Book: Золотая ветвь



Золотая ветвь

Галина Романова

ЗОЛОТАЯ ВЕТВЬ

Купить книгу "Золотая ветвь" Романова Галина

ГЛАВА 1

Третьи сутки стояло затишье…

Нет, не так!

Затишье уже начало действовать на нервы, и Наместница Изумрудного Острова Ллиндарель раздраженно мерила шагами штабную палатку. Двое секретарей, писарь, командующие Первым и Третьим легионами, а также Видящая напряженно следили за нею взглядами. В глазах мужчин читалось плохо скрываемое восхищение, единственная женщина смотрела на Ллиндарель с завистью и ревностью. До самой шеи затянутая в серебристо-изумрудную форму, подчеркивающую ее женственность, Наместница была изумительно хороша. Светло-золотистые волосы венцом уложены вокруг головы, изумрудный плащ при каждом движении развевается за спиной, как два крыла, взгляд светло-голубых глаз мечет молнии. Она единственная из всех была не вооружена – на первый взгляд, но все равно производила впечатление ядовитой змеи, свернувшейся на солнцепеке.

Впрочем, оружие у нее было – как всякая знатная эльфийка, Наместница Ллиндарель отлично умела метать ножи и фехтовать, а также была обучена искусству наносить незаметные удары отравленным стилетом. У нее и сейчас, хотя пояс не оттягивал меч, в рукавах были спрятаны восемь метательных ножей, а два стилета ждали своего часа в иных, более укромных уголках. Никто из врагов не должен знать, откуда к нему придет смерть.

Снаружи еле слышно гудел военный лагерь – два легиона под командованием Наместницы временно остановились на марше, поджидая отставших. Командовал ими Наместник и супруг Ллиндарели лорд Шандиар. Вести от него могли прийти с минуты на минуту, ибо должен же уважающий себя муж беспокоиться о маневрах, предпринятых женой. Тем более сейчас, когда война с орками в разгаре!

Клин, которым командовала леди Ллиндарель, глубоко врезался во вражеские позиции, и просто удивительно (и подозрительно!), что орки пока еще никак на это не отреагировали. Возможно, они пребывали в шоке. Если так, то Наместница не собиралась давать им время собраться с силами.

– Мы атакуем на рассвете,– заявила она, останавливаясь перед столом с расстеленной на нем картой.– Лорд Иоватар, вы возьмете левый край. Лорд Гандивэр, вы пойдете с правой стороны. Форсируете реку и дальше действуйте по обстановке. Я со своим отрядом возьму центр!

Остро отточенный ноготь прошелся по карте, отмечая. Писарь тотчас же стал фиксировать на пергаменте высказывания военачальницы.

– Но разведка… – протянул лорд Иоватар.

– Запаздывает! – отрезала Ллиндарель.– А поздние сведения всегда лживы. Судя по карте, впереди как минимум два орочьих поселения. Их будут защищать. Нельзя дать врагу время приготовиться к обороне. Лорда Шандиара можно ждать сколько угодно. Наша задача – вклиниться как можно глубже во вражескую территорию и нанести как можно больший урон. Вплоть до уничтожения всего живого на своем пути!

Глаза Видящей сверкнули. Она подтянулась и поудобнее перехватила свой посох – тоже, кстати, страшное оружие, все возможности которого знал только его владелец.

– Тактика выжженной земли? – переспросила она.

– Почему бы и нет? Вспомните, что сотворили орки с Мраморным Островом? Когда мы пришли туда, там не осталось никого из наших! Они убили даже многих животных в лесах, а большинство озер были отравлены! Мы просто обязаны отомстить!

– Но резонно ли тратить энергию сейчас? – поинтересовался лорд Гандивэр.– У нас мало времени…

– И мы должны максимально деморализовать и напугать врага именно поэтому, а еще и потому, что нас тоже мало, досточтимый лорд,– улыбнулась Ллиндарель.– Пусть никто из встретившихся нам на пути не сможет рассказать их Верховному Паладайну правду!

Слова «Верховный Паладайн» Наместница произнесла с презрением, словно непристойность.

– Я считаю, что наш маневр должен состоять в следующем.– Наместница склонилась над картой и опять прочертила по ней ногтем.– Двумя крыльями мы вклинимся в указанных направлениях в глубь вражеской территории, заходя с двух сторон. Ваши легионы, благородные лорды, должны встретиться примерно здесь, в нескольких лигах от их городка. Затем вы замыкаете котел и двигаетесь навстречу мне. А я иду к городку напрямик. Мы встретимся у его стен и сотрем этот… – она прищурилась, пытаясь прочесть надпись на орочьем языке,– этот Лавош с лица земли. И ни одна мышь, ни одна птица не должны вырваться из котла!

Оба легата внимательно всмотрелись в карту, словно пытались прочесть там подробности. Видящая тихонько кашлянула, привлекая внимание.

– Я считаю, что стоит немного подождать с наступлением или хотя бы изменить направление главного удара,– произнесла она, когда к ней обернулись.– Что-то подсказывает мне, что это не совсем правильное направление. Возможно, мы совершаем ошибку!

Все мужчины, как по команде, воззрились на Наместницу. Та скривила губы.

– Если вы в этом так уверены, милочка, то идите и проверьте ваши подозрения. А запугивать нас пустыми словами о возможной угрозе нет смысла!

Видящая поднялась, двумя руками сжимая свой посох. В отличие от Наместницы, она была одета в традиционный балахон, неудобный в походе и на марше, но незаменимый, когда нужно было спрятать в складках оружие или магический инвентарь.

– И пойду! – с вызовом откликнулась она.– И проверю!

После чего развернулась и покинула палатку.

Оставшиеся обратили на Наместницу вопросительные взгляды. Все знали, что леди Ллиндарель недолюбливает женщин, видя в каждой соперницу за мужское внимание. Даже своих дочерей, хотя обе были еще крошками, она старалась навещать как можно реже. Поэтому никто не удивился, что Наместница сурово объяснилась с Видящей. Если бы можно было обойтись без Видящих! Но по иронии судьбы у эльфов только женщины обладали магической силой. Среди мужчин магами могли становиться лишь полукровки, которых традиционно недолюбливали, ибо в их жилах текла кровь смертных людей или даже – стыдно выговорить! – презренных орков!

…Были благословенные времена, когда орки находились в рабстве у эльфов. Они выполняли всю черную работу, в том числе и в домах. Молоденькие орчихи иногда становились горничными и доверенными служанками знатных дам, молодым оркам доверяли охрану хозяйских детей. Теперь раздаются голоса о том, что не надо было чересчур баловать домашних рабов. Именно они были первыми ласточками. Именно молоденькие орчихи становились наложницами знатных лордов, а с их юными братьями любили развлекаться жены лордов. Так на свет появились полукровки. Воспитывавшиеся на стыке двух культур, они были образованнее и смышленее своих забитых сородичей и первыми поняли, что нужно сбросить ярмо рабства.

Правда, не все из них перешли на сторону орков. Были и такие, кто искренне считали себя эльфами. Именно они и выдали участников восстания. Рабы оказали сопротивление…

И тут их поддержали люди. Совершенно неожиданно третья раса вмешалась в конфликт, а за нею по цепочке в него оказались втянутыми и остальные обитатели мира. В стороне не остался практически никто, ибо результатом оказалось образование нового государства, названного в документах Земля Ирч. Сражения за передел поделенного мира продолжались с небольшими перерывами более двухсот лет. И еще тысячу лет эльфы пытались вернуть себе власть над орками и восстановить былое величие. Вершины Архипелага снова должны гордо сиять над миром, озаряя его своим нетленным светом!

Единственное, что выиграли эльфы в итоге, это открытие того, что сыновья от смешанных браков тоже могут становиться магами. Но связываться с орками не хотел никто. Ни один эльф с тех пор не мог допустить, чтобы в жилах его детей текла кровь рабов-предателей. Уж лучше люди! Они, по крайней мере, никогда не были у кого бы то ни было в рабстве!

Паузу прервало появление легионера. Он ворвался в палатку и отсалютовал:

– Великолепной Наместнице слава! Разведчики вернулись!

– Вот как? – встрепенулась Ллиндарель.– Наконец-то!

– Они привели «языка»!

– Отлично! Доставить его сюда!

Снаружи послышались голоса и шаги – лагерь пришел в возбужденное состояние. Через пару минут полог палатки откинулся, и четверо эльфов-разведчиков переступили порог. Двое под локти волокли связанного орка и с размаху бросили его на колени перед Наместницей. Та устремила на пленника вопросительный взгляд. Несмотря на порванный и перепачканный мундир, общую помятость и избитость, было видно, что орк еще молод и симпатичен. Настолько симпатичен, что Наместница снизошла до того, чтобы взглянуть на него второй раз. Хм, а он очень даже ничего!..

– Где его поймали? – поинтересовалась Ллиндарель.

– У самого брода,– ответил разведчик.– Следил за нами.

– Плохо, выходит, следил!

Наместница подошла и одним пальцем подняла за подбородок голову пленника. Черные глаза взглянули на нее со странным выражением – с таким, что она поскорее отпустила его и вытерла палец о подол своего плаща.

– Допросить,– коротко бросила она, отворачиваясь.– Но без излишнего энтузиазма. Будет упрямиться – пригласите Видящую. И не более того! О результатах доложите мне лично!

Вошли четверо легионеров, ждавших снаружи. Пленника подхватили под локти и как неодушевленный предмет поволокли прочь. Разведчики остались. Командир группы, не дожидаясь знака, подошел к карте и стал скупо излагать добытые сведения.

Их было немного. Орки действительно еще не опомнились от неожиданного вторжения и, кажется, не понимают, откуда им на голову свалились эльфийские легионы. Какое-то шевеление наблюдается только на подступах к Лавошу, но местность поблизости пуста. Пуста на самом деле, ибо население бежало вместе с отступавшими войсками. В самом Лавоше остался гарнизон, который спешно готовит город к обороне, а остальные отряды отступили в глубь земель. Разведке удалось перехватить гонца. Труп они утопили в реке, а донесение сожгли. Именно тогда они и изловили «языка».

– Вот видите,– Наместница Ллиндарель окинула всех победным взглядом,– мы смело можем наступать! Видящая ошибается!

Легаты выразили согласие с ее словами. Донесение вселило в них уверенность в своих силах.

– Значит, на рассвете,– подытожила Наместница.– И распорядитесь, чтобы к Наместнику Шандиару был отправлен гонец с информацией о наших планах. Пусть следует к Лавошу ускоренным маршем! А вы, милорд,– Наместница обратилась к командиру разведчиков,– зайдите ко мне попозже. Мне надо кое-что с вами обсудить.

Эльф отвесил короткий поклон-кивок, отсалютовал и вышел, увлекая за собой своих соратников.

Писарь тут же уселся сочинять донесение Наместнику Изумрудного Острова, а секретари принялись вместе с легатами дорабатывать план кампании. Им стоило согласовать друг с другом маршруты, чтобы выйти к Лавошу одновременно и в строго определенном месте.

Наместница Ллиндарель не принимала участия в этом разговоре. Она выслушает своих командиров позже и соответственно выступит либо чуть раньше, либо чуть позже назначенного времени. Эльфийка постояла в палатке, глядя на шепчущихся командиров, а потом тихо удалилась прочь.

Командир разведгруппы мялся неподалеку. Проходя мимо, Ллиндарель сделала ему знак, чтобы следовал за нею. Быстрым шагом она прошла в свою палатку, которая находилась в нескольких шагах от штабной, и придержала полог, чтобы эльф проскользнул следом. И сама задернула за ним полог…

Ллиндарель выпустила его полчаса спустя и, помедлив, вышла следом.


В лагере негде было устроить тюрьму и допросные камеры, поэтому Наместнице пришлось спуститься в небольшой овраг, где и устроили застенок под открытым небом. Несколько корявых деревьев, словно нарочно высаженных здесь, были превращены в подобия дыбы и виселицы. Кроны их скрывали обзор от наблюдателей с воздуха, а двойной ряд оцеплений мешал подобраться любопытным. Ллиндарель к таковым не относилась и беспрепятственно спустилась вниз.

Ее встретили четверо легионеров, Видящая и штатный палач, именуемый в целях конспирации Мастером Разговора. Видящая присела на камушек, отирая пот со лба. Вид у нее был не слишком цветущий, и Наместница невольно улыбнулась посрамлению соперницы.

– Молчит? – поинтересовалась она, кивнув на пленника.

Тот стоял на коленях – вернее, обвис на вывернутых дыбой руках, почти касаясь коленями земли. Голова его свесилась на грудь. Длинные черные волосы спускались почти до земли.

– Кое-что из него все-таки сумели вытянуть,– ответила Видящая.– Но если бы ты знала, чего мне это стоило!..

Видящая была двоюродной сестрой Наместницы и имела право на некоторые вольности – конечно, когда рядом не было посторонних. Больше всего на свете знатные эльфы гордились честностью и ненавидели обвинения в семейственности, но именно поэтому сплошь и рядом окружали себя ближней и дальней родней. Лорд Иоватар, например, был шурином Наместника Шандиара, а лорд Гандивэр – его дядей по материнской линии.

– Есть интересные новости? – Ллиндарель подошла к пленнику.

Мундир и рубашку с него сорвали, обнажив мускулистый торс, покрытый сейчас свежими следами от плетей пополам со старыми шрамами. Некоторые из них были ритуальными и обозначали мужество и силу духа пленника. Слишком многое переняли орки от своих бывших господ – в том числе и подобное украшательство. Но если для эльфов это была простая формальность – шрамы чаще всего заменялись татуировками или причудливым рисунком, который выцветал сам собой, то орки относились к делу серьезно. Однако, там и так, где и как это делали эльфы. Поэтому Наместница легко «прочитала» все знаки на теле пленника.

Самый главный знак следовало искать под ключицами. Наместницу снедало любопытство, но она не смела его выказать при посторонних.

– И что же он сказал? – поинтересовалась Ллиндарель, продолжая с показным безразличием рассматривать плечи, руки и загривок пленника.

– Только одно – гонцом был он,– вместо Видящей ответил Мастер Разговора.– Тот, кого поймали у реки, был послан для отвода глаз.

– Глупо,– скривилась Наместница.


– И неправда! – подхватила Видящая.– Он сказал неправду на обоих допросах. И ему,– кивок в сторону палача,– и мне. Я сумела выяснить только это!

– И больше ничего?

– Больше ничего! Прости, сестра!

Она осмелилась назвать Наместницу сестрой в присутствии посторонних!

Досада на Видящую была так велика, что Ллиндарель схватила голову пленника за волосы и вздернула лицом вверх.

Орк выпрямился. К удивлению Наместницы, он вовсе не потерял сознания от пыток и встретил ее взгляд. Под ключицами у него темнел белый на загорелой коже шрам – именно такой, каким и должен быть. Чтобы не задерживаться взглядом на его глазах, Наместница скользнула взором ниже, на мускулистую грудь. Однако, какое у него тело!.. Как далеко до него стройным юношам из знатных семей и закаленным в боях легионерам! Перед Ллиндарелью был настоящий мужчина, и теперь она, кажется, начала понимать тех эльфиек, которые изменяют своим мужьям с людьми, а в прежние годы – с рабами-орками.

С сожалением она отпустила волосы пленника, но тот не уронил головы.

– Ты больше ничего не сумела вытянуть из него? – повернулась Наместница к Видящей.– Имя, звание, происхождение?

– Кое-что можно узнать и так, светлая госпожа,– указал на тело пленника палач.

– А остальное?

Видящая покачала головой:

– Он отвечал на наши вопросы, но я поняла только одно – он лжет. Лжет, несмотря на боль и на то, что я… мм… проникла в его память.

– Хорошо,– кивнула Ллиндарель.– Тогда смотри и учись… сестра! Доставить его ко мне! Немедленно! Я сама с ним поговорю!

«И тогда посмотрим, нужна ли мне Видящая!»

Сколько себя помнила, Ллиндарель воевала всегда. Радужный Архипелаг – так они назывались, считая свои государства крохотными островами мудрости и света среди бушующего моря беззакония и невежества,– сражался много столетий. То с легионами Великого Врага, то подавляя восстания ренегатов и еретиков, то вразумляя людей, которые еще в позапрошлом тысячелетии пребывали во мраке дикости. Последнюю тысячу лет противниками были орки.

Сначала все шло вроде бы как хорошо – получив свободу и отстояв ее в бою, орки немедленно разделились на несколько княжеств, которые принялись ссориться между собой и с соседями. Эльфы только потирали руки, следя за непрекращающимися междоусобными войнами, и с готовностью брались за оружие, если им казалось, что военные действия чересчур близко подошли к границам Архипелага. Но потом, к их немалому удивлению, орки как-то сумели договориться между собой и заключили даже несколько договоров о ненападении с государствами людей. Эльфы, которым свободные орки были как кость в горле, уже начали готовить диверсию, дабы нарушить хрупкий мир и наконец-то раздавить «эту заразу», но тут объявился Верховный Паладайн. Он объявил себя Паладайном Золотой Ветви и сумел как-то объединить орков вокруг себя. На материке вот-вот должна была родиться новая империя.



Тогда-то эльфы и объявили священную войну за Золотую Ветвь. Они сумели завербовать себе в союзники людей и подземников, а также огров. Война шла тридцать девять лет – пока люди не запросили перемирия. Они нуждались в отдыхе, им просто надо было восстановить свою численность и кое-как подлатать дыры в хозяйстве. Тем более что прошел слух о гибели Верховного Паладайна в последнем сражении. Скрепя сердце эльфы согласились. Но семь лет спустя стало ясно, что Верховный Паладайн орков не погиб. Он вернулся, и Архипелаг снова взялся за оружие. И еще четырнадцать лет с тех пор легионам Островов не было покоя.

Как настоящая воительница, Наместница Ллиндарель не привыкла задумываться о будущем. Достаточно того, что они должны выиграть эту кампанию, уничтожить Верховного Паладайна, разрушить его империю и завладеть Золотой Ветвью. Победа будет означать возвращение старых времен, когда орки были рабами, а эльфы владели доброй третью материка. Как хорошо жилось тогда! И как будет прекрасно, если старые времена вернутся!

В те поры Ллиндарель была еще очень молода. В Столетия Восстания она была несмышленой девчонкой, ее юность пришлась на первые века раздробленности, когда она поступила в Отдельный женский легион и за четыре кампании дослужилась из рядовой до легата. Именно тут ее и заметил Наместник Шандиар, тогда еще просто Наследник Наместника. Она была прославленным воином, она была из знатного рода, у нее не было родных братьев, чтобы было кому оспаривать титул, и они поженились. И успели произвести на свет двух дочерей прежде, чем родился Верховный Паладайн орков.

«В честь победы я рожу своему супругу сына,– подумала Ллиндарель.– И назову его Палдариэлем. Или Палладаром».

Ее размышления прервало появление охраны – они доставили пленного. Орк держался на ногах достаточно твердо и, несмотря на то, что был связан, производил впечатление грозного противника.

– Оставьте нас одних,– распорядилась Наместница.

– Но, светлая госпожа…

– Я сказала, оставьте! Я сама знаю, что делать!

Начальник стражи – простой десятник – коротко отсалютовал и вышел. Орк и бровью не повел.

Ллиндарель подошла к нему вплотную. Несмотря на ее рост, орк был все-таки чуть-чуть повыше, и это странным образом подействовало на знатную эльфийку. Она дотронулась до шрамов на его груди под ключицами.

– Ты знаешь, что это такое? – спросила она.– И кто имеет право носить такие знаки? А знаешь ли ты, что они означают? И почему у тебя три черты, когда у моего супруга только две?

Орк молчал. Только моргал длинными ресницами. «Наверное, у него в роду были эльфы»,– с неудовольствием подумала Ллиндарель. Ей было больно думать, что среди ее народа нашлись такие, кто соблазнился этой презренной расой… Хотя, надо полагать, среди орков тоже попадаются интересные экземпляры!

– Ты молчишь,– продолжала она, осторожно касаясь его плеч. Мускулы под смуглой кожей вздулись, перетянутые ремнями.– Не хочешь спросить, какая тебя ждет участь? Тебе все равно? Или ты немой?.. Открой рот!

У пленника дрогнули скулы, но он не пошевелился. Его напускное безразличие возмущало и притягивало Наместницу.

– Ты ничего не сказал Видящей на допросе. Надеешься молчанием купить себе легкую смерть? Не беспокойся – ты умрешь. Умрешь так, как много веков назад умирали твои сородичи, рабы! Я подарю тебе рабскую смерть, темноволосый… несмотря на три черты. Но сначала ты мне все скажешь. Я сумею сделать так, чтобы ты не молчал. Ты будешь кричать, умоляя меня выслушать. И я буду слушать… Где Золотая Ветвь? – вдруг выкрикнула она.

Орк вздрогнул.

– Ты не такой уж и бесчувственный,– улыбнулась Ллиндарель и провела языком по губам.– Что ж…

Воркуя, она незаметно оттеснила пленника подальше от входа и чуть вбок – не только для того, чтобы снаружи никто ничего не заметил, сколько для собственного удобства. Знатных эльфиек в Отдельном легионе учили не только фехтованию и метанию ножей. И теперь орк не успел среагировать – вернее, успел, но со связанными руками ему было трудно сопротивляться. Легкий тычок с разворотом, подсечка – и он рухнул плашмя на низкое ложе. Еще миг, и Ллиндарель оседлала его, упираясь руками в голую грудь.

– Вот так! – воскликнула она.– А теперь приступим! И не вздумай сопротивляться! Я сумею тебя заставить…

Сжав коленями его бедра, она приподнялась, торопясь избавиться от нижней части своего обмундирования. Форма Наместницы хороша тем, что позволяет быстро избавиться от лишней части одежды и совершенно не стесняет движений. Потом она занялась его штанами. Руки ее дрожали от волнения и сладкого предвкушения. Под выделанной кожей штанов явственно ощущалась мужская плоть. Сейчас… еще немного и…

– Пусти,– вдруг сказал орк хрипло.– Я сам.

От неожиданности Ллиндарель застыла, хлопая глазами. Черные глаза смотрели на нее в упор.

– Вот как? – Она опять облизнула пересохшие губы.– Оказывается, ты умеешь разговаривать…

– Развяжи,– черные глаза пленника сверкнули,– и я все сделаю сам.

Что-то такое было в его голосе, в его взгляде, даже в его напрягшихся членах, чему Ллиндарель не смогла сопротивляться. Она была полуголой, но один сапожок еще оставался на ноге вместе со штаниной, и она потянулась к голенищу, достала стилет и осторожно – лезвие-то отравлено! – перерезала ремень, стягивавший грудь пленника. Он резко выпрямился, спеша избавиться от остальных.

– Помоги,– сквозь зубы бросил орк, и Ллиндарель, торопясь и путаясь, как юная девушка, кинулась помогать пленнику освободиться от ремней.

Едва последний ремень упал с него, орк рванулся к женщине, сгребая ее в объятия. Ллиндарель только пискнула – она не ожидала такого напора. Сильные жесткие руки сдирали с нее остатки формы. Она не успела опомниться, как осталась совершенно голой, и орк подмял ее под себя. Восставшая плоть уперлась ей в живот, и эльфийка застонала. Он ласкал ее грубо, жестко, как-то по-звериному, но – странное дело! – ей это даже нравилось. Забыв про все, она извивалась в сильных объятиях, мечтая только об одном…

– Сейчас,– словно угадав ее мысли, промолвил орк.

И его жесткие губы легли ей на рот.

А такие же жесткие руки – на горло.

Сначала она даже не поняла, что происходит. Голова сладко закружилась, сознание путалось и меркло, и когда перед глазами вспыхнул золотой свет и она все поняла, было уже поздно. Ллиндарель захрипела, рванулась, хватаясь за что попало руками, забилась, пытаясь освободиться, но свет все удалялся и удалялся, и наконец наступила тьма.

ГЛАВА 2

Оставшись один, он тихо приподнялся на локтях и прислушался. Кажется, никто ничего не слышал. Но в любой миг сюда могут войти.

Вывернув шею – его учили выворачивать суставы, и старая наука пригодилась там, в овраге, когда его пытались вздернуть на дыбу,– он осмотрел свои плечи. На них остались длинные глубокие царапины – эта эльфийка сопротивлялась отчаянно. Наверняка останутся шрамы, но так даже лучше. Никто из его сородичей не может похвастаться таким украшением. А это значит, что Паладайн просто обязан будет отдать ему свою дочь.

Но об этом потом. Сейчас надо отсюда выбираться… или помедлить и попытаться выяснить, откуда светловолосым известно про Золотую Ветвь?

Он мягко перекатился с ложа на пол, оставив на нем еще не остывший труп, отыскал свои штаны и сапоги и оделся, после чего легко вскочил. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы сориентироваться.

Палатка была небольшой, с единственным колом, поддерживающим ее в центре. Кроме низкого ложа, складного стульца и двух сундуков, в ней ничего не было. С крюков на колу свисали бронзовые светильники, запасной плащ и два меча в ножнах. Один был легкий боевой эльфийский клинок, а второй потяжелее – судя по всему, ритуальный. И тот и другой были слишком легки для орочьей руки, но, помедлив, бывший пленник выбрал ритуальный.

И сразу понял, что ошибся, ибо едва он попытался извлечь клинок из ножен, как тот вспыхнул ярко-голубым светом, залив полумрак палатки сиянием.

Многие эльфийские клинки были зачарованы так, что чуяли присутствие врага. Чем ближе враг, тем ярче свет. Орку показалось, что он ослеп, и он поспешил сунуть меч назад.

– Светлая госпожа? – послышался голос снаружи.– У вас все в порядке?

Орк оскалился, сжимая кулаки. Конечно, всем было ясно, зачем мужчина и женщина остались одни, но звуки, доносящиеся из палатки, свидетельствовали отнюдь не о занятиях любовью – даже если один насилует другого. Да еще вспышка голубого света…

– Госпожа? – Вопрошавший остановился у самого полога.– У вас все в порядке? Мне войти?

Он произнес эти слова таким тоном, что сразу стало ясно – он войдет в любом случае, даже если Наместница прикажет ему убираться вон. Какой бы звук не долетел изнутри, он войдет. Он уже коснулся рукой полога…

У бывшего пленника оставались доли секунды. И он успел принять решение.

Полог палатки только-только приподнялся, а бронзовый светильник уже летел в лоб легионеру. Удар был достаточно силен – незадачливый охранник потерял сознание, не успев ничего толком разглядеть. В следующий миг бывший пленник подхватил заваливающееся тело под мышки и втащил его внутрь. У легионера обнаружилась алебарда – тоже достаточно легкая для орочьих рук, но все-таки лучше, чем короткие тонкие эльфийские мечи.

– Что случилось? Что происходит? Госпожа?

Полог палатки опять откинулся – легионер был не один. Еще трое эльфов ворвались следом. Они настолько не ожидали увидеть то, что предстало их глазам, что замешкались, впившись взглядами в обнаженный женский труп на ложе, в распростертого на земле десятника и в пленного орка с алебардой наперевес.

Пленник прыгнул вперед, подобравшись всем телом, как огромный хищник. Отточенное лезвие вспыхнуло голубым огнем, но ничто не могло ему помешать – и ближайший легионер рухнул с разрубленной грудью. Второго лезвие зацепило на отлете, пропоров ему бок. Лишь третий успел отступить и даже поднять свое оружие, но лишь для того, чтобы встретить смерть, как и положено воину – в бою.

Шум и суета вокруг палатки Наместницы привлекли внимание других эльфов. Они со всех сторон сбегались сюда, когда им навстречу выскочил орк. Это удивило многих: хотя в лагере успели узнать, что разведчики добыли «языка», но мало кто мог даже подозревать, где он сейчас находится. Алебарда в руках орка описала полукруг, прочертив в рядах нападавших кровавую полосу, но остальные теснее сомкнули ряды. Их было больше, и они легко могли взять его числом.

– Где Наместница? Что с Наместницей? – раздавались голоса в задних рядах.

Орк не стал ждать, пока его раздавят, как блоху между ногтями. Он подпрыгнул на месте, поджимая ноги – и передние ряды эльфов невольно помогли ему, втянув головы в плечи. В прыжке он замахнулся и приземлился как раз на этих доброхотов, довершая удар и прорубая себе дорогу к бегству.

Из начавшего смыкаться кольца, но еще отнюдь не к свободе. Ибо лагерь пришел в движение. Трубачи повсюду трубили тревогу, и легионеры спешно вооружались и спешили к месту схватки. Один против всех, орк еще какое-то время мог сопротивляться и даже зарубить нескольких противников, но конец все равно один. Эльфы не будут больше класть своих – они просто расстреляют его из луков. Темно-серые туники лучников уже мелькали между доспехами легионеров.

Орк рванулся бежать, петляя между палатками, с алебардой наперевес и стараясь как можно чаще менять направление бега, чтобы стрелки не успели пристреляться. Несколько стрел просвистело совсем рядом, еще одна оцарапала ногу. Вторая на излете достала плечо, но отвалилась, оставив лишь царапину. Он еще прибавил шаг, потом резко затормозил – две стрелы воткнулись в землю в том месте, где только что была его нога,– сиганул за палатку, в очередной раз изменил траекторию и налетел на нее.

Вместе с несколькими легионерами Видящая спешила к месту схватки. Она знала , где и когда ей суждено встретить беглеца, и уверенно вывела воинов навстречу. Полы светлого балахона взметнулись, когда волшебница подняла посох, нацеливая его в лицо орку.

На долю секунды все замерли – орк и Видящая друг напротив друга, легионеры полукругом чуть поодаль. Казалось, даже стрелы застыли в воздухе. Вделанный в навершие посоха изумруд уже вспыхнул и замерцал, концентрируя магическую энергию, но в этот миг лицо Видящей странно дрогнуло. Она взглянула в черные прищуренные глаза своего противника – и опустила посох. Руки ее бессильно повисли вдоль тела, и орк, мгновением раньше рванувшись вперед, обхватил ее поперек туловища, выставив перед собой, как щит.


Видящая попыталась оказать сопротивление – в складках ее балахона пряталось достаточно оружия,– но даже со стилетом две ее руки были слабее одной орочьей. Бывший пленник легко отобрал оружие и приставил кончик стилета к ее горлу.

– Одно движение – и она умрет! – прорычал он.

Видящая безвольно обмякла в его руках, закрыв глаза. Она знала, что так будет. Ужасно помнить о том, чему только суждено свершиться! Сейчас ее обнимали те же самые руки, которые несколько минут назад убили ее сестру. Пусть нелюбимую и вечную соперницу – но сестру! И что-то подсказывало ей, что и ее шея однажды окажется стиснутой его лапами, и она умрет точно так же, глядя в ненавистные черные глаза и чувствуя свою полную беспомощность.

Легионеры замешкались. Даже подоспевший лорд Иоватар не смог изменить соотношения сил. Только что легионы лишились Наместницы, а теперь и Видящая оказалась в руках врага. Было от чего заколебаться. Окажись здесь вторая волшебница, даже самая слабая, вопрос был бы решен. Но Наместница настолько не доверяла женщинам, что с трудом согласилась на присутствие всего одной…

Медленно разворачиваясь вокруг оси, чтобы лучше видеть тылы, орк отступал к внешней границе укрепленного лагеря. Эльфы не собирались стоять тут долго – как такового внешнего укрепления просто не было. Они ограничились тем, что расчистили пространство вокруг палаток, чтобы помешать врагу подобраться незамеченным. Спасительную чащу отделяло от них тридцать шагов голой земли, покрытой лишь примятой травой. Да под ближайшими деревьями был заботливо вырублен весь подлесок.

Эти тридцать шагов орк прошел спиной вперед, волоча почти потерявшую сознание Видящую. Лишь упершись спиной в дерево, он остановился, одним движением вскинул волшебницу на плечо, как овцу, и бегом бросился прочь. Вслед ему полетели стрелы, но воткнулись они в стволы и землю, не причинив вреда ни беглецу, ни его пленнице.

– В погоню!

Лорд Иоватар сам возглавил стихийно образовавшийся отряд спасателей и побежал в чащу. Десятка три легионеров спешили следом. Среди них были меченосцы, пращники и лучники. Впереди неслись личная охрана легата и двое уцелевших охранников самой Наместницы. Эти бежали, набычившись, с каменными лицами. Ритуал предписывал им умереть, пытаясь отомстить за гибель своей госпожи. Лорд Иоватар знал, что они будут преследовать врага, пока сами не падут. Ибо он еще может вернуться в лагерь и принять командование, но для них пути назад не было.

В лесу уже сгустился вечерний сумрак, но светлое одеяние Видящей мелькало впереди и служило отличным ориентиром. Волшебница не подавала признаков жизни, но она была жива – иначе зачем орку тащить ее с собой? Он мчался напрямик, выбирая, как нарочно, сплошной бурелом и заросли кустарника. На ветках тут и там попадались обрывки балахона Видящей. Несколько раз преследователи заметили капли крови, но чья она была – останавливаться и выяснять было некогда.

Несмотря на ношу, орк первым добрался до реки. На преследователей пахнуло водой и свежестью, а в следующий миг светлое пятно исчезло из поля зрения, и практически одновременно послышался плеск.

Преследователи вылетели на крутой обрывистый берег неширокой лесной речушки. Круги на масляно-темной воде уже почти успокоились, и даже вездесущие комары снова завели свою надсадную песню. Поломанный тальник красноречиво указывал место, где беглец прыгнул в воду со своей добычей, но на том берегу не было заметно следов. И в речной глубине нигде не мелькало светлое одеяние…

Лорд Иоватар оглянулся по сторонам. Беглец мог вынырнуть где угодно. Вплоть до того, что сейчас тихо-мирно сидит под прикрытием ближайших кустов и дышит через соломинку, дожидаясь, пока погоне не надоест кормить собой комаров. Кто их знает, этих орков! Они жестоки и коварны. В них нет ничего доброго и светлого. Низкие души, бывшие рабы, ошибка природы…

Лорд Иоватар еще застал те времена, когда орки были рабами эльфов. Хотя тогда он был совсем мальчишкой, но хорошо запомнил, какими они были тогда. Теперь лорд понимал отца, который настаивал на полном уничтожении рабов и первым перерезал всех орков в своем поместье – от стариков до детей, не пощадив даже собственного сына, рожденного от наложницы-орчихи. Маленький Иоватар заплакал тогда, увидев смерть своего товарища по детским играм,– детям редко свойственны предрассудки взрослых. Впрочем, восстание быстро высушило его слезы, а смерть отца, которого орки повесили на воротах замка, вовсе отучила его плакать.



Лорд оглянулся на своих спутников. Легионеры взирали на командира молча – они заранее были согласны с любым его решением. Двое телохранителей Наместницы держались обособленно и смотрели исподлобья.

– Идите,– приказал им лорд Иоватар.– Вы знаете, в чем состоит ваш долг. Если вы принесете его голову, вам подарят легкую смерть. А если паче чаяния вы вернете Видящую живой, вас всего-навсего сошлют.

Телохранители молча отсалютовали легату, повернулись и скрылись в кустарнике.

– Остальные за мной.– Лорд подавил вздох и зашагал обратно в лагерь. Как командующий Первым легионом, именно он должен был принять общее командование. И именно ему предстояло объясняться с Наместником Шандиаром, когда тот узнает о гибели супруги.


Видящая потеряла сознание в тот миг, когда темная вода сомкнулась над ее головой – волшебница совершенно не умела плавать и перепугалась.

Очнулась она много позже – на берегу, мокрая с головы до ног – от прикосновения грубых мужских рук, которые бесцеремонно вертели ее так и эдак, сдирая одежду.

– Нет! – воскликнула она, попытавшись вырваться.– Пустите!..

Ответом ей было сдавленное рычание и увесистая оплеуха. Видящая замерла, задохнувшись от страха. Ее еще никогда не били. К волшебницам вообще отношение благоговейное – мужчины, даже родственники, опасаются лишний раз просто прикоснуться к их руке, дабы не «распылить волшебную силу». И вдруг… Что с нею будет? Ее убьют, надругаются или просто бросят на произвол судьбы? Как назло в голове было пусто, она не могла сосредоточиться и увидеть свое будущее, хотя в прежнее время ее часто посещали видения того, что может произойти буквально через несколько минут.


Тем временем похититель вытряхнул ее из балахона наземь. Оставшись без верхней одежды, Видящая покатилась по траве, пытаясь прикрыться руками. На ней были только короткая туника без рукавов, доходившая до ягодиц, обтягивающие штанишки до середины бедра и льняные чулки. Кожаные башмачки и шапочку, прикрывавшую волосы, она потеряла во время бегства по лесу и теперь чувствовала себя голой.

Похитивший ее орк стоял над пленницей на коленях. Не обращая внимания на испуг волшебницы, он резким рывком разорвал ее и без того драный балахон на полосы и, подтянув эльфийку к себе за ногу, резким рывком перевернул на спину.

Видящая забилась, пытаясь вырваться, но новый удар обрушился на нее, и она вскрикнула от страха и боли. А орк новым рывком схватил ее запястья, вывернув их назад, и ловко скрутил обрывком балахона. Потом бесцеремонно поднял ее голову за волосы и поднес к самому носу грязный кулак:

– Молчи!

– Ты не понимаешь,– возмущенно начала она.– Меня будут искать! Я…

Шлепок по губам заставил ее замолчать. Пленница свернулась в клубочек, давясь слезами. От страха и унижения она не могла даже думать. В каком-то оцепенении она наблюдала, как орк дорывает ее одеяние и, помогая себе зубами, перетягивает себе раненое плечо. Стрелу он уже вытащил – ее обломанный наконечник валялся рядом. Потом третьей полосой он перетянул бедро, а четвертую скрутил наподобие жгута и снова склонился над пленницей:

– Вставай.

– Отпусти меня, и я…

Орк рывком поставил ее на ноги и встряхнул.

– Ты прикажешь, чтобы мне подарили рабскую смерть? – прорычал он.– Смотри. Ты узнаешь этот знак?

Волшебница была гораздо ниже ростом, чем ее сестра Наместница, и буквально уперлась носом в орковы ключицы. Знак с тремя чертами оказался у нее перед глазами.

– Как ты думаешь, светловолосая,– прогремел над нею хриплый голос,– может ли носящий подобный знак умереть, как раб? В моем роду никогда не было рабов!

Она, конечно, узнала этот знак и почувствовала, что на сей раз орк говорит правду. Но если это так, то… Видящая сглотнула и покачнулась, едва не теряя сознание. Если это правда, то страшно даже подумать, кто перед нею. Этого просто не может быть! Этого не должно быть!

Пока она пребывала в прострации, орк действовал. Он развернул ее к себе спиной и крепко привязал тряпочный жгут к ее запястьям. После чего толкнул в спину:

– Иди.

Сопротивляться было бессмысленно, и Видящая побрела через ночной лес. Непривычная к долгим походам, она то и дело запиналась о коряги, сучки и какие-то то ли шишки, то ли иголки. Она изо всех сил старалась ступать как можно осторожнее. Льняные чулки только частично защищали ее ступни. Орк шагал сзади и время от времени толкал пленницу, если эльфийка сворачивала не туда.

Они брели всю ночь. Только на рассвете, когда вокруг зазвенели птичьи голоса, а лес посветлел, орк остановился на короткий привал. К тому времени пленница так выдохлась, что, едва получив приказ остановиться, без сил опустилась на колени, а потом завалилась набок. Она все-таки порвала чулки, и исколотые ступни горели, а все тело было исхлестано ветками. Даже не мысля о побеге, Видящая погрузилась в обморочный сон, полный кошмаров.

А проснулась внезапно – от усталости. И какое-то время просто лежала с открытыми глазами, пытаясь понять, где она и что происходит.

Над волшебницей смыкались колючие ветви густого кустарника. Ложе было устроено в ямке под корнями. Она лежала на боку, ближе к выходу, живым щитом между опасностью и ее похитителем. Сам орк устроился у нее за спиной, прижимаясь к ней всем телом и едва не раздавив своей тяжестью. Его горячее дыхание щекотало Видящей затылок. Она даже не сразу поняла, что «подушка», на которой лежит ее щека,– локоть орка. Хвала Покровителям – он все-таки развязал ее порядком затекшие кисти, но все равно ее запястья надежно были сжаты в его огромной руке. Этой же рукой похититель прижимал пленницу к себе.

Все тело затекло от неудобной позы, но едва Видящая попыталась пошевелиться, орк что-то проворчал и крепче стиснул ее. Локоть при этом врезался в грудь, и волшебница задохнулась.

Никогда еще ей не было так плохо. Она не могла ни о чем думать, боялась даже снова пошевелиться. Эльфийка просто лежала, глядя вперед остановившимися глазами, и крупные слезинки одна за другой стекали по ее щекам на землю.

ГЛАВА 3

Объясняться с Наместником Шандиаром лорду Иоватару не пришлось – тот уже все знал.

Состоявшая при Наместнике Видящая подробно описала ему побоище в лагере Наместницы. Она видела все глазами тамошней Видящей и через ее мысли знала о печальной участи Наместницы Ллиндарель. Мысль оборвалась, когда похищенная волшебница потеряла сознание, и Наместник забеспокоился. Он приказал пяти своим легионам ускоренным маршем двигаться на соединение с армией Наместницы, а сам налегке, в окружении только когорты своих Преданных, поскакал в лагерь.

Они мчались всю ночь и прибыли поздним утром, когда в лагере уже восстановился какой-то порядок. Тело Наместницы вынесли из палатки, обрядили в ритуальные одежды и уложили вместе с ее вещами в наспех выдолбленный челн. Покойную должны были сопровождать в иной мир четверо ее Преданных – их тела поместили там же, на носу челна, придав им естественные позы. Только Наместница лежала со сложенными руками на груди, словно спала.

Лорд Иоватар встретил Наместника Шандиара возле погребального челна. Они собирались проводить тело Наместницы в последний путь в полдень, как положено, и были рады, что супруг успеет проститься с покойной.

Последние несколько саженей, отделявших берег от лагеря, Наместник Шандиар почти бежал на подгибающихся от усталости и волнения ногах. Одним прыжком вскочил на борт и опустился перед телом супруги на колени. Лорд Иоватар остался на берегу, вместе с Преданными Наместника. Он уже простился с Ллиндарелью. Лишние слова были не нужны.

Покойная Наместница была его младшей сестрой – его сводной сестрой, ибо отцы у них были разные. Отца самого Иоватара повесили восставшие орки. Мать спаслась чудом – она и еще четырнадцать ее придворных дам и несколько примкнувших к ним незнатных эльфиек. Девятнадцать женщин и одиннадцать детей больше трех недель скитались по охваченной войной стране, голодая и всякий миг ожидая, что вот-вот на них налетит орочья банда. Все эльфийки потеряли своих мужчин – отцов, братьев, мужей, сыновей, а некоторые – дочерей и младших сестер. Ибо орки сохраняли жизнь только девственницам, которых брали в наложницы. Девушке несказанно везло, если ее брал себе главарь отряда – в противном случае ее насиловали все по очереди. Многие не выдерживали этого, сходили с ума или кончали жизнь самоубийством. У матери Иоватара пропала младшая сестра…

На четвертой неделе беглецам повезло – их нашел какой-то лорд, чей замок чудом уцелел и даже накануне сумел отбить атаку орков. Еще не всех погибших похоронили, в замке было полно раненых, но лорд приютил беглянок. Год спустя он сумел как-то отыскать и освободить тетку Иоватара, а еще через некоторое время предложил его матери руку и сердце. Ее сестру он захотел выдать замуж за одного своего родственника и вассала. Обе свадьбы сыграли двадцать лет спустя, когда война понемногу откатилась на дальние рубежи. Еще через несколько лет родилась Ллиндарель. Чуть позже свет увидела и ее двоюродная сестра – Видящая… До завершения Смутного Времени оставалось еще сто одиннадцать лет.

Рядом с Иоватаром остановилась Видящая Наместника Шандиара. Остановилась, опираясь на посох, покосилась и вдруг отвесила короткий поклон. Она была старше пропавшей кузины, была почти ему ровесницей.

– Она жива? – спросил Иоватар, думая о сестре.

– Да.

– Где она?

– Далеко.– Взор Видящей затуманился.– И в то же время близко. Мне трудно пробиться к ее разуму сейчас.

– Я еще увижу ее?

– Трудно сказать. Возможно. Но это будет не скоро.

– Я хочу сказать… она не погибнет?

– Не вижу.

На челне лорд Шандиар выпрямился и встал, сжимая кулаки. Его лицо было похоже на каменную маску, вырезанную неумелым скульптором,– только глаза, нос и рот, но полное отсутствие мыслей и чувств. Двое Преданных, шлепая по воде, подошли к борту и помогли Наместнику спуститься. Он принял их помощь равнодушно и встал рядом с Иоватаром, как ближайшим своим родственником. Лорд Гандивэр держался позади, рядом с притихшей Видящей.

Сама церемония прощания была проста. Каждый обращался к покойнице с последним словом – то ли прощания, то ли напутствия. Молчал только вдовец – все слова уже были сказаны им там, наедине с супругой. Когда свое слово сказали лорды, волшебница выступила вперед. Подняв посох, она прочла короткое заклинание, и с последними словами челн ожил и сам собой выплыл на середину реки. Плыть ему было недалеко – река была неширокой. Но заклинание подействовало на воду – она сама должна была донести челн с покойной Наместницей до моря, не задержав его нигде, и доверить первому же грозовому шторму.

Обычно над покойниками дают клятвы. И, когда челн неспешно поплыл по течению, Наместник Шандиар шагнул вперед, к самой воде.

– Я клянусь,– промолвил он, глядя вслед отплывавшей погребальной ладье,– что не успокоюсь, пока не увижу голову твоего убийцы отделенной от туловища, и либо погибну, либо покараю его. И клянусь, что пятьсот лет после этого не посмотрю ни на одну женщину! Прощай, Ллиндарель.

Лорд Иоватар тоже сделал шаг и встал рядом.

– А я обещаю, что освобожу нашу сестру, Видящую, похищенную этим выродком,– добавил он.– И до тех пор тоже не посмотрю ни на одну женщину, кем бы она ни была! Прощай, Ллиндарель.

– Услышано и засвидетельствовано,– негромко произнесла за их спинами Видящая.

Лорд Иоватар оглянулся и поймал ее пытливый взгляд. Волшебница смотрела оценивающе, словно на кандидата на важную должность.

Формально эльфы живут в народоправстве, ибо верховного правителя у них нет уже много веков. О темной истории, почему и как пресеклась правящая ветвь, знают только в Совете Видящих, и лишь единицы непосвященных эльфов слышали часть правды. Всем Архипелагом управляет Совет Наместников – по одному от каждого Острова. Титул Наместника наследственный, передается от отца к сыну. Но если Наместник погибает, а сыновей несколько, власть не всегда достается самому старшему, отец вправе назначить своим преемником кого угодно, даже бастарда. Когда прямых наследников нет, то объявляется турнир. И все ближайшие родственники мужского пола имеют право в честном бою оспаривать право на титул. Шанс есть у каждого. Исключение бывает только в одном случае – если у Наместника есть дочь, и если у этой дочери есть муж или нареченный жених. Тогда титул Наместника получает он. Однако через пятьсот лет старшая дочь Ллиндарели только-только вступит в брачный возраст. Вряд ли у нее появится жених – по традиции подбирать пары своим детям супруги могут только, когда уже перестанут производить на свет потомство, а Шандиар наверняка надеется во втором браке получить сына-наследника. Он не станет искать для дочери жениха. За пятьсот лет все может произойти, и тогда у лорда Иоватара появится шанс. Тем более что сын у него уже есть…

– И еще,– жесткий голос Наместника Шандиара прервал размышления лорда Иоватара,– я хочу знать, как это случилось. И что вы предприняли?

Как – уже в общих чертах рассказала ему Видящая. Лорд Иоватар добавил только кое-какие подробности, опустив, что обожаемая Наместница была обнаружена совершенно голой.

– По его следам пошли двое оставшихся Преданных,– сказал он.

Наместник Шандиар коротко кивнул. Он знал, что Преданных может остановить только смерть.

– Они найдут его?

Этот вопрос относился к Видящей, и та, прикрыв на миг глаза, кивнула:

– Да.

– Скоро?

– Да.

– И убьют? – сжимая кулаки, воскликнул Наместник. Мысль о том, что кто-то другой покарает убийцу его жены, была невыносима.

– Я вижу кровь,– помолчав, заговорила Видящая.– Много крови. Орочьей крови. Он ранен. Серьезно… Больше ничего. Пока ничего.

– А моя кузина? – подал голос лорд Иоватар.

– Что-то мешает мне. Я не знаю ее. Да и его тоже. Если бы я могла как-то познакомиться… прикоснуться… Взять след…

– У вас остались какие-нибудь следы? – Наместник обернулся к лорду Иоватару.– Кровь, оружие, одежда?

Тот покачал головой. Даже сейчас он не мог допустить, чтобы кто-то посторонний рылся в вещах его сестры – Видящей. А что осталось от орка? Ничего!..

– Прошу прощения, великолепный господин.– Из толпы провожающих выступил палач, Мастер Разговоров.– Мы перед допросом сняли с пленного мундир… правда, его потом сожгли, но что-то могло остаться…

– Где это? – чуть ли не хором воскликнули Наместник и Видящая.

Костер, который разжег Мастер Разговоров, был устроен в том же овраге, где пытали пленника. Он давно погас, на земле чернело пятно золы и пепла. Среди углей нашли обшлаг грязно-серого мундира. Видящая брезгливо, двумя пальцами, подняла потерявшую всякую форму тряпицу, подержала ее на весу и с сожалением уронила.

– Этот мундир с чужого плеча,– объявила она.– Он носил его слишком мало. Нет шансов… Хотя… магия крови…

– Я готов.– Лорд Иоватар сделал шаг вперед, протягивая обе руки.

Магия крови позволяла очень многое – посредством общения кровных родственников можно было на расстоянии исцелять болезни, искать пропавших, управлять сознанием и чувствами. Но только при условии, если речь шла о действительно кровных родственниках – родителях и детях, братьях и сестрах, племянниках и дядьях. Лорд Иоватар, двоюродный брат похищенной Видящей, подходил для этого как нельзя лучше.

Особого ритуала не было и здесь. Видящая просто взяла его за руки, сосредоточилась и, закрыв глаза, приготовилась к общению.


Она очнулась внезапно, от пришедшего извне толчка. Кто-то настойчиво звал ее – кто-то знакомый и близкий, кто-то, оставшийся в той жизни, где все было легко и просто. Волшебница уже собиралась ответить, но тут очнулся ее похититель.

Орк действовал не задумываясь – резко выпрямившись, он коротко врезал ей под ребра. Пленница задохнулась, скорчившись на земле, а ее враг перешагнул через дрожащее тело и на четвереньках, принюхиваясь, как зверь, выполз из кустарника. Потом за ногу подтянул ее за собой и привычным движением заломил ей руки назад и снова связал запястья. Она не сопротивлялась, тупо глядя перед собой. Молча поднялась на ноги и также молча побрела через лес, куда тащили.

Теперь орк выбирал дорогу, волоча пленницу за собой, но, пройдя всего несколько шагов, остановился и сунул ей под нос кулак:

– Не вздумай позвать их. Убью!

Волшебница только молча втянула голову в плечи. Ей было страшно, так страшно, что она не могла даже думать, не то чтобы говорить. Ей уже казалось, что она целую вечность бредет вот так, спотыкаясь, на привязи, за широкой спиной похитителя, и острая трава, корни и камешки ранят ее ноги.


Вскоре они вышли к ручью. Оставив пленницу в кустах, орк долго с наслаждением пил, хватая воду ртом. Потом выпрямился, держа ладони сложенными лодочкой, и подошел к пленнице. Она вздрогнула и отшатнулась, когда он поднес их к ее лицу, и не сразу сообразила, что в ладонях орк держит воду.

– Пей,– приказал он.

Она послушно наклонилась, сделала глоток. Когда вода кончилась и орк встряхнул мокрые ладони, она даже не подумала, чтобы попросить еще. Ей ничего не хотелось. Она ничего не могла. Ей было все равно, и только одна мысль билась где-то на дне сознания, не давая ему погаснуть окончательно, – скорее бы закончился этот кошмар. Все, что угодно, даже смерть – лишь бы все закончилось. Ей казалось, что хуже и страшнее быть уже не может.

Но самое страшное, как всегда, было еще впереди.


Видящая открыла глаза и встретила потемневший взгляд лорда Иоватара. Он видел и чувствовал все то же, что и она, но чуть яснее – ведь кровная связь не слабеет, пока родич жив.

– Это чудовище,– прошептал он.– Он недостоин легкой смерти. Я не знаю, что сделаю с ним, если он попадет мне в руки! Так издеваться над моей сестрой…

– Где они? – вступил в разговор Наместник Шандиар.– Вы что-нибудь узнали?

– Узнали.– Лицо Видящей осунулось. Она тоже не могла спокойно смотреть на то, как обращались с ее коллегой по гильдии.– Они идут в сторону города. Преданные Наместницы чуть-чуть отклонились в сторону. Я попытаюсь дозваться до них и скорректировать их путь. Это еще не поздно сделать.

– А мы пойдем к Лавошу.– Наместник Шандиар сжал кулаки.– Выступаем сразу, как только подойдут мои легионы. Я не оставлю камня на камне от этого проклятого городишки!

Судьба Лавоша была решена.

Пленница свалилась внезапно. Еще минуту назад она брела, пошатываясь, по лесному бездорожью, а потом вдруг упала, дернув веревку. Орк остановился. Пленница лежала на земле, еле дышала и никак не реагировала на тычки.

Проще простого было бросить пленницу здесь и спешить по своим делам. Но она еще была ему нужна. И орк легко вскинул ее на плечо, как тушу убитого на охоте зверя. Эльфийка была совсем легкой. Она висела на его плече, не подавая признаков жизни. С такой ношей орк сразу зашагал быстрее…

Но все-таки недостаточно быстро. Ибо, убегая от погони, он отклонился чуть в сторону и теперь шел к Лавошу более длинной дорогой.

Ветер дул в сторону, относя запахи прочь, за шелестом листвы и редкими голосами птиц не было слышно шума и треска, и лишь когда впереди развиднелось и показалась опушка, он заметил впереди дым. Одним движением сбросил с плеча пленницу и крепко прикрутил ее запястья к ближайшему стволу. Эльфийка даже не пошевелилась – она была почти в обмороке. Напоследок сунув ей в рот самодельный кляп из еловой шишки, обмотанной тряпкой, орк побежал.

Он выскочил из леса и едва затормозил, хватаясь за ствол удачно подвернувшегося явора. Ноги приросли к земле.

Небольшой городок Лавош умирал. Долгий день клонился к вечеру, солнце садилось в луга, но вместо него на земле полыхало рукотворное светило, отражаясь в водах узкой, поросшей тальником и тростником реки. Кусты были поломаны эльфийскими легионами, которые окружили Лавош и запалили город с четырех сторон, даже не пытаясь сперва взять его приступом. Орки какое-то время боролись с огнем, но обмотанные горящей паклей стрелы летели, словно дождь. Лучники старались вовсю, а мечники, взяв город в кольцо, рубили жителей, отчаянно пытавшихся прорваться к воде. Тех, кто все-таки ухитрялся прорваться сквозь стальное кольцо, гнали по полю всадники. Горели ворота, горели стены, дымы поднимались над крышами, повсюду слышались крики и стоны.

Несколько всадников замерли в отдалении в кольце личных телохранителей – шестеро мужчин и женщина в балахоне Видящей. Она стояла в стременах, высоко подняв руки, и что-то говорила. Ветер относил ее слова в сторону, их заглушали треск пламени и крики умирающих, но смысл был понятен и так.

Наместник Шандиар нервно тискал в кулаке повод. Он не принимал участия в расстреле города и резне – это была не месть, а всего лишь разминка. Он пойдет дальше, по орочьей проклятой земле, и всюду будет оставлять только пепел и трупы. И будет ходить так до тех пор, пока не отыщет убийцу своей жены или пока не падет в бою. Но, если есть на свете справедливость, если Покровители не совсем слепы и не слишком заняты, они просто обязаны послать ему удачу. Ибо орки – ошибка природы и просто недостойны жить.

До позднего вечера продолжалась резня. До поздней ночи над городом вставала стена огня. Постепенно поток живых иссяк, крики заживо сгоравших больше не тревожили ночь, и перед рассветом легионы отступили, расположившись лагерем в виду городища. Только тогда на пепелище вступили Преданные Наместника, прочесывавшие дымящиеся развалины в тщетных поисках чудом уцелевших. Но единственный выживший – тот, ради кого все и затевалось,– еще раньше покинул опушку леса.

Теперь он мог идти, куда глаза глядят, но вернулся к оставленной на произвол судьбы пленнице. Она пришла в себя и смотрела в пространство остановившимися глазами. Какое-то время орк стоял над ее скорчившимся телом, сжимая кулаки. Она была так беспомощна, ничего не стоило убить ее сейчас – тонкая шея так легко хрустнет между пальцами!.. Она даже не заметит, как к ней пришла смерть… Но нет! Рано! Еще рано! Сначала он должен узнать. А для этого надо заставить ее говорить.

Не выдержав, орк все-таки пнул ее ногой, и эльфийка пошевелилась.

– Т-там,– задыхаясь, выдавил он,– твои соплеменники… они уничтожили всех… Ни в чем не повинные женщины и дети… А ты… ты… проклятое отродье… Ты!

Он опять пнул ее, вымещая досаду, но вовремя остановился. Слишком покорно, как-то по-животному, принимала она избиение. Да и не к лицу ему выказывать лишние эмоции, даже перед нею. Тем более перед нею! Она этого не достойна. Никто из их проклятого племени не достоин. Тем более что в Лавоше у него не было ни родственников, ни близких друзей. Он и жил-то в этом городке всего пару месяцев и лишь успел обрасти знакомцами – как всегда бывает, когда в городке все знают друг друга… знали.

– Вставай, тварь.– Он отвязал от дерева поводок и дернул.– Пошли.

Она встала, когда орк дернул за повод – встала покорно, как жертва, ведомая на заклание, и побрела вперед, пошатываясь на каждом шагу. Голова пленницы была опущена, спутавшиеся и уже не такие светлые волосы падали на лицо. Споткнувшись, она повалилась и, наверное, ударилась, но не издала ни звука.

Орк склонился над нею. Пленница лежала на боку, не делая попыток подняться. Она уже была наполовину мертва, дышала с хрипом, как загнанная лошадь. Проще простого было сейчас прервать ее мучения и идти дальше налегке, но эльфийка была пока нужна. Если бы орк мог покопаться в ее мозгу так же, как она копалась в его разуме! Тогда Видящая, правда, прочла лишь то, что вложил ему в память шаман, но ему, среди всех талантов, которыми наградили его боги, недоставало именно этого. А значит, пусть эльфийка поживет еще. И, если он хочет получить от нее кое-что, ему придется ухаживать за нею, как это ни противно.

Обоняние у орков отменное – он издалека учуял ягодную поляну и поволок пленницу туда. Земляника еще не вся поспела, многие ягоды были белыми с зеленоватыми боками, но выбирать не приходилось. Стащив с пленницы чулки, он бросил эльфийку на краю поляны, быстро сплел из льняных ниток силок и зарядил его чуть в стороне, неподалеку от ручейка. Потом вернулся к пленнице.

