подбросить обратно в редакцию? Или домой?

– Пожалуй, прогуляюсь пешком, – выдавила я.

Мы с Кунгуровым стояли на крыльце «Сибирских пельменей».

– Ну а после слияния… Какое название выберете? «Квартал» или «Супер-Сити»?

Ярослав Торквемадович Макиавелли молча курил сигарету.

– Мы еще не определились, – произнес он задумчиво.

– Наверное, каждому из вас хотелось бы сохранить свое имя.

– Или придумать что-то новое.

– Серьезно? Тогда я не понимаю… Если вы после объединения с «Кварталом» все равно собираетесь менять название, то зачем вам сейчас публиковать имиджевые статьи в нашем журнале? Все равно что рекламировать марку пива, вот-вот снимаемую с производства.

– Какая умная девочка, – усмехнулся Кунгуров и вновь прошил меня оценивающим взглядом. – Ну, ничего страшного. Кто знает, возможно, мы со Львом решим оставить название «Супер-Сити». Ты, Юля, пиши, пиши.

– Как скажете, – покорно согласилась я.

Ага, попался!

Не смог ничего ответить.

Наверное, это его единственный промах. Рекламная площадь в «Удачных покупках» стоит очень дорого. Странно, что такой расчетливый бизнесмен решил заняться рекламой бренда, готового со дня на день уйти в небытие… Даже мне Кунгуров не сумел объяснить подобную несуразицу. Как же в скором времени он будет объяснять ее следователю?

А разве следователь обязательно задумается над этим вопросом? Вдруг он и внимания на это не обратит?


Тамара Мельник сидела за столиком на открытой террасе и, едва заметив меня, тут же стала подавать звуковые сигналы. Я ковыляла мимо, измученная и угнетенная. Встреча и разговор с Кунгуровым подкосили мою нервную систему. Страшно осознавать, что в мире существуют такие отвратительные личности, причем они сильны, облечены властью…

Я втянула голову в плечи и попыталась прошмыгнуть мимо, словно не услышала оклика дамы. Еще один содержательный диалог – и из меня готов клиент психушки.

Но не так-то просто проигнорировать Тамару Мельник – жену Никитиного босса, гендиректора АО «Фростком». Наша блистательная гранд-дама едва не снесла легкое ограждение террасы, добиваясь моего внимания.

– Юля! Ау! Я здесь!

Я пришибленно оглянулась по сторонам – нет ли поблизости какой-нибудь другой Юли. Увы, возгласы гранд-дамы относились именно ко мне.

– А, Тамара, здрасте.

– Привет!

Через секунду Тамара уже усадила меня за столик перед собой. Не представляю, зачем ей понадобилось приглашать меня. Во-первых, я и так булькала эспрессо, выпитым в «Сибирских пельменях», во-вторых, мы с этой роскошной сорокалетней девушкой никогда не были подругами.

Куда мне до нее!

В ее присутствии нетрудно ощутить себя неудачницей. Некоторые люди словно специально созданы для того, чтобы заставить других признать собственное ничтожество.

В сорок лет Тамара Мельник выглядит «слегка за двадцать». При ее доходах и специализации – а она владеет самым дорогим бутиком в городе – не трудно одеваться столь роскошно и изысканно. В магазине «Грегори» Тамара и директор, и байер. Свободно разговаривая на двух языках, она шлифует их в Париже и Лондоне, куда ездит самолично закупать товар. Тамара лихо водит «Ауди-ТТ» и справляется с горными лыжами. И на этом список ее умений и достоинств можно было бы закончить. Но последний пункт – она мать троих детей – превращает ее в идеал самореализации. Все вершины мира покорены этой женщиной. Я теряю зрение, когда приближаюсь к Тамаре Мельник хотя бы на пять метров – ее нимб полыхает ослепительно и неистово.

– Юля, как у вас дела? – ласково проинтересовалась Тамара. – Как Никита?

– Отлично, – буркнула я в ответ.

Ветерок приятно обдувал веранду дорогого ресторана. Плетеная мебель, полосатые маркизы, белые скатерти и живые розы на столах навевали мысли о Франции. Не знаю, хватит ли мне наличных, чтобы заказать хотя бы стакан сока. Тамара это сделала за меня, жестом подозвав официанта.

Вот еще!

Не знаю, как себя вести с ней. Так как отношения наших мужей гораздо хуже, чем когда-либо, наверное, и мне (из солидарности с Никитой) надо бы полыхать ненавистью в адрес гендиректора «Фросткома» и его жены. Буду сурова и непреклонна. Буду разговаривать жестко до неприличия. У нас с Тамарой – здоровые антагонистические отношения. Ее муж – эксплуататор. Мой гражданский муж – угнетаемый пролетарий.

Хорош пролетарий – на черном «лексусе»!

Но черный джип – это детали. Главное – идея, суть.

– Отлично выглядите, Тамара! Этот цвет вам очень, очень к лицу! Наверное, ездили отдыхать? Вы такая загорелая.

– Юля, – решительно прервала мое кудахтанье госпожа Мельник. – Ну и что вы думаете об этом французском координаторе?

– О Генри? – опешила я.

Совсем не думала, что разговор пойдет о нем.

– Генри? – поморщилась Тамара. – Ну да. Генри.

– Ничего не думаю. Я этого координатора даже и не видела.

– Серьезно?! – удивилась Тамара.

– Ну да. Хотя наслышана от Никиты – выше крыши.

– На это чудо стоит посмотреть, – недовольно усмехнулась Тамара.

Чем этот Генри успел ей насолить?

– Обязательно познакомлюсь.

– Рекомендую. А ваш Никита? Что он говорит?

– Ну-у… Никита говорит, что благодаря Генри он отлично подтянул французский.

– Вот как.

– Угу.

– И все?

– Ну… да. А что?

Тамара смотрела на меня изучающе. Словно я пыталась скрыть от нее какие-то важные факты. Не хотела делиться, утаивала. А я ничего не утаивала. Да, мой любимый теперь всегда берет с собой в командировку Генри. И с ним общается гораздо больше, чем со мной. Я смирилась с этим фактом, работа есть работа. Генри – часть контракта с французским концерном «Шато»… А меня даже на семейный ужин, организованный в честь Генри, не пригласили. Это ужасно обидно. Но я ведь не стану жаловаться Тамаре.

Мадам выглядела неудовлетворенной. Будто планировала перемыть косточки французику, но не получила поддержки в моем лице. Я же предпочла перевести разговор на бутик «Грегори». Парочка комплиментов ее бизнесу не взбодрила Тамару. Она автоматически поблагодарила, но мыслями оставалась далеко – наверное, где-то в районе французского координатора.

Дался он ей!

Что же там за Генри такой?

Обязательно надо познакомиться.

– Ваша подруга Нонна Кратова перестала бывать в «Грегори», – машинально отметила Тамара. – Она у нас в числе ВИП-клиентов.

– Да, у нее сейчас сложная ситуация. Ей не до нарядов, – покачала я головой…

К счастью, Тамара не стала сражаться за право оплатить мой сок. Не хотелось пререкаться с ней из-за денег. Каприз гранд-дамы, пожелавшей обсудить Генри, был довольно накладен: в этом ресторане апельсиновый фреш стоил в два раза дороже, чем в простой кофейне…

И только вечером я поняла, чем объясняется пристальный интерес госпожи Мельник к персоне заезжего француза.

Ну я и тормоз!

Ее пренебрежительный тон, язвительная ремарка «на это чудо стоит посмотреть» заставили меня думать, что Тамара имеет зуб на Генри. Он в чем-то успел перебежать ей дорогу, он ее раздражает… Вовсе нет! Да она влюбилась в этого французика! Она очарована им, и ей хочется постоянно говорить о нем. Поэтому Тамара и завлекала меня столь настойчиво на террасу ресторана. Надеялась в беседе утолить нереализованную страсть. Но я не сумела быть полезной.

М-да… Говорят, французские мужчины – это что-то необыкновенное. Мелкие, но шустрые. Вот и Тамара не устояла. А ей нельзя сдаваться. Она замужняя дама, мать большого семейства…

Ситуация – не позавидуешь.

Глава 6

Гений лицемерия

Вероятно, Никита решил насмерть умотать французского координатора. Или продемонстрировать ему, как умеют работать русские. Да, мы умеем работать. Я тоже, как обычно, всю ночь провела у компа, сочиняя новую статью…

Зато французы умеют отстаивать свои права. Едва, по их мнению, запросы работодателей входят в противоречие с желанием французов наслаждаться жизнью, как пролетарии устраивают забастовку. Самолеты не летают, поезда вмерзают в рельсы. Работодатели идут на уступки, служащие получают прибавку к зарплате и дополнительные дни к отпуску. В результате по количеству выходных дней в году французы переплюнули даже нас. Хотя мы весь январь и май не работаем, а страдаем от похмелья… Да, они молодцы, умеют сражаться! Да здравствуют устрицы и бургундское, долой эксплуатацию трудящихся!

Не знаю, как выстроил Никита отношения с Генри, пытался ли француз оспаривать нечеловеческие условия труда и ходил ли с гневным транспарантом вокруг моего бойфренда. Скорее всего, нет. А если и пытался, то Никита, должно быть, подавил сопротивление. Так как сегодня он в очередной раз встал рано и отправился в путешествие на крайний север нашей области, проинспектировать вместе с Генри какую-то фабрику. Не приходя в сознание, я пожарила омлет, засушила тост, сварила сосиски и рухнула обратно в постель…


– Ты не могла бы сейчас больше времени проводить с Ириной? – хмуро спросил Коля. – Она совсем извелась.

Мы сидели в его автомобиле, спрятавшись от дождя. Внезапный ливень налетел в одиннадцать, он обрушился так внезапно, словно в небе опрокинули гигантское ведро с водой. Но через пять минут тучи рассеялись и засияло солнце.

Я грустно покачала головой – мое присутствие, конечно, приносило какое-то облегчение Ирине, но кардинально вернуть ее к жизни могло только одно – возвращение мужа.

– Кажется, я достаточно много времени провожу рядом с ней.

– Разве?

– Не могу же я сидеть в ее поселке постоянно. У меня работа.

– Понятно.

– А туда пока доедешь на автобусе по жаре – опупеешь, – стала оправдываться я.

– Ты разве без машины? – удивился Коля.

– У меня нет машины.

– Как странно.

– Ничего странного. Ты думаешь, перламутровыми «ниссанами» и «пежо» владеют сто процентов россиянок? Чудовищное заблуждение!

– Не, автобус – это ужасно… Сто лет на нем не ездил. Как же без машины? А почему не купишь в кредит?

– В кредит я купила квартиру. Теперь отдуваюсь. Коля, ну что ты привязался? Ну нет машины. Так и прав у меня тоже нет.

– Серьезно?! У тебя нет водительских прав?

– Нет! Отвяжись.

– Ну, Юля, удивила.

– Да что в этом необычного?!

– Просто ты вся из себя такая деловая, современная… И не на колесах. Выпадаешь из образа. А хочешь, я буду возить тебя в поселок к Ирине и обратно?

Какое роскошное предложение!

– Твоя начальница Лариса Петровна наверняка с восторгом воспримет эту идею. Пару часов в день будешь наматывать километры – и отнюдь не во благо компании «Лидер».

– Тогда что же нам делать с Ириной? Она с ума сойдет. – Коля подпер челюсть кулаком, как роденовский мыслитель.

– Не сойдет, – мрачно заверила я. – У нее ребенок. Ради дочери она возьмет себя в руки. Постепенно.

Мы выбрались из автомобиля и по асфальту, покрытому лужами, направились к черной махине фабрики «Лидер».

– Я всегда завидовал Льву. Его романы разворачивались на моих глазах. Начинались, заканчивались. И ни разу ему не попалась стерва, которая бы доила его кошелек и мотала нервы.

– А у Льва было много романов?

Мы стояли на крыльце, солнце радостно сияло и отражалось в бесчисленных лужах и зеркальной обшивке здания.

– Ну, он парень симпатичный и обеспеченный. Конечно, романов у него было достаточно. Но у меня больше. И что? Никакого удовольствия! Разборки, обвинения и неприятный осадок после каждой интрижки.

– Сочувствую, – лицемерно кивнула я, хотя никакой жалости к неудачливому донжуану не испытывала.

Если девушки вытирают о мужчину ноги, значит: 1) он того и заслуживает; 2) ему нравится подобное обращение. Это не Коле из-за прихоти фортуны попадаются одни стервы, это он сам из всего разнообразия женских натур кропотливо отбирает монстров.

– А с Ириной Льву как повезло! – продолжал рассуждать Николаша. – Оказывается, и у красавиц бывает ангельский характер. Я не знал. Привык: если фигура и личико у девушки удались, то с мозгами и нравом обязательно будет полный капут. Непомерные запросы, капризы, истерики. Невероятное самомнение, сплошные понты.

– Да, Коля, вижу, ты настрадался от женщин. А сейчас у тебя кто-нибудь есть?

– Не-а. Сейчас я взял тайм-аут – восстанавливаю нервы после предыдущего романа.

– Наверное, роман был с невероятно красивой девицей?

– Угадала, – страдальчески улыбнулся Коля. – Голубые глаза, пшеничные волосы до попы, загорелые плечи… Первые три месяца я никак не мог налюбоваться этой роскошью. Пока был в нирване, успел купить ей автомобиль, две шубы. Платья там какие-то страшно дорогие. А украшения из ювелирного она выносила совковой лопатой. Потом, сев за руль автомобиля и напялив две шубы, она, видимо, ощутила себя слишком крутой. И поехала на поиски нового спонсора – более богатого, способного удовлетворить ее возросшие запросы.

– А когда более богатый покровитель пересадит красотку на машину покруче, она уже сможет претендовать на внимание какого-нибудь олигарха?

– Наверное. Ладно, девочке надо спешить. Еще три года – и количество мужиков, теряющих голову от одного ее вздоха, катастрофически сократится.

Да…

Что же там за красота такая неземная?

Взглянуть бы одним глазком.

Я-то никогда не выстраивала с мужчинами подобных меркантильных отношений. Никита, правда, собирался в прошлом году купить мне автомобиль, рассчитывая на щедрые дивиденды от контракта с французами. Но так как любимый не вспоминает о своей затее, я тоже молчу. И так же молча выплачиваю проценты по ипотечному кредиту, не пытаясь взвалить свои долги на плечи бойфренда.

Вот такая я независимая.

Правда, у меня нет пшеничных волос до попы. Да, глаза голубые. Но не радикально. Поэтому я привыкла рассчитывать на собственные силы, а не тормозить около каждого богатого мужика с протянутой рукой…

Слова Николаши подвигли меня на мысленный экскурс в историю. Я подумала о том, что женщины, выгодно обменивающие красоту и молодость на мужское внимание и звонкую монету, существовали во все века. А изменились ли профессиональные требования к куртизанке за это время? Отличаются ли современные представительницы жанра от своих «прародительниц» – французских куртизанок XVII–XVIII веков, являвшихся «голубой кровью» проституции?

Чем цепляли жертву француженки? Разумеется, они обладали красотой, шармом и сексуальной притягательностью. Но главным орудием являлись бесстыдство и ум, а также способность отвергнуть условности общественной морали.

Бесстыдство и раскрепощенность в те времена наверняка имели совершенно другой вид, нежели теперь. На фоне бронированных корсетов и многослойных юбок обнаженная грудь или бедро являлись верхом откровения. Достаточно было продемонстрировать их графу или барону, и клиент падал замертво. Да, в этом плане современным содержанкам нелегко. Чем удивить и привлечь спонсора, если даже пятилетние дети (спасибо нашему бесцензурному телевидению!) уже пресытились обнаженной натурой? Ну и что, скажет богатенький покровитель, отодвигая в сторону ваше все. Подумаешь, голые сиськи, попа. Как банально! А придумай-ка ты, зайка, нечто особенное…

Но что?!!!

Да, тяжко.

Зато в плане ума и образованности нашим девчатам полнейшая халява. Знаменитые французские куртизанки прошлых столетий привлекали поклонников еще и независимым мышлением и кругозором. В их салонах собирался цвет общества, обсуждались литературные новинки и политические вопросы… А кому сейчас нужна мозговитая топ-модель? Образованность скорее отпугнет, чем привлечет спонсора. Зачем мужчине лишние комплексы?

И уж конечно, гораздо легче современным жрицам любви в плане морали. В нашем обществе, отпустившем нравственные тормоза, путан не осуждают. Им завидуют, разглядывая в газетах фотографии их дворцов на Рублевском шоссе. Теперь можно сотворить любую гадость – и ты не будешь первым. Всегда найдется звезда, политик, министр, замешанные в еще более грязных делишках… Поэтому нравственность – в сторону, пока более прыткие особы не разобрали всех богатых мужиков, готовых платить за твою красоту и молодость. И значит…

– Юль, о чем задумалась? – услышала я откуда-то сбоку.

А? Что?

Коля дотронулся до моего плеча. Я вернулась на землю.

– Она настолько красива, твоя блондинка?

– Да, очень красива. Как Ирина.

Красота Ирины однозначно признается всеми моими знакомыми. Я смирилась с печальной участью – быть подругой красавицы. Это нелегко. Моя самооценка и так постоянно норовит уйти под грунт, а в присутствии подруги она и вовсе устремляется к центру Земли. Но я привыкла слышать восторженные ахи по поводу Ириной внешности, адаптировалась.

– Ты переживаешь? – спросила я Колю. – Тебе не хватает твоей очаровательной вымогательницы? Той, с пшеничными волосами?

– О нет, мне гораздо лучше в одиночестве! Но я переживаю – ведь меня использовали, как лоха. Неприятные ощущения.

– Ладно, Коля, какие твои годы. Встретишь настоящую любовь. Вы же со Львом еще совсем малютки. Все не так ужасно.

– Но я почему-то ощущаю себя стариком.

– Для тебя есть хорошая новость: не все девушки думают только о деньгах.

– Ну да, я и говорю. Именно такие девушки всегда и попадались Льву.

– Ты хандришь. Вот тебе еще один повод для переживаний – мы так и не нашли зеленую папку с наклейкой в виде Шрека.

– Я уже понял. Если б нашли – ты бы сразу мне сообщила.

– Да. Мы по пятому кругу перерыли коттедж, кабинет в офисе. Было нелегко, так как Ириша постоянно пыталась уснуть – на диване, на полу в гардеробной, на бильярдном столе… Кажется, она переборщила с лекарствами. Но мы ничего не нашли.

– Печально. Эта зеленая папка нам сейчас пригодилась бы. Сергей Иванович, опросив коллег Льва, тоже утвердился в мысли, что именно Кунгуров приложил руку к его исчезновению.

Я уже знала, что Сергеем Ивановичем зовут Колиного знакомого – полковника ФСБ. Название организации, где в свободное от поисков Льва время подвизался наш новый знакомый, внушало уважение и трепет. Раз за дело взялся полковник ФСБ, удача нам гарантирована.

Надеюсь!

Жаль, конечно, что Сергей Иванович только полковник. Гораздо круче было б заполучить в помощники, например, генерал-лейтенанта. Но, как показывают наблюдения, в Российской армии увеличение веса погон никак не связано с интеллектуальным совершенствованием…

Пусть будет просто полковник.

Тоже неплохо.

– Вчера часа два разговаривала с Кунгуровым, – сообщила я. – И тоже утвердилась в этой мысли.

– Ты разговаривала с Кунгуровым?! – изумился Николай.

– Ну да. Он сам пришел к нам в редакцию.

– И молчишь!

– Нет, говорю. Теперь мы с Кунгуровым будем плотно сотрудничать. Считай, он у нас под колпаком. Или мы у него, – вздохнула я.

– Кунгуров опасный тип.

– Да, кажется, весьма опасный.

– Лучше бы тебе не иметь с ним дела.

– Наоборот! Я собираюсь стать его тенью!

– Юля, перестань! Тебе это надо?

– Но я же не могу отказаться сотрудничать с ним. Он – клиент «Удачных покупок».

– Тогда будь предельно осторожна. Не болтай.

– Я не призналась, что знакома со Львом.

– Это правильно.

– И Кунгуров не считает меня врагом. А вдруг он случайно проговорится и выдаст нам какую-нибудь информацию?

– Сомневаюсь.

– Да, я тоже сомневаюсь. Он совершенно непробиваем! Во-первых, сказал, что это Лев предложил объединить «Квартал» и «Супер-Сити». Представляешь?! Инициатива, по его словам, исходила от Льва!

– Вот урод! – возмутился Коля. – Да он Льву проходу не давал, вцепился, как клещ.

– Во-вторых, сказал, что завтра он опять встречается со Львом.

– Какой лицемер! – воскликнул Коля.

– Твой фээсбэшный полковник не собирается прижать Кунгурова к стене широкой грудью и выбить из него правду?

– Пока нет. Они пасут Кунгурова, наблюдают за ним. А я бы убил!

Его взгляд вспыхнул ненавистью и потух. На днях Коля был совершенно уверен, что Лев еще жив. Сегодня парень выглядел понурым и разочарованным. Сообщение о моей встрече с Кунгуровым расстроило его еще больше.

Я отправила в урну окурок и открыла рот, собираясь попросить Колю подбросить меня до центра. Но тут на парковку у здания въехала сочно-красная, как глянцевая губная помада, «тойота-королла». Хлопнула дверца, процокали по асфальту каблуки. Элегантная, благодаря высоченным шпилькам и узкой юбке, но довольно упитанная девица поднялась на крыльцо. В руках она держала красивый кожаный портфель. Яркий приталенный пиджак цвета фуксии обтягивал пышный бюст. Крепкие спортивные голени контрастировали с тонкими щиколотками. Прическа и макияж выглядели безукоризненно, губная помада точь-в-точь соответствовала оттенку блузки – это смотрелось эффектно.

Я бы содрогнулась, увидев в тридцатиградусный зной девушку в шелковой блузке и костюме. Но уже знала, как яростно охлаждают воздух кондиционеры в здании «Лидера». Рабочий стол красотки наверняка покрыт коркой льда, а пользоваться степлером нет необходимости – вполне можно пробивать документы постукивающими от холода зубами.

– Лариса Петровна, здравствуйте! – радостно рванул с места Николаша, едва не уронив меня с крыльца.

Ух ты, какая прыть!

Хороша начальница, столь любимая подчиненными!

Но постойте…

Это и есть та самая Лариса Петровна?

– Николай Константинович, здравствуйте! Вы мне нужны, поднимайтесь наверх, – приказала упитанная девица. Меня она удостоила легким пренебрежительным кивком.

Для руководителя высокого уровня Лариса Петровна выглядела бессовестно молодо. Гладкое, сияющее лицо без намека на морщинки. Ей можно было дать лет от силы двадцать пять, причем солидности этому пончику добавляли жировые запасы и гонор. Похудев килограммов на десять и избавившись от высокомерного взгляда, она и вовсе превратилась бы в малышку.

К примеру, посмотрите на меня.

Уже тридцать, да.

И никто мне не верит…

Но нужно ли Ларисе Петровне пытаться выглядеть еще моложе? Она и так на удивление молода. И эта юная сеньорита управляет коллективом? Одно из двух: или ее свежесть – результат пластических операций, или она настоящий гений менеджмента. Менеджер-вундеркинд.

– Хотела спросить, какая должность у Ларисы Петровны? – поинтересовалась я у Коли, придержав его за рукав. Тот уже рвался бежать за своей драгоценной толстушкой, рыл землю копытом. Я-то надеялась, он подбросит меня в центр города. – Исполнительный директор? Финансовый? Коммерческий? Директор по персоналу?

– Просто директор, – ответил Николаша.

Вот как.

Даже круче, чем я предполагала.

Просто директор.

– А сколько ей лет?

– Кому, Ларисе?

– Ну да, мы же о ней говорим.

– Тридцать с чем-то. Вспомнил. Тридцать один, точно. В прошлом году мы в ресторане отмечали юбилей. А в этом – простой день рождения.

Значит, мы с ней практически ровесницы, хотя она гораздо старше.

Мне всего тридцать.

А ей уже тридцать один.

– Ты, Коля, ничего не путаешь? Тридцать один? Или все-таки двадцать два?

– Неплохо сохранилась, да? – улыбнулся Коля. – Ладно, Юль, я побежал. Видишь, начальство зовет. Давай, с Кунгуровым сильно не играйся, а то он тебе крылышки запросто опалит. Лучше держись от него подальше. Зеленая папка – ну, не знаю… Где ее еще искать? Это была моя последняя надежда…

– Попробуем еще раз перерыть кабинет, – с энтузиазмом сказала я. Видеть Колю поникшим было больно. Лучше бы он продолжал, как прежде, убежденно говорить, что мы обязательно найдем Льва, что Лев еще жив. Мне нравилось это гораздо больше, чем его расстроенный и убитый вид.

– Ну, попробуйте, – вздохнул Коля без особой надежды. Махнул рукой и скрылся в огромных дверях здания.

Моя вторая работа – в глянцевом журнале «Стильная леди». Журнал принадлежит американскому издательскому холдингу и является региональной модификацией столичного собрата. Если в «Удачных покупках» я сама создаю рекламный продукт, виртуозно описывая прелести местной пивоварни или телекоммуникационной компании, то в «Стильной леди» заполняю текстом паузы между рекламой духов, помады, прокладок и марок одежды. Учитывая, какое количество товаров пытаются впарить девушкам мировые корпорации, страниц без картинок остается в журнале не так уж много. Но мне работы хватает.

Так как вкус и чувство стиля Юли Б. не впечатляют главного редактора Марину Аркадьевну, я безжалостно лишена права одаривать читательниц советами на гардеробные темы. Только на психологические. Я и психолог И. Жульбинская помогаем горожанкам правильно выстраивать жизненный курс и взаимоотношения с мужчинами. Еще я время от времени разражаюсь циклом статей о похудении – это всегда пользуется неизменным успехом…

Сегодня, обменявшись с шефиней приветствиями и вручив ей новую статью, я вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Марины Аркадьевны – он страстно ощупывал мои бедра.

– Ну, побегу, – смущенно пробормотала я.

Наверное, я чересчур закомплексована, но мои бедра предпочитают быть объектом мужского, а не женского внимания!

– Юля, подожди, – придержала меня за плечо главный редактор. – Что это на тебе за штанишки?

Ах, боже!

Сейчас она надрывно заголосит и начнет выворачивать наизнанку пояс моих джинсов в поисках лейбла.

– Дольче и Габбана, – уныло призналась я.

– Да, они, – жарко выдохнула Марина Аркадьевна. – Причем из свежей коллекции. Где ты их купила? У нас? Нет, у нас точно такого не купишь. Или тебе твой красавчик привез?

Из свежей коллекции?

Полный бред!

Я купила их в стоковом магазине!

Но какой ажиотаж из-за куска ткани. Да, начальница помешана на брендах и модных тенденциях, это у нее профессиональное. А так как меня Мариночка не относит к категории гламурных девушек, то ей странно видеть мою попу обтянутой джинсами от прославленного дуэта. Сейчас я сообщу ей, что случайно купила их в стоке за ничтожные деньги, и она упадет замертво. Сколько могли бы стоить эти джинсы в бутике «Грегори»? Сумасшедшую сумму…

Что ж… Однажды некая американская пенсионерка сорвала джекпот национальной лотереи – выиграла триста сорок шесть миллионов долларов. Ну а я откопала в утиль-сырье аутентичные джинсы из последней коллекции итальянцев. Тоже фантастическая удача, волшебная случайность… Высшая сила, распределяющая между людьми счастливые шансы, действует загадочно и необъяснимо. Я вполне обошлась бы заурядными турецкими джинсами, а свою порцию удачи с удовольствием отдала бы тому, кто ждет очереди на донорскую почку.

Или Ирине.

Вот бы ей повезло и случилось невероятное – Лев вернулся!

– Да, Никита привез из Милана, – ответила я гламурной маньячке.

– Умничка какой! И ведь точно угадал размер!

– Ну, еще бы, – порозовела я. – Уж мои размеры он выучил и визуально, и на ощупь.

– Ах, действительно, – засмеялась Марина Аркадьевна.


На улице царило пекло, я чувствовала себя шашлыком на раскаленном мангале.

Или Жанной д’Арк.

Даже мысль о сигарете, обычно навязчивая, отступила. По спине текло, лицо блестело от пота, челка прилипла ко лбу. И именно в таком очаровательном виде я и предстала перед господином Кунгуровым.

– Юля, привет, садись в машину, – властно приказал он.

Его автомобиль притормозил в пяти миллиметрах от меня. (Как-то раньше было понятнее, где проходит тротуар, а где – проезжая часть. Сейчас тротуары и парковки слились воедино, и так же неразделимы, как национальное богатство страны и частная собственность олигархов.)

Я замерла в неподвижности. Второй раз встречаюсь с этим человеком, и снова накатывает ужас, в груди образуется пропасть размером с Садовое кольцо, и сердце падает в воздушную яму.

Он меня преследует?

– Юль, ну что ты стоишь?

Я покорно впихнула парализованные страхом члены в салон автомобиля.

М-м-м… А здесь недурно!

Передвижная морозильная камера.

– Запарилась? Держи! – Кунгуров вручил мне ледяную банку колы. Я приложила ее ко лбу и с удовольствием откинулась на сиденье, ощущая, как влага впитывается в футболку и спина наконец становится не такой мокрой.

– Откуда вы здесь? Здрасте.

– Здрасте-здрасте, – кивнул Кунгуров. Он, в отличие от некоторых мокриц, выглядел свежо и нарядно, как президент на инаугурации. – Я заехал за тобой в «Удачные покупки». Тебя не обнаружил. Поинтересовался у публики, где мой любимый автор. Какая-то симпатичная, но чрезвычайно злобная девица сообщила, что ты собиралась в редакцию… э-э… «Стильной леди».

Когда это я успела стать его любимым автором?

Злобная девица – это конечно же Лилия.

О, теперь мне конец!

Лиля ведет секцию дизайна и архитектуры. Но с ее отношением к людям она бы блестяще курировала раздел «Пытки и оригинальные способы убийства». В нашем теплом коллективе Лиля единственный человек, неспособный радоваться успехам других. Ее разъедает изнутри кислотой зависти, она вырабатывает это едкое вещество в промышленных объемах.

И именно у нее Кунгуров поинтересовался моим местонахождением! Симпатичный волосатый мужик, к тому же богатый, к тому же в стильных очках, к тому же выгодный клиент журнала (никто же не знает его истинного лица!), на второй день знакомства называет меня своим «любимым автором». Представляю, какую порцию сарказма, яда и гадких намеков обрушит Лилия на мою голову.

Ну и пошла к черту.

Когда же Степан ее уволит?

– Юля, ты успела что-нибудь накропать после нашего вчерашнего разговора?

Я ошарашенно уставилась на выгодного клиента. Ну, ничего себе, какие запросы! Рвет узду, родимый! Я же не метеор, я девица, измученная мрачными мыслями и подозрениями.

Что он сделал с Таировым?!

– Да, кое-что успела, – наврала я.

– Отлично. Тут у меня некоторые материалы, информация. Хотелось бы вставить в статью.

Ярослав Алексеевич потянулся к правой дверце и достал из бардачка пачку бумаг. При этом он на пару секунд буквально улегся ко мне на колени! И как бы невзначай задел ладонью мои затянутые в дизайнерскую джинсу ляжки! А ведь мог бы сказать: «Возьми вон там».

Я мужественно выдержала подобное издевательство. Мысль о моей важной миссии – втереться в доверие к врагу – придавала сил. Я и глазом не моргнула, словно никто меня не щупал.

– Ах, извини, задел тебя случайно, – сверкнул очками Кунгуров.

Юля, ты не заметила?

Я же тебя лапаю!

Почему не реагируешь?

– Да? А, ничего… И что же тут за информация?

– Я отметил маркером. Отдельные успехи «Супер-Сити». Хочется, чтобы это прозвучало.

– Хорошо, посмотрю дома.

– Когда планируешь закончить статью?

– Как прикажете, – тоном кроткой монашки промолвила я.

– В смысле?

– Вы же оплачиваете статью.

– А если завтра?

– Ярослав Алексеевич, а какой смысл пороть горячку? Два следующих номера все равно уже спланированы. Раньше чем через месяц ваша статья и не понадобится.

Кунгуров рассмеялся и положил руку мне на плечо.

– Классная ты девчонка, Юля.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я. – Тридцатилетней тетеньке весьма лестно заслужить подобный эпитет.

И цепкую ладонь на плече, и пристально-игривый взгляд Кунгурова я оставила без внимания – смотрела в бумаги, сосредоточенно их листала.

Но все же интересно – чего он хочет?

Неужели его намерения просты и незамысловаты? Неужели изощренный лжец и иезуит в отношении конкурентов может быть так предсказуем, когда дело касается женщины? А что… Вполне возможно. Разбираясь с конкурентами, он думает головой, а рядом с дамой – совсем другим органом.

Кажется, я опять возомнила себя секс-бомбой.

Кунгуров всего-то задел мои колени и положил руку на плечо, а я уже вообразила, что подвергаюсь жесточайшему сексуальному преследованию.

Вот дурында!

И все же…

– Помнишь, Юля, мы вчера говорили о Льве Таирове?

Я замерла.

– Ну, помнишь?

– Д-да… Конечно.

– Сегодня мне сказали, что Лев уже почти неделю как исчез.

– Куда исчез?

– Никто не знает. – Лицо Ярослава помрачнело. – Вот такие дела…

– А есть надежда на его возвращение? – осторожно спросила я.

Кому, как не Кунгурову, знать ответ на этот вопрос!

– Не знаю… – Владелец «Супер-Сити» надрывно вздохнул. – Когда огромный мужик весом в центнер, крепкий, сильный неделю не появляется дома, где его ждут жена-красавица и очаровательная дочка, которых он боготворит, то никаких утешительных мыслей на ум не приходит. Если б он был в состоянии добраться до дома, то, наверное, уже появился бы. Пусть раненый – дополз бы, доковылял… А так…

Черная тень легла на лицо Кунгурова. Я еще раз подивилась его артистическим способностям. Никакого сомнения – он искренне переживает утрату Таирова. За те несколько встреч, что у них были, он уже успел прикипеть душой к молодому другу.

Лжец!

Мерзавец!

Негодяй!

– А откуда вы знаете про красавицу жену? Лев правда ее боготворил?

– Он сам мне сказал… Да, ужасно это все. Юля, тебя куда-нибудь подбросить?

– Нет, спасибо, – быстро выпалила я. – Мне тут в один магазин надо заскочить.

Аудиенция закончена. Скорее бежать от этого страшного человека! Ни одной лишней секунды не хочу я находиться в обществе Кунгурова…

Но вот вопрос: насколько далеко я готова зайти, чтобы выведать у него о судьбе Льва Таирова?

Глава 7

Бизнес-леди распродает имущество

Сотрудники «Квартала», брошенные на произвол судьбы, постоянно донимали звонками Ирину и не давали бедняжке спокойно умереть от отчаяния. Пришлось нам поехать в агентство – руководить. Предложение подруги взять бразды правления в свои руки я восприняла с энтузиазмом. Меня всегда манит новое и неизведанное. Не важно, что я не имею никакого опыта управления риелторской фирмой и являюсь дилетантом в этой сфере. Как говорится в анекдоте, никогда не бойтесь браться за то, что вы абсолютно не умеете делать. Ной был любителем, а «Титаник» построили профессионалы.

От Ирины осталась одна тень. Когда подруга ходила на работу, она вставала заранее – часиков в четыре-пять утра – только для того, чтобы позаботиться о прическе и макияже. Ира всегда выглядит безупречно, у нее никогда не ломаются ногти и не рвутся колготки. А брови она выщипывает (в отличие от некоторых сусликов) в строгом соответствии с мировыми модными тенденциями.

И вот теперь, когда этот образец стильности появляется в офисе без грамма косметики на лице, становится ясно – произошло ужасное. Глаза Ириши – как два озера, готовые в любую секунду выйти из берегов. Раньше она привлекала внимание своей изысканной красотой, теперь – сиянием мученичества. Мне страшно сказать слово – кажется, сейчас ей все причиняет боль…

Тем не менее я бодро принялась ворошить бумаги на столе Льва и отвечать на звонки.

– Если я чего-нибудь напутаю, надеюсь, Левушка не прибьет меня, когда вернется.

Ириша сопроводила мою реплику взглядом, наполненным невообразимой смесью оттенков: здесь были и надежда, что Лев вернется, и понимание того, что я всего лишь пытаюсь ее приободрить, и смертельная тоска из-за невыполнимости условия.

– Не прибьет, – прохрипела она.

Моя бедняжка.

Агонизирующий ангел.

Чем же я могу ей помочь?

Сотрудникам агентства недвижимости вроде бы понравилась наша идея временно заменить собой Таирова. По крайней мере, в кабинет руководителя тут же выстроилась очередь. Почти всех тружеников я знала по именам – мне часто приходилось бывать в «Квартале», когда Ириша вкалывала тут наравне со всеми.

Ирина заняла кресло мужа, а я пристроилась рядом, собираясь исполнить роль тайного советника. Ходоки, внедряясь в кабинет начальника, выслушивали мою речь, потом вопросительно смотрели на Ирину. Измученная жена босса кивала, подтверждая мои слова.

Сразу три человека принесли заявления об уходе.

Какое свинство!

Придется поработать не тайным советником, а стюардессой, успокаивающей встревоженных пассажиров лайнера. Да, лайнер в крутом штопоре, так как капитан экипажа испарился. Но ведь есть еще второй пилот и штурман. А также супруга капитана и верная подруга супруги капитана.

И нечего тут поднимать панику!

– Наверное, в «Супер-Сити» тебе предложили отличные условия? – ядовито поинтересовалась я у первого дезертира. Это был Иван из отдела аренды коммерческой недвижимости. Двадцатидвухлетний краснощекий увалень и весьма ловкий агент, насколько я помню.

– В «Супер-Сити»? – вытаращил глаза Ваня, достоверно изображая неведение. – Ничего мне не предложили!

– И куда бежим? Чего дергаемся?

– Ну, так… это же… ну…

Ваня покосился на Иришу.

– Вот именно! – выпалила я. – Эффективные решения, Ваня, основываются на интуитивном и логическом анализе фактов. Я знаю, интуиция у тебя отточенная, но ведь в данный момент ты не располагаешь достаточной информацией, а значит, тебе нечего анализировать. Поэтому твое решение уволиться – неэффективно.

– Чего?

– Ничего! Забирай заявление и иди работать.

– Ну… ладно.

Иван осторожно взял со стола лист бумаги, сочувственно посмотрел на жену босса и вышел из кабинета.

– Ты сама хоть поняла, что ему сказала? – спросила Ириша. На ее лице мелькнуло подобие улыбки, словно слабый луч солнца прорвался сквозь плотный занавес черных грозовых туч.

– Да, что-то такое я сказанула… Но ведь мальчуган забрал заявление. Это главное. Так, следующий!..

За два часа я с наглой рожей дала пятьдесят три рекомендации по продаже, аренде, покупке коттеджей, замков, квартир, халуп, фазенд и бунгало. И убедилась, какую отличную команду собрал Лев Таиров, – эти пахари вряд ли нуждались в моих советах, просто были деморализованы исчезновением шефа…

– Думаю, надо расставить приоритеты, – сказала я Ирине, вытащила из коробки одноразовую салфетку и прилепила на физиономию. – Что сейчас главное? Избавить это встревоженное стадо овец от чувства заброшенности.

Салфетка взлетала при каждом слове.

– Юля, – с тоской проныла Ириша, – ты не могла бы выражаться менее пафосно? У меня и так мозги дымятся.

– Надо назначить кого-нибудь временным и. о. Льва, – пояснила я.

– Андрей Петрович, начальник отдела продаж коммерческой недвижимости, подойдет.

– Вот и славно. Почему мы раньше этого не сделали? Давай вызовем Андрея Петровича…

Каркуша и Степашка на пульте управления атомным реактором.

В кабинете тем временем появился очередной парламентарий. Эту даму звали Татьяной Артуровной. Бойкая, деловая дамочка, хорошо за сорок, всегда с причудливо завязанным шарфиком на шее и в прямоугольных очках, всегда жизнерадостная и активная, готовая выполнить любую задачу, поставленную шефом.

В те времена, когда Ириша работала в «Квартале» обычным риелтором, мадам ни разу не отказала себе в удовольствии посочувствовать моей подруге – ведь у Ирины не получалось абсолютно ничего! А сама Татьяна Артуровна проворачивала за месяц несколько сделок, получала отличные комиссионные и тянула, как бурлак, всю семью – обеспечивала комфортный быт мужу-неудачнику и оплачивала институт инфантильному сыночку.

Кто везет, на том и ездят!

Да, сейчас Ира превратилась в первую леди «Квартала», но в былые времена она влачила жалкое существование. Она напрочь лишена дара торговца. Ей не удалось бы продать бутылку минералки в пустыне Гоби – она предлагала бы воду покупателям с таким смущенным видом, словно предварительно сыпанула туда цианистого калия.

И вот самый неудачливый агент преобразился в приму-балерину. Не знаю, тяжело ли далась Татьяне Артуровне смена покровительственного тона на подхалимский. Но, даже заискивая, она умудрилась вонзить Ирине в сердце раскаленный штырь.

– Ой, Ирина Сергеевна, какое несчастье! – затараторила она, вторгаясь в кабинет. Сегодня ее душил платок голубого цвета, идеально соответствующий полоскам на блузке. – Как мы все любим Льва Денисовича! Сейчас люди постоянно пропадают, да? Это ужасно, ужасно… У моей соседки муж таксистом работает… То есть работал… Пропал полгода назад. Искали больше месяца. Соседка организовала всех родственников, друзей на поиски, от милиции помощи вообще никакой не было. А у вас как? Вы ищете Льва Денисовича? Если какая помощь нужна – я с готовностью! Так вот, мужчину этого нашли совершенно случайно в лесу грибники. Ой, ну там уже такой кошмар был, не узнать, все распухло, посинело… Целый месяц прошел, естественно, тело практически разложилось. Он же таксистом работал, машина новая. Очевидно, из-за этой машины его пассажиры какие-то и убили. Тело выкинули… Чудовищная история, правда? И ведь постоянно такое происходит! А сколько детей пропадает, это просто у…

– Татьяна Артуровна, вы зачем пришли?! – рявкнула я.

Ирина сидела в кресле с видом вулкана, готового к извержению. Еще мгновение – и она взорвется слезами и криком.

– Ой, простите, нарассказывала вам, – опомнилась сотрудница. – Ах, боже мой! Извините. Ирочка Сергеевна, душечка, вы не плачьте, Лев Денисович обязательно найдется! Он найдется! А я зашла… Спросить хотела – нет ли на столе у Льва Денисовича договора на сотрудничество с компанией Роберта Отса? Мне опять звонят из приемной Отса, спрашивают, готов ли договор?

Убила бы эту дуру!

С этого и надо было начинать.

А не травить Ирину жуткими рассказами…

Так как в поисках зеленой папки я с лупой и пинцетом изучила все документы в кабинете Таирова, на вопрос Татьяны Артуровны оказалось ответить нетрудно.

– Нет, такой договор нам не попадался, – отрезала я. – Вы идите, идите. Напечатайте новый, в чем проблема?

– Так Лев Денисович собирался обсудить с Робертом Владимировичем некоторые исправления. Откуда ж мне знать, чего они там наисправляли?

– Ладно, – махнула я рукой. – Скажите секретарше Роберта Отса, что вопрос откладывается на неопределенное время.

– Отличная идея! – восхитилась Татьяна Артуровна. – Так и скажу. А то эта девица меня уже затерроризировала.

– А какие дела у «Квартала» с компанией Роберта Отса?

– О! Мы должны подобрать помещения под его магазины. Фантастически выгодный клиент.

– Ну надо же! – расстроилась я.

Магазины – это глобально.

Это не двушку какую-нибудь продать.

Такой клиент на дороге не валяется.

– Нет. Лучше отправляйтесь сами к Роберту Отсу и внесите в контракт все изменения.

– Вряд ли он будет со мной разговаривать. Отс контактировал напрямую со Львом Денисовичем, – удрученно покачала головой дамочка. – Ничего не поделаешь. Скорее всего, мы этого клиента потеряем. Сколько ж ему ждать? Обратится к другому риелтору, более проворному. Пойдет, наверное, в «Супер-Сити» и заключит контракт с ними. Да, грустно…

У этой крысы что ни слово, то бриллиант!

Словоохотливая сотрудница вышла, а мы с Ириной мрачно переглянулись.

– Вот… Клиенты шумною толпою к Кунгурову все подались, – кисло продекламировала я. – Обидно!

– Не понимаю, – с отчаянием сказала Ириша, – ведь у нас есть Сергей Иванович! И он не в овощном магазине работает, он сотрудник ФСБ. Звезда, можно сказать. Почему же он не надавит на Кунгурова?

– Боюсь, у него нет доказательств, одни подозрения. А Кунгурова не возьмешь голыми руками. Он словно футуристический дракон – гладкий, скользкий, покрытый пуленепробиваемой чешуей, источающей запах тины и гари.

– И как ты с ним разговариваешь…

– О, он разыгрывает передо мной блестящий спектакль, и это при том, что не считает меня врагом! А как же он будет выступать перед настоящим противником, когда сконцентрируется и настроится на сражение? Боюсь, Кунгуров скоро и до тебя доберется.

– Зачем?! – воскликнула Ирина.

– Изобразит сочувствие. Предложит помощь.

– Но это же чудовищно!

Конечно, чудовищно.

Демонстрировать сочувствие жене уничтоженного конкурента.

– Но так как Кунгуров позиционирует себя как потенциального партнера и друга Льва, то самое логичное сейчас для него – заявиться к тебе с предложением о помощи.

– Пусть только появится! Я задушу его!

– Или через три минуты беседы утвердишься в мысли, что Кунгурова оклеветали и он на самом деле твой первый друг и искренне переживает за Льва. Этот тип чрезвычайно обаятелен и убедителен.

– Тогда мне лучше вовсе не встречаться с ним…

Человек, появившийся в кабинете в следующий момент, был нам гораздо более приятен, чем бестактная болтушка Татьяна Артуровна. Мы увидели Нонну, нашу третью подругу.

– Изменницы! – закричала Нонна, появившись на пороге. – Не звоните! Не приезжаете! Забыли! Ой, а чего это у вас такие лица, словно на Форексе пятьдесят тонн баксов проиграли?

Выяснив причину нашего уныния, Нонна еще больше увеличила громкость и довела ее до уровня работающего авиационного двигателя.

– И вы молчали! У вас тут такое происходит?! Как же так?! Я подруга или где?!

– Нонночка, у тебя своих проблем хватает, – напомнила Ирина.

– Да, верно. И все равно… Так, скажите мне, как мы будем искать Льва? Кто-то уже задействован?

– Его друг взялся помочь. Николай Кривицкий, знаешь такого? Технический директор на фабрике светопрозрачных конструкций «Лидер».

– «Лидер» я знаю, – кивнула Нонна. – Они мне стеклили восемь магазинов. Николая Кривицкого не припоминаю. Кто он? Что он? Он вообще соображает? Как у него с мозгами? А со связями?

– Соображает, – успокоила Ира. – Отличный парень. Он уже подключил к поискам ФСБ.

– Да? И что?

– И ничего! – выпалила Ириша и тут же залилась слезами.

Мы с Нонной переглянулись.

Да, есть повод порыдать.

ФСБ – звучит солидно, помпезно… И НИЧЕГО! Никакого результата!

Нонна открыла сумочку и достала носовой платок.

– Ну что за жизнь, – всхлипнула она, – сплошные несчастья!

Через мгновение девы уже голосили буйным дуэтом, размазывая по щекам слезы. Я смотрела на них, и сердце разрывалось от горя: как недолго они были счастливы!

Когда мы познакомились с Нонной, путь от спокойствия до истерики занимал у нее гораздо больше времени. Сейчас она заводилась мгновенно: полгода жизни верхом на противопехотной мине сделали свое дело – превратили железобетонную психику бизнес-леди в манную кашу…

В прошлом году моя подруга Нонна Кратова, удачливая предпринимательница, владелица сети магазинов «Колибри», познакомилась с мужчиной своей мечты. Роман Губаев обладал всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами: роскошно выглядел, представительно держался, хорошо соображал. Нонна вмиг оценила его интеллект и сделала директором по логистике, затем – финансовым директором. Полгода голубки, слившись в экстазе, управляли Нонниной империей, а я гадала, какой ужасной червоточиной уравновешиваются достоинства этого великолепного мужчины.

Доверие Нонны побило все рекорды искренности – в какой-то момент она и вовсе отпустила поводья своей сверкающей колесницы и передала бразды правления Роману. Тот мудро руководил сетью магазинов, командовал, управлял, «производил ребрендинг», пока мы с подругой резвились в ночных клубах, обсуждая потрясающую Ноннину удачу, – она вытянула счастливый лотерейный билет, познакомившись с Романом.

Ее хрустальный замок рухнул в одно мгновение, рассыпавшись в мириады острых осколков. Роман Алексеевич – этот шикарный красавец с гривой черных волос, этот интеллектуал, шахматист, энциклопедист, да и просто очень приятный в общении человек – оказался игроком…

Огнеопасная страсть сводила на нет все достоинства Романа. Он начинал играть – и все вокруг для него исчезало, словно выжженное потоком пламени из огнемета. Все теряло смысл – любовь, привязанность, замыслы, мечты. Только игра имела значение. Шелковистая поверхность карт, масти, цифры, непроницаемые лица партнеров-противников, собственное прерывающееся дыхание… Горло, сдавленное предчувствием поражения, горячая волна, окатывающая тело в момент удачи, пульсация взбудораженных нейронов в черепной коробке и восхитительное ощущение – весь мир у тебя в кармане… Нет, без этого Роман никак не мог…

Возможно, он играл неплохо. Иначе не проник бы на уровень, где разыгрывались такие ставки. Сначала Роман проиграл магазинную сеть «Колибри». Не знаю, почему Нонна не умерла от разрыва сердца в тот момент, когда узнала эту новость. И как подруге удалось удержаться от убийства? Нет, она не только не убила Романа, но даже сумела простить его и принять обратно…

Замечательная русская женщина.

Терпеливая и верная.

С сияющим нимбом великомученицы.

А Роман Алексеевич теперь уверенно шагал по зыбкой тропе, проигрывая в пух и прах Ноннино состояние.

Последние полгода подруга активно опустошала счета и распродавала имущество. Из парка автомобилей она оставила себе только «лендкрузер», за который держалась мертвой хваткой. Когда Нонна расставалась с «мерседесом»-кабриолетом, мое сердце сжималось от горечи – мы славно катались на нем, в ушах свистел ветер, и шелковый Ноннин шарф развевался в воздухе. Потом мы с упоением счищали с физиономий слой черной пыли (расплата за езду с поднятым верхом)…

– Ириша, я понимаю, тебе не до того сейчас, – проблеяла Нонна, утирая слезы. Она висела на подруге, как лисий воротник, обхватив шею Ирины руками. – А пришла-то я к вам, чтобы коттеджик продать…

– Нонна! – заорала я. – Что, опять?!

– Да, опять, – всхлипнула Нонна. – Долг чести, два миллиона. Надо отдавать.

– Нет, это невероятно!

– Нонна, сколько же можно оплачивать чужие долги?!

– Не чужие. Романа, – поправила меня подруга. – Нет, ну а что делать? И потом, это в последний раз. Все. Рома завязал. Мы с ним сели и серьезно поговорили. Он больше не будет играть.

– Извини, но верится с трудом.

– Нет, девочки. Теперь уж точно. Ой, я так рада. Ромочка твердо пообещал мне. Ну а я пока решила избавиться от загородной резиденции. Оплачу в последний раз долги, и мы начнем новую жизнь. Продаю домик прямо с мебелью.

– С мебелью! – проголосила я.

Итальянская мебель в Ноннином коттедже – в золотой виноградной лозе, завитках и пимпочках – всегда будила во мне странные чувства. Каждый раз, являясь в гости, я впадала ступор от этого великолепного молочно-белого кошмара. А еще я не понимала: как такое можно спроектировать и более того – купить?! Рождалось подозрение, что дизайнера не раз и не два роняли в детстве на каменный пол. Вниз головой. И покупателя тоже.

Но отдавать эту роскошь за бесценок… Жаль, безумно жаль! Свое (то есть Ноннино), не чужое… А подруге вряд ли удастся вернуть обратно деньги, потраченные на меблировку. Значит, ее итальянское волшебство уйдет за полцены…

– Не понимаю, как ты позволяешь вить из себя веревки, – сказала Ира. – Почему ты все время платишь? Почему не откажешься?

– Пусть Роман катится на все четыре стороны. Он слишком дорого тебе обходится, – жестоко заявила я.

Безжалостная!

– Ой, девочки, – вздохнула Нонна. – Да он и готов катиться. Это я его не пускаю.

– Не может быть!

– Угу. Если я в следующий понедельник не отдам два миллиона, Романа точно укокошат. Он всегда очень серьезных людей выбирает себе в карточные партнеры.

– Блин! – возмутилась я. – Нонна, вот ты попалась, а?

– Ну а что мне делать? Решить для себя – пусть его убьют, но его долги я больше не буду оплачивать? Так, да? Я пыталась, у меня не получается! Чем больнее он мне делает, чем дороже обходится, тем больше я его люблю. Это болезнь какая-то! Мучительная и невыносимая.

– Знаешь, Нонна, я думала, ты деловая дама, бизнес-леди. А ты – размазня! – наехала я на несчастную подругу. – Ты должна сказать твердо: все, или ты играешь, или завязываешь.

– Да, именно так я ему и сказала.

– В семь миллионов девятьсот шестьдесят тысяч пятьсот девяносто четвертый раз, – издевательски уточнила я.

– Но и Рому надо понять. Ему трудно! Он смотрит на меня как побитая собака… Но ничего. Уж на этот раз, девочки, мы все решили. Это окончательно. Он больше ни за что на свете не сядет за карточный стол!

Каким бы невообразимым букетом достоинств ни обладал человек, все это легко превращается в прах, если у него нет силы воли, способной противостоять темным силам натуры. Многие блистательные личности сжигали талант, дар, умения в топке ничтожных страстей.

Так, сейчас же бросаю курить!

Иначе умру от рака легких раньше, чем реализую все свои таланты!

– Ирусик, тут у вас можно курить? – прочитала мои мысли Нонна и достала сигарету.

– Несомненно! – воскликнула я и достала зажигалку.

Вскоре мы уже синхронно попыхивали сигаретками и заботливо отгоняли клубы дыма подальше от Ирины – в сторону кондиционера. Нонна рьяно махала грабельками.

– Да ладно вам, – сказала Ирина. – Давайте и мне тоже.

Я щелкнула у нее под носом зажигалкой.

– Знаете, у меня же уйма знакомых, – процедила сквозь губу Нонна и нарисовала в воздухе сигаретой круг, символизирующий сообщество ее приятелей. – Предлагаю их задействовать. Пусть разыскивают Льва. А, Ириш, как ты на это смотришь?

– Я не знаю… Надо спросить у Николаши. Если Сергею Ивановичу необходимо подкрепление, то…

– А этот ваш Николай…

– Нет, классный парень, – успокоила я Нонну. – У него везде своя волосатая рука. И он со Львом дружит с самого детства. Не разлей вода.

– Ну, смотрите. Я всегда готова помочь, имейте меня в виду.

Ирина взяла телефон и набрала номер. Я не ожидала, что она снова вызовет в кабинет Татьяну Артуровну. По моему мнению, эту дамочку можно было подпускать к себе, только предварительно заклеив ей рот скотчем, чтобы не сказала очередную гадость.

– Татьяна Артуровна, – сказала Ирина, – помогите Нонне Марковне продать коттедж. Вы ведь большой специалист в этом вопросе.

Я схватилась за голову, но удержалась от душераздирающего возгласа.

Нонна все же продаст коттедж!

Ее роскошный загородный коттедж!

Три уровня, два гаража, финская сауна, панорамные пуленепробиваемые стекла… А потом за пару месяцев она скормит вырученные деньги саблезубым карточным партнерам Романа. Что-то не очень я верю в стойкость нашего идальго. Он обязательно сдастся и вновь начнет играть. Против природы не попрешь. А Нонна, как и прежде, станет оплачивать долги. Сначала отдаст два миллиона, потом – пять, потом – еще, и еще, и еще… Какой лот она выставит на торги в следующую очередь? Что у нее останется?

Апартаменты в центре города.

Вот так, шаг за шагом, с помощью возлюбленного Нонна освободится от материальных излишеств – брони, оберегавшей ее от внешнего мира. И останется нагой и беззащитной. Наверное, есть какой-то смысл в Ноннином возвращении к ее первоначальному состоянию, к исходной точке, когда она была бедной аспиранткой, забросившей кандидатскую ради челночного бизнеса. Иначе зачем фортуна столкнула ее лоб в лоб с Романом? Ведь я присутствовала при их первой встрече, я видела – между ними сразу же пошел химический процесс. Они вцепились друг в друга, словно бультерьеры. Их встреча планировалась на Небесах. Значит, Небу угодно, чтобы Нонна вновь стала нищей.

Она продаст все.

Ничего себе не оставит.

Я это чувствую.

А мне почему-то не хочется. Мне жаль ее банковских счетов, автомобилей, коттеджа. Я убиваюсь так, будто собственную корову продаю. Нищета – это отвратительно. Подруга не заслуживает такого ужасного наказания за свою любовь.

Я видела, как Нонна работала, еще пребывая в образе счастливой владелицы магазинной сети «Колибри», – она пахала как вол! Нонна – настоящая работяга, и каждая сторублевка в ее наманикюренной лапке пропитана трудовым потом. (Это, конечно, гипербола – мы, современные девушки, пот не выделяем. Мы от рождения пахнем французскими духами…)

Моя подруга – не чиновник, зажиревший на миллионных откатах, и не менеджер газпромовского предприятия, одуревший от непомерных бонусов. Поэтому так горько видеть, как свои заработанные рубли она бросает в разинутые пасти карточных шулеров.

– А почему Роман всегда проигрывает? – возмутилась я. – Дурят его, что ли?

– Он и выигрывает много, – грустно отозвалась Нонна. – И тут же все ставит на кон. Нет, к нему нельзя относиться как к здоровому, адекватному человеку. Игрок – это диагноз.

– Жить-то как дальше? – мрачно поинтересовалась Ириша. – Ну, продашь коттедж. Потом квартиру…

– Надеюсь, коттеджа мне хватит, чтобы разделаться со всеми долгами, – быстро вставила Нонна. – И я очень надеюсь, что на этот раз Роман не сорвется. Иначе – держите меня цепями. Я просто уйду от него.

– Правильно, – кивнула Ирина.

– Сорвется, куда он денется, – мрачно пообещала я. – И деньги за коттедж спустит за одну неделю. Ты вспомни, как он в три дня проиграл сеть магазинов! – напомнила я подруге.

– Потом ты продашь квартиру, – продолжила Ирина. – Потом «крузер»…

– Крузак не продам, – вскинулась Нонна. – Это все равно что ногу мне отрезать.

– Правую или левую? – зачем-то уточнила я. – Правая у тебя очень хороша.

– А левая?! – встрепенулась Нонна.

– Левой надо похудеть.

– Ты серьезно? Неужели я такая несимметричная?

– Ты симметричная, – успокоила Ириша. – Юля смеется, а ты готова ей верить.

Нонна показала мне кулак.

– Нет, ну ладно. А дальше что?

– Ну, есть у меня еще несколько счетов, – призналась Нонна.

– Хорошо. Их ты тоже закроешь. А дальше-то что? – упорствовала Ирина.

– Не знаю, – с какой-то необъяснимой беззаботностью сказала великомученица. – Пока есть чем платить, буду платить. Девчонки, я люблю этого негодяя. Вы не представляете, как я люблю его… И он же мне обещал… Теперь ни-ни. Думаете, ничего не получится?

Глава 8

В главных ролях: Ю. Бронникова и Я. Кунгуров

Нонна осталась в агентстве обсуждать предстоящую сделку, а я помчалась на встречу с заказчиком.

Редакция «Удачных покупок» готовила специальный номер о евроокнах. На мою долю пришлось девять (!) статей о фирмах, работающих в этой области. Три я уже накропала, осталось всего ничего – шесть. Творческие ресурсы были на исходе. Все особенности и достоинства пластиковых окон я восславила в самых различных аранжировках. Спела оду непревзойденным теплоизоляционным свойствам вспененного полистирола. Восхитилась пластиковыми откосами из сэндвич-панелей. Поразилась оригинальной конструкции фальца с полускосом. Очаровалась специальной двухфункциональной уплотнительной системой. И так далее.

Написав три статьи, я стала настоящим специалистом по ПВХ-профилям. В целях увеличения количества строк пришлось даже выставить производителей пластиковых окон рьяными последователями философии дзен: я накатала не один абзац, описывая, как благодаря установке в квартирах евроокон в жизнь клиентов внедряются базовые понятия этого учения – покой, красота, гармония.

Да уж, чего только не напишешь на заказ!

И, несмотря на все ухищрения, целых шесть статей продолжали висеть надо мной дамокловым мечом. Я уже не представляла, что еще придумать. Так как все девять статей должны были выйти комплектом, в одном номере, босс Степан Данилович несказанно обрадовался бы, если б я вдруг принесла ему пачку материалов, написанных по трафарету. Но с моей репутацией журналиста, способного написать статью на любую тему, было бы покончено.

Да, на любую тему!

Но девять раз на одну и ту же тему…

Увы, все девять фирм отличались только названиями и производили идентичную продукцию. Я пытала клиентов на предмет скрытых талантов, стараясь разукрасить материалы необычными фактами, но моя фантазия, всегда сочная, как спелый абрикос, уже превратилась в одеревеневшую курагу…

Интервью с заказчиком заняло час. Мне предложили ледяной сок, в кабинете витала прохлада, и поэтому я стойко игнорировала дружелюбные намеки клиента на запланированные пятьсот семьдесят четыре встречи – хотелось разбить палатку в этом комфортном офисе и никогда не выходить на улицу…

Бегать рысью по пылающему зноем городу – нелегкая задача, особенно если не обладаешь огнеупорными характеристиками. Вывалившись из маршрутки – пот градом, язык на плече, – я поймала себя на мысли, что хочу снять джинсы и футболку. Или хотя бы избавиться от шикарного вандербра, призванного вводить окружающих в заблуждение в отношении размера моего бюста. Этот лифчик сегодня меня доконает!

Как же в нем жарко!

Парни, ликуйте!

Вам не надо носить бюстгальтер в тридцатиградусную жару.

Ну, и в мороз тоже.

В принципе меня никто и не заставляет это делать. Но я, личность вроде бы самодостаточная, в этом вопросе проявляю отвратительную зависимость от общественного мнения. Почему-то кажется, что весь мир сойдет с ума, заметив мою антипышность.

(А так оно и есть! Один раз я все же заявилась в «Удачные покупки» без поролоновой кирасы.

– Ах, Юля, – ядовито процедила Лиля из отдела архитектуры и дизайна, упираясь в меня пронзительным взором. – Ты еще больше похудела? У тебя так ужасно торчат ключицы!

– Это грудь, – глухо объяснила я. – Ключицы – на пятнадцать сантиметров выше…)

Прямо перед глазами очутилась вывеска стокового магазина, где я умудрилась купить фирменные джинсы. В голове молниеносно созрел план – как последний отчаянный вопль организма, расплавленного в пекле июня.

Спустившись в сумрачное полуподвальное помещение, я ринулась к «джинсовым» корзинам и в мгновение ока выудила из вороха одежды чудесные маленькие шорты, очертаниями напоминающие бикини. Они подошли точь-в-точь. Синий джинсовый пояс норовил выставить напоказ мои тазовые кости, попа просматривалась практически целиком.

Ну, ничего страшного.

Сегодня у меня больше нет интервью.

До дому как-нибудь доберусь.

В примерочной я все-таки избавилась от вандербра и завязала футболку узлом под грудью. И смело вышла из магазина, вливаясь в ряды таких же оголенных до предела девиц.

Пройдя всего лишь десять метров, я налетела на невидимое, но непреодолимое препятствие. Воздух, не утратив прозрачности, словно окаменел, более того, сухо потрескивал электрическими разрядами. Подняв глаза, я увидела в пяти метрах от себя Ярослава Кунгурова. Он смотрел на меня в упор, ел глазами, буравил взглядом, как дрелью.

Я резко притормозила и даже попятилась назад.

Вот еще!

Мало ему других – юных, голых.

Вот на них бы и пялился!

– Какая встреча, – восхищенно произнес Кунгуров. – Добрый день, Юленька! Выглядишь ослепительно. Наверное, успела спровоцировать несколько автомобильных аварий.

О, черт…

Я в таком виде…

Обрадоваться внезапной встрече с Кунгуровым я, естественно, не могла. Не очень-то радуется путешественник, наступивший ногой на гюрзу. Но пришлось заставить себя улыбнуться – в отношении Кунгурова у меня план. Пусть весьма расплывчатый, но все же план. Враг готов очароваться мною – флаг ему в руки, буду всячески способствовать. А потом вызнаю всю правду о Льве Таирове.

– Вы мне льстите, – искренне смутилась я. – Какие автомобильные аварии, о чем вы? Скромно так передвигаюсь вдоль проезжей части, никого не трогаю.

– Да все водители шеи повыворачивали!

– Вы сами-то почему без машины? Что вы здесь делаете?

– Тебя караулю.

– Правда? – в ужасе отпрянула я.

Он меня караулит.

Выслеживает.

Что это значит?

– Да я пошутил! Как ты испугалась. Я просто шел в офис. – Кунгуров кивнул в сторону бизнес-центра. – И вдруг – чудное видение. Юля. Да еще почти голая. Приятное зрелище.

Если до сего момента мои щеки были всего лишь порозовевшими от жары, то сейчас, подозреваю, они стали вишневого цвета.

– Ты не занималась художественной гимнастикой? У тебя такая осанка. И роскошные ноги.

Маньяк!

И как другие женщины с ним разговаривают? Я-то вынуждена терпеть, ведь мне он нужен как источник информации. Но взять, к примеру, сотрудниц «Супер-Сити». Неужто и они подвергаются сокрушительной атаке при каждой встрече с шефом?

Тогда им не позавидуешь.

– Занималась, – кивнула я. – Как вы проницательны, Ярослав Алексеевич. Семь лет оттарабанила в спортшколе. Потом бросила.

– Вот как? Ну, зато приобрела изумительную фигуру и прекрасную осанку. А какие у тебя планы на вечер, малыш?

Ярослав Алексеевич положил руку мне на плечо. Как ни странно, ладонь у него оказалась прохладной – по сравнению с моим пылающим телом.

Я съежилась. Слово «малыш» он произнес точно так же, как это делает Никита. Но Никита – мой любимый, мое драгоценное сокровище и подарок судьбы. А этот мерзавец, лицемер и убийца какое имеет право использовать те же самые слова?

Я ему не малыш!

Руки прочь от Юли Б.!

– Собиралась в гости к подруге, – неуверенно ответила я. Губы не слушались – я приказывала им улыбаться, а они складывались в вымученную гримасу.

Кролик и удав.

Кролику нужно выглядеть очаровательным.

Но ему так страшно!

Рука Кунгурова перекочевала с плеча на шею. Он как бы невзначай, но ласково ощупывал мой седьмой позвонок. Для приличия хотя б продемонстрировал свидетельство об окончании курсов остеопатов! Мол, исследую шею девушки на предмет латентных необратимых процессов. А вдруг бедняжку пора спасать?

Нет, Кунгуров нагло теребил мою холку, не пытаясь прикрыться разумным объяснением. Он просто лапал меня. А я не сопротивлялась, стояла покорно, как забитая лошадь. И через минуту у меня уже все поплыло перед глазами…

Что ж… Пусть.

Моя шея идеальна.

В отличие от груди.

Да, грудь я постоянно впихиваю в вандербра. Но моя шея не нуждается в украшениях типа ортопедического ошейника. Она и так прекрасна.

– Знаешь, Юль, давай-ка мы с тобой сегодня вечером…

Кунгуров остановился и посмотрел на меня оценивающе. Словно взвешивал, как лучше использовать имеющийся материал.

Что он сейчас предложит?!

Варианты:

1. Поехать с ним в ресторан. А потом заняться сексом.

2. Поехать с ним в боулинг. А потом заняться сексом.

3. Поехать с ним в казино. А потом заняться сексом.

4. Поехать к нему домой и там заняться сексом.

Интересная перспектива.

У меня поплыло перед глазами от заурядного массажа шеи. А что способен сотворить Кунгуров с девицей у себя дома? При более детальном подходе?

О нет…

И он думает – я соглашусь?

Вот негодяй!

Но что же Кунгурову еще про меня думать? Я позволяю себя щупать, гладить, не отпрыгиваю в сторону, не возмущаюсь. Непонятная реакция. Наверное, Кунгуров совершенно запутан. Он же не знает, что у меня ПЛАН!

Как бы строились наши отношения в том случае, если б этот злодей не был причастен к исчезновению Льва? Я бы строго сказала ему: «Ярослав Алексеевич, давайте расставим точки над «i». Мы с вами сотрудничаем. Наша задача – опубликовать несколько отличных материалов в журнале «Удачные покупки». Так давайте не будем пересекать границу деловых отношений. Я не свободна, у меня друг, мы живем вместе уже год, и я его обожаю. Вы, наверное, тоже женаты. Я не сторонница необременительных романов и быстрых интрижек. Поэтому уберите, пожалуйста, руки, да, вот эти ваши руки, заросшие черной шерстью, но такие ловкие, умелые, сильные… Ой, нет, не так… Уберите ваши руки и больше никогда НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ КО МНЕ!»

Так бы я сказала Кунгурову. Но я молчу, потому что пытаюсь втереться к нему в доверие. И еще – меня просто качает от этого кайфа!

О, шея.

Как приятно!

Понятно. Оказывается, это моя эрогенная зона. Вот, выяснила на тридцать первом году жизни. К возвращению Никиты из командировки заготовлю табличку:

«Шея эрогенная, 1 шт.

Рекомендован внятный массаж».

– Юлька, у меня такое ощущение, что ты постоянно уносишься мыслями вдаль. Ты где? Ты здесь?

– А?

– Вот я о том и говорю. Давай-ка мы сегодня вечером плотно поработаем над статьей.

– Поработаем над статьей? – эхом отозвалась я, ничего не понимая.

Какая к черту статья?!

О чем он говорит?

– Я собираюсь уехать на пару недель. И до отъезда хотелось бы уже прочитать, что ты написала о «Супер-Сити».

В одно мгновение истома, охватившая меня от прикосновений этого вкрадчивого негодяя, растаяла. Он хочет прочитать статью? Проклятие! Во-первых, я еще ничего не написала. Во-вторых, куда он собрался ехать? Уже смывается? Чувствует неладное, почва сдвинулась под ногами?

Наверное, полковник Сергей Иванович спугнул его. Слишком активно зондировал окружение Кунгурова, и тот заволновался.

– Сейчас у меня еще дела, а вечером сможешь подъехать в офис? Или где тебе удобнее? Лучше в офисе, там у меня кондиционер.

– Во сколько?

– Давай в шесть.

– Лучше в семь.

– Отлично. Ну, до встречи, воробышек. Фигурка у тебя, Юля, изумительная! Да, я уже об этом говорил. Но… Эмоции переполняют.

Вот козел!

– Правда? – застенчиво улыбнулась я. – Спасибо за комплимент.

– Это искренний комплимент. Любовался бы тобой бесконечно долго.

Так.

Надо быть милой.

А то стою как столб.

– Ой, Ярослав Алексеевич, ну что вы! – с прелестным смущением юной телятницы, атакуемой бравым конюхом, выдохнула я. Стрельнула глазками, сделала губки бантиком. – Ладно, до встречи!

– Пока, девочка. Давай топай.

– До встречи, Ярослав Алексеевич.

На прощание одарила монстра сногсшибательной улыбкой. Постаралась от души. Окончательно усыпила, можно сказать, его внимание.

Ну что думать мужчине? Никогда еще я не выглядела настолько доступной. Даже не представляю, какое составил себе мнение Кунгуров о журналистке Бронниковой.

Ничего не поделаешь.

Боевая задача должна быть выполнена.

Даже путем суровых нравственных издержек.

А у него в офисе кондиционер. Сказал бы прямо – отличный диван, на котором мы классно уместимся вдвоем…

Но что-то особенное есть в этом Кунгурове. Даже осознавая его принадлежность к стану противника, я не могу не поддаться воздействию его обаяния. Если бы он не являлся врагом Льва Таирова и если бы у меня не было Никиты – тогда вполне возможно… Вероятно…

Но сейчас я его ненавижу.

Он – враг.

Я достала мобильник и посмотрела, сколько времени. 15.09 – сияло на экране. Итак, у меня неполных четыре часа, чтобы добраться до компа (редакционного или домашнего), написать статью о «Супер-Сити» и привезти ее в офис Кунгурову.

М-да…

С этого и надо было начинать!

Всего четыре часа – так мало!


Итак, обратный отсчет.

3 часа 30 минут.

Столько у меня осталось времени на вдохновенное творчество, когда я, взмыленная, ворвалась в квартиру. Надо отнять десять минут на сборы и тридцать минут на дорогу до офиса Кунгурова. Итого:

2 часа 50 минут.

Я включила таймер, прыгнула под душ и сразу же начала мысленно компоновать слова в фразы, фразы – в абзацы.

Открыла ноутбук – подарок старшего брата. Ноутбук – моя любимая игрушка, обожаю его черные клавиши, ярко-красный корпус, а также его функциональность и безотказность. За год – ни одного глюка! Отличный подарок…

«Фирма «Супер-Сити» – одна из ведущих риелторских компаний нашей области, сохраняющая стабильные позиции на рынке недвижимости», – бодро отстучала я и, склонив голову набок, полюбовалась ровными строчками на мониторе. Фраза выглядела до боли родной.

Хмм…

А почему?

Движимая смутным предчувствием, я открыла папку с другими файлами, где хранились статьи, уже вышедшие в свет. Материал об агентстве недвижимости «Компаньон» был опубликован в журнале полтора года назад. Начинался он так:

«Агентство недвижимости «Компаньон» – одна из ведущих риелторских компаний нашей области, сохраняющая стабильные позиции на рынке недвижимости».

Затем я открыла другой файл. Статья о риелторской компании «Ключ». Опубликована девять месяцев назад. Вот ее начало:

«Фирма «Ключ» – одна из ведущих риелторских компаний нашей области, сохраняющая стабильные позиции на рынке недвижимости».

Срочно требуется закурить!

2 часа 30 минут.

Я достала пачку и, коварно радуясь отсутствию возлюбленного, зубами вытянула сигарету. Поймав себя на повторе, испытала чувство досады: это отвратительно, когда фразы клонируются, как овечки Долли, а однокоренные слова совместно с подчинительными предлогами наступают, словно черное и бескрайнее монголо-татарское полчище.

Позор!

Но я не сдамся.

Я написала три узорчатые статьи о ПВХ-профилях и вспененном полистироле и напишу еще шесть. Материал о риелторской компании – это милое развлечение между четвертым и пятым опусом о пластиковых окнах…

2 часа 20 минут.

Раздался звонок в дверь. Вот что действительно мешает работать! Паломничество соседей и знакомых в эпицентр создания очередного рекламного шедевра. Едва я начинаю трудиться, моя квартира подвергается массовому нашествию. Людей влечет сюда неодолимой силой. Поэтому предпочитаю работать по ночам.

Но визит Виктора, моего давнего друга-программиста, оказался неожиданно приятен. Обычно Витя вламывается в дверь с душераздирающими просьбами о тарелочке быстрорастворимой лапши. Он самый настоящий трудоголик и вспоминает о еде только на грани голодного обморока.

Когда в моей квартире поселился прекрасный идальго, Витя на время тактично приостановил вторжения в гнездышко молодоженов. Но вскоре освоился. Однажды вечером, вернувшись домой, я застала на кухне такую картину: голодный программист с животным урчанием поедал залитые майонезом пельмени, а напротив, подперев щеку ладонью, сидел Никита. Когда я вошла, он как раз спрашивал, не требуется ли кетчуп…

– Юля, привет!

Я открыла рот, собираясь с непререкаемой интонацией сообщить Вите: а) именно сейчас у меня нет ни минуты свободного времени; б) так как Никита в командировке, то холодильник абсолютно пуст; в) могу предложить только сигареты и кофе. Растворимый, зерна кончились.

– Юль, помнишь, я у тебя занимал деньги на пиццу?

– Нет.

– Ну, это… В прошлом году.

– Ну, наверное, занимал, – с подозрением уставилась я на Витю. – Если планируешь повторить удачный опыт, извини, я сейчас на мели.

– Нет, а помнишь, ты давала мне в долг, когда я затопил соседей? У меня не было денег, и ты мне дала?

– Ты, Витя, тормоз натуральный! – воскликнула я. – Два года уже прошло.

– Ну и пусть. Короче, держи! – Сосед протянул пачку новеньких купюр.

Не веря счастью, я посмотрела на деньги в Витином кулаке. Симпатичные голубые и розовые бумажки и жест миллионера, швыряющего банкноты, отлично сочетались с элегантным нарядом Виктора – рваной футболкой и заношенными джинсами.

– Кого ты убил?

– Мне за программу отвалили деньжищ, – расплылся в улыбке сосед.

– А… Тогда давай! – Я забрала деньги. – Спасибо. Приятно. Если честно, не ожидала.

– Да я и сам не ожидал, что мне столько заплатят. Сразу решил тебе вернуть долги. Ты там посчитай, может, я больше должен?

– Все нормально. Спасибо.

Закрыв дверь за драгоценным незваным гостем (почаще бы так!), я пересчитала купюры.

Вау!

В ближайшие три дня я богата. А если попытаюсь получать наслаждение от умеренности, то целую неделю!

1 час 52 минуты.

О боже!

Кажется, я не успеваю.

Что же делать?

Ясно что. Брать статью об агентстве недвижимости «Компаньон» и взмахом волшебной палочки (вернее, суматошным движением курсора) превращать ее в материал о риелторской компании «Супер-Сити». Сократить, поменять местами слова и абзацы, вставить новые цифры и фамилии… Это будет каркасом статьи, а украшения в виде метафор, занимательных фактов и интервью с владельцем компании я вставлю позже, когда удастся обеспечить более комфортные условия труда…

Итак…

«Одной из ведущих риелторских компаний нашей области по праву считается АН «Супер-Сити». Эта фирма длительное время сохраняет стабильные позиции на рынке недвижимости».

Но меня снова прервали – я вздрогнула от телефонного звонка.

Черт побери!

Как это негуманно! Ведь прерванный акт – залог импотенции (в моем случае – творческой). Любой эндокринолог это подтвердит. Хотя эндокринологи, кажется, исследуют другие сферы жизнедеятельности человеческого организма.

Ну да ладно.

Звонила возлюбленная Марго. Мамуля.

– Юля, здравствуй. Ты беременна?

Вопрос прозвучал как нельзя более кстати. В данный момент нас с Марго разделяла тысяча километров (уже целых полгода она жила в Москве, где успешно трудилась в крупной финансовой корпорации), последний раз мы общались неделю назад. О чем же еще спрашивать дочурку на первой секунде разговора, как не о беременности?

Хотя бы для приличия поинтересовалась, как идет сенокос, хороши ли надои. А она сразу в лоб: ты беременна?

Нет, не беременна.

Нельзя быть более небеременной, чем я.

Я просто катастрофически, отвратительно не беременна!

Маргарита Эдуардовна, личность целеустремленная, амбициозная, извела не один комплект боеприпасов, обстреливая дочь требованиями изменить отношение к жизни. По ее мнению, я пассивна и не пытаюсь добиться большего. Сколько раз мама пыталась выкорчевать меня из привычной (и приятной) среды – «Удачных покупок». Наша редакция представляется ей болотом с чавкающей тиной, похоронившим таланты дочери. Она думает, я могла бы реализовать себя в офисе какой-нибудь крутой компании, где металась бы по коридорам и обрывала телефоны, осуществляя грандиозный проект и получая зарплату, в пять раз превосходящую мой заработок в журнале.

Отчаявшись, мамуля переключила регистр. Теперь она поет другую песню – под названием «Почему не рожаешь?!». Она муссирует этот вопрос придирчиво и страстно. Впрочем, что бы ни делала мама – бизнес-леди, финансист, экс-банкир, – она всегда самозабвенно отдается процессу. Она присылает мне эсэмэски, тиранит звонками, и у меня в ушах постоянно звучит ее деликатный вопрос: «Ты беременна?»

– Юля, – сказала она неделю назад. – А знаешь ли ты, что в каирском зоопарке родился детеныш белого суданского носорога?

– Нет, не в курсе, – выдавила я.

Как же я могла упустить такое!

– Белых носорогов насчитывается в мире всего сорок особей. Это вымирающий вид. И они не размножаются в неволе, – многозначительно произнесла Марго.

– Серьезно? – уныло сказала я.

Вот так. Мамин намек, замаскированный под пересказ интересного факта, просвечивал так же явно, как трусики Пэрис Хилтон сквозь шифоновое платье от Valentino: родили все, кроме меня. Уже родила даже самка суданского носорога! А я все еще нерешительно топчусь на пороге материнства. Почему-то не рожаю.

Марго затерроризировала меня до такой степени (тебе уже тридцать! биологические часы не имеют обратного хода! с возрастом увеличивается вероятность рождения ребенка с лишней хромосомой!), что порой, ковыряя салат или котлету, я вдруг замираю с петрушкой в зубах, пытаясь понять: как же так? Я не рожаю (а ем котлету). НО ПОЧЕМУ?!!!

… – Мам, тут есть некоторые нюансы, – ответила я.

– Какие нюансы? – раздраженно сказала Марго. – Что, у тебя проблемы со здоровьем? Ну конечно! Ты заморила себя до такой степени, что даже не можешь забеременеть. Сколько ты весишь? Надеюсь, не начала опять курить? Так, если у тебя проблемы, нужен хороший гинеколог. Я…

– Мама! Нет у меня никаких гинекологических проблем. И истощения – тоже. Просто Никита опять в командировке. Как только он вернется, мы сразу же начнем решать этот вопрос, – пообещала я.

– Не верю.

– Честное комсомольское.

– Все это я уже слышала. Юля, пойми, время летит. Чем дальше – тем быстрее. Ты уже и три года назад по классификации медиков попадала в категорию «старородящих».

– А зачем слушать врачей? Они всегда преувеличивают масштабы бедствия и степень опасности. Это профессиональная необходимость. В случае победы над болезнью их триумф будет казаться значительней, в случае смерти пациента – можно сказать: чего же вы хотели, такой тяжелый случай…

– О чем ты говоришь, Юля? Перестань разглагольствовать! Дело в том, что с каждым годом увеличивается риск и для тебя, и для будущего ребенка.

– Мама! Да вся Европа и Америка давно рожает в возрасте далеко за тридцать!

– Угу. И какой у них процент детей с синдромом Дауна?

Я подавленно замолчала. Достала новую сигарету, закурила, с ужасом представляя себе американские просторы, заполненные малышами-даунами… Да, поговорив с мамочкой, хочется тут же, без промедления, родить беби. Получаешь огромный заряд положительных эмоций.

– Ладно, не дуйся, – сказала Марго. – Скажи, когда ты поставишь веб-камеру?

– Зачем?!

Меня прошиб холодный пот, я автоматически спрятала сигарету за спину.

– Как – зачем? – возмутилась мама. – Боже мой, Юля! Уже все давно имеют веб-камеру.

И даже самка белого суданского носорога.

А я – нет!

– Юля, будем общаться через компьютер, я хочу видеть твое лицо.

К счастью, прямо сейчас моя наглая физиономия недоступна маминому взору, поэтому можно сделать глубокую затяжку…

Исполнив дочерний долг, заключающийся в предоставленной маме возможности исполнить ее материнский долг – осуществить контроль за жизнедеятельностью дочери, – я взглянула на таймер.

55 минут.

Катастрофа!

Пришлось отключить мобильный и домашний телефоны. И я даже не стану реагировать, если кому-то захочется протаранить головой дверь в квартиру. Мне некогда!

За несколько минут до срабатывания таймера я вынула из принтера горячие страницы с материалом о «Супер-Сити». Напечатанная красивым шрифтом, статья выглядела преотлично – надеюсь, я нигде не пропустила название «Компаньон»? Будет непросто объяснить заказчику, почему его драгоценная фирма в некоторых случаях именуется по-иному…

Я жестоко ошиблась, отпустив себе на сборы всего десять минут. Идти на встречу с Кунгуровым в новеньких шортах-бикини было равносильно самоубийству, поэтому я опять достала джинсы. И обнаружила на заднем кармане загадочную кляксу.

Это где ж я так умудрилась?

Пятнадцать минут, как рыба в аквариуме, билась о стенки внутри платяного шкафа, выискивая приличную одежду. Чтобы не мучиться, надо было заранее повесить там плакат «Смотри в корзине с грязным бельем!». Единственной удобоваримой вещью оказались голубые джинсы с несколькими дырами – на колене, на бедрах, сзади под попой… Я представила, как в эти дыры проникнет вампирский взгляд Кунгурова, и мороз побежал по коже. Схватила иглу и крупными стежками быстро прихватила лохматые края разрывов. Жаль, зеленые нитки кончились в середине процесса, заканчивать пришлось желтыми…

Ну вот, теперь ладненько.

Манекенщицы и не в таком дефилируют по подиуму.

Человеку творческой профессии позволено одеваться как душа пожелает. Я же не клерк. Главное – гордым видом вселять в окружающих уверенность, что твои лохмотья бесценны. Очередной крейзи-шедевр какого-нибудь дизайнера.

Приняв позу спринтера на пороге квартиры, я включила оба телефона. И они завопили одновременно. На экране мобильника значилось «Никитос», и меня захлестнуло теплой волной нежности.

– Никитушка, привет, подожди секунду, я отвечу по другому телефону! – прокричала я в сотовый и подняла трубку домашнего телефона. – Алло?

– Привет, малыш, и здесь тоже я, – сказал Никита. – Почему не отвечаешь? Уже целый час не могу до тебя дозвониться.

Глава 9

На диване с врагом

Офис компании «Супер-Сити», расположенный в высотном бизнес-центре «Звезда», пленял четкими хайтековскими линиями и прохладой. Двери лифта беззвучно открылись, и я сразу увидела ресепшн-стойку и огромную бронзовую вывеску на стене с логотипом фирмы. Складывалось впечатление, что здесь не просто торгуют недвижимостью, а как минимум контролируют ОПЕК, диктуя планете цены на нефть.

При моем появлении из-за стойки выскочила девица, прижав к груди документы, и сделала попытку смыться. На ней была красивая блузка сочного сливового цвета, черная юбка-карандаш и десятисантиметровые шпильки.

– Привет, – остановила я ее. – Где найти Ярослава Алексеевича?

– Ой, здравствуйте! Вам назначено?

– Нет, – почему-то соврала я. – Не назначено. Просто на днях мне пришла в голову мысль продать доставшийся в наследство от бабушки старинный замок на Луаре. Это во Франции, знаете?

Девица уважительно оглядела мои джинсы.

– Во Франции? Тогда вам действительно надо к Ярославу Алексеевичу. Самые интересные и сложные сделки он сопровождает лично. Но дело в том, что на семь часов у него запланирована встреча с журналистами. Вы сможете подождать какое-то время? Присаживайтесь пока, я сообщу ему о вас.

Вот я попалась!

И что теперь делать? Закричать: «Шутка! Шутка!» – и отказаться от замка во Франции? Какое несчастное существование влачит микроорганизм, лишенный мозгов, но одаренный длинным языком! Постоянно сама себе расставляю ловушки. А стрелка часов уже перевалила за семь и отщелкивала минуты моей непунктуальности. Кунгуров наверняка заждался. Пятый раз взбивает пуховые подушки, проверяет шампанское…

– Я и есть тот самый журналист, встреча с которым запланирована у вашего директора, – грустно промямлила я.

– А говорите – замок на Луаре. Наследство бабушки, – презрительно поджала губки девушка. – Я же спросила – вам назначено? А вы!

– Странно, когда у посетителя агентства недвижимости спрашивают подобное, – огрызнулась я. – Вдруг я действительно пришла продавать замок? Почему мне должно быть кем-то назначено?

Милая, симпатичная крошка.

И чего я к ней привязалась?

– Просто… Ну… – растерялась девушка. – Основной поток клиентов идет до шести вечера. А сейчас восьмой час. Раз вы пришли так поздно, значит, договаривались о встрече. Поэтому я и спросила.

– Раз вы и так сделали вывод, что я договаривалась о встрече, зачем об этом спрашивать?

– Извините, я не хотела вас обидеть, спросив, назначено ли вам.

– Просто форма какая-то… неподходящая для компании, кующей благосостояние за счет средств клиентов. Словно я попала не в агентство недвижимости, а в приемную зажравшегося чиновника!

Девица обиженно захлопала глазами. Кружевные воланчики на ее блузке подрагивали, пальцы сжимали папку с бумагами.

Бедная девочка, на кого она нарвалась.

– Знаете, вы сейчас идите прямо и сразу направо. И увидите кабинет Ярослава Алексеевича! – выпалила красотка. – Извините, я не хотела вас обидеть, когда поинтересовалась, назначено ли вам…

…Кунгуров, увидев меня, многозначительно постучал по циферблату наручных часов. Дебаты в зоне приема гостей отняли целых семь минут. Впрочем, знаками указав мне на опоздание, директор агентства продолжил разговор с дамой, одетой не менее нарядно, чем запуганная мною девица.

Дама, как я поняла, являлась не клиентом, а сотрудником «Супер-Сити» – они с Кунгуровым обсуждали производственные проблемы. Очевидно, персонал компании не очень-то стремился покидать рабочие места после шести часов вечера – преодолевая десять метров до кабинета директора, я встретила на пути по крайней мере человек пять.

Нарядная дама, разговаривая с боссом, искрилась кокетством. Потрясающе, насколько интимно и страстно можно произнести словосочетание «дебиторская задолженность»! Распыляемые, как из пульверизатора, в сторону Кургурова флюиды очарования говорили об одном: эта женщина не ведает о коварстве директора, не знает о его мрачной сущности. И она вовсе не дрожит от страха, в отличие от меня, вступая в диалог с Кунгуровым. Напротив, она мечтала бы припарковаться в его кабинете навечно и часами обсуждать с возлюбленным боссом вопросы дебиторской задолженности.

– Хорошо, Анастасия Евгеньевна, так мы и сделаем, – закончил разговор Кунгуров. – Бегите домой, вас уже заждались, наверное.

Он взял меня за плечо и, властно надавив, усадил на диван. Потом скрылся за дверью, но вскоре вернулся с кофе.

– Сам сварил, – не без гордости сообщил он и уселся рядом со мной. – Ну-с, девушка, где статья?

В следующие пятнадцать минут я пила кофе и курила, а Кунгуров пытался сконцентрироваться на распечатанной статье, но это удавалось ему с трудом: девчонки ломились в кабинет с таким усердием, словно здесь располагалась гримерка Мика Джаггера или, по крайней мере, Николая Баскова. Все мадемуазель или мадам были обязательно с макияжем и продуманной экипировкой. Дырявых джинсов не было ни на одной! Все женщины выглядели так, словно хотели понравиться, и точно знали – их усилия будут оценены по достоинству. И всех их объединяло чувство горячей любви к шефу. На этот счет у меня не осталось никаких сомнений.

– Вы пользуетесь популярностью в народе, – кисло заметила я, когда дверь захлопнулась уже за шестой посетительницей.

– Симпатичный у меня работает народ, а? – с горделивыми интонациями султана, осматривающего гарем, сказал Кунгуров. Он тоже закурил сигарету. – Но любая звезда меркнет, стоит посмотреть на тебя, малыш. Как щедра природа к вам, женщинам. Вы так изящно устроены, и все в вас совершенно.

Я недоверчиво слушала его панегирик. Хмм… Уж если и была ко мне щедра природа, то она не поскупилась только в двух пунктах: имею язык без костей и постоянно возбужденный речевой центр. Остальное – по минимуму: мозги, грудь. Только чтобы обозначить присутствие, не более…

Теперь я поняла, почему, попав в офис «Супер-Сити», нашла здесь буйство красок, как на бразильском карнавале, и циркулирующие в воздухе сексуальные импульсы. Виной всему – Кургуров и его отношение к женщинам. Он из той породы мужчин, что начинают бегать по стенам, увидев юбку. Но, вероятно, ему пока удается вместить темперамент в границы, обозначенные моралью и здравым смыслом. Ведь если бы он затаскивал в постель всех, на кого обрушивает град комплиментов, то вряд ли его сотрудницы выглядели столь радостно и умиротворенно. Уже давно бы заклевали друг друга, как куры в курятнике…

– В принципе неплохо, – подвел итог Кунгуров и вернул прочитанную статью.

Меня настиг приступ совершенно неуместной стыдливости. Клиент положительно оценил материал, слепленный наспех из подручных средств. Я словно протерла палку подтухшего сервелата подсолнечным маслом и вновь выложила на витрину.

А что оставалось делать?

Я работала в условиях цейтнота.

И причина суеты – сам Кунгуров.

– Это только основа, каркас, – смущенно пробормотала я. – Еще добавлю интервью с вами. Поговорю с сотрудниками. Опишу агентство.

– Отлично.

– Но результат вы увидите уже после возвращения из поездки. А куда вы собрались, Ярослав Алексеевич? – как бы невзначай поинтересовалась я. При этом отвлеченно смотрела в сторону, будто ответ не очень-то был мне и нужен.

– Да я уже никуда и не еду.

– Правда? – растерялась я.

Передумал бежать?

Ситуация изменилась?

Но что произошло?

Получается, я зря колошматила по клавишам, впопыхах сочиняя статью? И незачем было торопиться! Он никуда не едет!

– Собирались с друзьями сплавиться на катамаранах. Каждый год мы практикуем этот экзерсис. Увы, я никуда не еду. Наше ежегодное смертоубийство пришлось отложить на неопределенный срок. Не удалось договориться с мужиками. У всех дела, бизнес.

На катамаранах?

О чем он говорит?

Я предполагала, Кунгуров хочет максимально увеличить расстояние между собственной персоной и сыщиками, поджаривающими ему пятки. Для этого лучше было бы выбрать самолет или автомобиль. Но не на катамаране же улепетывать от преследователей?

– О-о, – удивленно протянула я. – А не страшно?

– Нет. Шикарно! Изумительная природа, ледяная вода, адреналин, чувство локтя и прочие прелести.

– Не думала, что вы спортсмен.

– Неужели я выгляжу дряблой квашней? – улыбнулся Кунгуров.

– Нет! Вы отлично выглядите, – вырвалось у меня совершенно искренне.

Тут не пришлось лицемерить. Кунгуров и вправду прекрасно смотрелся – широкоплечий, поджарый, волосатый. Постоянная усмешка в глазах, обаятельная улыбка и главное – готовность бесперебойно отпускать дамам горячие комплименты. Он привлекал к себе женское внимание, я в этом убедилась воочию…

– Когда вы хотите увидеть готовый вариант?

– Завтра к семи утра, – кивнул Кунгуров.

Я опешила, вытаращила глазки, промямлила:

– Вы серьезно?

– Да шучу, конечно, Юлька, – рассмеялся Кунгуров. – Я и сегодня-то не надеялся, что ты принесешь статью. Думал, ты еще ничего не написала. А ты – метеор.

Опять говорит приятные вещи.

Хитрый, вкрадчивый котяра.

Как же выведать у него какую-нибудь информацию о Льве Таирове? Я травмировала гипоталамус, выискивая удачные формы вопроса. Варианты радовали разнообразием, но что-то мне подсказывало – Кунгуров насторожится, услышав подобное:

– Где вы спрятали тело несчастного конкурента?

– Вы нанимали профессионального киллера или воспользовались услугами случайных лиц?

– Каков механизм выдавливания с рынка обезглавленного агентства «Квартал»?

– Собираетесь ли вы сдаться правоохранительным органам?

Да меня саму передергивает от подобных вопросов.

А я и пальцем не тронула Льва Таирова.

Кунгуров наверняка взбеленится…

Хотя я постаралась быть предельно деликатной.

– Помните, вы говорили о слиянии с другим агентством недвижимости?

– С «Кварталом». Конечно.

Лицо моего собеседника помрачнело, красноречие моментально иссякло. Теперь он отвечал быстро и односложно.

– Есть успехи?

– Нет.

– Постойте, Ярослав Алексеевич, неужели ваш знакомый так и не нашелся?

– Нет.

– Его хотя бы ищут?

– Думаю, да. Я пытался дозвониться до супруги. Не получилось.

(Еще бы! Я сразу же продиктовала Ирише все телефоны Кунгурова – он щедро снабдил меня ими. И она внесла его номера в черный список. Ведь ее психика не выдержит общения с этим двуличным негодяем!)

– Хотели предложить помощь?

– Да. То есть… Я не уверен, что самому Льву Таирову как-то можно помочь. Наверняка его уже нет в живых.

Я покрылась ледяным потом. Одно дело – предполагать подобное, другое – услышать заверения из уст убийцы.

– Но я мог бы спасти бизнес Льва, – грустно произнес Кунгуров. – «Квартал» – удачный проект. То, что осталось от Таирова, – результат его усилий. Жаль, если сейчас все пойдет прахом. Сотрудники разбегутся по другим фирмам, контакты прервутся. За Льва обидно.

Считает себя самым хитрым!

Ах, ну конечно. Он думает, что изобретательно замаскировался. А его намерения очевидны. Сейчас, прикрывшись лозунгом «Поможем бедняжке вдове!», он сцапает «Квартал» и проглотит его, как вкусное пирожное.

– А вы что могли бы сделать?

– Проконсультировал бы жену Льва, как вести дела. На что обратить внимание. Посоветовал бы, кого назначить руководителем. Этот бизнес еще долгие годы кормил бы ее.

Ха! И руководителя бы он сам назначил.

То есть фактически прибрал бы агентство к рукам.

Нет, он точно держит меня за идиотку…

– Возможно, теперь жена Таирова и не думает о долгих годах жизни.

– Почему?

– Как же? Она потеряла любимого.

– Но ведь у нее ребенок. Его надо вырастить. Все равно надо как-то жить…

– Как вы думаете, почему Лев Таиров исчез?

Кунгуров надрывно вздохнул. Его лицо мрачнело все больше, взгляд потух. Все то, что раньше оставалось незаметным, теряясь в блеске его обаяния и живости, теперь проступило ясно и безжалостно – вертикальные морщины на щеках, глубокие складки у носа и невероятная, выдубленная десятками прожитых лет усталость в глазах.

– Не знаю. – Кунгуров покачал головой. – Жаль парня, безумно жаль. Он не намного старше моего сына.

– Да, Ярослав Алексеевич, вы говорили.

– Варианты самые различные. Несчастный случай. Убийство. Нет, не знаю. Единственно, я исключаю вариант, что Лев сам спланировал свое исчезновение.

Да, уж в этом у него не было никакой необходимости!

– Ладно, Юля, не будем о грустном. Поехали? Уже девять. Поужинаем в ресторане?

Я подскочила с дивана, так и не ставшего сегодня для нас испытательным полигоном. Ужасно боялась в какой-то момент обнаружить себя вдавленной торсом Кунгурова в подушки. Но собеседник, к счастью, решил ограничить себя в удовольствиях – просто подержал меня за колено и пару раз похлопал по джинсовой ляжке. Желтые и зеленые нитки и лохмотья штанов вызвали у него сосредоточенный интерес.