Она лежала в той же позе, в какой он ее оставил,– несмотря на то что руки ее были развязаны, эльфийка не сделала попытки убежать. Проклиная слабых эльфийских женщин, орк стал собирать ягоды в горсть. Потом подобрался к пленнице.

– Ешь.

Она продолжала смотреть в одну точку и только еле слышно вздохнула. Тогда орк пальцем раздвинул ей губы и стал запихивать ягоды в рот.

– Жри, паскуда,– шепотом ругался он.– Жри, иначе я тебя прикончу прямо тут! На кой ты мне сдалась такая дохлая! Проклятое племя!

В какой-то миг ее губы задвигались. Она проглотила те ягоды, что попали ей в рот, и дальше дело пошло на лад. Орку удалось скормить ей целых две горсти, после чего он подхватил эльфийку в охапку и оттащил подальше от поляны. Еще раньше он присмотрел удобное местечко под корнями старого вяза, где лежал толстый слой прошлогодней листвы. Туда он бросил пленницу и занялся костром. Настоящий воин должен уметь разжечь огонь голыми руками, и вскоре на земле трепетал маленький костерок. Крошечные язычки пламени почти не давали дыма. Нужно было обладать поистине звериным чутьем, чтобы услышать его.

Обследовав местность вокруг, орк нашел кое-какие съедобные коренья. Одни можно было есть сырыми, другие сначала следовало запечь в золе. Те и другие он вымыл в ручье и разделил поровну. Конечно, будь рядом с ним нормальная орочья женщина, две трети кореньев досталось бы ему – он воин и защитник и должен лучше питаться. Но эта эльфийка слишком слаба.

– Ешь,– приказал он, положив рядом с нею коренья.– Не отравишься.

Видящая сидела неподвижно, уставясь в огонь глазами, но, бросив на пленницу беглый взгляд минуту спустя, орк заметил, что по ее щекам бегут слезы. Вот чего он ненавидел больше всего! Орк мгновенно оказался рядом и отвесил эльфийке оплеуху. От удара она рухнула наземь, лицом вниз, и плечи ее заходили ходуном от сдавленных рыданий.

Орк схватил ее за плечи, встряхнул и ударил снова. Рыдания стали громче. Слезы лились потоком, она всхлипывала, завывала и что-то лепетала, едва не дергаясь в судорогах. Только третья оплеуха помогла прекратить истерику, и пленница сжалась в его руках, испуганно хлопая глазами.

– Так, хорошо… – Он медленно разжал руки. На плечах остались синяки, левая щека казалась алой, на губе блестела капелька крови.– Ты меня слышишь?

Она осторожно кивнула.

– Еще лучше. Будешь говорить?

Новый кивок. Затем губы ее дрогнули, словно она уже хотела что-то сказать.

– Говори,– разрешил он.– Но если ты заорешь или вздумаешь колдовать, я тебя прикончу. Вы, эльфийские ведьмы, хуже чумы.

Видящая вздрогнула и втянула голову в плечи.

– Не надо,– промолвила еле слышно.– Умоляю… пощади…

– Там, в Лавоше, были женщины и дети,– проворчал он, чувствуя, как гнев опять закипает в нем.– Можно сражаться и убивать тех, кто держит в руках оружие, но убивать женщин и детей – это… это подлость! Ты тоже женщина. Почему я должен пощадить тебя?

Эльфика вновь сжалась, парализованная страхом, и орк подумал, что сейчас она опять замкнется в себе, и ему придется тратить время на то, чтобы разговорить пленницу. Тратить время, когда для него счет идет на часы. Он спешит. Ему некогда возиться с эльфийской обузой. Кроме того,– это неписаное правило почему-то действует в отношении всех рас! – обязательно привязываешься к тому, с кем делил пищу, тепло костра и с кем провел больше, чем один день. А ему никак нельзя привязываться ни к кому. Особенно сейчас, когда идет война. Особенно к существу иного вида. Особенно к эльфийской ведьме.

– Я тебя пощажу,– пообещал он,– если ты мне кое-что скажешь.

Видящая подняла глаза. В них еще было полно страха, но тупой животный ужас уже отступал.

– Я скажу,– пролепетала она.– Если знаю… я могу и не знать…

– Знаешь,– отмахнулся он.– Ты – эльфийская ведьма и не можешь этого не знать.

Он подался вперед так, что она почувствовала на коже его горячее дыхание:

– Что ты знаешь о Золотой Ветви?

ГЛАВА 4

Цитадель Верховного Паладайна Золотой Ветви напоминала что угодно, но только не замок высокородного правителя. Это была система пещер в скале, вход в которые был скрыт в недрах огромного водопада. Три входа открывались среди его пенных струй, еще два, запасных, в виде звериных нор уходили далеко в лес, за пределы столицы. Собственно, Цитадель и была столицей, ибо в ней жили девять десятых всех орков. Оставшуюся одну десятую составляли воины, охранявшие подступы к Цитадели.

Сама внутренняя часть Цитадели состояла из переплетений подземных ходов, которые соединяли между собой многочисленные пещеры. В них постоянно царил сумрак – свет давали гнилушки и свечи. Лишь в трех больших залах было светлее – там вместо одной стены находился водопад. Солнце, проникавшее сквозь струи, дробилось и давало рассеянный свет.

Верховный Паладайн, сутулясь, шагал по узкому проходу. Позади с факелами шествовали его телохранители – четверо орков в полном боевом вооружении. Встречные орки спешили вжаться в стены не только из чинопочитания – просто ход был слишком узок, чтобы разойтись без помех. Да и неизвестно, в каком настроении Верховный Паладайн.

Тяжелые шаги гулко отражались от стен, бряцало оружие, и потому о приближении нежданных гостей узнали заранее. Склонившийся над котлом старый орк с почти вылезшими волосами поспешил разогнуться и снова склониться в поклоне, а две молоденькие орчихи вовсе рухнули на колени, касаясь лбами пола. Мужчина, воин, да еще и сам Паладайн был существом почти божественным.

– Встать,– приказал тот, едва переступив порог. Обычно он не обращал внимания на женщин – за исключением тех случаев, когда того требовала плоть,– но одна из них ему показалась знакомой.

Так и есть! Одетая в светлое кожаное платье с оторочкой из пятнистого меха рыси, перед ним на коленях стояла его собственная дочь. И почему боги не дали ему сына? Почему три мальчика, рожденные его женщиной, умерли, едва увидев свет, и почему выжила только она? Никчемная девчонка, от которой настоящему воину не было никакой пользы!

– Что ты здесь делаешь? – прорычал он, выпятив нижнюю челюсть.– Как ты посмела покинуть свои покои?

– Я… мы… – Девушка затрепетала. Внешне она ничем не отличалась от других молоденьких орчих, разве что была одета чуть лучше, да на запястьях и щиколотках красовались бронзовые и плетеные браслеты, а на лбу был вытатуирован замысловатый узор.

– Я привела ее, мой господин,– взяла вину на себя ее подруга, снова касаясь лбом пола.

– Потому что так ей велел я! – подал голос старик.– Служанка выполняла мой приказ!

– Твой приказ, шаман? – Верховный Паладайн мгновенно переключился на старика.– Зачем тебе понадобилась моя дочь? Ты учишь ее колдовать?

В отличие от эльфов, у орков, как и у людей, и мужчины обладали способностью к магии. Причем если среди людей мужчин-магов было все-таки большинство – ведь женщина-маг должна отказаться от материнства! – то у орков число волшебниц и магов было примерно одинаковым. Каждый двадцатый орчонок рождался с магическими способностями – только от желания родителей и их богатства зависело, будет ли их сын или дочь магом. Ведь обучение стоило довольно дорого!

– Да, мой Паладайн.– Старик-шаман выпрямился, стискивая узловатыми руками свой посох с навершием в виде оскаленной драконьей головы.– Ибо твоя дочь еще в детстве выказывала способности, и я давно обратил на нее внимание.

– Отец, я прихожу сюда уже пятый или шестой раз,– пролепетала девушка.

– Вот как? – Верховный Паладайн повернулся к дочери, и та медленно поднялась на ноги.– И чему же ты успела научиться?

– Пока немногому,– прошептала девушка.– Мне приходится учиться тайком… Я боялась, что ты узнаешь и велишь меня наказать.

Одним из важных факторов воспитания детей орки считали абсолютную честность по отношению к родителям. Взрослые еще могли солгать детям, если считали, что малышне негоже знать правду, но дети не должны были лгать никогда. За ложь наказание следовало едва ли не более тяжелое, чем за проступки.

– Твоя мать знает об этом?

– Я сказала ей, что хожу к шаману. Она больше ни о чем меня не спрашивала, и я промолчала насчет остального.

– Ну и дура!

Это замечание относилось к жене Верховного Паладайна. Он недолюбливал ее с тех пор, как понял, что больше жена не сможет рожать. Не так давно он даже взял себе наложницу, чтобы хоть от нее получить желаемого сына, но пока девушка оставалась бесплодной.

– Итак,– Паладайн снова оглянулся на шамана,– и чему же ты учил мою дочь, когда я пришел?

– Я учил ее,– старик заглянул в котел,– учил предсказывать будущее. Они помогали мне составлять настой, с помощью паров которого можно погрузиться в транс и перенестись мыслью и чувствами в будущее, сколь бы далеко оно ни было!

– У нас почти все готово, отец,– снова заговорила его дочь.– Надо было лишь дать отвару вскипеть, и потом вдохнуть его пары и…

– Так действуйте! – Верховный Паладайн небрежно смахнул со стоящего у стены сундука содержимое и уселся, уперев руки в колени.– А я буду смотреть!

Обе орчихи переглянулись со стариком-шаманом, но тот с серьезным видом махнул им рукой, и они, то и дело бросая на грозного Паладайна взгляды, стали подбрасывать под котел дрова.

Небольшую пещерку вскоре заволокло дымом. Он поднимался к потолку и пропадал в вытяжной норе. В ней что-то сердито зачихало и завозилось – подземные чешуйчатые крысы и многоножки были постоянными спутниками орочьих поселений и иногда служили дополнением к рациону. Кстати, именно поэтому орков почти невозможно взять измором, если они успели укрыться в пещерах. Одна крыса, чересчур наглотавшись дыма, рухнула с потолка прямо на Верховного Паладайна. Тот прихлопнул зверька ладонью, свернул шею и захрустел чешуйчатым панцирем, перекусывая в ожидании начала действа.

Обе девушки старались, как могли. Сквозь потрескивание пламени слышалось бормотание шамана и частые дробные удары в бубен. Потом к его голосу присоединился второй, и уже два бубна зазвучали, сплетая замысловатую мелодию. Брови Верховного Паладайна поползли вверх – он узнал голос собственной дочери. Девушка читала заклинание столь уверенно, что властитель даже удивился ее таланту.

Два силуэта закружились вокруг котла, в котором закипал травяной отвар. По пещере пополз резкий аромат, смешиваясь с дымом костра,– там горели ветки можжевельника. Служанка, стоя на коленях, время от времени подбрасывала в огонь одну-две ароматические палочки. От их запаха и дыма у Паладайна начало чесаться в носу.

Пляска шаманов становилась все неистовее, их гортанные выкрики – все глуше и истеричнее, а потом девушка, отбросив свой бубен, одним прыжком вскочила на шаткий треножник, установленный над самым котлом. Дым окутал ее с головы до ног – виднелись только раскрасневшееся лицо, лоснящееся от пота, со встрепанными волосами и страшно выкаченными глазами, да две машущие над головой руки.

– Вижу! – визгливо завопила она, чудом удерживаясь на шатающемся треножнике.– Вижу наследника! Младенец! Новорожденный мальчик! Он поднимет Золотую Ветвь! Он придет! Он прекрасен! Наследник!

– Что? – Верховный Паладайн вскочил и рванулся к дочери.– Чей это будет сын? Ты видишь, кто его отец? Чья кровь течет в его жилах?

– Кровь… – завывала девушка.– Кровь… много крови пролилось… и еще больше прольется! Золотая Ветвь будет пить кровь, пока не насытится!

– Имя отца! – теряя терпение, закричал Паладайн.– Скажи имя!

– Мальчик-маг! – выкрикнула дочь.– Он…

И тут случилось невероятное – Верховный Паладайн чихнул.

Обычно он старался бороться с подобными позывами, считая, что это недопустимо для Верховного Паладайна и почти императора орочьей империи. Никто не помнил, чтобы он чихал, кашлял или издавал другие подобные звуки, но тут…

От резкого звука девушка на треножнике покачнулась и, потеряв равновесие, рухнула на пол. Падая, она толкнула котел ногой, и часть отвара выплеснулась на угли, наполовину погасив костер. Белый густой дым поднялся и заполнил пещеру. Расчихавшись самым отчаянным образом, Верховный Паладайн сломя голову выскочил наружу, где его ждали телохранители.

Прошло несколько минут, прежде чем дым кое-как выветрился и в пещере можно было находиться посторонним. Протирая слезящиеся глаза, Паладайн снова шагнул через порог.

– Отец…– Дочь с трудом поднялась ему навстречу.– Отец, я видела…

– Знаю, что ты видела,– отмахнулся тот.– Чей он будет сын?

– Кто? – Молодая шаманка искренне захлопала глазами. Она решительно ничего не помнила из того, что только что ей открылось.– Я видела кровь и смерть. И еще – светловолосые. Они явно что-то задумали. Будь осторожен, отец!

Верховный Паладайн обернулся на шамана, требуя объяснений, но тот только развел руками – мол, такова воля высших сил.

Кто-то подергал его за штанину. Паладайн глянул – служанка стояла на коленях, и в ее темно-карих глазах дрожали слезы.

– Прости меня, повелитель,– пролепетала она,– это я во всем виновата! Я должна была следить за костром, чтобы дым не летел в твою сторону, но не смогла… Прости! Это из-за меня ты не узнал самого важного… Накажи меня, как хочешь!

Она сжалась в комок, касаясь лбом пола, и Паладайн несколько раз пнул ее ногой. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы ударить провинившуюся служанку, когда та сама признает свою вину – подлинную или мнимую. Но если орчиху обидели незаслуженно, та же забитая служанка могла поднять такой скандал, что только держись! Свершив таким образом наказание, Верховный Паладайн кивнул шаману и покинул пещеру. То, что узнала дочь про козни светловолосых, выяснится в свой черед. А сейчас он хотел кое-что узнать про младенца.

Покои его наложницы находились там же, где жила и первая жена Верховного Паладайна. Когда повелитель откинул кожаный полог, закрывавший вход в пещеру, выяснилось, что наложница не одна. У нее были гости – три молоденькие орчихи, увешанные браслетами и расписанные татуировками, восседали на подушках и жадно хрустели поджаренными сверчками. Две служанки, обе почти лысые старухи, стояли позади на коленях.

Верховный Паладайн поморщился. Старость он не любил – даже свою мать, едва та начала стареть, он выслал в приграничный городок и велел никогда не показываться на глаза. Со стариками-орками он расправлялся еще беспощаднее – они должны были находиться под домашним арестом, а тех, кто осмеливался скрывать свой возраст, ждала кара. Исключение делалось только для шаманов.

Сам Верховный Паладайн был еще молод – ему было лишь восемьдесят девять лет, самый расцвет сил для орка. Старость у них выражалась не только в морщинах – смуглая кожа начинала сереть и покрываться складками, старики худели до состояния скелета, а также у них начинали вылезать волосы. Так что самые дряхлые были похожи на обтянутые серой морщинистой кожей абсолютно лысые скелеты.

Его наложница была тоже молода – ей лишь недавно миновало двадцать шесть лет, что для орков соответствует подростковому возрасту. Она радостно взвизгнула, узнав своего повелителя, и вскочила, стряхнув с колен крошки.

– Господин мой!

Паладайн подхватил ее в объятия. Несмотря на более чем юные годы – брачный возраст для орчих наступает только после тридцати,– тело ее было развито, как у взрослой женщины. Его приятно было подержать в руках, не то что старую жену, которая обрюзгла от постоянных родов и переедания. Вообще-то старую жену следовало отдать наложнице в служанки, но, во-первых, она все-таки не была бесплодна, а во-вторых, он все-таки Верховный Паладайн, и ему нужен законный наследник. Значит, сын, рожденный наложницей, будет объявлен сыном его законной жены.

– Ты не беременна случайно? – поинтересовался он, все еще держа наложницу в объятиях.

Она сразу засмущалась и постаралась освободиться от объятий:

– Я… я… мой господин…

– Духи сказали, что скоро у меня родится наследник,– объявил Паладайн.– Так что постарайся! На тебя вся надежда!

– Я попробую, мой господин.– Она потупилась и зарделась.– Но мой любимый повелитель бывает дома так редко… Я не видела его две луны…

– Хорошо.– Паладайн поставил наложницу на пол и потрепал по пухлой щеке.– Жди меня сегодня ночью.

Выходя, он слышал, как наложница визгливым голосом разгоняет подружек и отдает приказы служанкам.

Уже поздно ночью, когда он отдыхал в объятиях наложницы, пришла весть о прорыве эльфийских легионов в глубь его земель. Заградительные гарнизоны были смяты, и орда светловолосых беспрепятственно движется к Цитадели, почти не встречая сопротивления.

Бросив наложницу посреди ночи, Верховный Паладайн спешно отбыл навстречу врагам. Уже на полпути его настигли две вести – первая была о гибели города Лавоша, а вторая – о загадочном исчезновении капитана Хаука аш-Гарбажа.


– Что ты знаешь о Золотой Ветви?

Пленница недоуменно захлопала ресницами. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем у нее спросили. И дело было не только в чудовищном орочьем акценте – хотя эльфы и орки говорили на одном языке, за тысячу лет независимости орки настолько исказили эльфийское благозвучное наречие, что сейчас враждующие народы понимали друг друга с пятого на десятое. «Что ты знаешь о Желтой Ветви?» – так прозвучал для нее вопрос ее похитителя. Наконец, она вспомнила, что желтым орки называют золото – из-за его цвета. Ни одному эльфу не придет в голову называть золото – «желтым».

– О Золотой Ветви? – переспросила она, чтобы быть уверенной. Странность вопроса почему-то успокоила ее сильнее, чем все уверения в ее безопасности и скорейшем освобождении.

– Да. Ты – ведьма. Ты должна знать.

– Но я не… – Она осеклась под его пристальным взглядом. Эти черные, чуть раскосые глаза действовали завораживающе, как взгляд змеи действует на ее жертву.– Я не знаю.

– Ты ведьма! – Орк стукнул кулаком по земле.– Все ведьмы это знают!

– Но я еще слишком молода! Меня не успели посвятить! Я знаю слишком мало – только то, что она существует…

На самом деле она знала еще кое-что, но эту же информацию мог выдать любой знатный эльф.

Когда-то Золотая Ветвь принадлежала эльфийскому народу. Было это в те благословенные времена, о которых ныне даже долгоживущие (но отнюдь не бессмертные) эльфы слагают противоречивые легенды. Со временем блеск ее золота потускнел, слава померкла, и незадолго до восстания орков она была утеряна. По правде говоря, уже тогда она была не более чем легендой. Одни говорили, что орки сами ее уничтожили или даже похитили, дабы подорвать мощь своих поработителей. Другие утверждали, что именно исчезновение Золотой Ветви спровоцировало среди рабов воинственные настроения – дескать, не стало сдерживающего фактора. Как бы там ни было, но эти события оказались связаны. Эльфы много раз пытались отыскать Золотую Ветвь, но следы ее все время терялись. Уже начали поговаривать, что ее вовсе не было, что это не более чем красивая легенда… Пока не объявился Верховный Паладайн Золотой Ветви. Отсюда следовал только один вывод – орки знали правду о том, что это такое и где оно находится. Или, по крайней мере, считали, что знают правду.

Тень этих раздумий отразилась на лице пленницы, и орк снова стукнул кулаком по земле.

– Ты что-то знаешь,– прорычал он.– Но не надейся, что сумеешь скрыть от меня правду. Я найду того, кто вытащит ее из твоей головы!


Их нагнали ближе к вечеру.

За ночь в силок попал крупный рябчик, которого орк испек на костре. Доев остатки ягод и кореньев вместе с мясом, пленница повеселела, и ее можно было не тащить за собой, как мешок с костями. Правда, с такой обузой орку все равно приходилось шагать ровно в два раза медленнее, чем обычно, а все время тащить эту ведьму на закорках – хм, слишком много чести. Кто она такая? Ущербная дочь проклятого племени, да еще и ведьма! Люди таких сжигают на кострах – если, конечно, речь идет о ведьме человечьего рода. Орк имел весьма одностороннее представление об обычаях людей, хотя сам несколько раз воевал на их стороне и даже несколько месяцев прожил в человеческом городе. Он видел, как сожгли однажды ведьму, но не знал, что это была высшая и чрезвычайно редкая мера наказания за преступления, которые совершила отступница. И, конечно, не знал, что осужденной перед смертью дали выпить одурманивающего настоя.

Где-то после полудня, когда они ненадолго задержались у ручья, чтобы напиться, пленница почувствовала зов . Ее искали, осторожно и неумело, но искали. Девушка встрепенулась. Она снова почувствовала себя волшебницей и Видящей. Правда, силы ее были основательно подорваны долгим маршем, усталостью и недоеданием, а еще и страхом, и она не смогла полноценно ответить на зов, но, пока ее похититель пил, оставила для преследователей в кустах на берегу метку. Знающий не пройдет мимо.

Помогая преследователям, она знала , что это были друзья. Через пару лиг Видящая споткнулась и упала, разодрав коленку. Было очень больно, несмотря на то, что она упала нарочно. На ее глазах даже показались слезы, когда она срывающимся голосом пролепетала:

– Я, кажется, не могу идти…

Орк встал над нею. Лицо его исказилось от такого бешенства, что девушка испугалась, что он сейчас ее убьет. Орк и в самом деле уже занес руку для удара, но оплеуха получилась слабой, словно он понимал – глупо бить того, кто и так полумертв от ужаса и усталости. А потом злодей вскинул ее на плечи, как овцу, и потащил. Висеть почти вниз головой было неудобно, ветки хлестали по измученным ногам и лицу, но она терпела. Орк тоже живой, он тоже может устать, и тогда их догонят. Только бы преследователи не прошли мимо метки. Она была слишком слабой, неопытный чародей даже не разберет, что это такое.

Она не знала, что у преследователей был один из ее браслетов, подобранных у реки. Именно он помогал в поисках, и он же вывел их на метку.

Орочья земля, по которой они бежали, представляла собой сплошные густые леса, растущие в предгорьях. То и дело приходилось либо спускаться вниз по склону, либо карабкаться наверх. Иногда леса расступались, открывая альпийские луга, где паслись стада диких и домашних животных. Орки разводили только местных баранов и коз, которым нипочем были кручи. На прочих зверей они охотились, поедая даже лошадей, сусликов, лисиц и орлиные яйца из гнезд. Орки предпочитали именно предгорья потому, что привыкли селиться под землей, а на склонах легче было отыскать пещеры. Даже их дома в городах на равнинах представляли собой полуземлянки и неизменно ставились на крутом речном берегу или на холме, который можно было изрыть подземными ходами.

Лес в очередной раз расступился, открыв вид на цветущий луг. Солнце уже касалось краем горного склона, невдалеке бродило небольшое стадо горных баранов. Заметив орка, животные насторожились, а затем бросились наутек.

Орк со своей ношей уже пересек луг наполовину, когда запели стрелы. Солнце светило в глаза преследователям, и ни одна не причинила ему вреда. Но стрелы заставили похитителя оглянуться.

Из чащи леса показались двое эльфов в мундирах телохранителей. Девушка сразу узнала их, и сердце ее радостно стукнуло. Она не ожидала, что помощь придет так скоро!

Эльфы опять вскинули луки. Один из них что-то прокричал. Эхо исказило его слова, но угрожающую интонацию не узнать было невозможно.

Две стрелы разом взвились в воздух и воткнулись в землю у ног орка. Это был приказ остановиться – если бы не пленница на его плечах, негодяя давно бы уже истыкали стрелами, как мишень.

Орк выругался сквозь зубы и одним движением сбросил ношу наземь. Девушка вскрикнула от боли в боку, но он не обратил на ее возглас никакого внимания. Рывком вздернул на ноги и подтолкнул к одинокому дереву. Там, не дав опомниться, завел ее запястья назад и крепко прикрутил их к корявому стволу, пинком заставив пленницу встать на колени.

– А теперь подойдите и возьмите! – прорычал он, вставая рядом.

Эльфы – двое оставшихся Преданных Наместницы Ллиндарель – переглянулись. Они могли бы убить его стрелами, не трогаясь с места, но у них был и другой приказ – доставить орка Наместнику Шандиару для справедливой мести. Поэтому как ни противно, но придется сначала попытать счастья в бою.

Обнажив мечи – оба вспыхнули голубым светом, который становился все ярче по мере приближения к противнику,– они стали подходить, держась один справа, а другой слева. Орк стоял на месте, ссутулившись и слегка расставив руки, косясь глазами то на одного, то на другого. Если они бросятся одновременно, у него будет довольно мало шансов – ведь он безоружен, разве что реакция у орков такова, какой нет и не может быть у нормального противника. Беглец прошел науку, которой не обучался практически никто из его ровесников-орков и тем более о которой вряд ли помнили эти двое.

Преданные не стали терять времени даром – им было мучительно больно жить, не имея возможности отомстить. И каждая лишняя минута только увеличивала эту боль. Они приблизились практически одновременно – и самый внимательный наблюдатель не смог бы заметить момента, когда один пропустил вперед другого. У орка просто не было возможности выбора, на кого из противников бросаться первым.

Два меча взлетели над его головой практически одновременно…

И столкнулись с лязгом и искрами, ибо головы орка там уже не было. Он кубарем прокатился по траве, оказавшись сбоку.

Пленница зажмурилась – это все произошло слишком близко от нее, а она не могла даже отстраниться. Но Преданные не стали терять на нее время и круто развернулись навстречу врагу. Тот успел, кувыркаясь, набрать полные горсти травы и земли и швырнуть их в лица противников. Те невольно вздрогнули, теряя доли секунды, и орк совершил еще один кувырок, уходя еще дальше.

На сей раз он оказался совсем близко к старому, наполовину высохшему кедрачу, который еще цеплялся корнями за почву, но уже умирал. Кора висела на стволе клочьями. Дерево с самого начала выросло неудачно. Недолго думая орк обхватил больной ствол и вырвал с корнями, метнув в приближающихся эльфов.

Девушка вскрикнула, когда ствол взмыл в воздух. Но кедрач был слишком тяжел даже для железных мускулов ее похитителя и рухнул, чуть-чуть не долетев до вовремя притормозивших эльфов. Однако это дало орку еще миг преимущества. Он успел подхватить два камня и прицельно метнул их один за другим.

Ближний Преданный успел уклониться, но его товарищу повезло меньше – булыжник ударил беднягу в плечо. Пленница снова закричала – на сей раз от сострадания и от мгновенного осознания того, что сейчас произойдет.

Видение, открывшееся ей, лишь на миг опередило действительные события. Орк метнулся к раненому эльфу, презрев его товарища. Тот попытался сопротивляться, но плечо болело слишком сильно, и Преданный запоздал. Кулак врезался ему в скулу, орк схватил за запястье руку с занесенным мечом и сдавил. Послышался хруст ломающейся кости. Эльф коротко вскрикнул, роняя меч, и опрокинулся на спину. Орк на ходу подхватил оружие – и в этот миг второй Преданный ударил его в спину.

Вернее, в плечо, потому что орк успел заметить ярко-голубой блеск и уже начал разворачиваться навстречу. Реакция спасла его – меч не воткнулся меж лопаток, а всего лишь скользнул по руке, распоров мышцы и кожу почти до кости. Брызнула кровь. Опять закричала эльфийка. Что она все время орет? Никогда крови не видела, что ли?

Мысль мелькнула и погасла, уступив ярости схватки. Правое плечо отзывалось болью на каждое движение, и, чтобы не истечь кровью, орк перекинул меч в левую руку. Он умел достаточно хорошо фехтовать обеими руками. Но в траве у ног ползал второй противник – пусть у него сломана кисть правой руки и свернута челюсть, но он достаточно силен, чтобы помешать орку. Хотя бы тем, что вонзит нож ему в ногу. И только орк так подумал, как икру пронзила боль – поверженный эльф нанес удар.

Не прерывая схватки, орк нанес удар ногой в голову лежавшему противнику и отскочил подальше. Теперь для него счет шел на секунды, и каждая секунда стоила лишней капли крови.

Пленница с замиранием сердца следила за схваткой. Она не могла понять, почему орк продолжает сопротивляться, несмотря на преимущество противников. На его месте она бы давно выдвинула условие – жизнь в обмен на свободу пленницы. Эльфийка даже согласилась бы просить, чтобы его удостоили легкой смерти за такой поступок. Волшебница настолько ясно увидела себя в роли просительницы, что ненадолго отвлеклась, целиком сосредоточившись на мелькавших в сознании образах…

А потом ее заставил очнуться резкий гортанный возглас.

Она пропустила кульминацию схватки – орк внезапно прыгнул вперед и резким тычком вонзил меч в живот противника. Кольчуга защитила жизнь эльфу, но сила удара была такова, что он согнулся почти пополам, пережидая короткий приступ боли. В бою его бы прикрыли товарищи, но здесь, один на один, орк не стал ждать, пока враг восстановит дыхание. Он крутнулся на здоровой ноге, меч описал ярко-голубую дугу, и голова Преданного скатилась с плеч. Тело еще какое-то мгновение стояло, а потом упало.

Раненый Преданный тем временем успел подняться и теперь, пошатываясь, брел наперерез орку, сжимая в левой руке нож. От удара по голове его сознание еще мутилось, но оставаться безучастным он не мог. Отомстить или умереть – другого не дано. Орк подпустил его поближе – из-за раны в ноге он не мог быстро перемещаться,– и двумя ударами покончил с противником.

Однако победа далась нелегко. Кровь текла из двух глубоких ран, и орк, несмотря на всю силу воли и презрение к боли, шатался, как пьяный. Он был почти уверен, что вот-вот истечет кровью, что ему не уйти далеко, но прежде, чем позволить сознанию погаснуть, он должен сделать одно, последнее, дело.

Зажимая левой рукой рану на плече, он подковылял к связанной эльфийке. Она стояла у дерева на коленях, запрокинув голову. Ее шея еще тоньше, чем у той, задушенной. Она не станет сопротивляться. Конечно, жаль, что он так ничего и не узнал, но зачем лишние знания мертвецу? Орки верили, что после смерти встречаются со своими предками, и только тогда могут получить ответы на все вопросы.

Девушка видела, как он подходит, волоча ногу и скособочившись от раны в плече. Она запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд, и когда глаза их наконец встретились, прочла в них свое будущее.

Он ее убьет. С такими ранами он, может быть, и выживет. Но вот она станет обузой. Она ему не нужна. С ее спасителями он расправился и так же легко прервет ее жизнь. Еще вчера ей было все равно, она была тупым животным, ведомым на заклание,– будь что будет, лишь бы наступил конец. Но теперь ей стало страшно. Она должна что-то сделать, чтобы спасти свою жизнь. И девушка шевельнула дрожащими губами:

– Освободи меня. Я… я помогу. Я целительница…

«Я готова на все, только не убивай!» – умоляли ее ярко-синие глаза в ореоле длинных ресниц. Орк опустился на колени. Несколько долгих секунд, которые отмечались стекающими наземь каплями крови, он смотрел ей в лицо, а потом за локоть развернул спиной к себе и стал непослушными пальцами распутывать на совесть сделанный узел.

Освободившись, волшебница обхватила себя руками, чувствуя, как покалывает в кистях, разбегаясь по жилам, застоявшаяся кровь. Ей вдруг стало холодно, все тело пронизала дрожь, и она еле заставила зубы не стучать. Только что на ее глазах погибли двое эльфов, пытавшихся ее спасти.

– Ну? – послышался за спиной хриплый голос.

Орк сидел в траве, вытянув раненую ногу и пристроив правую руку, как неживую, на коленях. Его грубое смуглое лицо с резкими скулами и широким носом не выражало никаких чувств. На лбу и висках блестел пот, и мокрые черные волосы прядями прилипли ко лбу.

Девушка на коленях подползла ближе, стараясь не смотреть на это порядком надоевшее ей ли… нет, не лицо, а морду! Преодолев приступ тошноты, она протянула руки:

– Дай… посмотреть!

Орк повернулся к ней плечом. Рана была глубокой, ее края уже начали чернеть. Обычными средствами тут не помочь – без магии руку пришлось бы отнять из-за нагноения уже на вторые сутки. Девушка осторожно коснулась кончиками пальцев кожи у самого разруба. Сосредоточилась, закрывая глаза и представляя, как смыкаются порванные мышцы, как снова находят друг друга края кровеносных сосудов и как живительная жидкость стремительно вымывает из тела яд. Края раны закроются потом, когда внутри не останется ничего чужеродного.

Руки налились тяжестью, словно окаменели, потом по ним стал от кончиков пальцев выше и выше распространяться жар. Он добрался до головы, потом перекинулся на все тело. Сознание замутилось. Волшебница покачнулась, чудом не прервав контакт…

И ткнулась носом в широкую твердую грудь.

Сильная рука обхватила ее за плечи, не давая упасть, и девушка бессознательно прижалась к этому мощному телу, черпая в нем уверенность. Сидеть рядом было так уютно, так тепло и хорошо!

Видящая не сразу сообразила, кто обнимает ее за плечи и к кому она прильнула, как ребенок. А когда поняла, отпрянула, как от чумного:

– Нет!

Орк ослабил хватку и перевел взгляд на свое плечо. Остался только алый шрам тонкой молодой кожи. Через день-два от него не останется и следа. Рука повиновалась, как прежде, и в его глазах, когда он перевел их на пленницу, было что-то похожее на уважение.

– Ты шаманка? – спросил он.

Она отчаянно замотала головой:

– Нет! Нет!

– Ты в порядке? – Орк схватил ее за руку.

– Пусти! – вскрикнула девушка, рванувшись изо всех сил.– Мне надо еще посмотреть твою ногу!

Он кивнул и медленно разжал пальцы.

ГЛАВА 5

Верховный Паладайн встретился со своими войсками на марше. Орочьи полки отходили, огрызаясь короткими стычками. Эльфийские легионы продолжали победное шествие в глубь страны. Оберегая мирных жителей, орки отступали кружными дорогами, уводя эльфов подальше от заселенных районов. Равнины давно остались позади, вокруг были предгорья, а впереди вставали горы. Еще один-два дневных перехода, и можно будет искать подходящее место для решительного боя – если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного.

Старший командующий генерал Эрдан аш-Гарбаж вышел навстречу Верховному Паладайну один, даже без приличной орку его ранга свиты. Не говоря ни слова, Верховный спешился с ездового барана и с размаху отвесил генералу пощечину. Тот снес это спокойно – никого из свиты рядом не было, значит, нет и свидетелей, которых надо опасаться. А Верховный Паладайн волен в жизни и смерти своих подданных, тем более если они провинились перед ним. Тем более в военное время. Так же спокойно он снес и вторую оплеуху, а потом и третью.

Наконец Верховному Паладайну надоело без толку выплескивать свой гнев на генерала, и он махнул рукой, показывая, что экзекуция закончена.

– Но скажи ты мне, что происходит? – рявкнул он.– По какому праву вы отступаете? Вы что, забыли о судьбе Лавоша? Вы решили спустить это светловолосым? Вы свободно позволили им проникнуть так далеко на нашу территорию? Тебе надоел твой мундир? Я запросто могу разжаловать тебя в рядовые, а то и вовсе отдам под трибунал!

– Мой Паладайн, у светловолосых численное преимущество,– спокойно ответил аш-Гарбаж.– Мы дали им три сражения, и в двух из них они просто раздавили нас числом. Кроме того, давно не было пополнений…

– Если речь только об этом, то уже к следующей луне у тебя будет еще один полк. Я прикажу, чтобы лишних две-три сотни перебросили с других участков фронта. Но для этого не обязательно пропускать врага так глубоко…

– Мой Паладайн, мы выбирали удобное место для сражения. Эльфы не так хорошо знают горы. Явное преимущество у них на равнине, мы стараемся лишить их этого! Кроме того, если они так далеко оторвутся от своих обозов, их легче будет окружить и раздавить. Хотя бы на обратном пути!

Спокойная речь генерала подействовала – Верховный Паладайн прислушался к его аргументам. Однако он все еще кипел.

– Что еще за обратный путь? Вы что, намерены отпустить светловолосых восвояси? Или допускаете, что они могут отступить? Нельзя недооценивать врага, генерал! Это проклятое племя коварно. Не забывай историю! А то ты, я вижу, совсем тут распустился… И солдат своих распустил!

– Мой Паладайн, я строго слежу за дисциплиной…

– В таком случае, где капитан Хаук аш-Гарбаж? Я хочу его видеть и немедленно!

Это был удар ниже пояса. Генерал оглянулся на свою свиту. Они только сейчас осмелились подойти, но все еще стояли слишком далеко, чтобы как-то помочь своему командиру.

– Мой Паладайн, капитан Хаук выполняет важное задание…

– На которое конечно же нельзя послать кого-нибудь рангом пониже! Это уже попахивает дезертирством. А ты не хуже меня знаешь, Эрдан, как надо расправляться с дезертирами!

Генерал задержал дыхание, сжав кулаки. Он был старше Паладайна на сорок три года – на срок жизни его сына. Когда-то будущий Верховный Паладайн начинал служить под его началом, но быстро обошел своего наставника и учителя и пробился наверх исключительно благодаря отсутствию щепетильности и наличию честолюбия. Он никогда никого не щадил. Если ему надо, он легко переступит через любого. Он и Верховным-то Паладайном себя объявил после того, как перебил всех конкурентов. И если кто-то захочет при таком Верховном Паладайне чего-то добиться, ему надо научиться поступать также. Например, отдав под трибунал собственного сына и даже самолично подписав приказ о его казни за дезертирство.

Когда-то генерал Эрдан с легкостью подмахивал такие бумаги и даже однажды осиротил свою племянницу недрогнувшей рукой. Но кроме Хаука, у него не было других наследников. У них с женой слишком долго не было детей. Хаук вообще был единственным мужчиной – продолжателем рода аш-Гарбаж, не считая полукровок, рожденных двоюродным братом от человеческой женщины. Обречь его на казнь, значит уничтожить свой род. А этого не мог допустить ни один орк.

– Мой Паладайн, капитан Хаук отсутствует в расположении части потому, что мы ушли оттуда слишком быстро. Он просто не успел нас догнать,– сказал он.– Я надеюсь, что причина задержки только в этом, и спрошу у него, едва капитан появится здесь.

– Для него же лучше, если это будет правда! – скривился Верховный.– И если он вообще появится здесь! Потому что я намерен присутствовать при вашем разговоре!

Он махнул рукой своей свите и прошел мимо замершего генерала, даже не пригласив его следовать за собой. Эрдан аш-Гарбаж понял, что надо спасать свою карьеру.

– Мой Паладайн,– крикнул он в спину повелителю,– капитан Хаук должен был кое с кем встретиться из легионеров.

– С кем это? – чуть замедлил шаг Верховный.

– Со шпионом.


Лорд Гандивэр придержал коня, оглядываясь назад, на марширующих легионеров. Солдаты продолжали шагать так же спокойно и размеренно, как и утром, хотя день уже клонился к вечеру, а они отмахали несколько лиг по горным склонам, среди пыли, по труднопроходимой дороге.

Уже несколько суток они преследовали отступавшую армию орков. Время от времени те огрызались короткими схватками, но пока еще не переходили от отступления к решительной обороне. Это могло означать одно из двух – либо орки заманивают противника в ловушку, либо в самом деле отступают и надеются, что в один прекрасный момент эльфам надоест преследование и они повернут назад. Как-никак здесь только пять легионов, а до ближайшего Острова Радужного Архипелага ой как далеко!

Позавчера Видящая Наместника Шандиара рассказала о встрече беглеца-орка и последних Преданных Наместницы Ллиндарель. Легкость и жестокость, с какой он расправился с двумя закаленными бойцами, повергла знатных лордов в уныние. Наместник Шандиар рвал и метал, лорд Иоватар все искал, на ком бы сорвать злобу, а Видящая вслед за своей молодой коллегой твердила, что они совершают ошибку.

Она как раз поравнялась с лордом Гандивэром. Волшебница боком сидела на смирной кобыле, крепко держась за поводья одной рукой,– во второй у нее был посох. Темный капюшон был надвинут на глаза, плащ скрывал фигуру. Придержав коня, она тоже огляделась по сторонам.

– Не нравится мне это место, легат,– сказала она.– Мы совершаем ошибку.

Мы ? – Лорд Гандивэр попытался поймать взгляд Видящей.

– Все. И ты в первую очередь!

Легат невольно сжал кулаки. От Видящей ничего не скроется. Она прозревает будущее и может заранее сказать, кто и что сделает или подумает.

– Я не вправе изменять то, что будет,– продолжала Видящая.– Я могу лишь предупредить, а окончательное решение каждый принимает сам и либо покоряется судьбе, либо изменяет ее.

– А тебе никто не говорил, что лишнее знание может быть опасно?

– Иногда видения бывают расплывчаты, их нельзя трактовать однозначно,– пожала плечами Видящая.– И ты прав, не обо всем можно сказать прямо… Иногда достаточно намека, чтобы исправить оплошность.

– Я это запомню,– кивнул лорд Гандивэр.

Настроение у него испортилось. «Эта Видящая слишком много знает! – подумал он, глядя ей вслед.– Ее предшественница была мне более удобна – юная, неопытная, боится лишнее слово сказать. Надо что-то делать, но так, чтобы никто ни о чем не догадался…»

А, впрочем, что тут придумывать? На войне всякое может произойти, даже с Видящими. В конце концов, волшебницы ненамного отличаются от обычных эльфов.

Перед закатом войско втянулось в долину, с двух сторон стиснутую склонами, поросшими редколесьем. Эльфы привыкли к лесам, их Острова на четыре пятых состояли из лесов и рощ, и они с некоторой опаской смотрели по сторонам.

– Не нравится мне тут,– заявила Видящая, не торопясь спешиваться.– Я чувствую опасность! Враг уже близко!

– Конечно, близко! – воскликнул Наместник.– Мы же его почти догнали!

– Чем это может грозить нам? – спросил у волшебницы лорд Гандивэр. Она с удивлением покосилась на него – после недавнего разговора это были первые слова, которые сказал лорд.

– Орки близко! Я предчувствую большой бой!

– Отлично! – воскликнул Наместник.– А то мне уже надоели эти мелкие стычки! Мои солдаты устали! Так! – Он прошелся по камням.– Если орки придут, мы дадим им бой! Видящая! Как ты думаешь, как нам расположить войска, чтобы победа была за нами?

Волшебница боком соскользнула с седла, оперлась на посох, озираясь по сторонам. Лорд Гандивэр положил руку на рукоять меча: «Если она скажет про меня хоть слово, я ее убью. И будь что будет!»

Волшебница почувствовала его взгляд и обернулась.

– Я ничего не могу сказать,– промолвила она.– Победы не будет… Нам нужно уходить и как можно скорее!

Все легаты заговорили разом – никто не видел причины доверять словам Видящей. И только Наместник Шандиар помалкивал. Он чувствовал себя обманутым – столько дней преследовать врага, и когда наконец бой близок, отступить! Зачем они тогда вообще двинулись вперед!

– Мы дадим оркам бой! – воскликнул он, и все сразу примолкли.– Слушай мою команду!

Легаты сразу перестали спорить и придвинулись к нему. Лорд Гандивэр тоже подошел ближе, торопясь выслушать приказы, относящиеся к его легиону. Слушая, он поймал на себе взгляд Видящей. И поразился, какие у нее были глубокие глаза.

Орки не заставили себя ждать. Казалось, у них тоже есть свои Видящие, которые предугадали, что здесь и сейчас произойдет сражение. С первыми лучами солнца они черными муравьями посыпались в долину с северного склона.

– Легионы! Строй-ся! – проревел Наместник Шандиар, вскакивая в седло.– Сомкнуть ряды!

Короткая суета быстро сменилась четкими отлаженными движениями. Эльфы постарались занять южный, противоположный склон долины, чтобы не оказаться в ловушке. Три легиона, которыми командовал лично Наместник, заняли центр. Легион лорда Иоватара взял правое крыло, лорду Гандивэру досталось левое. Вперед выдвинулись лучники – четко, как на учениях. Они подождали, пока орки подойдут на расстояние выстрела, и одновременно вскинули луки.

Лорд Гандивэр даже залюбовался открывшимся зрелищем. Несколько сотен стрел взлетели в воздух одновременно и, на миг зависнув переливчатым дождем, обрушились на боевые порядки орков. Появились первые убитые и раненые. Живые орки разделились – одни продолжали бежать так же резво, подставляя себя под удар, другие остановились и тоже вскинули луки. Они были не в пример короче, чем эльфийские, и не такие мощные, да и ответный залп был втрое жиже, но и тут несколько стрел долетели до лучников противника. Эльфы мигом ответили вторым залпом, а два следующих слились в один.

Северный склон уже был наполовину засыпан мертвыми и умирающими, а орки все продолжали бежать и бежать. Казалось, их рождала сама земля, и так же бессмысленно, как камнепад, они сыпались навстречу легионам. До передних рядов, судя по всему, должен был добраться один из десяти, а то и из пятнадцати бойцов.

– Какие они дураки! – воскликнул рядом с лордом Гандивэром молодой сотник.– Сами лезут под выстрелы! Неудивительно, что они нас так ненавидят! Мы же превосходим их по всем статьям!

– Не спешите недооценивать врага,– откликнулся легат.– Их слишком много, а нас всего пять легионов. Кроме того, это их горы. Они вполне способны приготовить нам неприятный сюрприз!

Лорд Гандивэр как в воду глядел – не прошло и нескольких минут, как поток орков, бегущих с северного склона, изменился. Вместо легкой пехоты выдвинулись тяжеловооруженные и закованные в броню воины с топорами наперевес. Они двигались гораздо медленнее, но зато их практически не брали стрелы. Нужно было быть очень удачливым лучником, чтобы отыскать щель в сочленениях лат. А тратить время и выцеливать щели забрала эльфы просто не могли – уцелевшие все оказались пращниками, и сейчас на лучников легионов обрушился град камней. Кроме того, несколько десятков воинов успели добежать до первых рядов и завязали безнадежный, но зато очень даже отвлекающий бой.

Лорд Гандивэр завертел головой, изучая склоны. По замыслу Наместника, пока центр бьется с основными силами, оба крыла должны отойти в стороны,– как настоящая птица распахивает крылья,– а потом ударить с боков. Кажется, момент настал.

– Отходим! – воскликнул он.– Сотники! Приказ по рядам – всем отходить!

Настоящий солдат в бою не рассуждает, но тут у его подчиненных глаза полезли на лоб.

– Куда отходить? – вытянул шею молоденький сотник.

– Вверх по склону. Подальше за те камни! – легат указал рукой.

– Но мы же оголим фланг!..

– Думаешь, я этого не понимаю? Это приказ Наместника Шандиара! Выполнять!

Легион начал медленно подниматься по склону. Повернуться спиной к врагу не мог никто, и эльфы пятились, выставив щиты и держа наготове мечи и гле фы [1]. Тяжелая пехота орков уже одолела больше половины пути. Пращники и последние лучники затерялись в их рядах, продолжая обстрел. Эльфийские лучники еще отвечали им, но большинство уже спешило отступить под защиту своих товарищей.

– Сейчас начнется! – проворчал Наместник Шандиар, поглубже надвинув на голову шлем.– Иди в тыл, госпожа! Здесь тебе не место!


Видящая, к которой он обращался, покачала головой:

– Мое место здесь. В любой момент ход боя может переломиться, и тогда только я смогу подсказать тебе верное решение!

– Ты считаешь, что мой план неудачен?

– Я считаю, что не все готовы повиноваться тебе с такой же легкостью, с какой ты отдаешь приказы!

– Госпожа! – прорычал Наместник.– Сейчас не время и не место для недомолвок! Или скажи сразу, или молчи! Мне некогда!

– Лорд Гандивэр!

– Брат моей матери? Никогда! Ни за что не поверю, пока не увижу своими глазами!

– Тогда оглянись.

Наместник бросил взгляд на левый фланг… и никого там не увидел. Легион лорда Гандивэра исчез! Нет, он еще был там, но продолжал пятиться вверх по склону, пройдя уже полпути до гребня.

– Что он делает? Он с ума сошел! Я его разжалую в сотники… нет, в десятники… нет, в…

Договорить Наместник Шандиар не успел – со всех сторон, сверху и снизу, обрушился истошный орочий визг. Тяжелая пехота добралась до передних рядов его легионов, и завязалась рукопашная.

Но этого было мало – минуту или две спустя новая волна криков долетела с вершины южного склона. Там тоже показались орки-пехотинцы. И они ударили в спину, отрезая легион лорда Гандивэра от своих.

Когда первые враги появились рядом, казалось, что они выросли из камней, к которым стремились его легионеры. Лорд Гандивэр выхватил меч. Клинок вспыхнул ярко-голубым светом, по нему прошла волна искорок, будя вложенную магию, и лорд развернул коня навстречу оркам. Не дожидаясь приказа, его легионеры уже рубились с ними, не понимая, что происходит и как враги оказались тут. Это замешательство оказалось на руку оркам. Они легко смяли сопротивление, рассеяв легион по склону за считаные минуты, после чего разделились. Половина осталась добивать легион, а половина устремилась на незащищенные тылы центра.

На первый взгляд все орки были одинаковы, тем более в доспехах, выкрашенных под цвет камней и песка. Даже их командиры не носили знаков отличия – вот почему столь действенен оказался слух о том, что сражавшийся в первых рядах Верховный Паладайн несколько лет назад погиб на поле боя и затоптан эльфийской конницей. Где командиры их отрядов – оставалось тайной. Казалось, каждый орк сражается сам за себя.

И все же наметанный глаз лорда Гандивэра, пусть и не сразу, вычленил в толпе одного орка. У него единственного был поверх доспеха накинут плащ из желто-бурой шерсти. Почти неотличимый по цвету от камней и песка, этот плащ был тем не менее единственным плащом вообще. И лорд без колебаний поскакал ему навстречу.

Свита мигом окружила своего командира, ощетинившись оружием и готовясь дорого продать жизни. Все были уверены – легат скачет на поединок с командиром орков, и от исхода этого боя будет все зависеть. Вокруг песчано-желтого плаща тоже сгруппировались пехотинцы, что только подтверждало догадки.

Они двигались навстречу друг другу. К свите легата постепенно подтягивались остатки разгромленного легиона, поэтому, когда тот наконец остановился, вокруг него образовалось кольцо из трех с малым десятков эльфов – все, кто смог пробиться. Орки немедленно оцепили его, выставив луки и зарядив пращи. Их было почти в полтора раза больше.

Лорд Гандивэр тронул коня, выезжая вперед. Поравнявшись с командиром орков, он спешился одним прыжком и промолвил:

– Ну наконец-то!

Сияющий голубым светом меч выпал из его руки и со звоном ударился о камни. А после этого легат снял шлем, открывая раскрасневшееся лицо с бисеринками пота на висках.

Остатки его легиона во все глаза смотрели на это зрелище. Лорд Гандивэр развернулся к ним, держа шлем в руке.

– Я – полукровка,– заявил он, выпячивая массивную нижнюю челюсть.– И предлагаю вам жизнь в обмен на почетную сдачу. Кто хочет жить, два шага вперед. Я обещаю вам относительную свободу и достойное обращение, а также возможность и дальше служить под моим началом.

Командир орков поудобнее перехватил свой топор и кивнул.

– Подтверждаю,– глухо прозвучал его голос из-под шлема.

– А остальные – увы, такова жизнь,– пожал плечами лорд Гандивэр.– Кто принял решение – два шага вперед!

Легионеры подавленно молчали. Кое-кто из свиты переглядывался, потом в их рядах появилось движение, и несколько молодых сотников протиснулись вперед и вышли из строя.

– Мы с вами, командир,– произнес один из них.

Почти тут же послышался свист, и все эльфы рухнули со стрелами в спинах. В толпе легионеров несколько лучников опустили луки.

Лорд Гандивэр и орк переглянулись.

– Фанатики,– скривился эльф и махнул рукой.

Орки дали залп. Эльфы ответили. С близкого расстояния стрелы пробивали щиты и доспехи, легко находя живую плоть. От них не могли спасти даже тяжелые доспехи орков-пехотинцев, но численное преимущество было на их стороне, и через несколько минут бойни в живых осталось всего несколько эльфов.

Убедившись, что все закончилось, командир орков небрежно сунул топор в ременную петлю за поясом. Лорд Гандивэр, стараясь не смотреть на своих сородичей-эльфов, обернулся к нему.

– Я долго вас ждал,– промолвил он.– Что случилось? Мы должны были встретиться еще неделю назад, Хаук? Меня чуть не вычислили! Эта новая Видящая… Я еле заставил ее замолчать!

– Хаука здесь нет,– промолвил командир орков и наконец-то снял шлем.– Он ушел на встречу с вами еще под Лавошем. И пропал!

Лорд Гандивэр вгляделся в его лицо, и слова застряли у него в горле. Он внезапно понял, кто убил жену его племянника.

ГЛАВА 6

Орочье поселение встало перед ними неожиданно. Еще полчаса назад они брели по каменистому склону в совершенно дикой местности, где их уединение нарушали только горные козлы и куропатки, и вот уже вокруг теснились нагромождения валунов, в которых угадывалось жилье.

Орк остановился так резко, что идущая за ним эльфийка не удержалась и налетела на него. Он толкнул ее локтем, безмолвно приказывая держать дистанцию, и девушка послушно отступила назад насколько позволяла веревка, стягивающая оба ее запястья. Похититель по-прежнему обращался с нею, как с пленницей, разве что шагал теперь впереди, ведя ее на поводу, как собачку, а не толкая перед собой.

Поселение было окружено невысокой каменной стеной, за которой в беспорядке располагались дома – кольцо плотно пригнанных друг к другу камней, над которыми нависала крыша из шкур, натянутых на распорки из корявых сучьев кедрача. Труб не было, и дым сочился из щелей в крыше или через распахнутые двери. Мелкие зверьки шныряли тут и там. Присмотревшись, девушка узнала крыс и содрогнулась, когда одна из них попыталась обнюхать ее ногу.

Их заметила вездесущая детвора, а вслед за детьми наружу из домов показались и взрослые. Большинство орков щеголяло в кожаных туниках или коротких, до колена, штанах. У молодых одежда была оторочена мехом, взрослые обходились без украшений. Они с любопытством таращились на пришельцев и исподтишка показывали пальцами на эльфийку. За спиной у девушки то и дело раздавался гортанный шепоток, а какая-то старуха, выскочив наперерез, принялась плеваться, что-то бормотать и совать ей под нос кукиш. Потом она опять нырнула в дом, выскочила, неся горшок с каким-то варевом, и стала плескать им на пленницу. Девушка отворачивалась и жмурилась, но все равно несколько горячих дурно пахнущих капель попало ей на рубашку и волосы.

Навстречу им вышли трое мужчин с короткими копьями наперевес. За поясами у них торчали кривые ножи с широкими лезвиями. Старший, наполовину лысый, был покрыт шрамами, среди которых преобладали метки, оставленные дикими зверями. Он пригляделся к ритуальным ранам на груди гостя и склонился перед ним в поклоне. Следом также согнулись и все окружающие орки.

– Мне нужен шаман,– сказал гость.– Тот, кто умеет слушать.

– У нас есть шаман,– ответил старший орк.– Он живет вон там, на скале. Я сейчас пошлю за ним сына, а ты пока будь моим гостем. Отдохни с дороги и расскажи, как судьба привела тебя в наши края!

– Охотно,– кивнул пришелец.– Я очень хочу есть.

Словно только того и ждали, несколько женщин поспешили внутрь самой большой хижины, а остальные стали расходиться, шепотом обсуждая гостя.

Орк потащил пленницу к кедрачу, росшему возле хижины. Корявые сучья давали достаточно тени от палящего солнца, но земля вокруг него была вытоптана до твердости камня. Чуть в стороне, за плетеной изгородью, росло несколько плодовых деревьев и вьющийся кустарник, усыпанный мелкими лиловыми плодами. Орк заставил пленницу опуститься на колени и прикрутил ее запястья к стволу. Потом на всякий случай стянул ей щиколотки.

– Светловолосым нельзя переступать порог жилища свободных,– объяснил он в ответ на удивленный и испуганный взгляд.– Тебя накормят потом, перед заходом солнца.

Девушка посмотрела на небо. До захода оставалось еще много времени – они пришли в селение сразу после полудня. Что ж, хорошо хоть все это время ей не придется идти по камням, сбивая в кровь босые ноги. Девушка покосилась на свои ступни. Опухшие, сбитые, в порезах и ссадинах, ее грязные ноги являли собой ужасное зрелище. Сейчас она, с немытой головой, покрытая пылью и грязью, была не чище орчих, которые сновали вокруг, делая вид, что заняты своими делами, а на самом деле старались удовлетворить свое любопытство. Большинство из них никогда не видели эльфов и вряд ли знают точно, кто она такая.

«Ее» орк скрылся в доме вождя. Через пару минут оттуда выскочил подросток и помчался в сторону одиноко торчащей в некотором отдалении скалы. «Шаман! Он побежал за шаманом!» – вспомнила эльфийка. За тем, кто умеет слушать. Они намерены покопаться в ее памяти, уверенные, что она скрывает какую-то тайну. Но Видящая слишком мелкая сошка, чтобы что-то знать. Дочь младшей сестры и вассала богатого лорда, поднявшаяся только на первую ступень магического посвящения. Она просто не может ничего знать! Но поди втолкуй это оркам! Впрочем, если это поймет шаман, похититель догадается, что зря тащил ее столько времени и наверняка убьет или продаст в рабство тому же вождю. Какая участь ждет девушку?


…Огромная пещера – стены пропадают во мраке. Девять огней еле-еле разгоняют тьму. В центре высится каменный алтарь, на котором корчится в муках обнаженное девичье тело. Прикованная за руки и ноги девушка тщетно старается отвести глаза, тщетно пытается позвать на помощь – кляп надежно глушит ее крики, а глаза она не в силах закрыть от ужаса. Старик что-то бормочет и режет ее тело ножом. Рядом стоят две его помощницы с серебряными блюдами наготове. Они смотрят, как отворенная кровь стекает в священные сосуды, и готовы подхватить вырезанные из тела пленницы органы. Чтобы сердце, печень и глаза девственницы сохранили свою магическую силу, их надо вырезать у еще живой эльфийки. Она чувствует боль. Дикую, ни с чем не сравнимую боль, но кляп надежно глушит крик…


Пленница встрепенулась, на самом деле почувствовав боль. Камень ударил ее по ноге. Второй стукнул по спине меж лопаток. Третий пришелся на подставленные руки – она закрыла лицо, тщетно пытаясь спастись.

Радостный разноголосый крик был ответом на ее стон. Около десятка орчат-мальчишек скакали вокруг, вооружившись камнями. Один снова кинул камень, и девушка еле успела подставить плечо. Новый бросок был более удачным – камень попал по ссадине на ноге. Еще один – в живот. После этого камни посыпались градом. Тщетно пытаясь защититься, девушка закричала – на одной ноте, как раненое животное. Неужели ее так и забьют здесь эти жестокие дети? Камень, брошенный особо безжалостной рукой, ударил ее по голове, и она упала наземь, слишком избитая и напуганная, чтобы защищаться.

Но камнепад вдруг прекратился. Орчата брызнули во все стороны с визгом, а над нею раздался звериный рык. Потом сильная рука вздернула ее голову за волосы.

На нее взглянули черные глаза ее похитителя. Убедившись, что пленница жива, орк отпустил ее и встал между нею и мальчишками, уперев руки в бока. От него пахло жареным мясом и еще чем-то незнакомым, но таким вкусным, что девушку замутило от голода.

– Не сметь! – прорычал орк.– Не трогайте ее!

– Но она же из народа врагов! – пропищал самый смелый из мальчишек.– Отец всегда говорил, что светловолосые наши враги и их надо убивать!

– Да.– Орк шагнул ближе к мальчишкам.– Светловолосые наши враги. Светловолосых надо убивать. Но это – моя добыча, и только я решу, как с нею надо поступать!

– Ну поиграть-то можно? – заканючили дети.

– Можно. Но кидать камнями нельзя!

Мальчишки что-то забормотали вразнобой. Пленница, приподнявшись, прислушивалась к их словам. Она не была уверена, что правильно перевела предыдущий разговор. У орков было слишком много рычащих и шипящих звуков, да и многие гласные они произносили гортанно. Эльф назвал бы камень «блок», а орк произнес «грэг».

Убедившись, что его внушение дошло до детворы, орк вернулся в дом вождя доедать угощение. Умные ребятишки схватились за палки. Правда, они не кидали их, а всего лишь тыкали в пленницу с безопасного расстояния, но это уже было существенной разницей – от палки увернуться было все-таки легче.

В доме вождя тем временем шла неспешная беседа. Молоденькая незамужняя орчиха чего только не предпринимала, чтобы заслужить благосклонный взгляд знатного гостя – отец уже шепнул ей, что означает тройной шрам у него под ключицами,– но тот не обращал на ее ужимки никакого внимания. Воздав должное жареному мясу и рагу из местных съедобных растений, орк рассказывал вождю об очередной войне со светловолосыми. Здесь о войне знали – шесть самых сильных парней ушли в армию,– но подробностей и свежих новостей не ведали.

– Значит, они надеются отнять у нашего Паладайна Золотую Ветвь? – выслушав, подвел итог вождь.– Но она принадлежит нашему народу! Светловолосые утратили на нее все права!

– Кое-кто считает, что это не так,– пожал плечами орк.– Светловолосые всерьез надеются вернуть ее обратно.

– Почему? Разве она принадлежит им?

– Я не знаю. Но она,– орк кивнул в сторону выхода,– должна знать. Правда скрыта у нее в мозгу, но я не могу прочесть ничего. Вот для этого мне и нужен слушающий шаман.

– А она не ведьма? – с опаской спросил вождь.– Мы оставили ее у моего дома почти без присмотра. А там рядом мой огород… и дети бегают.

– Она шаманка,– поправил орк.

– Вот как.– Вождь почесал массивный подбородок, испачканный в жире.– Тогда другое дело. Пусть сидит… Эй! Ты!

Старая орчиха, сидевшая в дальнем углу за прялкой, подняла голову.

– Сходи отнеси светловолосой шаманке поесть,– приказал вождь.

Старая орчиха неуклюже поднялась, хромая, подошла к расставленным на ковре на полу блюдам, собрала в пустое блюдо несколько кусков мяса, сбоку свалила горкой недоеденные овощи и выбралась наружу. Кожаный полог, заменявший дверь, приоткрылся и задернулся опять.

Незамужняя орчиха, улыбаясь и кокетливо стреляя глазами, подала гостю хмельной просяной напиток, который тот принял с полнейшим равнодушием к ее чарам. А ведь она только что добавила в него свою слюну и кровь, как учила ее бабушка! Неужели правду говорят, что те, кто носит тройной знак, невосприимчивы к приворотным зельям?

Полог хижины вновь откинулся – это вернулся сын вождя. Он запыхался и наклонился, опираясь ладонями о колени.

– Отец,– воскликнул он, едва справившись с дыханием,– шаман прибудет завтра на рассвете.

– Отлично. Ты заночуешь у нас? – посмотрел вождь на гостя.

Тот коротко кивнул, и молоденькая орчиха просияла. Возможно, зелье просто еще не подействовало, и ему надо время, чтобы вызреть.

Пленница лежала на земле, свернувшись калачиком. От камней и палок все тело ее болело, она хотела есть и замерзла, но не осмеливалась попросить даже воды. Старая орчиха молча поставила перед ней глиняную миску, в которой были свалены куски мяса и превратившиеся в месиво овощи:

– Ешь!

Девушка не заставила себя просить дважды и даже не подумала отказаться – для этого она была слишком голодна. Кое-как выпрямившись, она руками загребла мясо вместе с овощами. Никогда ей не приходилось есть ничего вкуснее! Даже дома, у родителей, ее не кормили так хорошо!

Орчиха какое-то время стояла над пленницей, глядя, как та давится объедками. Потом ушла, но вскоре вернулась. На землю перед эльфийкой упало старое кожаное платье.

– Это тебе,– проворчала старуха.– Когда-то я тоже была худенькой и молодой.

Сшитое из кожи платье было довольно грубым – просто длинная полоса, сложенная вдвое, с дыркой для головы. По бокам были пришиты короткие рукава, отороченные вылезшим и свалявшимся старым мехом, которым, судя по его состоянию, не могла прельститься даже моль. Точно такой же мех был приторочен к подолу, но, видимо, не для красоты – просто у мастерицы не было кожи нужной длины, и она удлинила платье до нужного. С боков оно не сшивалось – вместо швов была старая шнуровка, которая позволяла расставлять платье с боков. Шнурки частично порвались и распустились. Да и сама кожа, из которой было сшито платье, оставляла желать лучшего – она пахла плесенью, землей и еще чем-то, а на спине было заметно несколько белесых пятен. Но пленница обрадовалась и такому наряду – в своей коротенькой нижней рубашке и исподних штанишках она чувствовала себя голой. Жаль, что связанные руки помешают ей надеть наряд прямо сейчас! Хотя, с другой стороны, его не помешает сперва выстирать и отчистить от грязи…

– Спасибо,– промолвила она, прижимая наряд к груди. Орчиха проворчала что-то нелюбезное – видимо, уже пожалела о своей доброте,– и ушла.

Селение успокоилось рано – солнце только-только зашло за горы, а на улице не осталось никого. Хозяйки загнали в дома дойных коз и овец, дети растащили ручных крыс, и на селение опустилась тишина. На улице сгустился мрак – только из-под дверей-пологов тут и там пробивались полоски света, да кое-где в наступившей тишине из домов доносились отголоски речи. Постепенно, один за другим, стали гаснуть огни в очагах. С последним проблеском огня умолкли и все разговоры.

Пленница впервые осталась одна. На нее вот уже несколько часов не обращали внимания, и она рискнула сделать то, на что не решалась все это время. Она поднесла связанные запястья к лицу и стала сосредоточенно грызть стягивающую их ткань. Развязать добротно закрученный узел у нее не хватало сил. Она терла зубами тонкие шелковые волокна, пытаясь перегрызть, жевала и мусолила, дергала и трепала, но результатов не было никаких. Веревки похитивший ее орк сделал из обрывков балахона волшебницы, а в прочности эльфийских тканей нет сомнений. Тем более если ткань сложена в несколько раз, перекручена и заскорузла от частого использования. А ведь есть еще ошейник, за который она прикручена к дереву, и путы на ногах!..

Девушка уткнулась лицом в землю и беззвучно заплакала.

Ночь принесла с собой холод. Девушка дрожала на голой земле, сжавшись в комочек и тщетно пытаясь согреться. Зубы ее стучали так, что она даже не расслышала тяжелых шагов над головой и вскрикнула от неожиданности, когда на нее сверху легла шкура, еще хранившая тепло живого тела.

Набросив на пленницу шкуру, орк бросил рядом охапку соломы и перекатил на нее девушку, при этом еще туже закутав ее в шкуру-одеяло так, что наружу осталась торчать только ее голова. Девушка с удивлением подняла на него глаза. В темноте эльфы видят очень хорошо, и она легко могла рассмотреть бесстрастные черты своего похитителя.

– Спасибо,– прошептала она, но ее благодарность почти сразу улетучилась, потому что орк тут же опустился на ее ложе и устроился рядом.

Он ушел перед рассветом, когда селение начало пробуждаться, и тут и там над крышами стали появляться дымки. Ушел и забрал с собой постель, оставив ее опять на голой земле совершенно одну. Но пленница не успела замерзнуть как следует – не прошло и получаса, как с окраины раздались трубные звуки, похожие на вопли какого-то животного.

Селение мигом ожило и засуетилось. Отовсюду выскакивали орки, иные на ходу набрасывали на себя одежду. Вождь и его гость остановились у входа в хижину, а остальные бросились навстречу странному источнику звуков. Послышались возбужденные голоса, визг детей и распевные причитания женщин. В селение вступил шаман. Трубный глас возвещал о его появлении.

Пленница встала на колени, вытягивая шею. Орк подошел и положил руку ей на плечо. «Словно я его собака или другое домашнее животное»,– обиженно подумала девушка и попыталась отодвинуться, но жесткие пальцы с силой сжали ее плечо. Наверняка останутся синяки. Закусив губу, девушка осталась стоять, глядя прямо перед собой и борясь с подступающими слезами, но потом любопытство пересилило, и она подняла глаза навстречу шаману.

К ней, приплясывая и завывая, зигзагами приближался самый уродливый орк, какого она только видела даже на картинках. Мало того, что серая шкура висела на нем бахромой, он был совершенно лыс и покрыт татуировками, которые от возраста просели и утратили образ. Его балахон был сшит из клоков старых шкур и увешан побрякушками, от многих из которых прямо-таки разило магией.

Девушка опустила голову, чтобы не встречаться взглядом с шаманом, но орк схватил ее за волосы и заставил выпрямиться. Тогда она зажмурилась изо всех сил и вздрогнула от неожиданности, когда заклинания оборвались прямо над ее головой резким воплем, а костлявая рука схватила ее за подбородок.

На пленницу глянули выцветшие слезящиеся глазки, окруженные воспаленными веками и сеточкой морщин. Из кривого рта воняло, крючковатый нос нервно подергивался так, что бородавки на нем ходили ходуном. Девушка почувствовала, что сейчас ее стошнит, и попыталась отвернуться, но все тело словно свело судорогой. Невольно подавшись вперед, она впилась взглядом в глаза шамана…

– Взять! – визгливо выкрикнул тот, отпуская ее подбородок.

Пленница вздрогнула, очнувшись. С двух сторон к ней подошли два дюжих орка. Из одежды на них были только набедренные повязки из меха, мощные тела бугрились мышцами и лоснились от пота. В руках они держали ременные петли.

Видение подземелья и камня-алтаря снова надвинулось на девушку, и она рванулась прочь, закричав, как раненое животное. Но орки быстро набросили ей на шею две петли и потянули за собой, заставив встать на ноги.

Девушка забилась, вырываясь из петель. Она задыхалась, но страх перед смертью на алтаре совершенно лишил ее разума, и она билась и кричала, волочась за орками в пыли, пока чья-то нога не пнула ее в голову. Потеряв сознание, пленница безвольным мешком поволоклась по дороге вслед за завывающим шаманом. Почти наступая на ее ноги, по пятам шли вождь селения и его гость.

Затуманенное сознание снова вернулось к пленнице чуть позже, когда ее поставили на ноги и плеснули в лицо ледяной водой. Мрак пещеры надвинулся на нее, и лишь где-то вдалеке дрожал тонкий лучик света…


Маленькая девочка на четвереньках ползет по узкому лазу, обдирая колени и цепляясь одеждой за камни. Она устала, ей страшно, но она упорно продвигается вперед. Только не останавливаться – тогда она рано или поздно найдет выход. Только что у нее прошел приступ истерики, и она «почувствовала», что выход – впереди. Надо только ползти и не останавливаться. Она и сейчас чувствовала, как ее захлестывают волны паники, но боролась изо всех сил – кричать и плакать здесь было еще страшнее.

«Мама, мамочка»,– шепотом повторяла она, как заклинание, и перед глазами ее стояла мать – такой, какой девочка запомнила ее в день прощания.

Несколько лет назад ее увезли из родительского дома сюда, в этот замок посреди дремучего леса. Увезли потому, что у нее проснулся Дар.

На самом деле он проявился у нее давно, но чаще всего сопровождался такими истериками и приступами паники, что взрослые долгое время не придавали ему значения. До тех пор, пока она не предсказала, что ее старший брат погибнет на охоте. Она тогда билась и кричала словно припадочная, так что мать ее даже отшлепала. А брата привезли с охоты с жуткой раной – дикий бык сломал ему спину.

Встревоженные родители послали за целителем, но вместо него явилась Видящая. Она проезжала по своим делам мимо и не могла пройти мимо такого всплеска магии. Не говоря лишних слов, она забрала девочку с собой – и перед глазами малышки навсегда осталось видение ее матери, чуть было не лишившейся одного ребенка и теряющей другого.

«Мама, мамочка! Где же ты?» – шептала девочка, пробираясь по лазу.

В монастыре, где жили послушницы, готовившиеся стать Видящими, волшебницами, у нее не было друзей. Слишком необычно проявлялся ее Дар, чтобы остальные девочки хотели дружить с «припадочной». Девочка, которую заставили забыть собственное имя ради титула Видящей, целыми днями бродила по замку, залезая иногда в такие уголки, про которые наверняка не подозревали и сами наставницы. И вот теперь заблудилась – всерьез и безнадежно.

«Мама, мамочка»,– по щекам ее катились слезы…

Но сразу высохли, когда впереди забрезжил лучик света.

Она поползла быстрее, но вскоре ее постигло разочарование. Это был не выход, а крохотная щель между неплотно пригнанными камнями. Однако с той стороны были живые существа, и девочка, услышав голоса, прижалась щекой, носом, одним глазом – всем лицом, чтобы лучше видеть и слышать, что там происходит.

Подслушивающий никогда не слышит весь разговор – он ухватывает только часть, да и ту понимает превратно, в соответствии со своими помыслами. Однако для девочки там не было ничего важного.

Старшая Видящая, которую она видела лишь однажды, в день приезда, о чем-то беседовала с двумя наставницами, которые, судя по пыльным одеждам, только что вернулись из путешествия. Речь шла о поисках Золотой Ветви, которым Орден Видящих посвящал все свободное время.

Девочка ничего не знала о Золотой Ветви – она была слишком мала, чтобы ей доверили эту тайну. Но успела услышать кое-что важное. Оказывается, эльфийская Дева, владеющая Даром, то есть одна из Видящих, найдет Золотую Ветвь. Кто это – узнать пока не удалось, и наставницы решали вопрос – как ее найти. Возможно, она уже принята в Орден, а возможно, еще только проходила обучение. А может быть, она еще жила в родительском доме и ничего не знала о своей судьбе. Или, более того, мать еще носила ее под сердцем. Как бы то ни было, наставницы решили сперва отыскать эту Видящую, а уж потом установить за нею наблюдение – судьба сама приведет ее к Золотой Ветви, а с нею вместе – и Орден Видящих.

Сама не помнила как, девочка нашла дорогу обратно. Но услышанное так потрясло ее, что на другой же день она отыскала одну из наставниц и прямо спросила: «Что такое Золотая Ветвь?»

Потом ее вызывали к Старшей Видящей, и та, побеседовав с послушницей, наложила на ее память заклятие – никогда и ничего не помнить об этом разговоре.

После заклятия приступы истерики и паники прошли навсегда. Она стала спокойнее – правда, и Дар ее тоже ослаб. Но это, как говорится, к делу не относится. В свой черед она стала Видящей, ей сказали о существовании Золотой Ветви, священной реликвии эльфийского народа, с потерей которого для эльфов закончился Золотой Век. Это было все, что она знала, долгое время даже не подозревая, что ей известно кое-что еще…

ГЛАВА 7

Их провожали всем селением. Гость поклонился вождю, принял от него мешок с припасами и, дернув за веревку, на которой вел пленницу, вышел за околицу. Орки какое-то время смотрели им вслед, а потом разошлись по своим делам. Только дочь вождя, незамужняя орчиха, долго еще стояла на камне, глядя вслед удаляющейся спине. Ночью она приходила к нему, надеясь, что приворотное зелье начало действовать. Но знатный гость оттолкнул ее, сказав только одно слово: «Простолюдинка!» – и ушел на двор, где проторчал почти до рассвета. И вот теперь он уходил, даже не обернувшись на нее.

Пленница брела, пошатываясь и почти ничего не видя перед глазами. После ворожбы шамана у нее осталось так мало сил, что ей было совершенно все равно. Перед глазами стоял туман, и когда орк неожиданно остановился, она ткнулась носом ему меж лопаток и какое-то время просто стояла так, не в силах выпрямиться. Потеряв же опору, она рухнула на колени и тупо смотрела, как орк снимает с ее запястий петлю.

– Иди,– приказал он, мотнув головой в указанном направлении,– помойся. Ты воняешь!

Девушка медленно повернула голову. Она сама не заметила, как они вышли к берегу горной речки. Здесь было неглубоко, на пологом берегу поднималась трава и росли кусты, в тени которых и остановились путники. Речная прохлада манила к себе свежестью и покоем.

Не веря себе, девушка поднялась на ноги. Впервые за несколько дней плена она была полностью свободна – руки развязаны, на шее нет петли. И орк стоял рядом, выжидательно глядя на нее. В протянутой руке он держал старое, кое-где рваное и даже заплесневелое платье, которое ей пожертвовала старая орчиха.

Подхватив его, девушка несмело зашла в воду. Старуха перед уходом добыла для нее даже кое-какую обувку – кожаные поршни, в которых ей было с непривычки неудобно, но зато хоть босые ноги не сбивались на камнях.

Раздеться она все-таки постеснялась и вошла в воду в многострадальной нижней рубашке и штанишках. Платье, намочив и оттерев песком, положила сохнуть на камни, а сама зашла в воду по пояс, плеская на себя водой. Речка была холодной, уже здесь чувствовалось сильное течение, и нечего было думать о том, чтобы попытаться удрать вплавь. Ей сведет судорогой ноги и утащит под кусты или к водопаду, где она утонет.

Несколько раз окунувшись, девушка принялась пальцами расчесывать спутанные грязные волосы. Ей казалось, что грязь и боль последних дней смываются с нее вместе с водой и утекают вдаль. Она даже осмелилась применить свою силу, чтобы усилить ощущение чистоты.

Уже откинув на спину мокрые волосы, Видящая почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась. Орк сидел на берегу, обхватив колени руками, и не сводил с нее пристального взгляда. Он смотрел на нее как-то уж слишком прямо, и девушка почувствовала себя голой. Мокрая рубашка прилипла к телу, сквозь нее просвечивало ее тело и торчащие острые грудки. Штанишки тоже прилипли к ягодицам и ничего не скрывали.

Смущаясь, она попыталась прикрыться руками, но тут орк встал и направился к ней, попутно избавляясь от рубашки и меховой безрукавки, которую ему подарил вождь селения.

Девушка попятилась, заходя в воду как можно глубже. Орк успел поймать ее за запястья и толкнул на берег:

– Иди!

А сам, широко взмахнув руками, нырнул под воду.

Девушка бегом бросилась к разложенному на камнях платью и стала натягивать его. Старая кожа просохла не до конца, Видящая путалась, опасаясь порвать и без того надорванные завязки на боках.

Она еще боролась с платьем, когда две сильные руки обхватили ее сзади за талию, и мокрое, горячее тело прижалось к ней. Девушка рванулась, но объятия только стали крепче. Платье у нее отняли и бросили на камни, после чего ее саму, как куклу, развернули за плечо, и она оказалась лицом к лицу со своим похитителем. Мокрый с головы до ног, орк стоял так близко, что у девушки перехватило дыхание.

– Ты знатного рода? – хриплым голосом промолвил он.

– Да,– засмущалась девушка.– Моя мать была знатной дамой… отец, правда, был ниже ее по происхождению, но тоже рыцарь и…

– Это хорошо.– Орк приподнял ее и понес от воды.– Ни одна простолюдинка не достойна…

– Чего?

…Та девчонка подмешала ему в питье приворотное зелье. Он понял это, уже когда выпил его. Оно подействовало. И к тому времени, когда дочь вождя приползла к нему в постель, он уже хотел женщину. Но это была простолюдинка, и он отказал ей. Однако желание не пропало. Он по-прежнему хотел женщину. Эта светловолосая пришлась как нельзя кстати. То есть ее благородное происхождение, которое было, несомненно, выше, чем у дочери вождя.

Девушка не сопротивлялась, но когда он задрал на ней рубашку и зашарил руками по прохладному худощавому телу, словно очнулась. Она отчаянно забилась, но орк был сильнее. Легко преодолев сопротивление, он повалил ее на траву, стащил штанишки и коленом раздвинул ноги. Отчаянный девичий крик спугнул прибрежных птиц.


Приподнявшись на локтях, орк с любопытством смотрел на эльфийку. Девушка казалась спящей или потерявшей сознание – так неподвижно она лежала, распростертая на земле и внешне совершенно безучастная. На лице ее застыла маска боли и страха, щеки мокрые от слез, губы искусаны в кровь. Он так и не прикоснулся к ним, и девушка кричала, стонала и рыдала все время, пока не обессилела.

Очень осторожно орк отстранился и провел пальцем по ее лицу. Девушка не дрогнула, но когда его ладонь легла ей на шею, обхватив, напряглась. Шея была тоньше, чем у той светловолосой, которую он убил. Здесь достаточно одного нажатия – и жизнь покинет хрупкое тело. Орк и собирался так поступить с самого начала, когда шаман сказал ему, что девушка ничего не знает, что она – обыкновенная «пустышка» и что даже глубоко запрятанные в подсознании сведения о какой-то Видящей, которой судьба прийти к Золотой Ветви и за которой будет следить Орден,– это все, что удалось выудить. Она была ему больше не нужна, из пленницы превратившись в обузу. Еще час назад орк хотел ее убить. И убил бы, если бы не…

Если бы не приворотное зелье, которое дала ему эта дурочка в селении. Зелье должно было разбудить в нем желание, и оно его разбудило. Но он отверг простолюдинку и утолил его с помощью эльфийской шаманки. Ни одна простолюдинка не достойна, чтобы он излил в нее свое семя. Пленница подошла для этого гораздо лучше – и именно поэтому он теперь не мог ее убить. Ведь эльфийка могла носить ребенка. Нужно было подождать три недели, и если за это время не появятся признаки беременности…

Но за три недели можно привязаться к любому живому существу, даже к светловолосой, а этого ему делать никак нельзя. Проклятая родовая честь! Из-за нее орк теперь не может убить эту девчонку!

Она все-таки открыла глаза. В них орк прочел страх пополам с усталостью и покорность пополам с надеждой. «Я знаю – ты хочешь меня убить,– читалось в ее глазах.– Я боюсь. Сделай это поскорее и не мучай меня больше, потому что я слишком устала бояться и больше не могу так жить…»

Он устроился поудобнее и убрал руку с ее горла.

– Как тебя зовут?

Она несколько раз хлопнула ресницами, прежде чем понять, чего от нее хотят.

– Ви… Видящая.

– Странное имя. Мне не нравится!

– Это не имя,– попыталась объяснить она.– Это звание. Меня заставили отказаться от прежнего имени, когда я попала в Орден. Мы все звали друг друга не по именам, а по званиям – «сестрами», «наставницами», «матушками», «подругами»…

– Скажи мне свое имя,– настаивал он.– То имя, которым звала тебя мать. Ты помнишь его?

После того как с ее памятью поработал орочий шаман, она действительно вспомнила достаточно много.

– Ласкарирэль.

– Слишком длинно,– вынес он вердикт.– Будешь Лаской.

– Но это же мужское имя! – попыталась запротестовать она.– «Эль» или «ель» в конце означает, что имя принадлежит женщине…

– Будешь Лаской,– повторил он.– Так я тебя и запомню.

Он сказал это таким тоном, что девушка сразу поняла, зачем ему это. Поняла – и опять вся сжалась в предчувствии смерти.

– Пожалуйста,– она зажмурилась, и в уголках ее глаз опять показались слезы,– не мучай меня…

– Хорошо!

Он скатился с нее и встал. Пленнице понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что никто больше не удерживает ее на земле, и она может встать. Девушка опасливо открыла глаза.

Орк уже надел штаны и затягивал пояс на рубашке. Заметив, что она смотрит на него, бросил ей ее платье и рубашку:

– Одевайся! И уходи.

– Что? – Эльфийка прижала платье к груди, чтобы прикрыть наготу. Все тело болело, особенно лоно. Она даже не представляла, как сделает первый шаг – так ей было неудобно и больно.

– Я сказал – пошла вон.– Орк набросил на плечи безрукавку, нацепил лук с эльфийскими стрелами, трофейное оружие и подхватил мешок с припасами и дарами жителей селения.– Ты мне больше не нужна.

Она ожидала всего, но только не этого. Ее похититель уже сделал несколько шагов прочь, когда она осмелилась выкрикнуть ему вслед:

– А как же я? Куда я пойду? Что мне делать?

– Иди, куда хочешь. Я запомнил твое имя,– не оборачиваясь, бросил он.

– А ты? – вдруг вспомнила она.– Как зовут тебя?

– Тебе незачем знать,– произнес он и прибавил шагу.

Орк так и не обернулся, уходя вверх по склону.

Оставшись совсем одна, девушка залилась слезами. Она решительно не представляла, что делать дальше и куда идти.

Победа была полной. Перебитые легионы эльфов остались лежать на северном склоне долины, несколько десятков были взяты в плен, спаслось чуть меньше двух легионов.

Победители ходили среди тел, отыскивая еще живых и добивая, если раны были серьезны. Тех эльфов, которые могли выжить без особой медицинской помощи, раздевали до исподнего и волокли к остальным пленным. Трупы обирали до нитки. Со своими мертвецами поступали аналогично, но их складывали ровными рядами для похорон. По вере орков, каждый приходит в мир нагим и босым и на тот свет не должен брать ничего. Поэтому мертвецы все были нагишом. Павших эльфов не хоронили – стервятникам тоже надо что-то есть.

Рыть могилы заставили пленных эльфов – тех, кто был достаточно здоров. Они оборачивались на лорда Гандивэра, который проходил мимо в сопровождении генерала аш-Гарбажа, и на их лицах вспыхивали самые разные чувства – надежда, негодование, ненависть, презрение, зависть. Тот не смотрел в сторону бывших соотечественников, делая вид, что увлечен беседой с генералом. Им обоим предстояла встреча с Верховным Паладайном, и оба связывали с этой встречей слишком много, чтобы отвлекаться по пустякам.

Отчаянный женский крик донесся откуда-то из-за камней. Потом полыхнула вспышка магии.

– Стойте! – Лорд Гандивэр сорвался с места, расталкивая попавшихся на пути орков.– Все назад!

Но те и так пятились от огненной стены, вставшей у них на пути. Несколько смельчаков, оказавшихся в первых рядах, скорчились на земле, превратившись в обугленные трупы. В троих из них жизнь еще теплилась, и они с воем катались по земле, пытаясь сбить пламя.

Прижавшись к камню, стояла Видящая. Балахон на ней местами был порван, местами обожжен и выпачкан в земле и крови. Шапочку она потеряла, и светлые волосы растрепались, придавая ей вкупе с горящими глазами и перекошенным лицом демонический вид. Она повела посохом из стороны в сторону, предупреждая все попытки подойти ближе.

– Все назад,– негромко продублировал приказ лорда Гандивэра генерал, и орки повиновались. Тот легким движением сбросил с плеч меховой плащ и размял пальцы. На указательном блеснуло кольцо с красным камнем. Видящая так и впилась в него взглядом:

– Ты?

– Как видишь!

Он сделал быстрый пасс. Камень вспыхнул и выстрелил искрой.

Видящая ответила ему взмахом посоха. Огненная дуга прочертила воздух, чтобы поразить перебежчика, но тот успел выкрикнуть несколько слов, и удар не достиг цели. Более того, отразившись от невидимого щита, дуга вернулась назад. Посох Видящей вздрогнул, как живой, и треснул вдоль от наконечника до основания.

– Ты маг? – поразилась она.

– Я полукровка,– довольно оскалился тот.– Сдавайся по-хорошему, Видящая, и тогда тебе сохранят жизнь и честь.

– Жизнь и честь? Только и всего? – скривилась она. Посох больше не годился для боя, но у нее в запасе было еще кое-что.

– Ты хочешь торговаться?

Видящая бросила взгляд на второй камень, стоявший вплотную к первому. Между ними оставалась достаточная щель, чтобы там мог кто-то спрятаться.

– И жизнь того, кого ты защищаешь,– догадался лорд Гандивэр.

– Лучше умереть! – вздернула та подбородок. Одна рука ее еще держала посох наперевес, но вторая уже скользнула в складки одежды.

Лорд заметил этот жест. Всего одно слово, всего один бросок – словно пытался щепотью выхватить что-то из воздуха – и Видящая скорчилась, хватаясь за бок. Короткий метательный стилет выпал из ослабевших пальцев.

– Так нечестно,– прохрипела она.

– Мы на войне, госпожа,– холодно возразил лорд Гандивэр.– Сдайтесь по-хорошему, иначе будет по-плохому!

Но волшебница не собиралась сдаваться. Отбросив бесполезный посох, она вскинула руки вверх, разводя их в стороны, и негромко запела. Маг-полукровка еле успел повторить ее жест, но ответил гробовым молчанием. Орки шарахнулись в стороны, чтобы не мешать магической дуэли, которая разгоралась все сильнее. Волны слепящего света и жара сменяли друг друга, потрескивали камни, воздух стал разреженным, а земля, казалось, начала дрожать под ногами. Из-за вспышек света мало что можно было увидеть, да и услышать – тоже. Ибо волшебница бормотала все быстрее и неразборчивее, а лорд Гандивэр ограничивался короткими фразами, больше похожими на выкрики.

А потом все как-то быстро стихло. Последний раз взвился в небо смерч, похожий на праздничную шутиху, рассыпался снопом разноцветных искр, и послышался вопль, в котором смешались усталость, гнев и страх.

Орки – те, кто не ретировался подальше от места сражения,– потихоньку подняли головы. Их окликнул усталый голос мага-полукровки:

– Все кончено. Взять ее!

Видящая еще держалась на ногах – да и то потому, что позади находился камень, который не давал ей упасть. Глаза ее были закрыты, руки дрожали. Лицо было мокрым от пота и раскраснелось. Несколько разряженных амулетов валялись в пыли у ее ног. Орки опасливо приблизились и прикоснулись к волшебнице.

Она рванулась с усталостью замученной жертвы, но к этому оркам было не привыкать. Чем больше она сопротивлялась, тем увереннее становились их действия. Они заломили Видящей руки назад, сунули в рот кляп, сделанный из оторванной полосы ее балахона, а второй полосой замотали глаза – по их мнению, настоящий маг способен навести порчу, просто посмотрев на свою жертву.

– Увести.– Лорд Гандивэр шумно перевел дух. Он выглядел не лучшим образом, ему было даже более жарко, чем его сопернице.– Она занимает довольно высокий пост в своем Ордене и может представлять некоторую ценность… И обыскать! Все, что найдете, кроме одежды, все принесите мне. У этой ведьмы могут остаться неиспользованные амулеты!..

Орки мгновенно зашарили руками по телу светловолосой пленницы. Те, кто стоял в стороне, подбадривали их шуточками – дескать, давайте смелее, когда еще доведется полапать эльфийскую женщину! Пленница терпела молча, не шевелясь. Но вздрогнула и сделала попытку освободиться, когда услышала голос лорда Гандивэра.

– А ну-ка, посмотрим, кто тут у нас? – вслух подумал тот, шагнув к щели между камнями.

Навстречу ему мигом выдвинулся кончик меча, горевший голубым светом. Он чуть подрагивал, но в умелых руках это было грозное оружие.

Лорд Гандивэр проворно выхватил свой меч и обменялся с невидимым противником несколькими короткими и пустыми ударами. А потом проворно нагнулся, подхватил в горсть выпавшие у волшебницы амулеты, быстро выкрикнул короткое заклинание и швырнул их в расщелину.

Блеснула вспышка. А потом к его ногам упало тело. Оглушенный все еще сжимал меч. Силы разряженных амулетов не хватало для того, чтобы парализовать его надолго, он уже зашевелился, пытаясь встать на ноги, но лорд Гандивэр пинком перевернул его лицом вверх и ловким ударом сапога выбил меч из руки.

– Вы только посмотрите, кого я нашел! – воскликнул предатель и, наступив на грудь поверженному, приставил к его горлу меч.– Генерал, соблаговолите послать гонца к Верховному Паладайну! Мы захватили самого Наместника Изумрудного Острова, великолепного лорда Шандиара!

ГЛАВА 8

Верховный Паладайн и по совместительству император орков был счастлив и пребывал в этом настроении вплоть до возвращения в Цитадель. Единственное крупное сражение с эльфами завершилось победой. Теперь следовало ковать железо, пока горячо, пока остальные Наместники не опомнились и не атаковали границы новой империи. Еще на марше он объявил мобилизацию и возвращался в Цитадель исключительно для того, чтобы возглавить новую армию и вести ее на светловолосых.

Еще с полдороги он послал весть наложнице, чтобы та встретила его и порадовала вестью о наступлении беременности. Но когда он переступил порог женской половины своих владений, навстречу ему уже спешила его дочь. Она была в шаманском одеянии до пят, расшитом ракушками, перьями и шкурками зверьков. Лицо ее было разрисовано ритуальными рунами, в волосы были заплетены шкуры змей. Верховный Паладайн с трудом узнал девушку.

– Мой отец и господин! – воскликнула та, подбегая.– Наконец-то! Ты должен это узнать!

– Ты принесла мне радостную весть, дочь моя? – Верховный Паладайн почувствовал, что почти гордится шаманкой.

– Я узнала, кто будет отцом того младенца! – выпалила та.– Я довела до конца гадание, которому ты был свидетелем!

Верховный Паладайн оглянулся на своих приближенных. О гадании никто не знал, кроме него и дочери, и он почему-то не хотел, чтобы узнали. Но молодая шаманка не задавалась подобными вопросами. Она сияла.

– Его отцом будет Хаук! – выпалила она, сверкая глазами.– Мой жених! Хаук аш-Гарбаж!

Среди свиты возникла заминка – знатные орки оборачивались на генерала аш-Гарбажа, о чьем сыне только что упомянули.

– Что? – Верховный встряхнул дочь за плечи.– Ты не ошиблась?

– Нет! Я ясно видела его лицо во время транса! Он стоял так близко… Отец,– всплеснула руками молодая шаманка,– ты должен позволить нам пожениться! Хаук мой жених, ты же знаешь! И ты сам обещал ему меня в жены! А теперь выходит, что ты должен это сделать…

Верховный Паладайн хмурился, слушая болтовню дочери. Действительно, в позапрошлом году, когда новая кампания против светловолосых набрала обороты, он заметил, что молодой капитан Хаук аш-Гарбаж зачастил в Цитадель с донесениями с фронта. Иногда вести были ошеломляющие, а иногда – совсем пустяковые. Верховный Паладайн заподозрил неладное и однажды застал Хаука наедине со своей дочерью. Нет, ничего предосудительного они не делали, но сам факт, что какой-то капитан, пусть и знатного рода, осмеливается заигрывать с дочерью императора, возмутил Верховного Паладайна. Тем более что девушке не было и тридцати лет – по меркам орков она была подростком, да и сам Хаук был молод для чина капитана. Извиняло его то, что он действительно был из очень старинного и древнего рода, да и капитанские нашивки получил вовсе не по протекции папы-генерала, а за личное мужество и несколько рискованных операций.

Как бы то ни было, Верховный Паладайн приказал молодым держаться друг от друга подальше, а вопрос о свадьбе оставил открытым до победы. Победа, в свете последнего сражения, уже маячила вдалеке, а тут еще и это пророчество…

Конечно, породниться с родом аш-Гарбажей было лестно, но это означало, что и власть потом перейдет к ним. А этого мечтавший о сыне-наследнике Верховный Паладайн допустить не мог. Поэтому он оставил без ответа слова дочери – лишь кивнул, показывая, что услышал и запомнил, и поскорее прошел к покоям наложницы. Чем скорее она забеременеет, тем лучше.


Ласкарирэль проснулась поздним утром от урчания желудка и какое-то время еще лежала, вспоминая свой сон.

После того как над ее памятью поработал слышащий шаман орков, видения, посещавшие ее, стали яснее. Так, она с легкостью нашла удобное ложе под корнями старого явора, выстланное прошлогодней листвой. Тут было мягко, сухо и достаточно тепло. Также не было проблем с водой – словно кто-то невидимый взял ее за руку и отвел в овраг, где из-под земли пробивался крошечный родничок. Нашла она и несколько съедобных кореньев из тех, которыми в свое время угощал эльфийку похитивший ее орк.

И вот теперь этот сон…


Во сне она рвалась куда-то, отчаянно спешила то ли на помощь, то ли просто чтобы успеть и встать рядом, пока не поздно. Чьи-то руки удерживали ее, она сбрасывала их, но чужие объятия становились все теснее. А тот, к кому она рвалась, был в опасности. Он не смотрел на нее, но ей почему-то было важно, чтобы он хотя бы на миг обратил на нее внимание. Она кричала, звала, выкрикивая чье-то незнакомое имя. Но никто так и не отозвался… Не смог.

Или не успел.

И вот теперь она пыталась вспомнить, где все это происходило, чьи руки удерживали ее и, самое главное, какое имя она пыталась прокричать.

Какое-то время девушка ломала над этим голову, но настойчивое урчание голодного желудка отвлекло ее. Пока не поест и не восстановит свои силы, она ничего не добьется – в монастыре послушниц, готовящихся стать Видящими, на несколько дней запирали без еды, заставляя девочек проверить, как долго они смогут обходиться без пищи и сохранять при этом магические силы. Для той, которая прежде была Ласкарирэлью, предел наступал на третьи сутки – и это при том, что воды она получала вволю и ей не приходилось долго бродить по скалам.

Вчера, оставшись одна и успокоившись, она побрела куда глаза глядят, бессознательно выбрав то же направление, что и похитивший ее орк,– просто потому, что в этих местах он был единственным живым существом, про которое она хоть что-то знала. Возвращаться в селение девушке не хотелось ни под каким видом. Какое-то время она, сама того не зная, двигалась строго по его следам, но потом сбилась с пути и с полудня блуждала по горам. Вечером ей, полумертвой от усталости и голода, удалось набрести на родничок в овраге. Возле него девушка отыскала кое-какие съедобные коренья и даже несколько кустиков с неизвестными ей, недозрелыми и травянистыми на вкус, но съедобными ягодами. Это помогло ей поддержать силы, но сейчас желудок снова требовал пищи.

Девушка тщательно обыскала растительность вокруг родничка, исползав склоны оврага вдоль и поперек, но нашла лишь еще один кустик с такими же незрелыми ягодами и всего один съедобный корешок. Он был такой маленький, что Видящая прошла бы мимо и не заметила его, если бы не споткнулась о камень как раз рядом. Всего этого ей хватило лишь, чтобы унять тупую резь в желудке, но с исчезновением голода вернулось ощущение силы.

Она снова почувствовала себя волшебницей. На четвереньках выбралась из оврага, уселась поудобнее, приняв одну из поз для медитации, которым их обучали в монастыре, и приготовилась слушать . У каждого вида живых существ есть свои, особенные излучения мозга, называемые эманациями. По ним знающий может легко понять, есть ли поблизости живые существа и кто это – эльф, орк, человек, гоблин, огр [2], подземник или вовсе животное. Спутать их невозможно. Что до полукровок, то они могут по желанию подстраиваться под одного из родителей, но, как правило, каждый полукровка обладает эманациями настолько индивидуальными, что спутать одного полукровку с другим также трудно, как спутать огра с эльфом или гнома с человеком.

Девушка зажмурилась до рези в глазах и попыталась услышать, что творится вокруг. К ее огромному сожалению, поблизости не было никаких следов разумных существ – разве что глубоко под землей улавливались слабые отголоски мыслей цвергов. Но эти существа очень редко показываются на поверхности, выходя наружу только в безлунные ночи. Достучаться до них было практически невозможно – толстый слой камня приглушал все попытки…

Хотя нет! Впрочем… Где-то на востоке она внезапно уловила эманации огромного количества эльфов. Ей понадобилось несколько минут, чтобы поверить в такую удачу. Эльфы – здесь и так много! Несомненно, это легионы Наместника Изумрудного Острова, великолепного лорда Шандиара. Они же хотели прорваться в глубь орочьих земель, выполняя план покойной Наместницы Ллиндарели. Видящая тогда еще предсказала, что они могут совершить ошибку… И, кажется, они намерены это сделать!

Она должна их предупредить! Пока не поздно! Правда, они слишком далеко, но какое это имеет значение! Здесь эльфы, и она вернется к сородичам!

Девушка вскочила и со всех ног бросилась в ту сторону.

Напряженные мысли и чувства подсказали ей, что она двигается в правильном направлении. Она бежала, потом брела, потом ковыляла, потом ползла, пока хватало сил.

На второй день ближе к вечеру уровень эманаций резко пошел вверх, словно эльфы одновременно испытали какое-то огромное потрясение или сильные эмоции, а потом пошел на спад, пока за два часа до заката не прекратился совсем. Но Ласкарирэль выдохлась значительно раньше. В тот час, когда вместе с закатом истаяли зовущие ее эманации, она лежала на камнях, совершенно обессилев.

Ночь принесла с собой холод. Наутро на камнях выпала роса, которую девушка слизала языком. Все тело ее болело от усталости, локти и колени были изодраны в кровь, голова кружилась. Но мысли сквозь туман просачивались совершенно ясные – совсем близко сородичи и спасение. Она должна дойти, во что бы то ни стало должна, иначе она так и умрет на этих камнях.

Ласкарирэль поползла вперед. Сил, чтобы идти, у нее уже не оставалось, но она упорно цеплялась за камни и кустики камнеломки, карабкаясь вверх по склону. Стоит ей перевалить через хребет, и она увидит своих. Правда, возможно, там их и нет – легионеры разбили лагерь, переночевали и утром двинулись дальше. Но она сможет покопаться в углях кострищ – вдруг да отыщется что-то съестное. Тогда ей легче будет продолжать путь.

Девушка ползла, не чувствуя странного запаха, который вставал ей навстречу. Впрочем, носом она и не могла его учуять, а сила сейчас покинула молодую волшебницу, полумертвую от усталости.

От заливавшего глаза пота, упавших на лицо волос и слез, ничего не видя вокруг, она все-таки смогла перевалить через горный хребет, но когда стала спускаться, уставшие руки и ноги отказались ей служить, и девушка кубарем покатилась вниз. Падая, она ударилась обо что-то и ненадолго потеряла сознание.

А когда пришла в себя и приподнялась, осматриваясь, ужас пробрал ее до костей и на миг пробудил все чувства и мысли. Она даже смогла вскочить и отступить на несколько шагов, уперевшись спиной в какой-то камень.

Склон представлял собой поле боя. Битва, должно быть, произошла только вчера – разбросанные там и сям обнаженные тела эльфов еще не начали гнить. Но вокруг шныряли мелкие зверьки-трупоеды, а на камнях и ветках нескольких кедрачей сидели вороны и грифы. Падальщики взлетали с трупов, спугнутые появлением живого существа, но потом возвращались к прерванному занятию.

Склон ущелья был усыпан телами павших. Пронзенные стрелами, разрубленные топорами и мечами, трупы эльфов были повсюду. Тел их противников не нашлось ни одного, но девушка и не искала. Она была слишком поражена и подавлена увиденным. Все ее надежды рухнули, обратились в прах. Она была единственным разумным существом и – более того! – единственным живым эльфом на многие лиги вокруг. А это значило, что шансов на спасение у нее нет. Как нет и сил, чтобы идти дальше.

Издав отчаянный крик, Ласкарирэль рухнула на камни, теряя сознание.


А очнулась она от того, что ее довольно непочтительно и больно тыкали чем-то острым в бок.

Девушка невольно вздрогнула и вскрикнула, когда кончик чего-то острого проткнул ее кожу, и почти сразу над нею раздался пронзительный визг. Затем кто-то отчаянно залопотал и тут же вокруг застучали маленькие ножки. Сразу двое или трое неизвестных существ заговорили разом, перебивая друг друга и явно зовя остальных.

Ласкарирэль открыла глаза и пошевелилась, приподнимаясь на локте. Уже одно то, что здесь есть разумные существа, придало ей сил. А то, что наречие этих существ оказалось знакомым, и вовсе стоило того.

Спускался вечер, и низ ущелья был залит сизым полумраком, но тут, на склоне, еще было достаточно светло. Последние лучи уходящего солнца освещали все ту же безрадостную картину побоища, но теперь между трупами двигались и двуногие обитатели этой местности. Лохматые карлики, закутанные в шкуры крыс и шакалов, вооруженные копьями и кривыми ножами, суетились среди трупов, с отвратительной деловитостью срезая с них куски мяса и заворачивая в сшитые из тех же шкур мешки. Несколько крупных серебристо-серых зверей, таких же лохматых, как их хозяева, терпеливо стояли, ожидая, пока их навьючат страшным грузом. Именно по этим зверям Ласкарирэль и опознала дворхов.

Горные карлики обитали в пещерах, ютясь там, где не станет жить ни одно живое существо. Они питались всем, что попадется под руку, не брезгуя и телами погибших сородичей. Каннибализм для них был обычным явлением. Своей цивилизации у полудиких дворхов не было. Они практически не умели обрабатывать металлы и пользовались только камнями, которые шлифовали с поразительной ловкостью. Их копья и ножи были каменными, но отточенными до остроты стальных клинков. Единственными существами, которых они приручили и использовали в своих целях, были белые пещерные волки. Дворхи ездили на этих зверях, цедили их молоко для своих детей, пряли их шерсть, а из шкур умерших зверей шили одежду. В то же время они, как и все дикари, охотно вступали в контакт с цивилизованными народами, но лишь для того, чтобы использовать исследователей в качестве источника мяса, а их вещи забирали и находили им применение в нехитром хозяйстве. Гномы отлавливали молодых дворхов и приручали их, используя в качестве рабов на тяжелых работах. И единственными разумными существами, с которыми дворхи поддерживали хоть какую-то видимость нормальных отношений, были пресловутые орки. Именно из-за их «дружбы» с орками послушницам-Видящим и рассказывали об этих существах. И даже заставляли учить их грубое примитивное наречие.

И сейчас Ласкарирэль слушала и понимала, о чем лепечут эти любители падали.

– Она живая! Живая! – выкрикивали дворхи, прыгая вокруг нее.– Свежее мясо! Сладкое мясо! Хорошее мясо!

– Прочь! Уйдите! Оставьте меня! Пошли вон! – закричала она, когда дворхи, побросав падаль, стали сжимать вокруг нее кольцо.

– Говорящее мясо! – Карлики приостановились. В их примитивных мозгах это не укладывалось. Ведь, кроме орков, с ними практически никто не разговаривал. Они просто не знали, что остальные живые существа (кроме диких зверей и волков, разумеется!) как-то общаются между собой.

– Это говорящее мясо!

Дворхи больше не пытались проткнуть ее копьями, но собрались вокруг эльфийки, сомкнув кольцо. Подошедшие последними вели на поводках пещерных волков. При одном взгляде на морды этих зверей, испачканные в крови, девушке стало дурно. Пока их нагружали, волки подкреплялись мясом ее погибших сородичей.

– Э,– самый сообразительный дворх принялся толкать остальных,– этот такой же, как эти! – Он указал на разбросанные повсюду тела.– Он из них!

Это заявление было встречено бурей эмоций. Кто-то приволок отрубленную голову эльфа, и все стали сравнивать их между собой. Ласкарирэли вновь сделалось дурно. Когда голову эльфа сунули ей буквально под нос, она отвернулась, и ее стошнило, но из пустого желудка вылилось только немного желчи, оставив едкий привкус во рту.

– Он такой же! – сравнив, заверещали дворхи.– Он один из них! Надо взять его с собой! Будет запас свежего мяса!

– Нет! – сообразив, чем ей это грозит, встрепенулась Ласкарирэль.– Нет!

Но в головах у дворхов могла поместиться только одна мысль. Карлики заверещали и скопом бросились на нее.

Девушка отбивалась, как могла. Она пихалась, толкалась, уворачивалась, но карликов было слишком много. Они повалили ее и, пока одни сидели на пленнице, другие ловко скрутили ей руки и набросили на шею ременную петлю. Петлю двумя концами привязали к двум пещерным волкам, после чего тычками копий поставили «добычу» на ноги.

– Пошел! Пошел!

Пещерные волки косились на нее с совершенно разумным видом. «Только попробуй заупрямиться,– казалось, говорили их янтарные глаза.– И мы покажем тебе, кто здесь главный!»

Держась за шерсть, дворхи вели зверей по склону, те тянули девушку за собой, а сзади спешило еще несколько карликов, подталкивающих ее в спину и ягодицы копьями. Еще четверо волков, груженных мясом, шагали рядом. Подле них ковыляли их хозяева – некоторые наравне со зверями тащили мешки с мясом.

К счастью, идти оказалось недалеко – перейдя ущелье, дворхи быстро нашли тропинку, которая привела их ко входу в пещеру. Пленницу поставили на колени – только так она могла пробраться в низкий вход. Рук ей так и не развязали, так что девушка несколько раз упала и здорово разбила колени о камни.

Только в пещере с нее сняли поводки, которыми тут же опутали ноги так, что девушка не могла пошевелиться. После чего живую добычу бросили в угол, в примитивный загон, сплетенный из прутьев. Судя по остаткам помета и небольшому количеству высохшей травы, какое-то время назад тут содержались пойманные животные. Скорее всего, горные козы.

В пещере на полу горело несколько костров, вокруг которых сейчас сосредоточилась жизнь племени. Остававшиеся дома женщины и дети окружили охотников и наперебой радовались богатой добыче. Освобожденные от поклажи волки разбрелись по пещере. Два зверя устроились подле загона, сверкая в полутьме янтарными глазами. Стоило пленнице пошевелиться, как звери принимались глухо рычать.

Тем временем восторги дворхов чуть поутихли, и племя принялось готовить трапезу. Костры разожгли посильнее, и вскоре пещеру заполнил сладковатый запах жареного мяса. Женщины тем временем резали остальное мясо на кусочки и спешили выложить их на камнях возле входа в пещеру, чтобы оно провялилось для лучшей сохранности. Но примерно треть добычи уже сегодня исчезнет в желудках соплеменников. Подростки уже нацелились таскать куски, и занятые готовкой женщины гоняли их от костров.

Наконец мясо было готово, и племя сгрудилось возле огня, с жадностью поглощая пищу. То и дело вспыхивали драки и ссоры из-за лучших кусков.

Ласкарирэль лежала с закрытыми глазами. Если бы могла, она бы зажала уши, чтобы не слышать их визгливых воплей. Ей было страшно и жутко. Сейчас она чуть ли не с нежностью вспоминала похитившего ее орка – по крайней мере, он не собирался ее есть. А что до изнасилования, то последние события напрочь стерли все впечатления от того случая, словно это произошло не с нею.

Рядом что-то задвигалось, и девушка вздрогнула, когда ее окликнули.

– Открой рот! – приказал дворх.– Ешь.

Ласкарирэль распахнула глаза. Карлик через прутья загона протягивал ей на палочке кусок жареного мяса. Кусок эльфийского мяса! Ей! Эльфийке! Пленницу снова затошнило.

– Ешь,– повторил дворх и ткнул мясом ей в лицо. Девушка отворачивалась, но он был настойчив и продолжал тыкать куском до тех пор, пока тот не соскользнул с палки, упав на земляной пол. Острый кончик палки оцарапал пленнице щеку. Плюнув с досады, карлик что-то проворчал и ушел к соплеменникам.

Постепенно насытившиеся дворхи стали устраиваться на ночлег. Костры пригасили, большинство женщин и детей убрались в глубь пещеры, где устроились вперемешку с волками. У порога осталось всего два волка и несколько мужчин. Сбившись в кружок, дворхи о чем-то негромко переговаривались, но то один, то другой тут и там принимались клевать носами, и вскоре ни одного бодрствующего карлика не осталось. И лишь волки не дремали, поблескивая в темноте янтарными зрачками.

Ласкарирэли не спалось, и причиной тому был не только страх за свою жизнь. Кусок жареного мяса упал совсем близко от ее лица и дразнил сладковатым ароматом. Уже несколько дней она не ела досыта и теперь просто сходила с ума от его запаха. Только одно удерживало ее – это было мясо эльфа . Она не должна есть мясо сородичей. Так поступают только дикари… Но как же хочется есть!

Не выдержав, девушка наклонилась и схватила мясо зубами.


Следующие несколько дней она прожила в каком-то оцепенении, наполненном страхом и ожиданием конца.

Дворхи жили своей жизнью. Мужчины племени еще дважды отправлялись в ущелье за мясом. На второй день они принесли его совсем мало – на жаре оно быстро портилось, да и падальщики знали свое дело. Как бы то ни было, но у племени образовался солидный запас – они даже дважды в день кормили свою пленницу и сделали ей небольшие послабления. Теперь она могла кое-как двигаться в загоне, переползая из угла, где спала, в то место, где была устроена уборная. Еще несколько дней племя благодушествовало, наслаждаясь запасами. Потом, когда они закончатся, мужчины вместе с пещерными волками пойдут на охоту. Если она будет удачной, все начнется сначала. А если нет – дойдет черед и до нее.

На третий день запасы мяса еще не подошли к концу, но их уже оставалось мало. В глубине пещеры послышались странные звуки: усиленные и искаженные эхом топот и рокот.

Дворхи засуетились. Матери согнали детей в кучу, прикрыв шкурами и камнями, мужчины вместе с волками сгрудились, выставив наперевес копья. Если не считать негромкого бормотания приготовившихся к обороне мужчин, все происходило в полной тишине. И только пленница осталась безучастной – вряд ли произойдет нечто, что изменит ее судьбу.

Топот и шорох усилились, и в пещеру вступили трое орков. Они пришли откуда-то из земных недр – очевидно, пещера сообщалась с их подземными жилищами какой-то норой. Узнав их, дворхи радостно залопотали, опуская копья, а любопытные дети высунули мордашки из-за сооруженной матерями баррикады.

Двое орков тащили мешки, содержимое которых тут же вывалили перед возбужденными дворхами. Те засуетились, притаскивая остро отточенные камни, и начался торг. Орки меняли иглы, куски выделанной кожи, остатки ременной упряжи и прочий ненужный хлам на великолепной работы каменные лезвия. В числе того, что предназначалось для обмена, попалось даже несколько обработанных камней…

Внезапно пленница встрепенулась – один из камней откатился в сторону и заблистал при свете костра отполированными гранями. Не узнать его было нельзя – это был один из амулетов, которыми пользовались Видящие! Один был у нее, но похитивший ее орк в первый же день побросал все эти побрякушки на берегу реки. И вот еще один. Но это могло означать, что еще какая-то Видящая попала в плен к этим тварям!

Девушка вскрикнула, не сдержавшись, и ее возглас услышали. Орки-торговцы вытянули шеи, а третий, стоявший над ними с дубиной наперевес, шагнул к загону.

– Братцы! – воскликнул он.– Смотрите! Тут еще одна светловолосая!

Перегнувшись через ограду, он за волосы заставил девушку выпрямиться. Его приятели радостно заухмылялись, толкая друг друга локтями.

– Ничего себе штучка! – Державший девушку орк не смог отказать себе в удовольствии и провел рукой по ее груди. Пленница попыталась отстраниться и оттолкнула тянущиеся к ней лапы. Рука тотчас разжалась, позволив ей упасть обратно на подстилку. Но, оказывается, все только начиналось.

– Эй, вы! Мелкота! – Орк повернулся к дворхам.– По приказу Верховного Паладайна все светловолосые ведьмы должны отправляться в Цитадель. Так что мы забираем ее!

– Нет! Нет! – заволновались те.– Он наш! Наш! Обмен! Только обмен!

– Хорошо.– Орк широким жестом указал на вываленное из мешков «добро». – Все это – за нее!

– Мясо! Только мясо! Зверя на зверя! – закричали дворхи, тыча в орков копьями.

– Хорошо. Будет вам зверь!

Орк перехватил поудобнее дубину, кивнул своим приятелям, и все втроем – не забыв, впрочем, убрать в мешки не обменянные вещи, затопали к выходу из пещеры.

Их не было довольно долго – девушка успела порадоваться неожиданному спасению, впасть в отчаяние и снова оцепенеть от страха. Но орки вернулись. Все трое несли на плечах молодых горных козлов. У животных были сломаны передние ноги, чтобы они не могли убежать.

– Мясо в обмен на светловолосую,– указали на нее.

Дворхи осмотрели испуганно блеющую добычу и остались довольны.

И снова ей пришлось пуститься в путь. Снова она была пленницей. Снова ее тянули на поводке, снова ее судьба висела на волоске. Девушка устала бояться. Она просто покорно переставляла ноги, стараясь не споткнуться о камни, которые валялись там и тут.

Подземный коридор тянулся, извиваясь, в толще горы. Он то расширялся, то сужался так, что приходилось продвигаться только боком, то поднимался, то понижался. Десяток шагов пришлось пройти в ледяной воде подземного озера. Свет факелов выхватывал из темноты местных обитателей – летучих мышей, слизняков, пауков, мокриц и прочую беспозвоночную живность. Сперва девушка вздрагивала от страха и отвращения, но потом привыкла.

Орки устроили привал, выбрав местечко поровнее и посуше. Из второго мешка – первый со всем содержимым так и остался у дворхов,– вытащили хлеб, куски вяленого мяса и оплетенную бутыль с водой. Все это было честно поделено на четыре части.

– Ешь,– один из орков протянул пленнице кусок хлеба. Девушка жадно схватила угощение, так и впившись зубами в хлеб. Как давно она не ела нормальной пищи! В бутыли, правда, вместо воды оказалось вино, но и это было подарком судьбы. Орки снисходительно наблюдали, как она ест и пьет.

– Ты поела? – обратился наконец один к ней.

– Да. Спасибо.– Девушка вытерла рот тыльной стороной руки.

– Тогда ложись и раздвигай ножки, красавица! Кто будет первым, парни?

Орки сгрудились, толкая друг друга локтями.

– Давайте кинем жребий! – предложил один из них.

– Точно! А ты, красавица, пока готовься! Или хочешь сама сделать выбор?