В общем, отделалась легким испугом.

– Ой, нет, Ярослав Алексеевич, извините, но я не могу принять ваше предложение. В другой раз, ладно?

– Почему? – расстроился Кунгуров. – Юля! Лапочка!

Он обиженно выпятил нижнюю губу и вновь стал похож на орангутанга. Весьма симпатичного, надо заметить.

– Нет, никак. У меня еще дела. Мы же еще встретимся? Потом как-нибудь поужинаем, хорошо?..

Когда я покидала бизнес-центр, его коридоры были практически пусты. Несмотря на вечерний час, на улице сияло закатное солнце, ощутимо пригревая.

Да, Кунгуров безупречно владел собой, в любой момент изображая на лице требуемую эмоцию. А мне аудиенция далась нелегко. Я терялась и путалась. В какие-то мгновения, поддаваясь энергии и обаянию противника, забывала о подлой сущности Кунгурова и даже получала удовольствие от его комплиментов и восхищенных взглядов. Потом, вспомнив о главном, вдруг улавливала на своем лице совершенно злобное выражение, – так, наверное, смотрит волк, забившийся в угол клетки, – и вспышка ненависти к этому человеку на мгновение ослепляла меня.

Глава 10

Дом на улице великих восстаний

С тех пор как мне удалось отобрать у Ириши блистеры с таблетками (она с отчаянием цеплялась за лекарства), туман, окутывавший ее в последние недели, развеялся, а тупое оцепенение сменилось постоянной острой болью в сердце.

– Ира, у тебя дочь. Возьми себя в руки! – пыталась командовать я. С таким же успехом можно было муштровать промокший тюк ваты: с Ирины капало, она беспрестанно шмыгала носом, заваливалась куда-то вбок и вряд ли внимала моим аргументам.

Днем она теперь возвращалась в свою городскую квартиру, где жила до замужества. Сидеть в одиночестве в загородном коттедже было совершенно невыносимо. Каждая комната, каждый предмет кричали, вопили об их владельце. К шести вечера Ира возвращалась в поселок и забирала из садика Анюту. Маленькая птичка-говорун, способная в два счета уболтать хоть В. Жириновского, убаюкивала маму разговорами и приносила той облегчение, но лишь до того момента, пока не начинала интересоваться судьбой ее «любимого Левушки».

– Где же наш Левушка? – делала бровки домиком маленькая обезьянка, подпирала щеку ручкой и качала головой. – Ну сколько можно отсутствовать! Мы же тут, его очаровательные девочки! А он где? Когда вернется? Когда кончится эта его командировка?

Парочки подобных фраз хватало, чтобы подтолкнуть Ирину к истерике. Травмировали ее и звонки из милиции. Не важно, что они раздавались не только днем, но и в шесть утра, и в двенадцать вечера, главное – Иру начинало трясти от одного лишь вопроса: «Ну что, ваш муж так и не появился? Нет никаких известий?» Становилось совершенно ясно – с этой стороны помощи ждать не приходится. С тупым упрямством, приветствуемым при прополке картошки, но никак не в общении с измученной женщиной, оперуполномоченные день за днем забивали гвозди в Ирино сердце.

В городе бедняжка посещала личного психотерапевта (то есть меня), если психотерапевт имел возможность выкроить время между двумя статьями и тремя интервью. Мы вспоминали Льва. Когда Ирина говорила о нем, ей становилось легче…

Еще мы курили. Пока Никита отсутствовал, я, тихо ужасаясь себе, восстановила нормы потребления никотина. Мало того – подсадила на отраву подругу. Раньше Ирина изредка выкуривала сигарету за компанию, теперь смолила нещадно, как и я. А я отрывалась по полной программе, так как знала – с возвращением Никиты из командировки придется вновь урезать сигаретный паек.

– Знаешь, вчера я пристально изучала ежедневник Льва, – сказала я, протягивая подруге зажигалку. – Тот, в красивом кожаном переплете. Помнишь?

– Конечно.

– Так вот. Нашла очень много записей насчет какого-то дома на улице Великих Восстаний.

– Еще бы, – скорбно произнесла Ирина.

– Этот дом – один из объектов риелторской деятельности Льва?

– А?

– Что с этим домом?

– В нем живет Денис Трофимович.

– Твой свекор.

– Да.

– И?..

– И Лев целый год боролся с одной строительной компанией. Она возвела во дворе дома высотный офисный центр.

– И как называется эта строительная компания? – с нехорошим предчувствием спросила я.

Ирина задумалась.

– А, вспомнила. «Спектрал».

Ну надо же!

Как тесен мир!

Муж моей лучшей подруги уже год сражается с компанией, зодческие успехи которой я не раз и не два воспела в журнале «Удачные покупки». И босс постоянно напоминает, что неплохо было бы раскрутить «Спектрал» еще на одну серию рекламных материалов. Мне вряд ли удастся отвертеться от этого задания.

– И офисный центр сильно мешает дому Дениса Трофимовича?

– Это однозначно. Жильцы лишились двора, детской площадки. Но они уже готовы с этим смириться. Главное – их дом сильно мешает офисному центру! По замыслу строительной компании там будет просторная парковка. И поэтому «Спектрал» добился признания дома аварийным, и теперь его будут сносить. А жильцов – расселять.

– Ого!

– После сноса дома офисный центр будет располагаться прямо на центральной улице города, на первой линии. А так получается, что он находится в тесном дворе и не имеет ни парковки, ни удобного въезда.

– Наверное, дом свекра был обречен уже тогда, когда «Спектрал» забил первую сваю под новое строительство.

– Ну… Этот дом на самом деле не юн. Сталинская постройка, потолки четыре метра. Фасад давно не ремонтировался, там даже трещины видны. Но видишь ли… Лев, чтобы сделать квартиру отца максимально комфортной, вложил в ремонт два миллиона рублей.

– Что?! В ремонт – два миллиона?! Да за эти деньги можно купить новую квартиру!

– Понятно, можно купить. Скромненькую такую, в панельном доме. Но ты не думай, что у свекра в результате ремонта получились шикарные хоромы. Просто там надо было вскрывать перекрытия, менять коммуникации, перегородки… И вот, когда наконец Денис Трофимович въехал обратно в отремонтированную квартиру, выяснилось: дом попадает в зону резервирования. Я не знаю, что это за термин.

– Я в курсе. Зона резервирования – это несколько центральных улиц города, где будет производиться капитальная перестройка. У мэрии есть концепция реконструкции центра. Значит, вашему дому не повезло.

– Да, вскоре его будут сносить. Лев, естественно, встал на дыбы.

– Представляю себе. Такая подлость.

– Он и так энерджайзер, ни минуты без дела не сидит, а уж если ему на ногу наступили, и вовсе превращается в автономную электростанцию. Короче, Лев возглавил движение сопротивления, поднял жильцов на борьбу с оккупантами. Старушки-пенсионерки в него влюбились, он строем водил их на заседания депутатских комиссий, в мэрию, в приемную гендиректора «Спектрала». Требовали отремонтировать дом, а не крушить его.

– Классно! Молодец Лев! Наверное, попортили они крови и депутатам, и гендиректору.

– Сто процентов. Николаша тоже помог – у него какие-то ходы в мэрии, он несколько раз пробивал для Льва и его кордебалета аудиенцию у заместителя мэра по градостроительству.

– Да, да, я видела запись в ежедневнике: три раза встречалась фамилия Котельникова. Это и есть заммэра по градостроительству.

– Юль, а ты-то откуда знаешь?

– Газеты читаю.

– Я тоже читаю. Иногда. Но ни одного из городских чиновников по фамилии не назову.

– А тебе и не надо. Ты же не занимаешься журналистикой. Так, ну и чем же закончилась эпопея?

– Она закончилась Ватерлоо. Разгромным поражением Льва.

– Да ты что?!

– Да. Год борьбы не привел ни к чему. Вердикт прежний – дом будет снесен, жильцов расселят. Лев эту битву проиграл.

– Печально. А Лев, я предполагаю, не привык проигрывать. И потеря двух миллионов рублей, думаю, ранила его меньше, чем сам факт вынужденной капитуляции.

– Конечно, он упирался не из-за двух миллионов рублей, хотя тоже сумма неплохая, да? Просто Лев пошел на принцип.

– Правильно. Нельзя сдаваться без боя. Надо сражаться.

– Постой, телефон.

Ириша схватила свою кожаную котомку вишневого цвета и перевернула ее вверх дном. Учитывая количество предметов, вывалившихся на диван, другого способа добыть мобильник из глубин сумки у подружки не было. Три пудреницы, листовки («Распродажа обуви 80 %» и «Прозрей и спасись!»), шесть тюбиков губной помады, украшенные знаменитыми логотипами, две упаковки колготок (на улице плюс 32!), три шарфика, плюшевая обезьянка на присоске, два блокнота с фотографиями, щипчики для бровей, пемза (?!), пластмассовый бегемот, четыре «чупа-чупса», ржавый гвоздь длиною в ладонь (?!), блестящее вечернее платье в пакетике 3 на 5 сантиметров и многое-многое другое…

– Это свекор, – прошептала она, прикрыв телефон рукой. – Легок на помине… Здравствуйте, Денис Трофимович! Я… Да… Да… Нет, еще не вернулся… Ну, я не знаю… Да, вы не волнуйтесь, он мне тоже не звонит, всего один раз позвонил за все время… Там связь очень плохая.

Ириша бросила на меня отчаянный взгляд. Она самозабвенно врала свекру, оберегая его от сокрушительного известия. Но ведь когда-нибудь все равно придется сказать правду?

Я завороженно рассматривала золотой брелок-украшение на ее мобильном, он болтался в такт Ириным движениям. Так и не спросила у нее, нет ли там чего-нибудь внутри – духов или помады…

У меня тоже зазвонил телефон.

– Юля, – строго сказал в трубку босс Степан Данилович. – Ты сдала всего четыре статьи для спецномера.

– Как четыре? Пять! – возмутилась я. – Пятую заслала вам сегодня в три ночи!

– Секундочку, – пробормотал Степушка. Очевидно, открывал свою электронную почту. – Ах да. Вот она, на месте. Умничка! А где остальные? Почему до сих пор не сдала?

– А вы не в состоянии хотя бы предположить почему? – с издевкой в голосе осведомилась я.

Где остальные!

Почему до сих пор не сдала!

И как у него язык поворачивается спрашивать такое? Повесил на бедную девушку ДЕВЯТЬ статей о фирмах, производящих пластиковые окна, и мило так интересуется, в чем же проблема. Да, никакой проблемы нет. Я сейчас пойду и напишу оставшиеся четыре статьи. Легко!

– Нет, Юлечка, если ты не успела, так и скажи, – засуетился шеф. – Я не тороплю. Время еще есть. Да, конечно, немного утомительно для тебя получается – девять статей на одну тему. Но ты же понимаешь, лето, отпуска, а номер делать надо. Кто еще справится с такой трудной задачей, если не ты?

– Ой, не подлизывайтесь, – отбрила я главного редактора.

– А ты подсчитай, сколько тебе денежек накапает за девять статей, – промурлыкал босс.

– А мне сколько ни накапает – все отдам банку за ипотечный кредит, – зло огрызнулась я. – Вот если б еще и премию…

– Сдай через три дня четыре статьи – выпишу премию, – быстро сориентировался Степан Данилович.

– Пять дней – четыре статьи.

– Четыре дня – четыре статьи, – подытожил босс. – И половина оклада твоя.

Ух ты!

– По рукам! – согласилась я.

– Неужели ты еще не рассчиталась с «Урал-инкомом» за ипотечный кредит? – сделала круглые глаза Ириша. Она уже поговорила со свекром.

– У-у, – покачала я головой. – Там такие проценты! Моя голова была в отпуске, когда я подписывала с банком договор.

– И как справляешься?

– Никак. Порой от зарплаты не остается совсем ничего. К счастью, Никита меня кормит. С голоду не умру.

– Никита мог бы досрочно погасить твой долг.

– Во-первых, с чего бы Никите решать мои финансовые проблемы? Во-вторых, ему хватает забот с мамашей. Ланочке постоянно нужны деньги. Ты даже не представляешь, как она требовательна.

– О, Юля, а тебе это не нравится?! Кто бы мог подумать! Ты, такая щедрая, отзывчивая, всегда готовая отдать последнее другу, возмущаешься, что Никита заботится о маме?

– Он молодец, конечно. Но Ланочка… Нет, я не понимаю, зачем тратить ежемесячно целое состояние на шоколадный педикюр и коралловый пилинг. В шестьдесят лет! В то время как мы не можем закончить ремонт квартиры. Нет, нет, я молчу. Отвратительное занятие – считать деньги в чужом кармане. Никита вправе тратить заработанное так, как ему хочется.

– Никитин карман тебе вовсе не чужой, – уточнила Ириша. – Юля, давай я тебе помогу с кредитом.

– Как?

– Сниму деньги со счета, заплачу «Урал-инкому».

– Так просто, да?

– А что?

– Нет, не надо. С какой стати ты будешь оплачивать мои долги? Причем деньгами Льва. Ведь все деньги на твоем счете заработаны Львом.

– Ну и что? Какая разница?

– Огромная, – упрямо сказала я. – Со своими долгами я сама разберусь. А деньги со счета пригодятся тебе и Анечке. Вам теперь как жить? Будете тратить потихоньку.

– Ты имеешь в виду, что Лев уже никогда не вернется и не заработает еще? – всхлипнула Ирина.

– Нет! Я не хотела…

– Да! Так оно и есть. Он уже не вернется. Я понимаю. – Ириша начала усердно размазывать по лицу макияж, смешанный со слезами. За последние две недели она основательно поднаторела в этом занятии. – Я не верю, что он погиб… Но если это так, пусть бы я знала об этом точно! Меня измучила неизвестность! Я больше не могу! Ы-ы-ы…

Я в нерешительности смотрела на рыдающую подругу. У меня тряслись губы, у Ириши – все подряд. Она содрогалась от нервной дрожи. А ведь нам удалось целых два часа продержаться в довольно спокойной обстановке. И я собиралась прямо сейчас улизнуть домой, чтобы сесть за компьютер. Но видимо, придется задержаться для оказания реанимационных услуг.


– А я на нервной почве ем и ем, – сказала Нонна и отправила в рот очередной половник лазаньи.

Вечером ей удалось выманить меня в итальянский ресторанчик. Я не очень-то сопротивлялась. Напечатав за семь часов две статьи, в какой-то момент я почувствовала, что если сейчас же не приму мер, то между моей попой и стулом произойдет необратимая физическая реакция – взаимопроникновение на молекулярном уровне. И всю оставшуюся жизнь я буду пугать окружающих своим экстравагантным видом. Возникнут проблемы с одеждой. Не так-то просто натянуть джинсы на попу и стул одновременно…

Поэтому до итальянского ресторана я бежала галопом – разминалась (хотя Нонна предлагала заехать за мной на машине).

Лазанья выглядела чудесно. Подруга – не очень. Черные круги под глазами мало кому добавят шарма. Я осторожно потрогала вилкой слоеное сооружение с помидорами и мясным фаршем на тарелке. Нонна, съев свою порцию, уже успела отчекрыжить половину от моей. Надо торопиться, иначе я упущу шанс шокировать мамочку заявлением, что пробовала лазанью. И не только пробовала, а съела целых пятьдесят граммов! Марго несправедливо причисляет меня к жертвам анорексии. Но вряд ли девушка, больная анорексией, будет запихивать в себя еду с таким животным чавканьем.

А я это сделала.

О, недурно.

– Юля, тебя не узнать, – удивилась Нонна. – Наверное, зря я отпилила у тебя полпорции.

– Зря, – хрюкнула я. – Только сейчас вспомнила – я забыла пообедать! И позавтракать тоже.

– Что делала-то?

– Статьи писала. И даже кофе не пила: жарко. Только холодную воду.

– Весь день на воде? – с завистью вздохнула Нонна. – Это чудесно! Послушай же, чем я питалась сегодня. Утром Роман приготовил в бутерброднице горячие сандвичи – сыр, ветчина, бекон, салат, помидор… Это внутри. А снаружи получается восхитительная хрустящая корочка.

– Здорово. Надо мне тоже купить бутербродницу. Я уже задолбалась жарить Никите омлет по утрам. У меня яйца постоянно падают на пол.

– Чего это они у тебя падают? – заинтересовалась Нонна.

– И оливковое масло я проливаю. Просто в семь утра у меня руки дрожат. Раньше четырех ведь не ложусь. А в семь уже подъем.

– Труженица ты моя, – с уважением сказала Нонна. – Короче, горячих сандвичей я зарубила четыре штуки.

– ?!!!!

– Вот-вот. Плюс три чашки кофе с молоком и сахаром. И круассан с джемом. Вернее, два. Остановилась, так как постеснялась Романа. Еще подумает, что я прожорливая.

– И с чего ему так думать? Ни за что не подумает, – успокоила я подругу.

– Вскоре был второй завтрак, не менее разнузданный. А обедала в ресторане с Татьяной Артуровной.

– С какой Татьяной Артуровной?

– Риелтором из Иришиного агентства.

– Интересно. Почему это вы вместе обедаете?

– Слушай, она оказалась дельной теткой! В один миг толкнула мой коттедж.

– Уже?! – поразилась я.

– Представь себе. Причем я получила за него на два миллиона больше, чем планировала!

Два миллиона – цифра дня.

Утром она звучала в устах Ирины.

Теперь ее произносит Нонна.

– Даже не верится. Неужели так просто найти покупателя на дорогущий коттедж?

– Непросто. Но у Артуровны получилось. Поэтому и повела ее в ресторан. В знак благодарности.

– Ну, я думаю, она и себя не обидела. Наварилась на сделке как надо.

– А хорошему человеку не жалко. Я сейчас четверть суммы за долги раздам всякой швали – карточным партнерам Романа. Что ж деньги-то жалеть для уникального специалиста, который мне два миллиона выгадал?

– Ну… Возможно…

– Я ей еще платок от Hermes подарила, – призналась Нонна.

– О, наверное, тетка была без ума от радости. Татьяна Артуровна, насколько я заметила, любительница таких штучек, даже сейчас, в жару, обвязывается. Но ведь это ужасно дорого!

– Да ладно, не переживай… Но вернемся к теме нашего разговора. В ресторане мы с Артуровной оторвались на полную катушку. Она тоже любительница поесть, но все равно стройная – бегает много. И вообще, Юля, ты единственная среди моих знакомых, равнодушная к пище. Я, наверное, закажу мемориальную доску и укреплю ее на своем бюсте. Там будет написано: «Нонна Кратова. С ней в начале XXI века общалась Юлия Бронникова. Девушка, Которая Не Любила Есть». Ты уникум. Вот сейчас: съела кусочек лазаньи и уже успокоилась. Скажешь, объелась?

– Объелась, – сыто кивнула я.

Правда!

– Эх, Юля, мне бы такое отношение к пище. Нет же. Я думаю о еде постоянно. Все время хочу жрать. Никогда не похудею.

Нонна душераздирающе вздохнула. Ее жалобный вид разрывал сердце. Если б она сейчас выбивала из некоего миллионера спонсорскую помощь, он бы без промедления выписал чек на сто тысяч евро.

Чтобы залечить душевную рану, подруга тут же подозвала официанта и потребовала дать ей десертное меню.

– Ты сейчас раздашь долги, – сказала я. – А что, если вам уехать в Лондон? У тебя ведь там сынок учится.

– И что?

– Будете жить вместе. И Романа вырвешь из привычного круга. Он лишится партнеров. Перестанет играть.

– Он и так перестал.

– А почему ты такая измученная?

– Переживаю. Вдруг сорвется. Все время на нервах.

– Вот и уезжайте скорее в Лондон!

– Опомнись, Юля! Мне только Лондона не хватало для полного кайфа. Прежде чем Роман добрался до нашего города, он всю страну исколесил. И везде повторялась одна и та же история. Сначала он пытался держаться, работал, приобретал друзей и знакомых… Потом начинал играть, и все рушилось. А в Лондоне нахлынут новые впечатления, взбудоражат его. И вскоре ко мне придут три страшных негра и скажут: мадам, ваш друг проиграл Биг-Бен и две башни Виндзорского дворца – надо бы оплатить, пока мы добрые… Рома, знаешь ли, мастак проигрывать то, что ему не принадлежит.

– Да, это мы уже проходили.

– Но сейчас – тьфу-тьфу – у нас затишье. О, как я надеюсь, как мечтаю! Знаешь, решила нанять хорошего психотерапевта. Пусть лечит мое горюшко от пристрастия к картам.

– Думаешь, можно вылечить?

– Не знаю. Но попытаюсь.

– Как ты все это терпишь?

– А куда деваться, Юля? Знаешь, Роман стал для меня ловушкой. Но и я для него – тоже.

– Как это?

– Так. Представь, что Роман находится в каком-то другом городе… Он проигрался в пух и прах, денег нет. В большую игру его уже не возьмут. Все двери перед ним закроются. Согласна?

– Согласна.

– А здесь, у нас? Всем известно: Роман Губаев – мужик Нонны Кратовой. Умалишенной тетки, готовой оплачивать все его долги. И Роман садится за стол без копейки денег. Его расписки имеют вес документа с автографом министра финансов. Ему верят на слово.

– Действительно. Мне это не приходило в голову.

– Вот-вот. Получается, я тоже причастна к его падению. Не только он меня сгубил, я его – тоже.

– Лучше б мы с тобой меньше бродили по ресторанам, – мрачно заметила я. – Тогда бы ты и с Романом не познакомилась.

– А я не жалею, что познакомилась с ним, – загадочно улыбнулась Нонна. – Дорого плачу, но многое получаю. Сладострастное свидание под трассирующими пулями. Великолепный полет с пылающими крыльями. Восторг, горечь, боль, радость – все перемешано.

– Ну надо же… А я предпочитаю более спокойные отношения.

– Все люди разные. Слушай, но неужели ты откажешься от десерта? Вот так прямо и решительно откажешься? Нет – и точка?

– Ой, Нонночка, в меня уже не лезет! – взмолилась я.

– Да, ты уникальная девица. А я не могу выбрать. Все хочу – и тирамису, и яблочный штрудель, и грушу под ежевичным муссом. Если я закажу сразу три эти позиции – типа, нам с тобой на двоих. А съем все одна… Ты не будешь меня презирать?

– Вот еще! Конечно, не буду. Но и ты потом не жалуйся на пять килограммов, таинственным образом прилипших к твоей талии.

– Юля, не будь жестокой. Не напоминай. Я и слов-то таких не знаю – талия, килограммы. О чем это ты говоришь? За яблочный штрудель я продам Отечество и план родного завода.

– Наверное, поэтому ты снисходительна к страстям Романа. Ты хорошо его понимаешь. Вы оба не способны сказать себе «нет».

– Да, верно.

– И я точно такая же. – С этими словами я полезла в сумку за сигаретами.

Звонок Никиты заставил меня сорваться с места.

– Юлька, – сказал любимый, – скоро буду дома. Осталось каких-то сто семьдесят кэмэ пропилить.

– Сегодня?! – завопила я.

– Ну да, я же говорю – всего сто семьдесят километров осталось до города. Готовься, малыш. Я страшно соскучился. Уже начинай раздеваться.

Какое там – раздеваться!

Вся квартира засыпана окурками.

В холодильнике пять мышей делают себе харакири.

Я рванула в сторону супермаркета «Магнит» в таком темпе, словно там бесплатно раздавали нефтяные скважины. Требовалось немедленно остановить групповое самоубийство мышей в моем холодильнике. А из супермаркета с тяжелыми сумками помчусь домой: убирать, драить, варить, жарить.

Любимый возвращается!

О, счастье!


С Гришей П. мы вместе заканчивали журфак. На курсе он был признанным гением – никто не умел лучше его написать заметку (лаконично, четко) или очерк (емко, выпукло). После университета гений осел в областной газете, где и работал уже многие годы за мизерный оклад. Я время от времени звонила ему, когда возникала потребность в информации. Он всегда разговаривал снисходительным тоном и никак не мог простить мне того, что я «продалась буржуям».

Сам Гриша никому не продался, он публиковал острые, полные социальной желчи статьи, на которые, впрочем, никто не реагировал. Его пространные рассуждения о загубленной чиновниками и олигархами России по сочности языка конкурировали с произведениями, номинированными на Букер. Но лично я рекомендовала бы ему разнообразить темы. Ведь если в каждом номере гундеть об одном и том же, получаются те же самые девять статей о пластиковых окнах. Но мне за них, по крайней мере, хороший гонорар заплатят и премию. А Грише что?

И денег – ни фига.

И Россию он, хоть тресни, не переделает.

– Гриш, привет, как дела?

– А, Бронникова! Здравствуй, здравствуй, дорогая! Давненько не звонила. Некогда? Деньги зарабатываешь?

– И правда, Гриш, зашиваюсь.

– Уже небось на джип себе заработала? – ревниво поинтересовался приятель.

– Что ты, Гриш. Мне бы с кредитом рассчитаться.

– Каким?

– За квартиру.

– Уже и квартиру себе купила! – возмутился Григорий.

– Да по ипотеке! – успокоила я товарища. – Еще платить и платить.

– А-а… Ну, Бронникова, как жизнь-то? Продолжаешь прославлять городских буржуев?

– Угу. И областных – тоже.

– Ну-ну. Продалась ты, Юля, за булку с маслом.

– С маслом и с икрой, – улыбнулась я.

– Почитываю твои опусы, Анфиса Броневик. Ну… Миленько, – с трудом выдавил Гриша.

– О, мерси. Я тоже всегда с удовольствием читаю твои статьи. Ты так остро пишешь, у тебя великолепный язык. Думаю, ты выражаешь мысли сотен людей, но не все умеют так точно, метко сформулировать суть.

– М-да, – самодовольно согласился Григорий. – Ты, Юля, тоже гораздо большего достигла бы, если б работала над стилем, не ленилась. Лентяйка ты, матушка!

Я лентяйка.

Этот факт неоспорим.

Я прижимала телефонную трубку плечом к уху, руками чистила картошку, а ногой возила по линолеуму половую тряпку – готовилась к приезду любимого. За полчаса до разговора с Гришей я успела пропылесосить квартиру, вытереть пыль, поменять постельное белье, покромсать бефстроганов и поставить его тушиться.

А Гриша, насколько я его знаю, сейчас лежит на продавленном диване, в рваных трениках и с грязной головой. И размышляет над очередной пафосной статьей.

Ладно, проехали.

Лентяйка так лентяйка.

– Да ладно, Гриш! Твоих высот мне все равно не достичь. Да и нужно ли, учитывая, в каком издании я работаю, – подыграла я коллеге (пусть потешится мальчик). – Лучше расскажи-ка о концепции реконструкции центра, разработанной мэрией. У меня тут информация по дому на улице Великих Восстаний. Получается, реконструкция будет стоить огромных нервных затрат и горожанам, и мэрии, и инвесторам.

– Все верно. Три года назад мэрия и городская дума разработали эту программу. Последний год она активно воплощается в жизнь. Несколько центральных улиц будут полностью перестроены. Инвесторы обещают изумить нас невероятными архитектурными красотами. Все старье снесут, возведут новые здания, расширят проспекты. Центр города вскоре будет выглядеть так, как и должен выглядеть центр современного мегаполиса.

– А людей будут выселять в спальные районы.

– Естественно. Ну, выдадут им какую-нибудь компенсацию. С другой стороны, в центре много ветхих домов с деревянными перекрытиями и тараканами. Думаю, неплохо будет получить взамен этого квартиру в новостройке. Но ты права. Обязательно чьи-то интересы будут ущемлены, кого-то ждет инфаркт, кого-то будут выселять с судебными приставами. И про четырехэтажку на улице Великих Восстаний я тоже знаю. Мы публиковали несколько гневных писем от жильцов этого дома, статьи писали про них, давали разъяснительное интервью с Котельниковым, заммэра по градостроительству. Не повезло беднягам. Их дом снесут.

– Но ведь его не обязательно сносить? Можно было бы и отремонтировать!

– А кому он нужен, кроме жильцов? Этот дом на улице Великих Восстаний всем мешает.

– Да, там же во дворе построили бизнес-центр.

– Угу, правильно. Поэтому домику и подписан смертный приговор. У нас же все так делается, по справедливости. Я знаю, что в бизнес-центр вбухано полмиллиарда рублей. Неужели кучка негодующих пенсионеров сможет кому-то что-то доказать? Представляешь, какие убытки инвесторам, если бизнес-центр не обзаведется хорошей парковкой? Если будет торчать во дворах на второй линии?

– Да-а… Спасибо, Гриш.

– Всегда пожалуйста. Звони еще.

Я поставила в духовку форму с нарезанной картошкой – это будет «картофель по-савойски» – и задумалась. Интересная мысль пришла мне в голову. А вдруг наш враг вовсе не Ярослав Кунгуров? Вдруг к исчезновению Льва приложила руку строительная компания «Спектрал»? Лев яростно боролся с этой фирмой. Возможно, они его и устранили.

Так.

На всякий случай.

Чтобы еще чего не придумал…

Глава 11

Белка в колесе

– Юля, я придумала оригинальную тему для статьи. Ты обязательно должна за нее взяться, – радостно сообщила Марина Аркадьевна.

Мы находились в ее кабинете. В окно било солнце, пылинки невесомо парили в золотистых лучах, пронизывающих комнату. Я видела пудру на лице начальницы, тушь на ее ресницах – боковой свет так безжалостен! Марина Аркадьевна только что закончила говорить по телефону, а я делала пятый рейс от редакторского стола к подоконнику, лихо управляя креслом на колесиках.

Она придумала оригинальную тему?

Например: «Похудеть на тонну за 60 секунд»?

Когда работаешь в дамском журнале, одном из тысячи подобных, чьими обложками забиты витрины киосков, рассчитывать на особую оригинальность не приходится. Любая тема заезжена коллегами, как проселочная дорога. Но в принципе сейчас я готова с энтузиазмом рассмотреть все предложения. Главное, чтобы это не было связано с пластиковыми окнами.

Я затормозила, развернулась и припарковала кресло напротив редактора «Стильной леди».

Ну-с?

– Назовем статью «2409-я попытка», – бодро сказала Марина Аркадьевна. – Ты напишешь о том, как безуспешно пыталась бросить курить.

Гениально!

Кажется, этот вопрос не муссировался только в журнале «Веселые картинки». Все остальные уже приложили руку.

– Поделишься личным опытом, расскажешь о медицинских приспособлениях – всяких жвачках, пластырях и так далее. Проанализируешь литературу на эту тему. Посетишь антиникотиновый тренинг. Возьмешь интервью у профессора-пульмонолога, и он в красках опишет процесс загнивания легких у заядлого курильщика. Курильщицы!

– О! – ошарашенно выдохнула я. – А дальше? Вы поставите статью между двумя полосами рекламы дамских сигарет?

– Нет, зачем же? Найдем другое местечко.

– А почему вы, Марина Аркадьевна, думаете, что мне так и не удалось бросить курить? – с обидой в голосе спросила я.

Никита приехал вчера в десять вечера. И уже целых двенадцать часов я не прикасалась к сигаретам! Это подвиг.

С почином!

Любимый полагает, я давно уже не курю.

Буду оправдывать доверие.

Но какова Марина Аркадьевна! Подняла больную тему – а кто ее просил? Тут же в моем горле запершило, губы пересохли, а в глазах зажегся красный огонек – «Поиск цели». И теперь я могла думать только об одном: как бы поскорее выбраться из офиса редакции и зажать зубами сигарету…

– Так что ты об этом думаешь?

– О’кей, давайте напишем про гнилые легкие курильщицы, – согласилась я. – Сколько знаков?

– Десять тысяч будет достаточно.

– Договорились.

– Да, Юля, забыла тебе сказать: ты сегодня отлично выглядишь.

Я растаяла. Скупая похвала моего требовательного редактора стоит тысячи медовых песнопений Кунгурова. Тот расточает восторги направо и налево. А Марина Аркадьевна не готова испытывать экстаз, увидев голые коленки. Она ценительница ядреного гламура, и, раз я дождалась от нее комплимента, значит, сегодня оделась исключительно хорошо.

Я украдкой взглянула вниз. Там, по обыкновению, увидела топ и джинсы. Наверное, топ отвечает цветовым тенденциям этого лета, а джинсы – единственно верного покроя.

Ура!

На щеках от удовольствия вспыхнул румянец. Моя приверженность минимализму наконец-то оценена.

– Одета ты, конечно, ужасно, – добавила Марина Аркадьевна. – Ну, как всегда. Но выглядишь феноменально…


Николаша Кривицкий – следующий пункт моего утреннего меню – подтвердил заявление редактора «Стильной леди».

– О, привет! Хмм, какая ты сегодня… Потрясающая.

Я добралась до сверкающего здания «Лидера», чтобы поделиться с Колей подозрениями насчет строительной компании. Не «Спектрал» ли переиначил судьбу Льва Таирова и поставил неопределенное многоточие в его жизни? Не вешаем ли мы на Кунгурова чужую вину?

Итак, я потрясающая…

Как приятно это слышать.

Сама чувствую, что сегодня излучаю особый свет, – благодаря Никите. Он вернулся истосковавшимся. Одичал до такой степени, словно уезжал не на несколько дней, а по крайней мере два года бороздил океан в кругосветном плавании. Прямо на пороге квартиры вцепился в свою девочку мертвой хваткой, даже мои тонкие намеки на тему «Взаимосвязь между нарушением правил личной гигиены и гинекологическими заболеваниями морских свинок» не имели эффекта. Никита просто зажал мне рот и поволок на кровать, как лев в саванне тащит добычу. Если бы мы выставили на продажу в Интернете наше хоум-видео с записью сегодняшней ночи, то сразу стали бы миллионерами. Звезды порнобизнеса отдыхают!

И утром я отправилась по делам в состоянии сладкой измученности, распространяя вокруг таинственное свечение – истома, удовлетворение, восторг. Мужчины это чувствовали, делали стойку. Женщины ревниво поглядывали в мою сторону, пытаясь понять причину моего волшебного сияния…

– Вчера опять объехал все больницы, морги, – вернул меня на землю Николай.

Я сникла. Мое существование в последние дни было окрашено в трагические багрово-серые тона – какой бы сильной ни была радость от встречи с Никитой, фоновые эмоции оставались неизменными: тоска и печаль, вызванные несчастьем подруги. Страшно подумать, что же тогда испытывала Ирина…

– А от твоих приятелей, извини уж, Коля, вообще никакого толку! Этот Сергей Иванович и все его войско хоть как-то, что-то, где-то? А?

Николаша моментально встал на дыбы. Вероятно, обвинение в неэффективности было для него болезненным. Наверное, и сам корил себя день и ночь, ел поедом за вынужденное бездействие. Однако вернуть друга не мог.

– Ты что, Юля! Вот, смотри. Окрестные леса рядом с коттеджным поселком прочесали раза три, не меньше. Ни одной кочки и ямы не пропустили. Всех соседей опросили. Всех сотрудников Льва тоже. Все его связи, знакомства отследили. За Кунгуровым установили слежку. Хотели еще по местному телевидению сделать сюжет, но Ирина отказалась.

– Да, я знаю, конечно. Она боится, что отец Льва узнает об исчезновении сына.

– Но это глупо – скрывать от него! Все равно до него дойдут слухи.

– Но ведь Лев может найтись раньше, чем его отец свалится с инфарктом от кошмарного известия!

– Ты веришь?

– Я хочу верить!

– Не знаю… Я уже потерял надежду. В общем, Юля, мои друзья серьезно пытались помочь, – сказал Николай. – Но очевидно, весь ужас ситуации в том, что помочь нам не может никто.

Он сидел за своим огромным столом, сердитый и расстроенный, и нервно рисовал на бумажке треугольники и квадраты.

– Нет, – упрямо сказала я. – Нет же! Так бывает только в детективных фильмах. А у нас обычная жизнь!

– Юля, проснись! Тысячи людей значатся в списках пропавших без вести. Как в войну.

– Нет, это не должно было случиться именно с моей подругой! – обиженно выкрикнула я. – У них все сложилось как в сказке, и Лев был для Иры настоящим принцем. Но сказка длиною всего лишь в один год – это утонченное издевательство! Так несправедливо! У них должна была родиться двойня, они бы растили детей, резвились бы на курортах, учили отпрысков в Англии, а потом бы превратились в трогательных старичков, которые гуляют держась за руки.

– Юля, но ты же не будешь сейчас плакать, да? – взмолился Николай.

Я судорожно вздохнула. Слезы действительно были совсем близко.

– Нет, не буду. Слушай, у меня возникло одно подозрение.

– Что еще? – недовольно сморщился Коля. Очевидно, он предпочитал выслушивать отчеты профессионалов, а не речи следопыта-самоучки.

– Ты ведь знаешь о битве титанов – Льва Таирова и строительной компании «Спектрал»?

– Ну конечно.

– Ты даже устраивал Льву встречу с Котельниковым, заместителем мэра по вопросам градостроительства.

– Устраивал. Льву ведь отказать невозможно. Пристал, как репей. Хотя я сразу ему сказал – все твои телодвижения бесполезны. Офисный центр все равно достроят, а дом отца – снесут. И я оказался прав, нет, что ли?

– Так вот, а если мы заблуждаемся? Если именно «Спектрал» и замешан во всей этой истории? А вовсе не Ярослав Кунгуров с его дикой жаждой абсолютного первенства.

– Вот еще!

– Нет, Коля, серьезно!

– Какой смысл «Спектралу» устранять Льва, если это сражение они и так выиграли? Зачем добивать поверженного врага?

– Ну, я не знаю…

– Вот именно, Юля, ты не знаешь. А Льву популярно объяснили – его мелкособственнические интересы столкнулись с интересами города, затеявшего глобальную реконструкцию. В эту программу вложены миллионы долларов, и она будет реализована, даже если придется выселить на окраины девяносто процентов горожан.

– Но ведь…

– Льву надо было честно признать – вложение денег в квартиру отца было его самой большой ошибкой. Тут ему отказало его риелторское чутье. Не просчитал ситуацию, откровенно лоханулся. Но он же уперся рогом. Пошел на принцип. А в результате ничего не добился.

– Что ж, по крайней мере, не сдался без боя, – хмыкнула я. – Но почему тогда Кунгуров говорит, что Лев сам предложил ему объединить «Квартал» и «Супер-Сити»? Почему он буквально клянется в любви ко Льву?

Николаша наградил меня уничтожающим взглядом, расстрелял, можно сказать, из огнемета. Я сразу загрустила. Почему-то вспомнилась коронная фраза Марго: «Юля, ты дура!»

– Нет, я, конечно, наслышан о способности Кунгурова очаровывать девушек. Но неужели он настолько ловок? Уже запудрил тебе мозги? Юля! Ты веришь каждому его слову?

– Нет! – закричала я. – Не верю!

– Скажи, зачем же Лев собирал компромат на Кунгурова? Уж лучше озаботился бы поиском сведений, порочащих компанию «Спектрал».

– А-а… Точно. Об этом я как-то не подумала.

– Вот именно – не подумала. Скажи, за последний месяц ты сколько раз общалась со Львом?

– Ну… Пару раз виделись. Когда я приезжала в гости к Ирине.

– Великолепно! А мы с ним раз сто говорили по телефону. И не только в последний месяц, но и все предыдущие десять – двадцать лет.

– Ну да, ясно. Вы же друзья.

– И Лев не раз и не два пожаловался мне, как замучил его Кунгуров наездами и угрозами. Поэтому, Юля, советую тебе держаться подальше от этого демонического очаровашки. Он тебя схватит, похрустит тонкими косточками, выплюнет и отправится на поиски новой жертвы…

Несколько секунд после Колиной отповеди я понуро молчала. Встречаясь с Кунгуровым, я воображала себя самоотверженной партизанкой, пробравшейся в тыл врага для сбора информации. Сейчас же поняла, насколько опрометчиво поступала. С этим человеком вообще нельзя связываться!

Какая же я глупая!

– Ой, Коль, кабинет у тебя шикарный, – льстиво заметила я, пытаясь уйти от неприятной темы и отвлечь Николая от мыслей о моей безмозглости. – Такой размах.

Коля поморщился. Видимо, сегодня ничего не вызывало у него воодушевления.

– Кабинет шикарный, – с кислым видом кивнул он. – А толку? Я тут работаю за зарплату. Так, наемное быдло.

– Ты что! – возмутилась я. – Ты же топ-менеджер!

– Угу. Сегодня я здесь, а завтра меня уже уволили. Пусть даже принесу хозяину звезду с неба… Нет, Юля, лучше иметь собственный бизнес и не зависеть от прихотей и настроения начальства. Только не у всех получается организовать свое дело…

В качестве иллюстрации к словам Николая в кабинете возникла Лариса Хохлова и, наградив меня недовольным взглядом, сразу же наехала на подчиненного:

– Николай Константинович, где спецификации на ПВХ-профили, поступившие вчера?

Уловив знакомый термин, я поежилась. ПВХ-профили мне уже снились. Во сне они увеличивались до размеров небоскреба, приобретали кровавый цвет, а потом у них внезапно вырастала русая борода, и голосом Степана Даниловича они грохотали мне в ухо: «А где еще две статьи?!»

Николаша подпрыгнул в кресле и сунул руки по локоть в ящик стола. Через секунду Лариса Петровна была удовлетворена, получив в зубы вожделенные спецификации, однако лицо ее добрее не стало. Ее определенно не пугала перспектива обзавестись парочкой свежих мимических морщин – она сердито смотрела на Колю, и ее красивые брови норовили сомкнуться в сплошную линию.

Впрочем, Ларису Петровну это бы не испортило. Сегодня, как и в прошлый раз, она выглядела исключительно ярко и привлекательно. Теперь на ней был надет бирюзовый костюм, а аксессуары она выбрала цвета шоколада. Я знаю еще одну даму, одевающуюся столько же броско, – это моя подруга Нонна Кратова. Правда, когда Нонна дает волю своей дизайнерской фантазии, у окружающих рябит в глазах и сводит скулы. Поэтому последнее время мы не позволяли Нонне самостоятельно выбирать гардероб – сначала с ней ходила по магазинам Ирина, обладающая удивительным вкусом, потом наша бизнес-леди наняла профессионального стилиста…

Не знаю, пользовалась ли услугами стилиста Колина директриса, но ее наряд смотрелся гармонично и изысканно. Чувствовалось – на него потрачены немалые деньги… Я вздохнула, вспомнив слова Марины Аркадьевны.

Одета ты, конечно, ужасно.

Ну, как всегда.

– Лариса Петровна, познакомьтесь, это Юлия Бронникова, она работает в журнале «Удачные покупки», – представил меня Коля, чутко уловив причину разлитого в воздухе недовольства: кажется, госпоже Хохловой не понравилось вновь увидеть рядом с подчиненным какую-то девицу.

Не работает, а девчонок клеит.

Прямо в офисе!

Какова наглость!

– Здрасте, – запоздало пролепетала я.

– Добрый день, – царственно кивнула дама.

– Да, кстати, а мы скоро выпускаем спецномер. Он будет про фирмы, производящие евроокна, – ляпнула я.

Молчать!

– Да? – тут же заинтересовалась Лариса Петровна. Она отпустила ручку двери, за которую держалась, и повернулась ко мне всем корпусом.

О, корпус у нее был шикарный! В расстегнутом вороте блузки пышно громоздились два сдобных холма. Порыв ветра, спровоцированный ополоумевшим кондиционером, пригнал к нам с Николашей волну нежного и чувственного аромата.

– Это интересно, – сказала Лариса Петровна. – «Удачные покупки» я регулярно просматриваю. Как будет выглядеть спецвыпуск? Получится что-то вроде справочника фирм?

– Да, но гораздо живее и красочнее.

– И все предприятия, занимающиеся пластиковыми окнами, будут представлены в журнале? – ревнивым тоном осведомилась Лариса Петровна.

– Все, кто захотел этого и оплатил рекламный материал, – уныло пробормотала я, предчувствуя нехорошее.

Кто тянул меня за язык?!

Когда же я научусь молчать?!

– Странно, что наша компания – самая крупная в этом сегменте рынка – не получила предложения от «Удачных покупок», – обиженно оттопырила губку Лариса Петровна.

Ну как же!

Их обошли вниманием.

А конкуренты предстанут перед читателями во всей красе!

– Еще не все потеряно. Мы только готовим материалы. И потом, разве вы нуждаетесь в рекламе?

– Я позвоню вашему главному редактору. Мы немного знакомы… Степан… Степан Максимович?

– Степан Данилович, – тоскливо поправила я. – Отличная идея. Возьмите, тут его телефоны. – Я протянула дородной красотке визитку босса. – А, вот еще… Расценки на публикацию рекламных статей. Вот.

– Спасибо, – улыбнулась Лариса Петровна и взяла карточку и прайс. – Спасибо, Юля. Как удачно, что вы сообщили мне об этом. Было бы странно, если б в спецвыпуске журнала не упомянули о «Лидере».

– Все равно что случайно забыть о компании «Майкрософт», рассказывая о компьютерном рынке, да?

– Ха-ха, точно!

Из кабинета технического директора Лариса Хохлова выпорхнула гораздо более веселой, чем вошла туда. Что ж… Пусть она заправляет «Лидером», командует персоналом, но она, так же как и Николай, является обыкновенным наемным рабочим. И она беспокоится за свое место! Пусть зарплата и позволяет Ларисе одеваться в Escada и ездить на последней модели «тойоты», однако владелец компании в любой момент может отправить ее в отставку. Разозлившись, например, из-за того, что в специальном номере «Удачных покупок» ни слова не было сказано о его процветающей фирме…

– Как ты, Юля, ловко завязываешь контакты с людьми, – заметил Коля.

– О да, – горестно вздохнула я.

– Предвижу, это не последняя твоя встреча с Ларисой.

– Увы.

Сердце рвалось на части – я уже предвидела, что вскоре мобильник забрыкается в сумочке, как пятимесячный эмбрион, и Степан Данилович обрадует меня новым заданием. «Юленька, – скажет он. – Тут еще одна фирмочка наклюнулась. И они хотят суперэксклюзив. Напишешь для ровного счета не девять, а десять статей».

О-о-о!!!


Но сначала позвонил Ярослав Кунгуров.

С ним я разговаривала сухо и непреклонно, как и следует говорить с назойливым ухажером или убийцей. Правда, моей стойкости хватило всего на несколько минут. Потом вкрадчивый баритон Кунгурова и все эти его «малыш, детка, котенок» сделали свое черное дело – я опять забыла наставления Николаши и поплыла…

Нет, существует же презумпция невиновности! Вину Кунгурова пока не удалось доказать. Мы же так и не нашли папку с компроматом. Значит, не знаем, насколько сильным и обоснованным было желание гендиректора «Супер-Сити» избавиться от молодого конкурента.

Кажется, сейчас я предаю Льва Таирова…

Кунгуров – виновен.

И точка.

Все дело в тестостероне. Бушующий тестостерон Кунгурова выплескивался на меня из телефонной трубки, заливал раскаленной лавой. Таким мужчинам очень трудно противостоять, я же не Берлинская стена. Имея колоссальное мужское обаяние, нетрудно убедить безмозглую девушку, что труп в багажнике – обычный манекен для витрины магазина.

А у Кунгурова однозначно в багажнике труп.

О боже!

– Юля, а что ты делаешь сегодня в три?

Я же обещала ему поход в ресторан! Наверняка он не забыл. Значит, сейчас пристанет с предложением пообедать. И мне придется целый час, усыпляя его бдительность, изображать девицу с отличным аппетитом. Он ведь мечтает увидеть женщину, зверски расправляющуюся с салатом оливье или антрекотом. Если обеспечить ему это зрелище, он растает. И, провоцируемый моими филигранно сформулированными вопросами, выложит всю правду о Льве Таирове…

Хмм…

Верится с трудом.

Во-первых, я обязательно подавлюсь салатом оливье (надо свести Кунгурова с Нонной. Вот она-то покажет ему, как умеют жрать дамы, когда отпускают тормоза!). Во-вторых, из Кунгурова не вытащить правды даже раскаленными щипцами. Чего уж полагаться на мое очарование?

А если я все равно не добьюсь результата, то мне нечего делать в ресторане. Только мучить себя!

– Ой, Ярослав Алексеевич, сегодня в три я…

– Отлично! Раз ты свободна, подъезжай в городской зоопарк.

– ?!!

В зоопарк?

Зачем?!

Дегустировать слона?!

– Нет, я, конечно, не настаиваю, но в три ноль-ноль чтоб была в зоопарке. Мы там проводим пиар-акцию, – объяснил Кунгуров.

– Какую? Раздаете бесплатные квартиры?

– Да нет, Юля. Дарим зоопарку орлана.

– Оба-на! – изумилась я. – Какой размах! Могли бы ограничиться парочкой хомяков.

– Ты язвишь, как я понимаю?

– Нет, что вы, Ярослав Алексеевич! Орлан – это прекрасно. И экономно. Да и зачем тратиться на жирафа или тигра? Главное – табличка с названием фирмы, презентовавшей зоопарку птицу, будет красоваться на клетке.

– Язвишь, – убедился Кунгуров. – Ну, признаюсь тебе, прелестное дитя, даже за орлана мы не заплатили ни копейки. Мой пиар-менеджер умудрился так организовать акцию, что донором является другая фирма. Но на клетке, ты права, будет висеть табличка с логотипом «Супер-Сити». Так ты придешь?

– Обязательно. Хочу посмотреть на орлана и на ловкого пиар-менеджера.

Надеюсь, акция закончится до шести?

Потому что в семь вечера мы с моим гражданским мужем отправляемся в гости к свекрови. Лана Александровна пригласила на ужин. Наверное, сейчас уже шерстит меню ресторана, расположенного рядом с ее домом, потому что на кухне она, естественно, колдовать не станет. Побоится испортить маникюр…

Кажется, я злюсь?

Что со мной?

О свекрови – только в превосходной степени.