Неизвестно, что произошло в этот миг в душе пленницы. Возможно, она просто устала бояться и дрожать за свою судьбу. В конце концов, идет война, а на войне всегда насилуют женщин. Но когда орки в очередной раз надвинулись на нее, девушка мгновенно выпрямилась, упираясь спиной в стену, и выбросила вперед связанные руки в отвращающем жесте. На память сами собой пришли слова, сказанные когда-то ее похитителем:

– Стоять, простолюдины! Только знатный достоин того, чтобы излить в меня свое семя!

Как ни странно, но это остановило ее новых хозяев. Они переглянулись и полезли чесать затылки.

– А не врешь? – наконец поинтересовался один.

Девушка ответила ему гневным взглядом.

– Хорошо,– помедлив, произнес орк.– Мы доставим тебя к тем, кто достоин твоих прелестей. Но если окажется, что ты нас обманула, достанем из-под земли! Пошла!

Ей указали путь, и девушка зашагала по подземному коридору, стараясь высоко держать голову и не думать о том, что будет в конце пути.

ГЛАВА 9

Через посты он прошел беспрепятственно – достаточно было ритуальных шрамов на груди и плечах, чтобы стражники – простые орки – не стали задавать лишних вопросов. Наоборот, они сами были готовы рассказать последние новости, о которых вторые сутки судачила вся Цитадель. Так Хаук узнал о победе в Ущелье Дворхов, о том, что в плен взят эльфийский военачальник и одна из светловолосых ведьм. Поведали о триумфальном возвращении Верховного Паладайна. Он в те дни стал почти божеством – дескать, без него армия отступала, едва не дойдя до сердца гор, а стоило ему появиться, начала одерживать победу за победой. Срочно шла мобилизация – новая армия должна была нанести Радужному Архипелагу сокрушительный удар, пока светловолосые не оправились от поражения. Желающих служить под началом Верховного Паладайна, который объявил, что не станет отсиживаться в Цитадели, а сам поведет свои войска, как было двадцать лет назад, набралось более чем достаточно. Так что новый поход должен был начаться со дня на день – как только будет готово достаточное количество оружия и доспехов. Отставшие, а также добровольцы из соседних городов-пещер должны присоединиться к армии на марше.

Это была действительно хорошая новость, и Хаук поспешил к отцу.

Генерала Эрдана аш-Гарбажа он нашел в просторной пещере, где тот надзирал за муштрой новичков. Выросшие в военное время, орки были в большинстве своем хорошими солдатами. Они, правда, не все умели ходить в ногу, но это с лихвой компенсировалось старанием и сметкой.

Генералу доложили о приходе сына, но он не оставил своего поста – лишь приказал, чтобы капитана Хаука проводили к нему. Он стоял на небольшом каменном козырьке, прилепившемся к стене пещеры на высоте в три локтя вместе с двумя другими капитанами, чтобы лучше видеть, как проходят занятия. Адъютант протянул капитану Хауку руку, помогая забраться наверх. Остальные тут же расступились, чтобы не мешать встрече отца и сына – зная взрывной характер обоих, а также о том, что младший аш-Гарбаж отсутствовал в полку до последнего момента, можно было предположить, что сия встреча закончится как угодно – вплоть до взаимных оскорблений и мордобоя.

– Тебя долго не было,– вместо приветствия сказал генерал, мельком бросив взгляд на сына.– Что случилось?

– Непредвиденное обстоятельство,– поджал тот губы.

– Светловолосая? Лорд Гандивэр рассказал, что произошло в лагере.

– Он здесь?

– Да. Присоединился в Ущелье Дворхов. Он рассказал много интересного… Это из-за этих баек ты собирался рискнуть своей жизнью и свободой?

Хаук отвернулся и стал смотреть на марширующих новобранцев. Те старательно топали ногами и, проходя мимо командиров, таращили глаза так, что, если бы исход кампании зависел от этого, орки давно бы выиграли войну.

– Я узнал кое-что еще,– помолчав, ответил он.– Там была одна светловолосая ведьма…

– Знаю. Хорошая идея – воспользоваться заложницей для того, чтобы сбежать. Надеюсь, ты избавился от нее?

– Хм… Не совсем.

Генерал быстро взглянул на сына:

– Не хочешь же ты сказать, что приволок светловолосую ведьму с собой?

– Она не ведьма! – вырвалось у Хаука прежде, чем он понял, каким тоном это было сказано.– Она шаманка. Она лечила меня.

– Но потом-то ты ее ликвидировал?

Хаук отвернулся.

– Я отпустил ее,– помолчав, сказал он.

– Что? – Генерал за плечо развернул сына к себе.– Ты хочешь сказать, что подарил жизнь одной из этих ведьм? Ты пощадил врага ? На войне?

Он коротко размахнулся и хлестко ударил сына по щеке. Тот не сделал попыток увернуться и молча ждал второго удара. Родители были вольны в своих детях – по крайней мере, до тех пор, пока те сами не станут родителями.

– Мне пришлось это сделать,– признался он.

– Почему? – Генерал еле сдерживал себя – да и то потому, что рядом были подчиненные.– Как ты посмел?

«Можно солгать кому угодно – детям, братьям, друзьям… Даже начальству. Но родителям лгать нельзя. Никогда! Ни за что!» – Эту истину каждый орк впитал с молоком матери. И Хаук взглянул отцу в глаза.

– Я излил в нее семя,– сказал он.

И почти сразу получил давно ожидаемый новый удар.

– Как ты посмел? – взвыл Эрдан аш-Гарбаж.– Как ты мог? Ты что, влюбился в светловолосую ведьму?

– Она не ведьма! – с нажимом проревел Хаук, сжимая кулаки. Он сдерживался изо всех сил, но знаменитый темперамент аш-Гарбажей давал о себе знать. Мужчины этого рода слишком часто давали волю кулакам по поводу и без повода, так что это стало притчей во языцех. И сейчас Хаук чувствовал острое желание ответить отцу тем же. Тем более что аналогичной дракой сопровождался его разведывательный поход.

– Она не ведьма! – повторил он.– И я не мог поступить иначе! Ты знаешь, что такое родовая честь! В селении, где в нее смотрел шаман, одна простолюдинка дала мне приворотного зелья. Я должен был разрядиться. А эта светловолосая оказалась знатного рода. Она подходила как нельзя кстати. Но если бы я держал ее возле себя, пока не появятся признаки беременности, я бы потом не смог ее убить! Тогда бы и произошло то, в чем ты хочешь меня обвинить!

Он был в ярости, но именно поэтому генерал выслушал сына до конца.

– Кроме того,– уже спокойнее продолжал тот,– от нее я узнал кое-что. Шаман в селении, который смотрел в нее, обнаружил интересную вещь… Оказывается, эта светловолосая шаманка, когда была совсем девочкой, случайно подслушала разговор своих наставниц. Они выяснили немало интересного о Золотой Ветви. Именно одной из них, Видящей, принадлежит честь отыскать ее. Судьба сама приведет ее к Золотой Ветви! Только тогда они не знали, кто эта Видящая. Они заставили ее забыть об этом разговоре.

– Но мы не можем забывать о нем…

Генерал сжал плечо сына. Он был вспыльчив, но отходчив. Сведения, доставленные Хауком, были достойны того, чтобы сменить гнев на милость. Тем более что в Цитадели в качестве пленницы уже находилась одна Видящая. Как бы то ни было, но Верховный должен был знать новость.

– Заканчивайте без меня,– через плечо бросил он остальным офицерам и, придерживая сына за локоть, спустился с козырька.– Мы идем к Верховному Паладайну.

Адъютант отсалютовал и умчался вперед, чтобы предупредить того об аудиенции.


Верховный Паладайн был занят – пользуясь тем, что до начала похода есть еще несколько дней, он проводил время с наложницей. Девушка уже порядком устала от его домогательств, но он дал ей понять, что в случае рождения сына ей будет обеспечена райская жизнь, а посему она терпела и даже ухитрялась изображать страсть, хотя больше всего сейчас ей хотелось спать, есть и помыться – все в указанной последовательности.

Адъютант остановился за занавесью, отделявшей покои наложницы от общего коридора, и объявил о визите отца и сына аш-Гарбажей. Верховный, застигнутый в разгар соития, злобно прорычал что-то себе под нос, с неудовольствием чувствуя, как пропадает желание. Вечно эти аш-Гарбажи лезут не вовремя! Всего-то достоинства у них, что древнее происхождение да тяга к военному делу. Иначе их бы давно уже не было не то что в Цитадели, но и на свете – как и многих других, не столь полезных, а то и вовсе мешавших Верховному Паладайну в жизни.

– Подождут,– прорычал он, снова стискивая наложницу в объятиях и принимаясь мять и гладить ее тело. Та внутренне застонала, но стала отвечать на его ласки, понимая, что чем раньше ее повелитель доведет дело до конца, тем скорее даст ей отдохнуть.

– О милый! – ворковала она, закатывая глаза.– Ты великолепен! Ты ненасытен! Мой горный лев! Мастодонт! Монстр!.. Я хочу тебя! Иди же ко мне! Скорее! Зажги меня своим огнем… Пронзи меня… О, я таю! Я сгораю от желания…

Она изо всех сил шарила руками по потному телу своего любовника, мечтая только об одном – чтобы все это поскорее закончилось. Наложница по своему опыту знала, что если ему перечить и говорить, что устала – даже после суток почти непрерывного любовного экстаза,– он непременно решит, что у нее есть другой. Тогда ей не миновать сперва жестокой порки, а потом допроса с пристрастием. Когда-то на ее глазах Верховный Паладайн точно так же поступил с двумя другими девушками, назначенными ему в наложницы. Одну он отдал на потеху солдатам, другую обвенчал с тем, на кого она указала. Она же тогда получила просто легкую встряску – для острастки.

– О милый! Что же ты? Иди ко мне…

Неожиданно ее сильно толкнули так, что она кубарем откатилась в сторону. Причиной недовольства было то, что желание Верховного Паладайна, раз ослабев, так и не вернулось. Он злобно выругался.

– Милый,– наложница вытерла кровь с губы и поползла к нему на четвереньках,– зачем ты гневаешься на меня? Позволь мне помочь тебе! Я умею! Я знаю как… Одна старуха научила меня…

– Лучше бы она научила тебя, как поскорее забеременеть! – прорычал Верховный.– Я бьюсь с тобой четвертые сутки и все без толку!

– Подожди еще три недели! Может быть, я уже…

– Я не могу ждать так долго! Мне сейчас нужен наследник!

– Но я не…

– Молчи!

Отмахнувшись от наложницы, Верховный Паладайн стал одеваться. Девушка наблюдала за ним, стоя на краю ложа на четвереньках. Она не могла поверить своему счастью, неужели он уходит от нее? Неужели она отдохнет и перекусит?

Поправив меховую накидку и перевязи с оружием, Верховный подошел к наложнице и провел рукой по ее телу от шеи до живота, задержав руку внизу.

– Жди меня,– приказал он.– Чтобы к моему возвращению ты сгорала от желания, потому что я намерен продолжить!

– Повинуюсь, мой господин,– проворковала она, склоняя голову. И не поднимала ее, пока не услышала шорох опускающегося полога. Только тогда девушка позволила себе упасть на мятую постель и уже через две минуты крепко спала, ничего не видя и не слыша вокруг.

Выйдя от наложницы, Верховный Паладайн сразу заметил стоявших в отдалении аш-Гарбажей, но не стал к ним приближаться. Пусть видят, что их император не настроен на душевный разговор, и готовятся к трудностям. Исподтишка он наблюдал за капитаном Хауком. Тот являл собой вопиющее нарушение правил – из формы на нем уцелели только штаны и высокие сапоги, туго перетянутые ремешками. На голый торс была наброшена меховая безрукавка, грудь крест-накрест перечерчивали ремни перевязи с эльфийскими мечами. Несмотря на то что часть орков вовсю пользовалась трофейным оружием светловолосых, открыто носить их не дозволялось никому. Отец и сын стояли навытяжку, словно почетный караул. Рядом топтался адъютант генерала. Этот явно трусил, но предпочитал держаться в тени начальства, словно оно могло уберечь его от гнева Верховного Паладайна.

Выдержав паузу, он рыкнул, пристукнув кулаком по бедру:

– И долго вы будете там торчать? Вам что, делать нечего?

Отец и сын приблизились. Несмотря на то что по возрасту генерал аш-Гарбаж был намного старше, держался он так бодро, что Верховный Паладайн почувствовал нечто вроде зависти. К этому орку старость явно не спешит в гости. И у него есть сын! Сын, в котором судьба отказывает императору! Улегшееся было раздражение вспыхнуло с новой силой.

– Капитан,– обратился он к младшему аш-Гарбажу,– это что за самоуправство? По какому праву вы оставили свой пост? Что дало вам право рисковать своей жизнью и жизнями остальных?

– Мой Паладайн,– Хаук смотрел куда-то в район императорского уха,– я собирался провести разведку и заодно встретиться с нашим агентом в стане светловолосых.

– И что же должен был рассказать вам лорд Гандивэр?

Молодой орк моргнул. При всем своем самообладании он был удивлен.

– Да-да,– кивнул Верховный Паладайн,– лорд Гандивэр прекрасно обошелся без вашей помощи и посредничества. Он сам перешел на нашу сторону в битве в Ущелье Дворхов четыре дня назад. И уже сообщил сведения, которые вы намерены мне передать. Так что ваша информация устарела, и я не понимаю, что вы тут делаете.

– Мой Паладайн,– капитан опять смотрел куда-то в ухо собеседнику,– уверен, что эти сведения лорд Гандивэр сообщить вам не мог. Я получил их от одной Видящей, из числа светловолосых…

– Да? Не от той ли, которую вы задушили перед тем, как заняться с нею любовью?

Генерал с удивлением посмотрел на сына. Неужели тот ему солгал, когда сказал, что пощадил светловолосую ведьму?

– Нет,– последовал ответ.– Это была совсем другая девушка. Она приходилась погибшей двоюродной сестрой. В детстве она случайно стала обладателем важной тайны, касающейся Золотой Ветви. Было предсказание, что одна из Видящих найдет Золотую Ветвь. Сама судьба должна будет привести ее в нужное место. Орден Видящих хотел отыскать эту женщину и следить за нею, чтобы узнать, где находится Золотая Ветвь.

– Та-ак.– Верховный Паладайн обвел глазами коридор. Адъютант генерала, поняв, что он тут лишний и, скорее всего, кандидат на роль смертника, поспешил отступить в тень. Телохранители самого императора стояли слишком далеко. Они просто не смогли бы ничего услышать.– Так,– повторил он,– и кто же знает эту тайну, кроме вас?

– Наверняка сама Видящая вспомнила все, что касалось ее детства. И больше никто.

– Значит, уже четверо.– Верховный Паладайн посмотрел на генерала.– Это уже много.

Он произнес это таким тоном, что генерал бросил на сына косой взгляд. Он прекрасно понял мысль Верховного Паладайна – как минимум трое из четверых должны замолчать. И желательно навсегда.

– И это все, что вы хотели мне сообщить, капитан? – скривился Верховный.– Скажу откровенно – я разочарован. Вы отсутствовали в расположении вашей части, бросив своих подчиненных на произвол судьбы, несколько дней. Более того, вы рискнули своей жизнью, а в результате пострадали невинные жители. Надеюсь, вам известно о судьбе города Лавоша? Вы желали прославиться? Смерть нескольких сотен мирных жителей, в том числе женщин и детей,– вот цена вашей славы.

– Я знаю.– Хаук слегка опустил голову и взглянул на Верховного Паладайна исподлобья.– И признаю свою вину.

– Знаете,– внезапно сменил тему Верховный,– моя дочь Хайя не далее как несколько дней назад просила вас в мужья. Я почти дал свое согласие, но в свете последних событий переменил решение. Я намерен отдать вас под трибунал! Немедленно!

Он щелкнул пальцами, и телохранители тут же ожили и оказались справа и слева от императора. Адъютант генерала пересилил себя и придвинулся ближе к начальству, готовый в любой момент кинуться исполнять любой приказ. Но генерал аш-Гарбаж и бровью не повел. Трибунал – это было слишком серьезно…

– Я согласен,– услышал он голос своего сына.

– Тогда сдайте оружие, капи… Нет, до принятия решения – просто Хаук аш-Гарбаж.

Тот кивнул и молча снял с плеч перевязи с мечами. Поколебался немного и вручил их отцу. Потом расстался с боевым эльфийским луком и поясом, на котором висели ножи. Оставшись безоружен, он заложил руки за спину и повернулся к Верховному Паладайну спиной.

– Проводить,– кивнул тот своим телохранителям.– А вы, генерал,– это относилось к отцу, который во все глаза смотрел на сына,– распорядитесь, чтобы заседание трибунала было созвано как можно скорее. Я хочу покончить с этим делом до того, как мы выступим в новый поход.

Руки генерала были заняты оружием сына, поэтому он только кивнул и слегка прищелкнул каблуками. Верховный Паладайн направился в сторону, противоположную той, куда увели арестованного. Генерал остался в коридоре один. На глаза ему попался маявшийся от дурных предчувствий адъютант.

– Что встал? – сорвался он на подчиненного.– Живо беги и оповести всех! И чтобы одна нога здесь, а другая – там!

ГЛАВА 10

Лорд Иоватар стоял в центре ярко освещенного круга. Со всех сторон его окружали кресла, занятые сейчас Наместниками Островов Радужного Архипелага. Мягкий свет лился с потолка, освещая всех равномерно, но самый мощный поток света озарял самого Иоватара.

Все Наместники были одеты в цвета своих Островов, так что получалась разноцветная палитра – Золотой, Серебряный, Рубиновый, Аметистовый, Сапфировый, Коралловый, Обсидиановый… Не было только Изумрудного и Мраморного, но Мраморный Остров погиб почти три десятилетия назад, когда орочья армия сровняла с землей его прекрасные дворцы, повырубала его парки и сады и отравила колодцы и водоемы. Остров возвращался к жизни с превеликим трудом и до сих пор еще его считали погибшим. Должно пройти по меньшей мере двадцать лет, прежде чем новые парки и сады достигнут зрелости и можно будет на развалинах старых дворцов возвести новые здания.

Иоватар произнес последние слова и перевел дух в наступившей тишине. Все было позади – долгий переход обратно к границам, короткие стычки, которыми изводили отступавших эльфов орки, и отнюдь не радостный марш от Острова к Острову через весь Архипелаг.

…Тогда он просто-напросто сбежал, бросив на произвол судьбы легионы Наместника и его самого. Сбежал, увидев, какой шанс дает ему судьба. Ждать пятьсот лет слишком долго, удобный случай может представиться далеко не сразу. А тут такая удача. Никто ничего не заподозрит – война полна случайностей. Правда, могут возникнуть сомнения, но у него было больше недели для того, чтобы сочинить правдоподобную легенду. Легенду, которую он только что поведал остальным Наместникам и Наместницам.

– И вот теперь, великолепные лорды Наместники, я прошу у вас, как ближайший оставшийся в живых родственник Наместника Шандиара и его супруги леди Ллиндарели, позволения занять место Наместника Изумрудного Острова,– помолчав, добавил он.

По жребию председательствовал на этом собрании Наместник Янтарного Острова, лорд Наринар. Он вскинул узкую ладонь, призывая соискателя к молчанию.

– Думаю, все знают наш закон? – обратился он к собравшимся.

– Открытый турнир среди всех родственников мужского пола,– произнесла его супруга, Наместница.

– Великолепная госпожа,– нарушил молчание лорд Иоватар,– хочу напомнить, что идет война. Вряд ли возможен турнир в такой обстановке. Сама же война может продлиться еще несколько лет. Неизвестно, что будет впереди! Я вынужден настоять…

– Не лишено оснований,– промолвил Наместник Обсидианового Острова.– Изумрудному Острову нужен правитель. Кто, в конце концов, поведет легионы в новую атаку?

– Хочу заметить, что я вывел почти полтора легиона целыми и невредимыми из той бойни, которую нам устроили орки,– снова встрял лорд Иоватар.

– И ничего не сделал для спасения своего родича! – чуть не хором воскликнули супруги с Кораллового Острова.

– Вы там не были, великолепные господа,– пожал плечами Иоватар.– Единственное, что я мог сделать для лорда Шандиара, это умереть вместе с ним. Тогда его дочери остались бы совсем одни на свете… Да и мой сын тоже,– добавил он тише.

Какое-то время Наместники шумно дискутировали. Они перешептывались, делали друг другу какие-то знаки, стараясь, чтобы соискатель не догадался об их значении. Потом Наместник Наринар встал и махнул стражнику, стоявшему в дверях. Тот кивнул и вышел.

Иоватаром овладело беспокойство. Оно усилилось, когда на пороге зала показалась Видящая.

Судя по вышивке, обильно покрывавшей ее балахон, и по форме навершия посоха, ее ранг в Ордене был одним из самых высоких. Светлые глаза и длинные волосы, достававшие почти до колен, свидетельствовали о немалом возрасте. Возможно, она была Видящей еще до Смутных Веков. Справа и слева от нее шествовали две молоденькие Видящие – ученицы или помощницы.

При ее появлении все Наместники встали как один.

– Приветствуем вас, Видящая,– слегка поклонился Наместник Наринар.– Мы нижайше просим вас быть свидетельницей в важном деле. Кресло Наместников Изумрудного Острова опустело,– он указал рукой.– Ближайший родственник Наместника Шандиара, сводный брат его супруги лорд Иоватар просит дозволения занять его. Мы хотим знать ваше мнение – достоин ли он занять кресло Наместника?

Стуча посохом, Видящая направилась прямо на Иоватара, уставив ему в лицо свои странные светлые глаза. Взгляды лорда и волшебницы встретились, и тут он понял, почему у нее такие светлые глаза.

Видящая была слепа. Она подняла левую руку, и помощница тут же взяла ее за запястье, кладя ее на лоб Иоватара. Тот замер, затаив дыхание. Как любой чистокровный эльф, он практически не владел магией и не мог защитить свои мысли. Но чувства… Чувства редко кому удается подделать. Фальшивая радость так же отличается от радости настоящей, как начищенная до блеска медяшка – от слитка чистейшего золота.

– Он искренен в своем желании сесть в кресло Наместника,– помолчав, произнесла Видящая бесцветным голосом.– Жажда власти… желание отличиться… волнение… Ему есть что скрывать!

– Он говорил нам правду? – подался вперед лорд Наринар.

– Чистую правду,– с неохотой признала Видящая.– Хотя мысли его темны и запутанны.

– Какое же решение ты посоветуешь нам принять?

– То, какое выгодно большинству,– пожала плечами Видящая,– и разумно с точки зрения настоящего времени.

Наместники зашептались, наклоняясь то друг к другу, то к женам. Те тоже активно включались в беседу. Лорд Иоватар нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он чувствовал, что в эфире мелькают обрывки мыслей – чтение мыслей не относилось к разряду магии, это был скорее способ вести беседу сразу с несколькими собеседниками на разные темы,– но никак не мог повлиять на разум великолепных лордов. Ему только оставалось молиться, чтобы они пришли к единственно правильному решению. Только пусть скажут это вслух, а там он уже найдет способ доказать, что другого просто не может быть!

Наконец лорд Наринар встал, и разговоры смолкли. Все лорды и леди обратились к нему.

– Ни для кого не секрет,– начал он,– что мы ведем войну с орками. Возможно, в ближайшем будущем эта война потребует от нас еще больше усилий. Один из наших Островов остался без власти. Обстоятельства военного времени требуют, чтобы власть была всюду. И в такой ситуации мы просто обязаны возвести лорда Иоватара, как действительно ближайшего родственника лорда Шандиара, в Наместники Изумрудного Острова!

Гул голосов, раздавшийся вслед за этим, легко перекрыл чистый и нежный голос леди Виринирэль, супруги лорда Наринара. Она поднялась вслед за ним и вскинула руки, призывая к молчанию.

– Дабы никто из великолепных лордов-Наместников не думал, что это нарушение обычаев,– заговорила она,– мы добавляем, что лорд Иоватар останется Наместником Изумрудного Острова до окончания войны. После победы будет проведен обязательный открытый турнир на соискание титула Наместника, в котором лорд Иоватар будет принимать участие на равных условиях с остальными соискателями… Если, конечно, не объявится живым и здоровым лорд Шандиар!

На сей раз Совет разразился аплодисментами, и лорду Иоватару не осталось ничего другого, как склониться в глубоком поклоне, соглашаясь с этим решением. Что ж, оно справедливо. И у него есть шанс повернуть дело к своей выгоде. Ведь война закончится не завтра. И лорд Шандиар может не вернуться… Где он теперь?


Настоящей тюрьмы у орков не было – по обычаю народа, любой несправедливо обвиненный мог потребовать судебного поединка, перед которым оба поединщика должны находиться в уединении. Но отнюдь не в стесненных условиях. После битвы одного, как правило, уносили на кладбище, а победитель объявлялся невиновным и отпускался на все четыре стороны. Так что в тюрьмах орки практически не сидели. Однако когда началась война с эльфами – то есть когда начался ее новый виток,– стало ясно, что какое-то место заключения для военнопленных все-таки нужно.

Под него приспособили огромную пещеру, где в изобилии и беспорядке росли сталактиты и сталагмиты. К этим каменным столбам и приковывали взятых в бою светоловолосых, стараясь сажать их так, что узники не могли видеть друг друга – благо размеры пещеры это позволяли. Здесь пленные эльфы сидели до тех пор, пока их либо не отпускали за выкуп, либо не угоняли на работу. Пленники могли переговариваться, но не видели друг друга. Кроме того, эхо настолько искажало голоса, что понять, где именно находится твой собеседник, было делом нелегким.

Большую часть времени пленники проводили в полной темноте, прислушиваясь к голосам соседей и мерному стуку капель. Свет они видели, только когда тюремщики приносили им поесть. Не привыкшие к такому обращению, узники быстро теряли тягу к жизни и большую часть времени проводили в каком-то оцепенении. Лишь изредка что-то из ряда вон выходящее могло пробудить их интерес к жизни.

Лорд Шандиар за все время плена ни разу не притронулся к еде. Трижды ему уже приносили миску с рагу из грибов и крыс, и трижды тюремщик потом убирал ее нетронутой. Он относился к своим обязанностям настолько равнодушно, что даже ни разу не рассердился на несговорчивого узника. Наоборот, иногда даже ухмылялся, забирая нетронутую пищу:

– Мне больше достанется!

Лорд Шандиар не снисходил до того, чтобы разговаривать с орком. Он даже не смотрел в его сторону, лежа на камнях. Про себя он решил, что скорее умрет от голода, чем станет есть нечистую орочью пищу.

– Видящая,– принимался он звать, едва мрак снова опускался на пещеру.– Видящая, ты слышишь меня?

Он звал ее и вслух и мысленно – общаться между собой мыслями умели некоторые эльфы-мужчины, и это даже не считалось проявлением магической силы. Ибо даже самый талантливый из мужчин-эльфов не дотягивал до среднего волшебника-человека. Энергия, которую эльфы могли тратить на волшебство, вся заключалась в перстнях, амулетах, медальонах и прочих украшениях. А израсходовав ее, эльф-«волшебник» становился беспомощным и вынужден был снова заряжать амулеты энергией или приобретать новые. К счастью, волшебники, маги и чародеи других рас не знали об этой маленькой слабости.

– Видящая? Ты меня слышишь?

Она не отзывалась. Зато голоса стали подавать его невидимые соседи.

– Кто здесь? – долетало то справа, то слева.– Здесь есть Видящая? Эй, где ты? Кто-нибудь заметил рядом Видящую? Где она?

Ее искали долго и уже поверили, что это – сказка, когда однажды она отозвалась.

– Кто меня зовет? – раздался в темноте еле слышный голос.

Ей ответил целый хор:

– Видящая! Настоящая Видящая! Быть того не может! О, свет звезд, если это правда… Ты Видящая?

– Видящая,– донесся усталый голос, такой тихий, что добрая половина пещеры не разобрала ни слова.– Была ею… пока меня не победили!

– Видящая! – крикнул лорд Шандиар.– Ты знаешь, что с нами будет?

– Да, Видящая! Да! – закричали со всех сторон.– Скажи, что будет? Долго мы тут просидим?

Она молчала так долго, что ее уже устали звать. Потом послышался ее голос:

– Многие выйдут, а некоторые так и останутся тут навсегда… И я не знаю кто. Не вижу!

– Но ты должна увидеть! – настаивали голоса.– Ты же Видящая! Постарайся!

– Все зависит от каждого из вас! – помолчав, ответила она.

И больше от нее, как ни старались, не могли добиться ни слова.

Именно в эту пещеру и спустили капитана Хаука аш-Гарбажа. Оставить на свободе того, кого приказал арестовать сам Верховный Паладайн, не рискнул бы никто. Держа руки за спиной, он прошел между сталактитами, к некоторым из которых были прикованы эльфы, отыскал свободный и сел возле него, дожидаясь, пока тюремщик прикрепит ему на шею ошейник с цепью и закрепит ее свободный конец на сталагмите.

– Удобно? – поинтересовался тот, закончив дело.

– Да,– не глядя на него, ответил Хаук.

Двое эльфов, прикованных по соседству, во все глаза смотрели на необычного узника. Их сталагмиты были расположены так, что даже при свете факела они не могли видеть друг друга, но оба видели орка.

– Ужин будет через несколько часов,– сказал тюремщик.

– Хорошо.

– Может, еще что-нибудь нужно?

– Нет.

– Я оставлю светильник? – Тюремщик поискал глазами, куда бы приткнуть маленький огарок свечи.

– Не обязательно.

– Ну как знаешь! Бывай! А если что – зови!

– Мне ничего не нужно.– Хаук растянулся на камнях. Цепь на его шее была достаточно длинной, чтобы он мог не только лечь, но и встать и даже обойти свой сталагмит по кругу. Но вместо этого он улегся, и через несколько минут после того, как тюремщик ушел, он уже крепко спал.

Бывший капитан еще спал, когда за ним пришли. Четверо орков из личной охраны Верховного Паладайна встали над заключенным, и один из них, наклонившись, слегка ткнул его в плечо:

– Просыпайся! Пора!

Хаук очнулся мгновенно, но встал нарочито не спеша и потянулся:

– Вовремя! А то я уже начал скучать!

Он подождал, пока с него снимут цепь, потом опять заложил руки за спину и неторопливым шагом направился к выходу из пещеры. Поживший значительное время в подземельях Цитадели, он легко ориентировался в пещерах.


В большой пещере царил легкий полумрак – вместо дальней стены неумолчно шумел водопад. Из-за этого в пещере постоянно ощущалась сырость, а факелы чадили и потрескивали. Стены были украшены шкурами зверей, черепами, увенчанными рогами и бивнями, а также разнообразным оружием и трофеями, захваченными орками за последние пятьсот лет. Среди рогов оленей, быков и мастодонтов попалось несколько эльфийских, человеческих и тролльих черепов, а в углу стоял почти полный скелет огра, закутанный в остатки шкуры. У скелета отсутствовала левая ступня и часть руки, поэтому каменная дубина была прикручена к культе простой проволокой. Верховный Паладайн давно дал себе зарок когда-нибудь устроить охоту на огров с целью добыть недостающие детали, да все руки не доходили.

На видном месте был установлен трон для императора орков. Возле него на шкурах расселись шаман с ученицей и некоторые приближенные Верховного, которым тот сам указал находиться подле. Нашлось место и для лорда Гандивэра. Он давно уже сменил одеяния знатного эльфа на наряд орков и только более светлая кожа, крупные глаза и волосы выдавали в нем полукровку. Впрочем, у корней волосы уже начали отрастать, принимая странный рыжевато-каштановый цвет, редкий и у эльфов и у орков. Изредка он бросал взгляды на сидевших по другую сторону от трона Паладайна шамана и его ученицу. Хайя отвечала ему такими же быстрыми взглядами. Оба чуяли друг в друге волшебников и гадали – друга или врага послала судьба.

Остальные орки столпились вдоль стен – знать впереди, простые жители за их спинами. Впрочем, народа было не так уж много. Военный трибунал – не зрелище для простонародья. Так что большинство приглашенных были из командного состава армии. Исключение составило семейство аш-Гарбажей, пришедшее почти в полном составе, да адъютанты некоторых высших чинов.

Сам генерал Эрдан аш-Гарбаж удостоился чести сидеть у ног Верховного Паладайна. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он увидел входящего в пещеру сына. Зато лорд Гандивэр с удивлением вытянул шею.

– Эге,– промолвил он, толкая соседа в бок,– неужели судить будем этого?

– У тебя есть возражения? – скривился орк.

– Нет.

Хаук встал перед троном Верховного Паладайна. Руки он по-прежнему держал за спиной и кивнул, не опуская их:

– Приветствую Верховного Паладайна Золотой Ветви, благородного Угрука аш-Шииба из рода Шииба, императора свободных орков.

Тот только кивнул головой, не проронив ни слова.

С места встал шаман. Взяв протянутый Хайей бубен – девушка не сводила глаз с Хаука,– он скакнул к арестованному и закружился вокруг него в танце, бормоча что-то про себя. Постепенно круги его становились все шире, и зрители слегка попятились, чтобы не мешать шаману заклинать духов. Хайя, помедлив, присоединилась к нему. Она танцевала под ритм бубна и бормотания шамана, напевая что-то себе под нос и, скользнув в танце мимо Хаука, шепнула ему:

– Я постараюсь помочь!

Тот только скосил глаза на девушку. В наряде шаманки дочь Верховного была чудо как хороша. Ее крепкие ноги мелькали в разрезах кожаной парки, грудь подпрыгивала в такт танцу, а многочисленные косички, украшенные перьями и ракушками, так и летали вокруг головы. Крепкая, коренастая, широкобедрая, она пахла мускусом и потом и была просто мечтой для каждого орка, который желает выносливую жену и здоровых детей. Но она была в наряде шаманки, что напрочь убивало все мечты о брачном союзе. Судя по татуировкам на лбу и руках, она еще не прошла полного посвящения и могла выбирать. Но когда посвящение будет пройдено, Хайя аш-Шииба будет потеряна навсегда.

Закончив танец, девушка плюхнулась на шкуру к ногам отца. Она упала на четвереньки и какое-то время тяжело дышала. Капли пота стекали по ее лбу.

– Духи,– прошептала она наконец,– духи сказали мне, что он невиновен!

– Ты даже не знаешь, в чем его вина, а собираешься защищать,– парировал Верховный Паладайн.

– Но духи сказали, что на нем вообще нет никакой вины! – настаивала девушка.

– Вина есть! – неожиданно вступил шаман.– И большая!

– Да! – Верховный носком сапога пихнул дочь в плечо, приказывая сесть на свое место. Девушка откатилась в сторону, и он встал.– Капитан Хаук аш-Гарбаж обвиняется в том, что оставил расположение части и рискнул своей жизнью ради сомнительной по значимости встречи. Он попал в плен к врагу и там совершил убийство, которое, в свой черед, повлекло уничтожение целого города со всем населением…

Лорд Гандивэр беспокойно заерзал на своем месте. Это с ним должен был встретиться арестованный, это он должен был передать необходимые сведения. И не его вина, что все пошло наперекосяк. Ведь донесение все равно оказалось у Верховного Паладайна.

– Кроме того, он не сразу по освобождении вернулся в расположение своего отряда, а некоторое время где-то бродил. Его не было в битве в Ущелье Дворхов. Все эти дни он провел в обществе светловолосой ведьмы, которую якобы похитил для своих целей.

Хайя захлопала глазами. Как все девушки, у которых жених вынужденно отсутствует подолгу, она была ревнива.

– Ты можешь как-то объяснить свои поступки, аш-Гарбаж? – обратился Верховный к тому.

– Похищение светловолосой шаманки…

– Ведьмы! – вскипел шаман, вскакивая на колени.– Светловолосые женщины все ведьмы!

– Похищение светловолосой шаманки ,– упрямо повторил Хаук,– преследовало только одну цель. Мне нужен был заложник, чтобы беспрепятственно выбраться за пределы вражеского лагеря!

– Мог бы обратиться ко мне! – воскликнул лорд Гандивэр.– Я постоянно был там и мог тебя прикрыть!

Хаук никак не отреагировал на его слова.

– Кроме того, я хотел раздобыть кое-какие сведения, касающиеся Золотой Ветви,– продолжал он.

– Мы получили эти сведения без твоей помощи! – отмахнулся Верховный Паладайн и покровительственным жестом положил руку на плечо лорда Гандивэра.

– Да, но те, которые шаман потом извлек из памяти этой светловолосой шаманки, вы получить не могли!

– Это мелочь, знать которую не обязательно,– перебил его император. Не хватало еще, чтобы сейчас Хаук рассказал все подробности! Это тайна, которая должна быть сохранена во что бы то ни стало. Хаук ее знает – и Хаук должен умереть. Потом черед дойдет до остальных, но этот будет первым.

– Гораздо важнее сейчас другое,– продолжил он.– То, что ты сделал с заложником!

– Я поступил с нею так, как должно,– ответил Хаук.

– И как же?

В зале повисла мертвая тишина. Многие знатные орки догадывались, что дело не так просто. Интересно, каким законам он следовал – военного времени или родовой чести?

– Получив все сведения, которые мог, я отпустил светловолосую,– спокойно ответил Хаук.– У меня не было времени ждать три недели, чтобы решать, достойна ли она жить или нет.

– Почему?

– Это мое дело! – ушел от ответа Хаук.

Как ни странно, его слова всеми были приняты как должное. Орки знали, что можно солгать начальству или отказаться отвечать на вопросы, которые ты считаешь опасными для себя. Но Верховный Паладайн не собирался сдаваться.

– Генерал аш-Гарбаж! – воскликнул он, и названный сделал шаг вперед.– Спросите своего сына, почему он сохранил светловолосой ведьме жизнь и свободу?

Генерал нахмурился, вставая возле трона императора. Он не имел права отказаться от этой обязанности, и Хаук будет вынужден сказать правду.

– Капитан Хаук аш-Гарбаж,– промолвил он,– почему ты освободил свою заложницу?

Хаук взглянул отцу в глаза. Несколько секунд продолжался безмолвный диалог, потом молодой орк спокойно ответил:

– Я излил в нее семя. Она знатного рода и достойна этого.

Хайя глухо застонала, впиваясь ногтями в ладони и падая лбом на шкуру. Перед глазами ее плясали звездочки. Ее Хаук изменил ей! И с кем? Со светловолосой ведьмой! Это она , Хайя аш-Шииба, должна была стать его женщиной!

– И после этого…

– После этого я ушел своей дорогой, чтобы не видеть ее до тех пор, пока не настанет пора решить, будет она жить и носить моего наследника или умрет,– сказал Хаук.

– Интересно, как ты собирался ее найти?

Это спросил Верховный Паладайн, но Хаук ответил правду:

– Я запомнил ее имя.

Лорд Гандивэр не выдержал и всплеснул руками. Никто не может знать имен Видящих – только они сами и их родители, если захотят помнить о том, что у них была такая дочь. Ни одна Видящая не станет доверять свое имя постороннему. Имя – часть души. Назвать имя – вручить свою душу.

– И только? Ты не договаривался с нею о том, чтобы встретиться позже?

– Нет.

– Ты лжешь,– спокойно констатировал Верховный Паладайн.– Иначе что она здесь делает?

Зрители вздрогнули. Кто-то ахнул, кто-то подался назад, а кто-то сделал шаг вперед, когда император махнул рукой, подавая кому-то сигнал, и двое орков за локти подтащили к его трону светловолосую девушку в грязном изодранном платье, с силой бросив ее на пол.

Лорд Гандивэр вздрогнул – он узнал Видящую Наместницы Ллиндарель и невольно подался назад, словно опасаясь, что волшебница наведет на него чары. Хайя, наоборот, придвинулась ближе. Глаза ее загорелись – она воочию увидела свою соперницу и мигом придумала ей сотню достоинств, которых была лишена сама. И плевать, что это эльфийка! Она осмелилась отбить у нее Хаука и уже этим заслужила ненависть. Зато генерал Эрдан аш-Гарбаж смотрел на пленницу с откровенным интересом – а что, если во чреве этой девчонки в самом деле уже проросло семя его сына? Как ему стоит поступить в этом случае?

– Ее изловили у дворхов.– Верховный Паладайн указал на пленницу.– Потом доставили в казармы для допроса, и она рассказала, что с нею произошло. Она сказала правду! А не то, что наплел нам ты!

Хаук невольно бросил взгляд на девушку. Та стояла на коленях, и два орка удерживали ее за локти, заставляя сгибаться. Она почувствовала его взгляд и подняла глаза…

Девушка дрожала от страха. С тех пор как ее вытащили от дворхов, она снова пребывала в постоянном страхе. Будущее рисовалось ей в самых мрачных красках. Она как наяву видела свою смерть под ножом шамана, и эта минута становилась все ближе и ближе. Когда ее поволокли сюда, она была уверена, что ее ведут на казнь. И когда ее швырнули к ногам императора, и она увидела шамана орков, ее пронзила дрожь. Вон он! Тот, кого она видела в видениях! Он здесь, и из этой пещеры она прямиком отправится ему под нож.

Но потом она увидела «своего» орка…

И вспомнила свой сон.

Снова пещера, и ее снова удерживают чужие руки. Но теперь она знает, кто это и кому грозит опасность. Девушка подалась вперед, не сводя глаз с орка. Он стоял удивительно прямо и, кажется, не чуял, что ему грозит опасность. Так же твердо он стоял и тогда, в палатке перед лицом Наместницы Ллиндарель – спокойный, уверенный в себе и… и беспомощный! Мысль об этом пронзила волшебницу с такой силой, что она даже вскрикнула.

– Ты знаешь эту ведьму? – спросил сидевший на каменном троне орк.

– Да,– кивнул тот.

– Кто она?

– Это шаманка. Я взял ее в заложницы, чтобы покинуть лагерь светловолосых, но через несколько дней отпустил ее.

– Ты нарочно провел ее через все посты, чтобы она шпионила для светловолосых, не так ли? – произнес Верховный Паладайн.– Она волшебница и могла передавать сведения на расстоянии. Ты хотел, чтобы наши тайны достались врагу?

– Нет,– спокойно ответил орк.

– Ты лжешь. Спросите у него, генерал,– кивнул император Эрдану аш-Гарбажу.– Вам сын не осмелится солгать!

– Ты действительно хотел, чтобы светловолосые узнали наши тайные ходы? – немедленно спросил тот.

– Нет.

– Тогда для чего ты оставил жизнь этой светловолосой? Из-за того глупого предсказания, которое она якобы подслушала в детстве? Или из-за того, что она слишком дорога тебе и ты не осмелился ее убить?

Пленницу пронзила дрожь. Вот уж этого она никак не ожидала!

– Я сказал то, что сказал,– повторил Хаук.– И не желаю больше отвечать. Если я виноват, скажите, в чем моя вина. Если не виновен, отпустите и верните оружие!

– В чем твоя вина? – прищурился Верховный Паладайн.– Ты несколько дней отсутствовал в войске, бросив своих подчиненных на произвол судьбы. Из-за тебя погиб город Лавош со всем населением. Более того, ты проявил недопустимую небрежность в отношении эльфийской ведьмы… Всего этого более чем достаточно для того, чтобы обвинить тебя в пособничестве светловолосым! И сейчас, перед лицом даже своего отца, ты продолжаешь упорствовать! Это, несомненно, доказывает твою вину!

Генерал аш-Гарбаж искоса посмотрел на Верховного Паладайна. Он чувствовал, что тот намерен избавиться от его сына. К сожалению, обвинения, выдвинутые против него, по законам орков считались достаточно серьезными. Уже одно то, что он сохранил жизнь эльфийской волшебнице, было преступлением. Правда, можно сказать, что он просто вспомнил о пророчестве – дескать, какая-то Видящая сама должна прийти к Золотой Ветви, и кто сказал, что эта девушка не та, о которой там говорится? А нужно ли Верховному Паладайну, чтобы волшебница враждебного народа обнаружила святыню? Может, как раз и надо уничтожать всех Видящих, чтобы одна из них не нашла случайно то, что скрывают?

– Итак,– Верховный Паладайн оглядел сидевших у его ног приближенных,– виновен ли бывший капитан Хаук аш-Гарбаж в преступлениях против своего народа?

Генерал аш-Гарбаж перевел дух. Хвала духам, ему не придется делать выбор, должен ли жить его сын. Но, с другой стороны, может быть, его голос был бы решающим?

– Он виновен! – первой вскочила с места Хайя. Ревность к светловолосой ведьме затмила у нее все прочие чувства.

– Виновен.– Вслед за нею встал и шаман.

– Виновен! Виновен! – Сидевшие возле них орки тоже поднялись.

Третий советник остался сидеть и пробурчал себе под нос:

– Вина несерьезна. Можно и простить!

Верховный Паладайн обернулся на другую сторону ковра, ожидая, чтобы высказались остальные.

– Виновен,– с кряхтеньем поднялся один из орков. Второй и третий остались сидеть. Четвертый вертел головой, не зная, на что решиться. Он колебался и посматривал на лорда Гандивэра, с которого явно решил брать пример.

– Что скажешь? – Император кивнул тому с трона.– Все случилось из-за того, что сорвалась ваша встреча. Твое слово решающее!

Лорд Гандивэр вдруг заметил, что на него все смотрят. Даже Видящая и та вытаращила на него глаза, словно впервые увидела. Пожалуй, действительно, она заметила его только что.

– Все, что я хотел передать капитану… то есть бывшему капитану Хауку,– медленно заговорил он,– я уже передал вам, мой Паладайн. Вы сами можете судить, насколько важны переданные мною сведения и стоят ли они тех жертв, которые были принесены ради них. Если стоят, значит, подсудимый невиновен. Если не стоят, он виноват!

Паладайн улыбнулся, оскаливая клыки. Его новый советник ловко нашел выход из положения – императору предстояло самому осудить своего недруга на смерть.

– На войне любые сведения о враге представляют определенную ценность,– кивнул он.– Но то, что должен был доложить нам подсудимый Хаук, не стоило жизни населения целого города! И тем более не стоило того, чтобы сохранять жизнь этой светловолосой ведьме! Если ты,– он подался вперед,– не солгал нам и действительно тебя в лагере ждал именно полковник Гандивэр, то ты должен был улучить момент и обратиться к нему. Он бы устроил твой побег так, чтобы обошлось с наименьшими потерями. Но ты предпочел действовать самостоятельно, и сам выбрал свою судьбу. Хаук аш-Гарбаж,– он встал, расправив плечи,– ты виновен и будешь казнен!

Среди зрителей послышался отчаянный крик – это мать не поверила своим ушам. Генерал едва устоял, чтобы не кинуться и не заслонить собой сына. Остальные встретили приговор молчанием. Лишь немногие закивали и зашептались, негромко выражая согласие. И в этой тишине особенно отчетливо прозвучал голос арестованного:

– Я имею право на судебный поединок.

На сей раз ропот поднялся слышнее – по закону поединками решались самые разные вопросы. И зачастую по результатам боя решали, не ошиблись ли судьи, отправив на казнь виновного. Судебный поединок отличался от обычного тем, что никогда не шел до смерти. Виновным – и подлежащим казни – объявлялся тот, кто потеряет оружие или чей клинок сломается в битве. Отказать же в праве с оружием в руках защищать свою невиновность значило признать, что все было подстроено нарочно.

– Тебе будет дан бой,– кивнул Верховный Паладайн.– Сейчас же. Но прежде мы решим вопрос, что делать с этой ведьмой!

Его палец уперся, казалось, прямо в лицо эльфийке. Поднявшаяся вслед за этим волна криков служила достаточно ясным ответом.

– Смерть! Смерть светловолосой ведьме! – кричали орки, потрясая оружием.– Казнить немедленно!

– Отдайте ее мне! – завизжала Хайя, подпрыгивая на месте и потрясая кулаками.– Я вытрясу из нее всю душу, я выпью ее силу, я растопчу ее мозги! Я… я сама убью ее! Принесу в жертву… уничтожу… сотру в порошок!

– Да будет так, дочь моя! – дождавшись паузы в потоке извергаемых угроз и обещаний, что и как она сделает с пленницей, кивнул дочери Верховный Паладайн.– Она принадлежит тебе. Делай с нею все, что хочешь!

Молодая шаманка издала ликующий вопль и швырнула державшим пленницу оркам ремень, чтобы те связали девушку. Один поймал ремень в полете и на миг ослабил хватку.

И тут Ласкарирэль сделала то, на что бы никогда не решилась, если бы ей уже не было видения пещеры с камнем-алтарем и занесенного над нею ножа. Картина страшной смерти под ножом шамана, а вернее, жаждущей мести шаманки, так ясно встала перед ее мысленным взором, что девушка потеряла над собой власть. Она рванулась, стряхивая с себя руки орков, и вскочила на ноги. Орки от неожиданности выпустили пленницу, а та бросилась к Хауку, обхватив руками.

– Спаси меня! – воскликнула она, прижимаясь к нему всем телом.

На миг взгляды их встретились. Если бы Хаук шевельнул хотя бы одним мускулом, если бы в его глазах было чуть больше тепла или хотя бы понимания, все могло бы быть по-другому. Но он только посмотрел – и этого было достаточно. Опомнившиеся орки снова схватили девушку и, как она ни сопротивлялась, оторвали ее от него.

– Помоги мне! Спаси! – продолжала звать она.– Хаук! Помоги! Пожалуйста! Хаук! Хаук!

Она продолжала кричать и звать, пока кто-то не ударил ее кулаком по голове. Крик оборвался. Обмякшую девушку связали по рукам и ногам, подняли, как бревно, и потащили прочь. Хайя, бросив на Хаука последний взгляд, вскочила со своего места и поспешила следом. Жениха ей не спасти, но она хотя бы выместит злость и досаду на этой ведьме.

ГЛАВА 11

Он проводил взглядом орков, уносивших девушку и Хайю, убежавшую следом. Жажда крови, горевшая в глазах молодой жрицы, ясно говорила, что эльфийке не придется ждать легкой смерти. На какой-то миг орк даже пожалел девушку – он бы не дал ей страдать и постарался оборвать жизнь быстро и просто. Он бы…

Хаук даже вздрогнул, услышав голос Верховного Паладайна:

– По закону, во время судебного поединка подсудимый не имеет права сам выбирать себе противника и оружие, которым будет биться. Я сам буду сражаться с ним. Своим мечом!

Он встал с трона и подошел к Хауку. Оба одного роста, оба коренастые и широкие в плечах, оба – образцы силы. Только один из них почти в два раза моложе другого и слегка полегче в кости.

– Оружие! – рявкнул Верховный Паладайн.– Из моих личных запасов! Живо!

Несколько орков тут же сорвались с места и ринулись в покои императора. Не прошло и двух минут, как перед поединщиками выросла небольшая гора мечей, талгатов [3] и длинных кинжалов. Не сводя глаз со своего противника, Паладайн выудил из кучи свой меч и кривой талгат. Взвесив оба клинка на ладони и прикинув их длину и баланс, он протянул ятаган Хауку:

– Доволен?

Меч был на половину ладони длиннее и, в отличие от талгата, обоюдоострый. Но зато талгат был исконным орочьим оружием – мечами они стали пользоваться сравнительно недавно, переняв их постепенно во время войн с людьми и эльфами. Талгатами же пользовались все реже и реже, перековывая их на мечи при первой же возможности. Посему у меча было еще одно преимущество – за ним следили более тщательно, а на лезвии талгата поближе к основанию виднелись пятна ржавчины. Да и блеск металла был почти не заметен. Однако Хаук и вида не подал, что недоволен оружием. Он взвесил свой клинок на ладони, крутнул его пару раз над головой и вокруг себя, проверяя, как он ходит в руке и отзывается на действия бойца, и кивнул:

– Да, мой Паладайн!

Кучу оружия убрали, и противники встали друг напротив друга. Наиболее опытные рубаки уже начали потихоньку прикидывать их шансы, и кто-то похлопал генерала аш-Гарбажа по плечу, показывая, что высоко ценит воинское искусство его сына. В самом деле, кроме оружия, у императора не было никаких зримых преимуществ даже в средствах защиты – обнаженный торс у Хаука и простая кожаная безрукавка поверх полотняной рубахи, в которой остался Верховный Паладайн, скинув все лишнее.

Шаман подхватился со своего места и, вскинув руки, начал читать заклинание. Потом он выхватил из висевших на поясе мешочков две горсти разноцветного порошка и высоко подбросил их в воздух. Смешавшись, порошок поплыл по воздуху, и зрители поспешили отпрянуть в стороны, освобождая достаточно места для поединка. А шаман, завывая и причитая, закружился в бешеном танце вокруг поединщиков, которые застыли, словно изваяния, пожирая глазами друг друга. Шаман заклинал духов, и некоторые орки стали ему подпевать, ритмично притопывая на месте.

Пляска шамана становилась все неистовее. Несколько раз он как бы случайно касался руками то одного, то другого поединщика, призывая на них милость духов. Самые рьяные зрители подсчитали, что к Верховному Паладайну шаман прикоснулся всего три или четыре раза, зато Хауку досталась львиная доля всех тычков и шлепков, и теперь гадали, с чем это связано.

Последним прыжком шаман проскочил между противниками, в прыжке ухитрившись выбросить вверх еще две горсти порошка так, что они осыпали обоих в равной степени. На этом силы оставили его, и он с отчаянным хриплым криком покатился по полу и остался лежать, свернувшись калачиком и мелко дрожа. Служанка, которая до этого скромно жалась в уголок, подскочила и накрыла трепещущее тело старика шкурой. На это ее действие никто не обратил внимания – ибо едва крик шамана растаял под сводами пещеры, как поединщики шагнули навстречу друг другу.

И пошли по кругу, слегка ссутулившись, согнув ноги в коленях и внимательно следя друг за другом.

Они описали почти полный круг, когда Паладайн сделал обманный выпад. Хаук отступил на шаг, но его талгат даже не шевельнулся. Точно так же он лишь прогнулся вбок, пропуская меч противника мимо при втором выпаде, и ответил лишь на третий – коротким резким рывком пригнув к полу нацеленный ему в живот меч.

Верховный Паладайн тихо зарычал, обнажая клыки. Хаук в ответ тоже оскалился, но промолчал.

– Правильно делает,– прошептал кто-то за плечом у Эрдана аш-Гарбажа.– Не лезет на рожон против самого Паладайна!

Генерал только пожал плечами – оборонительная тактика хороша до определенного момента, потом она начинает работать против бойца.

Тем временем противники еще раз попытались сблизиться. Вернее, Верховный Паладайн пытался продемонстрировать свое умение, а Хаук ловко уклонялся от стычки, лишь изредка отмахиваясь талгатом. Создавалось впечатление, что он просто не знает, как себя вести.

Такой бой не нравился зрителям. То тут, то там стали раздаваться выкрики:

– Дерись! Хватит бегать!.. Да виновен он, виновен! Духи лишили его отваги! Хвала Верховному Паладайну!

Генерал вертел головой и скалился, не в силах заткнуть всем глотки. Эти выкрики наверняка достигали ушей его сына и отнюдь не способствовали усилению его уверенности в себе. Наоборот, чем громче кричали в толпе зрителей, тем активнее напирал император.

Отступая, Хаук чуть не встал на полог, на котором располагался трон императора и где до сих пор сидели кое-кто из приближенных. Они хором вскрикнули, а лорд Гандивэр вскочил на ноги и выхватил свой меч, словно собирался напасть со спины.

Ему бы никто, даже сам Верховный Паладайн, не дал это сделать, ибо такая помощь равносильна бесчестию для любой из сторон. Но этот жест и шелест покидающего ножны меча словно привел в действие некий скрытый механизм.

Хаук перестал отступать. В следующий миг талгат змеей скользнул вперед и встретил меч, ловко обвившись вокруг его лезвия на добрую треть.

Затем последовал рывок – и лишь звериная сила и опыт позволили Паладайну удержать оружие в руке. Но ему показалось, что сустав затрещал, готовый порваться. Он отступил на полшага, позволив противнику занять выгодную позицию.

Теперь Хаук уже не стал уклоняться от схватки, и два клинка, встретившись, завели многоголосую песню. Зрители внимали ей от всей души. Каждый выпад, каждый удар или увод встречался ими громким ревом. Генерала хлопали по плечам или толкали в бок уже с двух сторон, словно он мог повлиять на победу одной из сторон. Голоса разделились примерно поровну – высокое воинское искусство всегда привлекает сторонников вне зависимости от того, кто его демонстрирует. А здесь явно встретились равные бойцы. Если бы сейчас Хаук потерял талгат, половина зрителей бы закричала, что ему следует даровать жизнь – и все ради зрелища, которое он им подарил.

Противники постепенно разошлись. Меч и талгат сверкали, как две молнии, и рев зрителей достиг апогея, когда более длинный меч, обойдя талгат, скользнул вперед и оставил на бедре противника косую царапину. Тут уж все закричали и затопали ногами кто во что горазд. От воплей, казалось, затряслись своды пещеры – по примете, первую кровь проливает тот, чьей победы духи не хотят. Иной раз этого было достаточно для того, чтобы остановить судебный поединок, но сейчас бился сам Верховный Паладайн, и все решили, что он сам знает, когда прекратить битву. От генерала сразу отодвинулось несколько его доброхотов. Эрдан аш-Гарбаж гневно стиснул кулаки. Ничего, Хаук им еще покажет!..

И он едва не выскочил в круг, с трудом сдержав свои чувства, когда сын, ловко увернувшись от прямого удара, скользнул вбок, «сливая» по клинку меч противника, крутнулся на пятках и, доведя косой удар, распорол на Паладайне рубашку и куртку, процарапав тому бок.

Шансы противников сравнялись, но это лишь накалило страсти. Среди зрителей тоже начали вспыхивать ссоры. Где-то схватились за оружие, чтобы делом доказать правоту «своего» поединщика. А те кружили в центре пещеры, скаля друг на друга клыки и то отступая, то снова принимаясь обмениваться ударами.

В один прекрасный момент Хаук открылся для прямого выпада, и Паладайн не замедлил этим воспользоваться. Но талгат противника опять обернулся вокруг его меча, уводя клинок в сторону. Не позволяя противнику освободить оружие, Хаук совершил подшаг, помогая себе второй рукой, и Паладайн по инерции сделал лишний шаг, оставив таким образом противника за спиной. И понял это, получив легкий, но ощутимый пинок под зад.

Зрители словно взбесились. Шаман перестал изображать тяжелобольного и высунулся из-под шкуры. Даже сторонники Хаука считали, что он поступил более чем опрометчиво. Его преимущество было слишком явным, но победы и унижения Верховный Паладайн не переживет. Для капитана аш-Гарбажа был единственный способ спастись – понадеяться на почетную сдачу или умереть от руки противника. Все, что ему для этого требовалось, – это выронить клинок или самому напороться на выставленный меч императора. Он же вместо этого продолжал сопротивление. И результатом этого явился порез, который получил Верховный Паладайн в левое плечо.

Все сразу притихли, а генерал аш-Гарбаж закрыл глаза. Его сын был обречен, как бы ни кончился бой. Его казнят уже за одно то, что осмелился дважды ранить самого императора.