Она такая душечка.


Какие бывают совпадения – можно купить заграничную турпутевку, пролететь пять тысяч километров на самолете и, въехав в гостиницу, напороться в лифте на знакомого. А можно дважды за день встретить одного и того же человека в разных концах города и гадать, почему же пересеклись ваши траектории.

Мне не пришлось лететь через океан: я столкнулась нос к носу с Анастасией Евгеньевной, сотрудницей «Супер-Сити», в дорогом супермаркете в секторе подарков. Я разглядывала жемчужно-серую вазу, опутанную серебряными листьями, и пыталась представить, ввергнет ли она в экстаз мою фьючерсную свекровь. А потом посмотрела влево, чтобы узнать, кто же рассматривает этот шедевр с не меньшей заинтересованностью. И увидела знакомое лицо.

– Ой, здравствуйте! – закричала я на весь магазин. – Вот так встреча!

Сотрудница «Супер-Сити» испуганно шарахнулась в сторону.

– Вы работаете у Ярослава Алексеевича!

Услышав имя драгоценного шефа, Анастасия Евгеньевна разулыбалась.

– Ах да, припоминаю, – сказала она. – Вы к нему приходили.

– Пишу статью о вашей фирме и о Ярославе Алексеевиче, – объяснила я.

Следующий час мы провели в тесном контакте. Жемчужно-серую вазу забрала Анастасия Евгеньевна – сегодня она шла на день рождения к подруге. А для моей свекрови посоветовала приобрести банный набор – корзинку с соляными бомбами, скрабами, ароматическими шариками и кубиком мыла, сделанного вручную. Мыло выглядело довольно непритязательно – какое-то коричневое, скособоченное… Наверное, в этом есть особый шик.

Может, лучше было купить книгу?

Ну да.

Подарочный альбом «Шейпинг для дам старше шестидесяти».

Вот Ланочка обрадовалась бы!

Кроме помощи в выборе подарка, Анастасия Евгеньевна с готовностью обогатила меня разнообразными сведениями из жизни босса. Я объяснила свой пристальный интерес к личности Кунгурова необходимостью написать про него статью. Но даму не приходилось стимулировать, она сама рвалась в бой, и за час болтовни я узнала о Кунгурове массу интересного. Видимо, шеф вызывал у Анастасии Евгеньевны искренний восторг, а многие годы совместной работы только укрепили ее преданность.

Я испытывала все большую растерянность. Образ врага, и так не очень целостный, раскалывался на куски. Исходя из имеющихся фактов, я представляла Кунгурова волком в овечьей шкуре, чудовищем, ловко маскирующим свою суть. А послушать Анастасию Евгеньевну – он просто ангел! Человек невероятной доброты и отзывчивости («Никогда не откажет в помощи, вот Елене Дмитриевне устроил прием у хорошего хирурга, а Николаю Ильичу помог спасти от тюрьмы племянника…»), душа компании («И тогда мы берем палатки, котелки и выбираемся на природу, корпоративно отдыхаем, так сказать, а Ярослав Алексеевич поет под гитару – ах, как он поет, какой удивительный у него голос!»), потрясающий мужчина («Вот муж никогда не заметит моей новой прически! Скажет: да, да, отличная кофточка, а что у нас на ужин? А Ярослав Алексеевич всегда и заметит, и оценит, и похвалит!»)…

Он еще и под гитару поет…

Как же так?!

Анастасия не первый год работает у Кунгурова. Неужели за столько лет он ни разу не продемонстрировал свое настоящее лицо?

Возможно.

Но станет ли мадам обсуждать с журналисткой недостатки босса? Она же не дура. Наверняка Кунгуров бывает и жесток, и несправедлив. Но мудрая женщина предпочитает восславить душевные качества начальника, а не выливать на босса ушат грязи. И когда я вновь приду на интервью к Кунгурову, то скажу ему: «А мы тут разговаривали с Анастасией Евгеньевной… Она от вас просто без ума. Вы – бесподобный руководитель!»

И все равно…

Пусть я и оцениваю слова подчиненной в адрес начальника с долей скептицизма, но факты говорят о том, что у Кунгурова действительно доброе сердце.

Доброе сердце?!

У этого монстра?!

Да! Ведь вытаскивал же он из тюрьмы чужого племянника-охламона? Самой Анастасии Евгеньевне помог с переездом. Какой-то Олесе из отдела загородной недвижимости дал беспроцентный кредит на учебу в вузе. Какому-то Валерию Павловичу из отдела аренды и лизинга год выплачивал матпомощь, когда тот разбился ночью по дороге в аэропорт (хотя несчастный фактически уже не являлся сотрудником «Супер-Сити» – он взял отпуск с последующим увольнением!).

Не многие руководители будут впрягаться в проблемы подчиненных. Им проще уволить сотрудника, сказав: у нас современный, динамичный коллектив, а неудачники нам не нужны…

Из супермаркета я возвращалась озадаченная. Во-первых, мое восприятие Кунгурова становилось все более запутанным. Во-вторых, смущал темно-коричневый обмылок в банном наборе. Очевидно, я не понимаю, как это стильно – мыло ручной работы. Не улавливаю каких-то тонкостей.

Но вдруг Ланочка их тоже не уловит?


Решила посоветоваться с Ириной. Ей будет полезно отвлечься, сменив роль плакальщицы на амплуа консультанта. Она подскажет, обрадуется ли Никитина мамуля подарку. Если нет, я купила бы что-то другое. Пока не поздно. А раритетное мыло извела бы на себя (надеюсь, без потерь для эпидермиса).

– Ты что! – закричала Ириша в трубку. – С дуба рухнула?!

– Почему?! – испугалась я.

Не атомную же бомбу я собралась дарить свекрови – соляную!

– А вдруг она решит, что ты ей намекаешь: «Мадам, пора бы помыться!»

– Нет! – похолодела я. – Боже упаси!

До подобной трактовки вопроса мой убогий мозг не додумался бы и после суток размышлений. Очевидно, истина скрыта и от компаний, в диких количествах производящих подарочные банные наборы!

Какое счастье, что я посоветовалась с Ириной.

Я была в шаге от трагедии. Моя свекровь – утонченная, изысканная девушка. А я ей в зубы – коробку с пемзой и мылом (коричневым, у-ля-ля!). О нежных отношениях с Ланой Александровной можно будет смело забыть. А ведь Никита так надеется связать узами дружбы маман и подругу.

– У меня есть классная сумка. Очень крутая. И новая, естественно. С этикетками. Как я поняла, Никитина мама следит за модой. Поэтому ей понравится.

– Хм, наверное, эта сумка стоит бешеных денег, – осторожно предположила я.

За годы бедности у Ирины выработалась аллергия на дешевые вещи. И теперь она назначила себе курс лечения – покупает все только супердорогое.

– Да. Я привезла ее из Парижа. Мне пообещали фантастическую скидку, если я возьму сразу две одинаковых, представляешь? Ну, я не отказалась. И выходит, не зря! Теперь одну отдам тебе для достижения благородной цели – установления контакта со свекровью.

– Ты помнишь, я вообще-то экономлю, – смущенно призналась я.

– И?.. – грозно спросила Ириша.

– И… Думаю, сумка из Парижа мне не по карману.

– Юля! Почему ты такая вредная? – возмутилась Ирина. – Почему постоянно от всего отказываешься? Почему попрекаешь меня моим финансовым благополучием? Ведь ясное дело – я не жду, что ты заплатишь мне за сумку! Я хочу подарить ее тебе. Но опять двадцать пять – ты сейчас заведешь знакомую песню. Ой, ну какая ты гордая! Достала!

Я ошарашенно молчала. Ирина точно описала ситуацию. Мне действительно гораздо проще было общаться с ней год назад – до того, как она превратилась в богатенькую дамочку. Но я полагала, что только меня смущает подобное положение.

– Знаешь, я как-нибудь возьму подсчитаю, сколько денег ты истратила на меня и Анечку, когда мы буквально сидели на твоей шее. Ты согласна? Хотя нет, как же я сумею перевести в деньги бессонные ночи, нервы и любовь, вложенную в моего ребенка? А то, что ты постоянно вытираешь мне слезы, – это как учесть? Но ты даже не позволяешь заплатить за тебя в кафе! Или – какая-то сумка. Ее ты тоже не можешь взять у меня.

– Не какая-то, – желчно заметила я. – Из Парижа.

– Я тебя убью, – пообещала Ирина.

– Ладно, договорились. Беру.

– Ты дома? Сейчас заеду завезу.

– Я не дома. Я на подступах к зоопарку.

– Боже! Соскучилась по зверушкам?

– Конечно! У меня там презентация орлана. Потом – ужин с Никитой и свекровью.

– Так весь день и бегаешь, – грустно вздохнула Ирина. – А я тут одна сижу рыдаю. Ладно, у меня же есть твои ключи. Завезу сумку к тебе, оставлю в прихожей. Но завтра, подруга, ты не отвертишься от моего общества. Мы едем к гадалке.

– ?!!

– Да, придется.

– Ира, ты серьезно?

– Это моя последняя надежда. Мне дали адрес одной бабули. У нее биополе фонит, как обогащенный уран. Живет в глухой деревне, за двести километров от города. Выезжаем в восемь утра. Надеюсь, у тебя нет возражений?

Ирина говорила непререкаемым тоном, совершенно ей не свойственным. Вероятно, она боялась, что сейчас я начну ее отговаривать, взывать к здравому смыслу. Но я не сопротивлялась. Моя бедная Ириша! Идея обращения к гадалке была жестом отчаяния. Поэтому я готова была поддержать подругу и в этом. Даже если урановая бабуля прикажет для возвращения Льва сложить десять тысяч журавликов, я не стану обвинять ее в некомпетентности, а молча достану из шкафа упаковку бумаги.

– Значит, завтра в восемь ты за мной заедешь? – уточнила я.

– Да.

Глава 12

Катастрофа

Чествование риелторской компании, подарившей зоопарку орлана, растянулось на три часа. Ярослав Кунгуров блистал, сопровождаемый свитой из влюбленных в него сотрудниц. Было много журналистов – телевизионщики, газетчики и представители новостных агентств с удовольствием ухватились за позитивный информационный повод. Работу пиарщицы из «Супер-Сити» смело можно было оценить на пять с плюсом: крошечный эпизод из жизни компании она умело превратила в помпезное событие городского масштаба. Благодаря ее профессионализму имя риелторской компании раз двадцать повторят в новостях и напечатают в газетах – и за эту рекламу Кунгурову не придется выкладывать денежки из кармана…

В начале седьмого, лелея мечту прокатиться домой в ледяном салоне Никитиного автомобиля, я доковыляла до офиса «Фросткома». Суматошный выдался денек! По спине текло, по лбу и вискам – тоже. Девиз нынешнего лета «Потеют все!». Даже такие невесомые, бестелесные особи, как Юля Бронникова… Челюсти болели: я, словно верблюд, сосредоточенно утилизировала три антиникотиновые жвачки. Усилия, затрачиваемые на жевание, отнюдь не соответствовали степени облегчения моих страданий. Все равно ужасно хотелось курить.

Я остановилась у пешеходного перехода. Напротив, на другой стороне дороги, сверкал синими зеркальными поверхностями бизнес-центр. Я увидела, как по лестнице спускается Никита. Окутанный золотистым облаком моей любви, он сиял, словно «король-солнце». Он был исключительно хорош – крепкий, высокий, спортивный, – радовал глаз фактурой и пропорциями.

Приятно владеть такой красотой.

Но что это?! Какая-то девица взяла Никиту под локоть, прижалась к нему. В сторону парковки они уже двигались вместе.

Удар в самое сердце!

Рискуя жизнью, я перебежала дорогу. Мы не в Европе, где стоит пешеходу ступить на проезжую часть, и все автомобили тут же разбивает паралич – они замирают, как вкопанные. У нас наоборот: опрометчивое решение пешехода пересечь дорогу воспринимается водителями как сигнал к началу увлекательной игры «А ну-ка, прошмыгни!». Ведь так забавно наблюдать за нервными прыжками двуногого, пытающегося увернуться от бамперов!

– Никита! – окликнула я.

Парочка обернулась. Незнакомая брюнетка и не подумала отпустить руку моего возлюбленного. Она с интересом уставилась на взмыленное существо, преследующее их. У меня перехватило дыхание. Красотка, покусившаяся на мою собственность, выглядела великолепно. Она не являлась обладательницей пышной груди, точеного носика, пухлых губ и выбеленной челки, но подсознательно сразу же идентифицировалась как враг высшей категории.

Внимание: смертельная опасность!

Разглядывая по отдельности черты ее лица или изучая фигуру, трудно было бы сказать, откуда берется это очарование – все было довольно обыкновенным: и глаза, и губы, и нос. И простая короткая стрижка. И непритязательный летний костюм… Но темные волосы блестели на солнце, глаза мерцали, как два волшебных аквамарина, губы, едва тронутые помадой, складывались в обворожительную улыбку. Костюм из тонкой ткани фисташкового цвета сидел идеально – ни единой складки или залома. От красавицы веяло нездешностью и необычностью, в любой толпе она бы выделялась…

– Юлька! – обрадовался Никита. – Малыш!

«Малыша» прибили гвоздями к тротуару. Я не смела пошевелиться, остро ощущая свое несовершенство рядом с этим воплощением безупречности и шарма. Конечно! Она же не парилась три часа на солнцепеке, а развлекалась в прохладном офисе.

Развлекалась с моим парнем!

Убью.

Никита стряхнул с себя брюнетку и двинулся с объятиями к менее безупречному созданию.

То есть ко мне.

Моя челка прилипла ко лбу. Мою блузку можно было назвать свежей всего каких-то десять часов назад – именно в тот момент я вывалилась из подъезда в расплавленное марево июня…

Надеюсь, любимого не стошнит.

– Ты здесь случайно или специально?

– Я была в зоопарке, – промямлила я.

– Ну и правильно, что зашла. Сейчас домой, переоденемся – и в гости.

Девица молча стояла рядом и, загадочно улыбаясь, посматривала то на меня, то на Никиту.

Почему она не уходит?

– Кстати, Юля, познакомься, это Генри, – сказал Никита. – Давно вам уже надо было встретиться.

– Что? – не поняла я.

– Это же Генри! Ну, малыш, проснись! Я столько тебе про нее рассказывал!

Про нее?

Какая чушь!

Про НЕГО!!!

Генри – парень!

– Генри? – задыхаясь от ужаса, пробормотала я и уставилась на роскошную девицу. – Это… Генри?!

– Генгиэтт Нувель, – прокартавила красотка и ослепила улыбкой. – Юля, очэн пгиятный знакомицца.

Никита пророкотал длинную фразу на французском, Генриэтт с облегчением перешла на родной язык, отвечая ему что-то. Я стояла между ними, как дура, ничего не понимая, – взмокшая, ничтожная, убитая.

Генри – девушка?!

Как такое вышло?!

Куда смотрели родители-французы?!

Почему Никита сразу не сказал мне об этом? Почему никогда не называл координатора, присланного компанией «Шато», полным именем? Почему ни разу не обмолвился – «она», а постоянно говорил «мы с Генри»?!

И все это время они вместе мотались по командировкам, преодолевали сотни километров в автомобиле, жили в гостиницах… О-о-о, нет, нет, нет! Да эту девицу нельзя показывать мужчинам даже с расстояния два километра. Ее скромность и изысканность – хуже неприкрытого раскаленного сексапила. Уж лучше бы она была грудастой блондинкой! Но нет, Генриэтт – самая настоящая француженка: в ней бездна необъяснимой привлекательности и шарма. Один ее взгляд будоражит больше, чем фантазии Тинто Брасса, бюст Памелы Андерсон или телодвижения Мадонны образца 80-х…

Все, я пропала.

Такую соперницу мне не победить.

Сдаюсь без боя.

Раз Никита так упорно скрывал от меня половую принадлежность коллеги, значит, он полностью увяз в пучине – влюбился в брюнетку с первого же взгляда. Едва встретил ее в аэропорту.

Неужели у них уже был секс?

Я не переживу.

Нет, судя по отчаянию, с каким Никита набросился на меня после нескольких дней отсутствия, хитрая француженка держит его на расстоянии (одновременно распаляя страсть случайными прикосновениями, как, например, я могла наблюдать сейчас). Сегодня ночью милый с такой ураганной энергией ломился в открытую дверь, что я испугалась за сохранность кровати. Новую кровать нам сейчас не купить… Да к черту кровать! Эта иноземная стерва довела моего юношу до состояния подростковой взвинченности. Она провоцирует его, изводит.

И тем желаннее становится с каждым днем.

А мне-то что делать?!

– Подбросим Генри в гостиницу – и домой, – сказал Никита. – Девочки, давайте в машину.

Француженка, продолжая улыбаться, направилась к автомобилю. Она бесцеремонно уселась на переднее кресло.

Оно мое!

Я забилась на заднее сиденье, пытаясь сохранять невозмутимость. А мысленно уже каталась по асфальту в истерике!

– Не знать гусский, совсем не знать, – объяснила Генриэтт, повернув голову в мою сторону.

О, какой изумительный профиль!

Подкорректировать бы.

Врезать по переносице кирпичиком.

Француженка сокрушенно вздохнула. Ей будто бы хотелось всласть пощебетать со мной, но языковой барьер лишал этой возможности. Зато она могла беспрепятственно общаться с Никитой. Что и делала всю дорогу до гостиницы, без умолку квохча на своем тарабарском языке. Никита отвечал ей с улыбкой, хотя и односложно…

Около гостиницы Никита вылез из джипа, распахнул дверцу перед Генриэтт и помог ей выбраться наружу. На прощание француженка чмокнула его в щеку.

Я зажмурилась от боли – на меня словно выплеснули ведро кипятка.

Что она делает, эта сволочь?!!

– Юля, оревуар, анкор увидецца, уи? – заглянула в салон через окно Генриэтт.

– Конечно, еще увидитесь, не переживай, – кивнул Никита. – До завтра!

Ах, как бы мне сейчас хотелось демонстративно покинуть заднее сиденье, шандарахнув дверью так, что у джипа едва не вылетели стекла. Никита бы вздрогнул и посмотрел на меня с немым удивлением. Моей ярости хватило бы сейчас на битву с многотысячной армией – я готова была крушить и ломать, рвать вражеские тела на части, вонзать копья, выворачивать шейные позвонки…

«Чудесно! – ядовито произнесла бы я, усаживаясь впереди. – Теперь рассказывай. Генри означает Генриэтт. Почему же это выяснилось только спустя несколько недель после ее появления в нашей жизни? Почему ты дурил меня, как последнюю идиотку? Она целует тебя в щечку, не стесняясь моего присутствия. Мне страшно предположить, куда еще она тебя целует, когда поблизости никого нет! Ты просто негодяй! Я ненавижу вас обоих!»

Нет.

Я ненавижу только Генри.

И поэтому не готова прямо сейчас начать выяснять отношения.

Автомобиль рванул с места. Я осталась сидеть на заднем сиденье, проглотив комок из воплей и обвинений, – так и не произнесла ни слова.

– Малышка, не хочешь пересесть? – улыбнулся мне Никита в зеркало. – Тебя так совсем не видно. А я соскучился.

– Тут посижу, – прошелестела я сзади. Уж лучше любимому не видеть сейчас моего лица. – Устала очень.

– Заметно. Бедняжка моя. Как тебя в зоопарк-то занесло?

– Сильно заметно? – тщательно скрывая слезы в голосе, переспросила я.

– Видно, что ты капитально запарилась. Ничего, сейчас мы примем холодный душ. Ты прости, у Генри такие вольные манеры. Она со всеми лезет целоваться. – Никита потер щеку, куда его чмокнула француженка.

– И с дамами тоже? – язвительно поинтересовалась я.

– Представь, только с мужиками. Как она тебе? Понравилась?

– Девушка с шармом, – сухо заметила я.

Лучше бы – со шрамом.

Через всю рожу.

Туго зарубцевавшийся, блестящий розовый шрам…

Отвратительный, как крысиный хвост!

Чтоб неповадно было с чужими парнями целоваться!

– А почему ты все время называешь ее Генри?

– Так она же Генри.

– Вообще-то она Генриэтт.

– Она сама об этом попросила. Ей так больше нравится.

– А-а, понятно. Только Генри – мужское имя. А она так женственна, сексуальна, – с тоской признала я.

– Да, у каждого свои тараканы. Имя Генриэтт она вообще ненавидит. Говорит, с ним связаны плохие ассоциации. Да ради бога! Генри так Генри. Гораздо важнее, что тебя зовут Юлей, а не Розамундой.

– Розамундой?

– Обожаю твое имя. Оно сладкое и детское. И ты сама такая же.

Приплыли…

И что же мне думать после таких слов?

Француженка – побоку? Она для Никиты ничего не значит? Или он просто морочит мне голову? Вопросы, вопросы, вопросы… Подозреваю, мне придется теряться в догадках до самого отъезда Генриэтт из России.

Поскорее бы она свалила.


На тумбочке в прихожей лежала сумка из тисненой кожи малинового цвета. Я невольно залюбовалась этим совершенством. Ручки крепились к корпусу золотыми кольцами, карманы были филигранно отстрочены. Две переплетенные буквы на боку сумки, а также повторяющийся мотив на шелковой подкладке свидетельствовали – Ириша отдала мне вещь громкой марки, упоминание которой заставляет трепетать модниц всего мира. Ярлычок с ценой был предусмотрительно отрезан. Подруга позаботилась, чтобы меня не хватил удар…

– Ух ты! – удивился Никита. – В глазах слепит. Что это – мечта ставропольской фермерши?

– Сам ты мечта, – отбрила я друга.

Мечта Генриэтт Нувель.

– Это подарок для твоей мамы.

– Да что ты!

– Фирменная сумочка. Не видишь, крутизна какая?

– Думаешь, ей понравится?

– Ты сам мне скажи об этом. Ты ведь знаком с Ланочкой немного дольше, чем я.

– Ну… Наверное, понравится. Ты молодец, что позаботилась о подарке. Ладно, пошли мыться. Давай-ка, быстро!

Загадка, почему мы не убились в душе. Там скользко и тесно. Пришлось держаться зубами за край ванной. Наверное, меня спасли семь лет, отданные художественной гимнастике. Благодаря тренировкам я все еще довольно изворотлива. Но выдержать натиск Никиты, распаленного француженкой до критического состояния, было нелегко.

Значит, из всего можно извлечь выгоду. Даже из присутствия Генриэтт Нувель. Главное – чтобы весь пыл, вырабатываемый в обществе мадемуазель, Никита тратил только на меня. А не на утонченную французскую грымзу.

Измены я не вынесу.

Это станет концом наших отношений.


– Ах, здравствуйте, дорогие мои! – заворковала Лана Александровна, встречая нас у двери. – Проходите, проходите.

На СПА-курорте с Никитиной матушкой изрядно поработали. Она и до поездки радовала глаз, а сейчас выглядела просто божественно. Ее шестьдесят лет остались при ней, однако они были совсем другого качества, чем годы какой-нибудь труженицы-пенсионерки, всю жизнь вкалывавшей на производстве и домашних каторжных работах. Нет, как я уже поняла, Ланочка Александровна правильно воспитала мужа, а потом и сына. Она всегда являлась для них центром вселенной и никогда не думала о деньгах.

Лучше не вспоминать, сколько стоила путевка на этот СПА-курорт. Честное слово, до того момента, как мы с Никитой сблизились настолько, что стали доверять друг другу информацию о своих банковских счетах, я спала гораздо спокойнее!

– Мамуль, привет, – сказал Никита и поцеловал мать.

– Вы чудесно выглядите, Лана Александровна. Понравилось на курорте? – Я тоже потянулась к будущей свекрови с поцелуем, но клюнула воздух: мадам уже стремительно понеслась по паркету в сторону гостиной, ее шелковый наряд развевался, как парус.

В центре комнаты сверкал фужерами и блестел синим английским фарфором накрытый стол. Две скатерти контрастного цвета, положенные одна на другую, свисали углами, салфетки из той же ткани, что и нижняя скатерть, были ловко завязаны крендельком – бог мой, какие сложности! Пусть Ланочка не утруждала себя кухонными процедурами, но подать блюда, приготовленные чужими руками, она умела с максимальной помпой.

Я в нерешительности маячила в коридоре, не зная, чем помочь. Больше всего мне хотелось сейчас рухнуть в кресло, закрыть глаза…

И достать сигарету!!!

И, глубоко затянувшись, растворить в сигаретном дыме этот суматошный, дикий день, превратить его в ускользающий фантом, неспособный ранить или тревожить…

– Юля, лапочка, не путайся под ногами, – одернула меня Лана Александровна. – Сядь на диван. А то разобьешь чего-нибудь.

Можно подумать, у меня руки-крюки.

Я проглотила обиду, послушно села на диван и тупо уставилась в пустую тарелку. Синий охотник с ружьем и синяя собака выслеживали синюю утку на белом фоне.

А подарок?

– Лана Александровна, у меня же есть для вас подарок, – вспомнила я. – Сейчас-сейчас… Вот, держите!

За секунду до появления в моих руках сумки на лице у свекрови промелькнуло мученическое выражение – именно такое обычно прикрывают экзальтированной радостью, получая в подарок какую-нибудь идиотскую безделушку. Но едва Ланочка увидела всю эту роскошь – малиновую кожу великолепной выделки, золотые логотипы, – она остолбенела от удивления.

Вот вам всем!

Ириша, спасибо тебе.

– Юля, – едва слышно выдохнула свекровь, – это откуда же?

– Прямо из Парижа, – ловко ввернула я.

– Ах… Это… О-о! Боже, какое чудо!

Ура, угодила.

– Мамуля, тебе нравится? – с интересом искусствоведа осведомился Никита. Он смотрел на сумку с легким недоумением и не понимал, чем вызваны экстаз и трепет родительницы. По его мнению, подобными аляповатыми изделиями были завалены все магазины.

– Мне очень, очень нравится! Юля, неужели ты сама выбирала? – спросила Ланочка.

– Нет, что вы! – искренне ответила я. – Это моя подруга Ирина, у нее изысканный вкус.

– Я так и думала, – кивнула Ланочка. – Да, твоя подруга молодец. Спасибо. Нет, ну надо же! Никак, Юля, не ожидала получить от тебя такой шикарный подарок.

Почему же?

Потому что я, в отличие от Ирины, напрочь лишена вкуса?

– А не слишком ли она яркая? – осторожно поинтересовался Никита.

– Ты что, сынок, это же супер!

– Да, можно подобрать туфли тон в тон, будет совсем классно, – счастливым голосом заметила я.

Лана Александровна одарила меня взглядом, полным жалости. Так смотрят на детей-инвалидов.

– Нет, Юлечка, сумка и туфли одного цвета – это прошлый век. А что же это мы все говорим и говорим? Вы, наверное, голодны? Давайте-ка, друзья мои, к столу! Никита, а почему ты сегодня не привел Генри? Как славно мы пообщались в прошлый раз. Юля, ты знакома с Генриэтт?

– М-м-м… – невнятно промычала я.

– Никита, неужели ты до сих пор не познакомил девушек?

– Нет, почему, я познакомил.

– Отлично! Юле пойдет на пользу общение с Генри. Согласитесь, Генриэтт бесподобна? Она утонченная, стильная… Сколько в ней шарма!

– Ну-у… Вообще-то… Да, – кивнул Никита.

Я отрешенно жевала листик петрушки и думала о том, что лучше бы они сразу пристрелили меня. И тогда бы я не портила свиным рылом их изысканную компанию…

– Да-а, – мечтательно протянула Лана Александровна. – Французский шик – это врожденное. Это не купить ни за какие деньги. Генриэтт совершенно очаровала меня своими манерами и остроумием. Юля, боже мой, возьми другую вилку, эта не для закуски!

Глава 13

Поездка к гадалке

И как мне теперь провожать Никиту на работу? Гораздо легче было бы думать, что его трудовые будни проходят в клетке с голодными тиграми, а не в кабинете с француженкой – обольстительной и любвеобильной.

Генриэтт, определенно, любвеобильна. Она липнет к мужчинам, как скотч. Словно в анекдоте: русская прошла мимо мужика, валяющегося на обочине, сказав: «Ух, надрался, гад!», а француженка вызвала такси со словами: «Вау, свободный мужчина!»… И надо заметить – Никита не валяется на обочине. Трудолюбивый и образованный, предприимчивый и чуткий, с приятными чертами лица и крепкой эрекцией – восторг, а не парень. Да еще на «лексусе» и с новенькой квартирой в престижном районе (правда, пока не отремонтированной). Ясное дело, вокруг такого мужчины надо выстраивать противотанковые заграждения и рыть рвы. Иначе… Да, мой Никита составил бы счастье многих девиц, если б я вовремя не подоспела со всеми моими головокружительными достоинствами.

Какими – вот вопрос.

Неужели Никита еще видит во мне нечто, способное конкурировать с потрясающим обаянием Генриэтт? Я не верю, что являюсь достойной противницей этой француженке. Вчерашний визит к Ланочке подтвердил – я Никите не пара. Я никто и ничто. У меня нет стиля, шарма, ума, образования. Я не играю на пианино, не танцую менуэт и не знаю ни одного иностранного языка.

Ну, кто я после этого?

А ведь я еще и курю тайком!

Жуть.

К счастью, без пятнадцати восемь за мной зашла Ирина, оборвав на полуслове поток рефлексии. На лице у подруги застыло решительное и мстительное выражение, глаза были абсолютно сухими. Она явно собралась мужественно противостоять невзгодам и бороться до конца. В одной руке Ирина держала сумку, в другой – объемный пакет с подушкой.

Едва увидев Ирину, я мысленно задвинула подальше пленительный и ненавистный образ Генриэтт: ну ее к черту! Мы не знаем, сколько еще отпущено дней счастья и просто дней жизни. Ирина собиралась жить со Львом целую вечность, они строили планы, мечтали о совместных детях… И вдруг она поняла – время, им отпущенное, уже истекло. Свою порцию счастья она уже получила. Смаковать и наслаждаться нужно было раньше, а не мечтать о будущем (или бояться его).

Я не повторю этой ошибки.

Я буду жить здесь и сейчас.

К черту мысли о Генри!

Поэтому вечером, когда Никита вернется из офиса, пусть даже сохранив на щеке аромат Генриэттиных духов, я буду любить его страстно и неистово, как в последний раз. Пока мы вместе – будем вместе на сто процентов. А потом – хоть трава не расти.

– А зачем подушка? – озадаченно уставилась я на Ирину.

– Как – зачем? Ты глупая такая. Надо же обязательно привезти гадалке предмет, к которому прикасался Лев.

– Так, ясно. А почему ты ее в машине не оставила?

– Ты что?! – возмутилась Ирина. – А если украдут? Я не переживу. И это… Еще я носки нашла нестираные под корзиной в ванной. Завалились. – Ириша прикусила губу, всхлипнула, но сдержалась. И через мгновение уже снова превратилась в пуленепробиваемого сфинкса.

Это было что-то новое. Я привыкла к ее чувствительности, а несчастье и вовсе превратило ее в бесперебойный увлажнитель воздуха – она рыдала самозабвенно и рьяно.

– Ты больше не плачешь? – с уважением сказала я, натягивая джинсы.

– Да, стараюсь, – с достоинством произнесла Ирина. – Смотри не упади.

Я пропрыгала мимо нее на одной ноге, другой целясь в штанину.

– Огромное спасибо за сумку. Моя свекровь была в восторге.

– Правда? Отлично.

– Ты не представляешь, как ей понравилось.

– Здорово.

– Аня в садике?

– Конечно.

– Ира, ты прости, что я в последнее время не предлагаю взять ее к себе. У меня какая-то невообразимая запарка на работе, – извинилась я.

– Да, вы с Нюточкой теперь совсем не видитесь, – подтвердила Ирина.

Что ж… Дело, наверное, вовсе не в моем напряженном графике. Просто я затратила слишком много душевных сил, чтобы отдалиться от ребенка, ставшего мне родным. Процесс был мучительным, но я как-то справилась. Ведь с появлением Льва в жизни Ирины и ее дочери они стали жить как настоящая семья, и мне там уже не было места. Я болезненно отвыкала от Анюты, лелея мысль о собственном младенце…

И вот теперь надо все вернуть в исходное состояние? Они опять нуждаются во мне – подруга и ее чудесный ребенок? Но что тогда будет с моим сердцем? Оно же не стальное!

– Если мы не успеем вернуться к шести, воспитательница отведет Анну домой и посидит там с ней. Я договорилась, оставила ключи и ужин.

– Как это мы не успеем вернуться к шести? – подпрыгнула я. – Сейчас всего лишь восемь утра!

– Я не совсем точно представляю, где искать эту деревню, – смущенно ответила Ирина. – Возможно, поиски затянутся. Вот, взяла карту. Ты будешь штурманом.

Отличный выбор!

В чтении карт мне нет равных.

С таким же успехом можно было бы назначить меня главным агрономом. Я ловко бы выращивала клевер, папоротник и прочие злаковые культуры…

Ирин автомобиль немного изменился с момента нашей последней встречи – на боку сияла длинная царапина, бампер был помят.

– Да так… Немного не вписалась в поворот, – беспечно махнула рукой Ириша.

Нам предстояло преодолеть двести километров. Цель путешествия туманно просматривалась на карте в виде кружочка, прилепившегося к голубой ниточке реки. Прежде всего надо было проехать через весь город, забитый утренними пробками, и миновать пост ГАИ на южной окраине. Потом километров сто пилить по федеральной трассе, запруженной многотонными фурами. Затем долго плутать по проселочным дорогам, выискивая деревушку под названием Корсавино…

После того как Ирина, нажав газ, сразу врезалась в бордюр и, сдав назад, тут же попыталась снести джип «мурано», припаркованный у дома, я сразу поняла – наше путешествие, без сомнения, будет увлекательным.

Жаль, не успела застраховать жизнь или хотя бы, как Дженнифер Лопес, задницу. Интересно, наши страховые компании подписали бы договор на страхование попы? Или они сказали бы мне: «Ну что вы, девушка… Посмотрите на попу Дженнифер Лопес! Вот это попа! И она стоит тех диких миллионов, на которые застрахована. А у вас что? Так, недоразумение какое-то…»

– Юль, ты чего надулась? – поинтересовалась Ириша.

Я сидела расстроенная, в обиде за свою попу. Вздохнув, развернула карту. Обилие знаков, пиктограмм, линеек, цифр и букв ввергло меня в трепет.

– Ты уверена, что это не карта Нью-Йорка? – с подозрением посмотрела я на подругу.

Та увлеченно дергала рычаг коробки передач, процесс ей явно доставлял удовольствие.

– Переверни, ты держишь ее вверх ногами.

– Я держу ее как надо. Если перевернуть, я вообще ничего тут не пойму.

– Пожалуйста-пожалуйста, – согласилась Ирина.

– Не понимаю, почему Лев не купил тебе машину с автоматической коробкой? Давила бы себе на педальки.

– А мне нравится переключать скорости.

Автомобиль между тем конвульсивно дергался.

– Знаешь, сейчас мне в голову пришла отличная идея. Давай попросим Никиту свозить нас.

– А зачем? – удивилась Ириша. – Сами прекрасно доберемся!

Она уже мчалась в крайнем ряду, периодически наезжая на сплошную разметку левыми колесами. Уверенности за рулем у нее явно прибавилось. К сожалению, о мастерстве сказать то же самое было нельзя.

– Справимся, Юль, не волнуйся. Я тут каждый день езжу. И потом… Во-первых, неудобно отрывать Никиту. Он у тебя такой работяга. Во-вторых, боюсь, он посмеется над нами.

– Никогда!

– Нет, ну правда. Обращаться к гадалке – от этого веет какой-то замшелостью.

– Вообще-то да.

– Я сама никогда не верила в мистику, магов… Но сейчас еду к ясновидящей бабуле. Впрочем, о ней ходят легенды.

– Что, серьезно?

– Да, мне так сказали. Но она принимает не всех. Только тех, кто ей понравится. Очень разборчивая старушка. Нелюдимая и замкнутая. Но если берется помочь – никогда не ошибается в своих расшифровках.

– Как зовут?

– Баба Катя.

– Вот так емко и выразительно: баба Катя. Даже фамилии не знаешь?

– Фамилии не знаю. Отчества тоже. Такая законспирированная старушка. Надеюсь, мы ей понравимся.

– Почему бы нет? – пожала я плечами. – Мы симпатичные. Особенно ты. Особенно сейчас, когда взяла себя в руки и перестала лить слезы. А насчет гадалки – у нас не остается другого выхода. Нам не помог даже Сергей Иванович, полковник ФСБ. А ведь он, по словам Коли, использовал все возможности своего служебного положения. Но Сергей Иванович оказался бессилен. Теперь вся надежда на старушку.

– Спасибо, Юля! Ты всегда меня поддерживаешь, – горячо заявила Ириша. – Я так и думала, что ты не поднимешь на смех мою идею обратиться к бабульке.

– Вот еще! На смех! Скажешь тоже!

– И поедешь со мной за двести кэмэ, рискуя конечностями.

– Ну, мы же подруги, – напомнила я. – Нас связывают узы настоящей женской дружбы. А почему – рискуя конечностями?

– Ты разве не смотришь по телевизору автомобильные передачи? И сюжеты о катастрофах?

– Да я вообще редко телевизор смотрю.

– А-а… Так вот. Когда происходит авария, то водителю или пассажирам первым делом придавливает руки и ноги. Автомобиль же деформируется, понимаешь? Зачастую конечности приходится ампутировать.

– Блестящая перспектива. Смотри, пожалуйста, на дорогу.

Конечности!

А я, глупая, волновалась из-за попы.

Ну, к счастью, моей попе ничего не угрожает.

Прямо от сердца отлегло.

Гаишники останавливали нас пять раз. В другой ситуации Ирина улыбнулась бы им, но теперь она разучилась улыбаться. Суровость ее лица (такого красивого!) вводила сотрудников ДПС в замешательство – наверное, привыкли к более мягкому отношению со стороны задержанных водителей. Как ни странно, нам ни разу не удалось нарушить правила дорожного движения в непосредственной близости от инспектора ГАИ. К нам просто невозможно было придраться! Ирина, реагируя на взмах полосатого жезла, даже умудрялась парковаться таким образом, что ни один гаишник не был задавлен насмерть или покалечен. Виртуозище! Инспекторам оставалось только сравнивать фотографию на водительском удостоверении с оригиналом и долго цокать языками, разглядывая свежие повреждения «рено». Гаишникам явно хотелось пообщаться с симпатичными девчонками, но мы не помогали им в поддержании светской беседы. Нас манила цель…

Сначала я решила не отвлекать Ирину от дороги разговорами. Но не могла же я, в отличие от Никиты, скрыть от подруги первичные половые признаки Генри! Естественно, вся правда о француженке, а также мои волнения и беспокойство стали известны Ирине.

– Она – женщина?! – закричала подруга. Неподдельный ужас в ее голосе свидетельствовал: я совершенно правильно отреагировала, узнав этот факт. Было чему удивиться! – Юля, но ведь это… это… это чудовищно!

– Чудовищно, – согласилась я.

– Неужели Никита ни разу не обмолвился о том, что Генри вовсе не мужчина? Как ему это удалось?

– Да он не очень-то мне и рассказывал о ней. Просто говорил: завтра мы с Генри едем в командировку. Мы с Генри сейчас в ресторане. Сейчас заброшу Генри в гостиницу – и домой… Все в таком духе.

– Ты думаешь, у него это вышло случайно?

– Случайно или не случайно… Но, столкнувшись нос к носу с француженкой, я выглядела полной идиоткой. Я слова не могла выдавить от изумления.

– Подозреваешь, она вынашивает план заманить Никиту к себе во Францию?

Я похолодела от такого предположения. Самый худший вариант, прогнозируемый мною: Генриэтт покуражится с русским парнем, развлечется от души и отправится восвояси. А мы с Никитой останемся тосковать на руинах нашей любви, растоптанной и поруганной.

Но представить, что эта стервятница вонзит когти в добычу и утащит ее в свое заграничное гнездо, у меня не хватило творческого воображения…

– У них ведь с мужиками в Европе совсем туго, – компетентно заявила Ириша.

– Почему? – выдавила я растерянно. – Это у нас в России треть мужчин сидит, треть – пьет. А в Европе-то все прекрасно.

– Да уж, конечно! Там одни голубые. Или иммигранты. Или психи. Амбициозной, хорошо зарабатывающей француженке не так-то просто найти себе равного партнера.

– И что, давайте все будем в Россию за мужчинами ездить! – желчно воскликнула я. И замолчала на целых полтора километра, осмысливая мрачную перспективу одиночества. Генриэтт переманит Никиту во Францию – и он там отлично приживется с его свободным французским и любовью к шардоне. А я останусь одна.

Не хочу!

Я уже была одинока.

Больше не надо!

– Ты уверена, что на этой дороге сто десять километров в час – максимально удобная скорость? – спросила я, с опаской посмотрев на спидометр. Автомобиль мчался по кочкам, подпрыгивая, взлетая, оставляя за собой песчаный шлейф. Кругом простирались зеленые поля, засеянные кукурузой, вблизи темнел лес.

– Мы почти на месте. Если ничего не перепутали. Сейчас увидим это Корсавино.

И мы действительно въехали в крошечную деревеньку – вдоль дороги располагалось всего четыре дома. Старые, давно не крашенные деревянные заборы, покосившиеся черные избушки, бурьян выше головы – от картины безысходного запустения и умирания защемило сердце.

– Вот, улица Ленина. Единственная. Она нам и нужна. А номер дома я все равно не знаю, – пробубнила Ириша. – Попробуем наугад.

И нам повезло!

(Хотя, как впоследствии выяснилось, не очень.)

Мы вылезли из машины и выбрали для атаки самый приличный забор – ровный, плотный. Эта резиденция явно была обитаема. Через забор свешивались ветви яблонь с яблоками – пока еще некрупными, светло-зелеными, листву пронизывали насквозь яркие и ликующие солнечные лучи.

– Послушай, какая тишина, – сказала Ирина. Ее рука, сжатая в кулак, замерла в сантиметре от облупленной поверхности калитки.

Тишина, разлитая в воздухе, нарушаемая только звуками природы – пением птиц, шуршанием сосен, – воспринималась нами, городскими жителями, как утонченное наслаждение.

– Красота, правда? – посмотрела на меня Ириша и постучала в дверь.

Никто не ответил.

Через секунду Ирина начала колотить в калитку столь яростно, словно собиралась выломать и ее, и часть забора.

– Полегче, подруга, – попросила я. – Вряд ли баба Катя проникнется к нам пиететом, если мы порушим ей всю архитектуру.

– А вдруг это вовсе не ее дом?

– И что? Можно громить? Ну, прихватила бы тогда с собой ракетно-зенитный комплекс. Мы бы быстро снесли этот забор. А заодно и хибарку.

Из глубины сада донесся дребезжащий голос: «Иду-иду!» – и вскоре калитка осторожно приоткрылась на два миллиметра.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Ирина. – Мы ищем бабу Катю.

– Это я, – с готовностью отозвалась старушка и распахнула дверь. – Проходите! Не стойте на пороге. Сюда, сюда!

Удивленные теплым приемом, мы вторглись во владения пророчицы. Бабуля вовсе не выглядела нелюдимой, как предупреждали Ирину, и не торопилась спускать на нас цепных псов. Впрочем, их у нее и не было.

– Значит, вы – баба Катя, – для верности уточнила Ирина.

– Я, внученьки, я, – закивала старушка. – Ой, сам Бог вас послал, родные!

– Что случилось? – испугались мы.

– Да совсем я одна осталась, – объяснила баба Катя. – Вы мне не поможете? Вы, я вижу, на машине…

Мы с Ириной переглянулись: причина столь радушного приема становилась нам понятной. Бабуля-ясновидящая, вероятно, попала в безвыходное положение, а тут и мы подоспели. Пришлось старушке спрятать в карман свое мизантропство и просить о помощи.

– Конечно! – в два голоса воскликнули мы. – Конечно! Что нужно сделать?

– В аптеку бы съездить, – просительно проныла ясновидящая. – У меня препараты кончились. Раньше мне Петр Иванович или Андрей Кузьмич привозили… Но Петр Иванович сейчас в городе, в больнице. Уж не знаю, когда выпишут. Сильно приболел, так сильно… У нас ведь тут всего четыре избы. Петр Иванович, значит, в больнице теперь. Андрей Кузьмич к детям уехал в гости, тоже раньше чем через месяц не вернется. Далеко уехал, на Алтай. Остались я да Антонина. Антонине – девяносто, ей самой забота требуется. А у меня лекарство кончилось, да и в магазин надо. Все припасы подъела, крошки собираю… Я уж тут не знаю, что делать. Аптека и магазин в райцентре, вы мимо обязательно проезжали. Съездите, внученьки, а?

Да, мы проезжали через райцентр. До него было где-то двадцать километров. Туда и обратно – сорок. По дороге, похожей на стиральную доску…

– Конечно, мы съездим! – страстно закивала Ирина. Ради установления теплых отношений с гадалкой она бы сейчас слетала в Австралию за свежим стейком из кенгуру, если б ее об этом попросили. – А хотите, вас довезем?

– Ой, нет, нет! – замахала руками бабуля. – Растрясет меня, костей не соберу. Вы езжайте, внученьки, я вам список дам, ладно? Вот это для меня, а это – для Антонины. Я списочек-то для Петра Ивановича приготовила, он у нас как дед Мазай. Курсирует – туда-сюда, туда-сюда. А мы с Антониной, как зайцы, его дожидаемся. Но вот в больницу попал наш Петенька. Не знаю… А вот денежки. – Баба Катя протянула завернутые в платочек рубли.

– Деньги потом отдадите, – улыбнулась Ирина. – А то вдруг мы их возьмем и насовсем уедем?

– Ну, – вздохнула бабуля, – каждый сам себе судья. И сам определяет, что ему дозволено. Но я думаю, вы, внученьки, и муху не обидите. А уж двух старушек – тем более. У вас у самих в глазах горе. Поэтому и на просьбу мою сразу откликнулись…

И попилили мы с Иришей в райцентр. Где устроили сногсшибательный шопинг в аптеке и трех крошечных мини-маркетах. Ирина решила не ограничиваться списком бабы Кати – он явно был продиктован скромными финансовыми возможностями старушки: тут упоминались только самые необходимые продукты. И в таком мизерном количестве, что вряд ли бабуле хватило запасов до возвращения из больницы Петра Ивановича.

Инстинкт шопоголика, подпитываемый чувством сострадания, заставил Ирину буквально разгромить все три магазинчика.

– Теперь баба Катя нас не выгонит, – удовлетворенно сказала подруга на обратном пути. В багажнике громоздились четыре коробки с пряниками, конфетами, подсолнечным маслом, рисом, гречкой, макаронами…

– Однозначно не выгонит, – согласилась я.

Ах, если б еще знать, что она скажет, прикоснувшись к подушке Льва и его носкам… А вдруг изменится в лице и опустит глаза?

Сыграв в футбол с бабой Катей – она рьяно отказывалась от даров, заключенных в четыре картонные коробки, мы настойчиво предлагали ей забрать их, – Ирина вернулась к машине и достала подушку.

– Вот, – сказала она. – Баба Катя, и вы нам помогите, пожалуйста. Муж у меня пропал.

Старушка минуту молча переводила взгляд с Ириного лица, напряженного и несчастного, на предъявленную подушку и обратно. Потом прижала ладони ко рту.

– Ой, внученьки, да я же не та баба Катя, которую вы ищете, – виновато выдавила она. – Та ясновидящая… Она в Корсавине живет!

– А это что? – тупо спросили мы.

– Степаново. Корсавино дальше, на речке. Пятнадцать километров отсюда…


– Ну ничего, зато сделали доброе дело.

Ирина сосредоточенно смотрела на дорогу – светло-желтой песчаной лентой она петляла между соснами, высокими, прямыми, впившимися темно-зелеными кронами в синее небо.

– Зато потеряли два часа, – уныло пробурчала я.

– Зато бабуля обеспечена едой по крайней мере на месяц.

– Зато ни на шаг не приблизились к своей цели.

– А ты представь, как бы они с Антониной куковали без лекарств и еды, если бы мы не появились? Мы спасли старушек, – с удовольствием констатировала Ириша.

– Думаешь, наверху нам это как-то зачтется?

– Не смеши, Юля! Ты же такая бескорыстная. Когда это ты беспокоилась о личной выгоде?

– Кажется, в последнее время я стала очень въедливой и мелочной, – призналась я, вспомнив, как подсчитывала, исходя ядом, ежемесячные отчисления Никиты Ланочке…

Деревня Корсавино тоже не могла похвастаться указательной табличкой. Хотя, возможно, мы ее просто проглядели. Но, как и в Степанове, мы сразу же попали на улицу Ленина и обнаружили на ней гораздо больше домов. Интуиция, изменившая нам в случае с бабой Катей, теперь сразу же подсказала, куда ехать: мы направились к воротам, собравшим беспрецедентное для заброшенной деревушки число автомобилей – три.

– Прямо автосалон, – буркнула я, рассматривая пыльные бока огромного джипа, «девятки» и «Нивы».

Ирина пристроила рядом еще и свою машину.

Баба Катя-2, очевидно, имела референта. Прямо за воротами нас встретила худая, сгорбленная женщина в темном платке и глухом платье до пят и, проэкзаменовав, отвела в дом.

– Ждите, – велела она. – Авось примет. Я скажу о вашей беде.

Мы с Ириной сели на дряблый диванчик, заставший, предполагаю, правление Леонида Ильича Брежнева. Комната была тесной и захламленной, с какими-то тазами, плетеными корзинами и ящиками по углам. Окна были занавешены пеленками, хранившими следы насильственной смерти мух и пауков. Дощатый пол играл и скрипел под ногами, краска на стенах облупилась. Ира, замерев, смотрела в одну точку, на коленях она держала подушку, в руке сжимала носки Льва. Я осторожно обняла ее за плечи.