Это поняли все. Шаман встал на трясущиеся ноги и нетвердой походкой направился к противникам, которые все еще продолжали кружить по пещере, обмениваясь ударами. Старик рисковал, но понимал, что должен остановить бой, пока не пролилась настоящая кровь.

– Стойте! – закричал он, поднимая руки вверх.– Духи не велят продолжать!

Его не услышали. Тогда шаман взвыл и ринулся между противниками.

Потом никто не мог сказать, что произошло в действительности. Но нового удара не последовало. Зато послышался глухой крик, и тело шамана покатилось по полу. А поединщики отпрянули друг от друга. Клинки обоих были выпачканы в крови, но у обоих были и свежие раны – на локте у Хаука и на втором плече у Паладайна.

Какой-то миг все стояли, как парализованные. Хаук опомнился первым. С быстротой молнии метнувшись к противнику, он резким ударом сверху вниз рубанул по мечу Паладайна. Не ожидая того, император выронил клинок.

Звон падающего меча вывел зрителей из оцепенения. Один за другим они отводили глаза от тела шамана и переводили взгляды на противников.

Хаук отступил на шаг.

– Духи сказали свое слово! – промолвил он.– Я невиновен!

– Невиновен! Невиновен! – воскликнули те трое советников, которые прежде голосовали за его невиновность.

– Невиновен! – закричал генерал аш-Гарбаж, и его крик подхватило несколько его сторонников.

– Нет! – зарычал Верховный Паладайн.– Он убийца! На нем кровь шамана! Взять его!

– Нет! Нет! – загомонили те, кто стоял ближе и кто видел, что шаман жив и пытается встать.– Духи сказали свое слово!

Но было поздно. Повинуясь взмаху руки императора, его телохранители сдвинулись с места, окружая Хаука и оттесняя его от остальных. Генерал аш-Гарбаж, забыв про все, попытался прорваться к сыну, но его оттолкнули назад.

– Во имя Золотой Ветви! – из-за спин телохранителей проревел голос Верховного Паладайна.– Взять преступника и убийцу!

Хаук попятился, отступая к обрыву. Он крепко сжимал рукоять талгата, словно черпал из него силу. Глаза его перебегали с одного нового противника на другого. И он сорвался с места прежде, чем телохранители Паладайна перешли в атаку.

У них были топоры на длинных рукоятях и мечи, но у него – внезапность. Прежде чем кто-либо успел опомниться, он оттолкнул одного, сделал выпад в сторону другого, рубанул по древку топора третьего и прорвался сквозь строй. Зрители шарахнулись в стороны. Хотя многие были при оружии и даже успели обнажить его, никто не осмелился встать у него на пути. Хаук стремительно нырнул в один из боковых ходов.

– В погоню! – взвыл император.– Схватить! Казнить! До тех же пор, пока его не изловят, Хаук аш-Гарбаж объявляется вне закона! Помощь ему будет приравнена к государственной измене. И изменник тоже подлежит казни!

Шаман собрал силы и сел на полу, зажимая рукой рассеченную бровь. Кровь лилась по его лицу, но он знал, что это – не след от меча и тем более талгата. Просто он ударился при падении. Кроме того, сильно ныл ушибленный бок и локоть.

– Я жив,– слабым голосом заявил он, и несколько стоявших поблизости орков поспешили помочь старику встать на ноги.– Мой император, я…

– Слушать ничего не хочу! – выкрикнул тот и в сердцах наподдал ногой предавший его меч.– Мое слово – закон!

Генерал аш-Гарбаж попятился, спеша укрыться за спинами остальных военных. Присяга Верховному Паладайну боролась в нем с отцовскими чувствами, и он не знал, как себя вести. Кроме того, ему очень не хотелось очутиться сейчас на месте сына – то есть быть казненным под горячую императорскую руку.


Полумертвую от страха Ласкарирэль протащили по подземным коридорам и швырнули на камни в маленькой темной пещерке. Заскрежетал камень, закрывая выход, и девушка осталась одна – в самый последний момент Хайя решила вернуться и узнать, чем кончилось дело. Она справедливо рассудила, что с пленницей за это короткое время ничего не случится. А Хаук… как ни крути, его жизнь или смерть волновали дочь Паладайна.

Связанная по рукам и ногам, Ласкарирэль осталась одна наедине со своими мыслями. Страх смерти был настолько силен, что она долго не могла ни о чем думать. Хуже всего было именно ожидание – когда же придет пора умирать? И скорее бы кончились ее мучения! Неужели она мало пережила за последние неполные две недели? Она была готова покончить с собой – только бы избавиться от терзавшего ее ужаса. Совсем скоро ее бросят на алтарь, и жрец разрежет ее тело, чтобы добыть кровь…

«Кровь девственницы! – прозвучал, еле пробившись сквозь пелену страха, внутренний голос.– А ты уже не являешься ею! Значит, для жреца ты уже не будешь представлять ценности. Значит, то видение алтаря – ошибка. Это то, чего тебе удалось избежать. И твое будущее по-прежнему туманно…»

Девушка застонала сквозь кляп. Да, это правда, но осталась молодая шаманка. Ей нет дела до того, девственна ли ее жертва. Она убьет ее просто так, из ревности и ненависти. А значит, ее смерть все-таки не назовешь быстрой и легкой.

От страха из глаз девушки потекли слезы. О Покровители! Если бы она могла останавливать сердце! Но от страха даже те силы, которыми она владела, отказались ей служить.

Усиленные эхом, снаружи послышались шаги и голоса, но пленница от страха не поняла, кто и что говорит. Потом заскрежетал камень, и в ее тюрьму хлынул слабый свет масляной лампы. Пригибаясь, к ней на коленях заползла Хайя. Глаза двух девушек встретились.

– Дрожишь? – Орчиха схватила эльфийку за волосы, подтягивая к себе и заглядывая ей в глаза.– Скоро твой страх будет еще больше! Скоро ты будешь молить меня о смерти, но я еще подумаю, слушать ли твои вопли. Ты будешь умирать очень долго! Это я тебе обещаю!

Она попятилась и, выбравшись наружу, отдала приказ:

– Тащите ее за мной!

Двое орков сунулись в пещерку. Пленница забилась, пытаясь отползти подальше, но ее схватили за ноги и, как мешок, выволокли наружу. После чего подхватили поперек туловища и потащили за неторопливо шагающей шаманкой.


Это была совсем небольшая пещерка – просто вмятина в скале, где с трудом мог поместиться только он один. Но россыпь валунов наполовину скрывала вход, так что это укрытие до сих пор вряд ли кто обнаружил.

Хаук нашел эту норку еще мальчишкой и часто прятался там от отцовского гнева. Ни разу его не нашли в тайном убежище, хотя раза два или три отец и проходил вплотную к притаившемуся отпрыску. Щель с годами стала для него узка, и Хаук еле смог втиснуться в нее. Но развернуться там ему было уже не под силу – выбираться пришлось бы вперед ногами. Воздуха в тесноте пещерки тоже было мало для теперешнего Хаука, но зато у него появилось несколько часов покоя. Его будут искать где угодно, но только не тут. Есть время, чтобы подумать, как сбить погоню со следа и – самое главное,– что делать дальше.

Конечно, сдаваться он не собирался. Верховный Паладайн ясно дал понять, что казнит бывшего капитана, едва того изловят. Нет надежды на новый суд и новый поединок – он приговорен и может лишь оттянуть свой конец. А это значит, что надо уносить ноги. Но куда?

Изгнание – не самое приятное, что может случиться с орком. По своей природе орки общественные создания. Одним из видов казни как раз и была изоляция осужденного от себе подобных – никто не протянул более полугода, и, как правило, через месяц осужденные сходили с ума. Бывшего капитана запросто могут оттеснить в нижние пещеры и оставить там одного в твердой уверенности, что он погибнет в полном одиночестве. А этого Хауку не хотелось.

Он должен был жить – не только потому, что так велит родовая честь. Но и просто назло своим врагам. Он должен жить и бороться. Теперь у него нет другого выхода… Но, в самом деле, как он будет один?

Впрочем, это как раз не вопрос. Орки живут не только на территории организованной Верховным Паладайном империи. Во-первых, есть несколько областей, которые до сих пор сохраняют независимость от Паладайна и живут по своим законам. Кроме того, небольшие диаспоры орков есть практически во всех крупных государствах людей и подземников. Прославившись как солдаты, орки вместе с ограми и троллями стали самыми лучшими наемниками. Их нет только на территории Радужного Архипелага, государства эльфов…

Здесь мысли неожиданно дали сбой. Эльфы, с которыми орки последнюю тысячу лет прожили в состоянии войны. Мелкие пограничные конфликты и стычки на нейтральной «человеческой» территории то и дело перемежались локальными войнами. Никто не говорит этого вслух, но война, которая идет сейчас, развязана из-за Золотой Ветви – священной реликвии, которую оба народа по праву считают своей. Хаук по чистой случайности знает, что одна из волшебниц эльфийского народа, Видящая, сама придет к Золотой Ветви. Нужно лишь проследить ее путь.

Тут мысли Хаука второй раз дали сбой. Видящая ! Та девушка в пещере! Ласка! Та, которая – надо лишь подождать две недели, чтобы узнать, правда ли это,– возможно, носит его ребенка! Она должна умереть, ибо ее забрала себе Хайя. Дочь вождя разорвет соперницу на части из-за одного только подозрения… и ни за что не последует за изгнанником, объявленным вне закона. Для этого она слишком дочь своего отца.

А это значит, выбора у него нет. Придется действовать.

Крик «Помоги!» стоял у него в ушах и, казалось, вел по подземным переходам. Он шагал по нему, словно по незримой нити, и когда тот внезапно зазвучал не в памяти, а наяву, даже схватился за грудь – до того это соответствовало его ожиданиям.

– Кричи, кричи! – Хайя склонилась над распростертым телом эльфийки.– Никто не услышит твоих криков! Ты никому не нужна!

Ласкарирэль была прикручена к каменному возвышению, ее растянули между четырьмя вделанными в него по углам кольцам. Это не был алтарь в святилище духов, но здесь тоже имелся желобок для стока крови, и чаши для жертвенных даров стояли на видном месте. Девушка была полностью обнажена и чувствовала неровности камня каждой клеточкой своего тела.

Хайя склонилась над нею. В одной руке у нее был обсидиановый ритуальный нож, а в другой – игла. На кончике ее что-то матово поблескивало. Пленница знала , чем смазано острие, и это рождало в ее душе новую волну ужаса.

– Да, это именно то, о чем ты подумала,– пропела Хайя, заметив, что ее жертва не сводит глаз с иглы.– Ты будешь испытывать ужасную боль, но не сможешь умереть, пока я тебе не разрешу… Ты будешь молить меня о пощаде, но я еще подумаю, прислушаться ли к твоим словам!

Она провела иглой по телу жертвы от шеи до пупка и задержала руку чуть ниже, словно раздумывая, стоит ли касаться самого сокровенного.

– Интересно, что Хаук нашел в такой тощей рыбине, как ты? – подумала она вслух.– Ему нравятся настоящие женщины, из плоти и крови. А ты похожа на жертву многомесячной голодовки. Кожа да кости! Ты не сможешь даже выносить ребенка – на твоих костях совсем нет мяса. И жира!.. Хотя, говорят, вы, светловолосые ведьмы, владеете какими-то секретами, способными сводить мужчин с ума… Не поделишься? А я тогда убью тебя быстрее, чем намеревалась.

Ласкарирэль ничего не ответила – она была просто парализована страхом. Да и если бы девушка владела собой, это не помогло бы – кляп надежно затыкал ей рот. Она могла только мычать сквозь стиснутые челюсти.

– Что молчишь? – ухмыльнулась Хайя.– Сказать нечего? Ах да! Ты же не можешь говорить! Ну-ка, ну-ка…

С этими словами она ловко вытащила кляп, не забыв при этом, как бы случайно, поднести иглу к глазу жертвы. Девушка вскрикнула.

– Спокойно, спокойно,– улыбнулась молодая шаманка.– Я еще не колю… хотя… послушаем, как ты можешь кричать!

И она замахнулась ножом.

Надрез был неглубоким, но длинным. Нож прорезал кожу на груди, начиная от ключиц, и пленница завизжала от боли.

– Ого-го, какой у нас голосок! – замурлыкала Хайя.– Ручаюсь, ты можешь кричать и гораздо громче… А если мы вот так?

Она не успела ничего сделать – даже коснуться ножом кожи, когда за спиной раздалось осторожное покашливание.

– Ну чего еще там? – рявкнула шаманка.

За ее спиной топталось двое орков, которые принесли девушку сюда.

– Э… госпожа,– неуверенно начал один,– дозвольте мы сначала ее того… ну… немножко, а? Можно?

На губах Хайи зазмеилась улыбка.

– Можно,– медленно произнесла она и повернулась к жертве.– Ты как раз для этого подходишь, светловолосая ведьма! Пусть с тобой позабавятся мои охранники, а я буду смотреть. Может быть, кое-чему научусь. Ты ведь умеешь соблазнять мужчин! И, возможно, твоя наука пригодится мне в будущем. Тогда я смогу соблазнить Хаука…

Пока она говорила, один из орков – они, видимо, заранее договорились, кто будет первым,– проворно скинул штаны и поспешно взгромоздился на пленницу.

Ласкарирэль задрожала от страха и отвращения. Она собрала все силы, чтобы сбросить с себя ненавистную тяжесть, но руки ее были крепко прикручены к кольцам в камне, а ноги, словно нарочно, разведены в стороны. Орк только довольно хрюкнул, когда она дернулась под ним.

– Э, да она живенькая штучка! – довольно проворчал он, тиская ее тело.– И довольно горяча! О-ох…

Девушка закричала, когда он ринулся в атаку, и Хайя захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

– Так-так,– зачастила она, пригибаясь, чтобы лучше видеть.– Давай! Еще! Ну!

Ласкарирэль билась и кричала. Насильник сопел и дергался, и никто не заметил нового действующего лица.

Точнее, его все-таки заметили – оставшийся не у дел орк, которому пока отводилась роль наблюдателя, даже возмутился, когда кто-то похлопал его по плечу, отвлекая от редкостного зрелища. Собираясь высказать нахалу все, что о нем думает, он обернулся…

Только для того, чтобы острие талгата вошло ему в грудь, а не в спину.

Звук падения тела и предсмертный хрип все-таки был услышан. Хайя обернулась, вытаращив глаза.

– Как ты… откуда ты… – только и промолвила она.

– Собралась убивать – так убивай и нечего мучить! – произнес хриплый голос.

Завизжав так, что перекрыла шум возни, Хайя бросилась на незваного гостя с ножом, но тот ловко перехватил талгат из правой руки в левую, и тяжелый кулак обрушился на голову шаманки, отбросив ее в сторону, как мешок с тряпьем. Она кубарем покатилась по полу и осталась лежать в углу.

Второй орк тем временем сообразил, что происходит что-то не то.

– Вот я тебя,– зарычал он, скатываясь со своей жертвы и бросаясь к оружию. Но он не успел даже дотронуться до рукояти меча – талгат вонзился ему в шею, перерубая мышцы и артерии. Кровь хлынула на пол, а наполовину обезглавленное тело рухнуло на колени, секунду или две стояло, покачиваясь, а потом свалилось к ногам победителя, дергаясь в последних судорогах.

Хаук шагнул к помосту. Пленница захлебнулась криком и смотрела на него во все глаза.

– Ласка,– сказал он и беззастенчиво сунул руку ей вниз. Девушка вздрогнула.

– Не успел,– буркнул ее спаситель себе под нос таким тоном, что нельзя было понять, рад он этому или огорчен. Потом он коротко четыре раза взмахнул талгатом и протянул пленнице руку: – Пошли.

Девушка потянулась к нему, но встать не смогла – все тело ее затекло, руки и ноги не повиновались.

– Я не могу идти,– робко прошептала она.– И я не одета…

Выругавшись, орк шагнул к скорчившемуся в углу телу шаманки и, приподняв за ноги, просто-напросто вытряс Хайю из ее балахона. Потом натянул его на голову эльфийке и, дождавшись, пока девушка просунет дрожащие, непослушные руки в рукава, вскинул ее на плечо, как оленью тушу.

Девушка закрыла глаза. Она даже не подумала спросить, куда ее тащат – самое главное, что он все-таки пришел.

Их заметили на первом же повороте – уже несколько часов всю Цитадель прочесывали отряды орков, посланные Верховным Паладайном на поиски преступника.

– Вон он! – послышался крик.– Взять!

Хаук резко сменил направление и побежал по коридору. Он половину жизни провел в этих лабиринтах и знал, какой коридор куда выводит. Ему перерезали самый короткий путь наружу, но оставалось по меньшей мере четыре хода, которыми он мог воспользоваться.

Потом их осталось три…

Еще через некоторое время два…

А потом и вовсе…

Кольцо сжималось. Беглец продолжал мчаться, ныряя то в один отнорок, то в другой, сбивая погоню со следа или заставляя преследователей без толку тратить время на беготню. Но шансов выжить у них с Лаской оставалось все меньше и меньше. Беглецов гнали прямиком в ловушку.

Впрочем, оставался еще один шанс. Самый последний, на который наверняка не рассчитывали его преследователи. И Хаук, оказавшись на очередной развилке, свернул не направо, а налево.

И выскочил в просторную, сейчас пустую и полутемную пещеру, в которой эхом стоял неумолчный гул – вместо задней стенки ее гремел водопад.

Это была почти точная копия тронной пещеры, где проходил суд и поединок с Верховным Паладайном. Всего таких пещер было четыре, и располагались они одна под другой. Эта находилась на один уровень ниже тронной.

И почти сразу стало ясно, что это – западня, ибо из двух других выходов тут же выскочило десятка два орков. Видя, что беглецам некуда отступать, они приостановились, давая дорогу арбалетчикам.

– Хаук аш-Гарбаж! – прокричал десятник.– По приказу Верховного Паладайна ты приговариваешься к казни за…

Хаук не стал слушать. Он даже не притормозил, увидев новую опасность. Пригнувшись и крепче прижав к себе живую ношу, он со всех ног ринулся к водопаду.

– Стоять! – заорало сразу несколько орков, бросаясь следом.– Стреляйте!

Но было поздно. В тот миг, когда стрелы сорвались с арбалетов, беглец достиг обрыва и, сильно толкнувшись, ринулся в водопад.

ГЛАВА 12

Ласкарирэль пришла в себя среди камней на берегу бурной горной реки. Все тело ее ломило, она была мокрой с головы до ног, но – странное дело! – ей было тепло и уютно. Причина этого открылась очень скоро, и девушка засмущалась. Ибо ее обнимал, прижимая к себе, орк. Она устроилась на его широкой груди, как младенец на руках у матери. Одной рукой Хаук придерживал девушку, а во второй сжимал рукоять талгата, напряженно прислушиваясь к любым звукам.

– Очнулась? – не глядя на эльфийку, спросил он, едва девушка чуть пошевелилась.– Пошли.

– Куда? – попыталась спросить она, но орк не дал ей времени на разговоры. Он вскочил одним прыжком и дернул девушку за руку, призывая следовать за ним.

Хаук шагал широким легким шагом воина, без особых усилий таща за собой свою спутницу, и девушке приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы не отстать. В прошлый раз, когда она была всего лишь заложницей и беспомощной пленницей, он, помнится, вел себя лучше.

– Куда мы спешим? – попробовала заговорить она несколько минут спустя.

– Молчи,– оборвал орк сквозь зубы и так сдавил ей ладонь, что эльфийка поморщилась и закусила губу от боли.– Если бы не ты…

– Но я… Я ничего не понимаю! Ты спас мне жизнь…

Орк на миг приостановился – для того, чтобы взглянуть своей спутнице в глаза. Она поразилась огню, горевшему в его взгляде.

– Если бы я не вернулся спасти тебя, то давно бы уже был в безопасности,– отчеканил он.– А теперь по нашему следу идут убийцы.

Ласкарирэль вспомнила шаманку и содрогнулась:

– Но я не…

– Я вне закона. Из-за тебя!

– Прости…

Но он уже не слушал, снова пробираясь меж камней и редких кустарников, выросших на берегу реки. Девушка спешила изо всех сил, но то и дело спотыкалась и еле сдерживалась, чтобы не вскрикивать от боли – ей было неудобно идти по камням босиком. Кроме того, платье с чужого плеча было не слишком удобным. Хайя была почти одного роста с нею, но гораздо коренастее, так что ее кожаный наряд болтался на худеньких плечах эльфийки, то и дело грозя соскользнуть наземь. Да и вырез был чересчур глубок…

Не заметив камешка, девушка больно ушибла ногу и вскрикнула, падая на колени. Хаук сердито дернул ее за руку:

– Вставай, если хочешь жить!

Ласкарирэль честно попыталась выпрямиться, но поджала пальцы ноги – она содрала о камни кожу на ступне.

– Я не могу,– пожаловалась она.– Прости, но я…

Глаза ее наполнились слезами – почему-то она решила, что сейчас орк ее бросит. Он так на нее смотрел… Так смотрят на комара, который долго кружил над головой, изводя зудом, а потом вдруг присел.

Хаук окинул ее долгим взором – спутанные грязные волосы, похудевшее лицо с кругами под глазами, тощая шея в глубоком вырезе платья, босые ноги – одна действительно в крови,– и решительно дернул за руку:

– Здесь недалеко. За мной!

Где отчаянно хромая, где прыгая на одной ноге, девушка добралась до речного обрыва. Осмотревшись, орк толкнул ее вниз.

– Не ори! – предупредил он готовый сорваться с губ крик.– Лезь под камень и сиди тихо.

Под камнем, с которого он пытался ее столкнуть, обнаружилась небольшая земляная пещерка, потолок которой покрывала сетка корней. В каких-нибудь десяти локтях внизу шумела горная река. Девушка подумала, что орк заберется следом, но тот медлил. Рискнув высунуться, Ласкарирэль заметила, что он уходит.

– Ты куда? – ахнула она. Все-таки сейчас он ее бросит!

– Сиди! – прорычал он через плечо.– Я вернусь.

Что-то в его тоне заставило девушку послушаться. Она заползла обратно в пещерку и уселась там на земляном полу, рассматривая окровавленную ступню. К счастью, ссадина оказалась неглубокой. Если приложить целебную траву, пройдет само собой. Конечно, можно было воспользоваться целительной силой, но девушка была так утомлена, так голодна и так напугана последними событиями, что сейчас не была способна решительно ни на что. Для того чтобы снова стать настоящей Видящей, ей надо было хорошенько выспаться, привести себя в порядок, как следует поесть и хоть немного успокоиться. Ну и подержать в руках какой ни на есть амулет.

При мысли о магии ее вдруг пронизала дрожь. Подумать только – несколько часов назад она была на волосок от смерти! Что бы было с нею, если бы не этот орк… Как там его назвали? Хаук, кажется… Что-то знакомое. Где-то она уже слышала это слово. Нет, не имя, а именно слово. «Хаук», «Хаук»… Что-то оно означает! Произносится совершенно по-орочьи, но значение имеет именно на эльфийском языке.

Ну да! Это эльфийское слово, одно из многих, которые орки заимствовали у своих бывших господ, ибо настоящий, подлинный орочий язык исчез за века рабства. Нет, некоторые слова остались, но теперь они имели совсем другое значение. А «хаук» по-эльфийски означал… шкуру дракона, снятую вместе с чешуей, а также и чешуйчатый доспех, который изначально сшили из этой шкуры. В переносном смысле слово значило «защита». Девушка улыбнулась – имя как нельзя более подходило ее спасителю.

Но это же орк! Один из тех, кто принес на ее землю горе и разорение. Несмотря на то что со времени восстания рабов прошло уже более полутора тысяч лет, были живы многие эльфы, которым сполна пришлось хлебнуть лиха в те века. Ее собственная мать не была исключением. И Хаук вряд ли лучше остальных. Просто сейчас она ему не мешает – оба беглецы, обоих преследуют, так почему бы не держаться вместе? Они по-прежнему враги, временно заключившие перемирие. Едва он решит, что девушка больше в нем не нуждается, или едва перестанет нуждаться в ней,– как бросит ее на произвол судьбы. Может быть, он уже ее бросил, обманув и велев ждать? Что будет, если он совсем не вернется? Он же не сказал, сколько ей придется тут сидеть!

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Ласкарирэль стала думать о драконах. В мире жило всего четыре основных вида драконов. Далеко на севере, в горах – в тех же горах, где находились и беглецы, но гораздо, гораздо севернее,– обитали инеистые драконы с бело-голубой шкурой. Почти половину жизни они проводили в воздухе – охотились и спаривались, общаясь между собой посредством сложных воздушных фигур. Именно их шкуры и стали названием для доспеха «хаука». В магии они олицетворяли стихию воздуха.

На юге, в пустынях, обитали песчаные драконы. У них не было крыльев, а передние лапы были намного сильнее задних. Эти драконы избрали себе местом жительства земные глубины – они прокладывали длинные тоннели, роясь в песке и каменистой почве, и так подкрадывались к намеченной жертве. Рассмотреть, как они выглядят на самом деле, еще никому не удавалось, ибо дракон показывался на глаза только намеченной жертве.

На востоке, в поясе Огненных Гор, жили огненные драконы, которые умели менять облик и выдыхать пламя. Именно у них в пещерах и хранились сокровища, о которых любят рассказывать легенды. Яйца эти драконы откладывали в едва остывшую лаву и маленькие дракончики с рождения были окружены огнем. Восточные люди обожествляли огненных драконов. А по преданию, династия местных правителей происходила от дракона, принявшего человечий облик и женившегося на земной женщине. Так это или нет, но восточные люди слишком уж отличаются внешне от своих западных собратьев.

Есть еще и водяные драконы – озерные и морские. Озерные тоже могут менять облик. Они же и самые разумные из всех и умеют говорить на наречиях других рас. Они живут небольшими семьями в глубинах самых больших озер, и в прежние времена – а кое-где до сих пор,– им приносят жертвы, и не только скотом, но и девушками. Известно много баллад, в которых говорится, как храбрый рыцарь спас назначенную в жертву красавицу и стал ее мужем. Правда, во многих балладах в конце добавляется, что этим рыцарем был сам дракон, принявший человечий облик дабы очаровать избранницу… Кстати, в Тихом озере, которое располагалось на окраине Изумрудного Острова, родины Ласкарирэли, какое-то время жил одинокий дракон. Интересно, жив ли он до сих пор и в чем причина его появления в землях эльфов? Между прочим, у морских и озерных драконов на теле такое количество выростов, рогов и гребней, что они даже среди драконьего племени считаются уродами.

Занятая своими размышлениями, Ласкарирэль вскрикнула от ужаса, когда увидела, что в ее пещерку тянется огромная когтистая лапа.

– Не ори! – послышался сверху голос.– Иди сюда!

Девушка несмело придвинулась ближе. Ее схватили за запястье и довольно небрежно, но быстро выдернули из пещерки и поставили на ноги на обрыве.

Пока она пряталась, стемнело. В горах всегда темнеет быстро, так что девушка только по голосу узнала Хаука. Орк возвышался над нею, как скала. Она снова вскрикнула – теперь уже от радости – и бросилась ему на шею.

– Где ты был?

Орк оттолкнул ее и бросил к ее ногам мешок.

– Грабил,– коротко бросил он.– Иди сюда.

Он заставил ее сесть на камень и развязал мешок, вывалив наружу груду тряпья и кое-какие мелочи. Среди них оказалась мужская одежда с запасом, а также кожаная обувь. Придирчиво осмотрев сапоги, он обрезал голенища, после чего ловко обмотал босые ноги девушки двумя тряпицами и велел ей обуться.

– Вот так. А теперь идем!

– Куда? – поинтересовалась эльфийка, послушно двигаясь следом.

– Подальше отсюда.

Это были единственные слова, которых она добилась от орка.


Верховный Паладайн был в ярости. Рыча сквозь зубы нечто невразумительное, он метался по покоям, сжимая кулаки. В уголке, скорчившись на полу и обхватив голову руками, скулила Хайя. Молодая шаманка плакала не только от обиды и унижения, но и от боли – когда она сунулась к отцу с жалобой, тот под горячую руку избил дочь. Его остановило лишь вмешательство шамана и жены, которые чуть ли не силой оттащили императора от вопящей жертвы. Наложница тоже забилась у себя в покоях под кровать и наотрез отказывалась выходить, пережидая бурю. Даже прислуга и сановники и те опасались показываться ему на глаза и докладывали о результатах поисков через дверной полог.

Вести, которые они приносили, были более чем неутешительными. Бывший капитан Хаук, во-первых, какое-то время ухитрялся скрываться в недрах Цитадели, оставаясь неуловимым для облавы. Потом он, правда, попался на глаза – но лишь для того, чтобы вырвать из рук шаманки ее жертву, убив при этом двух охранников, и вместе со светловолосой ведьмой сиганул в водопад, уйдя от погони.

На этом, собственно, поиски можно было и прекратить – выжить в водопаде практически невозможно,– но несколько часов спустя пришло донесение о том, что кто-то неизвестный ограбил сторожевой поселок, утащив мужскую одежду, кое-какое оружие и запас провизии. Шаман гадал на крови и костях, и получилось, что виновен в грабеже Хаук.

И вот теперь Верховный Паладайн был в ярости. На его долгой памяти такого не бывало, чтобы преступник уходил от возмездия. Более того, об этом ни слова не было даже в хрониках!.. Правда, тут надо сделать оговорку, что регулярно хроники начали вести только пятьсот лет назад, а до этого записи велись от случая к случаю. Но факт остается фактом. Это было неслыханно!

– Его надо найти! – рычал император.– Бросить в погоню лучших, но его голова должна быть у меня на столе!

– И голова его светловолосой ведьмы,– всхлипнула из своего угла Хайя.

Вместо ответа император запустил в дочь подвернувшимся под руку табуретом. Тот ударился о стену как раз над ее головой и осыпал молодую шаманку грудой обломков.

– Мой Паладайн,– шаман сидел в противоположном углу и старательно кидал и кидал гадательные кости,– духи не дают однозначного ответа. Одни говорят, что Хаук должен понести наказание, но другие уверены, что он поступил в соответствии с предначертанием! Это судьба! Они уготовали ему совсем другую смерть. Вот, смотрите,– шаман показал на разлетевшиеся по расписанной рунами шкуре,– вот рыбья кость, а вот чешуйка дракона. Они легли на руну дороги. А возле руны «смерть» только сухая веточка омелы и камень-сердолик. Это означает, что…

– Мне плевать, что это означает! – Верховный Паладайн подлетел в бешенстве и наподдал ногой гадательные кости.– Хаук должен быть убит! И как можно скорее!

– Но духи… – Шаман попытался собрать кости в кучу.

– Мне плевать на духов! – уже окончательно выйдя из себя, заорал император.

От такого кощунства шаман застыл с разинутым ртом. Даже Хайя изумленно вытянула шею. В наступившей тишине ясно послышались осторожные шаги. Кто-то приблизился к покоям Паладайна и остановился в нерешительности. Донеслось деликатное покашливание.

– Кто там еще? – прорычал император.

– Мой Паладайн,– донесся голос лорда Гандивэра.– Как прикажете поступить с генералом аш-Гарбажем? Ведь беглый капитан…

– А что, он еще не арестован? – взвыл император.– Это надо было сделать вчера! Нет, позавчера! Отец ответит мне за преступление сына!

– Но генерал командует несколькими полками. У нас почти все готово к выступлению и…

– Ты займешь его место,– закричал Паладайн.– Ты! А я больше не хочу слышать ни о ком из аш-Гарбажей! Ни-ког-да!

– Да, мой Паладайн.– Полог заколыхался от поклона приближенного.– Как прикажете, мой Паладайн. Сию минуту, мой Паладайн. Но прежде разрешите мне предложить вам кое-какую идею… Если вы соблаговолите ее выслушать, то, возможно…

– Какую еще идею?

– Я… э-э… могу войти?

О подобном у императора орков сегодня еще не спрашивали. Он помедлил и кивнул:

– Я жду.

Полог откинулся, и лорд Гандивэр переступил порог. Одетый в военную форму орков, увешанный орочьим оружием, он совсем походил на одного из них, если бы не светлые волосы, собранные по-орочьи в хвост на затылке, и более мягкие черты бледного лица. Он по очереди отвесил три поклона – сперва Верховному Паладайну, потом – шаману и под конец – Хайе.

– Говори. Да покороче! – распорядился император.

– Как прикажете.– Лорд Гандивэр снова поклонился.– Я, как вам известно, маг. Я родился в самом начале Смутного Времени, когда окружающим было не до того, откуда у знатной эльфийки появился ребенок…

– Короче!

– Я – маг,– повторил лорд Гандивэр.– Волшебник. И сегодня я рискнул воспользоваться своими знаниями, чтобы кое-что сделать. Я прикинул будущее.

– Мой шаман уже сделал это,– кивнул император.– Я уже слышал его предсказание, и оно мне не нравится!

– Я пришел к вам не для того, чтобы предсказывать будущее. Мои таланты лежат в несколько иной области. Этот… э-э… преступник, оказавшись в расположении эльфийского лагеря, убил Наместницу Ллиндарель, командовавшую двумя легионами. Ее супруг, великолепный лорд Наместник Шандиар, поклялся над телом жены, что не остановится ни перед чем, пока не убьет его. Эльфийские клятвы дорого стоят, особенно когда даны над телом покойника. Мы можем смело положиться на сказанное слово, тем более что лорд Шандиар сейчас находится здесь.

– Продолжай! – Верховный Паладайн выпустил из руки табурет, который собирался метнуть в чересчур многоречивого советника, и уселся на него.

– Повторяю – лорд Наместник Шандиар сейчас находится у вас в плену. Если мы его выпустим, он просто обязан будет кинуться в погоню за преступником и не остановится до тех пор, пока не уничтожит его!

Император снова вскочил с табурета, но вместо того, чтобы расшибить его о голову полукровки, просто пнул мебель ногой.

– Чушь! – отрезал он.– Этот твой Шанди… Шани… в общем, твой лорд не станет исполнять мой приказ! И где гарантия, что, вырвавшись на свободу и прикончив преступника, он не выступит против меня? Мне не нужно оружие, которое можно повернуть в другую сторону!

– А вот здесь,– лорд Гандивэр подошел ближе,– мы и воспользуемся моей магией. Я заставлю Наместника Шандиара пуститься в погоню. Более того, я сумею сделать так, что они непременно встретятся. И один из них убьет другого. Догадываетесь, кто кого?

– Но потом…

Потом не будет! – отрезал лорд Гандивэр.– Как только преступник падет мертвым, его убийцу настигнет смерть. Я наложу на него соответствующее заклятие. Он просто не сможет не умереть!

К чести Верховного Паладайна, соображал он недолго.

– Иди и действуй! – приказал он, указывая на выход.

– Но мне понадобится кое-какая помощь… – начал лорд Гандивэр, отступая.

– Я готова! – сорвалась с места Хайя.– Все что угодно!

Церемонно поклонившись, лорд Гандивэр подал девушке руку, приглашая следовать за собой.

– Да, и не забудьте, что я приказал арестовать генерала аш-Гарбажа! – в спину ему выкрикнул император.

– Считайте, что он уже в темнице,– через плечо откликнулся полукровка.


Время для Наместника Шандиара остановилось. Он смог перебороть гордость и заставил себя есть. Но теперь это служило для лорда постоянной причиной презирать себя. И плевать, что внутренний голос твердил ему о долге – он обязан выжить, чтобы вернуть себе свободу. Лорд Шандиар был убежден, что поступил против веления чести. Вряд ли кто из остальных Наместников одобрит его слабость. Разве только Ллиндарель…

О супруге он последнее время думал чаще обычного. Она являлась ему в горячечном бреду, то юная, в подвенечном платье, то с дочерьми на руках, а то такой, какой он увидел ее в последний раз. Тогда на ее мертвых губах застыла скорбная улыбка.

«Шандиар… Мой Шандиар! Что ты наделал, мой Шандиар?»

– Прости, любимая,– прошептал он пересохшими губами.– Я не смог…

«Ты просто смирился с тем, что видят твои глаза. Но еще не поздно все исправить!»

– Как? Я же в плену. Эти цепи…

«Всего лишь цепи. Ты не подумал о том, что это – кара за то, что ты забыл свой главный долг, свою клятву передо мной?»

– Да, я поклялся…

«И стоит тебе вспомнить о своей клятве, как оковы падут, и ты снова обретешь свободу. Но лишь до тех пор, пока не исполнишь свой долг!»

– Покарать твоего убийцу?

«Покарать моего убийцу!»

– Но…

Лорд Шандиар встал на колени. Он отказывался верить своим глазам – перед ним действительно стояла леди Ллиндарель в погребальном наряде. Ее светлые волосы волной падали на спину и плечи, спускаясь чуть ли не до колен, а взгляд был печален и ласков.

«Мой Шандиар, ты должен только верить! Есть вещи более важные, чем война и даже честь. Это – верность клятве! Ты должен ее исполнить! Ты должен только поверить, что сможешь ее исполнить, что для этого надо поступиться кое-какими условностями, правильно расставить приоритеты и тогда… Тогда сам увидишь, что будет. Звездные Покровители решили, что для тебя сейчас важнее именно уничтожить того, кто прервал мою жизнь. Тем самым он исказил будущее. Исказил настолько сильно, что я сама не могу охватить взором и понять всех последствий его поступка. И за это он должен понести наказание!»

– Ллиндарель… – От образа супруги исходило слабое сияние, и лорд Шандиар протянул руку, пытаясь дотронуться до нее. Но она отступила, не даваясь.

«Твое освобождение близко. Прости, что для благой вести я выбрала именно этого посланца. Но такова судьба. Он должен был оказаться тут, чтобы помочь тебе. Так захотели Покровители. Не нам давать им указания».

– Ллиндарель! – воскликнул лорд Шандиар, но образ его супруги уже заколебался и растаял. Вместе с ним погас и свет. Огромная пещера-темница погрузилась во мрак, настолько глубокий, что его не с чем было даже сравнить.

Но потом где-то впереди забрезжил слабый огонек. Кто-то осторожно пробирался меж сталактитов, светя себе небольшой масляной лампой. И этот кто-то явно не был орком. Напрягая зрение, лорд Шандиар различил светлые волосы… светлые?

– Кто здесь? – осторожно позвал он.

Темнота тут же отозвалась с нескольких сторон такими же осторожными голосами – некоторые заключенные тоже увидели огонек и теперь гадали, что это может означать.

– Великолепный лорд Наместник? – позвал незнакомец. И, стоило тому услышать голос, как говоривший перестал быть незнакомцем.

– Гандивэр?

Лорд-перебежчик быстро приблизился и опустился на колено перед узником. Тот отшатнулся, насколько позволяла цепь на горле, и поднес руку к лицу, словно закрываясь от света.

– Ты?

– Прости меня, племянник…

– У меня нет и не может быть такого дяди! – пылко воскликнул лорд Шандиар.– Что бы сказала моя мать, если бы узнала, что ее брат…

– Прости, если все так получилось. Я этого не хотел. Я спасал тебе жизнь!

– Как? Вот этим? – Лорд Шандиар тряхнул цепью.– Я обречен! Я узник, а ты…

– А я пришел помочь тебе вернуться на свободу.

Лорд Шандиар расхохотался своему собеседнику в лицо:

– Пошел прочь, орочий прихвостень! Я проклинаю тот день, когда познакомился с тобой и когда решил, что ты будешь служить под моим началом! Лучше бы я оставил тебя дома, присматривать за поместьями! Тогда бы…

– Тогда ты бы так и закончил свои дни здесь, на цепи.– Голос лорда Гандивэра был холоден и спокоен.– Или погиб бы в бою. У вас не было шансов. Это была ловушка, и я сделал все, чтобы спастись и помочь тебе. Это ведь я взял тебя в плен и могу распоряжаться твоей жизнью и смертью. Ты принадлежишь мне, разве не понимаешь? И от меня зависит, что с тобой будет!

– Со мной уже ничего не будет, если ты только не пожелаешь насладиться моей смертью или захватить Изумрудный Остров! – огрызнулся лорд Шандиар.

– Ошибаешься, племянник. У тебя все впереди, и я пришел, чтобы предложить тебе будущее.

– И это, конечно, будет служба орочьему повелителю?

– Почему? – Лорд Гандивэр усмехнулся.– Ты сам повелитель целого острова. Я не претендую на чужую власть, как другие. С тебя никто не снимал долга…

И едва он произнес это слово, в голове у лорда Шандиара снова зазвучал знакомый голос: «Ты должен исполнить свою клятву. Ты должен покарать убийцу!»

Лорд Гандивэр наблюдал, как помрачнело лицо его племянника. Тот молчал больше минуты, а потом наконец промолвил, глядя в пол:

– Ты прав… У меня осталась клятва, которую я дал своей супруге. Ты знаешь ее…

– Знаю. И могу сказать тебе в утешение одно – если ты исполнишь свою клятву, то кое-кто будет только благодарен тебе за это. Ибо ты покараешь не только убийцу, но и преступника, объявленного вне закона. Ты сделаешь благо для всех. Это поможет тебе обрести свободу и вернуть себе власть в Изумрудном Острове. И, заметь,– он улыбнулся, словно эта мысль только что пришла ему в голову,– тебе потом ничего не будет мешать снова собрать легионы и пойти войной на орков. И, возможно, мы встретимся на поле боя. И там, как знать, исход нашей встречи будет совсем иным…

Лорд Шандиар какое-то время смотрел в лицо своему дяде.

– Хорошо,– сказал он.– Но у меня есть одно условие… Моя Видящая – она должна пойти со мной!

– Я сделаю это,– быстро кивнул лорд Гандивэр.– Это все?

– Нет. Тут много эльфов. Я хотел бы…

– Нет! Это невозможно. Ты и твоя Видящая – мои личные пленники, я могу распоряжаться вашей судьбой, не спрашивая ничьего разрешения. Но остальные мне не принадлежат. Мне пришлось бы просить за каждого, а я не уверен, что Верховный Паладайн разрешит мне отпустить даже вас двоих…

– Но ты же сказал…

– Что? Что он лично подписал указ о вашем освобождении? Ты – мой личный пленник, я волен в твоей жизни и смерти. Я потом просто приду к нему и скажу, что распорядился твоей судьбой. Этого будет достаточно. Но насчет остальных – увы. Прости, тут я бессилен. Я сам хожу по лезвию ножа. Если меня тут застукают, в лучшем случае отправят на передовую простым солдатом, наказав перед этим плетьми. Здесь, знаешь ли, очень суровые нравы. Не далее как сегодня утром Верховный отдал приказ о казни генерала, который пришелся ему не по душе. А это был местный орочий лорд, глава целого клана! Представляешь, что ждет меня, если выяснится, что я пошел против их императора?

Лорд Гандивэр ловко отомкнул кандалы и помог Наместнику встать. Тот размял руки и ноги и указал в ту сторону, где точно так же на цепи сидела Видящая.

– Я достал для тебя кое-какое оружие, дорожные припасы,– шепотом продолжал Гандивэр.– Достаточно для того, чтобы отыскать убийцу леди Ллиндарель и потом без помех добраться до Радужного Архипелага. Более того, поскольку ты совсем не сведущ в магии, я достал несколько амулетов. Раз ты вспомнил о Видящей, я передам их ей. А уж она сама разберется, что к чему!

Он легко отыскал волшебницу по ее ауре, которая хотя и ослабла в заточении, но была достаточно заметна. Видящая изумленно вытаращила глаза на двух лордов. Гандивэр без лишних слов открыл замки на ее кандалах и отступил в сторону, чтобы не мешать волшебнице подняться на ноги.

– Идите за мной,– прошептал он, делая знак.

Лавируя между сталагмитами и стараясь держаться подальше от тех, возле которых сидели на привязи прочие узники, они добрались до выхода из пещеры-тюрьмы. Здесь возле камня были аккуратно сложены два тюка – один с одеждой, а другой – с дорожными припасами. Тут же обнаружились мечи, несколько ножей и кинжалов и лук с десятком стрел.

Только после того, как переоделся и вооружился, лорд Шандиар поверил, что это не сон.

– Спасибо тебе,– выговорил он,– но я все равно не представляю, как отыщу этого негодяя. Я же его никогда не видел, да и в магии не настолько силен. Только и умею, что читать мысли. Где мне его искать?

– Я позаботился об этом.– Лорд Гандивэр вручил Наместнику ограненный берилл, внутри которого что-то посверкивало.– Здесь – прядь волос леди Ллиндарель. Я настроил камень таким образом, что стоит тебе попытаться прочесть мысли – именно то, что ты умеешь! – как к тебе придет четкое знание, где находится твой враг. При желании ты сможешь даже увидеть более короткую дорогу к нему и хорошенько рассмотреть его – разумеется, мысленным взором. Мне понадобилось время, чтобы настроить камень,– извиняющимся тоном добавил он,– иначе ты получил бы его гораздо раньше, еще до битвы в Ущелье Дворхов.

– Что ж,– Наместник сжал берилл в кулаке,– если это правда, то… желаю, чтобы мы встретились в бою. А там поглядим!

Больше они не сказали друг другу ни слова – до тех пор, пока, миновав посты, лорд Гандивэр не вывел беглецов вон из Цитадели.

Едва Наместник и Видящая скрылись в зарослях кедрача, сзади неслышно подошла Хайя. Девушка была бледна, по ее лицу катились крупные капли пота, руки слегка дрожали, когда она оперлась о плечо лорда Гандивэра.

– Никогда не думала, что ваша магия такая трудная! – призналась она.– А ты уверен, что твое заклятие надежно?

– Более чем! Ведь в берилл вставлены два заклинания. И чем дольше Наместник владеет камнем, тем крепче они опутывают его. Он просто не сможет жить после смерти Хаука. В крайнем случае пронзит себя мечом над трупом врага.

– А та ведьма? Она ему не помешает?

– Глупости. Ты сама заряжала ее амулеты и знаешь, какова в действительности ее сила. Колдовать сможет, но вот перебить мое заклинание – никогда! Они оба умрут. В один день!

Хайя взяла его под руку и снизу вверх уставилась на лорда-перебежчика. Она знала, что если семью создадут два орка-волшебника, то их дети тоже станут магами. А что, если ей взять в мужья этого полуорка? Какими будут их собственные дети?

ГЛАВА 13

– Я ему не верю!

Это были первые слова Видящей после того, как они покинули орочью Цитадель. Не доверяя слову перебежчика, они долго шли, выбиваясь из сил, стараясь отойти как можно дальше. И лишь когда силы оставили их, плюхнулись на камни, переводя дух и озираясь по сторонам.

– Я ему не верю! – Волшебница стиснула руки на коленях и зажмурилась, как всегда делала, когда хотела прозреть будущее.– Что-то скрывается за его словами! Гандивэр просто не мог не предать!

– Он предал дважды,– вспомнил лорд Шандиар.

– Вот именно! Ему нет веры! Я даже удивляюсь этому орочьему правителю – как он мог принять на службу перебежчика? Он же должен был его казнить за то, что изменил своей расе!

– Мы ничего не знаем про орков,– вздохнул Наместник.– Может быть, у них другие понятия о чести?

– Да нет у них никакой чести! – в сердцах воскликнула Видящая.– Грубые, грязные животные! Они созданы для того, чтобы быть рабами! В их сердцах нет ничего светлого! Я достаточно на них насмотрелась!

– Но все-таки мы на свободе… У нас есть оружие… А у тебя – амулеты!

– Эти побрякушки? – Видящая потрясла рукой. На запястье ее болтался серебряный браслет, покрытый простым узором из пересекающихся линий. На пальце другой руки сверкало кольцо, усыпанное мелкими камешками. На груди висел причудливо ограненный камень-подвеска.– Да в них магии нет и на четверть того, чем я располагала в прошлом! Этот браслет – просто красивая безделушка. Камни в перстне все одноразовые, и потом его придется просто выбросить. Только подвеска кое-чего стоит. Но она всего одна! А прежде у меня таких было четыре! Хоть бы серьги вернули, сволочи! – Она с досадой дернула себя за уши.

– Могли не вернуть и этого,– осторожно заметил лорд Шандиар.– Помолчи, пожалуйста! Я намерен поискать этого орка!

– Как? – вскипела Видящая.– После всего случившегося ты хочешь…

– Это мой долг! – отчеканил лорд Шандиар.– Я дал его над телом своей жены! И не отступлюсь, пока не увижу его голову отделенной от тела!

Он закрыл глаза и обеими руками стиснул берилл. Ему практически не приходилось до этого разыскивать кого бы то ни было с помощью магии, но едва он представил себе лицо супруги, как тут же перед мысленным взором встала орочья физиономия. Тяжелая челюсть, горбатый нос, прищуренные чуть раскосые глаза, смуглая кожа, спутанные черные волосы падают на плечи, губы приоткрывают клыки, в темных глазах застыло странное выражение. Каким-то образом Наместник Шандиар понял, что видит лицо убийцы. И что он находится в нескольких лигах к западу, в долине, густо поросшей лесом. Но самое главное – этот убийца сейчас не один.


Они остановились на рассвете, когда Ласкарирэль уже просто падала от усталости. С непривычки она натерла себе ноги в самодельной обуви, но не смела жаловаться, понимая, что у ее спутника и без того на исходе терпение. Когда орк наконец-то выбрал удобное местечко в зарослях недалеко от расположенного в долине озера и остановился, она без сил опустилась на землю, закрыв глаза, и тут же провалилась в глубокий сон.

Когда девушка проснулась, солнце стояло в зените, и его лучи веселыми солнечными зайчиками проникали сквозь листву на землю. Хаук был рядом. По его позе нельзя было сказать, что он отдыхал, но и уставшим его тоже назвать было нельзя. Он разжег в ямке небольшой бездымный костерок и, заметив, что девушка проснулась, веточкой подкатил к ней обугленный, испеченный на костре мясистый корень какого-то неизвестного ей растения.

– Ешь и иди умойся,– приказал он, не глядя на спутницу.– Ты ужасно воняешь!

Ласкарирэль хотела было возразить, но запах печеного так щекотал ноздри, что она обеими руками вцепилась в корень. На вкус он оказался похож на репу, только более рассыпчатый. Пачкаясь в золе, она сама выгребла из углей еще два и съела их тоже. Орк смотрел на нее с усмешкой, которая кому угодно могла показаться презрительной. Но девушка не смотрела в его сторону, целиком поглощенная едой.

– Здесь рядом озеро,– напомнил ей орк.– Умойся и идем. Нам надо отойти от Цитадели как можно дальше. Кроме того, мне не нравится эта долина!

Долина, скажет тоже! Она-то ее вовсе не успела рассмотреть в предутренних лучах, так как еле держалась от усталости на ногах. Но спорить не стала и направилась в сторону поблескивающего сквозь листву озера.

Вытянутое в длину, оно оказалось неглубоким, но с каменистым дном и холодной водой, а посему Ласкарирэль отказалась от мысли зайти поглубже. Она просто разделась на берегу и вошла в воду по пояс, смывая грязь, пот и пыль. Хуже всего дело обстояло с ее длинными волосами – за время скитаний они спутались и настолько выпачкались, что даже промытые, не вернули себе естественный золотистый цвет и лежали на спине темной массой, похожей на старую мочалку.

Окунувшись последний раз, девушка почувствовала на себе чей-то взгляд и проворно обернулась.

Хаук сидел на берегу, обхватив колени руками, и смотрел на нее. Ласкарирэль быстро прикрыла грудь рукой и зашарила глазами по сторонам, выискивая растущие у берега кусты, под прикрытием которых ей можно было бы проскользнуть на берег. Пока она смотрела, орк встал, стащил сапоги и рубашку и направился к ней.

Ласкарирэль попятилась, отступая на глубину. Она погрузилась по грудь, когда при следующем шаге дно неожиданно ушло из-под ног, и девушка провалилась с головой. В страхе она взмахнула руками – и ее тут же подхватили, помогая всплыть.

Хаук держал ее под мышками, и она инстинктивно обхватила его за шею руками, прижимаясь всем телом.

– У меня,– прошептала она,– ногу свело.

– Тогда пошли на берег.

Крепче обхватив ее одной рукой, другую он подсунул ей под коленки и на руках вынес на сушу. Ласкарирэль и не думала вырываться. Он был такой большой и теплый, такой надежный, что девушка склонила голову ему на плечо и опомнилась лишь когда ее ступни коснулись прибрежной травы. Но державшие ее руки не разжались, и это тоже было правильно.

Запрокинув голову, девушка посмотрела на орка и почувствовала, как внезапно напряглось его тело. Бессознательно она подалась навстречу, привставая на цыпочки и ища губами его губы. Она не думала сейчас ни о чем – жажда жизни руководила всем ее существом. Если бы не он, этот совершенно чужой ей орк, сейчас она была бы мертва. Он спас ей жизнь, и девушка хотела отдать ему всю себя.

Кажется, Хаук почувствовал то же самое, потому что животом Ласкарирэль ощутила его плоть, а сухие губы внезапно легли ей на рот. Поцелуй был короток и совсем лишен нежности, после чего орк просто-напросто швырнул девушку на траву.

Все было как когда-то, в первый раз, только теперь она не сопротивлялась, а сама тянулась навстречу. На какой-то миг не стало орка и эльфийки, исчезла тысячелетняя вражда – остались только мужчина и женщина, задыхающиеся в объятиях друг друга.

А потом все кончилось, не успев начаться. Хаук отскочил от девушки, поворачиваясь к ней спиной. Он так и остался в штанах, и видно было, как он отчаянно пытается взять себя в руки и успокоиться.

Какое-то время Ласкарирэль лежала на траве, не веря в случившееся. Все тело ныло, требуя ласки, но она боялась протянуть руку и дотронуться до бугрящейся мышцами спины орка.

– Хаук,– наконец не выдержала она.– Я… я больше тебе не подхожу? Я не нужна?

– Еще две недели,– глухо произнес, почти прорычал он.– А там посмотрим!

– Это какой-то обет? Ты дал клятву?

– Нет. Через две недели станет ясно, ждешь ли ты ребенка. Тогда я решу, что с тобой делать.

Его холодный рассудительный ответ напугал девушку. Она села, обхватив себя руками и подтянув колени к животу.

– Ты тогда, в пещере, спас меня… из-за возможного ребенка?

– Да.

– А почему… почему ты тогда сказал про того… ну, который меня… Ну что он не успел? Что с того? – запинаясь, спросила она.

– Ты могла забеременеть от этого урода, мне бы не хотелось давать жизнь чужому ублюдку.

Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Какая же она дура! Осмелилась размечтаться о несбыточном! Орк и эльфийка вместе? Да никогда! Даже в сказках… даже в легендах…

– Тебе нет нужды ждать две недели,– промолвила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал четко и спокойно.– Все будет ясно через десять дней. Тогда ты сможешь меня убить.

– Хорошо.– Он встал, по-прежнему не глядя на девушку.– Десять дней так десять дней.

От этих слов и от того делового и равнодушного тона, каким они были сказаны, слезы сами собой хлынули у Ласкарирэли из глаз. Она упала на траву и дала волю слезам.

Но это было не последнее унижение, которое ей пришлось пережить за сегодня. Она еще рыдала, когда орк подкатил к ней пинками бревно и дернул девушку за волосы. Ласкарирэль захлебнулась слезами, но рыдания прервались сами собой, когда она увидела, что он схватил ее волосы, утвердил на бревне, для крепости прижав ногой, и поднял талгат.

– Нет! – закричала она, рванувшись изо всех сил, и тут же орк ударил. Девушка резко выпрямилась, но добрая половина ее волос остались на бревне, прижатые его ногой. Огрызок, который остался на ее голове, едва доставал до талии.

– Они были слишком длинные,– спокойно объяснил Хаук, вытирая талгат.– Одевайся и уходим.

После чего собрал грязный мокрый жгут отрезанных волос в кулак и отнес к костру, бросив на тлеющие угли.

Опираясь на палку, заменяющую ей посох, Видящая поднялась на гребень, приостановилась, чтобы перевести дух и полюбоваться на открывавшийся вид, и вдруг рванулась вперед, хватая Наместника Шандиара за полу плаща:

– Стой! Нельзя!

– Но почему? – обернулся тот с недовольным видом.– Это самый короткий путь!

– И самый опасный,– возразила волшебница.

– Откуда знаешь?

– Вот,– она показала кольцо на пальце. Мелкие камешки на нем мигали каждый сам по себе, слагаясь в причудливую какофонию бликов и света.– Я почувствовала какую-то магию, попыталась настроиться на нее с помощью кольца, и видишь, что получилось?

– И что это означает? – Наместник Шандиар, как любой мужчина-эльф, практически лишенный магии, с вниманием относился к женщинам-волшебницам. Он прислушивался к их предсказаниям, но сейчас нетерпеливо приплясывал с ноги на ногу.

– Это означает, что впереди – ловушка,– терпеливо объяснила Видящая.– Я чувствую странную пустоту там, впереди. Кто-то или что-то так надежно замаскировано, что моих сил недостаточно, чтобы пробиться сквозь заслоны. Неизвестно, поджидают ли там именно нас или всякое живое и разумное существо, но там опасно! Очень опасно! Я предлагаю свернуть с дороги и пойти в обход.

– В обход? Тысяча дохлых орков! – взвыл Наместник Шандиар.– В обход, когда мы почти нагнали этого выродка? В обход, когда стоит нам перейти долину, и мы, возможно, увидим его?

– Мы не перейдем долину! – повысила голос Видящая.– Мы попадем в западню и живыми, скорее всего, не выберемся! Там, впереди, верная смерть!

Лорд Шандиар с тоской и злостью посмотрел на вытянутую в длину долину, почти всю поросшую лесами и перелесками. Лишь в центре безмятежно посверкивал продолговатый глаз озера, да совсем недалеко звенел бегущий с горы ручей. Склон, на котором они стояли, был более пологим и заросшим, а дальний – более крутым и соответственно каменистым. Зоркие глаза эльфа различали на нем что-то вроде тропы, по которой так легко можно было подняться на перевал.

Уже два дня они с Видящей гнались за орком-убийцей. Гнались, не щадя себя, останавливаясь только на ночлег и вскакивая с первыми лучами солнца. Перекусывали на бегу лепешками и вяленым мясом, пили родниковую воду и мало-помалу нагоняли врага. Сейчас они отставали всего на несколько часов. Переход через долину должен был еще больше сократить разрыв.

Он вытащил берилл с локоном Ллиндарели и стиснул его в кулаке. Ненавистное лицо убийцы предстало перед ним во всей красе. За его широкими плечами виднелись скалы – точь-в-точь такие, как на той стороне. Он совсем близко! Просто рукой подать!

– Он рядом!

– Нет! – Видящая вцепилась ему в одежду свободной рукой.– Не стоит лезть на рожон! Там ловушка!

– Ее подстроил он ?

– Не знаю. Кто бы это ни был, он хорошо замаскировался. Мы поймем, что попались, когда будет уже слишком поздно! Нам надо пойти в обход.

Она указала посохом вдаль. Проследив направление, лорд Шандиар застонал:

– Но так мы потеряем преимущество! Я не могу больше ждать!