В комнате мы были не одни – на расхлябанном стуле сидел мужчина с видом понурым и безнадежным. В руках он крутил брелок с ключами, судя по логотипу – от огромного джипа, припаркованного у забора. На самом краешке «нашего» дивана примостилась женщина, изобретательно одетая в резиновые сапоги, макинтош и вязаную шапочку. Внешний вид дамы доказывал силу и нестандартность ее характера – ведь на улице было не меньше двадцати восьми градусов тепла. Утепленная тоже моргала, ее веки покраснели от нескончаемых слез.

Дверь открылась, и из соседней комнаты прошмыгнула сначала мрачная женщина-тень в темном платке, затем – еще одна посетительница.

– Так нечестно! – гневно объявила она. – Я двести километров отмотала, чтобы сюда добраться! Почему ваша бабка не хочет со мной говорить?

– Она не со всеми разговаривает, – почти беззвучно прошуршал в ответ темный платок. – Вы уж идите. Все равно силком ее не заставите.

– Но надо же иметь сострадание! – обиженно воскликнула отвергнутая посетительница и выскочила из дома…

Мужчина с джипом и дама в макинтоше сделали движение навстречу темному платку, надеясь, видимо, просочиться в кабинет ясновидящей. Референт властным движением руки усадила их на место и кивнула нам, прошелестев:

– А теперь вы идите. Идите, идите.

Мы с Ириной, обменявшись скорбными взглядами, поднялись с дивана. Колени у нас дрожали – за такие неспокойные коленки тренер российской сборной по волейболу наградил бы подопечных парой крепких словечек.

Джип и макинтош не стали оспаривать наше первенство. Видимо, пока они сидели в приемной, в них еще теплилась надежда. Они боялись предстать перед бабулей, поведать о своей беде и услышать окончательный приговор. Нам с Ирой тоже было очень страшно.

Баба Катя-2 внешне мало отличалась от старушки, обнаруженной нами в деревне Степаново: такой же белый платочек, цветастое платье-халат и лицо в тысячах морщин. Она сидела за столом и ловко орудовала крючком, вывязывая нечто из разноцветных ниток. Перед ней красовалась целая клумба из ярких лохматых клубков, намотанных из старья. Приглядевшись, я поняла, что старушка не стремится создать законченное изделие – чепчик там или носки, а вяжет просто ради процесса. Бабуля плела бесконечную паутину, поддевая пряжу крючком и вытягивая нить. В школе нас этому учили… Как же это называется? А, столбики с накидом.

– Ну, что у вас? – строго посмотрела на нас вязальщица. – Подушка? Давайте сюда.

Ириша подобострастно кинулась к бабке с подушкой и бережно установила вещдок на столе.

– Вот еще это. – Она торопливо выложила рядом огромные и черные, как два пиратских флага, носки Льва. От пятки к мыску тянулись буквы – Pierre Cardin. – И фотография.

Ирина достала из сумки снимок и водрузила сверху на подушку. Теперь наша бабуля была снабжена всем необходимым и в то же время отлично забаррикадирована. Ее это ничуть не смутило. Она внимательно рассмотрела и фотографию, и носки, пощупала подушку.

– Жив он. Но лежит, – быстро сказала баба Катя.

Ирина охнула и повалилась вбок. Я успела нырнуть под тело подруги и замерла, словно свая, подпирающая венецианские здания.

– Лежит? Как лежит? Почему лежит? – умоляюще пролепетала Ирина.

– Умирает?!! – трагически выкрикнула я.

– Нет, не умирает… Просто лежит.

– Где? На земле, под кустом, в яме?!!

Ира посмотрела на меня так, словно я дрелью буравила ей зуб. А что? Обычная журналистская привычка – уточнять, выспрашивать подробности.

– Нет, не на земле. И не в яме, – отрицательно покачала головой бабуля. – Больше ничего сказать не могу. Но жив, жив ваш Лев.

– Когда же он домой вернется? – опять начала я. – Где лежит? На природе или в закрытом помещении? А рядом кто-то есть? Ему плохо? Как он себя чувствует? Почему он…

– Все, больше ничего не знаю, – отрешенно пробормотала баба Катя и вновь взялась за крючок.

Аудиенция, очевидно, закончилась.

– Спасибо, – горячо поблагодарила Ирина. – Огромное вам спасибо! – И тут же принялась рыдать.

– Постойте, давайте попробуем разобраться, – прицепилась я к бабуле. – Пощупайте еще раз подушечку, вдруг еще чего увидите!

Но нас уже неумолимо теснили к выходу – темный платок выдавливал нас из комнаты.

– Низкий поклон! Спасибо, спасибо вам! – успела выкрикнуть на прощание Ирина из-за плеча секретарши. – Он жив, представляете, он жив! – экзальтированно сообщила она другим посетителям. Она смеялась и плакала одновременно и душила меня в объятиях. Я несла подушку, мое сердце сжималось от тоски.

Несчастная подруга!

С какой готовностью она поверила словам старушки! Понятно, ей хочется верить. Но что особенного сказала бабуля? Как ее слова помогут нам в поисках Льва? Можно ли вообще доверять гадалке? Пусть о ней и говорят, что она по достоверности предсказаний не уступает счетчику Гейгера, но, возможно, это просто легенда, созданная отчаявшимися людьми.


Странная формулировка: «жив, но лежит». Лучше бы гадалка ограничилась одним лишь словом «жив», нам не пришлось бы ломать мозги. Если жив, то почему не возвращается? И почему лежит?

Ранен?

Парализован?

Связан?

Раз не может идти – надо ползти, как летчик Мересьев, оставляя позади борозду вспаханной земли! Если связан – грызть веревки! Здоровый мужик, центнер мышц, костей и сухожилий – медведя сумеет завалить… А отсутствует уже три недели. Где его носит? Жена тихо сходит с ума.

Да, наблюдая за Ириной по дороге в город, я пришла к мысли, что старушка-гадалка принесла нам больше вреда, чем пользы. Конкретного указания, где искать Льва, мы от нее не получили. Зато нервная система Ириши подверглась новой яростной атаке. Подруга улыбалась, и луч надежды освещал ее лицо. Затем накатывала черная тень, и по щекам текли слезы. За пять минут она преодолевала путь от ликующего счастья до безысходного отчаяния и обратно. Но даже при нулевой видимости, заливаясь слезами, Ирина крепко держала руль и не пыталась его бросить. За это я была ей очень благодарна.

Вдруг она ударила по тормозам. «Рено» послушно клюнул носом, в меня впился ремень безопасности.

– А ведь я не говорила старушке, что мужа зовут Львом! – закричала Ирина. – Точно не говорила!

– Да, – встрепенулась я. – А она сказала: «Ваш Лев жив!»

– Как она узнала имя?

– А ты не говорила ее секретарше? Этой смурной красавице?

– Нет!

– Наверное, сказала.

– Да нет же, Юля, точно! Ну, ты представляешь! Старушка каким-то образом поняла, что Льва зовут Львом! Она почувствовала это! Ощутила, увидела, – восторженно тараторила Ирина.

– А подушки у вас не подписаны?

– С ума сошла?! У нас же не пионерский лагерь!

– Да, действительно. Едем дальше?

Мы тронулись с места. Ирина ликовала: проницательность в отношении имени ее мужа она расценила как подтверждение исключительных способностей гадалки. Значит, и в остальном баба Катя заслуживала полного доверия!

Глава 14

Я комплексую

– Заедем примем душ! – взмолилась я, когда мы очутились в городе. Шел уже седьмой час вечера. Мы путешествовали десять часов!

– Сначала к Николаю, – безапелляционно заявила Ирина. – Думаю, он еще на работе.

– Но ведь ничего не изменится, если он узнает о словах гадалки.

– Почему? Надо его ободрить. Он совсем скис и перестал искать Льва. Теперь, возможно, Коля еще что-нибудь придумает. Сейчас позвоню.

– Нет, давай я сама! – возразила я, увидев, что она собирается держать руль коленом, пока будет вызывать по мобильнику Николашу.

Достав из сумки телефон, с удивлением обнаружила восемнадцать непринятых звонков! Кто только не пытался прорваться ко мне сегодня – главный редактор «Удачных покупок», к примеру, звонил целых семь раз, Никита – три, Кунгуров – два… Даже мама из Москвы позвонила, соскучилась, наверное… Но я, вероятно, не слышала завываний мобильника. Ах, ну конечно! Ведь вчера вечером я включила режим «без звука». Было бы странно, если бы мне удалось услышать хотя бы один звонок.

Подавив желание тут же начать отзваниваться Никите, Степану Даниловичу, маме, я выбрала номер Николаши. Да, он все еще был в рабочем кабинете, труженик наш…


В коридоре на подступах к кабинету Николаши мы столкнулись с его начальницей – пышнотелой Ларисой Петровной.

– Юля, – строго сказала она, – как вы непунктуальны! Я уж не надеялась вас увидеть. Степан Данилович обещал, что вы приедете в пять, а уже половина седьмого!

Гневный румянец играл на Ларисиных толстых гладких щечках и очень красил ее.

Вот почему босс весь день безуспешно терзал мой телефон! Степан Данилович договорился с директором фабрики «Лидер» об интервью и мечтал обрадовать меня этой новостью. Видимо, еще одной статьи для спецномера мне избежать не удалось. Их будет не девять, а десять – для ровного счета… А я чуть не подвела шефа: если б сейчас удалось отговорить Иришу от поездки в «Лидер», Лариса Петровна так и не дождалась бы встречи со мной!

И рыдала бы, как безутешная вдова.

Или оскорбленно названивала бы Степану.

– Извините, – пролепетала я. – Уезжала за город. Отложим интервью до завтра?

– Нет, зачем же? Идемте в мой кабинет.

– Давай иди, – кивнула Ириша. – А я сама с Колей поговорю.

Я послушно отправилась следом за Ларисой Петровной, уперев взгляд в ее гарцующую попу и спину, обтянутую шелковой блузкой. Ткань нежно переливалась, вспыхивала изумрудными и лиловыми искорками. Припоминаю, подобную красоту я уже видела… Ах да! Тогда наша драгоценная Нонна разгромила миланский бутик Armani, унеся с собой три тонны одежды. Едва не надорвалась. Так самоотверженная медсестра, задыхаясь, тащит с поля боя юного лейтенанта…

По пути в кабинет мы миновали коридор с зеркальными панелями. Увидев свое отражение, я едва не лишилась чувств. Нет, я, естественно, предполагала, что дальнее путешествие, усугубленное июньским зноем и нервотрепкой, слегка подпортит мне внешность…

Но не до такой же степени!

Да, Ириша пару раз всплакнула на моем плече. Но всего пару раз! А я сейчас выглядела так, словно меня весь день использовали в качестве ватного диска для снятия макияжа! Рукав футболки был в разводах и отпечатках губной помады, лицо – в пыли, волосы причудливо украшены каким-то сеном – видимо, подцепила его во время нашей деревенской одиссеи.

И в таком виде я отправилась брать интервью.

В кабинете госпожи Хохловой я сгруппировалась в кресле, пытаясь сравняться размерами с бактерией.

– Извините, весь день в разъездах, не было времени заскочить домой переодеться, – виновато пробормотала я и достала диктофон.

Лариса Петровна не попыталась деликатно успокоить меня, заявив, что я выгляжу чудесно и свою одежду вовсе не вынула со дна мусорного бака, как это может показаться с первого взгляда. Напротив, директриса сокрушенно (или с презрением?) осмотрела гостью и вздохнула.

– Тут вот подборка моих выступлений на различных мероприятиях, статьи из прессы, – сказала она. – Несколько номеров нашей корпоративной газеты. Полагаю, этого достаточно?

– Чтобы смастерить материал для «Удачных покупок»?

– Да.

– О, а я думала, мы с вами побеседуем, – разочарованно протянула я. – У меня столько вопросов!

– Например?

– Ну… Хотела узнать побольше о вас лично. Как вы сумели добраться до вершины? Вы так молоды, а руководите огромной компанией.

– Во-первых, мне уже за тридцать, возраст вполне почтенный, – усмехнулась госпожа Хохлова.

– Что вы! – лживо вскричала я и потрясенно всплеснула руками. – За тридцать?! Невозможно в это поверить. Вы выглядите как абитуриентка.

Мою подхалимскую реплику Лариса оставила незамеченной.

– И поэтому нет ничего удивительного в том, что, начав десять лет назад с нуля, я добилась ощутимых результатов.

– Многие десять лет назад начинали с нуля. И по сей день топчутся на том же месте. Далеко не всем удается добиться такой высокой должности.

Лариса задумчиво и тревожно смотрела на меня и барабанила пальцами по подлокотнику своего директорского кресла. Очевидно, пыталась понять, отчего эта журналистка так въедлива? Почему выспрашивает? Почему не хочет удовлетвориться кучкой брошенных ей корпоративных буклетов?

А я просто испытываю неподдельный интерес к ее персоне.

Вот и все!

И никаких задних мыслей.

– А что должность? – пожала плечами Лариса. – Должность та же, что и десять лет назад.

– Как? – тупо поморгала я глазками. – Как это?

– Но масштаб компании, естественно, изменился. В 1996 году, когда я организовала фирму, у меня был крошечный офис и четыре помощника. А теперь вы сами видите, что представляет собой «Лидер».

Я моргнула еще раз десять подряд.

Не помогло.

Туго я сегодня соображаю.

О чем она говорит?

– Вы хотите сказать… Вы имеете в виду… Неужели «Лидер» – ваша фабрика? Ваша собственная?

– Юля, а чья же еще?! – изумилась моему вопросу Хохлова.

– Нет, ну… Просто я… Понимаете… – пробормотала я ошарашенно. – Я почему-то считала вас топ-менеджером. Блестящим таким, незаурядным. Но даже и предположить не могла, что «Лидер» вы создали сами… Нет, никак…

В один миг перед глазами пробежали, словно кадры видеоклипа, яркие картинки: мерцающее черным стеклом громадное здание, вольготная парковка, шикарные офисы, безбрежные цеха… Рекламные щиты по всему городу, баннеры с логотипом компании, постоянно мелькающие в газетах и телевизоре… Сонмище фирменных грузовичков «Лидера», шныряющих по улицам… Тучи работяг, стекающихся в цеха предприятия для производства евроокон, пластиковых и алюминиевых конструкций.

И все это принадлежит Ларисе?!

И создано ее руками?!

Пауза была долгой. Лариса, вероятно, начала волноваться за мое психическое здоровье.

– Юля, ау? Вы здесь?

– Пытаюсь осознать масштаб вашего коммерческого гения.

– Хмм. Странно. Вы были согласны признать меня блестящим топ-менеджером. Но, выяснив, что я сама и являюсь собственником компании, теперь словно засомневались в моих способностях и отказываете мне в успешности.

– Но вы же так молоды! – сокрушенно заметила я.

Если произвести сравнение с другими успешными дамами, ориентируясь на парадигму «возраст – достижения», получится, что из всех предпринимательниц, знакомых мне, Лариса Хохлова самая блистательная.

К примеру, Тамара Мельник, владелица бутика «Грегори», сорок один год. Она старше Ларисы на целых десять лет. И что такое ее бутик, набитый тысячедолларовыми тряпочками, по сравнению с грандиозным производством «Лидера»? Так, забава.

Или Нонна Кратова, экс-владелица сети «Колибри». Да, двадцать магазинов – это впечатляет. Но во-первых, Нонне уже сорок, и она выглядит на сорок и даже немного старше. А во-вторых, подруга свой бизнес уже потеряла…

– Нет, ничего удивительного, – пожала плечами Лариса. – Я же не за два года компанию вырастила. За десять лет. Сначала вязла, барахталась. Прогорала. Потом процесс пошел…

Пятнадцать минут – не больше – удалось выжать из гранд-дамы «Лидера». Или Лариса Хохлова не отличалась словоохотливостью, или мое умение развязывать язык собеседнику на сей раз дало сбой. Да уж, не сравнить нашу беседу, щедро сдобренную скептическим хмыканьем, высокомерными взглядами и гонором директрисы, с другими интервью. Сколько раз после задушевного пятичасового разговора объект моих журналистских изысканий превращался если не в друга, то по крайней мере в доброго знакомого…

Опять же, Нонна Кратова – незаурядная и парадоксальная. Она въехала в мою жизнь на черном «крузере» после одного из таких интервью. Сначала бизнес-леди снабдила меня дисконтной карточкой ВИП-класса для самозабвенного отоваривания в магазинах «Колибри». Потом и вовсе превратилась в близкую подругу.

Или взять Ярослава Кунгурова. Он прямо-таки набивается в верные друзья. И я бы не отказалась продолжить знакомство, если бы не знала: его обаяние фальшиво, его искренность – продукт виртуозного лицемерия…

А с Ларисой Хохловой так и не удалось завязать более-менее теплых отношений.

Ну и не надо!

Ради ее фирмы ведь старалась, хотела украсить материал о «Лидере» запоминающимся интервью. Я полагала, Лариса – чрезвычайно интересная личность. Но она предпочла воздвигнуть каменную стену на пути к своим душевным богатствам. У меня ничего не получилось.

И ясно почему.

Мало того что высокомерие Хохловой не способствовало развитию беседы, я и сама чувствовала себя скованно, помня о своем затрапезном виде. Трудно быть раскрепощенной и очаровательной, когда знаешь – собеседника мучает вопрос: «Из какой канавы вылезло это чудо?»

…Ирина и Николай ждали на крыльце.

– Почему ты не сказала мне, как я выгляжу! – набросилась я на подругу.

– А как ты выглядишь? – озадаченно уставилась на меня Ириша. – Вроде бы неплохо. Симпатичная такая.

– Хорошо ты выглядишь, – подтвердил Коля. – Привет.

Сговорились.

– Ну да. Это я уже килограмм соломы с головы сняла. Ладно, проехали.

– И как тебе наша начальница? – поинтересовался Коля.

– Крутая дамочка. И подозреваю, чудовищно богатая.

– Это обязательно, – грустно вздохнул Коля.

– А как тебе наша гадалка? – спросила я в свою очередь.

Командир поискового штаба набрал полную грудь воздуха, собираясь, вероятно, вздохнуть еще раз, и более горестно. Но вовремя посмотрел на Иришу и прервал процесс на половине пути.

– Девочки, извините меня, но я не верю во все это! – помотал головой Николаша.

– Он не верит, – мрачно сообщила Ирина. Она щурилась и хмурила брови.

Неверие Николаши травмировало ее сильнее, чем мучает инквизитора вера еретика.

– Ну ты, Коля, даешь! – возмутилась я. – Мы три тысячи километров отмахали на тюленях по глухим лесам, чтобы найти эту уникальную прорицательницу. Она и имя Льва самостоятельно рассекретила, не пользуясь нашей подсказкой! Это не бабушка, а бриллиант чистой воды. Правда, Ир?

– Я думаю, она сказала правду, – глухо и упрямо пробубнила Ириша. – Я и сама чувствую: Лев жив. Нет, серьезно! Я чувствую это!

– А что за выражение – «жив, но лежит»? – растерянно пожал плечами Коля. – Как это понимать? Прям мороз по коже от подобных сентенций.

– Да, ты даже побледнел, когда услышал эти слова гадалки, – сказала Ирина.

– Ты и сама едва в обморок не хлопнулась, – заметила я.

– Побледнел? – встревожился Коля. – Серьезно?

– На тебе лица не было! – кивнула Ириша.

– Действительно, странно такое слышать: «жив, но лежит». Напустила мадам туману. А нам теперь голову ломать, – сказала я.

– Черт, не подозревал, что до такой степени не владею собой, – пробормотал Николай.

Очевидно, его сильно зацепил вопрос неконтролируемости вегетососудистых реакций организма.

Не о том беспокоишься, парниша!

Надо думать, как спасти Льва!

Пока он жив.

Хоть и лежит.

Да, с таким мастодонтом конспирации и лицемерия, как Я.А. Кунгуров, Николаша не сравнится. У нашего друга все написано на лице. Пусть Николай и попытался уверить нас в полной нелепости гадалкиных слов, однако они произвели на него сильное впечатление – и Коле не удалось это скрыть!

Так не стоит ли нам прислушаться к старушке?

– А нельзя ли как-то активизировать поиски? – спросила я.

Ириша посмотрела на Колю с жалобным призывом.

– Все упирается в эту чертову папку, – нахмурился он. – Без нее Кунгурова невозможно прижать к стенке.

– Но папка с компроматом явно находится за пределами нашей досягаемости, – констатировала я. – Мы честно пытались ее найти. Очевидно, Лев очень хорошо ее спрятал. И раз компромат на Кунгурова до сих пор нигде не всплыл, значит, Лев никому не давал поручения обнародовать факты из этой папки в случае его… м-м-м…

Смерти?!

О нет!

При Ирине нельзя говорить такого.

– …исчезновения. И что же? Опустим теперь руки?

– Ты думаешь, теперь уже никто не в состоянии отыскать эту зеленую папку?

– Кроме самого Льва.

Николаша опустил голову.

– Девчонки, простите, – сказал он. – Вы обратились ко мне за помощью, доверились мне, а я… а я… не оправдал ваших надежд.

– Но ведь ты не собираешься капитулировать?! – грозно прошипела я, как раздраженная кобра.

– Нет! Мы продолжим поиски! – горячо заверил Коля.

Ирины глаза наполнились слезами, нос покраснел, но она сдерживалась из последних сил.

– Не реви, малышка. Лев жив, и мы его найдем! – пообещала я подруге.

Коля отвел глаза в сторону. Он бы вряд ли подписался под моими словами, но лишать Ирину надежды ему не хотелось. Поэтому он промолчал.

Летний вечер, принесший долгожданную прохладу, золотисто-розовыми отсветами отражался в стеклянных стенах здания. Серо-фиолетовая туча нависла одним краем над опустевшей стоянкой, а другим – накрыла лес. Только три автомобиля оставались на парковке – наш запылившийся «рено», сочно-красная «тойота» Хохловой и «ровер» Николаши.

Лариса Петровна, труженица, наверное, уходит домой ближе к полуночи. Понятно, бизнес есть бизнес.

Глава 15

Инфаркт российского здравоохранения

Целых два дня упало «в бездну, разверстую вдали», но обнадеживающих вестей с фронта мы так и не получили. Если Лев где-то лежал, то он продолжал там лежать дальше, не пытаясь связаться с семьей. Подобное поведение казалось мне безалаберным, но донести до Льва эту здравую мысль не представлялось возможным…

В половине девятого я осталась одна дома. Менее сознательная личность сразу добыла бы из загашника сигаретку и принялась смолить. Но я пока держалась. Тем более что в рейтинге маний никотин уступил место другому, не менее навязчивому образу.

Не могу не думать о Генри.

Думаю о ней постоянно.

Вот и сейчас, проводив Никиту на работу и плотно окопавшись возле ноутбука, я не отдалась всецело творчеству, а начала терзать себя мыслями о сногсшибательной француженке. Генри – раскаленная игла в моем виске. Шелковая нить из арсенала китайских палачей, ею разрезали мышцы жертве…

Генри. Вот почему так беспокоилась Тамара Мельник, вот почему пристально изучала меня, когда мы сидели на летней веранде под полосатыми маркизами. Ей тоже есть о чем волноваться! Ее муж, гендиректор «Фросткома», также в опасности, пока в офисе окопалась вредоносная француженка. Брак Тамары, ее благополучие под угрозой.

Как и моя любовь.

Пока Генри здесь, нельзя ни в чем быть уверенной. Сейчас мы сидим на связке динамита. Чарующие улыбки француженки, ее загадочные взгляды – это языки пламени, готовые в любой момент опалить бикфордов шнур! Тогда все взлетит на воздух.

Но мне хуже. Мой Никита, в отличие от Тамариного мужа, гораздо более тесно сотрудничает с иноземной вампиршей. Они же не расстаются ни на минуту. Они всегда вместе!..

…Я не видела строчек на экране ноутбука. Вместо них перед глазами возникало лицо Генри, полное пленительного очарования.

Ненавижу!

Как ей удается выглядеть такой прелестной?

В ней же нет ничего особенного!

Статья про «Лидер», норовившая стать гранитной плитой на могиле моей журналистской репутации, не двигалась. Увы, все, что я могла рассказать миру о ПВХ-профилях, было использовано в предыдущих девяти статьях. Оставалось кропотливо проштудировать рекламные материалы, предоставленные Ларисой Петровной, и попытаться состряпать из них нечто удобоваримое. Но и это мне мешал сделать фантом Генри, сумрачной дымкой наполнявший комнату.

С горя включила телевизор. И не зря! Успела зацепить сюжет из зоопарка – показывали в утренних новостях. Ярослав Кунгуров на фоне клетки с орланом щедро расточал улыбки, из-за его плеча выглядывала ловкая пиарщица, вокруг толпился народ. Себя в массовке, окружавшей гендиректора «Супер-Сити», разглядеть не удалось.

К счастью.

В день съемок стояла невыносимая жара, а я, как показывает практика, совершенно разучилась блистать красотой, если условия не приближены к идеальным. О Генри такого, вероятно, не скажешь. Думаю, она всегда выглядит исключительно: и когда они вместе с Никитой (моим Никитой!) по четыре часа трясутся по бездорожью, добираясь до отдаленного филиала «Фросткома», и когда останавливаются в маленьких гостиницах без горячей воды…

Вдвоем в гостинице.

С Никитой.

Это подло!

Дайте мне гранатомет.

Утренние новости сменил какой-то официоз: круглый стол с местной чиновничьей элитой. Я тут же навострила уши – тема передачи была знакома, обсуждался вопрос глобальной реконструкции в центре города.

Журналистка, заправлявшая балом, выглядела и держалась неплохо. Подозреваю, ей приходилось природной миловидностью компенсировать бездарную работу режиссера и осветителя. Свет был выставлен плохо, ракурсы выбраны неудачно. Даже Скарлет Йохансон или Кира Найтли утратили бы значительную часть своего очарования, попав в руки местных телевизионных умельцев.

Журналистка сыпала вопросами и придавала диалогу динамичность неожиданной сменой собеседников. Она не позволяла присутствующим – а это были сплошь мужчины в тугих галстуках – расслабиться. Чувствовалось: коллега основательно подготовилась к интервью, и она вовсе не плавилась от подобострастия к напыщенным городским чиновникам. Те имели вид героев, которые только что спасли планету от иноземного вторжения и четко осознают, какую неоценимую услугу оказали землянам.

Двое мужчин из этого сборища были косвенно мне знакомы. Прочитав их имена на табличках, я сразу же намертво приклеилась к телевизору.

Номер первый: Михаил Валентинович Пекарчук, директор компании «Спектрал». Номер второй: Валерий Кириллович Котельников, заместитель мэра по вопросам градостроительства.

Михаила Пекарчука я ни разу не видела вживую. Однако имя этого строительного бога витало в коридорах офиса, когда я в прошлом году не раз и не два наведывалась в «Спектрал», собирая информацию для статьи.

Надо присмотреться к юноше.

Вдруг придется встретиться.

Мой шеф настаивает на возобновлении контракта с компанией. И очевидно, сдав десять статей для спецномера, я вплотную займусь детищем Михаила Пекарчука.

Кроме того, директор «Спектрала» заслуживает внимания еще по одной причине: именно с этой фирмой целый год сражался Лев, протестуя против сноса дома на улице Великих Восстаний. Пусть Николаша и разложил все по полочкам, у меня тем не менее осталась тревога – не расправился ли «Спектрал» с надоевшим манифестантом?

Нет?

Или я опять пытаюсь отвести подозрения от Кунгурова?

И свалить вину на директора строительной компании?

Михаилу Пекарчуку было слегка за пятьдесят (пятьдесят два, высчитала я, вспоминая факты из корпоративной истории «Спектрала»). Лысый, квадратный, крепкий. Звание строителя гармонировало с его обликом. В его чертах сквозила кулацкая основательность, помноженная на хитрость матерого прораба. А уж этот подвид двуногих мне хорошо знаком!

– Наверняка нелегко было выиграть инвестиционный конкурс? – спросила Пекарчука ведущая.

Тот по-ленински прищурился.

– Нелегко, – согласился Михаил Валентинович. Его плешь, озаренная светом софитов, смотрелась вполне презентабельно – такая гладкая, глянцевая. – Но мы предложили городу максимально выгодный вариант. Заключили с мэрией договор о строительстве. И таким образом стали одним из трех главных подрядчиков, участвующих в программе реконструкции.

– Теперь вопрос к вам, Валерий Кириллович, – обратилась ведущая к господину Котельникову.

Заммэра по вопросам градостроительства было едва за сорок. И он, несомненно, с трудом сдерживал желание продемонстрировать миру уровень своего благосостояния. Каждый миллиметр его ухоженной внешности вопил о богатстве. Очевидно, Котельников брал пример со столичных министров. Многие из них выглядят претенциозно, их шикарным костюмам и галстукам позавидует и голливудская звезда с гонораром в двадцать миллионов долларов. Ухоженность и самодовольство чиновников особенно бьют по глазам, когда в выпуске вечерних новостей интервью с министром соседствует с сюжетом из российской глубинки: вот котельная, где зарплату получают лишь два раза в год, вот поселок, забывший, что такое электричество, вот туберкулезный диспансер – ржавые краны, пол из прогнивших досок, нищий медперсонал… Да, именно так должна жить богатейшая страна, еще к тому же заливаемая потоком нефтедолларов!

Итак, Котельников выглядел молодо и роскошно, говорил с достоинством. Его темные волосы были уложены в стильную прическу, непростая бородка тонкой полоской окаймляла мощную челюсть. Эта была челюсть бульдога, никогда не выпускающего пойманную добычу.

– Программа реконструкции разработана три года назад, – заметила ведущая. – Но ее активная реализация началась сравнительно недавно. Почему?

– Мы дорабатывали программу, завершали техническое согласование проектов, – ответил Котельников. – Очень придирчиво подошли к выбору застройщиков. В тендере участвовали компании, способные вложить в один гектар территории от трехсот до девятисот миллионов рублей. Вы представляете, какой размах?

– С трудом, – улыбнулась ведущая.

– Спроси его, спроси, – подбодрила я коллегу. – Какой процент средств, затраченных на перестройку каждого гектара, осядет в карманах примазавшихся к этой программе чиновников!

Но вопрос, заданный аудиторией, не достиг студии.

Да уж, легко советовать, сидя на диване перед телевизором!

– И что нас ждет в результате реконструкции?

– Преображенный центр города. Современный, красивый. С удобной траспортной развязкой, с великолепными зданиями.

– А что станет с жителями ветхих домов? Ведь у нас в центре города так много старых построек. Именно старых, а не старинных, представляющих историческую и культурную ценность.

– Вы правильно акцентировали – это жилье старое. Оно выработало все возможные ресурсы. Поэтому мы его просто снесем. – Котельников решительно разрубил воздух перед собой ладонью.

Я тут же представила, как падает, оседает, дробясь на кирпичики и разметая клубы пыли, дом на улице Великих Восстаний.

– Понятно, снесете. Но что будет с жильцами?

– Их мы не обидим, – заверил Пекарчук. – Да, мы сейчас возводим новые здания в центре. Но одновременно уже строим жилой микрорайон с отличными квартирами. Это порядка ста пятидесяти тысяч квадратных метров готового жилья. Туда и переселим народ из ветхих домов.

– Думаю, – подхватил Котельников, – лучше жить в новостройке у леса, на свежем воздухе, в микрорайоне с отличной инфраструктурой – магазины, подземные парковки, спортклубы, детские учреждения. А не в загазованном центре, в доме с деревянными перекрытиями, с детской площадкой, заставленной автомобилями.

Ну да.

Они, чиновники, всегда знают, в чем заключается счастье народа.

Денис Трофимович, отец Льва, тоже, несомненно, выиграет, сменив апартаменты с шикарным ремонтом и четырехметровыми потолками на квартирку в панельной многоэтажке на окраине цивилизации. И зачем Лев целый год ломал копья, ходил на прием к Котельникову, будоражил общественность? Ведь все складывается как нельзя лучше!

…От телевизора меня оторвал не служебный долг, а звонок Ирины. И удивительно, наш разговор касался именно Дениса Трофимовича!

– Ты представляешь, звоню из больницы, – шепотом сказала подруга. – Случилось то, чего я боялась.

– Что?!

– Тихо, не кричи. Кто-то сообщил свекру об исчезновении Льва. И вот результат.

– Инфаркт?

– Предынфарктное состояние. Знаешь, я сегодня останусь здесь.

– А тебе разрешат?

– Согласятся с огромным удовольствием. Тут младшего персонала не то что не хватает – его просто нет! Судно подать некому. Тихий ужас.

– А разговор с лечащим врачом начинается с зондирования материального положения пациента? – предположила я.

– Врач опытный, с хорошей репутацией. Да, он, конечно, сразу спросил, есть ли у меня деньги. Потому что все лекарства – только за счет больного. Пациенты без денег и без родственников обречены. Предел их мечтаний – капельница с физраствором и аскорбинка.

– Ты утрируешь, – не поверила я. – Это невероятно. У нас же полным ходом идет реформа здравоохранения. Ты просто попала в какую-то странную больницу. Надо было поискать что-нибудь получше.

– Да уж, конечно, – усмехнулась Ириша. – Это первая областная больница. Куда лучше? Мне и так с большим трудом удалось пристроить сюда Дениса Трофимовича. Спасибо Нонночке, она нашла знакомых, которые являются знакомыми знакомых нашего лечащего врача. Я понятно объяснила?

– Понятнее не бывает.

– Иначе нас просто отфутболили бы из приемного покоя.

– М-да… Представляю, каково положение в больницах рангом пониже.

– Ой, не знаю. Тут в туалете оранжевые унитазы!

– Вау! Круто. Наверное, приглашали дизайнера.

– Юля, ты издеваешься? Они от ржавчины оранжевые. И от старости. Им лет пятьдесят, не меньше. А со стен в коридорах падает штукатурка, и линолеум стоит дыбом.

– Похоже, мы живем в Африке. В бедной, вымирающей стране.

– Да, наверное, так оно и есть. Юля, ты не возьмешь сегодня Аню к себе?

– Конечно! – воскликнула я, задохнувшись от внезапного прилива чувств. Передо мной открывалась чудесная перспектива – встреча с любимой бусинкой.

– Сможешь забрать ее в шесть?

– Заберу.

– Только умоляю, не надо добираться к нам в поселок на маршрутном автобусе. Возьми такси. Я верну тебе деньги.

– Да уж, пожалуйста. Буду записывать каждую копейку, истраченную на Анюту. Вдруг она захочет сок или «киндер-сюрприз». Манную кашу тоже сначала сварю, а потом обсчитаю. А ты мне компенсируешь все расходы, – ядовито заметила я.

– Вот вредина! И завтра, Юля, надо тоже посидеть с Аней. Ведь завтра суббота и садик не работает.

– О да! Я согласна!

– Это не нарушит твои планы? Ты, наверное, в цейтноте? Пишешь двести сорок три статьи одновременно?

– Точно. Пишу. И давно заслужила отдых. Ура! Аня ночует у нас! Как здорово.

– Отлично. А я тем временем покараулю свекра. Надо привести его в норму. Иначе Лев расстроится, когда вернется. Он так любит отца.


Несмотря на уговоры Ириши, я попилила за город на автобусе.

Но перед этим в начале шестого попыталась выбить себе авто с персональным водителем. То есть позвонила Никите и предложила досрочно завершить трудовую неделю. Надеялась прокатиться до коттеджного поселка комфортно и с ветерком.

Размечталась!

Этого юношу невероятно трудно оторвать от дел.

Или от Генри?

Никита не обрадовал: пообещал вернуться из офиса только в восемь вечера. Более того, сказал, что в субботу «они с Генри» уезжают на целых два дня в аул, дислоцированный у черта на рогах. Там расположен цех, производящий для АО «Фростком» особую тару. Какие-то супер-пупер-прекрасные термоподложки. На них замороженные куриные телеса смотрятся особо эффектно…

А зачем так подробно?

Никита словно оправдывается.

Аул, термоподложки…

– Очень жаль, – сказала я Никите. – Опять выходные пройдут без тебя. А я беру к нам Анечку. Думала, отлично развлечемся втроем в парке аттракционов…

Непростой детский сад в Иришином поселке травмировал воображение. Я еще ни разу не заходила внутрь, когда Ирина забирала дочь. Но видела и красивые лужайки с пальмами, альпийскими горками и цветущими клумбами (ландшафтный дизайнер явно ни в чем себе не отказывал), и шикарно оборудованные игровые площадки.

Внутри тоже царила роскошь, достойная бизнесменских короедов. Причудливый мир, наполненный знакомыми персонажами, – я словно попала в сказку. И сразу вспомнила, как потрясла меня в детстве комната пацана – отпрыска французского магната – в фильме «Игрушка». Здесь было нечто подобное.

Ладно, это не главное.

Самая важная деталь садика – хороший воспитатель.

О, очевидно, и с этим был полный порядок. Вломившись в Анину группу и не обнаружив там детей («Они гуляют, – сообщила нянечка, – вы увидите, площадка с динозавром»), я вернулась обратно на улицу. Подкралась, маскируясь за кустарником, подстриженным кубиками и треугольниками. И увидела Светлану Геннадьевну с выводком цыплят. Все сосредоточенно изучали муравьев. Наставница делилась с молодежью полезными сведениями.

Как мило!

Мне это понравилось. В муниципальном садике, куда Анюта ходила раньше, воспитатели предпочитали на прогулке общаться не с детьми, а друг с другом.

– А вот, посмотрите, дети. Это тля, – сказала Светлана Геннадьевна.

– Б..? – громко переспросил толстый малыш, похлопав глазками. Вероятно, его папуля использовал это слово в качестве словесного эквивалента пробела.

– Нет, Антоша. Ты неправильно говоришь. Надо говорить «тля». Такое маленькое насекомое. Для муравьев тля вроде коровы. Они ее доят.

– Круто! – восхитился Антоша. – Классно устроились, дармоеды!

– Нет, ну почему же дармоеды? Муравьи пасут тлю, охраняют ее.

– А мой папа охр-р-раняет депутата гор-р-род-ской думы! – в тему гордо сообщила красивая кареглазая кнопка.

– Да, Танюша, я знаю, – кивнула Светлана Геннадьевна. – Ты отлично выговариваешь букву «р». Умничка!

Обалдеть.

Если охраннику хватает средств для оплаты этого роскошного садика, то каковы же доходы самого депутата? Наверное, депутатский спиногрыз пристроен в швейцарский детсад… Но если депутату местной думы по карману швейцарский садик, то какими же средствами располагают депутаты Государственной думы?

Тут моя фантазия бессильна.

– За мной пришли! За мной пришли! – закричала Анечка и бросилась ко мне.

Я подхватила малышку на руки. За последний год наша девица потяжелела. Еще пару килограммов – и вряд ли удастся ее поднять без ущерба для моего позвоночника.

Поэтому надо пользоваться моментом.

– Как давно мы с тобой не виделись, Юля. Ты меня разлюбила?

– Что ты, милая! – едва не прослезилась я. – Я тебя обожаю!

– И Лев уехал надолго. Нам грустно без него. Мама плачет, тоскует.

– Лев обязательно вернется.

– За мной пришла Юля, – сообщила всем сверху Анечка. Она обнимала меня за шею, целовала, прижималась розовой щечкой.

Какое удовольствие!

– Здравствуйте! Да, Ирина Сергеевна предупредила, что вы заберете эту красавицу, – улыбнулась воспитательница.

Следующие пять минут она посвятила комплиментам. Оказывается, наш ребенок – гений бисероплетения и лепки из глины. Дитя чудесно поет, рисует как Поль Гоген, социально адаптировано и обладает ангельским характером. Похоже, у Светланы Геннадьевны и под пытками не удалось бы вырвать критического замечания в адрес ребенка. А я-то думала, у Ани отсутствует музыкальный слух. Когда она пыталась напевать мелодию из фильма «Бумер», то не попадала ни в одну ноту. И трубила, как слон. Басом.

Но, выходит, я сильно ошибалась.

Действительно… Только сейчас это поняла: ребенок, наверное, напевал мелодию совсем из другого фильма!

Вот я глупая!

Это у меня нет слуха. А Анечку мы обязательно отдадим в музыкальную школу. Нельзя зарывать талант в землю. Вдруг из нее получится оперная певица?


Удрученная известием об очередном Никитином круизе (Генри, Генри, Генри!), я решила устроить вечером демонстрацию протеста. Буду холодной и равнодушной. Буду играть с Анютой. Буду смотреть только на нее. А он пусть едет в аул в обществе сексуально озабоченной француженки.

Скатертью дорога!

Подумаешь!

А что мне делать? Закатить истерику? Потребовать от возлюбленного прекратить всяческие контакты с подлой девицей? Никита, естественно, не пойдет на это. У него же работа. Договор с французами. «Фростком». Замороженная цветная капуста. Акции…

Неужели Ирина права и планы Генриэтт Нувель в отношении Никиты заходят гораздо дальше, чем я могу себе это представить? Неужели француженка вернется домой с трофеем, и им станет симпатичный русский парень, тридцать четыре года, рост сто восемьдесят шесть сантиметров, вес в районе восьмидесяти килограммов, официально не женат… Леденею от ужаса.

Только не это…

А что?

На фоне подобного кошмара другой сценарий (измена, но без отъезда во Францию) кажется менее страшным. Получается, я уже сейчас морально готовлюсь к тому, чтобы простить Никите измену.

А разве он верен мне сейчас – когда проводит бок о бок с Генри целые дни, катается с ней в автомобиле, кормит в ресторанах? Она целует его на прощание. Меня начинает трясти уже от одной мысли об этих поцелуях!

Нет, похоже, измену я простить не сумею.

Ничего не выйдет…

Развод, только развод.

Никита вернулся в начале девятого. Под мышкой он держал огромного черно-оранжевого тигра.

– Никитос, хэлло! – закричала Анюта, выбегая в прихожую. – О, это мне?

– Конечно тебе. А это – Юле.

– Парфюм? – проводила Анюта взглядом протянутую мне коробочку. – Супер! О, у мамы такие есть. Они очень дорогие. Ну ты, Никитос, даешь!

– Спасибо, – смущенно пролепетала я, принимая нежданный подарок.

Что это вдруг?

Чувствует себя виноватым?

И для этого уже есть повод?

– Чувствую себя виноватым, – прочитал мои мысли Никита. – Опять испортил выходные, да? Мне очень жаль, поверь. Но скоро Генри уедет. И свободного времени станет побольше.

Генри скоро уедет?

Одна?!

Я замерла от восторга, чувство радости, надежды и счастья захватило меня. Но всего на одно мгновение. В следующую секунду я сникла. Почему Никита говорит о Генри так спокойно и отстраненно? Так мужчина говорит о взятой вершине.

У них уже все было?

И именно поэтому он утратил интерес к француженке?

Сердце заныло от тоски.

– Мы поиграем в лошадку? – игриво поинтересовалась у Никиты Аня. – Обмотай меня шарфиком, вот так, да, и держи, держи, я буду лошадкой!

– Наверное, ты пони, ты ведь маленькая.

– Нет, я не пони. Я Анна Таирова, три с половиной года, проживаю по адресу: улица Весенняя, дом четыре. Мой мобильный телефон: восемь-девять-девять-три-шесть-ноль-пять-один-пять-два-шесть. Мой домашний телефон: два-один-ноль-три-ноль-четыре-пять. Код города…

Да, воспитательница определенно права.

У нас гениальный ребенок!

Замдиректора компании «Фростком» с явным удовольствием поскакал следом за лошадкой. Надо сказать, однокомнатная квартира – самое приспособленное место для ипподромных скачек. Я прижалась к стене, чтобы не затоптали копытами.

Глава 16

Летающие крокодилы

В городской парк мы отправились не с Никитой, а с Нонной. Экс-предпринимательница стала третьим звеном нашей разнокалиберной компании. Она произвела впечатление на ребенка.

– Вау, Нонна, – сказала Анечка, – ты такая красивая. Такая яркая!

– Вот видишь, Юля, ребенок все понимает, – самодовольно вздернула подбородок бизнес-леди. – А вы с Ириной постоянно твердите: зачем это надела, зачем то надела.

И подруга победоносно громыхнула монистами, украшавшими (вкупе с разноцветными стразами и золотым шитьем) ее топ. Я пригляделась к рисунку на бюсте Нонны. Кажется, это был двуглавый орел.

Да, ярко.

Что и говорить.

Хотя вместе с белыми капри смотрится даже неплохо.

– Ты красивая, как павлин! – сказала Аня.

– Спасибо, солнышко, – умилилась Нонна. – Какой чудесный ребенок!

…Мы сидели в центре карусели, под разноцветным светофором – на скамейке для родителей. Анна «ехала» в автомобильчике и гордо посматривала по сторонам. Еще она ревниво следила, чтобы мы никуда не сбежали. Под нами с лязганьем ворочались железные внутренности карусели, скрипел механизм. Билетерша в лимонном фартуке привалилась к перилам и отрешенно смотрела в синее небо. За ограждением толпились папаши. Каждый послушно махал рукой, когда мимо проплывало в машинке его чадо, а в промежутках присасывался к бутылке с пивом. Июньское солнце припекало, но густые кроны тополей и осин давали хорошую тень, а сосны наполняли воздух приятным и терпким ароматом леса.

– Умная девочка, выбрала мерс, – заметила я.

Капот Аниного автомобиля украшала эмблема знаменитого концерна.

– Умная девочка выбрала бы «мазду», – возразила Нонна. – Она сейчас лидирует по качеству.

– Ну, такой марки здесь нет. Только мерсы, «фольксвагены» и БМВ.

– Тогда ладно. Вспомни, Юль, когда у тебя было все плохо – проблемы с Никитой, нехорошая история с сиреневым тренчкотом, – мы с Иришей катались как сыр в масле. У нее назревала свадьба с Таировым, у меня бушевал роман с Романом. А теперь? Лишь ты одна благополучна. А мы с Ирой в полном ауте.

– У меня и сейчас все плохо, – кисло призналась я.

– Да брось!

– Серьезно. Во-первых, я не могу отстраниться от Ириной беды. Я постоянно думаю об этом. Найдем ли мы Льва? А если нет, как Ира будет жить дальше?

– Да, все это ужасно.

– Еще и отец Льва загремел в больницу.

– Пришлось подсуетиться, чтобы определить его к хорошему врачу.

– Может быть, лучше было бы положить свекра в какую-нибудь частную клинику? У Иры ведь есть деньги. Я послушала ее рассказ про областную больницу, и у меня волосы встали дыбом от ужаса.

– Нет, Юля, частная клиника – это последнее, куда следует обращаться в случае болезни.

– Почему?

– В таких клиниках особый взгляд на пациента. Если у человека есть деньги, то он просто не имеет права быть здоровым. Он обязан долго и вдумчиво лечиться от всего на свете. И там с удовольствием пролечили бы Дениса Трофимовича от инфаркта, диатеза, перхоти и мастита.

– О! Нет, тогда лучше ему потерпеть в больнице с оранжевыми унитазами и черным линолеумом.

– Главное, мы пристроили его к самому лучшему кардиологу в городе… А что во-вторых?

– В смысле?

– Ты сказала: во-первых, у Ирины беда. Ну и?..

– Да. Во-вторых, у меня самой семейные проблемы.

– Шутишь? Вы с Никитой так счастливы. Вы отличная парочка.

– Только одна гадина пытается вытеснить меня из нашего с Никитой дуэта.

– Кто эта сволочь?! – взвилась Нонна.

– Тише, не ругайся, тут дети, – одернула я подругу. И, знаком показав настоятельнице аттракциона, что мы прокатимся второй круг, посвятила Нонну в суть вопроса.

– Вот…! – шепотом выразила бизнес-леди отношение к ситуации. И так же тихо, но эмоционально добавила еще несколько слов.

Хотя сама я не употребляю подобных выражений, трудно было не согласиться с подругой. Она уловила самую суть.

– Но, Юля! Я тебя знаю. Ты наверняка паникуешь. А для этого нет повода. Вспомни, какой ажиотаж ты устроила из-за блондинки в красном платье?

Да, устроила.

В прошлом году я приревновала Никиту к ослепительной красотке и едва не сожгла себе мозги и сердце в горниле испанской страсти. Как выяснилось впоследствии, для ревности не было причин: я все нафантазировала. Но помучилась от души. Кто еще умеет с таким шиком поиздеваться над собственной психикой, как не человек с богатым воображением?

– Ну, вспомнила? – насмешливо улыбнулась Нонна.

– Угу. Но сейчас ситуация совершенно иная. Ты же сама видишь.

– Иная, согласна. В данном случае уровень опасности действительно высокий. Но я тебе всегда советую: поговори в открытую. Ты знаешь, я человек прямой. Да и твой Никита не производит впечатление ловеласа, способного вести двойную жизнь. Поговори с ним.

– Как поговорить?

– Спроси.

– Что я спрошу? «Никита, ты уже спишь с Генри или только собираешься?» – скорчив рожу, противным голосом произнесла я.

– Не кривляйся, обезьяна. Нет, ну… Это чересчур прямолинейно. Надо, ну… тоньше как-нибудь, деликатнее.

– Да? Сейчас… А, вот! «Никита, а Генри предпочитает обычный секс или что-то особенное?»

– Блин, Юля!

– Еще тоньше? «Вы занимаетесь этим только в гостинице или также в офисе и автомобиле?»

– Ты твердо уверена, что они этим уже занимаются?

– Не знаю! – прорыдала я. – А вдруг?! Что я буду делать?!

– Ну, Юля, – покачала головой Нонна. – Вечно ты… Подозреваю, проблема существует только в твоих взбудораженных мозгах. А объективно ее нет. Нет, и все.

– Как же нет?! Видела бы ты ее, не говорила б так спокойно. У моей проблемы аквамариновые глаза: смотришь – и тебя словно окатывает прохладной морской волной, а потом веет в лицо свежим ветром. И все это – в ослепительном сиянии солнца…

– О-о… – мечтательно протянула Нонна. – Ницца, пальмы, пляж…

– Вот именно! Эта девушка – сплошное очарование. Не понимаю, почему?

– Наверное, весь «Фростком» стоит на ушах.

– По крайней мере Тамара, супруга гендиректора, уже в дикой панике. Боится за своего благоверного. Видишь, не одна я такая нервная…

Мы заплатили билетерше за дополнительный круг и отправились в сторону аттракциона «Летающие крокодилы». Крокодилы взмывали под самое небо, детеныши и некоторые дамочки повизгивали от ужаса и восторга.

– Подождешь внизу? – спросила я у Нонны. – Втроем мы в крокодиле не поместимся.

– Внизу?! Ни за что! Я тоже поеду. В соседнем, – азартно сообщила подруга. Наверное, последний раз она каталась на аттракционах лет сто назад, поэтому сейчас смотрела на крокодила не менее жадно, чем Анечка. – Как думаешь, он выдержит тонну веса?

– А в тебе уже тонна?

– Около того.

– Да брось. Наверное, не больше восьмидесяти.

– Издеваешься, – оскорбилась Нонна. – Всего семьдесят девять двести было утром. Скажешь тоже! Подруга называется!

– А моя мама весит пятьдесят шесть, – сообщила Аня. – В последнее время она похудела. Думаю, потому, что часто плачет.

Мы с Нонной обменялись трагическими взглядами и не удержались от вздоха.

– Но меньше всех весит тетя Юля, – объявила Нонна. – Наверное, от силы сорок восемь, да?

– Не знаю, – кисло ответила я.

Не люблю этих разговоров.

Сейчас возникнет тема анорексии.

А я нормальная девушка.

Только еде предпочитаю сигарету.

– Не надо говорить «тетя», – поправила Анечка. – Просто Юля. Мы же не в деревне.

– Какая сладкая, – умилилась Нонна. – Муси-пуси! Есть еще одна идея! – проорала она, когда мы, манипулируя рычагами, загнали крокодилов на самый верх. Анечка прижималась ко мне, отодвигаясь от края корзины, и изумленно молчала. Посетители парка превратились в игрушечных человечков. Мы двигались вровень с кронами сосен. Я даже разглядела Ноннин «крузер», оставленный на парковке.

– Что?! – крикнула я.

– Поговори с Генри!

– А?!

– Поговори с Генри!

– Не слышу!

У меня зазвонил мобильник. «НОННИЩЕ вызывает» – засияло на экране.

– Поговори с Генри! – рявкнула она в трубку.

– Не ори, я не глухая.

– И вообще, пригласи Генри в гости, – уже спокойно сказала Нонна. – Устрой прием в ее честь.

– Вот еще! Во-первых, она ни бум-бум по-русски, как с ней говорить? Во-вторых, я боюсь. В-третьих, много чести. Обойдется!

– Постой, если Генри ни бум-бум по-русски, как же они общаются с Никитой? Через переводчика? Нет? Тогда ситуация и вправду ужасна. Они понимают друг друга, несмотря на языковой барьер? Значит, скорефанились основательно. Разговаривают языком тела!

– Да нет же! – с досадой остановила я поток страшных Нонниных предположений. – Никита прекрасно знает французский.

– А-а… Прямо от сердца отлегло. Получается, они разговаривают по-французски. Ну, твой Никитос меня удивляет. Какой образованный мальчик.

– Весьма. Он еще и все произведения Россини помнит.

– Ну, это фигня. Я их тоже помню. Это он нарисовал «Подсолнухи»? Симпатичная картинка. Всем известная… Но вот свободно болтать по-французски не каждый сможет.

– Какие «Подсолнухи»? – вздохнула я. – Россини – композитор.

– Упс. Ладно, проехали…

Когда мы покидали площадку аттракциона, нас вдруг остановила билетерша. Назвать ее умиротворенной не поворачивался язык. Скорее мадам выглядела злобной.

– А вы-то как прошли? – возмутилась она. – Разве не видите, написано: «Для детей старше 5 лет».

– Спасибо за комплимент, – довольно кивнула Нонна и поправила прическу. – Даже не предполагала, что выгляжу настолько молодо.

– Да я вовсе не про вас говорю, а про девочку, – раздраженно сказала билетерша.

Нонна пристально посмотрела на меня.

– Девочка, слава богу, тоже вполне сознательная. Четвертый десяток разменяла.

– Почему это я разменяла четвертый десяток? – тут же обиделась я. – Мне только тридцать.

– В следующем году будет уже тридцать один.

– Вот в следующем году и разменяю!

– Не мелочись, старушка!

Хитрая какая!

Я, значит, мелочусь.

А она весит «всего семьдесят девять двести» и не восемьдесят!

– Юля, Нонна, эта дама, очевидно, беспокоится обо мне! – подергала нас за руки Анечка.

Мы посмотрели вниз.

– Что, малыш?

– Я про вашу девочку говорю! – напомнила о себе билетерша грозным тоном. – Как вы ее на аттракцион провели?

– Вы сами продали билеты, – огрызнулась я.

– А это не девочка, – сказала Нонна. – Это микроб. Сладкий такой, подвижный! – Она схватила Анюту на руки и принялась тискать и щекотать.

– Вообще-то я принцесса, – сквозь смех провизжала девица. Она так активно дрыгалась, извиваясь от щекотки, что стала похожа не на принцессу, а на маленького осьминога…

Пусть мы с Нонной так и не разработали стратегии уничтожения Генри, однако время провели чудесно. Покатались не только на «Летающих крокодилах», но и на «Динозаврах-разведчиках», «Лебедях», «Плавающих бегемотах», «Ромашке», «Очумелом Незнайке». Хорошо развлеклись в павильоне с электромобилями, правда, Нонне сделали замечание за агрессивное поведение – она таранила забор и орала громче любого пятилетнего посетителя.

– А пиццу будем есть? – вдруг вспомнила бизнес-леди. Ах, ну конечно – ее тонну живого веса необходимо лелеять и подкармливать.

– Да, хочу! – радостно закричала Анечка.

– Неужели в такую жару можно думать о еде? – скуксилась я.

– А тебя мы и не спрашиваем, – отрезала Нонна. – Если ориентироваться на твои ощущения, быстренько отбросишь копыта с голоду. Вот у нас с Анной – здоровые желания. Мы хотим пиццу, колу, картошку фри и мороженое!

– Ура! – завопил детеныш.

– Ирина меня убьет, если узнает, чем мы кормили младенца, – тихо заметила я.

– Иногда можно, – возразила Нонна.

– У тебя-то какие новости? – поинтересовалась я, когда мы разбили бивак в кафе и заказали пиццу трех видов.

Анюта и здесь нашла себе занятие: сейчас она «плыла» в подводной лодке. Причем она бросилась к игровому автомату с таким алчным видом, словно не провела три часа в парке, а была бедным приютским ребенком, лишенным развлечений. Розовая блестящая капсула раскачивалась и издавала мелодичное бульканье. Дите крепко держало штурвал.

– Как Роман? Играет?

– Ты знаешь… Даже боюсь сглазить.

– Неужели и вправду завязал?! – изумилась я.

– Кажется, мы нашли способ не выпускать джинна из бутылки.

– Какой?

– Подыскала дельного психотерапевта. Он ежедневно по два часа беседует с Ромой.

– Страшно представить, во сколько тебе обходятся консультации.

– Ха, в любом случае это дешевле, чем оплачивать карточные долги.

– А от коттеджа у тебя что-нибудь осталось?

– Представь, да! Мне сейчас так классно, Юля! Я закрыла все долги Романа, сам он безропотно ходит к психологу, не оказывая никакого сопротивления… Как думаешь, вдруг нам удастся вырваться из замкнутого круга? Роман избавится от пагубной страсти, и мы начнем новую жизнь!

– О-о… Чудесные мечты!

– Нереально, да? – загрустила Нонна.

– Почему! Очень даже реально! А потом… Затеешь новый бизнес?

– Что ты, Юля! Не те времена… Не знаю. Хотелось бы, конечно. Не люблю сидеть без дела. Сейчас-то у меня есть занятие, отнимающее все время и силы, – битва за Романа с ним же самим. Уговариваю, пасу, выслеживаю… А если он вылечится… Нет, не знаю. Посмотрим. О, вот и пицца!

Наш стол украсился деревянными кругами с разноцветной пиццей:

1. Желтая – с курицей и кукурузой.

2. Зеленая – с брокколи и перепелиными яйцами.

3. Красная – с паприкой и венгерскими колбасками.

– Ой-ой, не надо так волноваться, – засмеялась я, посмотрев на бизнес-леди. Та с безумным взглядом зависла над пиццей. Ее лицо перекосила судорога экстаза. – А можно я пока пойду покурю на крыльце?

– Сидеть! – приказала Нонна. – Сейчас есть будем. Анюта, иди сюда скорее!

Глава 17

Жуткая трагедия: обманщица разоблачена!

И вот я наконец добралась до «Спектрала».

Не прошло и года.

Сколько раз босс Степан Данилович мягко намекал мне о необходимости возобновить контракт со строителями!

– Юля, – рычал он, – какого дьявола ты тянешь?!

Его русая борода грозно топорщилась, но я отнюдь не дрожала от страха: привыкла считать себя любимицей главного редактора. Да, если девушка однажды вообразила, что нравится мужчине, ее и через двадцать лет не убедишь в обратном. У мужика давно сменились пристрастия, а изъеденная молью кокетка все так же строит глазки.

Ну ладно.

«Спектрал» так «Спектрал». Как сказал террорист, закладывая в фундамент здания восемнадцать килограммов взрывчатки… В принципе не такая уж сложная задача – уговорить клиента. Обычно у меня это здорово получается. Лариса Хохлова, например, завелась от простого упоминания о специальном номере журнала. И вот ее «Лидер» уже в числе партнеров «Удачных покупок».

Чудненько!

А природа вовсе не одобрила мои поползновения – разбушевалась фантастическая гроза. Я пряталась под деревьями и навесами, добираясь до офиса строительной компании, скакала через лужи, как школьница, и при очередной вспышке в свинцово-синем небе опасалась, как бы, ввиду моих утонченных форм, молния не приняла меня за громоотвод.

Пиар-леди «Спектрала» обрадовалась визиту (или просто профессионально реагировала на представителя прессы):

– Ах, Юля! Сколько лет, сколько зим!

– Давно не виделись, – согласилась я.

Алина придирчиво осмотрела посетительницу. К счастью, с меня уже не капало. Однако на одежде красовались влажные пятна. Это становится моим фирменным стилем – заявляться на интервью кикиморой!

Сама Алина выглядела роскошно. Очевидно, копировала стиль коллеги – Саманты из «Секса в большом городе». Шатенка в «двойке» салатного цвета (узкая юбка плюс блузон, перетянутый поясом из кожи питона) – что может быть прекраснее!

Только блондинка в красном.

– И пока мы с тобой не виделись, ваша компания успела достроить торговый молл «Бумеранг». Отличный информационный повод, – намекнула я.

– Ой, ну что ты! – осадила меня пиарщица. – Ты поздно опомнилась, Юля! «Бумеранг» открылся два месяца назад, и, конечно, это событие мы постарались обставить с максимальным эффектом. Добились широкого общественного резонанса.

– Да, я заметила. Там столько народу шатается – не повернуться. С колясками, младенцами… Алина, ты прямо скажи: вы хотите заключить контракт с «Удачными покупками» или нет?

– Нуждаетесь в стабильном рекламодателе? – хитро улыбнулась пиарщица.

– Естественно!

– Увы, я тебя не обрадую. Дела «Спектрала» идут настолько блестяще, что начальство урезало расходы на рекламу. Она нам просто не нужна. Михаил Валентинович, наш директор, именно так и заявил.

– Какой несовременный подход! Сейчас без рекламы и цыпленок не родится, если мама-курица не будет успешно себя позиционировать. Конкуренция, солнце мое!

– Ах, Юля! Нам конкуренты не страшны, – гордо заявила пиарщица.

– А имидж?

– И тут полный порядок. У нас прекрасная репутация.

Еще десять минут я пыталась уломать барышню. Она держалась неприступно, как Великая Китайская стена. Вскоре Алина принялась листать бумаги и отвечать на телефонные звонки, демонстрируя мне, что я подзадержалась в ее кабинете и пора бы и честь знать.

Полный отказ.

Степан Данилович меня убьет.

Нет, а что я сделаю?

У них урезан рекламный бюджет.

Расстроенная, я покинула кабинет пиарщицы и поплелась по коридору. Мое самолюбие несчастно попискивало, как устрица. Я собиралась за три минуты подписать контракт на цикл имиджевых материалов, а мне указали на дверь…

Навстречу по коридору неслась какая-то процессия. Сотрудницы компании испуганно жались к стенам, пропуская воинственных кентавров, – это была толпа сосредоточенно переговаривающихся мужчин. Вожак стада определялся безошибочно. Он двигался по центру, опережая остальных на целый корпус, и отдавал короткие приказы. Едва заслышав команду, один из подчиненных тут же откалывался от процессии, как челнок от космического корабля, и убегал восвояси – выполнять распоряжение.

Мужики наступали. Я сразу же узнала командира. Коренастый, крепкий, лысый… С широким торсом, мощными руками работяги. Хотя конечно же работает он в основном мозгами.

Пекарчук собственной персоной!

Михаил Валентинович!

Владелец «Спектрала», да и вообще, подозреваю, миллиардер!

В жизни он смотрелся симпатичнее, чем на экране телевизора. В его чертах просматривалась интеллигентность, в то время как на телеэкране он предстал в образе задубевшего кулака-скопидома.

Наши социальные весовые категории были настолько разными, что я даже не волновалась, делая шаг в сторону Пекарчука и нагло преграждая ему путь. Ведь не боится муравей солнца!

Поправка: муравью не надо заключать контракт.

Ну и что? Я тоже могу спокойно обойтись без «Спектрала».

– Михаил Валентинович, добрый день! – счастливым голосом объявила я и протянула строительному гиганту руку для поцелуя. То есть для рукопожатия.

Пекарчуку пришлось замедлить бег, иначе его сайгаки просто затоптали бы девицу. Он удивленно посмотрел на меня.

Это кто там вякает?

– Юлия Бронникова, журнал «Удачные покупки». В прошлом году мы столько хорошего про вас написали. Предлагаю возобновить сотрудничество.

– Идите в отдел рекламы, – отмахнулся директор «Спектрала». И быстро пошел дальше.

Я там уже была!

И мне отказали.

Он просто хочет от меня отвязаться!

– Вы выиграли конкурс на участие в реконструкции центра, это здорово! – прокричала я вслед удаляющимся спинам. – Но имидж вашей компании серьезно страдает. Вспомните хотя бы жильцов дома на улице Великих Восстаний.

Кажется, я произнесла волшебное слово! По крайней мере, Пекарчук резко затормозил, развернулся и через мгновение вновь стоял передо мной. Его команда удивленно рассматривала наглую девицу.

Пожалуйста, пожалуйста, не стесняйтесь.

Вы еще лупу возьмите!

– Так, и что? – заинтересовался Пекарчук.

– Михаил Валентинович, согласитесь, вряд ли у жильцов дома на улице Великих Восстаний вызывает положительные ассоциации название вашей компании, – заметила я с улыбкой.

– Ну, что поделаешь, – развел руками Пекарчук.

– И это только начало! Сколько жилых домов вы снесете, перестраивая центр?

– А сколько построим новых, – парировал Пекарчук. – Мы переселим людей в новые квартиры. А город получит в подарок шикарный, современный центр.

– Вот я и предлагаю донести эту мысль до широкой общественности. Чтобы о «Спектрале» не думали как о каком-то монстре, отселяющем несчастных пенсионеров из элитных квартир с потолками под четыре метра в малогабаритные каморки на окраине.

Пекарчук стоял и молча шарил по мне взглядом. Я втянула живот и постаралась выпятить грудь. В смысле то, что я называю грудью.

– Сделайте сотрудничество с «Удачными покупками» частью вашего глобального проекта. Вы могли бы на страницах журнала разъяснять свою позицию. Я понимаю, уровень и масштаб «Спектрала» таков, что возмущенные вопли обиженных не достигают вашего слуха. И все равно…

Пекарчук помолчал еще немного. Я увидела, как в его глазах рождается интерес. Однако это не было связано с блестящей журналистской идеей, выдвинутой мною. Это было особое выражение – я несколько раз замечала его у сластолюбца Я. Кунгурова. Замирание тигра, еще не разглядевшего добычу, но уже учуявшего в воздухе ее запах…

– Убедили, – вдруг согласился Пекарчук. – Возобновляем договор с журналом в том же объеме и на тех же условиях, что и в прошлом году. Я дам распоряжение отделу рекламы.

– У нас немного изменились расценки, – сделала я виноватые глазки. – Конечно, в сторону увеличения.

Пекарчук звонко расхохотался. Вся его челядь довольно захихикала.

– Нет, вы посмотрите на эту девушку! Молодца! Вот как надо работать. Как вас зовут?

– Юлия Бронникова.

Вообще-то я уже говорила.

Кое-кому пора принимать стимуляторы мозгового кровообращения.

Если память такая дырявая.

– Ладно, Юля, уговорили. Я согласен. На ваших условиях. Можете прямо сейчас зайти в отдел рекламы.

Пекарчук обернулся к одному из подчиненных и коротко бросил:

– Распорядись!

…Я спустилась на улицу в надежде быстро выкурить сигарету, но обнаружила в сумке лишь пустую пачку! Пришлось удовлетвориться глотком свежего воздуха. Гроза кончилась, оставив после себя приятный холодок, лужи на асфальте и жемчужную бахрому на листьях деревьев… Затем я вернулась в кабинет Алины и молча проследовала к креслу перед ее столом. Увидев меня, пиарщица слегка порозовела.

Наверное, от удовольствия.

– Какая же ты ловкая, – сказала она с уважением и завистью. – Потрясающе. У меня нет слов. Значит, снова работаем вместе? Надеюсь, ты ничего такого не наговорила обо мне Михаилу Валентиновичу?

– Ты серьезно веришь, что он помнит твое имя?

– Да вряд ли, – признала факт Алина. – Зато ты ему очень понравилась. Его зам мне сказал. И как тебе удалось уломать шефа? Не понимаю…


Да, я провернула блестящую операцию и заслужила награду.

Три сигареты подряд.

Не меньше!

Я удобно устроилась в летнем кафе, заказала апельсиновый сок и задымила. Мимо по мокрому тротуару спешили люди. А мне незачем было торопиться. Сегодня в четыре утра я отправила боссу статью о «Лидере» и тем самым завершила мои мытарства, связанные со специальным выпуском «Удачных покупок». В девять я скинула на визирование Кунгурову статью о риелторской компании «Супер-Сити». А в одиннадцать утра уже заключила судьбоносный контракт с фирмой Пекарчука.

Какая резвая девочка.

Главный редактор будет в восторге.

Но, несмотря на очевидные профессиональные успехи, я не испытывала ликования.

Француженка все так же оставалась для меня проблемой, а поведение Никиты – загадкой. Из двухдневной поездки с Генри мой любимый вернулся нервным и издерганным. Что-то изменилось в наших отношениях, я ничего не понимала и молча страдала. Вызвать Никиту на откровенный разговор (по совету Нонны) не хватало смелости, да и возникали сомнения в целесообразности подобного шага.

Разве я хочу ясности?

Спасибо, не надо.

Лучше пребывать в полном неведении, чем услышать:

«1. Да, я сплю с Генриэтт.

2. Она меня просто околдовала.

3. Я сам не свой и не представляю, что делать дальше.

4. Прости, малыш, я ужасно виноват перед тобой».

Нет, это слишком.

– Юля, здравствуйте, – услышала я и обернулась.

Фантастика! Напротив стояла Тамара Мельник – моя коллега по несчастью.

– Ну, как дела?

– На прошлой неделе познакомилась с Генри, – мрачно объявила я.

Мы многозначительно посмотрели друг на друга, как заговорщики.

– И что, впечатляет? – усмехнулась Тамара. Она с сомнением осмотрела пластмассовое кресло, смахнула с него пылинку и осторожно присела. Хотела опереться локтями о стол, но передумала. Когда на тебе костюм за пару тысяч долларов, жизнь сильно усложняется.

– О да, – кивнула я. – Генри – это что-то с чем-то. Тамара, а вы не знаете, когда она уберется обратно во Францию?

– Когда руководители концерна «Шато» посчитают ее миссию выполненной.

– А нельзя ли ускорить процесс? Пусть ваш муж внушит партнерам мысль, что, заслав к нам Генриэтт, они уже достаточно поквитались с русскими за Наполеона. И девушка может ехать домой с чистой совестью.

– Ах, Юля! Мой муж утверждает, ее помощь неоценима.

– Да она даже языка не знает! – возмутилась я. – Какой от нее прок!

– О да. Эта курица вряд ли разбирается в технологиях быстрой заморозки. Путешествуя по областным филиалам «Фросткома», она скорее выполняет роль экскурсантки. Однако каждую неделю отсылает во Францию бодрые отчеты. И это радует владельцев «Шато»: они полагают, что жестко контролируют своих российских партнеров.

– Французы тешат самолюбие, а мы, бедные русские девушки, страдаем! – с горечью воскликнула я. – Если дела обстоят именно так, то Генри не отзовут домой никогда. А я не хочу видеть ее рядом с моим Никитой!

– А я – с моим!


Я проводила Тамару взглядом – она села в «Ауди-ТТ» и умчалась прочь, ловко маневрируя в потоке автомобилей. Атрибуты успешности и богатства, предмет вожделения миллионов людей, не делали ее более счастливой, чем я. Она передвигалась на крутом автомобиле, я преимущественно на маршрутках. Ее маникюр стоил больше, чем весь мой наряд. Но у нас была одна и та же зубная боль – Генри.

Я вытащила из пачки новую сигарету, прикурила. Самозабвенно затянулась и подняла глаза.

Упс.

О нет…

В трех метрах от меня стоял Никита. Выражение его лица почему-то мне не понравилось. Шестое чувство подсказывало: сейчас меня будут бить.

Вероятно, ногами.

Моя тщательно скрываемая тайна была раскрыта. Преступление, совершаемое ежедневно на протяжении многих месяцев, разоблачено. Мое безволие и слабохарактерность стали достоянием гласности. О да, я так и не бросила курить. Вместо того чтобы бороться с вредной привычкой, я изощрялась в конспирации. Как талантливо и искусно прятала сигареты! Сколько энергии вложила в разработку приемов, избавляющих квартиру от запаха дыма! Двигалась, можно сказать, прямым курсом к Нобелевской премии…

А надо было просто отказаться от курения.

Никита верил – я сумела это сделать.

О боже, что теперь будет?!!

– Так ты обманывала меня все это время?

– Милый, я…

– Постой, я не могу понять. Все это время ты водила меня за нос?

– Прости, прости, это только одна-единственная сигаретка, – жалко проныла я, съеживаясь под взглядом любимого. Торопливо раздавила окурок в пепельнице. Никита сморщился – то ли от боли, то ли от отвращения…

Ах, конечно! Я била все рекорды лживости: в пепельнице валялись еще четыре окурка с таким же перламутровым ободком.

– В чем еще ты меня обманываешь? – ледяным тоном поинтересовался Никита. Повеяло морозной стужей. Я вдруг явственно ощутила, как между нами вырастает стена, – голоса зазвучали глуше, изображение потускнело.

– Ни в чем! Никита, поверь!

– Знаешь, теперь – не получается.

– Ну прости!

– Простить? Да я ошарашен! В голове не укладывается.

– Ну, я не смогла. Не получилось! Но я же не одинока! Тысячи людей пытаются бросить курить и терпят фиаско. Пожалуйста, прости меня.

– Плевать на остальных, главное – ты все это время ловко маскировалась! Так хитро!

– Ну, я слабая, безвольная… Да, я пряталась и курила. И сама себе была противна.

– А теперь ты мне противна.

Я застыла на месте, потрясенная подобным признанием.

Ничего себе заявление!

– Как изобретательно ты меня обманывала! – горестно воскликнул Никита. – У меня и мысли не возникало, что все это время ты продолжаешь курить. Я просто идиот, и ты с легкостью обвела меня вокруг пальца!

В груди что-то оборвалось, упало вниз, рассыпалось. Наверное, это было мое сердце, заледеневшее от слов Никиты. Когда любимый смотрит на тебя с явным отвращением, как на протухшего зловонного моллюска, то испытываешь очень сильные чувства.

Нет, мы не можем навсегда поссориться из-за каких-то двух тысяч сигарет, тайком выкуренных мною! Подозреваю, дело не в сигаретах и не в моем двуличии. В любой другой момент Никита отнесся бы к ситуации с юмором. Он бы обязательно выискал дополнительный резерв снисходительности и дал мне еще один шанс исправиться.

Просто теперь ему нет смысла возиться со мной.

У него Генри.

Не добавив больше ни слова, Никита развернулся и направился к автомобилю.

– Ну пожалуйста, прости меня! – в последний раз жалобно простонала я.

Но он не обернулся.

Это финиш.

Спокойной ночи, малыши.

Бесславный конец нашей сказочной истории.

Я уткнулась лицом в ладони и всхлипнула. Истерику еще можно было бы предотвратить, но я вдруг представила, как Никита собирает чемоданы, и зарыдала от души.

Глава 18

Официант против полковника ФСБ

Получив в гардеробе белую накидку и напялив синие бахилы, я отправилась в третье кардиологическое отделение. Мне бы и самой сейчас не помешала капельница – после трагического столкновения с Никитой сердце болезненно сжималось. Но цель визита в больницу была иной – решила проведать Ирину и Дениса Трофимовича.

С отцом Льва я виделась только один раз – на свадьбе. Мощный, живописный старик с седой шевелюрой. Если Лев унаследовал от папули не только габариты, но и качественный волосяной покров, становилось неясным, зачем наш мальчуган с таким маниакальным упорством избавляет череп от растительности. Я еще ни разу не видела Льва волосатым, максимум – с пятимиллиметровой щетиной.

Увижу ли еще?

Каким угодно – лохматым, бритым, – только бы живым!

Неизвестно…

Ирина вышла из палаты в желтых резиновых перчатках, с ведром и шваброй.

– О, Юлечка, привет! Подожди немного в коридоре. Сейчас еще разок пройдусь чистой водой и постельное белье поменяю.

Вероятно, за год жизни во дворце в окружении домработниц и кухарок подруга не утратила основных навыков самообслуживания.

– Что ты корячишься? Заплатила б санитарке, она бы помыла.

– Отличная идея, – ответила Ирина. – Проблема заключается в том, что тут нет санитарок. Вообще. Ну, ты посиди, отдохни. Какая-то ты замученная.

Еще бы!

Я уселась на банкетку у стены. Рядом, за распахнутой настежь дверью, в пустом кабинете надрывался телефон, и никто не изъявлял желания взять трубку. Я сдалась после десятого звонка.

– Света? Валя? – энергично и напористо спросил меня мужской голос.

– Это Юля.

– Хорошо. Юля, детка, посмотри историю болезни Рашида Нургазина. Вы ее нам не передали.

– Но я же…

– Юль, давай побыстрее. Больной уже под наркозом. Мы сейчас парню чего-нибудь не то вырежем.

– Где смотреть-то?! – в ужасе заорала я в трубку, быстро представив, как несчастному Рашиду Нургазину ампутируют здоровую правую ногу вместо больной левой почки. Хотя у Рашида, наверное, проблемы не с почкой, а с сердцем. Он ведь поступил из кардиологического отделения.

Ладно, некогда рассуждать.

Надо спасать парня.

Хирурги – они ведь такие решительные ребята.

Они начинают томиться, если им нечего резать.

– Как – где? На столе должна лежать.

– Тут ничего не лежит.

– Не может быть!

– Честное слово.

– Вот черт! – выругался мужчина. – Так, послушай, Юля. Значит, история болезни в столе, в ящике. Поищи ключик, он где-то там должен быть. И быстро тащи нам карту. У тебя на все про все десять минут.

– Куда тащить?!

– О боже! Юля, ты как с луны свалилась! В операционный блок.

Я швырнула трубку и подергала ящик за желтую металлическую ручку. Он не поддавался. Огляделась в поисках ключа. Очевидно, именно сегодня медсестра впервые в истории больницы решила не класть его на видное место, а спрятать!

Господи, что же делать?!

Здоровье, а возможно, и сама жизнь несчастного парня зависит от моей сообразительности. Я переворошила какие-то бумажки, рекламки, рецепты на столе, пошарила на полках шкафа-пенала. Ключа нигде не было.

Я вновь вцепилась в ручку ящика и стала изо всех сил дергать ее и трясти. Один миг – и она сорвалась с шурупов, а я с размаху плюхнулась на стул. И допотопный полированный стол, и шаткий стул с замусоленной обивкой надо было отправить в утиль лет двадцать назад! Ножки стула подломились, я рухнула на пол, но, падая, попыталась ухватиться рукой за шкаф, стоящий справа. Пенал вздрогнул всем телом, как породистый жеребец, и из него вывалились три книги и пластмассовый электрочайник. Книги слетели вниз, как серые птицы. У чайника в момент удара о пол отломилась крышка.

Во я натворила!

Хотя объем разрушений, произведенных мной, указывал, насколько рьяно я взялась за выполнение задачи, однако цели я пока не достигла. Осмотревшись, увидела на подоконнике металлический прут, покрытый зеленой облупившейся эмалью. Думаю, когда-то он украшал спинку железной кровати с панцирной сеткой. А теперь им закрывали высокие форточки.

Я схватила прут и попыталась воткнуть его в щель между столом и ящиком. Бесполезно, он был слишком большого диаметра! Потеряв терпение и кожей чувствуя, как утекают минуты, отпущенные мне на спасение пациента, я принялась с силой вдалбливать железку в щель…

Ух ты!

А эта мебель из опилок довольно мягкая!

Ура! Получилось!

Усеяв все кругом стружкой и выворотив искореженный ящик, я быстро схватила пачку карт. История болезни Рашида Нургазина лежала сверху…

В коридоре налетела на Ирину.

– Ты куда?

– Попросили отнести в операционный блок историю болезни. Ты не знаешь, где это?

– Нет. Но все операционные, мне кажется, на втором этаже.

Ирина ошиблась, но совсем немного.

Так, чуточку.

Операционная располагалась не на втором, а на шестом этаже. Но прежде чем я это выяснила, пришлось несколько раз прокатиться на дребезжащем лифте и пропахать восемнадцать километров по бесконечным больничным коридорам! И вот, наконец, устав от собственного мельтешения, взмыленная, потная, я добралась до операционного блока на шестом этаже. И уперлась носом в запертую дверь. На двери красовалась табличка:

«Ремонт.

Обход через лабораторию № 8».

И абсолютно ни единого намека на то, где искать восьмую лабораторию!

Ничего.

Я упорная.

Я написала десять статей о ПВХ-профилях. И подписала контракт у самого Пекарчука! И разложила на аминокислоты кабинет, добывая историю болезни. Осталось элементарное – найти эту чертову операционную!

Пока металась по коридорам, в моей голове родилась страшная мысль. Если пациент уже в глубоком анабиозе, а документа при нем нет, то как хирург определил, что собирается резать именно Рашида Нургазина? Хорошо, если парень подписан. А если нет? У меня, например, на теле никаких опознавательных надписей. И в сонном виде я вполне сойду и за Таню Иванову, и за Свету Петрову, и даже за Джоан Смит.

А вдруг на операционном столе вовсе не Рашид Нургазин?!

Именно этот вопрос я и задала симпатичному хирургу, вручая ему историю болезни.

– Так это ты – Юля? А что за вид? – удивился врач. Он уставился на мои бахилы и накидку.

– Ну, это… Я же посетительница! В отделении никого не было из медперсонала.

– А-а… Тогда молодец! Нашла, принесла. Спасибо.

– На здоровье. Так вы уверены, что собираетесь резать именно Нургазина?

– Кого ж еще? – улыбнулся хирург и показал мне карту. – Вот, тут все написано.

– А откуда вы знаете, что под наркозом именно он? Как я поняла, у вас здесь невероятный бардак. Вдруг кого другого усыпили?

Врач некоторое время молча смотрел прямо мне в лицо, очевидно соображая.

– Хм, интересная мысль, – наконец вымолвил он. – Вполне возможно. Но ты, Юленька, не волнуйся. Тот, который уже дрыхнет… Его мы тоже вылечим. Будет как новенький!


– Денис Трофимович поправится? – устало спросила я Иришу.

Мы уже вышли из больницы и теперь стояли на парковке, пытаясь сообразить, как будем выбираться из ловушки. Наш «рено» заперли. Оставалась дыра с другой стороны, и, возможно, в нее сумел бы втиснуться «хаммер». Но Ирин автомобиль не уместился бы ни за что на свете. Он и так был блестяще отрихтован владелицей. Каждый новый день добавлял бедняге очередную царапину.

– Поправится, – без энтузиазма ответила Ирина. – Вот если бы он не думал постоянно о Льве! Эти мысли его изводят. Но как же не думать?

Сама подруга, на удивление, выглядела бодро. Новая забота – необходимость спасать свекра – заставила ее шевелиться, и на основную функцию (оплакивание своей несчастной доли) уходило гораздо меньше времени.

– Курить будешь? – спросила Ира.

– Нет! – отшатнулась я от подруги с таким ужасом, словно она предложила мне пожевать паука.

– Что с тобой?

– Больше. Никогда. Не буду. Курить, – отчеканила я.

– Опять бросила? – поняла Ириша.

– Да.

– Какая ты умница. Ну, тогда я тоже не буду.

К счастью, один из автомобилей отъехал, и нам удалось выбраться с парковки с минимальными разрушениями.

– Юля, поедешь со мной в агентство?

– Конечно.

– Опять звонила Татьяна Артуровна насчет договора Роберта Отса. Помнишь?

– Да, помню. Выгодный клиент, увы, потерянный «Кварталом». Он хотел подыскать через ваше агентство помещения под магазины. А сейчас, я думаю, уже заключил договор с «Супер-Сити».

– Вот и нет! Представь себе, Роберт Отс ни с кем не заключил контракт. Сегодня опять звонила его секретарша, интересовалась, не нашелся ли договор.

– Видимо, Лев предложил ему очень хорошие условия.

– Да, наверное… Представляешь, Юль, пока ты относила бумаги в операционную, на этаже кто-то разгромил кабинет, – сказала Ирина. – Раскурочили стол, сломали стул и электрический чайник.

– Да что ты?! – фальшиво изумилась я.

– Видимо, искали деньги. Ящик из стола выломан. Вот глупость! Откуда там деньги? Самое смешное, ключ от ящика лежал на столе.

– Ничего там не лежало! – подпрыгнула я.

– А ты откуда знаешь? – с подозрением покосилась на меня Ирина.

– Ты лучше на дорогу смотри, – посоветовала я. – Знаю, потому что брала там историю болезни.

– Ах да, точно.

– Но никакого ключа на столе не видела.

– Потому что он лежал в подставке для карандашей!

– А-а… – протянула я.

Да.

Была там на самом деле какая-то подставка.

Оказывается, ключик прятался в ней.

Но мы легких путей не ищем!

У Ириши зазвонил мобильник.

– Посмотри, кто это, – попросила подруга. Она собиралась въезжать на кольцо с трамвайными путями и знаком «Уступи дорогу», а это требовало от нее невероятной смелости и концентрации внимания.

Я взяла телефон. Тяжелый брелок-талисман переливался на солнце всеми цветами радуги – камни на его гранях сверкали, словно бриллианты.

– Она же, – сказала я Ирине. – Татьяна Артуровна.

– Скажи ей, мы будем через десять минут.

Угу, через десять минут.

Если Ирина передумает таранить трамвай.

Похоже, она точно собралась это сде…

– А-а-а! – заголосила я. – Трамвай!!

Ириша врезала по тормозам.

– Ой, – сказала она. – Ну надо же, какой проворный! Я его и не заметила. Юль, молодец, что предупредила…

Но до Татьяны Артуровны мы не добрались, и трамвай тут был ни при чем. На крыльце агентства недвижимости «Квартал» нас поджидал высокий стройный парнишка лет двадцати, с твердым профилем римского легионера, плечами атлета и золотистыми кудрями Нарцисса.

Наверное, фотомодель.

Или актер.

– Вы – Ирина Сергеевна? – обратился он к подруге. – Здравствуйте! Мне сказали, что вы сейчас подъедете. Я насчет вашего мужа, Льва Денисовича…


Через минуту, откачав Ирину, которая, услышав фразу «Я насчет вашего мужа», тут же попыталась хлопнуться в обморок, мы уже мчались к ресторану «Легенда». Он располагался неподалеку, в квартале от агентства недвижимости. Парень сообщил, что его зовут Илья и он работает в этом ресторане официантом.

Илья хорошо знал Льва, так как тот постоянно обедал в «Легенде», часто садился за столик, обслуживаемый румяным Нарциссом, и никогда не забывал про чаевые. Лев дал парню свою визитную карточку, и, когда родственникам Ильи понадобилось продать квартиру, златокудрый официант сразу обратился к постоянному клиенту ресторана. Лев отдал распоряжение сотруднику агентства (уж не ловкой ли Татьяне Артуровне?), и квартира была продана очень выгодно.

Но история с квартирой к делу не относилась. Она просто демонстрировала, какие трогательные отношения связывали официанта и владельца риелторской фирмы…

Илья заявил: «Я насчет вашего мужа», но правильнее было бы сказать – насчет автомобиля Льва. Да, увы, парнишка располагал сведениями всего лишь об автомобиле, но не о его хозяине!

Последний раз Илья кормил Таирова три недели назад – именно в день исчезновения. Лев обедал в «Легенде» с каким-то мужчиной, они обсуждали деловые вопросы. Затем визиты постоянного клиента прекратились, и, заметив пару недель назад на парковке перед рестораном джип Таирова, Илья очень удивился. Автомобиль на месте, а где же его владелец? Почему не пытается разделаться, как обычно, с антрекотом размером с Аляску или прикончить тарелочку окрошки?

Учитывая проблемы с парковкой, испытываемые любым крупным городом, площадка около «Легенды» была круглосуточно забита машинами. Днем ее заполняли клиенты ресторана, ночью использовали как стоянку жители окрестных домов. Поэтому джип Таирова и простоял там как ни в чем не бывало чуть ли не месяц, в толпе других крутых авто, не привлекая к себе внимания. Все выглядело так, словно хозяин машины вот-вот вернется…

Неделю назад, опять увидев автомобиль Льва на прежнем месте, Илья изумился еще больше. И стал теперь уже каждый день заворачивать на парковку, чтобы проверить, не уехал ли. И еще целую неделю джип проторчал у ресторана, грустно взирая на мир запылившимися фарами. Сомнений не оставалось – его бросили!

Илья набрался смелости и отправился в агентство, по адресу, указанному на визитной карточке Льва. Конечно, господин Таиров мог распоряжаться своими дорогими автомобилями как ему угодно. Однако все это выглядело очень странным.

В «Квартале» дотошный официантик напоролся на Татьяну Артуровну, гибкости языка которой позавидовал бы любой муравьед. Энергии, затрачиваемой этой дамочкой на словоизвержение, хватило бы на то, чтобы маникюрной кисточкой перекрасить в розовый цвет американскую статую Свободы. Сбив парня с ног потоком вопросов, но не добившись результата, Татьяна Артуровна сдалась и предложила ему встретиться с супругой Льва Таирова – она должна была с минуты на минуту появиться в агентстве…

Вот так юный официант помог нам найти автомобиль Льва, то есть выполнил задачу, оказавшуюся не под силу Сергею Ивановичу – полковнику ФСБ. О том, что и самого Льва Сергей Иванович тоже так и не нашел, я вовсе молчу… У меня в очередной раз возникли сомнения по поводу:

1) компетентности этого товарища;

2) его искренности.

Я уже стала склоняться к мысли, что полковник не очень-то надрывался, исполняя Колину просьбу найти друга. Проглядел же он автомобиль на стоянке у «Легенды»? Разве трудно было узнать, где обычно обедал Лев? Если бы джип обнаружили сразу же после исчезновения Льва, возможно, это как-то повлияло на исход всего дела…

… – Вот он! – объявил Илья.

Мы вылезли из «рено» и подошли к огромному черному джипу. Ириша прерывисто всхлипнула и закусила губу… Да, сердце сжималось от тоски – машина на месте, а Льва нет.

– Значит, он стоит тут с того самого дня? – спросила я у Ильи.

– Да, наверное. Последнюю неделю – сто процентов. Я каждый день проверял.

– А как выглядел мужик, с которым Лев обедал три недели назад?

– Ну-у… Нормально выглядел. Солидный такой. Крутой. Ну, как и Лев Денисович. Это… Глаза у него сильно голубые.

– Понятно, – многозначительно кивнула я.

Что мне понятно?

Ни-че-го!

– Илья, спасибо, – замогильным голосом произнесла Ирина. – Вот, возьмите.

Парень отшатнулся от протянутых ему денег.

– Что вы, я не возьму! – отказался он. – Зачем?

– Ну, я решила… За помощь.

– Да ладно, какая там помощь! Я сначала подумал – надо в ГАИ звонить. Потом, думаю, нет, сперва нужно спросить самого Льва Денисовича.

– Ты молодец. Правильно поступил, – похвалила я златокудрого херувима.

– Надеюсь, Лев Денисович найдется. Хочу в это верить. А потом приходите все вместе к нам в ресторан. У нас классно.


Я пританцовывала вокруг джипа, пытаясь разглядеть сквозь темные окна его внутренности.

– Позвоним Николаше? Вызовем эвакуатор? Сообщим в милицию? Отбуксируем джип к вам в деревню?

Ирина тем временем молча достала из сумочки ключ и щелкнула сигнализацией. Автомобиль с готовностью ожил, вскрикнул, мигнул фарами.

– У тебя есть запасной ключ?! – вытаращилась я на подругу.

– Это странно?

– Значит, тебе и за руль можно?

– Почему бы нет? – Ириша потянула на себя дверь водительского сиденья.

– Но это же потрясающе! Лев меня опять удивил.

– Почему?

– Учитывая твой особенный стиль вождения… Нет, я не хочу сказать ничего плохого… Но лично я бы тебе не доверила ключи от такого шикарного автомобиля. Да и реношу мне жаль, если честно.

– Хватит катить на меня бочку. Я нормально езжу. Просто у меня стаж маленький. – Ириша открыла дверь автомобиля.

– В принципе, если вспомнить о том, что Лев доверил тебе шифр сейфа, напичканного сокровищами… – продолжала рассуждать я, – то почему бы не отдать тебе ключ от джипа?

– А-а-ах! – воскликнула Ирина, заглянув внутрь салона.

– Что? Что? – встрепенулась я.

Внутри на правом сиденье валялась зеленая пластиковая папка. В уголке красовалась маленькая наклейка – Шрек. Папка лежала совершенно спокойно, открыто, не пытаясь замаскироваться. Так, словно документы, спрятанные в ней, не сыграли ключевой роли в судьбе Льва Таирова.

– Зеленая папка! – ахнула я. – Наконец-то мы нашли ее!

Глава 19

Как закалялась сталь

Ириша перегнала автомобиль Льва к офису. Сначала она предложила доехать до агентства гуськом – впереди джип под ее управлением, сзади «рено» с Ю. Бронниковой за рулем.

Не представляю…

Моя подруга окончательно сошла с ума.

Как такое можно предлагать?!

– Ты крейзи? – поинтересовалась я. – Шалаш-то руками придерживай, а то совсем улетит! У меня же нет водительских прав.

– А мы проедем дворами.

– Но я же водить не умею!

– Так ты не гони. Поедешь медленно и аккуратно. Следом за мной…

Вероятно, на фоне несчастья все другие потенциальные неприятности казались Ирине ничтожными – например, я запросто могла въехать на «рено» в какой-нибудь столб.

Ну и что! Подумаешь!..

В результате подруга сначала доехала до офиса на джипе, потом пешком вернулась к «Легенде» за своей машиной.

Затем мы позвонили Николаю. Услышав про автомобиль Льва и найденную папку с наклейкой, он, очевидно, не стал мелочиться и вылетел к офису «Квартала» на истребителе Су-27. Иначе мне не понятно, каким образом он оказался в агентстве через пять минут.

Когда Николаша появился на пороге, он выглядел впечатляюще – волосы дыбом, галстук на плече. И сгорал от нетерпения.

А мы уже успели остыть.

И сидели грустные и разочарованные.

– Держи, – кивнула я на зеленую папку, – любуйся.

Николай вцепился в предмет вожделения, выхватил бумаги, пробежал их глазами.

– Что это?! – ахнул он.

– Мы у тебя хотели спросить.

– Но тут… Тут должно быть совсем другое!

– Однако ж… Вот.

В папке мы нашли исчерканный вдоль и поперек договор о сотрудничестве между АН «Квартал» и фирмой господина Роберта Отса.

– Ерунда какая-то, – сморщился Николай.

– Все верно, – кивнула я. – В тот день, когда Лев пропал, он обедал в «Легенде» с Робертом Отсом. А заодно они обсуждали контракт. Потом Лев вышел из ресторана, небрежно бросил папку на правое сиденье… Он собирался вернуться в агентство и отдать исправленный договор на перепечатку… Но он не сел в машину. Он никуда не поехал. Почему? Куда он отправился? Что произошло?

Ириша хлюпнула носом и встала.

– Ребята, я выйду. Что-то мне плохо.

– Смотри не грохнись там в туалете, – посоветовала я.

– Я не в туалет. Просто на улице постою…

Когда Ирина вышла, Коля зло бросил мне:

– Умоляю, не надо разыгрывать из себя мисс Марпл.

– Что?! – потрясенно вылупилась я. – Даже и не пытаюсь!

– Ты вовсе не крутая сыщица.

– Да я и не претендую на такое звание!

– Вот и не суйся! – раздраженно выпалил Николай. – Ты везде лезешь, встречаешься с Кунгуровым, что-то пытаешься выяснить.

Раньше он ни разу не говорил со мной в подобном тоне! Я растерялась.

Что за день такой!

Утром на меня наехал Никита.

Сейчас третирует Николай.

Нашли девочку для битья!

– Юля, в конце концов ты просто получишь по голове.

– От кого? – ошалела я.

– От того же Кунгурова. Роль наблюдателя тебе не нравится. Хочешь примерить роль жертвы?

– Вовсе нет!

– Тогда почему ты такая активная?

– Я всегда активная! У меня профессия такая – везде совать свой нос! – попыталась оправдаться я. – Коля, чего ты на меня кидаешься? Я разве виновата, что зеленая папка оказалась фикцией? Обманом?

– Нет, не виновата, – нехотя выдавил Николай.

– Да, мы совершенно зря ее искали. Она не стоила потраченных на нее усилий. Но я же здесь ни при чем!

– Прости, – с трудом выговорил Николай. – Ну, извини меня, Юля, – добавил он уже горячее. – Я идиот и скотина. А ты, конечно, ни в чем не виновата. Я сорвался. Просто сейчас, увидев эту папку, я потерял последнюю надежду. Тут словно не контракт между «Кварталом» и Отсом, а смертный приговор Льву.

– Да ладно, перестань!

– Теперь однозначно можно поставить точку в поисках компромата на Кунгурова. Мы никогда его не найдем.

– Но ведь именно эту папку показывал тебе Лев. Вот он, Шрек!

– И что? – уныло буркнул Коля. – Ну, Шрек… Если в этой папке лежит обыкновенный договор, то, значит, Лев просто вынул документы, компрометирующие Кунгурова, и спрятал их подальше. И мы их никогда не найдем.

– Тогда надо хватать Кунгурова за другой бок. Должны же у него быть слабые места?

– Легко сказать. Знаешь, я, пожалуй, поеду…

– Давай. Будешь разговаривать со своим другом Сергеем Ивановичем – передавай пламенный привет от жены Таирова и ее близкой подруги.

Николаша ответил затравленным взглядом.

– Он прошляпил автомобиль Льва, – констатировала я. – Тот простоял у ресторана целых три недели. И дальше бы стоял, если бы не этот наблюдательный парнишка. И еще твой Сергей Иванович не сделал абсолютно ничего, чтобы взять за жабры Кунгурова.

– Юля, ты ошибаешься… Но… Ладно. У меня нет времени, я ухожу.

Я предложила Ирине съездить в контору Роберта Отса и побеседовать с ним.

– Хватит надеяться на Колю. Он, конечно, хороший мальчик, но проку от него – ноль. Подозреваю, ему просто некогда особо заниматься нашими делами, так как с утра до вечера он кует благосостояние компании «Лидер».

– Не говори так. Он друг Льва. Я не сомневаюсь, Коля делает все возможное.

– И все равно. Пора вмешаться. Две порции свежих мозгов не испортят меню. Тем более что банкет под угрозой срыва.

– О чем ты?

– Да так. Образно выражаясь.

– Ты считаешь, мы должны ехать?

– Давай.

Я развила бурную деятельность, пытаясь выяснить адрес Роберта Отса: давила на все кнопки интеркома и требовала срочно найти телефоны этого господина.

– Ах, Юля! – вздохнула подруга. – В договоре же все написано.

Ой, действительно.

Я как-то не подумала.

По дороге скинули зеленую папку Татьяне Артуровне.

– Вот договор о сотрудничестве с компанией Отса. Надо его перепечатать.

Сотрудница схватила бумаги, словно коршун.

– Чудесно, чудесно! – обрадовалась она. – Отлично! Думаю, Лев Денисович не обидится, если со стороны «Квартала» договор подпишет не лично он, а его и. о.? – вопросительно посмотрела она на Ирину.

– Подписывайте.

– И мы тут же начнем по нему работать, – страстно заверила Татьяна Артуровна. Видимо, уже грезила о жирненьких комиссионных…

…До офиса Роберта Отса мы добирались целый час – через весь город. Мы не стали уведомлять предпринимателя о визите. Конечно, рисковали не застать его на месте. Но зато, с другой стороны, сохранялся эффект неожиданности. Если господин Отс замешан в трагической истории, он обязательно себя выдаст, увидев на пороге офиса двух прелестных незнакомок.