– Великолепный лорд Наместник,– Видящая избрала последний аргумент,– если мы пойдем в обход, мы ничего можем и не потерять. Я, конечно, боюсь ошибиться – с такими-то слабыми амулетами и на таком расстоянии! – но мне кажется, что ваш враг уже попался в эту ловушку. Нам не стоит спешить. Мы можем пройти мимо и подождать его на той стороне, если, конечно…

– Если, конечно, он выберется оттуда живым! – воскликнул лорд Наместник.– А я не намерен позволить ему погибнуть от чужой руки! За мной!.. Или иди своей дорогой!

И он бегом бросился вниз со склона, направляясь к горному озеру по кратчайшему пути. Видящая вздохнула, на миг зажмурилась, проверяя, нет ли дополнительных ловушек на пути, а потом со вздохом последовала за ним.

Совершенно неожиданно перед ними открылась небольшая поляна, со всех сторон окруженная густыми зарослями. Трава здесь росла какая-то невысокая и вялая, словно больная. Тут и там среди травы высились каменные обелиски или колонны – время так поработало над ними, что нельзя было сказать, чем они были в прошлом. Одно было ясно – это творение разумных существ. Интересно, кто здесь жил в древние времена?

Но додумать эту мысль Ласкарирэль не успела. Она сделала всего несколько шагов по направлению к противоположному краю поляны, следуя за Хауком, как вдруг непонятная тревога сдавила ей грудь.

– Нет! – воскликнула девушка, вырывая у орка свою руку.– Я не хочу!

– Чего еще? – прорычал тот, оборачиваясь.

– Я не хочу здесь находиться. Давай повернем назад и поищем другой путь!

– Другого пути нет.– Хаук указал на склон горы, который начинался как раз за окаймлявшими поляну зарослями. До него оставалось всего шагов сто.

– Все равно.– Девушка обхватила голову руками.– Я боюсь.

Орк нахмурился, вспомнив, что имеет дело с волшебницей.

– И чего ты боишься? – с плохо скрываемым раздражением поинтересовался он.

– Если бы я знала… Мне нужен хоть какой-нибудь амулет – тогда я скажу точно. Пока я так слаба…

– Стой здесь!

Бросив к ее ногам тюк с вещами, Хаук проверил, как выходит из ножен талгат и, пригибаясь, пересек поляну, направляясь к обелискам. Не то чтобы тревога передалась и ему – просто он здраво рассудил, что все, подходящее на роль амулета, может находиться на земле. Ласкарирэль не сводила с него глаз. В какой-то миг ей показалось, что орк исчез – вот просто растворился в воздухе без видимых причин! – но потом он снова появился, правда, уже с другой стороны ближайшего камня-обелиска. Тот походил на указующий перст. При ближайшем рассмотрении на нем можно было даже различить какие-то узоры…

– Держи.– Она опять вздрогнула, когда Хаук возник прямо перед ее носом и высыпал в подставленные ладони целую пригоршню камней. Несколько из них упали в траву.

В основном это были кое-как ограненные драгоценные камни – изумруды, бериллы, топазы и рубины. Но попалось и несколько фигурок, выточенных из поделочных минералов – нефрита, жадеита, кварца и лазурита. Фигурки изображали самых разных животных и стилизованные человеческие фигуры, а также предметы обихода. От них разило остаточной магией.

– Откуда это?

– Там за камнями их целые россыпи – бери не хочу! Пошли, выберешь сама!

И прежде чем девушка сказала хоть слово, орк схватил ее за руку и потащил за обелиски. Камни высыпались из ее ладоней.

– Нет! – воскликнула она.– Только не туда! Пожалуйста! Я не хочу!

Но было поздно. Хаук то ли не чувствовал магию этого места, то ли не обращал на нее внимания. Он просто приволок девушку за камни и толкнул к вытоптанной до твердости камня проплешине, на которой среди каких-то обломков в изобилии валялись драгоценные камни и поделки.

– Смотри!

Ласкарирэль опустилась на колени. Ей было дурно. Отсюда так и разило враждебной магией, магией существ, которые жили тут задолго до орков, а может быть, и сейчас еще живут, но затаились так надежно, что лишь по чистой случайности их до сих пор не обнаружили…

А может, и обнаружили, но тех, кто сделал это открытие, уже нет в живых? Может быть, отсюда вообще нет выхода, и они были обречены с того самого мига, когда ступили на эту поляну?

И только она так подумала, как нашла ответ.

– Хаук, назад!

Все-таки орк был слишком воином. Он успел за долю секунды схватить девушку за руку, толкнув себе за спину, и выхватил талгат, готовый встретить опасность. Ласкарирэль ткнулась носом ему в спину меж лопаток. Он попятился, двигая ее прочь от проплешины. В горле его клокотало рычание, и девушке казалось, что она стоит за спиной какого-то зверя. Широкие Хауковы плечи закрывали ей обзор, и она не видела, что так разозлило орка. Ей было слишком худо, чтобы смотреть по сторонам. Перед глазами плыли цветные пятна, ноги дрожали, а мысли путались. Она обеими руками вцепилась в его рубашку, чтобы устоять, но слабые пальцы соскальзывали.

Она все-таки упала, но, по счастью, уже в стороне от обелисков. В двух шагах от нее обнаружился тюк с их добром. До зарослей было рукой подать, каких-то десять шагов, но девушка чувствовала, что не в состоянии проползти их.

Хаук рухнул на колени рядом с нею. Он крепко сжимал талгат и дышал ровно и глубоко, но, скосив на него глаза, Ласкарирэль увидела крупные капли пота, проступившие на смуглой коже висков. Почувствовав его взгляд, девушка попыталась приподняться.

– Идти можешь? – отрывисто бросил он.

– Я сейчас.– Она приподнялась на дрожащие руки, но снова уронила голову.– Только отдышусь… Сейчас… я скоро…

Последним усилием она все-таки дотянулась до разбросанных в траве поделок и стиснула несколько штук в кулаке, впитывая остатки их магии. Энергия вливалась в нее тоненькой струйкой, заставляя сердце биться ровнее. Но одновременно с пробуждающейся силой в ее сознание хлынули и совсем другие образы…

Это было все, что осталось от прежних жертв! От тех, кто пришел сюда и переступил незримую черту, подписав себе смертный приговор. Одних манила неизвестность, других – желание прославиться, третьи банально польстились на россыпи драгоценных камней. Четвертые забрели сюда случайно и слишком поздно поняли, что выхода нет. Пятые… Все они умерли. Их тела исчезли, поглощенные без остатка, их одежду и оружие растащили, и лишь камни не были никому нужны и остались валяться там, где предыдущие жертвы нашли свой конец. Орки, люди, горные тролли, даже эльфы и дворхи – то, что притаилось там, не делало различий.

– Мы должны бежать,– прошептала девушка, как только смогла говорить.– Как можно скорее и подальше отсюда. Они уже знают о нас… Они идут сюда!

– Кто – «они»?

– Не знаю. Те, кто побывал здесь до нас, так и не поняли, что их убило. Они просто не успели увидеть своих убийц… или убийцу. Поэтому я ничего не могу сказать о том, кто здесь обитает. Знаю только одно: оно или они – разумны.

– То есть, это творение – его рук дело? – Хаук ткнул пальцем в обелиски.

– Рук или лап – не знаю.– Волшебницу начало бесить его показное спокойствие. Им грозит смерть, а он расположился тут загорать! Ладно она – у нее просто нет сил сдвинуться с места, но он-то! Он – мужчина, он сильнее. В конце концов, он мог бы перенести ее на руках…

– Я подожду,– вдруг выговорил Хаук и поудобнее устроился на траве так, чтобы в любой миг вскочить с талгатом наперевес.– Эти охотники рано или поздно явятся сюда за новой жертвой. Тут я их встречу!

– Ты хочешь сразиться с этим? – Изумление Ласкарирэли было так велико, что она как-то сумела сесть.

– А что мне еще остается делать? Мы отошли достаточно далеко от Цитадели, погоня нас вряд ли достанет в ближайшие день-два. Время есть. К тому же… – Он оборвал сам себя и нахмурился. Девушке очень захотелось прочесть его мысли, чтобы узнать, что заставило обычно невозмутимого Хаука так горько хмуриться, но она не решилась. Ей было страшно узнать правду.

Прошло какое-то время – тени от деревьев сдвинулись на несколько пальцев. Ничего не происходило. То есть между «обелисками» время от времени им чудилось какое-то движение, но никто не нарушал уединения путников. Хаук по-прежнему сидел, положив талгат на колени. Ласкарирэль от скуки – она восстановила дыхание и силы и уже не боялась упасть в обморок,– стала разбирать безделушки, сортируя их на предмет принадлежности к тому или иному народу. Эльфы, люди, орки и прочие разумные расы обрабатывали камни по-своему. Эльфы чаще всего вытачивали из лазурита, нефрита и жадеита фигурки птиц и рыб, люди и орки – животных и предметы обихода вроде ключей или ножей. Подземники и тролли просто-напросто брали красивый камешек и проделывали в нем отверстия, чтобы получилась бусина, а дворхи для этой цели чаще использовали мелкие кости животных или окаменевшую смолу. Попадались и совсем непонятные фигурки, которые девушка просто не знала к кому отнести. Либо это были другие расы, обитавшие на западе и юге от Радужного Архипелага и государств людей, либо эти камни подбросили сюда сами создатели ловушки. Кем они могли быть? Многие горы заселены цвергами и подгорным народом. Но ни на одной карте не обозначены четкие границы их владений – только входы-выходы на поверхность и пещеры, где подземники торгуют с людьми и эльфами.

Девушка сгребла эти фигурки в кучу и попыталась мысленно воздействовать на них, чтобы узнать, какой народ их создал. Каждый камень, каждая вещь, созданная руками разумного существа, несет на себе печать образа его создателя. Проходя через разные руки, такая вещь «обрастает» целым шлейфом образов тех, кто держал ее в руках, и умелый маг может проследить весь путь вещицы вплоть до того места, где лежал камень или росло дерево, из которого она сделана. Но сколько ни билась Ласкарирэль, она так и не смогла «дотянуться» до мастера. Возможно, потому, что эта вещь была действительно очень древней и последний раз чьи бы то ни было руки касались ее много веков назад.

Она не успела додумать эту мысль до конца – в кустах совсем близко послышался какой-то шорох.

Хаук стремительно обернулся, а в следующий миг и вскочил, сжимая талгат в правой руке, а кинжал – в левой. Опасность приближалась совсем не с той стороны, с какой он ее ждал, и орк промедлил те несколько секунд, какие и требовались, чтобы он воочию узрел своего врага.

Ласкарирэль тоже вскочила, прижимая руки к груди и забыв про все на свете. Вот уж кого она не ждала тут увидеть!

Из-под полога рощи, почти точно ступая по их следам, на поляну вышел лорд Наместник Изумрудного Острова Шандиар в сопровождении Видящей. Он резко затормозил, увидев орка, и бросил взгляд на какую-то вещицу, зажатую в кулаке. Лицо его озарилось мрачным торжеством.

– Вот мы и встретились, убийца,– промолвил он, движением плеча сбрасывая наземь вещевой мешок и доставая меч.– Отпусти ее и выходи на бой, если ты мужчина!

ГЛАВА 14

– Ты кто?

Вопрос, казалось, застал Наместника Шандиара врасплох. Не хватало еще разговаривать с орком! Хватит с него этих уродливых рож! Но долго сдерживаемая ярость и торжество – он все-таки настиг своего врага! – прорвались наружу.

– Я – супруг той женщины, которую ты задушил! – сдавленным голосом промолвил он.– И пришел требовать мести! Один из нас должен умереть! Здесь и сейчас!

Видящая встала в сторонке, опираясь на посох. Она следила за противниками со странным выражением – словно от исхода битвы зависело что-то очень глубоко личное для нее и совершенно непостижимое для остальных.

– Здесь и сейчас,– кивнул Хаук, снова каменея лицом. Нижняя челюсть его при этом выдвинулась вперед, что придало ему сходство с хищником.

Не понимая, что делает, Ласкарирэль вскочила на ноги и бросилась между противниками.

– Нет! – воскликнула она.– Вы не можете здесь драться! Только не здесь! И не сейчас! Не надо…

– Уйди! – чуть ли не хором взвыли мужчины.

– Этот урод убил твою сестру и похитил тебя,– прохрипел, задыхаясь от рвущейся наружу ненависти, лорд Шандиар.– А ты осмелилась его защищать!

Хаук поступил проще – едва девушка оказалась в пределах его досягаемости, как он просто-напросто схватил ее за запястье и сильным рывком отбросил себе за спину. Оказавшись таким образом гораздо ближе к обелискам – и к ловушке! – чем кто бы то ни было еще, девушка покачнулась и упала на колени, зажимая уши руками. Бой наверняка привлечет этих! И она решительно ничем не может помешать.

Звон оружия подсказал ей, что поединок все-таки начался.

Противники оказались достойными друг друга. Оба начали битву одновременно, демонстрируя выдержку, хотя какое-то время просто кружили, не отводя напряженных глаз. У эльфа была скорость, у орка – сила и выносливость. И у каждого были свои приемы, которые давали ему преимущество перед противником. Обе Видящие, затаив дыхание, следили за схваткой. И ни одна не могла сказать с уверенностью, кто побеждает. Казалось, бойцы будут сражаться до тех пор, пока не падут замертво от усталости. Уже тени от деревьев доползли почти до подножия обелисков, скрыв поляну в полумраке…

И тут Ласкарирэль внезапно поняла: «Они здесь! Они пришли!» И сразу же увидела невысокие, чуть ниже ее колена, серые тени.

Они были повсюду – выползали из-под обелисков, просачивались из-за деревьев, смыкая кольцо вокруг четверых чужеземцев. Увлеченные битвой противники не замечали их, но Ласкарирэль сорвалась с места и бросилась к Видящей:

– Сестра! Сестра, очнись! Оглянись! Ты только посмотри! Посмотри…

Рука ее замерла в воздухе потому, что она воочию увидела хозяев этих мест.

Огромные твари чем-то напоминали крыс, но были намного крупнее, с более короткими хвостами и выпуклыми лбами. Мелкие глазки горели огнем, который не встретишь у обычных животных. Некоторые привставали на задние лапы – чувствовалось, что на двух ногах они чувствуют себя так же уверенно, как на четырех.

– Это ловушка,– уверенно сказала старшая Видящая и покрепче стиснула свой посох двумя руками.– Говорила я этому придурку, чтобы не лез, куда не просят! А он не послушал и вот…

– Хаук! – закричала девушка.– Хаук, обернись!

Орк не успел среагировать – твари со всех сторон пошли в атаку. Серо-бурая стена ринулась на бойцов, в то время как еще несколько десятков существ окружили двух волшебниц. Старшая Видящая вскинула руку с браслетом, выкрикнула короткое заклинание. Серебристо-серая молния ударила из него, но вместо волны испепеляющего жара лишь горячий воздух прокатился над нею, сбивая тварей с лап. Передние ряды повалились на задние, возникла небольшая заминка, которая дала время Видящей собраться с силами. Она снова вскинула руку, собираясь повторить удар, но теперь вместо молнии из браслета выскочило только несколько искорок – он явно исчерпал себя.

– Проклятье! Чтоб вас… – выругалась волшебница, спешно начиная начитывать новое заклинание. Однако чтобы привести его в действие мгновенно, нечего было и думать – оно было слишком длинным, а серые твари не стали слушать. Они всем скопом накинулись на волшебницу. Та отчаянно закричала, сбиваясь с ритма, когда сразу несколько десятков лап и зубов вонзились в подол ее балахона, обхватили низ посоха, выбивая из-под ног Видящей опору.

Когда вслед за Видящей на Ласкарирэль тоже накинулись эти твари, она завизжала и кинулась было бежать, но откуда-то сверху на ее плечи упало сразу несколько тварей и сбили с ног. Упав на землю, девушка, к своему ужасу, почувствовала, что не может пошевелиться. Твари облепили ее с ног до головы, хватая лапами и зубами. Откуда-то издалека до ее слуха долетел яростный рык Хаука и проклятья, которыми сыпал лорд Шандиар, но потом все заглушил торжествующий визг и писк.

Очнувшись в темноте, Ласкарирэль долго не решалась пошевелиться и лежала, затаив дыхание и прислушиваясь к шорохам. Судя по звукам, она была не одна – кто-то рядом еще дышал и иногда шуршал одеждой, устраиваясь поудобнее. Потом чья-то рука – или лапа? – наткнулась на нее.

Ласкарирэль вскрикнула, вздрогнув всем телом. И тут же теплая рука зажала ей рот.

– Молчи,– прошептал голос Видящей.– Хочешь, чтобы пришли эти ?

Ласкарирэль помотала головой, и ладонь убралась с ее губ.

– Вот так. Молчи,– шепотом повторила волшебница.– Они обладают очень тонким слухом.

– Кто это? – выдохнула девушка.

– Кушениры. Мы считали, что они все вымерли…

Подгорные народы не знали домашних животных – мало кто мог выжить в вечной темноте. Исключение составляли только рыбы и свиньи, которым все равно было где жить. Да еще и крысы, которые использовались ими вместо собак. Самых крупных даже запрягали в повозки.

Потом была очередная война, в результате которой многие подземники были уничтожены, а другие были вынуждены переселиться в другие места. Крысы остались без присмотра. Но не вымерли, а сумели как-то приспособиться и даже эволюционировали. Так появились кушениры, и когда подземники несколько веков спустя вернулись на старые места, их встретили твари, которые имели лишь отдаленное сходство с их прежними домашними крысами. Подземникам пришлось заново отвоевывать свои собственные пещеры, и дело кончилось тем, что уцелевшие кушениры просто ушли неизвестно куда. Но на самом деле они вовсе не исчезли с лица земли, как полагали многие.

– Мы ничего не знали о них потому, что никто из видевших их не уцелел,– вздохнула Видящая, закончив свой рассказ.– Судя по тому, что я чувствую, это вроде ловушки. Тот, кто попадает в эту долину, просто не может пройти мимо обелисков. А тут их уже ждут. Видимо, этим тварям все равно, кого есть. А мы у них следующие…

– Этого бы не случилось,– произнес в темноте новый голос, принадлежавший лорду Шандиару,– если бы меня кое-кто не задержал!

Ласкарирэль резко села, едва не ударившись макушкой о неровный потолок. Было ужасно темно, но она недаром была волшебницей. Пусть силы ее были слабы, но она кое-как сумела приспособить глаза к мраку и заметила, что они все сидят в небольшой норе, перегороженной прутьями на две половины. Одну занимали женщины, другую – мужчины. Во всяком случае, девушка очень надеялась, что вторая тень принадлежит Хауку.

– Что с нами будет? – вслух подумала она.

– Нас съедят, чего же еще,– скривилась Видящая.

– Нет!

– Да,– пробурчал лорд Шандиар.– Клянусь Покровителями, не так я представлял свой конец!

Тень насмешливо зафыркала, но ничего не сказала.

– Смейся-смейся,– проворчал эльф.– У меня нет оружия, но до твоего горла я дотянусь!

– Если прежде эти твари не дотянутся до тебя.– Тень наконец соизволила подать голос. Это и в самом деле был Хаук, и сердце Ласкарирэли радостно подпрыгнуло.

Тени зашевелились и набросились друг на друга. Послышался шум борьбы, сопение и яростные восклицания. Волшебницы прильнули к решетке, пытаясь разглядеть, что там происходит.

Борьба закончилась очень быстро – одна из теней подмяла под себя другую.

– Я не буду с тобой драться,– очень спокойно произнес Хаук, устраиваясь поудобнее на негодующе сопящем лорде Шандиаре.– По крайней мере, пока мы здесь. Если ты лишился разума, то я пока в своем уме.

– Ты – убийца, насильник и негодяй! – прохрипел тот, пытаясь выползти из-под тяжелого орка.– Ты убил мою жену… Я поклялся отомстить тебе! И я не отступлюсь!

– Тогда ты неправильно расставил приоритеты, светловолосый.– Хаук слегка встряхнул собеседника, приложив его спиной о камни.– Ты скоро умрешь, и твоя месть окажется бессмысленной.

– Но я исполню свой долг и когда предстану перед Покровителями, то никто не сможет меня упрекнуть…

– Ты. Не. Предстанешь. Перед. Своими. Покровителями! – раздельно произнес Хаук, встряхивая его при каждом слове.– Ты. Навеки. Останешься. Здесь! Вот, смотри!

Он схватил какой-то предмет и сунул его под нос своему противнику. Ласкарирэль напрягла зрение…

В руке Хаука был череп эльфа. Его можно было узнать по особому строению костей лица и глазным впадинам.

– Вот что тебя ждет! – произнес он жестко.– И всех нас.

– А мне все равно.– Лорд Шандиар не сбавил гонора.– Я обязан исполнить свой долг. Тебе этого не понять, ты, тупой примитивный дикарь! Я – лорд! Поколения моих предков властвовали над поколениями твоих. Твои предки были дикарями, а мои…

– Мои тоже не вчера родились,– усмехнулся Хаук.– Вот это не просто так накалывают!

Он схватил руку своего противника и прижал к груди над ключицами. Ласкарирэль затаила дыхание – она помнила, что там за узор и что он означает. А вот для лорда Шандиара это оказалось новостью. Он замолчал, не в силах поверить тому, что говорили ему пальцы.

– Этого не может быть,– прошептал он наконец.– Вы, дикари, просто скопировали древний знак…

– И передавали его из поколения в поколение.– Хаук убрал его руку.– Награждая им только старших сыновей в роду.

– О Покровители, только не это! – пробормотал Наместник Изумрудного Острова.– Но ты… ты… – Он опять задохнулся, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Разум отказывался повиноваться ему. Об этом долгими зимними вечерами пели менестрели, и юные эльфы, внимая старинным балладам, вздыхали – мол, надо же, какая красивая сказка! Оказывается, это не сказка. Или, во всяком случае, не совсем сказка.

Нет, не сказка! Это просто бред. Это насмешка, издевательство. Предательство! Преступление против идеалов!

– Я должен это видеть,– прошептал он.– Я не верю…

– Чтобы увидеть, надо выбраться на поверхность,– усмехнулся Хаук.

– Да!

– Созрел наконец?

Лорд Шандиар вытаращил глаза.

– Как? – воскликнул он.– Ты с ума сошел, дикарь? Как отсюда выбраться?

– Вместе мы что-нибудь придумаем.– Хаук обернулся на волшебниц, напряженно наблюдающих за ними. В темноте нельзя было ничего утверждать точно, но Ласкарирэли показалось, что он улыбается.– Нас четверо, и если мы объединим усилия…

– Никогда! – чуть не взвыл эльф.– Чтобы я… и вместес тобой ? Вместе с орком, который… вместе с убийцей и насильником? Вместе с тем, из-за кого я попал сюда? Это… это… Ни за что!

– Тогда нас съедят.– Хаук сполз с распростертого эльфа и уселся в углу, обхватив колени руками.– И, судя по размеру колонии этих тварей, обед у них начнется уже очень скоро. Интересно, как они поедают свои… э-э… блюда? Сырыми или предварительно готовят? И как они их готовят?

Ласкарирэль вспомнила свой трехдневный плен у дворхов, и ее замутило. Она еле успела отползти в дальний угол, где ее вывернуло наизнанку. Ее товарка тут же бросилась к девушке и обхватила ее за плечи.

– Постыдился бы, дикарь! – воскликнула она, обращаясь явно к орку.– До чего довел девушку! Ты ей всю жизнь поломал! Если бы не ты…

– Ничего.– Девушка вытерла рот подолом своего платья.– Я в порядке. Просто… я не хочу, чтобы меня съели.

– Я тоже не хочу,– тут же откликнулся орк,– чтобы съели тебя.

Все трое уставились на него с одинаковым изумлением.

– По крайней мере, в ближайшие десять—двенадцать дней,– пожал тот плечами.

– Ты – чудовище! – всхлипнула девушка, вспомнив, что означают для орка эти десять дней.

– Я дикарь,– усмехнулся тот.

– И я убью его! – взвыл лорд Шандиар.– Ты нарочно пытаешься нас поссорить, орк! Ты разрушил и мою жизнь, и жизнь этой девушки! Все из-за тебя! Если бы не ты… если бы не это.– Он обвиняюще ткнул пальцем ему в грудь.

– Ласка! – воскликнул Хаук.– Скажи мне честно – все ваши мужчины такие тупые или есть и разумные существа?

– Что-о? – взвыл лорд Шандиар.– По-твоему, я тупица?

– Конечно,– невозмутимо пожал плечами Хаук.– Вместо того чтобы придумать, как нам отсюда выбраться, он без толку тратит время. А его остается все меньше и меньше!

Ласкарирэль невольно улыбнулась. Решимость и спокойствие Хаука ей нравились. Плохо только, что это, кажется, единственное, что в нем привлекательно. Но он был прав, и девушка повернулась к Видящей:

– Сестра, ты рассказала мне много интересного про этих… как их… кушениров. А что еще известно про них, кроме их происхождения?

Хаук навострил уши. Он тоже кое-что знал об этих тварях – в основном из легенд и сказаний, но здесь любая мелочь могла пригодиться.

– Ну… они владеют кое-какой магией,– промолвила волшебница.– Их же создавали с помощью колдовства, а живая природа не терпит, если над нею совершают подобное насилие. И если существо создано с помощью магии, то оно и впитывает в себя часть магии. Как компенсацию и… э-э… возможную месть. Вот поэтому в наших лесах так мало животных, измененных магически. Мы, эльфы, предпочитаем, чтобы все шло естественным путем.

– Ты сумеешь справиться с этой магией? – перебил Хаук.

– Ничего ему не говори! – заторопился лорд Шандиар.– Не хватало еще, чтобы мы…

Он не договорил – кулак Хаука врезался ему в скулу с такой точностью, словно его туда примагнитило. Лорд Наместник клацнул зубами и свалился в угол их крошечной пещерки.

– Не хватало еще, чтобы мы потеряли время, пытаясь выяснить отношения,– за него закончил орк и сделал Видящей знак продолжать.– Так «да» или «нет»?

– Я,– волшебница покосилась на Наместника, который еле ворочался у стены, пытаясь встать,– попробую. Но, боюсь, моих сил будет недостаточно…

– Ерунда,– отмахнулся Хаук.– Ласка поможет. Она шаманка. Значит, так. Вы вдвоем отвлекаете этих тварей, а мы… Эй, ты! – Он пнул ногой эльфа.– Ты с нами или нет?

Лорд Шандиар заворочался и сел, пробуя челюсть рукой.

– Я готов пойти с тобой, но только ради того, чтобы увидеть, как ты погибнешь в зубах этих тварей,– заявил он.

Магия кушениров была не такой уж сильной – крысоподобные твари представляли собой силу только в толпе, а поодиночке или небольшими группами были не настолько опасны. Так что все, что требовалось от волшебниц, это как-то разбить толпу на небольшие кучки, с которыми легко можно было справиться.

Затем орк совершил нечто невероятное, что заставило даже лорда Шандиара изумленно вытянуть шею и открыть рот. Встав на колени, он по очереди ощупал все прутья, разделяющие две половины пещеры-тюрьмы, и попытался расшатать их все. Один прут подался, и Хаук стал выкручивать его из гнезда, одновременно сгибая. Прут был толстый, с его запястье, и долго не желал поддаваться, но орк обладал, казалось, невероятной силой. Даже в темноте было видно, как напряглись мышцы у него под рубашкой.

– Чего застыл? – прошипел он сквозь стиснутые челюсти.– Помогай!

Лорд Шандиар нерешительно сдвинулся с места и стал тянуть прут на себя.

– В другую… сторону…

Эльф послушно надавил от себя – и прут со скрипом вышел из гнезда. Образовалось отверстие, достаточное для того, чтобы в него могли протиснуться обе женщины.

– Вот видишь,– Хаук похлопал лорда Шандиара по плечу,– когда действуем вместе, все получается. А каждый за себя мы тут быстро передохнем!

После чего орк приступил к выламыванию второго прута – для Наместника, как объяснил он. На сей раз тот помогал ему с энтузиазмом, и через минуту оба оказались вооружены толстыми железными прутьями, которые можно было использовать как дубины.

– Тише! – вдруг вскинула ладонь Видящая.– Они идут!

Ласкарирэль зажмурилась, прижимая руки к вискам. Она не могла понять, что чувствует, но внезапно ее осенило. Как наяву она увидела две серые живые реки, двигающиеся по разным пещерным коридорам. Потом обе они неожиданно изменили русла и устремились навстречу друг другу. На полной скорости оба серых пищащих потока врезались друг в друга и… От открывшегося зрелища девушку слегка замутило, словно она чудом оказалась как раз в эпицентре неожиданной кровопролитной схватки.

– Они враждуют между собой,– прошептала девушка.– Они вечно ненавидят друг друга и всегда готовы вцепиться друг другу в глотки. Я,– она подняла глаза на своих спутников,– только что видела одну такую схватку. Это было ужасно!

– Что ты видела, сестра? – насторожилась Видящая.

Ласкарирэль подробно пересказала все, что открылось ее мысленному взору. Старшая волшебница поглядела на девушку со странной смесью удивления и зависти.

– У тебя редкий дар, младшая сестра,– кивнула она.– Ты можешь видеть будущее, которое можно создать! Если бы у нас получилось…

– Ты шаманка,– спокойно сказал Хаук, кладя тяжелую ладонь ей на плечо.– Давай колдуй!

Ласкарирэль подавила вздох. Она решительно не представляла, что ей делать для того, чтобы видение перестало быть ужасным бредом и стало явью. Какие заклинания надо произнести? Что сделать?

Она не успела ничего сделать – Видящая вскинула ладонь.

– Смотрите!

Все обернулись и невольно придвинулись друг к другу – в противоположном конце пещеры-коридора засверкали сотни крошечных глазок. Они горели кровавым огнем, и от них шла такая мощная волна ненависти и голода, что пленники ощутили слабость. Им вдруг захотелось опустить руки, расслабиться и молча ждать конца.

– Их слишком много,– прошептал лорд Шандиар.– Мы не сумеем…

– Даже моих сил недостаточно,– добавила Видящая.– Без своих амулетов я не продержусь долго, и тогда…

Ласкарирэль прижалась к плечу Хаука. Ее била мелкая дрожь.

– Пообещай мне,– прошептала девушка,– пообещай, что убьешь меня сейчас. Я не могу себе представить, чтобы я… это будет слишком больно, а я так боюсь…

Сильная рука сжала ее плечо. Орк тяжело задышал, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы.

– Ты же шаманка,– прохрипел он, не сводя глаз с приближающейся толпы.– Попытайся воздействовать на них.

– Как? – простонала девушка.– Их слишком много!

– Хотя бы на некоторых! Ну же! У нас мало времени!

Он привстал так, чтобы в любой миг вскочить и ринуться на врага, сжимая в руке прут. Свободной рукой он задвинул девушку себе за спину.

Легко сказать – воздействовать на некоторых из них! Попробуйте вычленить из однородной серой массы отдельных тварей, когда они все на одну морду! Вот они идут! Впереди – крупные самцы с горбатыми носами, испещренными шрамами. За ними – самцы помоложе и послабее. Следом торопятся старики и совсем зеленые юнцы, а самки и детеныши замыкают шествие.

И только девушка «разобралась» с толпой, как поняла, что кое-что она все-таки может.

– Мне нужна твоя помощь, сестра,– прошептала она, крепко сжимая руку Видящей.

– Я попробую, но…

– Только поделись силой! Пожалуйста! Хоть чуть-чуть!

Обе волшебницы застыли друг против друга, схватившись за руки и крепко зажмурившись. Лорд Шандиар уже открыл было рот, чтобы прикрикнуть на них – мол, не время обниматься, когда все вот-вот умрут! – но как раз в это время передние ряды кушениров ринулись в атаку, и он забыл, что хотел сказать.

Первым побуждением знатного эльфа было швырнуть наземь бесполезное оружие и сдаться на милость судьбы. Боль будет короткой и резкой, а потом… потом не будет уже ничего. Но тут рядом привстал с колен и глухо зарычал орк, и зависть к этому полудикому орку всколыхнула в лорде Наместнике самые противоречивые чувства. Он обязан был остаться в живых хотя бы для того, чтобы своими глазами увидеть смерть врага. Пусть он переживет его ненадолго, но он должен увидеть , как тот умирает! И если для этого ему придется сражаться – он готов!

Кушениры, казалось, были удивлены тем, что пленники, вместо того чтобы валяться на земле беспомощными грудами мяса и костей, вдруг вскочили и ринулись навстречу. Узкая щель, образованная двумя выломанными прутьями, была недостаточно широка для того, чтобы орк и эльф одновременно выскочили наружу.

Первым протиснулся более хрупкий сложением эльф – лорд Шандиар в самый последний момент решил доказать орку, что его раса славится знатными воинами, презирающими смерть. Он выпрыгнул прямо перед мордами самцов и взмахом прута сбил с ног сразу пятерых. От второго взмаха еще шестеро кушениров отлетели в сторону, и на освободившееся пространство кубарем выкатился Хаук. Совершив поворот, он сразу вскочил на ноги и подмигнул эльфу:

– Отличная работа, напарник!

Тот зарычал от гнева и, чтобы выплеснуть раздражение, обрушился на передние ряды кушениров, размахивая прутом направо и налево. Толстые крысоподобные твари разлетались в стороны с отвратительным писком, в котором слышались разумные интонации. Два тяжелых прута дробили черепа, ломали позвонки, протыкали животы, но кушениров было слишком много. Оскалив зубы, пища и вереща, они лезли на воинов, ступая по трупам своих погибших собратьев.

Впрочем, лезли не все. В задних рядах тем временем произошла заминка. Вместо того чтобы напирать на передних, вынуждая их сражаться с большим пылом, задние принялись остервенело рвать падающие на них трупы самцов. Вскоре там тоже возникла драка – твари сцепились между собой за крохотные кусочки мяса и клочки шкуры. Появились первые раненые, и вид собственной крови еще больше распалил кушениров.

– Бежим!

Кто-то дернул Ласкарирэль за локоть, вырывая из транса. Девушка проехалась коленкой по камням, вскрикнув от боли, а в следующий миг ее толкнули вон из пещерки, и она побежала, не видя, куда бежит, слепо вытянув вперед руки и то и дело натыкаясь на стены. Рядом с нею спешила Видящая. Оба мужчины, орк и эльф, замыкали шествие, отбиваясь от кинувшихся вдогонку кушениров.

Ничего почти не видя от волнения и темноты, девушка уже на втором повороте налетела на стену – беглецы оказались в тупике. Видящая выругалась, но орк сориентировался мгновенно.

– Ты,– ткнул он пальцем в грудь лорда Шандиара,– вперед, разведывай дорогу. На этих,– он кивнул на женщин,– надежда плохая!

Эльф набрал полную грудь воздуха, чтобы возразить, но за спиной уже слышался зловещий писк и визг настигавших их кушениров, и он поспешил отыскать выход из тупика. По счастью, тот оказался рядом – Ласкарирэль не добежала до него каких-то пяти-шести шагов, в темноте проскочив мимо поворота.

Теперь впереди и сзади бежали вооруженные воины, и такое построение практически сразу оправдало надежды, ибо вскоре беглецы оказались на пороге какой-то пещеры, стены которой были изрыты многочисленными норами. Отовсюду, насколько хватало глаз, из нор высовывались крысиные морды. Темнота не позволяла оценить подлинные размеры пещеры, но и того, что удалось разглядеть с помощью ночного зрения, хватило с лихвой. По счастью, крысы не атаковали – они ограничились тем, что подняли такой визг и писк, что беглецы удрали оттуда, зажимая уши руками.

Сумасшедший полуслепой бег по пещерам продолжался. Казалось, подземным коридорам нет и не будет конца. Погоня буквально висела на пятках. Кушениры отлично умели читать следы. По шуму за спиной было ясно, что к ним отовсюду прибывают новые и новые силы, так что они могли гнать беглецов до полного изнеможения. Ласкарирэль уже еле держалась на ногах. Разбитое колено болело все сильнее, и кровь капала на землю, отмечая их путь. Девушка цеплялась за локоть старшей Видящей, чтобы не упасть. Ей казалось, что стоит им остановиться, как она рухнет на камни и больше не сможет подняться. Ей еще никогда не доводилось столько бегать.

Мрак и усталость все-таки сыграли с ними злую шутку – в один прекрасный миг они оказались в настоящем тупике. Здесь когда-то случился обвал, и коридор перегораживала груда камней и щебня. Нечего было и думать разобрать этот завал.

Обе волшебницы устало привалились к камням. Ласкарирэль прикрыла глаза, стараясь не думать о том, что произойдет через несколько минут. Орк и эльф встали плечом к плечу, глядя на стремительно приближающиеся алые точки крысиных взглядов. Их было столько, что казалось, будто навстречу течет огненный ручей.

– Что же делать? Что делать? – как заведенная, шептала Видящая.– Сделайте что-нибудь! Иначе нас сожрут заживо!

Хаук вскинул глаза. Не обманывает ли его зрение?

– Вверх! – приказал он.

– Что? – воскликнули все трое. Даже Ласкарирэль отняла голову от камней.

– Все наверх! Живо!

– Ты сумасшедший,– проворчал лорд Шандиар, но Хаук уже без лишних слов подхватил Ласкарирэль, как более легкую, за шиворот и, встряхнув, подтолкнул на стену. Девушка вцепилась руками в выбоины на стене. Нашлась опора и для ног. Видящая быстро сообразила, что к чему, и, подобрав полы балахона, полезла следом.

Стена отнюдь не была отвесной и гладкой – именно отсюда когда-то и сошел обвал, так что выбоин и щелей хватало. Обдирая в кровь пальцы и колени, беглецы упорно карабкались наверх и одолели больше трети подъема, когда подоспели кушениры. Яростный визг, усиленный эхом, подсказал, что твари были раздосадованы исчезновением добычи. Еще несколько секунд они бесились внизу, копошась серой массой, а потом самые ловкие один за другим стали карабкаться по скале, перепрыгивая с камня на камень. Остальные двигались по их следам, так что внизу возникла заминка – каждому хотелось подняться первым.

Орк и эльф лезли, тоже стараясь перегнать один другого и по очереди подталкивали снизу обеих своих спутниц – отчасти потому, что хотели защитить их, а отчасти, чтобы те побыстрее очистили им путь. Более массивному Хауку лезть было труднее, но уже у самого верха, когда обе волшебницы достигли наконец края и перевалили через него, под ногой лорда Шандиара один камешек хрустнул и выпал.

Потеряв опору, эльф повис на руках, тщетно шаря ногами по камням в поисках новой ступеньки. Но они были либо слишком малы для того, чтобы поставить ногу, либо находились чересчур далеко. Немало мешало ему и то, что в правой руке он по-прежнему сжимал выломанный из стены темницы прут – оружие, с которым настоящий воин не может расстаться даже перед лицом смерти.

– Шандиар! Милорд!

Обе волшебницы разом свесились с края. Эльф оглянулся через плечо назад. Кушениры приостановили подъем, не зная, как поступить – то ли добраться до беглеца и стянуть его вниз, то ли дождаться, пока он сам свалится им на головы.

– Бегите! – выдохнул эльф.– Вы успеете… Ласкарирэль, я…

Он осекся, и девушка поняла причину его удивления – из-за ее плеча высунулась широкая ладонь. Оттеснив Ласкарирэль, Хаук протягивал лорду Шандиару руку:

– Скорей!

– Но…

– Нет времени! Хватайся!

Долю секунды эльф смотрел на растопыренные пальцы – те самые, отпечатки которых остались на горле его жены! – а потом, стиснув зубы, резко выбросил вверх левую, свободную руку.

Кушениры взвыли, заметив, что добыча ускользает от них, и возобновили подъем. Два-три самых прытких уже добрались до эльфа. Один так даже успел вцепиться зубами в его сапог, но тут орк рывком, как рыбу из проруби, выдернул эльфа из пропасти и пинком сшиб с его голени висевшую на ней тварь, вторым пинком толкнув спасенного прочь от обрыва:

– Бежим!

И снова обе волшебницы оказались впереди, разведывая дорогу. Они мчались, сами не зная куда, слыша лишь стук крови в ушах и свое хриплое дыхание, но внезапно Ласкарирэль остановилась, налетев на стену и вцепившись в нее обеими руками. Ее била крупная дрожь.

– Чего застыла? – с двух сторон заорали на нее Видящая и Хаук.– А ну пошла! Живо!

Но девушка только судорожно потрясла головой.

– Это здесь… здесь,– пролепетала она.– Они идут сюда! Оттуда!

Ее дрожащий палец указывал в том направлении, куда они стремились.

Хаук мигом прижал ухо к камням.

– Крысы,– выдохнул он сквозь зубы.– Вторая орда. Идет навстречу.

– Куда теперь? – Лорд Шандиар уже шарил глазами по стенам в надежде найти еще один подъем.

– Мне бы хоть какой-нибудь камень,– пробормотала Видящая.– Хоть необработанный… хоть поделочный…

Хаук бросил на волшебницу быстрый взгляд и поудобнее перехватил свой прут.

– Отойди,– буркнул он и, размахнувшись, изо всех сил ударил им по стене.

– Что ты делаешь? – теперь уже заорали все трое на него.

Но Видящая быстро замолкла, увидев, что в щели что-то блеснуло. Она обеими руками вцепилась в торчащую из стены друзу кристаллов берилла.

– Помогай! – воскликнула она Ласкарирэли, и девушка со своей стороны обхватила друзу пальцами, соединяя остатки своих сил с силами старшей товарки.

Как раз вовремя, ибо несколько секунд спустя с двух сторон сразу в коридор устремились две серо-бурые волны.

Кушениры мчались по свежим следам ускользающей добычи. Они были в ярости, они были голодны и, не раздумывая, атаковали первое, что оказалось на пути.

Две серо-бурые волны схлестнулись, и то, что доселе видела мысленным взором одна только Ласкарирэль, теперь воочию увидели все. С хриплыми воплями, которые легко можно было принять за боевые кличи, кушениры бросались друг на друга, вгрызались в животы, прокусывали лапы и хвосты, вспарывали глотки – и сами падали от наносимых противником ран. Не разбирая, крысы убивали друг друга. Кровь и клочки шкур летели в разные стороны.

На четверых беглецов, свою недавнюю добычу, они не обращали никакого внимания, несмотря на то, что те очутились в самом центре смертоубийственного урагана. Пока волшебницы плели свое заклинание, оба мужчины встали плечом к плечу, короткими ударами отшвыривая прочь тех тварей, которые подобрались слишком близко.

Как-то постепенно сражение сошло на нет. Теперь вместо того, чтобы тут же броситься убивать сородичей, победители все чаще стали кидаться на еще теплые трупы и принимались пожирать их. Кровавая бойня превратилась в не менее кровавое пиршество, где зачастую даже раненые становились жертвами своих голодных собратьев. Со всех сторон, изо всех щелей к двум «армиям» спешили присоединиться все новые и новые толпы крысоподобных тварей, и тут и там снова стали вспыхивать схватки за обладание еще теплой добычей.

На беглецов по-прежнему не обращали внимания, и Хаук первым схватил лорда Шандиара за запястье:

– Уходим, пока они не опомнились!

Волшебницы как раз закончили свое заклинание, но обе были так вымотаны, что еле держались на ногах. Ласкарирэль – так та вовсе упала бы через несколько шагов, но Хаук вовремя подхватил ее и забросил на плечо, оставив вторую руку свободной для боя.

Но новой битвы не предвиделось – заклинание было сплетено надежно, и на беглецов пока еще не обращали внимания. Кушениры были слишком поглощены пожиранием друг друга, чтобы смотреть по сторонам, но долго такое везение продолжаться не могло.

Теперь путь указывал Хаук, и остальные как-то молча подчинились его власти. Во всяком случае, орк оказался лучшим проводником, чем волшебницы или эльф,– через несколько минут они вступили в коридор, ведущий куда-то вверх, а еще немного времени спустя неожиданно для себя оказались на поверхности. Выход на свободу открывался у подножия одного из знакомых обелисков на той же самой поляне…

Было раннее утро, когда солнце еще не до конца показалось из-за горизонта. Здесь, в долине, так и вовсе еще царила тьма, и лишь особенная, утренняя свежесть подсказывала, что вот-вот начнется новый день. Где-то уже начали петь птицы, но возле обелисков царила тишина.

– Наши вещи! – Хаук указал на разбросанное в траве содержимое мешков. Кушениры добросовестно обыскали их, но уничтожили только съестные припасы. Все остальное было просто разбросано тут и там. Уцелело даже оружие обоих противников, валявшееся на месте схватки.

Хаук обрадовался талгату, как родному. Он ловко подхватил его одной рукой, поцеловал основание клинка, заткнул лишившееся ножен оружие за пояс и небрежными пинками сгреб остатки своего добра в мешок. После чего махнул рукой эльфам:

– Скорее уходим! Они еще могут опомниться!

С ним опять никто не спорил. Только Видящая чуть-чуть задержалась, прихватив от подножия одного из обелисков горсть амулетов.

ГЛАВА 15

Они остановились только к полудню, перевалив через горный кряж, ограничивающий долину. Здесь среди беспорядочных нагромождений камней и теснящегося между ними кустарника им попалась поляна, со всех сторон окруженная валунами и кедрачом.

Собственно, они не выбирали это место для отдыха – просто в один прекрасный момент Хаук, который шагал впереди на правах горного жителя, остановился и сбросил с плеча мешок.

– Остановимся,– распорядился он.– Женщины устали.

Ласкарирэль, которая уже некоторое время шла сама, без сил опустилась на колени, привалившись боком к валуну. У нее болели ноги и спина, и девушка чувствовала, что в ближайшие час-полтора просто не может сделать ни шагу. Видящая выглядела немногим лучше – у нее, по крайней мере, остались силы держаться на ногах.

Стащив сапог, Хаук вытряс из него огниво и трут и кинул их лорду Шандиару:

– Собери хворост и разожги костер. Я пройдусь, поищу дичь!

Из своего мешка он вытащил короткий охотничий лук и пучок стрел и растворился в кустарнике так быстро, что даже не услышал, как презрительно зафыркал лорд Шандиар.

– Он вернется,– не открывая глаз, прошептала Ласкарирэль.– Я его знаю.

Наместник Изумрудного Острова еще какое-то время фыркал и что-то бормотал себе под нос, а потом все-таки подобрал огниво и трут и ушел в противоположном направлении.

Волшебницы остались одни. Видящая присела на камень и разложила на коленях прихваченные у кушениров амулеты. Магии в них было совсем чуть-чуть, но это были настоящие амулеты, а драгоценные камни сами по себе обладали магической силой. Огранка лишь усиливала ее или меняла тональность.

Видящая еще изучала камни, когда Ласкарирэль, восстановив дыхание и кое-как придя в себя, открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Совсем рядом потрескивал сучьями лорд Шандиар, но Хаука нигде не было слышно.

– Смотри-ка, сестра, что тут есть,– промолвила девушка и на четвереньках подползла к кедрачу, у подножия которого росли какие-то травы.– Это съедобные коренья! У тебя есть нож, чтобы их выкопать?

– Называй меня старшей сестрой,– немедленно ответила волшебница.– Я прошла посвящение гораздо раньше тебя. Ты сколько лет тому назад стала Видящей?

Ласкарирэль смущенно оглянулась через плечо.

– Я… я прошла посвящение за полтора года до того, как началась эта война,– пролепетала она.– И очень удивилась, когда четырнадцать лет назад именно меня Ллиндарель захотела иметь своей Видящей. Я думала, она предпочтет кого-нибудь поопытнее… Мы с нею были всего-навсего двоюродными сестрами…

– И в ее роду не нашлось никого подходящего, кроме тебя,– кивнула Видящая.– Судя по тому, что я знаю о правящем доме Изумрудного Острова, ты всего вторая Видящая в этом семействе. Твоя предшественница слишком стара, чтобы пойти на войну. Правда, у старшей дочери Ллиндарели тоже есть кое-какие способности, но девочка еще слишком мала, чтобы начать ее обучение. Мы думали заняться ею после войны.

За разговором Видящая совершенно забыла о просьбе девушки передать ей нож, и Ласкарирэль руками выкопала съедобные корни, а заодно нащипала кое-каких травок. Видящая с любопытством уставилась на незнакомые ей растения.

– Ты уверена, что это можно есть? – подозрительно прищурилась она.

– Да. Я их уже ела.– Девушка принялась очищать корни от земли и ботвы.– Меня научил Хаук. Собственно, он не знал, что учит, просто показал и дал попробовать, а я запомнила…

– Что у тебя с ним?

Ласкарирэль оглянулась по сторонам, словно их могли подслушать.

– С Хауком? Н-ничего!

– Ничего себе «ничего»! – фыркнула Видящая и подсела ближе.– Я видела, как ты прижималась к нему в пещере, а он обнимал тебя за плечи. И как он потом тащил тебя на себе, хотя давно мог поставить на землю! Он заботится о тебе! Признавайся – вы влюблены?

– Нет! Нет! – Девушка затрясла головой. Ей было неприятно вспоминать подробности, но младшие сестры не лгут старшим сестрам, а ученицы – своим наставницам. Так повелось в Ордене Видящих, и она призналась:

– Хаук заботится вовсе не обо мне. Он думает, что я ношу его ребенка…

– Ах, вот оно что! Это правда?

– Я еще не знаю. Он заботится на всякий случай – а вдруг…

– А ты сама? Ты хочешь ребенка?

Прямой вопрос поставила девушку в тупик. С нею еще никто не разговаривал о таких вещах.

– Я как-то не думала об этом,– призналась она.– Я боюсь… Наверное, мне надо хотеть создать семью – я ведь уже не девственница, а в Ордене…

– А в Ордене каждая третья волшебница давно уже стала женщиной! – ошарашила ее Видящая.– Даже я… правда, это совсем не имеет отношения к твоей проблеме! Знай одно – в Ордене на девственность волшебниц смотрят сквозь пальцы. Иногда связь с мужчиной даже помогает усилить магические способности – девственность как бы запирает твой дар, и его приходится выпускать на свободу. Важно другое – хочешь ли ты иметь детей. Ибо быть Видящей и быть матерью – совершенно разные вещи. Одно исключает другое, поэтому каждая забеременевшая Видящая встает перед выбором – оставить ребенка и распрощаться с магией или избавиться от плода и снова встать в ряды волшебниц.

– И что? – жадно спросила Ласкарирэль.

– Большинство выбирает аборт,– честно ответила волшебница.– Ибо пока ты носишь ребенка и кормишь его грудью, ты не можешь колдовать! Твоя сила засыпает на это время. А при попытке ее разбудить происходит выкидыш. Поэтому думай сама, чего тебе больше хочется. А я готова помочь. Есть много способов с легкостью избавиться от плода. Ты даже ничего не почувствуешь, уверяю тебя!

Ласкарирэль прижала руки к животу. Откровенность старшей Видящей пугала ее. Она свободно рассуждала о таких вещах, какие среди ровесниц Ласкарирэли не приходили никому в голову. Правда об Ордене и царящих в нем нравах ошеломила девушку. Она попыталась привести мысли и чувства в порядок.

– Но,– на ум ей пришла интересная мысль,– если я до сих пор вижу и могу колдовать, значит, я не беременна?

– Да, это так! – улыбнулась волшебница.– И тебе не о чем беспокоиться!

«Как раз теперь мне и есть о чем беспокоиться! – мрачнея, подумала Ласкарирэль.– Особенно если учесть, что Хаук обещал убить меня через десять дней!»

Мысли ее понеслись вскачь – как сделать так, чтобы спасти свою жизнь? Удрать? Пусть она не пленница, но ей все равно некуда идти. Она не знает гор, она заблудится и пропадет. Уговаривать Хаука бесполезно – он упрям, как… как орк! Остается надежда на лорда Шандиара – он должен суметь защитить родственницу своей покойной жены.

Тот вернулся как раз к этому времени, притащив целую охапку хвороста. Для высокородного лорда, который лишь на охоте, да и то не всегда, помогал слугам разжечь костер или разбить лагерь, он справился с задачей неплохо. Но к тому времени, когда вернулся Хаук с добычей, почти половина запасенных дров уже прогорела и превратилась в угли и золу.

Орк принес двух горных куропаток и целую пазуху прошлогодних кедровых шишек. Они частично расшелушились, но в них было достаточно орехов, чтобы подкрепиться. Хаук лишь скривился, увидев, сколько хвороста заготовил эльф, но вслух ничего не сказал.

Корни, добытые Ласкарирэлью, запекли в золе, куропаток зажарили на вертеле и расправились с ними так быстро, что не успели опомниться. Вытерев жирные пальцы о штаны и закинув в рот горсть кедровых орешков вместе со скорлупой, Хаук лениво поинтересовался у сидевшего по другую сторону костра лорда Шандиара:

– Ну что? Продолжим?

– Что? – Тот осторожно, задумчиво жевал печеные коренья, явно не зная, куда их лучше выплюнуть, чтобы никто не заметил.

– Ну убивать друг друга! – сплюнув перемолотую шелуху, Хаук отправил в рот новую горсть орешков.– Или ты передумал?

– Драться надо на голодный желудок,– неожиданно заартачился высокородный лорд.

– Отлично! – Хаук снова сплюнул и принялся ковырять в зубах веточкой.– Значит, завтра на рассвете? Или сегодня вечером? Какая заря тебе больше нравится?

– Утренняя,– подумав, ответил лорд Шандиар.

– Правильно.– Хаук внимательно осмотрел вытащенную из щели меж зубов скорлупку и бросил ее в костер.– Сразу можно прикопать труп и идти дальше своей дорогой. А то ночевать рядом с мертвецом… брр! Ваши покойники, случайно, не встают по ночам, чтобы мстить убийцам?

– У нас ни разу не водилось ничего подобного,– с достоинством ответила вместо лорда Видящая.

– Просто прекрасно! – Хаук с хрустом потянулся так, что на спине угрожающе затрещала рубашка.– А наши мертвецы, случается, встают! Но,– тут он поманил пальцем Ласкарирэль,– я открою вам один секрет, как обезопасить себя от моего трупа. Надо всего лишь отрубить голову и, когда закапываешь тело, приставить ее к заднице! – Для наглядности он похлопал себя по соответствующему месте.– Так и похоронить. Запомнила?

Он смотрел ей прямо в глаза, и девушка вынужденно кивнула. Она представила себя, отпиливающую голову свежему трупу Хаука, и ее замутило.

– Хотя,– продолжал он, так же нахально пялясь на нее,– еще десять дней мне бы не помешало пожить.

– Девять,– прошептала девушка.– Осталось девять.

– Точно? – Хаук растянулся на земле, закинув руки за голову.– Что ж, девять так девять… Священное число… Через час выходим!

– Почему? – подал голос лорд Шандиар.– Ты куда-то спешишь?

– А ты нет? – Хаук уже закрыл глаза, приготовившись вздремнуть.– Я изгнанник,– равнодушно, как о снеге зимой, объявил он.– Мне идти некуда. У меня ни дома, ни семьи, ни друзей, ни долгов… ничего…

Он повернулся набок, на ощупь подтянул под голову мешок с вещами и задремал.

– Кстати,– внезапно в наступившей тишине промолвил лорд Шандиар, тоже устраиваясь отдохнуть, но по другую сторону костра,– когда я ходил за хворостом, я увидел небольшой ручей в той стороне,– он указал рукой.– Так что, если хотите, можете сходить и умыться! Судя по всему, здесь нет ни диких зверей, ни следов разумных существ.

– Хорошая мысль,– откликнулась Видящая и взяла Ласкарирэль за руку.– Пойдем, сестра!

Больше всего на свете девушке сейчас хотелось прилечь и тоже уснуть, тем более на сытый желудок. Но вместо этого она поплелась за волшебницей. А дойдя до ручья, который на самом деле оказался близко, просто пару раз плеснула ледяной воды на лицо и, обхватив колени руками, уселась на камушек, терпеливо ожидая, пока можно будет вернуться к костру и вздремнуть.

Видящая же плескалась с таким удовольствием, словно это и была цель, к которой она стремилась. Раздевшись догола, она вошла в воду по грудь и теперь отчаянно очищала себя от грязи и пыли. Намокшие волосы ее темно-желтой массой расплылись по поверхности воды, и Ласкарирэль с завистью коснулась своих отрезанных Хауком прядей. Чтобы никто не догадался об их истинной длине, она увязала волосы в пучок, хотя обычно Видящие держали свои волосы распущенными.

Ее старшая товарка все продолжала плескаться, и Ласкарирэль не выдержала. Она тихонько встала и направилась назад, к костру.


Когда шаги обеих волшебниц стихли вдали, лорд Шандиар медленно выдохнул и понял, что уже с минуту задерживает дыхание. Орк мирно сопел носом по другую сторону костра, повернувшись к нему спиной. Лорду была отлично видна его широкая спина, массивные плечи и спутанные темные волосы, собранные на затылке в хвост. В прежние времена, когда орки были еще рабами, из таких и делали гладиаторов, которые сражались на потеху знатной публики. Лорд Шандиар был совсем маленьким, когда началось восстание орков, но он запомнил отцовских гладиаторов – именно они, как ни странно, дольше других сохраняли верность его семейству. По крайней мере, если бы не эти воины, юного Шандиара и его мать убили бы еще в замке. А так орки просто вывели их за его пределы, спрятали в лесу… и исчезли. Если бы этот Хаук жил в те времена, он бы наверняка был одним из тех, кто помогал бы спасать невинных женщин и детей.

Впрочем, нет. Если правда то, что он сказал о своей татуировке, то его род стоял настолько выше гладиаторов, насколько выше стоит сам лорд Шандиар над самыми бедными своими вассалами. Тогда, в темноте пещеры, он не сумел как следует рассмотреть эти знаки. Что же там изображено на самом деле? Иногда одна незначительная деталь способна пролить свет истины.

Лорд Шандиар, крадучись, подполз к спящему орку. Тот лежал на боку, подложив под голову кулак. Во второй руке его был зажат талгат. Тормошить и переворачивать его на спину лорд опасался, поэтому всего лишь наклонился над неподвижным телом и осторожно приподнял двумя пальцами ворот рубашки, всматриваясь в замысловатый узор.

И в этот момент к костру вышла Ласкарирэль.

Девушка застыла как вкопанная, вытаращив глаза. Хаук мирно спал, не обращая внимания на то, что над ним склонялся его враг. Он уже оттянул ворот рубашки, и беззащитное горло орка было открыто для удара. Всего один укол кинжала в ямку над ключицами и…

Ласкарирэль схватилась за голову и завизжала.

Хаук взвился, как подброшенный, и наподдал плечом и локтем лорду Шандиару так, что тот отлетел пушинкой и брякнулся спиной в костер, присоединив свой вопль к визгу девушки. Орк глухо зарычал, вскакивая на ноги и хватаясь за талгат, чтобы покарать несостоявшегося убийцу, но в этот момент над их головами прозвучал такой мощный рык, что все трое застыли, не веря своим ушам.

Рев породил эхо. Не успели его отзвуки растаять, как земля под ногами дрогнула, а кедрачи закачали ветками. Заполошно заорали невидимые птицы.

Послышался еще один глухой толчок, а потом поляну накрыла огромная тень.

– Кто тут бродит без спросу? – проревел голос, такой мощный, что Ласкарирэль рухнула на колени, зажимая уши руками, а оба противника застыли, раздумав драться.– Что вы забыли в моем ущелье?

Орк и эльф одновременно вскинули головы – на них надвигалась живая гора. Высотой в пять-шесть раз выше самого рослого орка или эльфа, она просто поражала своей толщиной и размерами. При ближайшем рассмотрении было заметно, что у «горы» была голова с горящими глазами, пасть, полная кривых зубов и две мощные руки, каждая из которых была раза в два толще, чем туловище орка.

– Уходи, чудище! – попробовал грозно рявкнуть лорд Шандиар, но тут эти руки протянулись к ним, и вместо грозного рыка получилось какое-то щенячье тявканье.

– Сам ты чудище! – взревела «гора», и две мощные ручищи легко подняли орка и эльфа за шиворот, как крысят.– Ходят тут всякие! Я живу один, понаставил всюду пограничных столбов, я огромный и злой! Можно обходить это место стороной?

Выпрямившись, чудовище зашагало прочь, держа обоих нарушителей своего покоя в вытянутых руках. Оба честно пытались сопротивляться, но безрезультатно.

Набросив балахон на голое тело, к Ласкарирэли примчалась Видящая, и обе волшебницы, подхватив пожитки, бросились следом за живой горой, уносящей мужчин. Гора не обращала никакого внимания на мечущихся под ее ногами женщин. Отнеся обоих нарушителей на противоположный склон, чудовище бросило их наземь, отряхнуло ладони и зашагало прочь.

Сидя на земле, орк и эльф ошарашенно смотрели ему вслед.

– Что это было? – первым пришел в себя лорд Шандиар.

Видящая опустилась рядом с ним на колени.

– Лучше вам этого не знать,– вздохнула она, переводя дух.

– Тролль-мутант,– «просветил» всех Хаук.– Обычно они не вырастают больше, чем в два орочьих роста. Но некоторые почему-то растут всю жизнь. Когда они становятся слишком большими, чтобы помещаться в пещере, племя их изгоняет. Они селятся где-либо в глуши и ведут очень уединенную жизнь. Собственно, горные великаны, которые якобы швыряют целые скалы, – это они и есть. Рано или поздно такие мутанты становятся слишком тяжелыми и в один прекрасный день просто не могут встать на ноги. Тогда они каменеют – превращаются в горные хребты или утесы. Нам еще повезло!

– Ничего себе «повезло»,– проворчал лорд Шандиар, вспомнив, как он болтался в лапе этого тролля-переростка. Какой позор! Какое унижение! Да еще и на глазах у двух женщин!

– А чем они питаются? – прошептала Ласкарирэль.

– Всем, что смогут поймать.– Хаук поднялся на ноги и отряхнул штаны от листвы.– В том числе и нами.

– Но он же…

– Тролли, особенно такие огромные, все тугодумы. Сейчас он опомнится и…

Отчаянный рев прервал его слова.

– Уже опомнился! – Орк подхватил свой мешок, другой рукой схватил Ласкарирэль за руку.– Бежим!

На сей раз им повезло по-настоящему – взбешенный тем, что сам отпустил такую ценную дичь, тролль-мутант просто пронесся мимо беглецов, успевших к тому же спрятаться в щели между двумя большими валунами. Дождавшись, пока топот его ног стихнет вдали, а верхушки деревьев перестанут качаться, они выбрались из укрытия и двинулись прочь.


Хаук проснулся до рассвета. На сей раз путники остановились на ночлег на берегу горного ручья, где вчера им удалось подбить самодельной острогой пару хариусов. Кроме того, на дальнем берегу обнаружились следы горных коз, и орк собрался поохотиться на них.

Ему повезло – небольшое стадо как раз спускалось к водопою. Один нетерпеливый молодой козлик выскочил вперед – и поплатился за это, рухнув в ручей со стрелой в шее.

В лагере все еще спали, когда Хаук вернулся с добычей и, заново запалив костер, принялся свежевать мясо и резать его на полоски, которые накалывал на веточки и развешивал над огнем. Запас получался солидным – дня на три-четыре. Этого времени с лихвой хватит, чтобы покинуть горную страну и оказаться в лесном краю. Путникам достаточно просто дойти до первой попавшейся реки и пойти вниз по ее течению – в этих местах все реки текут на равнину. А оттуда настоящий эльф с легкостью найдет дорогу на Радужный Архипелаг.

Про себя Хаук не думал – ему действительно некуда было идти, и он впервые в жизни не знал, что будет делать, когда покинет горы. У него впрямь не было больше ничего. Даже про свою семью он старался не думать – отец и мать, скорее всего, отреклись от сына-изгоя. Лишь смерть Верховного Паладайна и соответствующий закон, изданный его преемником, откроет изгнаннику путь назад, но надеяться на это нечего. Так что смерть на дуэли для него может оказаться и заманчивой. Скоро заря и…

Хаук вскинул глаза и выругался. Уже довольно рассвело, и закатные склоны озарились розовым светом восхода. Пока орк занимался мясом, они чуть было не пропустили зарю!

Хаук обвел глазами спящих эльфов. Волшебницы прижались друг к дружке, накрывшись общим одеялом, и казались родными сестрами. Они крепко спали, и орк, подползши к ним на коленях, невольно засмотрелся на их лица. Особенно на одно – помоложе. Эта девушка должна носить его ребенка… Еще месяц назад, да что там месяц! Еще неделю назад он совсем иначе думал об этом. Младенец, продолжатель рода, наследник, самое ценное, что у него есть,– вот кем было еще неделю назад крошечное существо под сердцем этой светловолосой шаманки. А теперь… Теперь пусть бы его не было! Сын изгоя, который вот-вот умрет на дуэли. У него нет будущего. И, пожалуй, даже хорошо, что он не узнает своего отца.

Хаук сердито потряс головой и мысленно дал себе оплеуху. Он не должен так думать! Такие мысли ослабляют волю. Настоящий воин не должен ничего чувствовать перед битвой. Отец бы его точно отлупил – ишь ты, распустил сопли! И ради кого? Ради светловолосой шаманки!

Он решительно отвернулся от спящих волшебниц и подполз к лорду Шандиару. Тот совершенно по-детски свернулся калачиком и только промычал что-то, когда орк потряс его за плечо.

– Эй! Светловолосый! – окликнул его Хаук.– Пора вставать!

– Да ну тебя,– пробормотал тот и повернулся на другой бок.

– Пошли!

– Уйди! Оставь меня! – Лорд сбросил с себя его руку и сделал попытку накрыться одеялом с головой.

– Уже заря,– яростно прошипел Хаук ему в ухо.

– Ну и что?

– Как что? Мы же собрались драться! Ты сам хотел!

– О, тысяча дохлых орков и один живой зануда! – Лорд Шандиар, зевая во весь рот, выполз из-под одеяла и потянулся.– Я вчера так устал! Думал, хоть один раз посплю нормально, а ты… А чем это так вкусно пахнет?

– Козлятина.

– Ух ты! – Эльф оттолкнул орка и кинулся к костру.

– Куда? – попытался удержать его тот, но лорд Шандиар уже выдернул из земли один из прутиков и впился зубами в свежее, истекающее соком мясо.– Перед боем…

– Перед боем,– прочавкал эльф,– надо хоть немного подкрепиться! Восстановить силы… и вообще…

– Мы будем драться или нет? – взвыл Хаук, чувствуя, что теряет терпение, а вместе с ним и настрой.

– Ори потише.– Лорд расправился с куском мяса и потянулся ко второму.– Разбудишь этих… Или ты хочешь, чтобы они все видели?

Орк послушно заткнулся, но его взгляды, которыми он награждал насыщающегося лорда, были способны заставить поперхнуться кого угодно.

Только не лорда Шандиара. Он расправился с тремя кусками мяса, а четвертый протянул Хауку:

– На, подкрепись и не сверли меня таким взглядом! У меня кусок в горле застревает, когда на тебя смотрю. С такими голодными глазами ты точно не сможешь сражаться…

– Я тебя сейчас загрызу,– мрачно пообещал Хаук.

– Вот-вот,– подхватил лорд Шандиар.– Так что поешь и малость успокойся! А то того и гляди в голодный обморок свалишься или, того хуже, слюной подавишься!

«Настоящий воин не должен выходить из себя перед боем»,– напомнил себе Хаук, сжимая кулаки. А эльф тем временем нагло потянулся и промолвил томным голосом:

– Ой, как сразу жить захотелось! Теперь бы вина… Эй, орк? Как там тебя? У вас какое пьют вино?

– У нас пьют пиво,– процедил тот сквозь зубы.

– Это зря! Лучше настоящего вина нет ничего. А ваше пиво – так, сильно разбавленная ячменная мука с сахаром и травой. Неудивительно, что вы до сих пор такие дикие!

– Зато вы больно ручные,– проворчал Хаук.

– Но-но! За такие слова можно и схлопотать!

– Тогда пошли? – Орк одним прыжком вскочил на ноги и выхватил талгат.

– Сейчас.– Лорд Шандиар нагнулся, чтобы поднять свой меч, и…

И как бы невзначай толкнул спящую Видящую.

– Слушай,– воскликнул он на полтона громче, чем следовало,– присмотри пока за огнем. А мы с Хауком быстро сходим убьем друг дружку и все!

– Ой! – Видящая захлопала глазами. Вслед за нею проснулась Ласкарирэль. Глаза ее мигом наполнились слезами.

– Я тебя сейчас точно убью! – заорал, окончательно теряя терпение, Хаук.– Смотри, что ты наделал?

Ласкарирэль разрыдалась в голос, всхлипывая, подвывая и размазывая слезы по щекам. Видящая бросилась ее утешать.

– Хаук, не надо,– бормотала сквозь слезы девушка.– Я боюсь… я не хочу…

– И я не хочу! – неожиданно подхватил ее слова лорд Шандиар.

– Что?

– Я не хочу с тобой драться, орк! – громко и четко, как для глухого или слабоумного, повторил эльф.– Я знаю, что данная клятва должна быть исполнена во что бы то ни стало. Если кто-нибудь узнает о том, что я, Наместник Изумрудного Острова, отказался от мести, отказался от поединкас орком , меня не просто сочтут трусом – меня могут лишить всего – имени, звания, титула, тем более наместничества! Но ты спас мне жизнь там, в пещерах кушениров. И я поступлю бесчестно, если взамен попытаюсь взять твою жизнь. Тебе не понять, что такое родовая честь и чем я рискую ради нее…

– Конечно,– пробурчал Хаук, опуская глаза,– где уж нам, дикарям…

– Но и терпеть тебя рядом с собой я не намерен,– тем же тоном продолжал лорд Шандиар.– Все-таки ты – орк и убийца моей жены. Ты оставил сиротами двух маленьких девочек. Поэтому я говорю тебе – уходи! Сейчас. Между нашими народами война, и если мы встретимся на поле боя…

– Это не моя война,– быстро сказал Хаук, отступая на полшага.

– Тем лучше,– кивнул лорд Шандиар, засовывая меч за пояс.– Тогда мы не встретимся никогда. Потому что иначе меня могут заставить поступиться родовой честью и все-таки исполнить свой долг!

С этими словами он развернулся и наугад метнул что-то маленькое в лес. Последний раз сверкнув в лучах утреннего солнца, кристалл берилла с прядью волос Наместницы Ллиндарели исчез где-то в зарослях.

Ноги Хаука подломились, и он с размаху сел на землю. Талгат вонзился в почву у его ног. Орк прикрыл глаза, пытаясь усилием воли унять бешено бьющееся сердце. Дуэль все-таки состоялась, только обошлась без крови и звона стали.

– Тогда уходите,– глухо промолвил он.– Оставьте меня тут. Один из нас должен был тут остаться, и это буду я…

Он чувствовал, что возле него стоят эльфы. Он, кажется, даже слышал их тихие голоса, но старался не прислушиваться.

– Уходите же! – прорычал он.– На вашу землю вот-вот придет война! Вам не стоит терять время ради… ради… У тебя дочери! Ты сам сказал! – почти выкрикнул он.– Так уходи, спасай девчонок!

Голоса продолжали звучать. Что они никак не замолкнут? Сколько можно болтать? Но наконец-то они стали удаляться. Мимо прошелестели неслышные шаги. Потом наступила тишина. Он остался один. Совсем один.

Какое-то время Хаук так и сидел, закрыв глаза и не в силах пошевелиться. Впервые в жизни он остался совсем один и действительно не знал, что делать и куда идти.

А потом он все-таки открыл глаза и увидел, что не один.

Напротив него, у почти погасшего костра, сидела Ласкарирэль и не сводила с него глаз. Заметив, что он очнулся, девушка всхлипнула и, перескочив через костер, кинулась ему на шею.

ГЛАВА 16

Лорд Гандивэр выехал на небольшой холм и осадил коня.

Несколько сотен орков, плечом к плечу, сомкнутым строем, шествовали легким размашистым шагом к одной им ведомой цели. Каждый нес свои пожитки и запас провизии, так что обоз был невелик и позволял существенно ускорить переход. Лорд Гандивэр был единственным конником в этом войске пеших – орки не слишком доверяли лошадиным ногам, а по выносливости могли легко соперничать с боевыми конями. Они спешили мимо своего нового полковника, даже не глядя в его сторону, но лорд Гандивэр знал, что они исполняют его приказ , и, стоит ему крикнуть, как сразу несколько адъютантов отделятся от орды и выстроятся перед ним, ожидая новых распоряжений. И ни у кого во всем войске не возникнет сомнения в том, что и как надо делать.

Лорд Гандивэр тряхнул головой. Волосы его были по-орочьему обычаю собраны в хвост высоко на затылке. Их корни уже отрастали и были темными. В остальном он совсем походил на орка – разве черты лица были мягче. Несколько дней назад, перед самым выступлением, он собственноручно обезглавил перед войсками осужденного на смерть вместо сына генерала Эрдана аш-Гарбажа. По обычаю орков, казнь предшественника была достаточным основанием для того, чтобы занять его место. Теперь ему подчинялось несколько полков, которые он вел по приказу Верховного Паладайна на эльфийские земли. Своей целью он избрал Изумрудный Остров, а также Нефритовый и Сапфировый, которые были расположены вплотную друг к другу. Три других генерала тем временем тоже наступали на границы Радужного Архипелага со стороны Кораллового, Рубинового и Янтарного Островов. Эльфам ни за что не устоять перед такой атакой – гарнизоны остальных Островов, расположенных в глубине Архипелага, вряд ли успеют прийти на помощь сородичам. Светловолосых просто перебьют поодиночке. Если кто из островитян и уцелеет, так лишь для того, чтобы рискнуть и где-либо еще попытаться возродить свой Архипелаг.

Орда скорым маршем вливалась в долину, расположенную меж трех холмов. С четвертой стороны ее ограничивала река с крутыми обрывистыми берегами. Дальние холмы были покрыты лесом, который принадлежал Изумрудному Острову, а река пересекала его наискосок, соединяя Изумрудный Остров с Нефритовым. Самые богатые эльфийские замки располагались по ее берегам, и самый первый уже вот-вот должен был показаться вдали.

Лорд Гандивэр тронул коня, съезжая с холма, и рысью направил его вдоль строя. В тот миг, когда они должны вступить на территорию эльфийских земель, генерал должен быть впереди войска. Ибо он один доподлинно знает, где находятся Врата, ведущие на Изумрудный Остров, и что они собой представляют.

Орки продолжали двигаться скорым шагом, но долина так и оставалась недостижимой. Склон холма, с которого спускалась орда, все никак не кончался. Мимо мелькали кусты и деревья, но вся остальная местность не двигалась, словно нарисованная.

– Сдержать ход! – прокричал лорд Гандивэр, проезжая мимо.– Сомкнуть ряды!

– Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды! – волной пронесся его приказ, и орки на бегу стали перестраиваться. Они придвигались так близко друг к другу, насколько позволяли им собственные вещи – почти у каждого было длинное копье, талгат или меч в ножнах за спиной, на поясе – топор или чекан, а на плечах болтались либо лук со стрелами, либо щит, не считая вещмешка. Крайние, чтобы сохранить ровную линию строя, стали на бегу перебрасывать копья так, чтобы они ложились на плечи товарищей. Таким образом, не прошло и трех минут, как строй оказался с боков ограничен копейными древками, не позволявшими никому отклоняться вправо или влево.

А склон холма все никак не кончался, и лорд Гандивэр знал, что так может продолжаться вечно. В этом и состоит сущность Внешних Ворот . А есть еще и Внутренние. Миновать их намного легче, но вот Внешние представляли собой серьезную проблему, ибо именно этим и объяснялось то, что до сих пор практически ни разу ни одна армия не вторглась на территорию Радужного Архипелага. Все сражения велись на пространствах между Островами , которые отнюдь не всегда и не везде имели общие границы. Например, между тем же Изумрудным Островом и Нефритовым границы действительно не было, но от Изумрудного до Янтарного был целый день пути по внешней земле . А до самого дальнего, Обсидианового, Острова вообще была неделя пути, причем четыре из семи дней пришлось бы идти по территории человеческого княжества. Лишь иногда война затрагивала приграничье, вот почему кроме Внешних Ворот существовали еще и Внутренние.

Лорд Гандивэр пустил коня галопом, вырываясь вперед орды. Орки смотрели ему в спину. Они уже догадались, что попали в ловушку, но надеялись на своего нового генерала и не сбавляли ход.

На скаку лорд Гандивэр выхватил меч и деревянный жезл, который тщательно мастерил на привалах, отказывая себе во сне и отдыхе. Жезл был щедро окроплен кровью – как самого мага, так и одного из выбранных наугад пленных эльфов. Кровь мага давала ему силу, а кровь чистокровного эльфа – право входа . Внутренним зрением, которое есть у каждого, в чьих жилах течет кровь эльфов, лорд Гандивэр видел незримую для других границу. Она предстала ему в виде легкой дымки, за которой уже проступали черты настоящей долины. Они отличались от того, что видели глаза следующих за ним орков, как грязный тощий осел отличается от боевого породистого скакуна.

– Именем Покровителей! – прокричал лорд Гандивэр, одновременно вскидывая меч и жезл и соединяя их крест-накрест. Пропитанные кровью узоры на рукояти и навершии жезла вспыхнули, повторились на лезвии меча, и из перекрестья ударил тонкий яркий луч. Он ударил в легкую дымку – и растаял.

Орки невольно вскрикнули: в том месте, где возник луч, в воздухе появилось что-то вроде кисейного полога, который с треском и хрустом разорвался, когда конь лорда Гандивэра, не сбавляя хода, налетел на него, топча копытами. Справа и слева от разрыва мир вдруг утратил яркие краски и четкие черты, зато впереди…

– Не останавливаться! За мной!

Мелькнули задние ноги взвившегося в прыжке коня – обрывки кисеи вспыхнули на земле холодным ярким пламенем. В нем словно сгорал окружающий мир, но впереди уже рождался новый. И орки один за другим врывались в этот мир.

Здесь все было по-другому, и воины невольно сдержали бег, озираясь по сторонам. Холмы стали выше, их склоны – круче и каменистее, у их подножия рос дремучий лес с невиданными деревьями. Холмы расступались лишь в одном месте – где между ними протискивалась река, превратившись в бурный поток. А прямо впереди, закрывая подступы к реке, высился замок.

Собственно, это был не совсем замок – две серебристо-изумрудные башни возносили ввысь остроконечные шпили, а между ними стояли ворота. Они были заперты, но лорд Гандивэр и так знал, что их ждут. Крепость готова к бою.

Он проскакал вдоль строя, который по-прежнему двигался сомкнутыми рядами.

– Перестроиться для атаки! Лучников – вперед! Шаманов – ко мне!

Орки уважали и ценили боевую магию – на каждую сотню бойцов в полку непременно находился один шаман и одна шаманка. Шаманки лечили раненых и заболевших, на привалах приманивали дичь, а также обезвреживали отравленную в колодцах воду. Все остальное ложилось на плечи полковых шаманов.

Капитаны по цепочке передали приказ генерала, и вскоре в голову колонны пробралось три десятка шаманов. Лорд Гандивэр знал, что еще несколько колдунов осталось в резерве и возле обоза.

– Сейчас нам предстоит столкнуться с эльфийской магией,– коротко бросил он.– Дюжина – на левый фланг! Дюжина – на правый, а остальные – со мной! Вперед! Главное – не дать им разбить колонну!

Он знал, что в крепости наверняка есть Видящие – кожу словно покалывало в предчувствии их магии. Сейчас они собрались на крепостной стене и колдуют, готовя первый заслон. Ему придется сразиться со всеми сразу, и помощь шаманов будет как нельзя кстати.

И только он об этом подумал, как магическая атака началась.

Склоны гор вспыхнули бледно-зеленым и голубым огнем, и с них сорвались и помчались на колонну гранитные глыбы, сметая все на своем пути. Шаманы тотчас забубнили свои заклинания. С камнями – детьми гор – у орков были близкие отношения, так что эта атака захлебнулась, не достигнув цели. Камни либо меняли направление и катились в другую сторону, либо замедляли ход настолько, что оркам не составляло труда просто расступаться перед ними, не прекращая маневра. Худо пришлось только обозу – подводы, на которых везли остальной припас, а также детали осадных машин, не были настолько проворны, чтобы уворачиваться, и несколько подвод оказались перевернуты или разбиты вдребезги.

Но это была лишь первая часть. Не успели орки обезвредить все камни, как ожил лес по обе стороны колонны. Огромные деревья одно за другим вытаскивали корни из земли и, размахивая ветвями, шагали наперерез наступавшим. Взрытая земля разлеталась в разные стороны – комья били ничуть не слабее каменных ядер, так что несколько орков были контужены прежде, чем большинство догадалось выхватить щиты.

Но и это было не концом – вместе с деревьями пришельцев атаковали лесные обитатели. Птицы и звери, наполнив воздух писком и ревом, со всех сторон ринулись на врага. Презрев инстинкт самосохранения, они нападали на орков, царапались, клевались и кусались. Правда, большинство птиц удалось сбить еще на подлете, но и оставшиеся доставили немало неприятных минут.

А потом в дело пошла сама земля. Трава вдруг стала жесткой – ее острые края стали как бритва и резали оркам ноги, с легкостью вспарывая даже сапоги.

– Бегом! Щиты сомкнуть! – скомандовал лорд Гандивэр.– Шаманы, вперед! Лучники! На изготовку!

Он не смотрел на своих воинов – его взгляд был прикован к стене над воротами. Где-то там сейчас колдовали Видящие. Он чувствовал волны их магии и как мог пытался их гасить, хотя понимал, что много сделать не сможет. Волшебницы нанесли удар первыми, и ему оставалось только перетерпеть. Все же он ухитрился создать магический щит над головой войска, куда сейчас спешно собирались лучники. Все боевые заклинания, ударившие в него, рассыпались и оседали наземь. От искр, в которые они превращались, начала дымиться трава.

И вдруг все кончилось.

Перестали катиться новые камни с холмов, уцелевшие птицы и звери бестолково заметались по равнине, а деревья либо остановились, либо были повержены на примятую, ставшую совсем безопасной траву.

Атака была отбита, но больше половины шаманов оказались так измучены, что еле держались на ногах, а некоторых пришлось на руках оттаскивать в обоз. Однако они хорошо потрудились – камни, которые им не удалось остановить, стали оружием против деревьев. Одни они сбивали наземь, другие разбивали в щепы, а третьи просто-напросто заклинивали, не давая двигаться вперед. Равнина была перепахана камнями вдоль и поперек. Потери были и среди войска – в обозе, где находилось большинство мастеров по изготовлению осадных машин, нашлись убитые и раненые. Нескольким оркам птицы выклевали глаза, а еще у нескольких десятков трава разрезала не только сапоги, но и ноги.

Но и Видящим пришлось несладко. Лорд Гандивэр знал, что волшебницы израсходовали практически весь запас своих сил – ему самому пришлось отразить несколько мощных заклинаний, нацеленных лично на него! – и сейчас, скорее всего, они валяются где-нибудь без сознания.

Да, так и есть. Зоркие глаза эльфа-полукровки заметили на стене светлый балахон. Слабая искорка мерцала на кончике посоха. Видящая осталась одна, у нее почти нет сил, и сейчас она собирает ее по крупицам, готовя свой последний и решительный удар. После того как этот удар будет нанесен, у эльфов не останется магической защиты, и тогда гарнизону останется надеяться только на себя, а также на толщину стен и прочность ворот.

Но ворота можно снести, и тогда у защитников крепости не останется другого выхода, кроме как выйти в поле. А там преимущество на стороне орков.

– Лучники,– лорд Гандивэр не сводил глаз с Видящей на стене, готовясь предвосхитить любое ее движение,– залп!

Стрелы кучно ушли к стенам. Еще в полете шаманы подожгли некоторые из них, так что это добавило эльфам хлопот – огонь, зажженный с помощью магии, не так-то просто потушить. Он гаснет только в том случае, если попадает на негорючую поверхность – или пожирает все, до чего может дотянуться.

– Залп! – снова скомандовал лорд Гандивэр.– Еще залп!

Орки трижды выпустили стрелы, прежде чем лучники из крепости стали отвечать. На стене и в бойницах замелькали остроконечные шлемы, и началась игра – кто кого достанет. Эльфийские стрелы с легкостью прошивали магический щит, тем более что лорд Гандивэр почти не тратил энергию на его поддержание, так что орки могли надеяться только на свои щиты и на численное превосходство.

«Ну же! Ну! – беззвучно шептал генерал, не сводя глаз с Видящей. Руки уже начало сводить от напряжения. Скопившаяся в них магия жгла ладони.– Сделай хоть что-то!»

В любом поединке выигрывает тот, кто позволяет противнику сделать первый удар и тем самым открыться. Терпения лорду Гандивэру было не занимать, но с каждой секундой Видящая все больше восстанавливает свои силы, а возле него собралось его войско. Битва идет, ее нельзя остановить ради какого-то поединка… Проигрывать не хочется. Но ведь противника можно и спровоцировать!

– Осадные машины к воротам! – бросил он через плечо и на миг – всего на миг – отвел взгляд.

Этого было достаточно, чтобы Видящая, угадав в нем главного противника, нанесла удар.

Она была сильна. Лорд Гандивэр ощутил мощный толчок, поразивший его в грудь. Он откинулся на заднюю луку седла, чудом не выронив жезл, но успел вскинуть руку с мечом, и яркая молния с шипением прошила воздух.

Заклинание было сработано топорно, но именно его грубость и примитивизм сыграли на руку. Видящая не смогла его увидеть и соответственно защититься. Яркая вспышка на стене подсказала, что удар достиг цели, а потом искорка ее посоха погасла.

– Лучники! – заорал лорд Гандивэр.– К бою! Осадные машины – готовь!

Под прикрытием остатков магического щита спешно собирали тараны. Лучники дали еще три залпа, большая часть которых пропала без толку. Эльфы пытались отвечать, но их было слишком мало. Оставшиеся на ногах шаманы хором забубнили заклинания, и тараны выдвинулись вперед.

В каждый из них был вложен такой мощный заряд боевой магии, что ворота не устояли. То есть не устояли бы! ..

Если бы эльфы не распахнули их сами.

За ними в сверкании доспехов стояла эльфийская конница. Воздух прорезал чистый мелодичный звук боевого рога, и кони, повинуясь знакомому сигналу, начали разгон.

– Лучники – рассыпаться! – отдал новый приказ лорд Гандивэр, не сводя глаз со сверкающей стены доспехов и оружия.– Перестроиться для атаки! Копья – вперед!

За его спиной началось лихорадочное движение. Орки сбрасывали наземь лишнее оружие и вещи и, подхватив копья, спешили выстроиться в линию. Передние ряды припадали на колени, упирая копья в землю. Задние вставали у них за спиной, кладя свои копья на плечи товарищей. Третий ряд составили те, чьи копья пока не пошли в дело. Они держали их на весу, чтобы метать во всадников. И каждый орк свободной рукой уже касался топора или меча, ножа или талгата.

Конь под лордом Гандивэром заплясал, и генерал позволил ему убраться с линии атаки. Четыре последних шамана – те, у кого еще осталось достаточно сил, чтобы колдовать,– сгрудились возле него. Сам генерал положил на колени меч. Жезл в этом бою будет бесполезен – вся надежда на добрую сталь.

Лучники с той и другой стороны тоже остались не у дел. Забыв про все, они молча наблюдали, не в силах помочь. И единый крик вырвался из глоток всех – эльфов и орков,– когда сверкающая стена конницы налетела на лес копий и передние ряды всадников рухнули.

Орки знали свое дело – кони напарывались на копья грудью и животами, распарывали себе бока и падали один за другим, подминая всадников. Передние ряды тех и других практически перестали существовать. Налетев на завал из конских и людских тел, задние ряды конницы смешались. И тогда в дело пошли мечи, топоры, ножи и талгаты.

Через полчаса орки ворвались в крепость.

Она пришла в себя от топота ног и гортанных криков. Видящая потеряла сознание первой – и первой же пришла в себя, чтобы воочию увидеть торжество победителей.

Орки были повсюду. Залитые кровью, рыча и скаля зубы, они добивали последних защитников крепости, сбрасывая их тела с крепостной стены. Где-то в глубине строений в небо поднимались клубы дыма. Повсюду валялись еще теплые трупы.

Видящая была уже немолода, но неопытна в военном деле. Она вообще попала сюда случайно, остановившись во время паломничества. Сегодня утром она должна была проследовать дальше, однако орочья армия спутала ей все планы.

Совсем рядом лежали тела ее товарок по осаде. Старшая Видящая гарнизона мешком валялась у самой стены. Рядом стонали, не в силах терпеть раны, медиумы – хотя эльфы-мужчины и лишены способности пользоваться магией, но некоторые из них обладают зачаточными способностями. Таких использовали как медиумов и помощников для совершения некоторых обрядов. Видящая помнила, как назначенный ей в медиумы юноша вдруг побледнел и рухнул на камни, отдав всю свою силу. Она тогда испугалась, что он мертв, потеряла над собой контроль – и сама лишилась чувств.

Да вот он лежит! Волшебница потянулась пощупать ему пульс. Хвала Покровителям, он жив! И даже не ранен!

Но ее радость была недолгой – на лестнице послышались шаги и голоса. Волшебница еле успела набросить на них двоих покров невидимости. Нет, они не растворились в воздухе, но их теперь не заметят, пока не споткнутся.

Десятка два орков во главе с их предводителем поднялись на площадку. Тот не спеша прошелся между телами, спокойно прирезал всех медиумов и, осмотрев волшебниц, махнул рукой:

– Этих взять и в обоз! Стеречь и оберегать!

– Но мой генерал,– запротестовал один из орков,– а зачем нам пленные волшебницы?

– Затем,– недобро оскалился тот,– что каждая из них – женщина. А женщины должны рожать. Они нарожают новых магов-полукровок, и тогда мы будем иметь армию поистине непобедимую!

Голос его показался волшебнице знакомым. Нет, конечно, она никогда не встречала никого из орков, но когда предводитель чуть повернул голову, она сумела рассмотреть его профиль.

Командир был полукровкой!

ГЛАВА 17

Лорд Иоватар был раздражен.

А, казалось, еще вчера ничто не предвещало беды. Правда, ему следовало бы насторожиться, когда Совет Наместников Архипелага с легкостью утвердил его кандидатуру на титул Наместника Изумрудного Острова и даже позволил на другой день после заседания отбыть в свою новую обитель.

Конечно, лорду Иоватару и прежде приходилось бывать в поместье, где живет его сводная сестра, навещать ее и племянниц. Именно оттуда в последний раз выступили их легионы к границам империи орков. Он знал не только то, где находится поместье Наместника Шандиара, но и внутреннее устройство, а уж расположение гостевых покоев и парадных залов изучил досконально. Но лорд и в сказочном сне не мог себе представить, сколько на самом деле богатств досталось ему.

Эльфы не строили городов в понимании людей – каждое эльфийское поместье представляло собой небольшой городок, состоявший из нескольких замков, соединенных вместе галереями, переходами и просто общими дворами и парками. Как правило, это было семейство лорда-владельца и дома его вассалов. Здесь было все необходимое – дома простых эльфов из прислуги, мастерские, скотные дворы, увеселительные заведения, сады, торговые площади и даже темницы для провинившихся. Номинально хозяином и лордом считался старший в роду. Но каждый его брат или любой другой родственник по мужской линии имел хотя бы часть замка в личной собственности. И там мог творить, что хочет, лишь бы это не шло вразрез с обычаями поместья. Прежде лорд Иоватар жил в собственном поместье, поскольку его отца не было в живых, и считался единоличным его владельцем. Он был достаточно богат, но и представить себе не мог, что однажды обретет богатство еще большее.

Поместье лорда Шандиара лучше всего можно было бы охарактеризовать расхожей фразой: «Ни в сказке сказать, ни пером описать». Три дня ушло у лорда Иоватара только на то, чтобы просто обойти все замки и строения, выслушать доклады четырех управляющих и освоиться на половине Наместника. На четвертый день прибыла его супруга с малолетним сыном, и пока она устраивалась в будуаре покойной Наместницы Ллиндарель, лорд Иоватар принимал клятвы верности от своих новых вассалов. Их набралось тридцать шесть семейств – и двадцать восемь из них постоянно жили в поместье. Лишь восемь владели собственными замками, как, например, вассал отчима лорда Иоватара, лорд Пандар, отец Ласкарирэли. Поскольку Ллиндарель была единственной дочерью, лорд Пандар теперь был обязан служить ее роду. И он же, кстати сказать, был одним из немногих, кто был избавлен от необходимости приносить лорду Иоватару клятву верности, ибо должен был служить исключительно детям Ллиндарели, но никак не другим ее родственникам.

Кстати, о детях. Обеих осиротевших девочек лорд Иоватар распорядился поселить в отдельном замке. С ними остались их кормилицы, экономка, две воспитательницы и все горничные. Девочки же являлись и наследницами половины поместья – старшая должна была привести супруга сюда и разделить с ним наследство, а младшая была вольна поступать так, как ей заблагорассудится. Лорд Иоватар про себя сразу решил, что постарается отыскать ей супруга среди своих вассалов, чтобы богатства лорда Шандиара подольше оставались в семье.

В общем, все складывалось прекрасно. До тех пор, пока не прибыла Видящая.

Едва слепая старуха, опираясь на руки двух своих помощниц, юных девушек с испуганными глазами, переступила порог его дворца, лорд Иоватар понял, что спокойная жизнь закончилась. Очевидно, ему не доверяют, раз прислали волшебницу со стороны, а не позволили выбрать самостоятельно. В каждом поместье обязательно проживали одна-две Видящие. Они селились отдельно, в собственном доме, к которому примыкала часовня, где знатные семейства молились Покровителям. Видящие совершали обряды венчания, похорон, имянаречения младенцев, предсказывали погоду и будущее, гадали девушкам на женихов, а в свободное время исцеляли больных и колдовали. Они же раз в месяц вели торжественные молебны, на которых обязаны были присутствовать все взрослые обитатели поместья.

Но с этой Видящей все с самого начала пошло не так.

Она целыми днями просиживала в покоях Наместника, и одна из послушниц находилась подле нее – подать воды, помочь встать или сесть, расправить складки одеяния. Вторая в это время носилась по всему дворцу, исполняя поручения старухи. Девушки время от времени менялись, и лорд Иоватар, так и не научившийся их различать, про себя называл их Правой и Левой – поскольку они действительно занимали каждая свое место и никогда не путались.

Сейчас возле Видящей была Левая. Она почтительно стояла возле кресла волшебницы и с бесконечным терпением взирала на свою наставницу. А та, вцепившись обеими руками в резной посох, монотонно читала ей какое-то нравоучение, пересыпая речь цитатами из «Деяний Покровителей» и «Кодекса Видящих Жриц». Лорд Иоватар сидел в кресле рядом и маялся.

Просторный зал, где они сидели, был поделен рядом колонн на две половины и практически не имел одной стены – сразу за колоннами начинался широкий балкон, украшенный мрамором. С него открывался вид на парк и лужайку для игр, где любили проводить время дочери лорда Шандиара. Правила хорошего тона требовали от хозяина ни на минуту не оставлять гостей без присмотра. Если гости сами не желают развлекаться, он должен тратить на них свое время и «пасти» их с утра до вечера. Но находиться рядом с Видящей новому Наместнику было тяжко. Он чувствовал, что старуха прибыла сюда не просто так.

Ее монотонное бормотание нарушил хлопок двери и испуганный девичий вскрик:

– Матушка наставница! Там… там…

Правая послушница с вытаращенными от волнения глазами подбежала и выпалила:

– Там, в Портале… Там кто-то есть!

– Что? – хором воскликнули старая волшебница и Наместник.

Лорд Иоватар вскочил:

– В Портале? Ты что, маленькая негодница, хочешь сказать, что торчала без спросу у меня в кабинете?

Портал позволял мгновенно перемещаться на большие расстояния, если дело не терпит отлагательств. Обычно им пользовались, когда либо очень торопились, либо когда хотели, чтобы путешествие осталось в тайне. Поэтому попасть в Зал Портала можно было либо из кабинета, либо через потайной ход.

Девушка что-то залепетала, но Видящая пришла ей на помощь:

– Во-первых, это кабинет Наместника Изумрудного Острова…

– Наместник сейчас я! Значит, и кабинет тоже мой!

– Но бумаги, которые там находятся…

– Тоже мои!

– Все? И старые записи прошлых веков? И чудом сохранившиеся со времен восстания орков документы? И манускрипты? И книги, собиравшиеся предками лорда Шандиара на протяжении поколений? И секретная переписка? Вы уверены, великолепный лорд Наместник, что все это принадлежит вам и только вам?

– Все равно,– насупился лорд Иоватар,– владелец поместья по решению Совета Наместников Архипелага – я. Значит, только мне и решать, что из документов в кабинете принадлежит мне, а что я могу передать другим для прочтения! И тем более никому нельзя находиться в чужом кабинете без дозволения хозяина! Это-то вы, надеюсь, оспаривать не станете?

– Девочка выполняла мое распоряжение,– вступилась за девушку Видящая и обернулась в ее сторону: – Так что там с Порталом, дитя мое?

– Там… там,– всхлипнула та, бросая на лорда Наместника испуганные взгляды,– там что-то происходит. Я не стала смотреть и не знаю что, но мне кажется, что… что кто-то хочет срочно им воспользоваться… Просто не знает, как открыть его с этой стороны!

– Это ко мне,– быстро сказал лорд Иоватар.– Я схожу, проверю!

– Девочки,– тоном, не допускающим возражений, скомандовала Видящая, протягивая руки,– помогите мне встать!

Обе послушницы тут же подхватили старуху под руки. Одна привычным жестом расправила на ней балахон, другая подала посох, и слепая волшебница заковыляла к выходу.

Лорд Иоватар скрипнул зубами. Отлично! Теперь ему придется сопровождать старую перечницу в Зал Портала!

Он все-таки сумел обогнать Видящую и ее проводниц и переступил порог кабинета первым. Вдоль стен тянулись высокие, до потолка, полки с книгами. В центре стоял письменный стол, заваленный бумагами, оставшимися еще от лорда Шандиара. Два бюро располагались – одно в самой двери, а другое – меж двух окон, расположенных в торцевой стене. Среди книг на полках тут и там находились шкатулки, небольшие коробочки и ящички. Кроме бумаг там хранились реликвии Дома Наместников, а также амулеты и артефакты, накачанные магической силой. Некоторые шкатулки и ящички были открыты, а на письменном столе лежала раскрытая книга. Рядом стояли чернильница и наполовину исписанный пергамент. Правая послушница покраснела и, пробормотав извинения, ринулась было прибирать следы своей деятельности, но лорд Иоватар схватил ее за локоть:

– Погоди, красавица! Ты получишь назад свои шпаргалки, но не раньше, чем я ознакомлюсь с ними и не решу, насколько безвредны сведения, которые ты пыталась у меня похитить!

– Оставьте девочку в покое,– раздался резкий властный голос старой Видящей.– И откройте лучше дверь к Порталу! А не то те, кто застрял с той стороны, могут погибнуть!

Лорд Иоватар вынужден был подчиниться, однако не преминул прихватить исписанные пергаменты и спрятать их за пазуху. После чего шагнул к неприметной панели сбоку от окна и надавил на торчащий из стены рычаг.

Один стеллаж отъехал в сторону, открыв путь к Залу Портала. Тот был круглым по форме и не имел окон. Свет лился из вечных светильников, зажженных с помощью магии,– они будут гореть, пока действует сам Портал. Каждый светильник крепился к колонне, которые кольцом обрамляли мозаичный узор на полу. Сейчас узор и воздух над ним вибрировали, и даже маловосприимчивый к магии лорд Иоватар почувствовал колебания эфира.

– Быстро ключ от Портала,– услышал он приказ Видящей.– Иначе мне придется взламыватьтвою собственность!

Лорд Иоватар заметался по кабинету, заглядывая во все подряд шкатулки и ящички. Девушки присоединились к нему. Сначала он хотел прикрикнуть на добровольных помощниц, но девицы так ловко шарили в его кабинете, что лорд не успел и слова вымолвить, как одна из них уже протянула ему короткий жезл с навершием в виде головы единорога. Именно ставший на дыбы крылатый единорог и был гербом Наместника Шандиара. В пасти единорог держал ограненный изумруд.

– Отлично,– распорядилась Видящая.– Теперь открывай Портал!

Торопясь, пока она еще чего-нибудь не сказала, лорд Иоватар шагнул к колоннам и властным жестом вставил жезл в специальное гнездо, оставленное в узоре.

Воздух тут же вспыхнул. Яркий столб темного света вырвался из пола и вонзился в потолок. И в этом столбе возникли две фигуры, цепляющиеся одна за другую. Последним усилием они преодолели порог и чуть не рухнули на пол. Столб погас. И сразу стало ясно, что это Видящая и какой-то юноша, почти мальчик. И что он буквально повис на волшебнице, а та поддерживает его, не давая упасть. Мальчишка явно был медиумом и исчерпал себя до дна – у него не оставалось сил даже на то, чтобы стоять. Но и сама Видящая выглядела не лучше. Одежда обоих была испачкана, местами порвана, и от них так явственно несло запахом беды, что даже малочувствительный лорд Иоватар догадался – они пришли с дурными вестями.

– Девочки, помогите им! – приказала слепая старуха, отталкивая от себя своих помощниц.

Обе тотчас бросились к нежданным гостям, подхватили их под руки. Пальцы послушниц засверкали – они вливали в них свою силу. И Видящая внезапно подняла голову. Взгляд ее сделался осмысленным.

– Мне нужно видеть лорда Наместника,– хриплым голосом воскликнула она.

– Это я.– Лорд Иоватар сделал шаг вперед, оттесняя старуху.– Говори!

– Мой великолепный лорд,– Видящая еле стояла на ногах, опираясь на послушницу, как на костыль,– граница прорвана. Орки прошли Внешние и Внутренние Врата и движутся в глубь Острова. Крепости больше нет. Они убили всех… Мы чудом спаслись… Я открыла Портал… Спешите!

– Что? – Лорд Иоватар бросился к ней, встряхнул за плечи.– Орки? Сколько их? Как? Откуда? Почему они смогли прорваться?

С каждым вопросом он встряхивал Видящую. У той беспомощно болталась голова.

– Я не знаю, сколько их,– пробормотала она наконец.– Но их ведет сильный маг… полукровка… Я мельком видела его… Он и открыл Врата… Мы защищались, сколько могли. Но они разметали конницу и отразили все наши атаки… Они идут сюда!

Лорд Иоватар отодвинул волшебницу от себя, продолжая удерживать ее за плечи. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Вот отличный способ проявить себя и заставить остальных Наместников признать его достойным этого титула. Он защитит Изумрудный Остров, остановит вторжение, и тогда…

– Вы двое,– он взглянул на волшебницу,– будете моими почетными гостями до тех пор, пока все это не закончится. Вам отведут лучшие покои. Отдыхайте и набирайтесь сил. А я должен действовать!

Передав гостей с рук на руки послушницам, он выдернул из гнезда жезл-ключ и вышел из Зала Портала. В голове у лорда уже начал складываться план кампании. И первым долгом он должен предупредить тех своих вассалов, поместья которых находились близко от границы.


Лорд Пандар узнал о вторжении орков ровно за шесть часов до того, как под стены его поместья пришли орды. Все, что он успел, – это отдать приказ своим воинам, чтобы вооружались, и послать гонцов к соседям. В его замке тоже имелся Портал, но лорд Пандар пользовался им крайне редко. Сейчас он был настроен только на прием – должен был открыться, буде кто решит явиться на подмогу.

Орда орков подошла к стенам ближе к вечеру, когда от реки пополз туман. Подсвеченная факелами колонна промаршировала из-за леса и расположилась на берегу, кольцом охватывая замок.

Лорд Пандар стоял на стене вместе со своими рыцарями. Всего в замке было восемьдесят профессиональных воинов, да кроме них держать оружие могли еще десятка два мужчин – прочие были либо слишком стары, либо чересчур молоды, либо слишком неопытны и просто-напросто не знали, с какого конца браться за меч. Впрочем, для того, чтобы кидать камни и лить на головы врага кипяток, годились и они. Итого сотня воинов против нескольких тысяч орков.

Зоркие глаза лорда Пандара сразу выхватили в толпе единственного всадника. «Вот он, полукровка! – подумал он.– Интересно, кто это?»

Всадник сам ответил на этот вопрос – не прошло и нескольких минут (еще не успело достаточно стемнеть), как он, отдав последние распоряжения, поскакал к воротам замка.

Лорд Пандар едва не вывалился через бойницу. Лорд Гандивэр, дядя по матери его сюзерена! Несколько раз, прибывая по делам в поместье лорда Шандиара, лорд Пандар видел его и несколько раз даже разговаривал. В отличие от большинства знатных лордов, лорд Гандивэр не чурался знакомств и дружеских отношений с вассалами, справедливо полагая, что всякий знатный эльф достоин уважения.

Два орка, бежавших впереди, остановились под самым мостом.

– Прикажете стрелять, мой лорд? – прошептал один из лучников, натягивая тетиву до самого уха.

– Погоди.– Лорд Пандар на всякий случай вскинул руку.– Мало ли…

Он не договорил. Лорд Гандивэр приставил руки ко рту и прокричал, не слишком-то повышая голос:

– Мне нужно переговорить с лордом Пандаром, владельцем этого поместья! Не пытайтесь выдать за него кого-то другого – я хорошо его знаю!

– Я и не прячусь.– Тот высунулся и помахал рукой.– Что вам угодно, милорд? Или как там вас теперь называют ваши новые хозяева?

– Это не хозяева мне, а родичи.– Лорд Гандивэр оглянулся на стоявших возле коня орков.– Мой отец был из их племени, и я пошел по стопам своего настоящего отца. Только и всего!

– Что вам угодно, милорд? – повторил лорд Пандар.

– Мы состоим с вами в родстве, пусть и очень отдаленном,– промолвил полукровка.– И я не хочу понапрасну лить кровь, что бы там ни говорили. Я предлагаю вам, лорд Пандар, почетную сдачу. Вы впускаете наших воинов в поместье, выплачиваете выкуп и присягаете на верность… можете присягнуть лично мне, если по каким-то причинам не хотите служить Верховному Паладайну. Кроме того, вы, как мой вассал, обязуетесь выставить половину всех ваших рыцарей для того, чтобы присоединиться ко мне. Так вы сможете рассчитывать, во-первых, на долю в военной добыче, что частично покроет ваши расходы, а во-вторых,– он усмехнулся, словно нашел мысль забавной,– вы сможете лично проследить за тем, чтобы мои ребята не слишком бесчинствовали и не убивали всех эльфов подряд. Мы сможем обсудить, сколько мирных жителей смогут взять под свою защиту ваши рыцари…

– Нет! – выкрикнул лорд Пандар.– Нет! Нет! И еще раз нет! Никогда!

– Так говорят все сгоряча,– пожал плечами его противник.– В вас говорит гнев. Даю вам время до утра. Посоветуйтесь с женой и сыном, соберите своих рыцарей и объясните им положение вещей. Думаю, вы измените свое решение. Но если и утром ваш ответ будет таким же, то хочу предупредить, что все равно мы войдем в поместье, и тогда уж извините – здесь не останется никого живого… Я понятно объясняю?

Лорд Пандар переглянулся со своими людьми. Все стояли, словно окаменели, не сводя глаз с армии, которая тем временем спокойно располагалась на отдых. Причем палатки явно ставились с таким расчетом, чтобы утром не терять ни минуты времени на построение и сразу идти на приступ. В глубине стана уже начали собирать осадные машины. Возле них суетились шаманы.

– У вас есть время до утра! – снова повторил лорд Гандивэр и развернул коня, ускакав прочь.

– Не спускать с них глаз.– Лорд Пандар медленно выпрямился.– Я не верю оркам. Они могут легко нарушить данное слово. Если заметите хоть что-нибудь, мигом зовите меня. Я буду в своих покоях.

Рыцари отсалютовали своему господину, и лорд Пандар ушел. Но направился он отнюдь не к себе, а сразу прошел на женскую половину.

Все годы, что ему выпала честь быть женатым на этой женщине, он любил свою леди. И сейчас, едва переступив порог и встретив ее взгляд, задохнулся от любви и жалости. Он помнил ее совсем юной девушкой, забитой и жалкой после плена у орков. Она ни с кем не разговаривала, ни на что не реагировала и целыми днями сидела на одном месте, глядя в пространство. Старшая сестра безуспешно пыталась расшевелить ее. Сам Пандар, чье сердце обливалось кровью от жалости, со своей стороны делал все, чтобы расшевелить девушку. И когда ему это удалось, с радостью и восторгом принял предложение взять ее в жены. Судьба благословила их брак сперва сыном Паномиром, а потом и дочерью.

– Моя леди,– промолвил он, останавливаясь на пороге.

Леди Мирамирэль взглянула на супруга как всегда спокойно. Она сидела у постели сына, положив руки на колени. Пальцы ее еще держали рукоделие, но видно было, что разноцветная вышивка ее ничуть не занимает. Рядом застыл секретарь с раскрытой книгой в руках, и юная компаньонка, дочь одного из рыцарей. Девушка вцепилась в лютню с такой силой, словно этот инструмент мог защитить ее. Еще две придворные дамы застыли изваяниями в своих креслах. Открывший лорду дверь юный паж затаил дыхание.

– Выйдите все,– негромко приказал лорд.

Придворные тотчас подхватились и, кланяясь, поспешили вон. Последним ушел паж, прикрыв дверь. Супруги остались одни, если не считать прикованного к постели Паномира.

– Я слушаю вас, мой лорд и супруг,– спокойно произнесла леди Мирамирэль, не двигаясь с места.

Сделав ей знак подождать, лорд Пандар прошел к постели сына и присел на край, взяв в ладони безвольную руку юноши. Тот смотрел на узорный потолок своей постели и не сразу перевел взгляд на отца. Лорд улыбнулся так ласково и безмятежно, как только мог.

– Добрый вечер, сын,– сказал он.– Прости, что не зашел раньше. Было много дел… Как ты себя чувствуешь?

Паномир помолчал. С тех пор как тяжелая рана приковала его к постели, он ушел в себя и никогда не заговаривал первым. И тем более никогда не задавал вопросов.

– Хорошо, отец,– ответил юноша.

– Это очень хорошо, что хорошо… То есть я хотел сказать…

– Какие там новости, мой супруг? – осмелилась перебить его леди Мирамирэль.– Я слышала краем уха, что…

– Ты правильно все услышала, моя дорогая.– Лорд крепче стиснул руку сына и повернулся к жене.– Орки пришли.

Она вздрогнула, прижала руки ко рту, словно пытаясь затолкать внутрь отчаянный крик. Леди была совсем молода, когда эти ужасные твари ворвались к ним в поместье. Тогда кровь лилась рекой, на ее глазах зарубили мать, отца и старую тетку, на свою беду приехавшую погостить. Юная Мирамирэль должна была стать женой ее сына… которого за час до того убили на крепостной стене. Ее и еще семерых девушек оставили в живых, чтобы изнасиловать всей толпой. Страх и боль до сих пор жили в ее душе. И вот теперь…

– Они дали нам время подумать до утра,– тем временем говорил лорд Пандар.– Предводительствует ими лорд Гандивэр – ты должна его помнить… Он предложил мне встать под его знамена и идти завоевывать Изумрудный Остров. Взамен замок и все его обитатели останутся целы и невредимы. Мы даже смогли бы спасти несколько невинных жизней – я и те рыцари, кто пойдет воевать на стороне орков, смогут взять под свою защиту кое-кого из пленных и спасти их от смерти и позора… Сейчас я соберу совет воинов и обнародую предложение врага и свое решение.

– Я подчинюсь любому вашему решению, мой супруг,– кивнула леди Мирамирэль.

– Это очень хорошо,– лорд Пандар вздохнул с облегчением.– Тогда слушай. Ты и другие женщины и девушки должны покинуть замок через Портал. Немедленно! Возьмите с собой самое необходимое и укройтесь где-нибудь… Кстати, в Озерной низине есть тайная заимка. Я однажды сопровождал туда моего сюзерена. О ней никто не знает… не должен знать…

– Через Портал? – Голос леди Мирамирэль дрогнул.– Но он же…

– Да, знаю, он старый и нуждается в ремонте,– кивнул лорд.– Да и переброска такого количества эльфов может совсем сломать его. Но другого выхода нет… Ты и Паномир уйдете через него. Ты слышал, что я сказал, сын?

Юноша молча кивнул.

– А что будет с вами? С теми, кто останется в замке? – промолвила леди Мирамирэль.

– Мы будем сражаться. До конца. Лучше смерть, чем… Если, конечно, большинство моих воинов не проголосует за почетную сдачу, дабы сохранить жизнь себе и своим близким. Орки обещали, что не оставят никого в живых. Поэтому ты и Паномир должны…

Юноша вдруг сжал руку отца.

– Что ты хочешь сказать? – Лорд наклонился к его постели.

– Спаси мать,– прошептал тот, впервые взглянув на отца.– Оставь меня здесь. Если орки обещали убить всех… Я больше не могу так жить! Я хочу умереть!

– Паномир! Сын! – хором воскликнули родители.– Что ты задумал? Разве так можно?

– Можно,– прозвучал спокойный голос юноши.– Это мое решение , отец!

ГЛАВА 18

По подземному ходу медленно двигалась процессия. Впереди, держа на ладони шарик-фонарик, освещавший дорогу, шла Видящая. За нею, высоко подняв голову,– леди Мирамирэль. На руках она несла мирно спящего младенца. Рядом с нею, то и дело вытирая струящиеся по щекам слезы, спешила девушка-компаньонка. За ее юбку цеплялся малыш постарше. С другой стороны шагал паж, неся объемистый узел с драгоценностями и дорожными припасами.

Сразу за благородными леди четыре рыцаря несли носилки с лордом Паномиром. Рыцари были мрачными и хмурыми – их товарищи сейчас стояли насмерть, но жребий велел им уцелеть. Еще восемь таких же «счастливчиков» шагали следом – они должны были без остановки, попеременно нести беспомощного юношу. Одиннадцать девушек шли рядом – каждый рыцарь взял с собой сестру, молодую жену или возлюбленную. Замыкали шествие несколько благородных дам – у каждой на руках был младенец или маленький ребенок. Еще нескольких детей несли девушки. Этих детей совсем недавно со слезами на глазах вручили им матери, которые предпочитали умереть рядом со своими мужьями.

По бокам маленькой колонны семенили низкорослые слуги элле и альфары, волоча узлы с добром. Иногда они оборачивались назад и прислушивались к тишине, царившей в подземном ходе, но, кроме эха шагов и иногда звона капель, ничто не нарушало ее.

Портал сломался как раз в то время, когда через него проходили последние из отступавших. Несколько женщин и подростков, а также больше половины слуг остались на той стороне. Если Портал не починят в ближайшие час-полтора, они обречены.

Портал выбросил беглецов именно сюда, в подземелье, где хорошо ориентировались только альфары и сама Видящая. Именно она и вела теперь маленький отряд к одной ей ведомой цели. Шарик-фонарик освещал мрачные земляные стены, усыпанный каменной крошкой пол и низкие неровные потолки, с которых свисали отвратительного вида сосульки. Некоторые из них шевелились и норовили схватить беглянок за волосы и шеи. Женщины и девушки невольно пригибали головы и, несмотря на усталость, ускоряли шаг.

Они шли уже очень долго – наверху наверняка давно наступил рассвет…


Орки пошли на приступ с первыми лучами солнца.

Лорд Пандар был на стене. Когда стало ясно, что Портал починить невозможно – жезл-ключ сломался и требовалось изготовить новый,– он предложил остальным женщинам спрятаться в подвалах и положиться на судьбу. Сам запечатал двери за ними отводящим глаза заклинанием – нет, конечно, он не был магом, но был чувствующим, то есть почти медиумом,– и поднялся на стену. Отсюда он уже не уйдет живым.

Перед рассветом к воротам подскакал лорд Гандивэр. Сопровождавшие его орки протрубили сигнал.

– Время выходит! – объявил лорд-полукровка.– Что вы решили? Нам выкатывать осадные машины или нет?

Лорд Пандар оглянулся на своих воинов. Справа и слева от него замерли лучники – тетивы натянуты до уха. Он легонько коснулся напряженного локтя одного из них – стрела сорвалась с тетивы и впилась одному из орков в шею.

– Вот наш ответ! – выкрикнул лорд Пандар, указав на оседающее наземь тело.

– Умно.– Конь под лордом Гандивэром нервно переступил с ноги на ногу.– И глупо. Надеюсь, ваши женщины по достоинству оценят этот жест. Воображаю, как будет благодарен тебе твой сын… И жалею, что твоя дочь никогда не узнает о судьбе своего отца!

– Вы не хуже меня знаете, что у меня нет дочери! – отрезал лорд Пандар и тронул локоть другого лучника, показывая, что переговоры завершены.

Второй орк был умнее – он успел пригнуть голову, и стрела лишь царапнула по шлему, не причинив ему вреда. Лорд Гандивэр пожал плечами, развернул коня и поскакал к своим войскам.

Через несколько минут первые тараны тяжело забухали в ворота. Стрелки осыпали осаждающих градом стрел, кидали камни из спешно разобранных внутренних стен и лили кипяток, но два часа спустя ворота треснули, и орки ворвались внутрь. Впереди скакал лорд Гандивэр.


– Свет!

Видящая обернулась к леди Мирамирэль, шарик-фонарик на ее ладони последний раз мигнул и погас.

– Мы дошли,– объявила она.– Выход!

– Дошли! Дошли,– облегченно прошелестело сзади. И, отстав всего на секунду от вопроса леди, пришел вопрос:

– Куда?

– Сейчас выйдем и посмотрим! – Видящая быстрее застучала посохом по земле, отшвыривая с пути камешки.

Рыцари у носилок быстро сменились, и процессия зашагала веселее. Вскоре и в самом деле впереди показалось светлое пятно. Когда оно приблизилось, леди Мирамирэль махнула рукой, и последняя четверка рыцарей, на ходу обнажая мечи, поспешила к нему. Остальные остановились, затаив дыхание. Что там? Не придется ли поворачивать назад? Куда тогда идти?

Прошло несколько долгих томительных минут прежде, чем донесся искаженный эхом крик:

– Сюда! Выход здесь!