Правда, обе «прелестные незнакомки» имели такой вид, что хотелось достать револьвер и уложить их на месте – и пусть бедняжки больше не мучаются! После ссоры с Никитой я выглядела как жертва реформы здравоохранения. А у Ириши под глазами залегли фиолетовые тени, и она то и дело принималась грызть губы. Когда же я делала ей замечание, подруга переключалась на ногти… Проклятие! Уж лучше бы тогда грызла на ногах – там лак вкуснее…

Нет, сама не пробовала.

Только предполагаю.

В три часа дня мы добрались до пункта назначения. Роберт Отс окопался в промзоне. Вероятно, его бизнес мощно развивался. Он собирался поручить «Кварталу» поиск помещений под магазины, а там, куда мы попали, активно работало производство.

– Чего мастерите-то? – спросила я у рабочего в спецовке, проходившего мимо.

– Да много чего. Ну, мебель, например…

– Ясно.

О, счастье! – господин Отс оказался на месте. В приемной у него обитала девушка, по которой явно плакал Голливуд. Когда она подскочила с места, собираясь выступить в роли заграждения или улавливающей сетки, мы невольно залюбовались ее рельефами.

– Мы к Роберту Владимировичу, – сообщила я и отодвинула это упругое, душистое, блондинистое нечто в сторону.

– А по какому вопросу? – крикнуло оно вдогонку.

Отс, хорошо одетый сорокапятилетний мужчина с твердым подбородком и пронзительно-голубыми глазами, сидел за столом и разговаривал, жонглируя трубками, сразу по трем телефонам. Еще он считал на калькуляторе и ловко пил чай. Я решила, что мы ему не помешаем, и прямо с порога шарахнула пробным залпом:

– Мы насчет Льва Таирова.

Отс тут же дал отбой по всем телефонам, отодвинул калькулятор и торопливо допил из кружки. Потом вздохнул и поправил на столе стопку документов. Посмотрел на нее задумчиво и подравнял еще раз.

– Вы из милиции? – с тоской поинтересовался Отс. Но, осмотрев нас внимательнее, он сделал вывод: – Нет, не похоже.

Я подумала, что, наверное, Колин фээсбэшник здесь уже побывал. Иначе почему такая тоска звучала в голосе Отса? Но если наш полковник уже беседовал с предпринимателем, то почему не выяснил у него, где искать автомобиль Льва?

Сплошные вопросы!

– Я жена Таирова, – сказала Ирина.

– О-о, – сочувственно протянул Отс. – Вы, пожалуйста, присаживайтесь. Сейчас организуем чай с печеньками. Или хотите соку?..

…Промзону и голубоглазого Роберта Отса мы покидали несолоно хлебавши. Бизнесмен принял нас радушно, но ничем, кроме шоколадного печенья, порадовать не смог. Ирина к нему даже не притронулась. А я, навек простившаяся с курением, проглотила целых пять штук.

Нервы, нервы…

Возможно, это защитная реакция организма на строгий запрет. Когда понимаешь: в жизни уже никогда не случится ничего хорошего, остается только трескать печенье…

Роберт Отс последний раз виделся с Таировым в начале июня. Пообедав в ресторане «Легенда» и составив контракт, мужчины договорились встретиться на следующий день и подписать бумаги. Роберт вышел из «Легенды» первым, он сел в автомобиль и уехал. И конечно же не видел, куда после ресторана отправился Лев… А вскоре услышал от знакомых об исчезновении Таирова.

– Ты ему веришь? – спросила Ирина.

– Не знаю, – буркнула я.

Да, Роберт Отс производил хорошее впечатление. Но после знакомства с Ярославом Кунгуровым я уже не верю в человеческую искренность. Приятная улыбка, открытый взгляд – что это? Проявление сущности или заученный прием?

Говорил ли Роберт Отс правду или обманывал нас? Вдруг на самом деле он знает, почему Лев не сел в машину? Что его остановило? Куда он пошел?.. Но если Роберт Отс выдержал натиск сотрудника ФСБ, то отбиться от двух измученных девиц, не наделенных особой сообразительностью, и вовсе не составляло труда…

Или он все же был честен с нами?


– Прекрасно! Наконец-то нашелся автомобиль Льва Денисовича! – возбужденно затарахтела Татьяна Артуровна, увидев нас с Ириной. Она стояла на крыльце офиса и разглядывала черный джип босса, а мы с натугой парковали рядышком «рено».

Ситуация вовсе не казалась мне прекрасной. Найденный автомобиль – пустой, брошенный – только подчеркивал отсутствие хозяина. Как бы шикарно ни выглядел джип Льва, сейчас его вид навевал тоску.

– И где же он был?

– На парковке у ресторана «Легенда», – сказала Ирина.

– Удивительно! Как просто… Лев Денисович там время от времени обедал. Очевидно, никому и в голову не пришло проверить такое элементарное предположение – не остался ли его автомобиль стоять возле ресторана!

Да уж…

– Значит, Лев Денисович обедал в «Легенде» в свой последний день… Ой, простите, я вовсе не это собиралась сказать! В тот день, когда он… Постойте, а я его, получается, видела уже после! После обеда в ресторане!

– Что?! – синхронно воскликнули мы с Ириной. Если до этого мы внимали скороговорке Татьяны Артуровны только из вежливости, пытаясь придумать благовидный предлог и побыстрее избавиться от назойливой дамы, то сейчас буквально вросли в крыльцо. – Где?!

– В обед я побежала за продуктами в супермаркет, а он находится за углом от «Легенды». На соседней улице. Там еще парк и Стела Памяти, знаете?

– Конечно.

– На обратном пути я решила прогуляться. Погода стояла чудесная, хотя и довольно жаркая. Но я люблю солнце. Легкий ветерок, на небе – красивые белые об…

– Татьяна Артуровна! – заголосили мы с Иришей. – Пожалуйста, быстрее!

– Хорошо, хорошо! Так вот, там я и заметила Льва Денисовича.

– В парке?

– Ну, недалеко от памятника.

– И что он делал?

– Лев Денисович разговаривал с каким-то парнем.

– Значит, Роберт Отс нас обманул, – трагически сообщила я Ирине. – После ресторана они со Львом отправились гулять к Стеле Памяти. Возможно, не гулять, а решать какие-то вопросы. Это дела не меняет. Отс лжет, а значит, ему есть что скрывать!

– Нет-нет-нет! – возразила Татьяна Артуровна. – Я же говорю – с парнем. А Роберта Владимировича юношей никак не назовешь. Он мужчина, причем весьма интересный. У него такие голубые гла…

– Ах да, вы же знакомы с Отсом, – перебила я. – И сразу бы его узнали.

– Конечно.

– Так с кем же встречался Лев у Стелы Памяти?

Татьяна Артуровна пожала плечами:

– Я того парня, естественно, долго не разглядывала. Высокий такой, привлекательный…


Ирина уехала в свою загородную резиденцию – в шесть вечера ее ждала встреча с нашей бусинкой. А для меня напряженный день не закончился беседой с Татьяной Артуровной. Раздался еще один телефонный звонок…

В принципе я бы удовлетворилась информацией, подкинутой говорливой риелторшей: вполне достаточно, чтобы напугать окружающих диким скрежетом, – это включились в работу мои мозги. Сначала я ринулась было звонить Коле. Хотела поделиться с ним сведениями о таинственном незнакомце, назначившем Льву рандеву у Стелы Памяти, и узнать, в курсе ли Николай. Но тут же вспомнила, какие обидные ярлыки он мне приклеил, и передумала…

Мне кажется, Коля и его полковник, ухватившись за версию «Во всем виноват Кунгуров», закрыли глаза на другие возможные варианты. Неизвестно, в том ли направлении они копали траншею. Теперь, когда нас так жестоко разочаровала зеленая папка, у гендиректора «Супер-Сити» и вовсе появлялся шанс выйти сухим из воды. И мы, учитывая грандиозное актерское мастерство Кунгурова, наверное, так никогда и не узнаем, виноват ли он…

Звонил, естественно, Кунгуров.

Он самый.

Собственной персоной.

Ну конечно! Именно его сейчас и не хватало. Кто еще лучше добьет девицу, очумевшую от калейдоскопа событий, знакомств, поражений сегодняшнего дня, как не этот иезуит?

А может быть, не отвечать?

Мои нервы не резиновые!

Как булатный клинок в процессе закаливания испытывает воздействие самых крайних температур, так и я сегодня испытала весь спектр чувств и эмоций, доступных человеческой психике.

1. Сдала две статьи – радость, гордость, освобождение.

2. Познакомилась с Михаилом Пекарчуком – волнение, смущение.

3. Заключила контракт с компанией «Спектрал» – восторг.

4. Размышляла о Генри – ревность, злость.

5. Разговаривала с Тамарой Мельник – закомплексованность.

6. Поссорилась с Никитой – стыд, отчаяние.

7. Навестила в больнице Дениса Трофимовича – сочувствие.

8. Добывала историю болезни – азарт, страх не успеть.

9. Таранила вместе с Иришей трамвай – ужас, потрясение.

10. Встретилась с официантом Ильей – надежда.

11. Увидела автомобиль Льва – грусть, осознание утраты.

12. Выпотрошила зеленую папку – разочарование.

13. Сцепилась с Николаем – обида, злость.

14. Познакомилась с Робертом Отсом – недоверие.

15. Узнала новый факт от Татьяны Артуровны – опять надежда…

Но я не всегда так густо живу. Бывает, сутками не выхожу из дома, пялюсь весь день в ноутбук…

– Юля, я не понял. Мы в разводе? – сказал Кунгуров игриво и весело. В его голосе звучали сытые каннибальские интонации. Да, именно так и разговаривает победитель – он слопал с потрохами крупного врага, а на десерт оставил тщедушную журналисточку. Интересно, украсит ли он меня взбитыми сливками, шоколадными усиками и консервированной вишней?

Или сойду и так?

– Почему это мы в разводе?

– Юленька, ты присылаешь статью по почте! Не желаешь встречаться лично?

– Очень дел много.

Знал бы он, насколько много.

И каких.

– У меня тоже дел хватает. Но тем не менее я запланировал на сегодня встречу с тобой. Заеду в половине седьмого. Куда?

Ну и наглый же тип!

Мало мне сегодняшних волнений. В заключение концерта – встреча с Кунгуровым. О чем еще мечтать?

Нет, я этого не вынесу!

– Если честно, Ярослав Алексеевич, у меня совершенно нет сил. Я вымотана.

– Так тебе ничего и не надо делать. Просто составь мне компанию. Помнишь, ты обещала сходить со мной в ресторан? Поужинаем вместе и обсудим статью.

Легко ему говорить!

Ничего не надо делать.

Просто составь компанию.

Чисто мужской подход! Для нас, девушек, выход в свет – это восемнадцать часов кропотливой подготовительной работы. Прическа, макияж, наряд… О том, что желательно бы наложить на лицо лифтинговую маску и подкрутить отверткой шурупы в протезах, я уж не говорю! Успеть бы хотя бы голову помыть. До половины седьмого от силы полтора часа. Получается, я, как всегда, буду метаться по квартире с феном в одной руке и пудреницей – в другой.

– Кстати, мне очень понравился заключительный вариант твоей статьи о «Супер-Сити».

– Правда? – тут же растаяла я.

– Да, отлично. Надо добавить несколько фраз. Вот этим и займемся. Так куда, ты сказала, за тобой заехать?


Моя мама до отъезда в столицу числилась ВИП-клиентом в ресторане «Виконт». А уж если она выбрала это заведение, значит, оно того стоило. Их французский повар славился на весь город, и я была с ним знакома. Гийом изобрел и назвал моим именем легкий низкокалорийный десерт. Наверное, он пользовался популярностью у посетителей ресторана. По крайней мере, я пару раз видела, как он на ура улетает с тарелок. Такая воздушная приторная гадость с карамельной розочкой и орехами.

Именно в «Виконт» и поволок добычу Кунгуров. Я вырядилась в белые брюки и яркий топ. Вспомнила наставление Ириши: «Белые брюки летом – беспроигрышный вариант». К счастью, данный предмет одежды недавно появился в моем гардеробе. Никита купил мне их, пополнив, таким образом, «элитную» секцию шкафа. Теперь в этом разделе имелось целых два лота: невероятно дорогой костюм и шикарные белые брюки… Правда, я уже попыталась сделать их менее белыми, смахнув со столика в кафе бокал с соком. Но сейчас брюки вернулись из чистки и тихо сияли в темноте шкафа. И дождались в конце концов выхода в свет!

– О, Юля, – задохнулся Кунгуров, увидев меня. – Вот это да! Роскошно выглядишь!

Я постаралась хромать поменьше (проклятые каблуки!) – надо соответствовать накалу мужского восторга. И мило улыбнулась Ярославу… Вроде бы сегодня Николаша в сотый раз предупредил меня о коварстве Кунгурова. И посоветовал не встречаться с ним.

Как он сказал?

Ты просто получишь по голове.

Но я не обязана слушаться Николая! Кто он такой, чтобы указывать мне? Специально проведу в ресторане целый вечер – нос к носу с врагом. Напьюсь с ним вина…

Что хочу, то и делаю!

Мы с Иришей, во всяком случае, и так продвинулись в расследовании гораздо дальше, чем это удалось Николаю и его фээсбэшнику…

Теперь мы знаем о парне, встречавшемся со Львом у Стелы Памяти. После их разговора уже больше никто и никогда не видел Льва Таирова. А вдруг этот парень – посланник Кунгурова? Вдруг именно он и убил Льва?

А-а-а! Какой кошмар!

Хотя… Богатый детективный опыт подсказывает мне, что киллеры предпочитают караулить жертв в засаде, а не тусоваться с ними у всех на виду, тем более дружески беседуя…

На этот раз предпочла не задавать Кунгурову провокационных вопросов. Денек выдался дикий, и я просто не сумела бы сохранить нейтральное выражение лица, если бы сейчас Кунгуров вновь принялся расписывать их теплые отношения с Таировым. Я бы схватила бутылку и шарахнула его по голове! Или запустила бы в него пылающим эскалопом – пусть наслаждается, мерзавец!

Нет, я молча рылась в салате. И даже обнаружила несколько вкусных ингредиентов – укроп, например. Кто бы мог подумать! Правильно говорила мне Марго: твои вкусовые рецепторы атрофировались. Вот, всего полдня не курила – и уже стригу подарочные купоны: узнала настоящий вкус укропа. Буду исследовать салат дальше. Вдруг найду еще чего-нибудь!

Мимоходом доработали статью.

– Сдаю редактору? – осведомилась я.

– Валяй, – кивнул Кунгуров.

…Возвращаясь домой в одиннадцать вечера, думала о том, ждет ли меня Никита. После нашей ссоры он ни разу не позвонил мне, не прислал ни одной эсэмэски. А вдруг он заехал в квартиру после работы только за чемоданом? И сейчас принимает ванну в гостиничном номере Генри – вместе с Генри!

Представив, как любимый плещется в пене и ловит проклятую француженку за длинную, розовую, мокрую ногу, я содрогнулась. Страх потерять Никиту и ненависть к Генри переполняли меня.

Я нерешительно потянула дверь и вошла в квартиру. Внутри полыхали все лампы, из комнаты доносились смачные всхрюкивания – это разлетались в клочья компьютерные солдаты. Насколько мне было известно, Никита принимался расстреливать виртуальных врагов только в минуты сильного душевного смятения. Обычно же предпочитал использовать комп не по его прямому назначению (для игр и Интернета), а для всякой ерунды…

И он тут же вышел из комнаты!

– Где ты ходишь?! – возмутился Никита. – Двенадцатый час! Сколько я могу тебя ждать?!

Я улыбалась – пришибленно и радостно.

Мой милый меня не бросил!

Он дома!

– Ну, я это… В ресторане была… С клиентом «Удачных покупок»… Мы статью там дописывали…

Никита внимательно оглядел меня. Потом притянул к себе, обнял.

– Прости, что наорал на тебя утром. Погорячился.

О-о-о!!! Он извиняется!

Я покрепче прижалась к другу.

– Все-таки бросить курить – непростая задача. А я набросился на тебя, как собака. Простишь?

– Ты меня прости. Я слабая, безвольная обманщица.

– Да, это точно. Но что ж теперь поделаешь. Все равно я тебя люблю. Давай договоримся: с этой минуты – ни одной сигареты.

Я радостно, как овца, закивала. Да за такое счастье (видеть рядом Никиту и обнимать его) я поклянусь в чем угодно!

Вопрос – удастся ли потом сдержать обещание.

Но сейчас это не важно.

Главное – мы все еще вместе!

Глава 20

Выгодные родственные связи

Наш главный бухгалтер пустила в своем кабинете такую мощную корневую систему, что выманить ее за пределы штаб-квартиры практически невозможно. Вот и сегодня Елизавета Витальевна не явилась лично, а послала за мной гонца. Хотя могла бы размяться, пробежаться по коридору лошадкой.

Но бухгалтерия – такое волшебное место, куда все сотрудники «Удачных покупок» готовы лететь на крыльях. Там нас часто балуют различными формами довольствия – выдают гонорары, премии, комиссионные. И подарки детям к Новому году. В прошлом декабре даже я получила для Ани мешок конфет и печенья – какая трогательная забота! А ведь Анюта не моя дочь, а Иришина.

Марго же не перестает удивляться, почему я цепляюсь за журнал, как блокадница за сухарь, и не согласна променять его на банк или крутую корпорацию. Как она не понимает – сейчас невероятно трудно найти место, где руководство и подчиненных связывали бы добрые отношения. Такие, как в «Удачных покупках». Везде господствуют жестокие формы эксплуатации. Наемные работники для владельцев компаний – это безликий расходный материал; существа, почему-то не готовые ложиться костьми ради корпоративных целей, и это несмотря на огромные зарплаты, почти вдвое, а то и втрое перекрывающие официальный прожиточный минимум…

Другое дело – наш журнал. Я знаю, босс никогда не станет юлить и обманывать, пытаясь прикарманить комиссионные, заработанные лично мною. Он всегда выплатит премию, если пообещал, и всегда выпишет матпомощь, если судьба вдруг повернется ко мне тем местом, где часто делают липосакцию…

Поэтому я стрелой понеслась по коридору, на ходу подготавливая карман, – в бухгалтерию просто так не позовут. Значит, есть причина.

Угадала!

Ура!

– Юля, Степан Данилович распорядился выдать тебе премию за десять статей.

– Да, мы с ним договаривались. Хотя вообще-то он обещал выдать премию за девять. Десятую я ему дарю в качестве бонуса.

– Ты действительно написала целых десять статей в один номер? – озабоченно посмотрела на меня Елизавета Витальевна. Очевидно, встревожилась за мою голову.

О да, она права: не каждые мозги выдержат такое.

Только самые примитивные.

Чем проще конструкция, тем выше прочность прибора.

– Угу, написала, – призналась я.

– Держи деньги. И еще. Приходила девочка с фабрики «Лидер» и заключила контракт на рекламу. По одной полосе в шести номерах. Степан Данилович сказал, это тоже твоя работа. Ты их уговорила?

Вау!

Лариса Хохлова решила не мелочиться!

По одной полосе в шести номерах – вот это размах!

– Ну да, – скромно опустила я глаза. – Уболтала директрису «Лидера».

– Хорошо работаешь, Юля. Хочешь, посчитаю, какие у тебя в этом месяце получатся комиссионные?

Мур-р-р-р…

Конечно, хочу!

– О-о, – выдохнула я, услышав сумму.

– Вот какая ты умница, – сказала Елизавета Витальевна.

– А нельзя ли под эти комиссионные получить аванс? – тут же сориентировалась я.

– Можно, – покладисто ответила главный бухгалтер. – Сейчас.


Зажав в кулаке деньги, я вернулась в свой закуток и с удовольствием пересчитала их еще раз.

Хороший улов!

И достался мне не без помощи Ларисы Хохловой. Отличная идея – заказать не только статью в специальный выпуск «Удачных покупок», но еще и шесть полос рекламы. Барышня действует с размахом. Интересно, что означает для нее сумма, составившая мое сегодняшнее счастье?

Наверное, три копейки.

Ну и что!

Три копейки, но я им так рада…

И вовсе не три копейки, а нормальный, ощутимый капитал! Я целую неделю буду чувствовать себя Крёзом… А Лариса Хохлова, наверное, впала бы в коллапс, узнав, что ее недельный бюджет ограничивается таким мизерным доходом…

Далась мне эта Лариса!

Я словно попала в капкан.

Как прочно она засела в моей голове.

Как бы ни пыталась она доказать, что молодой женщине добиться ее положения и богатства – раз плюнуть, я все равно не могла в это поверить.

– О чем грустишь, Джульетта? – поинтересовалась Наталья из отдела красоты.

Я придирчиво окинула Натку взглядом. В прошлый раз, когда она зашла ко мне с банкой колы в руке, потом пришлось ловить эту банку по всему кабинету. Но сейчас редактор отдела красоты не принесла с собой напитков. Лишь держала наперевес шаурму, завернутую одним боком в бумагу.

– Смотри не закапай тут все соусом, – предупредила я.

– А это я не себе купила, а Диане. Она завтра начинает семидневное голодание и, боюсь, до вечера истребит всю еду в радиусе километра от нашего офиса. А ты о чем мечтаешь?

– Так, задумалась. Познакомилась с одной дамочкой, она владелец фабрики светопрозрачных конструкций. Наверное, ты знаешь. Компания называется «Лидер».

– Конечно, знаю. Весь город увешан их логотипами. У нас соседи у них заказывали окна и балкон. Балкон какой-то офигительный заказали, с немецкой системой. Им сказали – дом разрушится, а ваш балкон все еще будет как новенький. И что?

– Просто директриса «Лидера» – моя ровесница. Вот сижу и думаю, почему я так мало успела в жизни?

Видимо, настало время торжества Маргариты Эдуардовны Бронниковой. Сколько лет она пыталась разбудить мое честолюбие, заселить мой череп амбициозными мыслями. Бесполезно! Я всегда предпочитала плыть по течению, полагая, что мое трудолюбие компенсирует недостаток амбициозности. Мама мечтала бы видеть меня звездой, я же предпочла роль рабочей лошадки. Я просто пишу статьи и получаю гонорары. Карьере в крупной фирме предпочитаю уютное существование в «Удачных покупках». Рада премии в половину оклада… Но если задуматься – чего я добилась в материальном плане? Имею однокомнатную квартиру с ипотечным кредитом – за нее еще платить и платить. А с другой стороны, кто сказал, что материальное благополучие – это то, к чему следует стремиться? Когда решены все материальные проблемы, сразу начинаешь задумываться о смысле жизни. А там и до черной депрессии рукой подать…

– У Ларисы Хохловой – огромное предприятие, цеха, оборудование, налаженный бизнес, – желчно сообщила я Наташе.

– Вот ты глупая, Юля! Кругом – море богатых людей. Каждому завидовать – позеленеешь.

– Но она моя ровесница! А выглядит и вовсе на двадцать пять!

– Ты выглядишь на семь с половиной, – успокоила Наташа.

– И, беседуя с Ларисой, я вовсе не сделала вывод о ее особой одаренности. Пока мы готовили специальный номер про евроокна, я перезнакомилась с владельцами всех крупных фирм. Попадались очень яркие личности, гении бизнеса. Но Лариса всех переплюнула. Ее «Лидер» – действительно лидер. Это компания номер один в нашем городе. Почему? Как ей удалось добиться такого успеха?

– Да не грузись ты, Юля! Нашла себе занятие – думать об успехах Ларисы Хохловой.

– Да, наверное, в том и проблема: я не принадлежу к кругу этих богачей, но постоянно в нем вращаюсь. И невольно сравниваю себя с ними. Работала бы я, к примеру, в кондитерском цехе, лепила бы с утра до вечера пирожные и общалась с такими же девушками. А красивую жизнь видела бы только по телевизору. Совсем другое дело!

– В кондитерском цехе и есть самая красивая жизнь. Сладкая! – возразила Наталья и алчно сглотнула слюну. Потом она задумчиво оглядела шаурму и с удовольствием втянула ее запах.

– Съешь, съешь, – коварно подтолкнула я.

– Ты что, смеешься! Тут тысяча калорий!

– Кошмар. А выглядит довольно аппетитно.

Наталья изумленно вытаращилась:

– Юля, ты заболела? Что с тобой?

– Кажется, я начала постепенно пересматривать свое отношение к пище.

О да! Со мной происходило нечто загадочное. Сегодня утром я присоседилась к Никитиному омлету и даже нашла его довольно соблазнительным. Но это еще ладно – после активной ночи, которую устроил мне любимый, немудрено испытывать голод… Но в одиннадцать утра я зарубила многоэтажный бутерброд (а попросту – сандвич): сервелат, сыр, китайская капуста, огурец, два куска хлеба. И следом забросила шоколадку.

Невиданное дело!

Обычно я дотягивала до обеда или ужина на литре кофе и пачке сигарет…

Но с никотином покончено.

Хм, эта шаурма такая плотненькая, аппетитная…

А в Питере говорят «шаверма».

– Юля, Хохловой-то бизнес, наверное, муж-олигарх подарил.

– А?

– Ты не слушаешь? Я говорю, бизнес твоей Ларисе-крысе подарил муж-олигарх. Поэтому успокойся.

– Вот именно, что не подарил! Женам дарят салоны красоты и фитнес-клубы. А фабрику пластиковых окон Лариса собственноручно создала с нуля.

– Не верю, – повертела головой Наталья. – Сказки все это. Так не бывает. Постой! Лиля из отдела дизайна коллекционирует все городские сплетни. Пойду узнаю – не в курсе ли она, каким образом Лариса Хохлова добыла свой бассейн шоколада…

Она вернулась через двадцать минут. За это время я успела сочинить три абзаца статьи. Но не для «Удачных покупок», а для «Стильной леди». Кропала статью о вреде курения. Неоригинальность темы пришлось компенсировать оригинальностью подачи материала…

– Ну что, моя наивная девочка, я была права, – заявила Наташа.

– ?!

– Вот именно! Твоя удачливая, крутая Лариса Петровна Хохлова является супругой – та-дам, сюрприз! – самого Валерия Кирилловича Котельникова. Заместителя мэра по вопросам градостроительства.

– Что?! – изумилась я.

– Заммэра! По вопросам! Градостроительства! – проскандировала Наталья.

– Оба-на.

– Да уж. Представляешь, какая космическая удача: муж курирует вопросы городского строительства, а жена владеет фабрикой пластиковых окон. Удивительное, невероятное совпадение!

– Ничего себе, – прошептала я потрясенно. Перед глазами возник чиновник с экрана телевизора. Мысленно я приставила к этому холеному, самодовольному хлыщу яркую, пышную Ларису. Да, они подходят друг другу. Гармонично смотрятся вдвоем. А как удобно иметь разные фамилии!

– Да уж, – кивнула Натка. – Ты только вообрази, какие грандиозные заказы получает «Лидер». Я думаю, все крупные строительные компании города, затевая новостройку, обращаются за помощью именно туда, и никуда больше. Ну хочется им сотрудничать именно с Ларисой Петровной, ну что ты поделаешь!

Значит, чудес не бывает. Все встало на свои места. Успех «Лидера» объясняется вовсе не талантами Ларисы Хохловой. Компания фактически принадлежит крупному городскому чиновнику, наделенному огромными полномочиями. Мне никак не удавалось понять, каким образом молодая женщина умудрилась за десять лет выстроить суперприбыльный бизнес. Ведь этот рынок переполнен. Но если за ее спиной высится фигура Валерия Котельникова, заммэра по вопросам градостроительства, то удивляться нечему. Возможно, у Котельникова есть и другие родственники (с предприятиями). Например, племянник руководит кирпичным заводом, а двоюродный дядя командует предприятием кованых изделий. И значит, все парки города украшены чугунными скамейками, сделанными именно на этом предприятии…

Итак, чудес не бывает.

Все объяснимо и закономерно.

У меня остался только один вопрос: может ли нормально развиваться страна, где извращается любой экономический или нравственный закон?


Нонна придавила меня «лендкрузером» около редакции. Я стояла рядом с вагончиком горячего питания и лопала шаурму, сосредоточенно сопя и вытирая с подбородка жирный соус.

– Юля?! Ты?! – с воплем вывалилась из авто предпринимательница.

Ясно, чему она так удивилась.

Я и шаурма.

Раньше эти понятия считались несовместимыми.

А теперь…

Нонна тут же купила и себе тоже.

– Ну, подруга, удивила, – сказала она и яростно вонзила зубы в добычу. У нее заблестели глаза и участилось дыхание.

– Просто есть все время хочется, – объяснила я свое бессовестное поведение.

– С чего бы это? А ты, солнце, случайно, не беременна?

– Возможно. Однако скорее потому, что я наконец-то бросила курить.

– Да ладно! Ты бросала курить столько же раз, сколько Роман бросал играть. И оба терпели фиаско.

– Но ведь сейчас Роман держится?

– К счастью.

– Ну, значит, и я тоже теперь не сорвусь. Только есть все время хочется.

– Поздравляю! Стала нормальным человеком. Который все душевные и физические силы тратит сначала на борьбу с голодом, потом – с лишним весом.

– А у тебя, выходит, пока праздник?

– В смысле?

– Роман же не играет.

– О да. Именины сердца. Я летаю. Я похорошела – ты заметила?

– Да, сразу заметила. У тебя глаза блестят.

– Чего ж молчишь? Трудно сказать подруге: сегодня ты обворожительна?

– Нонна, сегодня ты обворожительна. И это все из-за Романа?

– Конечно! Думаю, надо сразу было нанимать психотерапевта. Это сила! А как дела с Генри?

– Все по-прежнему. Но по вечерам Никита набрасывается на меня, как ты на шаурму.

– Ого! Значит, твоему парню от Генри ничего не перепадает.

– Хочется верить.

– Давай наймем киллера, – легко предложила Нонна. – Р-р-раз – и нет красотки.

Я отшатнулась от подруги и замерла. Нонна откусила кусок побольше и настойчиво его пережевывала. Она сказала про киллера так буднично, словно предлагала сходить в кино.

Хочу ли я этого?

Ни за что!

Вмиг передо мной возникла Генриэтт Нувель. Очаровательная брюнетка с глазами как два аквамарина, безупречная и изысканная… У нее волшебный голос, а еще она прекрасно знает французский.

А я его не знаю!

И пусть основное занятие Генри – сидеть у меня в голове и жарить на сковородке мои мозги, я никогда всерьез не задумаюсь о ее устранении. Просто взять и уничтожить – это так жестоко! Ее жизнь бесценна, как и любая другая, даже несмотря на то, что существование Генри страшно усложняет мое собственное.

Ничего не поделаешь!

Надо как-то умещаться на одной планете.

И если вдруг я…

– Юля! – проорала мне в ухо Нонна Кратова. – Я пошутила! По-шу-ти-ла! Очнись, подруга. Не надо с таким серьезным видом обдумывать мое предложение.

– А-а…

– Забудь. Хрен с ней, с француженкой. Я сейчас к Ире в больницу. Она просила чайник завезти. Хочешь со мной?

– Сейчас не могу, – отказалась я.

Лучше держаться от больницы подальше.

А то еще чего-нибудь там сломаю.

– А зачем чайник?

– Да у сестер в кабинете какой-то бандит расколотил электрочайник, они теперь, бедные, даже чаю попить не могут.

– Кто эта скотина?! – возмутилась я.

– Ириша попросила купить по дороге новый. Вот, купила. Ладно, поеду.

– Удачи тебе. Главное – чтобы Роман не сорвался.

Нонна подняла вверх сжатый кулак – но пасаран!


Два звонка раздались один за другим в одиннадцать вечера. Мы с Никитой как раз приступили к доламыванию дивана.

– Не бери трубку, – посоветовал Никита.

– Это Марго, – прошептала я. – Проще ответить… Мамусик, привет, – бодро сказала я в трубку. – Я еще не беременна, но как раз пытаюсь изменить ситуацию.

– Рада за тебя. Почему ты не звонишь? – строго спросила Марго. Конечно, мой изящный намек на сложные условия, в которых приходится вести разговор, она пропустила мимо ушей. – Почему не отвечаешь на мои эсэмэски? А мое письмо? Ты разве не проверяешь имейл?

– Мамуль, понимаешь, у меня совершенно…

– Прежде чем делать ребенка, ты должна провести полное обследование организма. Появились новые методики, и они дают достоверные результаты.

– Конечно, я обяза…

– Хватит болтать, – шепотом прорычал Никита.

– Надеюсь, ты не куришь уже достаточно давно? Вы с Никитой собираетесь зарегистрировать ваши отношения или так и будете резвиться, как студенты?

– Сейчас я у него спро…

– Никита закончил ремонт в квартире? Вам не надоело ютиться в однокомнатной?

– Мы работаем в этом на…

– Когда я познакомилась с Никитой, он произвел на меня впечатление энергичного и делового человека.

– Так оно и…

– Мы падаем, – предупредил Никита.

– И что теперь? Он не может справиться с элементарным ремонтом?

– Нет, ну почему ты реши…

– Подозреваю, Юля, это твое влияние.

– Тлетворное?! – ужаснулась я.

– Расслабляющее! Как его успехи на работе? Никита стал партнером? Хотя я, конечно, могу поговорить с ним напрямую.

– Только не сейчас! – взмолилась я, окинув взглядом голого друга. Он, выразительно вращая глазами, призывал быстренько свернуть разговор. – И знаешь, мама, ведь уже двенадцатый час.

– Глупости! – отрезала Марго. – Всего лишь начало десятого. Это во-первых. А во-вторых, ты все равно просидишь перед компьютером до утра. Не вздумай хлестать кофе литрами! Ты испортишь печень!

– Печень умеет восстанавливаться, – отрешенно пробормотала я.

– А эрекция – не всегда! – с обидой сообщил Никита. – Ну все, приплыли. Поздравляю, девочки.

– Кстати, Юля, твой брат сделал мне предложение.

Я ошалела:

– Сергей?!! Но он не мог сделать тебе предложение! Он твой сын.

– Какую чушь ты несешь! При чем тут это? Он сказал, что если мы не совсем сволочи, то должны помочь тебе с деньгами на квартиру.

– Ой.

– Сколько месяцев ты уже пыхтишь с ипотечным кредитом! «Урал-инком» наверняка выжимает из тебя все соки.

– Да, они так много…

– Ты же умудрилась из всех городских банков выбрать самый идиотский! С самыми кабальными условиями кредитования.

– Да, – признала я очевидный факт.

Когда мама жила в родном городе и возглавляла банк «Гелиос», «Урал-инком» являлся ее главным соперником. Но все ее слова в адрес бывших конкурентов были совершенно справедливы – «Урал-инком» ежемесячно нагло опустошал мои карманы. Когда они рекламировали свою программу ипотечного кредитования, они скрыли от взора клиентов львиную часть дополнительных взносов и процентов. Я купилась на выгодное предложение, а это оказалось рекламным трюком.

Пополнила ряды набитых дур.

– Поэтому сходи в банк, и пусть они просчитают сумму. Конечно же сдерут штраф за досрочное погашение кредита. Ну и ладно, пусть подавятся. Зато ты больше не будешь укреплять благосостояние «Урал-инкома».

– О, мама… Нет, мне неудобно.

– Неудобно съездить в банк и выяснить детали?

– Нет… Брать у вас деньги на квартиру.

– Ладно, расслабься. Сергей мне также напомнил, что мы прошляпили День защиты детей, первое июня. А мы тебя, ребенка, не поздравили. Считай, это наш подарок на праздник.

– Мама, я не знаю. Я еще должна подумать.

– Какая ты упертая! Хорошо, думай. Целую.

– Да, я тоже тебя люблю…

Положив мобильник, посмотрела на Никиту. Мама права, я действую на него расслабляюще. Все, что могло расслабиться, расслабилось окончательно. Милый уже достал откуда-то сканворд, пульт и банку пива. Ясно, с такими гениальными изобретениями человеческой мысли мне трудно соперничать. Даже в голом виде…

Он раздумал заниматься сексом.

Понятно.

Я для него уже недостаточно привлекательна.

Потому что всегда перед глазами Генри.

У меня испортилось настроение. Я натянула простыню повыше.

– А я тебя предупреждал, – язвительно заметил Никита. – Нет, я, конечно, обожаю Марго. Но сейчас двенадцатый час! Она могла бы муштровать тебя в дневное время?

– В Москве начало десятого. Я думаю, для нее даже рабочий день еще не кончился. Ты ведь помнишь – она трудоголик.

– Ну ладно, – сжалился Никита и отодвинул сканворд. – Ползи сюда, моя козявочка. Эх, горе, ребра торчат. Толстеть будем или нет?

– Кажется, да, – призналась я. – У меня такое предчувствие, что очень скоро я буду весить две тонны.

– Потрясающе, – пробубнил Никита. – Неужели я доживу до этого счастливого момента?

Он обнял меня и поцеловал.

К черту Генри!

Он любит только меня!

И опять заорал сотовый.

– Мама! – воскликнула я.

– Нет! – рявкнул Никита.

Но это была не мама, а Ириша. Звонок подруги я, естественно, тоже не могла проигнорировать. Ирина практически никогда не звонит мне так поздно. Только в крайних случаях.

– Ты не представляешь! – затараторила она взволнованно. – Мне звонила Татьяна Артуровна. В одиннадцать вечера она случайно увидела по телевизору кусочек местных новостей. И на экране был тот самый парень! Лев встречался с ним у Стелы Памяти! Татьяна сразу же его узнала! Что теперь делать?

Глава 21

Инволюционный психоз

В восемь утра мы с Ириной штурмовали областной телецентр. Три охранника рядом с металлоискателем вдруг решили проявить особую принципиальность. Иришины голые ноги и мое удостоверение с золотыми буквами «ПРЕССА» не произвели на них впечатления. Охранники требовали показать пропуск.

Прямо-таки уперлись рогами!

На террористок, пробирающихся в телецентр с черными намерениями, мы никак не тянули. Наши легкие наряды не оставляли места даже фантазии, не говоря уж о тротиле и детонаторах. Но парням явно не хотелось расставаться с нами так быстро. Пришлось по телефону названивать знакомым тележурналистам и ждать, пока нам оформят бумажку.

– По словам Татьяны Артуровны, в новостях парень говорил про пожар.

– Пожарник, что ли?

– Она не знает.

Татьяна Артуровна, шустрая и говорливая когда не надо, больше не уловила никаких сведений. Она не запомнила ни имени незнакомца, ни кто он такой. Но клялась, что именно этого товарища она видела у Стелы Памяти.

Ириша нервничала. Метания от надежды к отчаянию измучили ее. Я думаю, сейчас она хотела только одного – ясности. Она несколько недель провела в подвешенном состоянии и окончательно вымоталась.

Обегав пятьдесят кабинетов на скорости восемьдесят километров в час, семь раз угодив в объятия к мужчинам («Юлька, сколько лет, сколько зим!») и трижды – к женщинам («Ах, Бронникова, ты не меняешься, все такая же тощая»), отбившись от пяти предложений выпить чаю с плюшками, мы в конце концов добыли необходимую информацию.

Как выяснилось, новостные блоки есть у пяти местных телекомпаний. Четыре из них, базирующиеся в телецентре, вчера не показывали сюжета про пожарных. Мы просмотрели записи всех новостных выпусков.

Оставалась надежда на пятую, частную телекомпанию. Их студия располагалась в другом районе города.

Иначе и быть не могло.

За информацией всегда приходится побегать.

– Едем туда! – предложила Ириша.

В частной телестудии пропускной режим был еще строже, и там у меня не нашлось знакомых. Но нам удалось выглядеть достаточно убедительными, и вскоре мы уже разговаривали с ассистентом редактора – очаровательной семнадцатилетней крошкой по имени Карина. Услышав нашу историю, она прониклась к нам сочувствием.

– Нет, что вы, про пожарных у нас сюжета не было, – сразу заверила она.

– Не было?! – расстроились мы с Ириной.

– Наверное, вы путаете.

– Но хотя бы что-то, косвенно связанное с пожаром?

– Ах, точно! Пожар конечно же был. Вернее, он только начинался. Давайте я сейчас принесу кассету, и мы с вами посмотрим выпуск.

О пожаре в сюжете говорил только один человек – у него брали интервью. Именно он и являлся одновременно и героем дня, и нашей целью. Это был врач психоневрологического диспансера Руслан Тронов. Он оказался поблизости, когда в холле загорелся ламповый телевизор. Врач яростно сражался с огнем, пока не подоспела помощь. Пациентов эвакуировали в другое крыло больницы. Подозреваю, у бедняг тут же началось обострение – злой рок не дал им досмотреть «Спокойной ночи, малыши!».

– Ну надо же, какой молодец дядька, – прокомментировала Карина. – Спас городских психов от страшной смерти в огне!

Нам Руслан Тронов вовсе не показался «дядькой». Он на сто процентов подходил под определение Татьяны Артуровны «высокий, привлекательный парень» и, видимо, являлся нашим ровесником. Ему было около тридцати.

– А как это – ламповый телевизор? – спросила Карина. – Я знаю, жидкокристаллические бывают. Еще – плазменные панели.

– Именно ламповые телевизоры смотрели наши бабушки, так как дедушки жмотились купить им плазменную панель, – объяснила я.

– То есть это очень-очень старая модель? – поняла Карина. – Ой, бедные психи. Что же им нормальный-то телевизор не купят, современный?

– Я подозреваю, у них там и посуда железная. Хотя гораздо приятнее есть с веджвудского фарфора…

До психоневрологического диспансера мы добрались к обеду. Как ни странно, на его территорию нас пустили беспрепятственно. Наверное, уже выработали иммунитет на журналистов, испытав в связи с пожаром нашествие телевизионщиков. Я-то полагала, мы увидим бетонные стены, как в фильме «Кавказская пленница». Но в будке у ворот нас встретил старик вахтер и, услышав фамилию врача, махнул рукой в сторону здания:

– Топайте, там его найдете. Только у красного забора сворачивайте не направо, а налево. Направо – там резиденция одного депутата. Отстроил себе хоромы прямо на нашей территории, падла, пол-участка отчекрыжил…

Да, монументальный кирпичный забор высотой три метра нагло врезался в чудесный парк. Черный глаз видеокамеры, укрепленной наверху, придирчиво изучал нас… Сосновый оазис в черте города был настолько прелестным и уединенным, что депутата, очевидно, не испугало соседство с непростым контингентом. И он выбил себе разрешение на строительство. Не побоялся товарищ и кары небесной за притеснение убогих и несчастных.

Кара небесная еще не гарантирована.

А коттеджик в сосновом парке – вот он.

Живи и радуйся, раз совесть позволяет.

Облупленная штукатурка и потемневшие от старости деревянные рамы, ржавые решетки на окнах свидетельствовали – именно это здание нам и нужно, мы не ошиблись. Внутри фильтрация посетителей осуществлялась более придирчиво. Минут тридцать ушло на объяснения.

И слава богу!

А то я уж испугалась…

Вдруг и для буйных тут полная свобода?

У врача Руслана Тронова сегодня был выходной. Наверное, восстанавливал силы после своего бенефиса: отличился парень в роли пожарного.

– А вы к Руслану зачем? – поинтересовалась крупная белобрысая девица-медсестра. У нее было открытое, веселое лицо, круглое и веснушчатое, и настолько здоровый и жизнерадостный вид, что это странно диссонировало с атмосферой заведения.

Медсестра внимательно нас разглядывала. Мои джинсы и кожаные сандалии с бусинками она проигнорировала, напрасно я шевелилась, пытаясь ее заинтересовать. А вот Ирин костюм, сумочка и туфли, несомненно, сразили наповал.

Оно и понятно.

Подруга словно только что вернулась из Парижа. Хотя я знала – она приехала из коттеджного поселка, где всю ночь смачивала слезами подушку.

– Он нам очень нужен! – умоляющим голосом сообщила я. – От него зависит жизнь человека!

– У кого-то проблемы? Крыша съехала? Попытка суицида?

– Вы не поможете нам найти Руслана? – грустно попросила Ирина. Ее вид разжалобил бы и статую Тутанхамона. – Дадите его телефон?

– А я его девушка, – вдруг призналась медсестра и залилась румянцем. – Мы уже год вместе живем. Меня Даша зовут. А вас?

Мы представились.

– Вам, наверное, Руслана рекомендовал кто-то? Да, он хороший врач. Кандидатскую защитил по теме «Применение нейролептиков у пациентов с инволюционными психозами функциональной природы», – звонко отчеканила Дарья с победоносным видом.

Мы с Ириной поняли – надо восхититься.

– Ух ты! – воскликнула я. – Круто!

– Это так сложно, – покачала головой Ириша. – Наверно, ваш Руслан очень умный.

– Конечно, – улыбнулась медсестра. – Я дам вам его телефон, и вы поговорите с ним. Только сегодня вы с ним никак не встретитесь. Он за город уехал. В поселок Озерный. Подрабатывает.

– Подрабатывает?! – удивленно переглянулись мы с Ириной.

– И как же подрабатывает врач, специализирующийся на нервных расстройствах? Натягивает смирительные рубашки?

– Что-то вроде того, – вздохнула Даша. – Конечно, начальством это не поощряется… Поэтому Руслан не афиширует. Ой, а я вам тут болтаю! – опомнилась Дарья и зажала рот рукой.

– Мы – ни слова! – жарко поклялась я. – Даша, не переживай.

– Серьезно, никому не скажете?

– Могила! Да и я прекрасно понимаю Руслана. Наверняка у него зарплата – только чтоб с голоду не умереть?

– Да! – закивала медсестра. – Оклад – три тысячи рублей!

– Обалдеть, – мрачно выдавила Ирина. – Невероятно.

– Конечно, есть надбавки. И все равно в результате получаются сущие копейки, – вздохнула Даша. – Мы снимаем комнату в коммуналке. И перспектив в плане жилья – никаких. Его зарплата, моя зарплата…

Ни в одном банке нам под эти деньги даже кредита не дадут. А если ребенок – его куда? В коммуналку с алкашами? Руслану уже тридцать один. Свою работу он ни за что не бросит. Он повернутый в этом плане. Вот и ездит за город, к богачам. Каждый вечер мотается, каждый выходной… На квартиру надо копить. А машина у нас? «Шестерка» пятнадцатилетняя, бело-синяя.

– Бело-синяя?

– Крыло побитое по цвету с корпусом не совпадает… Машина белая, крыло синее. Ой, вообще! – Даша махнула рукой.

– А что он делает? У богачей у этих?

– Да там такая ситуация. Они – какие-то влиятельные и известные в городе люди. Денег куры не клюют… А сынок – шизоид полнейший! Родители его в больницу класть не хотят. Маскируются, боятся огласки. Короче, богатые тоже плачут… Вот Руслан к ним и ездит, возится с ненормальным. Каждый день уколы, капельницы. Иначе у парня окончательно жбан потечет… А платят за один день – как здесь за полмесяца! Ой, но вы только не рассказывайте никому. Уж я не знаю, почему все вам выболтала?


– Позвоним или свалимся как снег на голову? – спросила я у Ирины.

Мы двигались по аллее, в глубокой тени деревьев. Солнце мерцало сквозь ветки где-то далеко вверху, нежный ветер путался в стволах сосен, щебетали птицы, за трехметровым забором лаяли собаки.

Я набрала номер Руслана Тронова. Его телефон не отвечал. Или он не слышал звонка, или был настолько занят с буйным пациентом, что не мог ответить…

– Или забыл мобильник дома, – сообщила я Ирине. – Среда, знаешь ли, накладывает отпечаток. Пусть он и написал диссер про инволюционные психозы, однако немудрено самому ошизеть, работая в таком местечке.

– Перестань, нормальный парень. Мы ведь просмотрели сюжет с его участием. И огонь потушил. И профессии врача предан, несмотря на унизительную зарплату, – возразила Ирина.

– Да я пошутила! Не будь такой серьезной.

– Разве ты не заметила, что в последнее время я не просто серьезная, но даже трагическая? – укоризненно напомнила Ириша.

– Прости, милая. Все, проехали. Бог с ним, с врачом.

– Я только не понимаю, какие дела могли быть у Льва с врачом психдиспансера? – пожала плечами Ирина. – И вообще, вдруг Татьяна Артуровна перепутала. И Лев встречался около Стелы Памяти вовсе не с Русланом. Как глупо мы будем выглядеть!

– Какая разница, как мы будем выглядеть? – возразила я.

– Вообще мы дуры. Надо было хотя бы взять с собой в телестудию Татьяну Артуровну. А вдруг она видела совершенно другой сюжет? И в нем тоже что-то было про пожар?

– Давай просто проверим. Вдруг Руслан – именно тот парень? Наверное, Лев подбирал ему однокомнатную квартиру. Врач, в свете грядущих доходов, решил проконсультироваться.

– Лев не занимался лично такой мелочовкой. Подобрать квартиру он поручил бы сотруднику агентства.

– Вот именно! Значит, Льва и Руслана связывали какие-то другие дела. Поехали. Встретимся с врачом и все выясним. В крайнем случае, если Лев и Руслан пересеклись случайно, по какому-то незначительному поводу, врач может сказать нам, куда твой муж отправился дальше. После встречи у Стелы Памяти.

– Мне почему-то страшно, – проныла Ириша. – Давай позвоним Николаю, и он сам найдет Руслана Тронова. И поговорит с ним.

– Сейчас, конечно! – возмутилась я. – Знаешь, что скажет Николай? Он скажет: а) не разыгрывайте из себя юных следопытов, потому что это опасно; б) отстаньте от врача – наш враг Кунгуров, и другие кандидатуры мы не рассматриваем. Вот что нам ответит Николаша.