Обгоняя друг друга, со смехом и слезами, женщины и девушки бросились бежать. Младенцы от тряски заплакали и закапризничали.

Выход оказался низкой норой, наполовину закрытой зарослями кустарника. Рыцари отогнули ветки в стороны, помогая женщинам по одной протиснуться на поверхность. Первыми выпустили Видящую, леди Мирамирэль и носилки с Паномиром. Он единственным сохранял спокойствие и равнодушно смотрел по сторонам, словно бывал тут уже много раз и успел изучить каждую травинку.

Беглецы оказались в густых зарослях вокруг лесного озера. Куда ни кинь взгляд, всюду стеной вставала густая растительность. Не было ни тропок, ни проплешин. Сюда явно ни разу не ступала нога разумного существа. Просвет был виден только со стороны озера, до которого было шагов двадцать по высокой густой траве. Давно уже был день, в кустах распевали птицы, сквозь листву мелькали солнечные лучи.

– Куда нам идти? – осмотревшись, спросила леди Мирамирэль у Видящей. Та прикрыла глаза, нахмурившись.

– Пойдем по воде,– распорядилась она, осмотревшись .– В ту сторону. Именно там, я чувствую, нас ждет отдых и… и не только!

И первая, приподняв подол, шагнула к озеру.

Повыше поднимая детей и подхватив на руки даже тех, кто мог идти сам, женщины и девушки одна за другой входили в ледяную воду лесного озера. Низкорослые элле и альфары замешкались на берегу – там, где эльфам вода достигала самое большее до бедер, они погружались по плечи. Трех детишек-альфаров рыцари подсадили на носилки к лорду Паномиру. Он даже не пошевелился.

Идти пришлось недолго – шагов через сто берег изогнулся, и, пройдя поворот, беглецы увидели торчащий из прибрежной растительности валун, на котором, раскинув крылья и вытянув шею, уютно расположился…

Дракон!

В первый миг все оцепенели, не ожидая увидеть здесь это существо. А потом девушки подняли визг. Еще бы! В каждой легенде, в каждом романе или сказке, даже во многих хрониках говорилось о том, что драконы питаются исключительно юными девами. В романах героиню рано или поздно непременно похищал дракон, и только храбрость ее жениха – или дотоле неведомого ей рыцаря,– спасала обреченную. Более того – каждая эльфийка слышала или лично знала подругу, сестру или чью-нибудь дальнюю родственницу, с которой как-то почти случилась такая история.

И вот страшные сказки сбылись. И девушки с перепугу завопили во все горло.

Дракон возлежал на валуне, вытянув шею и закрыв глаза – судя по всему, он грелся на солнышке. Но, услышав визг, встрепенулся, шарахнулся туда-сюда и свалился с валуна, подняв тучу брызг.

Поднятая им волна едва не накрыла эльфов с головой. Отчаянно заверещали низкорослые элле и альфары – никто из них не умел плавать. Дракон отчаянно барахтался на мелководье, пытаясь перевернуться на лапы, и поднимал волну за волной.

– О Покровители, что это за чудовище? – заволновались все, не зная, что делать.– Откуда оно взялось?

Ответ пришел оттуда, откуда его не ждали.

– Это речной дракон,– промолвил Паномир. Повернув голову, он смотрел на зверя, и впервые за долгое время в глазах юноши блистало что-то вроде интереса.– Он живет тут давно. Мама, помнишь, ты рассказывала о нем сказки?

Дракон тем временем кое-как перевернулся в нормальное положение и ошалело завертел головой по сторонам.

– А? Что? Где? – воскликнул он.– Кто здесь? Кто нас потревожил?

Не заметить группу совершенно мокрых эльфов было трудно, и он уставился на них. Многочисленные наросты на голове зашевелились, что отнюдь не добавило ему обаяния.

– О, кто это у нас тут появился! – протянул он.– Мы давно никого не видели из вашего народа. Откуда вы взялись на нашем озере?

Леди Мирамирэль выступила вперед.

– Мое имя леди Мирамирэль из дома лорда Меандара,– сказала она.– Я жена лорда Пандара, владельца замка неподалеку отсюда. Мы вынуждены скрываться, ибо на наш замок напали враги. Мой супруг сказал, что на этом озере у него есть тайная заимка, где мы сможем переждать опасность.

– Мы ничего не слышали ни о какой заимке,– покачал головой дракон.– Хотя, с другой стороны, мы не так уж далеко уходим от нашего озера и просто не знаем, что делается в окрестностях… Но мы готовы предоставить вам убежище, если вы хотите быть нашими гостями.

Вы? – уточнила леди Мирамирэль, помня, что речные драконы, в отличие от морских, любят селиться колониями.– А сколько тут вас?

– Мы тут одни.– Дракон повертел головой и при этом зачем-то покосился на кусты возле валуна, словно там прятался некто, подсказывающий ему ответы.– Мы уже давно тут одни – с тех пор, как прилетели. Так что мы будем очень рады, если у нас появятся гости. Прошу за нами. Наша пещерка совсем недалеко!

С этими словами он развернулся и зашлепал по мелководью. Эльфам ничего не осталось, кроме как двинуться следом. Но рыцари на всякий случай выдвинулись вперед и обнажили мечи.

Дракон не соврал – пещерка действительно оказалась рядом. Никто даже не успел замерзнуть в ледяной воде, когда они вышли к единственному, наверное, на всю округу песчаному пляжику, возле которого в земле совершенно открыто располагался зев пещеры.

– Погодите немного,– заторопился дракон.– Мы не ждали гостей и не успели прибраться… Сейчас мы наведем порядок!

Пригнувшись, он нырнул в ход, и вскоре внутри послышался скрежет, шорох, шуршание и сопение, а потом наружу полетел целый дождь мусора. Тут были и сухие ветки, и палая листва, и ошметки драконьего помета, и мятые клочки его старой шкуры – все вперемешку с обглоданными костями животных, рыбьими головами и птичьими перьями. Потом показался и сам дракон – задрав хвост и пошире расставив задние лапы, он пятился, передними толкая от себя весь собранный мусор. Недолго думая, хозяин пещеры свалил все это на мелководье и сделал лапой широкий жест:

– Прошу! Наша пещерка довольно просторна. Там тепло и сухо, так что гостям будет удобно!

Подавая пример, леди Мирамирэль первой шагнула внутрь.

Дракон не соврал – пещерка действительно была просторной. По углам тут и там, правда, еще оставался мусор, но по сравнению с тем, сколько было выметено, здесь теперь царила идеальная чистота. Леди обернулась на своих спутниц:

– Давайте устраиваться!

Работа закипела. Рыцари вместе со слугами отправились нарезать веток и тростника для устройства лож, а также натаскать камней для очага. Девушки и прислуга вымели остатки мусора и сделали постели для уставших детей. Больного Паномира устроили одним из первых. Видящая тем временем превратила чудом обнаруженные в углу оленьи рога в прекрасный светильник и подманила к берегу достаточно рыбы, чтобы слуги смогли обеспечить всех обедом. Собственных припасов у беглецов было не так много – несколько лепешек, мешок муки, сухие фрукты и кое-какие приправы, способные сделать вкусной даже кашицу из простой травы.

Пока гости устраивались, дракон разлегся на берегу, положив морду на передние лапы.

– Как хорошо, что вы решили тут устроиться,– бубнил он время от времени.– А то нам было там скучно! Совершенно не с кем поговорить! Мы все одни да одни! А теперь у нас есть, за кем наблюдать. Вы такие странные!

Иногда он останавливал кого-либо из девушек или прислуги и задавал им вопросы. Его интересовало все – от имен своих гостей до долготы дня и названия дней недели, а порой из его уст вырывалось совершенно неожиданное: «А что это за штучка приколота у тебя на плече?»

Леди Мирамирэль работала наравне со всеми, успевая еще и следить, чтобы у каждого нашлось дело и работа была выполнена в срок. Она даже сама поменяла постель у сына и натаскала камышей для его ложа. Работа давала возможность отвлечься и не думать о том, что сейчас происходит в замке. Что с ее мужем? Жив ли он или уже убит? А может быть, ему удалось спастись?

Но наконец все дела были переделаны, и беглецы устроились возле очага. На вертелах жарилась щедро посыпанная приправами рыба, несколько девушек перебирали травы – Видящая сказала, что они тоже могут пойти в дело. Среди спасшихся женщин было трое кормящих матерей, и сейчас они, накормив своих детей, делились остатками молока с остальными младенцами – даже с теми, кого успели отлучить от груди. Более старшие дети уже затеяли игру, используя остатки драконьего «мусора». Но взрослые один за другим оставляли свои дела и поднимали глаза на Видящую.

Она вздохнула и закрыла глаза, чтобы лучше видеть то, что происходит возле замка. Лоб ее прорезала морщина.

– Все кончено,– прошептала она. И этого было достаточно. Никто не хотел знать подробностей.

Леди Мирамирэль прислонилась к стене и сжала руки на груди, кусая губы, чтобы не заплакать. Она пыталась вспомнить лицо супруга и сохранить его в памяти подольше. Она опять осталась совсем одна и должна сделать все, чтобы выжить.

И вдруг кто-то тихо тронул ее за руку.

Леди Мирамирэль встрепенулась и открыла глаза. Все вокруг расплывалось в каком-то тумане. Она смахнула слезу и увидела, что на нее смотрит сын.

– Мама,– промолвил он, и леди Мирамирэль удивленно захлопала глазами: со времени болезни сын никогда ни с кем не заговаривал первым и практически не проявлял интереса к окружающему миру.– Мама, как ты думаешь, а где Ласкарирэль?

Леди вздрогнула. Поистине сегодня странный день! Она совсем забыла о дочери, пополнившей ряды Видящих и как бы умершей для своей родни. Вслед за мужем она стала говорить, что у нее никогда не было дочки, и неизлечимо больной Паномир стал ее единственным ребенком. Тем более что это Ласкарирэль тогда предсказала, что с ее сыном случится такая беда…

– Как ты думаешь,– тем временем продолжал сын,– мы когда-нибудь с нею встретимся?


У самых ворот Ласкарирэль споткнулась, и Хаук спокойно, не оборачиваясь, дернул ее за веревку на запястьях, приказывая поторопиться. Сегодня утром он, не объясняя, зачем и почему, снова стал обращаться с нею, как с пленницей, и девушка плелась за ним на привязи, словно рабыня. Если он таким образом надеялся, что она не попытается его бросить, то сильно ошибался – город произвел на девушку такое впечатление, что она сама жалась к орку, прячась за его широкой спиной. А ведь они только миновали предместья и сейчас подходили к крепостным воротам!

У ворот стража дотошно проверяла всех входящих, взимая с каждого мзду за проход и выпытывая, с какой целью и на какое время тот или иной проезжающий решил посетить славный Ирматул. Народа было, как ни странно, немного – небольшой торговый караван, несколько селян, приехавших в гости или по делам, какой-то заграничный барон со смуглой кожей, увешанный побрякушками с ног до головы, галдящая толпа гоблинов, парочка троллей, явно пришедших наниматься на работу, и невесть как попавший в эту пеструю компанию овражный хамстер [4].

Когда очередь дошла до Хаука с Ласкарирэлью, стражники с пониманием окинули взглядом его оружие.

– Небось в наемники решил податься? – блеснул профессиональной выучкой десятник.

– В наемники, если князь набирает новых бойцов,– кивнул орк.

– Набирает, да только не всех,– буркнул второй стражник, рангом пониже.– Сейчас по дорогам какого только сброда не шатается. Если каждый подастся в наемники… с такой охраной и врагов не надо.

– Меня примут,– откликнулся Хаук.– А нет – дальше пойду. Земля большая.

– Значит, всего дня на четыре,– подвел итог десятник.– Итого три серебряных монеты за себя и за девку… Продавать ведешь?

Ласкарирэль вздрогнула. Хаук дернул веревку – мол, не прячься, будь на виду.

– А что? – вскинул он бровь.– Тут есть рынок рабов?

– Есть. Каждый выходной на Площади Трех Дев. Как раз послезавтра… Только там не всякий товар идет. Караваны аж за границу рабынь увозят… Так что если будешь ее выставлять, доплати торговую пошлину в две серебрушки. А если она твоя собственная – то четыре.

Ласкарирэль втянула голову в плечи – денег у Хаука было не так много. Собственно, их практически не было совсем – несколько медяков не в счет. Но орк и бровью не повел. Он спокойно отодрал от ее платья несколько аметистовых и берилловых амулетов из числа подобранных у обелисков и протянул на ладони десятнику:

– Этого хватит?

– Ого! – Тот мигом схватил одну фигурку и стал рассматривать на свет.– Эльфийская работа! Откуда взял?

Вместо ответа Хаук молча откинул с головы девушки капюшон, скрывавший ее лицо и волосы.

– Ма-а-ама до-орога-ая! – протянули стражники хором, покрепче хватаясь за копья, чтобы не упасть.– Эльфийка! Настоящая! Живая!

Сразу несколько рук потянулись потрогать, но Хаук пресек их, шлепнув по самым загребущим рукам:

– Но-но! За погляд деньги берут!

– Ух ты! – Десятник мечтательно оперся на копье и улыбался, как ребенок, слушающий сказку.– С ума сойти! Рассказать кому – не поверят! Ты хоть знаешь, сколько такая рабыня стоит?

– Нужда припрет – послезавтра узнаю,– усмехнулся Хаук.

– Ага, ага,– покивал десятник.– У меня как раз послезавтра выходной, так что схожу на Площадь Трех Дев. Авось увижу такое чудо… Ты, кстати, вот чего! Тут ведь ихний замок, ну, эльфов, стоит! Политически-торговое представительство, мать их… Так что смотри, коли прознают они, девку отнимут, а самого так отымеют – мало не покажется!

– У меня не посмеют,– нехорошо усмехнулся Хаук, и Ласкарирэль опять содрогнулась.– Так сколько с нас за проход и четыре дня проживания в городе?

– Да этого хватит.– Десятник крепко стиснул фигурку в кулаке.– Живую эльфийку вблизи увидеть – это уже дорогого стоит! Проходи! Кстати, знаешь, где ваши-то живут? – И, не дожидаясь кивка согласия, пустился в объяснения, указывая рукой.

Город испугал и ошеломил Ласкарирэль. Она трусила за Хауком, поминутно вздрагивая и озираясь по сторонам. Орк же шагал так спокойно и уверенно, словно родился в этом месте.

До переулка, где обитали орки, нужно было пройти три улицы и миновать две площади. Сама улица орков начиналась сразу за двумя зданиями, стоявшими напротив друг друга,– трактира и дома терпимости. Трактир содержал орк, дом терпимости – человек. Но, по закону противоположностей, вышибалами у человека были орки, а у орка – люди. Орки довольно сдержанно приветствовали сородича – судя по наличию у него спутницы, он отнюдь не нуждался в услугах их заведения.

Сами дома вдоль улицы были, как один, низкие и наполовину утопленные в землю. Если какой-нибудь дом был выше остальных, это означало, что половину дома занимала какая-нибудь лавчонка, где торговали сувенирами. Выше других были дома, где жили семьи полукровок – некоторые орки брали в жены человеческих женщин. А учитывая явные способности орков к ремеслам, очень многие кузнецы, ткачи, даже ювелиры с готовностью отдавали своих дочерей за представителей этой расы. На улице и сейчас копошились дети – и орчата, и полукровки, и даже двое человеческих ребятишек.

Улица завершалась тупиком – длинным низким бревенчатым строением, вокруг которого пышным цветом разрослись крапива, полынь и прочие сорняки. Причем, судя по густоте и размерам зелени, она росла тут на удобрениях, которые исправно поставляли сами обитатели длинного дома. У порога стояли двое часовых. Они окинули новичков любопытствующими взглядами, но двери перед ними распахнули.

Внутри царил полумрак, разгоняемый только четырьмя факелами – два горели над входной дверью. А еще два – в глубине длинного зала, на противоположной стене. Вдоль стен были сколочены двухэтажные нары, возле них на крюках висели оружие и щиты. В центре зала на полу был устроен открытый очаг, справа и слева от которого стояли два длинных стола, за которыми сейчас сидело десятка полтора орков. Еще несколько дремали, растянувшись на нарах. Едва Хаук переступил порог, как все разговоры смолкли, и обитатели длинного дома повернулись в их сторону.

– Ты кто такой? – поинтересовался голос из глубины зала.

– Хаук,– назвался тот, опуская мешок с вещами на пол.– Просто Хаук. В вашем отряде нужны наемники?

– Откуда ты взялся, просто Хаук? – продолжал тот же голос.

– Издалека. Из Цитадели.

– А что, Верховному Паладайну уже не нужны бойцы? – усмехнулся орк, сидевший ближе всех.

– Хороший вопрос.– Хаук толкнул Ласкарирэль на ближайшую лавку, придвинул к ее ногам свой мешок и прикрутил веревку с ее запястий к столбику, на котором крепился второй этаж нар.– При случае обязательно задайте его, если он захочет с вами разговаривать!

Орки одобрительно заворчали, словно новичок сказал что-то умное и к месту.

– А ну-ка…– Из задних рядов выбрался обладатель первого голоса. Жилистый, подтянутый, наполовину седой и с залысинами во весь лоб, он явно был не молод, но обещал сохранить такую форму еще очень долго.– Дай я посмотрю на тебя поближе! Прежде чем устраиваться тут, неплохо бы тебе…

Вместо ответа Хаук ударил.

Тычок был коротким и резким – Ласкарирэль не успела разглядеть замаха. Но старый орк успел увернуться, перехватывая его запястье… Только на миг. Хаук вывернулся и провел новый прием. В свободной руке его мелькнул нож.

Остальные орки придвинулись ближе, во все глаза глядя на поединок. Растолкали даже спящих, и те присоединились к зрителям.

– Давай, Уртх! Давай! – раздавались голоса.– Покажи ему!

Схватка окончилась неожиданно. Перехватив в очередной раз руку своего противника, Хаук нанес быстрый резкий тычок тому в челюсть. Орк запрокинулся назад, клацнув зубами, и Хаук заботливо поддержал его, не давая упасть навзничь.

– Довольно! – выдохнул тот.– Ну ты даешь! Откуда ты такой взялся?

– Из Цитадели,– повторил Хаук, не спеша отпуская его руку, и развязал завязку на своей рубашке.

Несмотря на то что он стоял спиной к Ласкарирэли, про которую все забыли, эльфийка знала, что должен увидеть орк по имени Уртх и почему он со свистом втянул в себя воздух сквозь зубы.

– Ну и ну,– только и промолвил он.– Никогда бы не подумал… Что ж, просто Хаук, зови меня Уртхом. Я – сотник. У Тврита в десятке есть свободное место. Эй, Тврит! Поди-ка, поздоровайся с новичком!

– Чтобы он и меня так же приложил? – усмехнулся орк помоложе, с уродливым шрамом через все лицо.– И так сойдет! Считай, ты принят, Хаук-из-Цитадели!

Орки расступились, пропуская нового товарища к столу. Ему протянули кубок с пивом, отрезали жареного мяса и хлеба. Вопросы сыпались, как из рога изобилия. Уртху и Твриту пришлось несколько раз осаживать любопытных, чтобы дали новичку перекусить. Про Ласкарирэль все забыли. Она тихо сидела на лавке, положив руки на колени.

– Только я не один,– услышала она вдруг голос Хаука. Он показывал в ее сторону обглоданной костью. Орки, как один, уставились на девушку.

– Твоя рабыня? – промолвил Уртх.– Где достал? Ты знаешь, послезавтра большая ярмарка…

– Знаю. Но она не рабыня. Она носит ребенка.– С этими словами Хаук бросил ей кусок хлеба.

– Светловолосая? – прищурился Уртх.– Ты должен от нее избавиться!

– Конечно! – Хаук опять сосредоточенно жевал.– Как только родит, так сразу…

ГЛАВА 19

– Эй, Хаук, иди сюда! И эту свою сюда веди!

Орк отвязал девушку и прошел с нею к нарам на первом ярусе. Сверху спускался полог, которым можно было отгородиться от посторонних взглядов. Орки устраивались на ночлег, бросая на парочку исподтишка любопытные взгляды.

Хаук толкнул девушку к стене и устроился рядом, не забыв опустить полог. Ласкарирэль невольно вздохнула. Для двоих тут было слишком тесно, она оказалась крепко прижатой к орку и к стене, но эльфийка не жаловалась. Девушке так надоело ночевать на земле, что сейчас она просто блаженствовала. Только одно омрачало ее радость. Послезавтра! Послезавтра ярмарка, где будут продавать рабов… Послезавтра Хаук узнает, что она не беременна. И тогда…

В нише, образованной опущенным пологом, было темно – только через узкую щелку пробивалось немного света и глухо раздавались голоса немногих полуночников: ночная смена спешила в княжеский замок на дежурство. Но Ласкарирэль чувствовала, что орк не спит.

– Хаук,– набравшись смелости, позвала она.

– Ну? – проворчал он.

– Я… я должна тебе кое-что сказать.

– Завтра утром.

– Но это очень важно! Ты должен знать…

– Я не должен знать ничего такого, что не может подождать до завтра! Молчи, или я заткну тебе рот кляпом!

– Ну пожалуйста,– умоляюще протянула она. Конечно, проще всего было согласиться и замолчать, но тогда она и дальше будет терзаться неизвестностью. Лучше уж самый страшный конец, но определенный.

– Ладно, говори.– Он с хрустом повернулся.

– Завтра последний день,– выдохнула она, зажмурившись.

– И что?

– Десять дней! То есть девять… Завтра последний, десятый день. А сегодня ты сказал, что я жду ребенка… Хаук, это… это неправда! Я не беременна! И ты можешь избавиться от меня.

– Чего? – В его голосе звучало искреннее недоумение.

– Но ты же обещал… Зачем я тебе, если я не… Ты можешь меня убить или,– она закусила губу,– или продать. Послезавтра ярмарка… Я тебе больше не нужна…

Он молчал так долго, что она не выдержала и расплакалась:

– Ну пожалуйста, Хаук, скажи хоть что-нибудь! Я так боюсь! Я не могу больше так жить! Убей меня, но только не заставляй мучиться! Это так страшно…

Горячая рука орка легла ей на шею, и Ласкарирэль замолчала и вытянулась. Вот сейчас его пальцы сомкнутся на ее горле – и конец. И ей больше не будет ни больно, ни страшно… Сейчас… сейчас…

– А ты знаешь,– рука ожила и поползла ниже, на ключицы и за пазуху,– я не против подождать еще.

– Что? – Теперь уже она недоуменно приподнялась, но ее толкнули обратно.

– Ничего.– Его рука добралась-таки до ее груди.– Иди сюда!

Он не собирался ее убивать! Он хотел совсем другого! Девушка протянула к нему руки…

– Развяжи.– Ее запястья по-прежнему были стянуты вместе.

– Ах да! Я и забыл!

Вытащив руку из-за ее пазухи, он на ощупь распутал узел, и Ласкарирэль тут же обняла его за шею. Радость ее была так велика, что она сама поцеловала его в губы и не сопротивлялась, когда он задрал ей подол и взгромоздился сверху.


Двое усталых путников выбрались наконец из густого леса и в изнеможении присели на кривое дерево. Здесь многие деревья были искривлены, словно когда-то им пришлось испытать небывалую, магическую боль, которая навсегда скрутила их стволы и так изогнула ветви, что понять, где у иного дерева вершина, было очень сложно. Последнюю лигу путники продирались через такие заросли, с трудом находя один-единственный проход, оставленный специально для них.

– Все,– промолвила Видящая и вытерла красное потное лицо.– Дошли.

– Граница? – Наместник Шандиар настороженно смотрел вперед.

– Да. Видите, мой лорд.– Волшебница указала на ручей, выбегающий откуда-то из леса и спускающийся к небольшому озерку, берега которого густо поросли тростником и рогозом.– Это уже наши земли.

По всем законам здесь рядом полагалось находиться приграничной крепости, но, сколько ни вглядывался, Наместник Изумрудного Острова не видел ничего подобного. Впрочем, ему и не обязательно было это видеть. Главное – с ним была волшебница. Это ее забота – открывать и закрывать Внешние Врата.

– Осталось чуть-чуть,– угадав его мысли, Видящая поднялась на ноги и тяжело оперлась на посох.– Пошли.

Они зашагали к озерку по колено в высокой густой траве. Чем ближе к ручью и озеру, тем вода становилась выше, так что в конце поднялась почти по пояс. Спутанные стебли цеплялись за ноги – последний оплот для незваных гостей. Будь это враги, эта же трава так скрутила бы им ноги, что даже лошади не сумели бы сдвинуться с места. И лишь магический огонь был способен нейтрализовать это заклинание.

Замок появился неожиданно. Лорд Шандиар только на секунду отвлекся, чтобы взглянуть себе под ноги, а когда опять поднял глаза, то увидел, что озеро стало вдвое больше и соответственно ближе, почти вся растительность по берегам исчезла, кроме нескольких ивовых кустов, а на противоположном берегу стоит крепость. Две башни, между ними подъемный мост, замковая стена, неглубокий чистый ров. Ярко-синие крыши с округлыми камнями на шпилях подсказали, что они оказались на границе Сапфирового Острова. До Янтарного Острова, где правил нынешний глава Совета Наместников лорд Наринар, и тем более до родного Изумрудного Острова было очень и очень далеко – обычным путем еще пять или шесть дневных переходов, да и то если не заходить на территорию Сапфирового Острова. Впрочем, если попросить Наместника, лорда Раванира, то он может разрешить воспользоваться его Порталом, который сразу и перенесет их в поместье Дома Шандиара.

Подходя к крепости, лорд Шандиар заметил, что ворота крепко заперты, подъемный мост поднят, а на стенах дежурят лучники в полных боевых доспехах. Среди них мелькало два балахона Видящих – волшебницы прогуливались между бойницами, с помощью заклинаний патрулируя территорию.

– Что тут происходит? – шепотом поинтересовался лорд Шандиар у «своей» Видящей.

– Сам должен догадаться, великолепный лорд Наместник,– также шепотом отозвалась она.– Война с орками. И мы не знаем, где враги!

Это было правдой – с тех пор как расстались с Хауком, они брели по совершенно безлюдной местности. Только раз или два натолкнулись на стеллы, обозначающие, что тут рядом находятся выходы в пещеры гномов, да один раз на склоне горы приметили человеческое поселение. Но заходить, понятное дело, не стали. Горцы – народ непредсказуемый. Могут сначала обстрелять пришельцев, а потом разговаривать.

Их заметили издалека – путники не прятались и шагали не спеша, давая себя рассмотреть.

– Кто идет? – донесся сверху голос, едва путники остановились в том месте, где должен был в прежние времена лежать подъемный мост.

– Наместник Изумрудного Острова лорд Шандиар, глава Дома Шандиар, и Видящая сестра! – назвался лорд.– Мы вернулись живыми и невредимыми… если нас кто-то уже похоронил!

Одна из Видящих на стене высунулась далеко вперед, нацелив на незваных гостей посох. Хоть и был уверен в себе и в своей спутнице, лорд Шандиар невольно сжал зубы. Он уже несколько раз видел это оружие в действии – посох сам реагировал на магические личины, заглядывал под них и, если внутри прятался враг, испепелял его на месте. Последнее, что видел тот, была вспышка яркого света. Но навершие тускло блеснуло один раз и погасло.

– Отворить калитку! – распорядилась Видящая и исчезла.

– Калитку? – переглянулись гости.

Но им пришлось поверить своим глазам – в стене сбоку несколько камней ушли в сторону, образовав небольшой проход. В нем показалась фигура, делавшая им знаки. Следуя им, они прошли чуть-чуть вдоль рва – и ступили на еле заметный магический мостик, по которому перебрались на тот берег. Рыцарь, открывший им проход, протянул руку, помогая втиснуться в узкую щель. Камни тут же встали на свои места.

– Следуйте за мной,– в полной темноте прозвучал голос эльфа.– Держитесь за меня, тут легко заблудиться.

Впрочем, блуждать долго им не пришлось – они всего дважды успели завернуть за угол, когда впереди замерцал огонек. Это светился посох Видящей, поспешившей им навстречу. Волшебницы горячо приветствовали друг друга, Наместнику Шандиару хозяйка крепости только слегка поклонилась.

– Прошу прощения за вынужденную меру предосторожности,– сказала она, принимая на себя обязанности проводника,– но сейчас очень тревожное время. Война с орками вступила в новую стадию…

– Да, мы знаем, что император собрал новую армию,– начал было лорд Шандиар.

– И под ее ударами уже пали Коралловый и вот-вот падет Рубиновый Остров,– добавила Видящая.– Изумрудный Остров еще держится, но день-два – и война подоспеет к нашим пределам.

Сапфировый Остров почти вплотную граничил с Изумрудным – их разделяла только одна небольшая провинция Нефритового Острова и клок земли, который издавна полагался ничейным – то есть отошел к человеческой расе, но практически так и не был заселен. Люди просто-напросто боялись там селиться, ведь здесь до сих пор стояли развалины заброшенных эльфийских крепостей, про которые у людей бродили самые разные легенды.

– Нам стало известно, что армия орков напала сперва на Изумрудный Остров,– продолжала тем временем Видящая,– но столкнулась с таким яростным сопротивлением, что была вынуждена приостановиться. Лорд Наместник призвал помощь из Нефритового Острова, и вместе они сумели…

– Какой Наместник? – перебил волшебницу лорд Шандиар.

Та обернулась через плечо.

– Ах да! Я забыла! Совет Наместников и лично лорд Наринар возложили титул Наместника Изумрудного Острова на лорда Иоватара, как ближайшего вашего родича,– пояснила она.– Он ведет бои с орками именно в звании Наместника…

– Трус и предатель! – почти одновременно воскликнули сам лорд Шандиар и Видящая.– Его легионы удрали с поля боя! Если бы он вообще вступил в схватку, исход битвы был бы другим! А так нам едва удалось бежать из орочьего плена… На наше счастье,– гости переглянулись,– орки были слишком заняты подготовкой к новому походу, чтобы заниматься нами. Да и помощь нашлась…

Видящая покачала головой с таким видом, словно не поверила и половине, но ничего не сказала.

Задерживаться в крепости гости не стали. Они только наскоро перекусили, переоделись. Видящие поделились с сестрой амулетами, и через час два всадника помчались в глубь Сапфирового Острова. Впереди их летела посланная волшебницами весть о возвращении Наместника Шандиара.

Лорд Раванир встретил их на пороге своего поместья. Здесь полным ходом шло приготовление к войне – эльфы спешно ковали оружие, обновляли доспехи и сколачивали отряды. Отчаянная борьба обитателей Изумрудного Острова дала остальным время подготовиться к сражениям. Так что легкой прогулки у орков не получилось. Но, впрочем, если к первым полкам подоспеет подкрепление, то Архипелагу придется туго.

Несмотря на то что гости прибыли в поместье лорда Раванира поздним вечером, Портал был уже наготове. Видящая лорда Раванира сама, чтобы гостья не тратила силы, провела обряд, и лорд Шандиар наконец-то смог переступить порог родного дома.

Здесь была глубокая ночь. Замок спал, и никто не заметил их появления.


Ласкарирэль сидела на нарах, сложив руки на коленях, и старалась вести себя тише воды ниже травы. Хаука сегодня утром увели в княжеский замок сотник Уртх и его новый десятник Тврит – представлять князю Далматию. Девушка осталась одна – формально в качестве пленницы, о чем свидетельствовала привязь. Перед уходом Хаук демонстративно привязал ее щиколотку к ножке нар, давая понять, что ей не следует никуда отлучаться. Ласкарирэль обиделась, но ничего не сказала – в конце концов, он все-таки орк. Глупо требовать от него истинно рыцарского отношения к даме. Так ведут себя – ну, во всяком случае, должны вести – благородные рыцари в любовных романах и эльфы-отпрыски благородных родов. От орка, пусть и трижды знатного рода – с эльфийской точки зрения его шрамы под ключицами говорили о принадлежности как минимум к королевскому роду,– ничего подобного ждать не приходилось. И Ласкарирэль смирилась со своей участью. Единственное, что сейчас отравляло ее жизнь, была скука. Она не привыкла долго сидеть сложа руки.

В длинном доме была тишина и покой – дневная смена отсутствовала по делам, на нарах спали либо орки ночной стражи, либо те, кто вчера вечером чересчур рьяно праздновал завершение очередного дня и теперь отсыпался после бурной ночи. Немногие бодрячки копошились по углам.

Ласкарирэль прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ближайшем будущем. Что их ждет? Как долго они пробудут в этом городе? Увидит ли она когда-нибудь родной Остров? В конце концов, будет ли у нее ребенок от Хаука? Образы мелькали перед мысленным взором так быстро, что девушка не успевала сосредоточиться. Она сумела только понять две вещи – что-то должно непременно случиться здесь, в этом городе, и что впереди ее ждет чья-то смерть. Ничего точнее, увы, она увидеть , как ни старалась, не могла. И это означало одно из двух – либо события слишком далеко отстоят от настоящего момента и просто не успели проявиться , либо это первый признак того, что этой ночью все-таки произошло зачатие, и она…

Подумав о ребенке, девушка невольно покраснела и опустила глаза, хотя на нее и так никто не обращал внимания. Если это правда… если у нее действительно будет ребенок от Хаука… От Хаука, которого она почти уже полюбила… Но он же орк! А она – эльфийка. Их народам никогда не быть вместе. Они не должны быть вместе. Сама судьба, сама история предопределила им быть вечными врагами. Есть даже сказание о том, что эльфы – суть творения Света, а орки – Тьмы. И когда Свет одолел Тьму в решающей битве, побежденные и попали в рабство к победителям. И не должны были сбрасывать ярма до нового прихода Тьмы. Но эльфы утеряли Золотую Ветвь, и орки вырвались на свободу.

Ее размышления прервал скрип – кто-то уселся рядом. Ласкарирэль встрепенулась – рядом пристроился молодой орк. Его скуластое лицо с выдающейся вперед челюстью и раскосыми глазами было еще лишено шрамов и татуировок, как и обнаженные до плеч руки. Только темные волосы были собраны в хвост, что изобличало в нем воина. Он рассматривал девушку с каким-то странным выражением.

– А ты ничего,– промолвил он.– Красивая… У вас, светловолосых, все девушки такие?

– Почти все,– осторожно ответила Ласкарирэль.

– Ты красивая,– повторил он, придвигаясь ближе.– Я слышал, как вы там… ну, сегодня ночью!

Ласкарирэль почувствовала, что опять краснеет. Этой ночью она предавалась любви с пылом, какого от себя не ожидала. Радость жизни бурлила в ней и требовала выхода.

– Ты горячая штучка,– продолжал тем временем шептать молодой орк.– Мне понравилось, как ты тогда… ну, сегодня… Слушай, пойдем со мной, а? Будет так же здорово, я обещаю!

Его рука легла на ее колено, вторая уже пристроилась обнять за талию.

– Тебе понравится,– возбужденно шептал он.– Ты такая красивая… и так хорошо пахнешь… Пошли! Никто ничего не узнает! Ты не думай! Я умею! Я все могу! Мне уже двадцать пять лет…

Двадцать пять – по орочьим меркам, он был совсем мальчишкой, в расцвете подросткового возраста. Для эльфа это тем более было очень мало. Сам орк, видимо, тоже понимал, что слишком молод, поэтому забормотал, смущаясь еще больше:

– Ну почти двадцать пять… скоро будет…

Ласкарирэли внезапно стало смешно. И неуютно.

– Я не могу.– Она пошевелила ногой.– Я привязана!

– А… Это ничего не значит! – заторопился паренек.– Можно и здесь! Я быстро!

Но он больше ничего не успел предпринять. Снаружи послышались шаги и голоса. В небольшом тамбуре, устроенном специально, чтобы не впускать зимой холодный воздух внутрь, затопало несколько пар ног. Что-то спросил часовой. Ему ответил приглушенный голос.

– Сотник Уртх! – Молодой орк переменился в лице и кубарем скатился с нар.– Не говори ему ничего… Но я не прощаюсь!

Он успел исчезнуть прежде, чем дверь распахнулась и на пороге показались уходившие во дворец.

ГЛАВА 20

Княжество Ирматул считалось одним из самых богатых и крупных на человеческом западе. С юга его подпирала Великая Паннория, с востока теснились Вольные Княжества – кучка государств, постоянно занятых тем, что переделывали свои границы и пытались оттяпать кусочек у соседей. С севера, за Бросовыми Землями, где не было никакой власти и где чудом уцелели племена и народы, оставшиеся от прошлых эпох, был Радужный Архипелаг. На западе до самого моря медленно догнивали остатки некогда могучей Империи. Сейчас она распалась на восемь независимых государств, которые то пытались опять объединиться, то затевали друг с другом войны. Еще одна Империя, Змеиный Союз, раскинулась далеко на востоке, за Великой Степью, где кипела своя жизнь. Были, правда, и другие страны и народы, например, вечно смердящее (в прямом и переносном смысле) Предболотье или, скажем, Эвларское герцогство, но о них на уроках географии в школах Ирматула предпочитали упоминать вскользь или умалчивать совсем – в зависимости от проводимой в отношении них политики.

Князь Далматий правил Ирматулом уже почти тридцать лет – довольно средний срок с точки зрения орков и совсем чуть-чуть по мнению эльфов. Но для краткоживущих людей это была пропасть времени – те, кто родился в год его вокняжения, успели стать родителями и жили в твердой уверенности, что такая жизнь продлится еще лет двадцать, не меньше.

Орки служили при дворе уже больше сотни лет. Иметь на службе орочью сотню считалось делом не только нужным, но и престижным. Как наемники, орки стоили очень дорого, и в истории было несколько случаев, когда военные перевороты целиком и полностью зависели от того, на чью сторону встали смуглокожие татуированные наемники. Один такой эпизод имел место даже в истории самого Ирматула, когда княжество сто тридцать семь лет тому назад решило обрести независимость – младший принц Великой Паннории твердо решил, что не будет ходить под рукой старшего брата, и затеял маленькую войну. Свое собственное княжество он собирал «с миру по нитке», но старший брат все равно послал против него войска. Исход битвы решили именно орки, в самый последний момент перешедшие на сторону младшего брата. Собственно, тогда даже битвы не случилось – едва люди поняли, против кого намерены драться орки, как войска сложили оружие, а командиры начали спешно писать мирный договор.

– Мы тут еще и символ независимости,– просвещал Хаука сотник Уртх по дороге во дворец.– Так что веди себя соответственно!

Хаук только хмыкнул.

Дворец князя Далматия (третьего по счету носящего это имя) был роскошным. Розовый с серо-белыми прожилками местный мрамор соседствовал с привозным голубоватым гранитом и белым камнем, который доставали откуда-то с берегов Внутреннего моря. Белый камень был весь покрыт причудливой резьбой, а кровли покрыты пластинами ложного серебра, сверкающего на солнце. Сам дворец был многоступенчатым, и каждый уровень окружали сады и аллеи, отгороженные крепостной стеной.

Внутри тоже все было мраморным и резным. Все было нацелено на то, чтобы поразить воображение гостей и дать им почувствовать себя жалкими и слабыми перед величием княжества Ирматул. Чего стоил один только Малый Парадный Зал, где всегда (за исключением Пиршественной Колоннады) князь Далматий принимал орков! Четыре ряда колонн теснились вдоль стен, покрытых росписью. Потолок тоже был расписан и залит невесть откуда идущим светом. Пол покрывала причудливая мозаика. Во всем этом явно чувствовалась рука эльфийских зодчих – только они могли при явном отсутствии окон залить полоток светом и так тщательно выложить мозаику – с какого угла ни посмотри, узоры всегда менялись, перетекая один в другой. Кроме того, пол немного повышался в сторону трона, так что идущие всегда были вынуждены прикладывать усилия и ощущать, что до власти не так-то просто добраться.

Да, Малый Парадный Зал был превосходен, но только не для того, кто успел узреть истинную Цитадель , а не только полутемные тесные подземные коридоры и жилые пещеры. Если Уртх надеялся, что Хаук будет поражен, то разочаровался – новичок топал по мозаичным плитам с таким же равнодушием, с каким полчаса назад попирал землю на улицах.

Князь Далматий был немолод – недавно, как сказали, весь город пышно отмечал его пятидесятипятилетие. Для орка это был период зрелости, для эльфа – конец беззаботного детства. Князь еще сохранял важную осанку и гордый взгляд, но годы мирной жизни уже приучили его к праздности. Да и возраст давал о себе знать. Слегка располневший, наполовину седой, он сверху вниз смотрел на подходящих орков.

Возле трона стояла молодая женщина в золотистом платье. Волосы ее были убраны под высокий двурогий убор, свидетельствующий о том, что перед ними замужняя дама. По возрасту она вполне могла быть дочерью князя, причем не самой старшей – ей было около двадцати лет. Теплые карие глаза внимательно смотрели на вошедших.

Сотник Уртх остановился в десяти шагах от трона и отвесил короткий поклон:

– Мой князь. Готов служить!

– Подойди ближе, славный Уртх из рода аш-Гишак,– промолвил князь.– С какой вестью ты пожаловал ко мне?

– Мой князь,– сотник сделал несколько шагов и приблизился к ступеням трона вплотную,– дозволь принять на службу нового воина. Несколько моих десятков понесли потери не так давно, и сотня неполна. Но этот боец достоин того, чтобы занять место павших. Он не посрамит ни твоей чести, ни память ушедших.

При этих словах десятник Тврит толкнул Хаука в плечо, приказывая выйти вперед. Тот преклонил колено, как учили.

– Я давно доверяю тебе, славный Уртх аш-Гишак, в деле набора новичков,– промолвил князь, слегка наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть орка.– Ты еще ни разу не подвел нас, и мне нет нужды противиться твоему решению.

– Но ты же знаешь, князь, что я несу личную ответственность за каждого воина, который имеет честь сражаться под твоими знаменами! – отчеканил Уртх.

– Ты уже испытал его?

– Да, мой князь. Он превосходно сражается. Сумел одолеть даже меня…

– Хм! Интересно! – Князь поерзал на троне и обратился к Хауку: – А ну-ка, встань и дай на себя посмотреть!

Хаук выпрямился, пошире расставив ноги и уперев кулаки в бока. Об этой позе его тоже предупреждали накануне его новые командиры. Люди считали, что все орки просто обожают так стоять. И вообще-то они не были так уж далеки от истины.

– Ты одолел самого Уртха? – усмехнулся князь.– Небывалое событие! А ведь я мнил его лучшим!.. Как думаешь, Уртх аш-Гишак, не видим ли мы перед собой будущего нового сотника?

– Как будет угодно моему князю,– ответил тот.

– А как тебя зовут? – обратился князь к Хауку.

– Мое имя Хаук. Я не знаю своего рода!

– Не знает своего рода? – прозвучал новый голос.

Это заговорила женщина, стоявшая возле трона. Продолжая цепляться за спинку, она подалась вперед, впиваясь взглядом карих глаз в лицо новичка.– Это что-то новое! Чтобы орк и не знал, откуда он родом?

– Наш народ издавна ведет войну со светловолосыми,– ответил Хаук.– А война, госпожа, всегда плодит много сирот.

– Так ты сирота? – протянула княгиня, по-птичьи склонив голову набок.– Значит, у тебя нет дома?

– Нет, госпожа.

– Тогда ты должен хотеть обрести где-нибудь свой дом, не так ли? – улыбнулась молодая женщина.– И, как знать, может быть, именно Ирматул станет твоим домом?

Десятник тихонько толкнул Хаука локтем, и тот склонился в поклоне:

– Как будет угодно моей госпоже.

– Тебе положат жалованье в точности такое же, как и остальным твоим сородичам,– взял инициативу в свои руки князь Далматий.– Завтра же мой секретарь подготовит приказ, ты примешь присягу и получишь аванс и оружие. И с завтрашнего дня ты начнешь службу под началом Тврита и Уртха. А пока можешь отдыхать!

– Почему завтра? – тут же капризно надула губки молодая женщина.– Почему не сегодня? День только начался, а подобные приказы составляются быстро.

– Нет! – Князь повернул голову, через плечо обжигая собеседницу взглядом.– Сегодня после полудня у меня прием эльфийских послов. Вряд ли наш новый ратник захочет встретиться с убийцами своей родни!

– А мне кажется, что он очень этого желает,– молодая женщина улыбнулась,– он пылает жаждой мести…

– Не все светловолосые – воины и убийцы, госпожа,– подал голос Хаук.

Молодая женщина воззрилась на него с неподдельным интересом. Она даже подалась вперед. Еще чуть-чуть – и сойдет с помоста ему навстречу.

– И все равно,– промурлыкала она,– я думаю, тебе захочется побыстрее ознакомиться с жизнью твоего нового дома. А как еще это можно сделать, если сутки просидишь в казарме? Если ты будешь почаще бывать во дворце, даже в самых потайных его уголках, ты сможешь сам во всем разобраться… и кое-что сделать. Не так ли?

Княгиня уставилась прямо на него. Яркие полные губки чуть приоткрылись, между ними мелькнул кончик язычка, а в глазах сверкнуло выражение, которое мгновенно разгадали двое из четырех мужчин. В неведении остался только сам князь, ибо сидел к ней спиной, да сам Хаук, который так и не поднял глаз на лицо молодой женщины.

– Вы можете быть свободны до завтра,– распорядился князь Далматий.– Завтра в это же время, Тврит, построй свой десяток во дворе, чтобы все слышали присягу их нового товарища по оружию!

Десятник низко поклонился. Уртх и Хаук повторили его движение, и все трое попятились под строгим взглядом князя к дверям.

Теперь можно было не спешить, и орки спокойно шагали по дворцу. Здесь к необычной страже князя давно уже привыкли – если учесть, что орки служили тут чуть ли не с момента образования княжества Ирматул. Люди-охранники салютовали оружием, слуги кланялись, а придворные дамы приостанавливались и бросали на троицу заинтересованно-зазывные взгляды. Среди людей часто ходили самые разные слухи по поводу других рас. Эльфы все в понимании людей были магами и волшебниками, драконы были напичканы магией до последней чешуйки, гномы обладали умением разговаривать с горами и способны были булыжник превратить в слиток золота посредством одного лишь молота. Гоблины и тролли были чудовищами во плоти и тупыми, как дерево, а вот орки при всех их недостатках – известных из уст тех же эльфов – обладали громадным аппетитом в отношении противоположного пола и поистине нечеловеческой неутомимостью в постели (теперь вам ясно, почему их так много?). Поэтому неудивительно, что каждая знатная дама считала делом чести завести любовника-орка или хотя бы придумать себе такое приключение. Одна дама попалась им на пути дважды – по дороге туда и на пути обратно. Во второй раз она обратила на Уртха такой недвусмысленный взор, что разговор сам собой переключился на женщин.

– Эта молодая красавица, там, в зале,– просвещал Хаука Уртх,– княгиня Иржита. Она вторая жена князя. Первая погибла семь лет назад. По официальной версии,– орк понизил голос и оглянулся по сторонам,– она покончила с собой, не вынеся сексуальных домогательств со стороны родного сына. Выбросилась из окна башни… Но что там было на самом деле, этого не знаем даже мы, орки! Правда одно – тело княгини было обнаружено у подножия оной башни, и, судя по всему, она действительно сиганула из окошка. Уже после ее похорон князь Далматий объявил, что во всем виноват его сын и наследник. Он отрешил парнишку от трона, лишил имени и титула и проклял. Больше мы княжича не видели.

– Собственно, его вообще мало кто видел в последние годы,– поддакнул Тврит.– Он с самого рождения был странным пареньком. Да и вообще тут много неясностей. Например, почему остальные трое детей княжеской четы родились мертвыми? Почему сам выживший княжич до семи лет не покидал внутренних покоев дворца, а потом сразу переселился в ту самую башню? Почему он никогда не уезжал далеко от города и, даже отправляясь на охоту, всегда возвращался ночевать сюда? И почему, в конце концов, дожив до шестнадцати лет, так и не был помолвлен ни с одной девушкой? У людей, тем более у человеческой знати, такие дела устраиваются чуть ли не сразу после рождения наследника. А два года спустя, когда князь женился на госпоже Иржите, про него вовсе перестали говорить и вспоминать.

– И никто не знает, где теперь наследник? – поинтересовался Хаук.

Где он – никто не знает,– Уртх опять оглянулся по сторонам,– но многие догадываются , чем он занят!

– Ты, наверное, сообразил, что недостача в моем десятке вызвана отнюдь не дезертирством и не отставками по возрасту или болезни,– добавил Тврит.– Не далее как три с половиной недели назад мы участвовали в сражении…

– С отрядами, собранными наследником,– закончил за него Хаук.

– Именно! Но официально, для простонародья, это была очередная стычка с войсками Вольных Княжеств, тем более что предок нашего князя, Далматий Первый, действительно оттяпал у одного из них аж треть территории.

Хаук задумался. Его начальники по-своему поняли его молчание.

– Людские распри – не наше дело,– сказал Уртх.– Мы сражаемся и получаем плату от князя – и это все. Лично для нас важен не спор отца и сына – или тайна, которая их окружает. Для нас важна сама молодая княгиня Иржита. Она вертит стареющим супругом, как пожелает… Ты заметил, как она смотрела на тебя?

– Держись от нее подальше,– посоветовал Тврит.– Женщины опасны!

– Не все,– пробормотал Хаук. На ум ему невольно пришла Ласка. Вот уж кто точно не воткнет ножа в спину, даже если возьмет его в руки!

– Тебе сколько лет? – отечески положил ему руку на плечо Уртх.

– Сорок три.

– А я только сражаюсь пятьдесят три! – с нажимом промолвил сотник.– Я учился на шамана и даже успел немного пошаманить для своего селения, когда объявили новый набор в войска. Тогда у нас еще не было империи, и вожди соседних племен часто ссорились между собой. Шаманство, если честно, было мне не по душе, и я ушел в армию. Мне выпала честь служить под началом некоего Эрдана аш-Гарбажа…

Хаук вздрогнул.

– Ты слышал о нем? – догадался Уртх.– Я горжусь тем, что какое-то время ходил под ним. Со мной вместе на призывной пункт пришел парнишка немного младше меня. Его звали… Аввдр аш-Шииба. Он быстро пошел в гору, стал капитаном, потом – генералом, а потом, ну ты знаешь! – принял титул Верховного Паладайна.

– Но Верховного Паладайна зовут вовсе не…

– Он отрекся от имени Аввдр после того, как принял титул,– поправил Уртх.– И, скажу тебе честно, вместе с именем он отрекся от многого в себе. Он переменился , да так разительно, что я тут же дезертировал из армии и подался в людские земли. И во всем виновата Золотая Ветвь! До меня доходили слухи о том, что Паладайн образовал империю и начал новую войну со светловолосыми ради обладания Золотой Ветвью.

– Да, это так, но я не понимаю, при чем тут…

– А при том, что Золотая Ветвь связана с женщиной! Я даже думаю, что Золотая Ветвь и есть проявление какой-то женщины!

«Ну-ну,– подумал Хаук, вспомнив пророчество, которое старый шаман прочитал с памяти Ласкарирэли.– Одну из Видящих судьба сама приведет к обладанию Золотой Ветвью и все, что нужно Ордену Видящих, – это просто вычислить эту волшебницу и проследить ее путь, чтобы в нужный момент оказаться рядом» . А Ласкарирэль – одна из Видящих. Глупо надеяться на то, что единственный шанс и есть тот самый верный, но через эту девушку он хотя бы сможет узнать, что творится в Ордене. И может быть, ему тоже удастся узнать кое-что о таинственной Золотой Ветви.

– Так что мой тебе совет,– подытожил Уртх,– держись от женщин подальше. Особенно от женщин иных рас!

За разговорами они вышли из дворца и миновали часть пути до орочьего квартала. На повороте в их слободу у порога дома терпимости мялся его владелец. Один из орков-вышибал пихнул его в плечо и указал на приближающихся Уртха, Тврита и Хаука. Человек быстро стащил с головы колпак.

– Почтенные господа орки,– кланяясь, преградил он путь,– я имею к вам важное дело… Извольте выслушать… Это не займет много времени!

Спешить троице было некуда, и они остановились.

– Прошу заглянуть в мое заведение.– Хозяин гостеприимно распахнул перед ними дверь.– Мои девочки поднесут вам отличного пива со специями… У меня лучшее среди всех подобных заведений пиво… Да и девочки, надо сказать, все как на подбор! Такая коллекция! Мне все завидуют! Сколько было конкурентов! Сколько раз у меня пытались переманить или выкрасть моих девочек – просто слов нет!

Почти на каждую его фразу старшие орки кивали головами, подтверждая сказанное. Но двигаться с порога внутрь полутемного зала не спешили, так что пиво соблазнительно одетая – а лучше сказать, раздетая,– девица вынесла им на крыльцо.

– А? Хороша? – Сутенер хлопнул девицу по круглому задику. Та хихикнула и метнула в орков такой взгляд, от которого даже, кажется, у мертвеца все зашевелилось бы.

– Хороша! – Хаук оглядел девушку, задержав взгляд на ее полуобнаженной груди. Она была по меньшей мере в три раза больше, чем у Ласки.– Только у меня нет денег.

– И не надо! Если господин захочет, деньги у него появятся! – замахал руками сутенер.– Вы сможете отлично заработать. Я дам вам вдвое, втрое больше, чем эти жмоты на аукционе! И, заметьте, без всяких налоговых вычетов!

– В чем дело? – Хаук поставил недопитую кружку на перила.

– Мне сказал кое-кто из ваших,– сутенер мигом покраснел и даже, кажется, вспотел,– что вы привели с собой рабыню… Уникальный экземпляр… Второго такого у нас в Ирматуле просто не может быть по определению! Рабыню-эльфийку! Это же такой раритет!.. Завтра начинается большая торговая ярмарка, где будет отдельный работорговый рынок с открытыми аукционами. Я вам ручаюсь, что если вы решите продать ее там, у вас будут огромные неприятности. Во-первых, сама эльфийская диаспора – эти волшебники мигом пронюхают, что у вас их сестра , и устроят вам неприятности. Во-вторых, торговцы-иностранцы. В-третьих…

– Достаточно,– прервал его Хаук.– И вы хотите…

– Я сам готов купить у вас этот товар за любую цену! Только назовите сумму! Ни у кого в городе нет эльфийки по вызову – и только у меня…

– Нет!

– Не хотите продавать? – мигом перестроился сутенер.– Тогда сдайте в аренду. На любой срок! На любых условиях! Доход строго пополам, и обещаю обращаться с товаром по высшему разряду.

По лицам Тврита и Уртха было видно, что их бы устроил любой вариант, если в результате они будут иметь стабильный доход. Но Хаук уперся, как бык, или, если точнее, как горный тролль.

– Нет,– отрезал он.– Ласка не продается. И не сдается в аренду. Она – мать моего ребенка. И этим все сказано!

Развернувшись, он решительно направился прочь.

Сутенер печально смотрел ему вслед. Многолетнее общение с орками научило его двум вещам – во-первых, не спорить с орком, когда тот уходит после того, как сказал «нет» , и, во-вторых, не трогать орочью семью.


Лорд Шандиар и Видящая быстро шли по сонному замку. Но они недолго оставались незамеченными – на первом же повороте незваные гости наткнулись на часового. Тот сперва выхватил меч, а потом удивленно захлопал глазами:

– Мой лорд Наместник? Вы? Или…

– Это действительно я,– усмехнулся Шандиар.– Я не призрак. Можешь меня потрогать!

– Но ходили слухи, что вы…

– Попал в плен к оркам и сумел чудом бежать. Не спрашивай, что мне пришлось пережить. Это слишком тяжело, да и времени на воспоминания нет!

– Понимаю, мой лорд! Как скажете, мой лорд! Нет ли каких приказаний, мой лорд?

Рыцарь был из числа тех, кто прежде служил Наместнику и оставался на службе даже после того, как власть захватил лорд Иоватар.

– Будут,– поразмыслив, ответил лорд Шандиар.– Сколько еще из наших осталось в поместье?

– Почти все. У нас тут дома и семьи, а лорд Иоватар не нарушал обычаев, и честь велела нам… Мы же не знали! Так распорядился Совет Наместников, и мы…

– Достаточно. Немедленно подними всех. Не шуметь и не будить посторонних. Всем собраться в нижнем зале и ждать меня!

Рыцарь отсалютовал и поспешил по коридору прочь. Сам лорд Шандиар не торопясь последовал в том же направлении.

Полчаса спустя замок ожил. Отовсюду в нижний зал сбегались рыцари и простые эльфы. Многие были одеты кое-как – их подняли с постелей,– но практически все захватили с собой оружие. Примчались даже кое-кто из слуг – элле и альфары. Не всем хватило места в нижнем зале, и отставшие толпились на трех широких лестницах, ведущих во внутренние покои.

– Мой лорд! – Сотник Дохир протиснулся вперед.– Мы собрали почти всех. Остались лишь те, кого я распорядился выставить в оцепление на случай, если кто-то из верных лорду Иоватару рыцарей поднимет тревогу…

– И хорошо! – Лорд Шандиар вскинул ладонь, призывая к тишине.– Я благодарю всех, кто пришел сюда, кто помнит меня и остался мне верен! Лорд Иоватар захватил власть на Острове обманом. Он не сделал ничего не только для моего спасения от орков, но и даже для того, чтобы выяснить, жив я вообще или нет! Он постыдно бежал с поля боя и увел свои легионы, тем самым решив исход битвы в пользу орков.– Наместник сделал паузу, пережидая возмущенный гул голосов.– Но сейчас не время и не место мстить. Сейчас на Изумрудный Остров пришла беда. Кое-что мне поведал Наместник Сапфирового Острова, кое-что я знаю и так. Поэтому прошу временно забыть все распри. У нас общий враг, и сначала надо остановить орков, а уж потом выяснять, кто прав, а кто виноват! Поэтому мой первый приказ – возвращайтесь обратно к себе, но оружие держите наготове. А четверо добровольцев – ко мне!

Сам сотник Дохир и еще десяток эльфов тут же сделали шаг вперед. Лорд Шандиар отобрал из них четырех.

– Где лорд Иоватар? – спросил он.

– Он занял ваши покои, мой великолепный лорд Наместник.

– Отлично! Не придется слишком долго его искать! За мной!

Дождавшись, пока рыцари и слуги покинут нижний зал, лорд Шандиар отправился в свою бывшую спальню.

Лорд Иоватар не успел ни переставить мебель, ни вообще переделать интерьеры по своему вкусу – лишь его супруга взялась за обустройство своего нового будуара с чисто женским инстинктом «вития гнездышка». Поэтому, даже не зажигая огней, лорд Шандиар спокойно пересек две комнаты и толкнул дверь в спальню.

Лорд Иоватар спал не один. С ним вместе на широкой постели устроилась наложница – между прочим, собственная Шандиарова! Только-только завершив любовные утехи, они мирно спали в объятиях друг друга.

Видящая хлопнула в ладоши, и комнату залил яркий свет. Лорд Иоватар даже подпрыгнул, выругавшись. Наложница что-то недовольно запищала и полезла прятаться с головой под одеяло.

– Вставай, Иоватар,– холодно промолвил лорд Шандиар, подходя к постели и резким рывком отбрасывая одеяло