– Да, ты права. Но по второму пункту мы ему ответим так: возможно, Руслан Тронов и выведет нас на Кунгурова. А первый пункт пропустим мимо ушей.

– А-а-а! – вдруг зашлась я в возгласе потрясения. Меня вдруг озарила удивительная мысль. – Ира! Ты права! Руслан Тронов действительно может вывести нас на Кунгурова!

– Да? Ты серьезно? Почему?

– Слушай. Что мы имеем? Зеленую папку с наклейкой в виде Шрека и компроматом на Ярослава Кунгурова. Да?

– Нет.

– Правильно, нет, не имеем. Потому что компромат исчез из папки после того, как Лев встретился с Робертом Отсом. Лев вынул из папки документы, компрометирующие Кунгурова, и вложил в нее договор Отса. А документы спрятал, например, в карман и отправился на встречу с Русланом.

– И отдал компромат Руслану?

– Возможно! С какой-то особой целью. Например, отправить бумаги в ОБЭП или уголовный розыск. В зависимости от характера компромата, собранного на Кунгурова.

– Почему же Руслан до сих пор этого не сделал? Ведь Лев отсутствует уже столько времени?!

– Не знаю. Сейчас найдем его и все выясним!

Глава 22

Маньяк, террорист или наркоторговец?

Коттеджный поселок Озерный являлся райским уголком в пяти километрах от города, активно обживаемым крутой публикой. Я тут же вспомнила, с каким восторгом описывала мне это местечко одна из предпринимательниц, владеющая компанией «Панорама». Компания занималась установкой евроокон (не произносите при мне это слово!), и я готовила о ней статью… Ирина жила в подобной деревушке, там разве что жирафы под пальмами не паслись. И даже соловьи заливались по-особенному, как лучшие сопрано Ла Скала.

– А как туда ехать? – спросила подруга.

Меня удивил вопрос. Я уже удобно устроилась в пассажирском кресле и ждала, когда Ириша без проблем доставит меня до места. И не станет опять приставать с требованиями разобраться в карте Нью-Йорка!

– Совершенно не представляю, где находится этот поселок, – призналась Ирина.

– Я видела рекламу застройщика. У них есть сайт.

Покружив по району, мы нашли компьютерный клуб. На сайте компании, торгующей участками в Озерном, красовалась подробная схема проезда. Пока я рылась в Интернете, Ириша отдавала распоряжения по телефону. Она попросила воспитательницу детсада покараулить Аню, если мы не успеем подъехать к шести вечера. Затем Ира позвонила Нонне и командировала ее в больницу к свекру.

– Там ведь даже обедом не накормят, – сказала она. – Юль, а ты прикинь, у моего мобильника есть выход в Интернет.

– И ты молчала?! Зачем мы тогда искали компьютерный клуб?

– А я не знаю, как это делать. Я на телефоне даже мелодию сама не поменяю…

Весь путь до Озерного занял от силы полчаса. По двухполосному шоссе, рассекающему поля, покрытые малиновыми, голубыми, желтыми цветами, мы добрались до поселка. Рядом протекала река с живописными обрывистыми берегами, темнел лес.

До врача мы так и не дозвонились, адреса его работодателей не узнали. Как искать коттедж? За какой крепостной стеной скрывается дворец богатых, но несчастных родителей? Я, как обычно, сделала ставку на свой длинный язык. У шлагбаума нас ждали охранники в черной униформе. Сегодня пришлось общаться с представителями этой профессии гораздо плотнее, чем обычно.

День охранника.

– Попытайся сделать приветливое лицо, – попросила я мою бедную подругу, хотя понимала, насколько тяжело ей сейчас изображать радость.

Ириша опустила стекло и нашла в себе силы улыбнуться.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровались парни. – Куда вы едете?

– Мы – в гости! – счастливым голосом сообщила я. – К Майе Морозовой. У нее фирма пластиковых окон, знаете?

– Знаем, – кивнули охранники. – Проезжайте, пожалуйста.

– Постойте, мальчишки, мы еще хотели спросить у вас… Сегодня утром сюда приезжала старая бело-синяя «шестерка»? На ней ездит наш врач Руслан Тронов, мы хотели заодно его здесь выловить и поговорить, – подробно объяснила я. – Наверное, вы эту машину часто видите.

– Да, он тут часто бывает, – сказал один из парней.

– А вы езжайте к магазину, – предложил другой. – Прямо, потом направо. Ваш врач, наверное, еще там.

– Минут пять назад проехал, – махнул рукой один из охранников.

– Огромное спасибо.

Ириша закрыла окна, включила кондиционер и проползла через пост.

– Вот это удача, – сказала я подруге. – Давай к магазину. Прямо, потом направо.

– Вообще-то я не глухая, – грустно заметила Ириша.

Площадка перед супермаркетом была выложена тротуарной плиткой, по периметру полыхали алые розы. Сверкающие автомобили стояли плотным рядом. А сбоку притулилась затрапезная «шестерка» Руслана.

– Вот местечко, быстро паркуйся, – скомандовала я. – Он еще здесь. Сейчас прямо в магазине и схватим парня.

Ирина, не сбавляя скорости, вдруг заложила лихой вираж и ловко вписалась в узкую дыру между БМВ и «ниссаном». Раньше она не позволяла себе подобных выходок – парковалась, высунув язык от усердия, медленно и поэтапно. Я едва не поседела от ужаса! Миллиметр вправо или влево – и мы бы до завтрашнего утра разбирались с владельцами дорогих машин. Но «рено» идеально вписался в ограниченное пространство.

– Ты что творишь! – рявкнула я испуганно, мое сердце бешено колотилось.

– Ой, сама не знаю, – не менее испуганно ответила Ирина. Глаза у нее стали такими большими и круглыми, словно она собиралась выставить их на аукционе «Сотби» со стартовой ценой три миллиона евро. – Хотела притормозить, а вместо этого надавила на газ. А все равно – красиво получилось, да?

– Больше никогда так не делай! За баранкой без году неделя, а уже лихачишь, бандитка!

– Ой, смотри, Руслан!

Мы обернулись и увидели врача. Он выходил из магазина, держа в руках пакет и пятилитровую бутыль с водой.

– Бежим к нему!

И тут мы поняли, что не сумеем выйти из автомобиля, не поцарапав соседних машин! Дверцы «рено» не открывались даже наполовину!

– Проклятие, – прошипела я. – Давай выезжай отсюда.

– Боюсь! – проныла Ириша. – Я БМВ задену или «ниссан».

– Да ты в эту щель втиснулась со скоростью реактивного самолета.

– Это случайно получилось! А теперь я обязательно им бока поцарапаю.

– Так. Собралась в кучку. Включила зажигание. Ножку поставила на газ. Давай трогай. Врач сейчас смоется, и придется потом за ним по всему городу гоняться!

Пока мы, кряхтя и потея, выбирались из щелочки, Руслан Тронов успел выехать с парковки на улицу и бодро попилил к центральному входу.

– За ним!

– Поморгать ему фарами, чтобы остановился?

– Давай за шлагбаумом, на шоссе. Не хочется приставать к нему на глазах у охранников. Они поймут, что мы заливали им, рассказывая про «нашего врача».

Хотя какое им дело до нас?

А нам – до их мнения?

И все же…

Проехав шлагбаум следом за бело-синей «шестеркой», мы дружески помахали парням в черной униформе. Мол, смотрите, вот он врач, мы его нашли… А едва выбрались на шоссе, наш «рено» тут же обогнали – один автомобиль, второй.

– Эй, эй! – заорала я. – Куда вы все ломитесь?! Не лезьте, не мешайте! Мы преследуем бело-синий автомобиль! Ирка, давай обгоняй этих уродов.

– Угу, – хрюкнула подруга и тут же выехала на встречную полосу, практически под колеса шикарному американскому автовозу с длинной крокодильей мордой и вертикальными выхлопными трубами.

Что и говорить, выглядел он привлекательно, однако вряд ли жертва станет любоваться ножом, готовым вот-вот вонзиться в ее плоть.

– А-а-а! – заорала я.

«Рено» суматошно метнулся обратно.

– Нет, не надо, не обгоняй никого, – попросила я. – Просто будем пытаться не упустить врача из виду. А куда он, вообще, едет?

«Шестерка» свернула с шоссе на проселочную дорогу и помчалась сквозь поля. Мы пылили следом. Замешкались на развилке у какой-то деревеньки, пропуская встречные машины, а когда повернули – уже врача не увидели.

– Ой, мы его потеряли, – расстроилась Ирина. Она сбросила скорость и медленно двигалась по цветущей улице маленького поселка, вдоль деревянных штакетников и натянутой на столбы сетки-рабицы.

– Куда же он делся? Наверное, проехал деревню насквозь?

– А зачем тогда вообще сюда было ехать?

– Да, Ира, странно. Своей Даше Руслан заливает, что ездит в Озерный колоть лекарства богатенькому детенышу. Но в Озерном он, вероятно, посещает только магазин. И эта деревушка – вовсе не коттеджный поселок! Тут явно не живут миллионеры, способные платить врачу в месяц пятнадцать его больничных окладов.

– А вдруг Руслан уже отработал в Озерном, а на обратном пути решил заехать к родителям? Вдруг в этой деревне у него родственники?

– Деревня тоже какая-то подозрительная. Почему тут так пусто? Где народ? Где гламурная тусовка местных бабушек? Где гуси, в конце-то концов?

– И мне этот врач уже не нравится, – призналась Ирина. – Пусть он и спас из огня пациентов… Но все равно… Какой-то он неискренний. Его раздолбанная «шестерка» слишком быстро ездит. Словно у нее движок «феррари».

– Ну, это ты преувеличиваешь.

– По идее, она уже на ста двадцати должна была развалиться на части.

Мы плутали по улочкам поселения, все больше погружаясь в отчаяние. Достигли края деревни. Дальше начинался лес, проезда не было.

– Значит, врач где-то здесь, – сказала Ирина. – Деваться ему некуда, иначе он выехал бы нам навстречу. Насквозь этот поселок не проедешь.

И мы начали планомерно исследовать улицу – одну за другой…

– Да вот же она! – увидела я знакомое синее крыло «шестерки».

Мы провели в поисках довольно много времени. И мимо этого забора уже проезжали один раз, но не заметили автомобиля за густым кустарником. «Шестерка» стояла во дворе небольшого домика с голубыми ставнями и декоративными угловыми кирпичами. Штукатурка на стенах потрескалась, голубая краска выцвела, сад впечатлял живописной неухоженностью. Однако я бы не отказалась проводить здесь уикэнды – вдали от городского шума и смога, в лесной глуши, наполненной звенящими трелями птиц и прозрачным воздухом…

– Давай на всякий случай оставим машину за поворотом, на другой улице, – почему-то шепотом сказала я подруге. – А сами зайдем с тыла.

– Как это?

– Перелезем через забор подальше от ворот.

Похоже, я в детстве не наигралась в партизан.

– Юля, очнись. Ты посмотри на этот забор. Как через него перелезать?

Я посмотрела. Штакетник из струганой доски с заостренными краями на самом деле выглядел не очень гостеприимно. Но существуют ли препятствия для русского человека, если он загорелся желанием?

– Я тебя подсажу. А потом мы затаимся в малиннике, – азартно сверкая глазами, зашептала я.

– Куда подсадишь?! В каком малиннике! Я в юбке! – шепотом рявкнула Ирина. Что-то мне подсказывало, ей ужасно не хочется взбираться на этот поганый частокол. Кажется, подруга испытывала прямо-таки загадочное предубеждение ко всякого рода штакетникам.

Странно.

С чего бы это?

– Знаешь, если тебе так хочется туда проникнуть, давай пройдем через калитку, – в конце концов предложила Ирина.

– Как мы пройдем? Врач закрылся изнутри.

– Да неужели? Глаза-то разуй, горе мое.

Упс.

Точно.

И чего же мы тут стоим?

Стараясь не скрипеть калиткой и суставами, мы проникли во двор и спрятались за покосившимся деревянным сараем. В воздухе пахло травой и цветами, солнце садилось, и веяло вечерней свежестью.

– Давай ты – в малинник, а я тихонько загляну в окно, – распорядилась я.

– Ты уже достала со своим малинником, – огрызнулась Ирина.

Нервничает моя девочка.

Еще бы.

Я тоже волнуюсь. Однако сохраняю толерантность. Другая барышня давно бы придушила подругу за выкрутасы на дороге! Мы каждый день пытаемся погибнуть – то под колесами трамвая, то под колесами автовоза. Ирина превратила это занятие в вид спорта.

– Ладно, – смирилась я. – Раз у тебя аллергия на малину, прячься где-нибудь здесь. А я тихонько посмотрю в окно. Если в доме Руслан просто-напросто пьет чай с родителями, мы нагрянем как ни в чем не бывало и поговорим с ним. А если он фасует наркотики или мастерит бомбу, тогда я не знаю, что делать.

– Иди уже, болтушка, – подтолкнула меня подруга. – Ой, как-то мне не по себе… Мы не попадем в какую-нибудь историю? Мне нельзя рисковать жизнью – у меня ребенок маленький.

– Молодец, что напомнила. Учту, – прошептала я.

– Вот, ты сразу обижаешься!

– Я не обижаюсь. Тихо, не ори!

– Обижаешься. И совершенно зря. Я прекрасно знаю, что ты позаботишься об Анечке, если… если…

– О боже! Не кисни. Выберемся отсюда в целости и сохранности. С нами ничего не случится! – змеей прошипела я и попыталась двинуться к дому.

Ирина схватила меня за локоть:

– А если этот Руслан какой-нибудь маньяк?!

– Чего вдруг?

– А почему он тут околачивается? В этой странной деревне? Где ни души?

– Дом у него тут. Не видишь?

– Дарья ничего не сказала о доме в деревне. А девушка, между прочим, подробно описала нам материальное положение их пары. У них съемная комната в коммуналке и старенькая машина. И все! Если это дом Руслана, почему он его не продаст и не купит квартиру в городе?

– Слишком много вопросов. Отпусти меня. Пойду загляну в окно.

Ну, в путь.

Надо бы нарвать веток и травы и, передвигаясь по саду, прикрываться ими для маскировки. Внезапно представила, как мы выглядим со стороны. Две тридцатилетние тетки, забравшиеся в чужой двор. Одна трясется от страха, свернувшись в три погибели у сарая, другая, буквально на пузе, ползет к дому в разведывательных целях.

Да, весело.

Вот такие мы артистические натуры.

Я заглянула в одно из пыльных окон. Сквозь занавески разглядела комнату, пустую и мрачную. Пробралась к другому окну – то же самое. Пришлось обойти дом. В третьем окне, распахнутом настежь, трепетала и выбивалась наружу штора. Уцепившись за ставни – тут же испачкала ладони голубой краской вперемешку с ржавчиной, – осторожно заглянула внутрь…

Ах, мне бы перископ!

Врач стоял спиной к окну и, нагнувшись к кровати, что-то делал. Когда до моих мозгов, расплавленных смущением и страхом быть пойманной, наконец-то дошел смысл увиденного, в глазах потемнело от ужаса. Я беззвучно отвалилась от окна и сползла вниз по стене. Сердце колотилось лихорадочно и гулко, колени дрожали, на лбу выступила испарина… Я полезла рукой в задний карман штанов в поисках телефона – скорее звонить в милицию! – но мобильника там не обнаружила.

Он остался в машине!

С трудом управляя ослабевшими конечностями, я поковыляла обратно к сараю…

Глава 23

Штурм

– Что ты там увидела? На тебе лица нет! Ты серо-зеленого цвета! – испугалась Ирина.

– Быстро давай телефон! – прошептала я.

– А что там такое? Почему ты не говоришь мне? – В голосе подруги звучала паника. Она копошилась в сумочке, безрезультатно пытаясь найти мобильник. – Нет, я, похоже, забыла его в машине.

– Ну вот. И мой тоже.

– Ой, смотри, врач собирается уходить!

Я тут же зажала Ирине рот рукой, толкнула ее за сарай и сама прыгнула следом. Подруга изумленно вращала глазами, но молчала. А могла бы завопить: «Ты совсем с ума сошла?! Чего толкаешься, корова?!»…

Нет.

Она такая умница.

Руслан постоял на крыльце, то ли в задумчивости, то ли прислушиваясь. Потом направился к воротам, открыл их и сел в машину.

– Он уезжает, – беззвучно произнесла Ира.

– Пусть едет.

– Мы разве не будем с ним разговаривать? Что он делал в доме? Мы угадали – он маньяк?!

Я не ответила. Вместо этого сначала дождалась, когда бело-синяя «шестерка» окончательно скроется из вида, затем побежала к дому, вскочила на крыльцо и подергала дверь. Да, врач не забыл закрыть ее. Я обогнула дом и увидела, что и распахнутое недавно окно теперь тоже наглухо задраено.

Ириша молча бегала за мной следом – взволнованная, растерянная. Она понимала: суета не беспричинна. Своим поведением подруга демонстрировала безграничное доверие моим действиям. Она не орала, не требовала объяснений, полагая: раз я не ответила на ее вопрос, значит, сейчас некогда разговаривать. Надо сначала разобраться с проблемой.

И я разобралась!

Просто схватила с засохшей грядки обломок кирпича и засадила его в окно рядом с крыльцом. Стекло обрушилось вниз, оставив острые «зубья» в раме, я быстро отбила и их тоже.

– Давай, ты первая, – приказала я.

Ирина задрала юбку чуть ли не до талии и полезла в окно. Я подталкивала ее под попу. Потом сама лихо взлетела в оконный проем: семь лет, отданные в детстве художественной гимнастике, до сих пор помогают в некоторых ситуациях.

– Ира, ты только не волнуйся, – предупредила я.

Ириша не ответила. Она двигалась по тесному коридорчику, едва передвигая ватные ноги. Она уже осознала: мы не ошиблись, и Руслан Тронов на самом деле как-то связан с исчезновением Льва. Но как? Она боялась спросить. Только побелела от страха и сжала руки на груди…

Мы вошли в комнату. На кровати у стены лежал Лев.


Наверное, следовало лучше подготовить мою нервную красавицу к встрече с мужем. Как выяснилось, она невероятно тяжела в бессознательном состоянии. Хотя и прикидывается пятидесятишестикилограммовой.

Да конечно!

По крайней мере центнер!

Я, естественно, не удержала груз, и мы с подругой свалились на пол. Вид Ирины мне страшно не понравился – бледное до синевы лицо, закатившиеся глаза. Испугавшись последствий (а вдруг сейчас ее мозг не получает достаточно кислорода и в нем уже начались необратимые процессы?!), я истошно завопила и принялась лупить бедняжку по щекам.

– Ира, очнись! Ну, что же ты?! Вот он, твой Лев! А ты тут валяешься!

Подруга очнулась через полминуты, долго оглядывалась по сторонам, потом завыла и полезла трясти и обнимать Льва.

– Юля, вызывай скорую! – крикнула она. – Что этот подлый врач с ним сделал?! Левушка, милый мой, хороший, не умирай, пожалуйста! Мы же тебя нашли! Теперь все будет хорошо.

А по моему мнению, Лев вовсе не собирался отбрасывать валенки. Я сразу сообщила об этом подруге.

– Он вовсе не умирает, успокойся, Ириша!

– Ты думаешь?

– Посмотри на него!

Слова гадалки бабы Кати – «жив, но лежит» – подтвердились.

Таиров лежал на кровати по стойке «смирно», закрыв глаза, и ровно дышал. Очевидно, просто спал, заботливо укрытый одеялом до самой шеи. Конечно, он отличался от Льва, привычного нам, – был слегка зеленоват и неподвижен. Но в целом Таиров смотрелся неплохо… Ириша выглядела гораздо хуже. Что ж, если вспомнить, какие жестокие нравственные страдания она перенесла в разлуке с ее исполином!

Но теперь все кончено.

Лев найден. И он прилично сохранился.

Вот это счастье!

В только что проветренной комнате все же чувствовался запах лекарств. На лампе-бра над кроватью висела пустая капельница. Рядом на стуле – упаковка гигантских памперсов. Я отвела глаза – сердце защемило от жалости и унижения: на нашего могучего мужика, крутого и успешного, день за днем в течение трех недель напяливали памперсы, как на беспомощного младенца.

На столе стояла банка из-под кофе с медицинским мусором – использованные шприцы, ватки, пустые блистеры, ампулы. Я вытащила одну и прочитала надпись: «Хлорпромазин».

– Ты знаешь, что такое хлорпромазин? – спросила я у Ирины. Она уже не рыдала в голос, но хлюпала носом и то принималась обнимать Льва за шею, то гладила его по груди, то сжимала ладонь, вытащив из-под одеяла.

– Нет.

– Наверное, врач обокрал своих психов, – решила я. – Позаимствовал в диспансере лекарство от излишней прыгучести и болтливости.

– Думаешь, этим они обкалывают буйных пациентов? – всхлипнула Ириша. – Бедный Левушка! А его-то за что?!

– Схожу в машину за телефонами, – сказала я. – Дай ключи.


Очень мило: связь отсутствует.

А как же нам вызвать скорую и милицию?

И еще – позвонить Никите и Николаю?

– Придется нам самим как-то вывозить Льва отсюда. Нет связи. Мобильники не работают. Но я могу побегать по деревне, поискать, у кого есть стационарный телефон.

– Нет, не оставляй меня одну здесь! – взмолилась Ириша. – То есть со Львом. Но все равно – мне так страшно!

Я держала в руках Ирин сотовый и, размышляя, автоматически теребила золотой брелок, инкрустированный искрящимися камнями. Он, как обычно, не давал мне покоя. Это духи или губная помада, в конце-то концов?!

Что же нам делать?

Подогнать машину и погрузить в нее Льва?

А если мужика нельзя кантовать?

А почему нельзя? Думаю, это не возбраняется… Однако сумеем ли мы с Иришей перенести в автомобиль сонного мальчугана, размером и весом сравнимого с мраморной статуей Геракла?

Что-то я сомневаюсь.

Но оставаться в доме конечно же нельзя. В любой момент может вернуться врач. Или сам Кунгуров нарисуется, решив проведать конкурента, низведенного им до положения овоща… Неужто Кунгуров настолько жесток, что упивается видом поверженного соперника? Наслаждается его беспомощностью? И зачем ему это?

Но я, конечно, безмерно благодарна этой двуличной сволочи. Кунгуров не убил Льва сразу, он решил сделать это постепенно. Наверное, ждал, когда меж двух доз препарата Таиров признается, куда дел собранный компромат.

Но, затянув финал, Кунгуров дал нам шанс переиграть его!

– Ой! – воскликнула я.

Золотой брелок под моими настырными пальцами развалился на две части. И я поняла: это вовсе не духи и не тюбик губной помады!

Это флэшка!

Ирина, обнимая Таирова, в сотый раз принялась плакать. Скоро одеяло на груди у Льва промокнет насквозь. Но время от времени, пошмыгав носом, подруга начинала улыбаться – улыбкой счастливой и ненормальной.

Так скоро и ей понадобится укол.

Или сразу десять.

– Ириша, тут у тебя флэшка!

– Правда?

– Да. Зачем она тебе?

Насколько я знаю, подруга пользовалась компом крайне редко. А с флэш-картами вообще никогда не имела дела, так как ей просто нечего было на них записывать.

– Не знаю, – отмахнулась Ириша. – И то, что это флэшка, я тоже не знала. Думала – просто украшение. Талисман. Мне Лев подарил за пару дней до исчезновения. Я тебе разве не говорила?

В голове тяжело заворочалась какая-то мысль. Ужасно рыхлая и объемная, вязкая, словно болото… Требовалось срочно вычленить из этой массы суть.

– На твоем телефоне можно просмотреть содержание флэшки?

– А зачем? – тупо спросила Ира.

– Ты подумай! Лев повесил ее на твой телефон. Классная идея, как спрятать компромат на Кунгурова. Флэшка все время на виду, но ловко замаскирована под вычурный талисман.

– Не вычурный. Оригинальный.

– Ладно, оригинальный, – миролюбиво согласилась я и, поддев пластмассовую панель, нашла порт для флэшки и вставила ее. – Оба-на! Тут видеофайл!

Я подошла к кровати. Мы с Ириной уставились на дисплей ее навороченного мобильника – как выяснилось, видео он воспроизводил в отличном качестве!

Сколько чудесных функций в одном телефоне.

Интересно, а суп им можно помешивать?


Судя по интерьеру и экипировке героев, запись была сделана в сауне. Дата на экране свидетельствовала – снимали десять месяцев назад. Скрытую камеру, очевидно, установили в парной – в углу потолка. Видеоперсонажи не подозревали о слежке, они говорили открыто, не шифровались. Наверное, именно парилку считали самым безопасным и удобным для деловых переговоров местом. А уж как шикарно они выглядели!

Впрочем, голыми мужиками нас не удивишь.

Я сразу признала участников шоу. В парилке сидели владелец строительной компании «Спектрал» Михаил Пекарчук – квадратный и кряжистый, покрасневший от жара до помидорного цвета. И его более молодой друг – заммэра по вопросам градостроительства Валерий Котельников. Тот и в сауне выглядел франтовато – нахлобучил фетровую треуголку. Бульдожья челюсть выдавалась вперед. Мышцы живота были отлично проработаны, бицепсы эффектно перекатывались.

«Пекарчук. Ты же понимаешь, Валера, я должен выиграть конкурс. Уже столько денег вложено. Я бы все отлично увязал с вашей идеей реконструкции… Слушай, ведь такие бабки вбуханы в объекты.

Котельников. Чего ты переживаешь? Конкурс ты выиграешь. Тариф тебе известен. Цифра пока не изменилась.

Пекарчук. Миллион, как обычно?

Котельников. Он самый. Только, Миша, это… Теперь в еврах.

Пекарчук. А говоришь – цифра не изменилась.

Котельников. Не изменилась же.

Пекарчук. Обдираете.

Котельников. Ой, да ладно!

Пекарчук. Значит, по рукам?

Котельников. По рукам!

Пекарчук. Тогда, Валера, еще вопрос. У меня тут загвоздочка возникла с одним домиком. На улице Великих Восстаний. Я там во дворе бизнес-центр спроектировал, вложил громадные деньги. Филатов мне пообещал, что этот дом будет признан аварийным. Теперь Филатов сидит, а дом аварийным так и не признали. А бизнес-центр я почти достроил. Я деньги теряю. Есть предложение. Давай сдвинем границу так, чтобы улица Великих Восстаний попала в зону реконструкции.

Котельников. Миша, какой размах! Из-за одного дома ты готов целый квартал пустить под снос.

Пекарчук. Да там старье одно.

Котельников. Вовсе не старье. Довольно симпатичные домишки. Улица Великих Восстаний вообще-то в зону резервирования не попала. Мы не собирались перестраивать этот квартал.

Пекарчук. Так я, Валера, и предлагаю изменить план.

Котельников. Это обойдется тебе в дополнительную сумму.

Пекарчук. Сколько?

Котельников. Надо прикинуть. Давай, Миша, завтра созвонимся.

Пекарчук. Ну, лады.

Котельников. Ах да, вспомнил! Тут, Миша, мне реклама на глаза попалась. Есть такая фирма «Лидер».

Пекарчук. Да неужели? Ну надо же. Я, Валера, между прочим, сотрудничаю с этой фабрикой.

Котельников. Серьезно?! Ну и отлично. Значит, когда ты будешь стеклить свой бизнес-центр и все те объекты, что возведешь в рамках проекта реконструкции, то вновь вспомнишь об этой компании. Говорят, они лучшие в городе.

Пекарчук. Несомненно.

Котельников. Ну, это я так. Не настаиваю. Но в плане дружеской рекомендации.

Пекарчук. Хорошо, учту. «Лидер», и никто больше…»


– Ну и ну, – протянула Ирина, когда мы закончили просмотр эротик-шоу. – Вот как все у них делается. Значит, дом Дениса Трофимовича вовсе не был аварийным? Его признали таковым за взятку? А кто из этих двоих – Ярослав Кунгуров? Здесь только Миша и Валера.

– Ира, ты потрясающе наблюдательна. И ты права – Кунгурова здесь нет.

– Как же? А где он? Тут явно компромат на этих мужиков. Они ведь говорят о взятке в миллион евро. Но кто они такие?

– Я их знаю…

И тут во дворе заскрипели ворота и послышался звук мотора.

Мы с Ириной подпрыгнули от неожиданности и ужаса.

Врач вернулся!

– Что же делать?! – испуганно прошептала Ирина. – Я отсюда не уйду, я его не брошу!

Она судорожно вцепилась в Таирова, и отодрать ее от мужа теперь было нельзя и щипцами. После нескольких недель мучений она не хотела расставаться со Львом ни на секунду.

Пусть он пока никак не реагировал.

Дрых как суслик.

А у нас тут очередная проблема.

Врач, очевидно, изучал разбитое окно. Надеюсь, он спишет его на чье-то простое хулиганство. Но все равно, зайдя в дом, наверняка будет особо осторожен… Я обернулась и пошарила по комнате глазами. Увидев на полке стеклянную капельницу, полную жидкости и запечатанную, приняла гениальное решение.

Будем бить врага его же оружием!

Если девушка не владеет приемами айкидо и случайно забыла дома свой «калашников», вся надежда на подручные средства.

– Сиди и не двигайся, – приказала я Ирине. – Просто сиди и молчи.

А сама взяла капельницу и отошла в угол комнаты. Когда врач появился, я оказалась у него за спиной и, успев заметить изумление в глазах Ирины, с размаху хряснула парня по затылку. Все произошло молниеносно.

Получи, фашист, гранату!

Капельница раскололась на несколько крупных осколков, брызнул физраствор, обмякшее тело врага в намокшей одежде свалилось на пол.

– Юля! – заорала Ирина. – Это же Николай!

Да я уж и сама заметила.

– О боже! Ты его не убила?! – вскочила с кровати Ирина и бросилась к Коле. – Бедный Коленька! Ты так сильно врезала. Ой, а если насмерть?

– Сейчас очухается, гнида, – ответила я. – Давай-ка пока привяжем его к батарее.

Быстро обежав дом, нашла на кухне бельевую веревку. С трудом доволокла Николая до окна и только потом обнаружила, что батарея центрального отопления в комнате отсутствует. В доме была печь.

– Черт побери, зря тащила урода. Ладно, свяжем просто так.

– Юля, ты с ума сошла! Что ты делаешь?!

– Да, немного грубо. Однако эта тварь заслуживает и более сочных эпитетов.

– Это же Николай! Юля, очнись!

– Ты сама очнись. И скажи, что он здесь делает?

– Он как-то узнал про нас и приехал на помощь. А ты его – банкой по голове.

– Невежливо получилось, да? А как он узнал про нас?

– Не знаю.

– Вот именно! Ничего он не узнал. Он сюда, наверное, регулярно все три недели ездил – проверять друга. Пока ты лила слезы и убивалась.

– Я ничего не понимаю, – потерянно прошептала Ира. – Объясни, пожалуйста. У меня сейчас мозги задымятся.

– Мы с тобой просмотрели видео. На нем – Котельников, крупный городской чиновник, и гендиректор строительной компании «Спектрал». С этими двумя типами и вел борьбу Лев, пытаясь отвоевать дом отца на улице Великих Восстаний.

– А-а… А где же Кунгуров?

– Кунгуров в нашей истории вовсе не участвует.

– Как это не участвует? А зачем мы искали компромат на него?

– Мы искали компромат на Котельникова. Коля работает в компании «Лидер». Компания оформлена на супругу Котельникова. Получается, Коля – цепной пес у ноги этого чиновника…

– И Лев не знал об этом? Зачем он сообщил Николаю, какая информация попала к нему в руки?

– Наверное, знал. Ведь Лев сам попросил Николая организовать ему встречу с Котельниковым, когда водил делегации старушек в мэрию в попытке отвоевать дом. Но откуда Лев мог знать, что друг его предаст? Разве человек в состоянии оценить, насколько сильны и искренни чувства, испытываемые к нему другим человеком? Наверное, мы только и делаем, что ошибаемся. Не замечаем настоящей любви, верим предателю, тешим себя надеждой, что интересны кому-то…

Взять Никиту…

Мы уже больше года вместе.

Но разве я его знаю?

– И сейчас я подумала о том, а действительно ли Таирова и Николая связывала крепкая дружба? Лев говорил тебе: вот Коля. Он мой самый лучший друг.

– Нет, не говорил. Но они встречались. Сидели, разговаривали. Пили пиво и водку.

– Хмм… Ну, значит, их действительно связывала самая настоящая мужская дружба. Тем ужаснее выглядит поступок Коли. Он подлый предатель.

– Ах, постой! А как же полковник ФСБ Сергей Иванович?! – вдруг вспомнила Ирина.

– Я думаю, его просто не существует. Это Колин художественный вымысел.

– И все это время Льва никто и не искал?! Коля обманывал нас, как последних дурочек?!

– Да. Водил за нос. И даже пытался использовать для поиска компромата. Подумай, удалось бы ему попасть в кабинет Льва, беспрепятственно рыться у него в столе, в компьютере, если бы мы сами ему не разрешили? Смог бы Коля проверить сейф в вашем доме? Нет, без сомнения! А так мы перерыли весь коттедж в поисках зеленой папки.

– Да… К счастью, Коля взял ложный след. Он думал о зеленой папке, а не о флэшке на моем мобильнике. Нет, постой… А если б документы на самом деле хранились в зеленой папке? Мы бы нашли их, прочитали и сразу поняли, что во всей истории Николай – главный отрицательный герой? Почему Колю это не испугало?

– Думаю, он ждал увидеть пачку банковских документов о переводе денежных средств – той самой взятки в миллион евро. И вряд ли в этих платежках разобрался бы кто-то, кроме специалистов из ОБЭПа… Мы бы точно не разобрались. Кто ж знал, что все гораздо проще – голый Котельников, голый Пекарчук и откровенный разговор о миллионе евро?

Ира посмотрела на связанного Николая тяжелым взглядом. Я подумала, не предложить ли ей еще одну капельницу. Пусть отведет душу, малышка.

А лучше – ногами.

Коля завозился и начал приходить в себя. Мы разглядывали его с отвращением и ненавистью… Наконец-то негодяй очнулся. И сразу понял по нашим лицам – жизнь не удалась. Николай попытался освободиться, но у него не вышло. Я искусно, как руководительница кружка макраме, связала подлеца веревкой.

– Это все ты, – медленно выдавил Коля, посмотрев на меня. Он сморщился от боли. – Самая умная и самая шустрая, да? Поздравляю!

– Принимаю поздравления. Мы действительно поработали на славу. Только надо было раньше браться за дело и начинать искать Льва. А не выполнять твои приказы и внимать басням о полковнике ФСБ. Мы и компромат нашли. Только не на Кунгурова, а на твоего босса Котельникова, – не удержалась и похвасталась я. – Вот он, тут. На флэшке. – Я помахала в воздухе золотым цилиндром. – Ах, какое чудесное зрелище! Голый Пекарчук обещает голому Котельникову взятку в миллион евро. Качество изображения – отличное. Даже все родинки видны. И звук прекрасный.

Коля заскрипел зубами от ярости.

– Коля, как же ты мог? – горестно покачала головой Ирина, не понимая. – Ты ведь с детства дружил со Львом? Дружба ничего не стоит? Ты готов был убить друга? Почему? Сколько тебе пообещали?

– Твой Лев сам виноват! – зло огрызнулся Николай. – Прицепился с этим домом. Он, видите ли, два миллиона рублей затратил на ремонт! А я из-за его упрямства всего мог лишиться, в том числе и жизни. Мне сказали: «Уйми дружка и забери компромат. Или похороним вас обоих». Теперь понятно? У меня не оставалось выбора. А что дружба… Когда она была, эта дружба… Сто лет назад! А теперь – кругом одна грязь. Ты думаешь, твой Лев чистенький, беленький? Думаешь, он ангел?

– У него честный бизнес! – воскликнула Ирина.

– И что? Ты думаешь, можно не запачкаться, сколачивая огромный капитал? Твой Лев тоже по уши в грязи.

Ирина расстроенно заморгала.

– Ой, да не слушай ты его! – сказала я. – Он сам урод и думает, что все вокруг уроды. А вокруг – нормальные люди. Они ценят дружбу, никого не предают, верят в порядочность и добрые человеческие отношения. Даже если на тебя обрушиваются потоки грязи, надо этому сопротивляться. А не считать нормой или принимать за правила игры. Главное – остаться человеком, а не превратиться в мерзавца, как ты, Коля, это сделал.

Ну, не обошлась без пафоса!

– Хочешь укольчик этого… как там… хлорпромазина? – издевательски спросила я у Коли и улыбнулась добродушной улыбкой гестаповской медсестры. – Конечно, могу промахнуться, опыта у меня никакого. И дозировку не знаю. Но ради тебя я готова забыть об экономии. Соглашайся.

Николай вздрогнул и съежился в своем углу… Я, конечно, не собиралась колоть ему препарат. Ведь врач не оставил в доме ничего опаснее физраствора.

А надо бы.

– Ладно. Ты тут как-нибудь сам. А мы поехали.

Надрываясь, взяв под мышки и за ноги, дотащили Льва до крыльца, причем, несмотря на все наши усилия, бедняга большую часть пути проехал на пятой точке.

– Ну и мамонт! – возмутилась я. – Ира, когда очухается, обязательно посади его на диету.

Мы не нашли одежды Таирова, поэтому завернули его в одеяло и простыню. Ирина подогнала автомобиль, и еще минут пятнадцать мы корячились, впихивая лялечку на заднее сиденье.

Едва на шоссе появился сигнал и мобильники заработали, я принялась звонить по всем номерам: Никите, в милицию, в больницу… И даже Ярославу Кунгурову! Вот кто был совершенно откровенен и честен со мной все это время! А я не верила ни одному его слову!

Но теперь верю.

И раз слова о дружеских отношениях со Львом и о грядущем слиянии «Квартала» и «Супер-Сити» – чистая правда, то пусть Кунгуров и позаботится о партнере. Думаю, он рьяно возьмется за дело.

Глава 24

Испания, Швейцария, Франция…

Стюардессы реже наведываются в аэропорт, чем это делала я в последнее время!

Сначала вместе с Ярославом Кунгуровым мы провожали в Испанию все таировское семейство – папу, маму, Анечку и Дениса Трофимовича.

– Аня, слезь с дедушки, – строго сказала Ирина. – Ему нельзя поднимать более трех килограммов. Денис Трофимович, ну почему вы ей потакаете?

– Лучше залезай на меня, мартышка, – предложил Лев, протягивая к Анечке руки. – Мне можно и три, и тридцать, и триста тридцать.

Триста тридцать – это он, конечно, преувеличивает!

Глава семейства уже ничем не напоминал то бесчувственное бревно, которое мы с Иришей вывезли на заднем сиденье «рено» из глухой деревушки.

– Наверное, вам повезло со специалистом. Ну, если такое выражение уместно в данной ситуации, – хмыкнул врач в больнице, изучив анализы Таирова. – Чувствуется рука крепкого профессионала. Концентрация нейролептика в плазме крови разных людей может существенно различаться при одной и той же дозе. И при этом нет прямой зависимости между концентрацией и терапевтическим эффектом. То есть очень важно не промахнуться с дозой, учитывая особенности пациента. А если препараты комбинируются, задача усложняется.

– Вы не могли бы помедленнее, я не успеваю конспектировать, – попросила я.

– Я вообще ничего не понимаю, – вздохнула Ирина.

– Вашего мужа три недели глушили психотропным препаратом. Он мог лишиться почек. Или впасть в кому. Или заработать токсический гепатит. Или поражение сетчатки. Но ничего этого не произошло. Через неделю будет прыгать, как лось. Я и говорю, потому что он попал в руки крепкого профессионала, а не дилетанта. Все могло бы кончиться гораздо печальнее…

«Крепкого профессионала» Руслана Тронова, очевидно, ждала тюрьма. Как и Николая Кривицкого, экс-друга… Заявление в милицию и компромат в ОБЭП помогал пристраивать Ярослав Кунгуров. Узнав новость, он тут же приехал к нам. И сначала страшно удивился моему знакомству с семьей Таировых.

– Юля, но ты ни разу не обмолвилась об этом!

Еще бы!

Я же изображала из себя мисс Марпл в юности.

Компромат требовалось трудоустроить молниеносно, но аккуратно, не напоровшись в правоохранительных органах на друзей или знакомых Котельникова. Иначе система заработала бы против нас самих…

– Думаю, Коля наврал. Вряд ли Котельников пригрозил лишить его жизни, если он не утихомирит Льва и не заберет у него «секретные материалы», – предположила я. – Котельников скорее действовал не кнутом, а пряником. И пообещал Николаю солидную мзду. Этот иуда продался за тридцать сребреников! А иначе как бы Николай оплачивал услуги врача?

Мы расспросили Льва о зеленой папке. Почему Николай прямо-таки влюбился в нее? Почему решил, что компромат на Котельникова хранится именно там?

– Она лежала на столе, когда мы с Колей разговаривали в кабинете. Я сказал Николаю: «Ну ничего! Пусть дом отца мне отбить не удалось, но и Котельникову не поздоровится. Он получил взятку в миллион евро – я располагаю неопровержимыми доказательствами. Теперь Котельников у меня в кармане!» И я похлопал рукой по зеленой папке, мол, все документы собраны, оформлены, подшиты, и никуда эта бородатая крыса от меня не денется… А Николай воспринял мой жест буквально. И тут же начал действовать…

– А каким образом тебя отсоединили от блока питания? – поинтересовалась я.

– Чего, Юль?

– Ну, вырубили!

– А… Я обедал в ресторане с партнером, Робертом Отсом, когда позвонил Коля и предложил встретиться. Он попросил съездить за город с одним его знакомым и заценить недвижимость – нехилое поместье с лесом, речкой и тремя гектарами земли. Я говорю: ну, подъезжайте к «Кварталу». Но Коля, естественно, не хотел светиться у агентства и забил стрелку у Стелы Памяти. Тогда я бросил джип у ресторана и отправился пешком к Стеле Памяти – это минут десять пешком, если на пуантах. А так – не более двух минут. Подъехал Коля, из машины вышел его знакомый – Руслан. Поздоровались, перекинулись парой слов.

– Именно в этот момент вас и засекла глазастая Татьяна Артуровна.

– Ну надо же…

– Обязательно повысь ей зарплату, – вставила Ирина. – Как я ей благодарна!

– Ты подари ей платочек от Hermes. А лучше – два, – посоветовала я подруге. – Она будет в экстазе. Да, молодец Артуровна. Если бы не она, Лев так бы и лежал сейчас в том домике. В коме, с токсическим гепатитом и отслоением сетчатки!

Лев посмотрел на меня с опаской.

Молчу-молчу!

– В общем… Коля подъехал… Я сел справа, Руслан – сзади. По дороге общались, травили анекдоты. Помню – поворот к коттеджному поселку Озерный. Я там выгодно купил и продал участков двадцать. А потом уже ничего не помню…


У стойки регистрации в прохладном здании аэропорта началось массовое братание. Сдерживая слезы – они улетали на целых два месяца! – я обцеловала Анечку, потом страстно обняла Ирину и сдержанно – мужчин. Лев и Кунгуров по-медвежьи облапили друг друга.

– Ну, давай, друг, восстанавливайся, – сказал Ярослав Алексеевич. – А я тут пока останусь на хозяйстве. Ты видел, недавно в «Удачных покупках» опубликовали шикарную статью о «Супер-Сити»? Так вот, я думаю, может, оставим мое название? Ладно-ладно, потом обсудим. Ты, главное, поправляйся…

Троица покалеченных плюс один вертлявый ребенок скрылись из вида. Да, им просто необходим сейчас отдых на испанском побережье. У Ирины – нервы, у Льва – печень, у Дениса Трофимовича – сердце…

Ярослав Алексеевич распахнул передо мной дверцу автомобиля.

– Ну что ты так расстроилась, котенок?

Я грустно ему улыбнулась. Мне было нелегко с Кунгуровым. Я так долго убеждала себя, что он враг. И выстраивала оборону. А теперь постоянно напоминаю себе, что он друг. И должна разрушить возведенную стену…


Затем мы с Никитой отправляли в швейцарский санаторий Лану Александровну и ее близкую подругу Кристину Дмитриевну. Путевка стоила как «порше». Надеюсь, Никита не оплатил и вторую – для подруги?

Да я удушусь от жадности!

Обе девочки были в роскошных шифоновых нарядах и летних шляпах. Насколько я знаю, в поисках этих шляп они провели в магазинах столько же времени, сколько проводит в лаборатории физик, нацелившийся на Нобелевскую премию.

– Ах, Юля, ты выглядишь прекрасно! – заворковала Ланочка, заботливо поправляя мне прядь волос. – Кристиночка, посмотри, какая у Никиты очаровательная подруга!

Подруга?!

Я вообще-то давно считаю себя женой!

– Прелестная, – подтвердила Кристина.

Я смутилась. Никита обнял меня за шею, прижал к себе и с улыбкой посмотрел на мать.

– А как наша Юля талантлива! – продолжала распинаться Ланочка, вгоняя меня в краску. – Она работает в журнале, пишет статьи. Я даже прочитала одну… О чем же? Нет, не припомню… Ах, склероз, склероз! Юленька, – добавила свекровь громким шепотом, – а этот прыщик надо было замаскировать.

– Что? – обалдела я.

Нет у меня никаких прыщиков!

– Где? – тут же встрепенулся Никита. – Я никаких прыщей на Юльке не замечал!

Потому что у меня их нет!!!

– Да вот же он, – пальцем указала Ланочка на мой лоб. – Надо было аккуратненько его замазать – или консилером, или тональным кремом. Ну, Юля, что же ты? Да, кстати! Кристиночка, еще я познакомлю тебя с Никитиной сотрудницей – Генриэтт. Она француженка. Она безумно хороша! Истинный французский шарм, бездна обаяния, остроумие, блеск. Никитушка, надеюсь, Генри не покинет Россию до нашего возвращения?

– Не покинет, – заверил Никита.

Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р!


Но отвратительная Генриэтт Нувель все же покинула Россию! Хотя, предполагаю, упиралась руками и ногами. Здесь же столько симпатичных молодых мужчин!

– Ну все, – заявил мне Никита однажды вечером. – Посадил Генри на самолет. Сбагрил. – И он вздохнул с явным облегчением.

– Посадил? На самолет? – не веря своему счастью, переспросила я. – Генри?!

Любимый упал на диван и с удовольствием на нем растянулся. Он мало походил на человека, убитого разлукой с любовницей!

– Как же она меня достала! – признался Никита. Он сел и похлопал по дивану рядом с собой. – Ну, иди сюда, малыш.

– Достала? – изумленным эхом повторила я.

– О-о… За-дол-ба-ла!!! – отчеканил Никита. – И не меня одного. Весь «Фростком» превратила в пчелиный улей.

– Но ты не рассказывал! – ахнула я.

– А мы с тобой много виделись? Меня же дома постоянно не было.

– Я думала, вы с Генри в отличных отношениях.

– А куда мне было от нее деваться? Французы ее степлером ко мне приколошматили! Ведь только я знаю французский. Лучше б я его не знал.

– Мне Генри показалась очаровательной, – лицемерно промурлыкала я. – И твоей маме – тоже.

– Да, она очаровательна. Сначала. Через три дня начинаешь думать: а не слишком ли она очаровательна? Через неделю уже мутит. Если ты приехала работать – надо работать. А не пытаться очаровать все живое вокруг. Короче, достала!

– Понятно, – с лживым сочувствием кивнула я. Моя душа пела.

– А что у нас творилось в офисе! – продолжил возмущенные ламентации Никита. – Тамара слетела с катушек. Она пару раз увидела, как Генри клеится к шефу, и тут же взревновала Никиту Платоныча. Каждый день Тамара заезжала в офис и закатывала истерики мужу.

– Кошмар!

– Я никогда ее такой не видел. Тамара требовала вышвырнуть Генри на улицу или отправить обратно во Францию заказной бандеролью. Но шеф не мог избавиться от Генри. Она – часть контракта с французами. Короче, каждый день в офисе был фейерверк. Знаешь, это довольно утомительно… Какое счастье, что ты не такая, как Тамара. Ты адекватно реагировала на Генри и не изводила меня ревностью! Мне не надо было оправдываться и гасить истерики.

– Ой, ну что ты… Ведь я в тебе не сомневаюсь! – горячо заверила я Никиту.

– Ты умница. Я тебя очень люблю.


Пролетел июль. Я принесла в редакцию «Стильной леди» статью «2409-я (удачная) попытка».

– Ах, девочка моя, – сказала Марина Аркадьевна, – так давно не видела тебя с сигаретой. Тебе удалось бросить курить?

– Угу, – мрачно кивнула я. – Бросила. Давно уже. Где-то месяц назад.

Я не притрагивалась к сигаретам с тех пор, как Никита, увидев меня над пепельницей с окурками в летнем кафе, разоблачил мой обман. С тех пор в жизни многое изменилось. Я узнала, что существуют вкусы и запахи.

Кто бы мог подумать!

У автобусной остановки рядом с домом умопомрачительно пахло ванилью – оказывается, где-то поблизости располагался кондитерский цех. В маленькой булочной около редакции «Стильной леди» витал такой аромат свежего хлеба, что хотелось безотлагательно вонзить зубы в упругий батон. Соседка Евгения, как выяснилось, являлась специалистом по говяжьей вырезке – она зажаривала ее с луком и специями, наполняя весь подъезд сногсшибательным запахом…

Почему я раньше ничего этого не ощущала?

– А почему ты не носишь те крутые джинсики от Дольче и Габбаны? – поинтересовалась Марина Аркадьевна.

– Они на мне не застегиваются, – ответила я и полезла в сумку.

Хмм, где-то тут была еще одна шоколадка…

Где же она?

Примечания

1

О приключениях журналистки Юли Бронниковой читайте в книгах «Грешница» и «Тренчкот».


Купить книгу "Неприятности в ассортименте" Левитина Наталия

home | my bookshelf | | Неприятности в ассортименте |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу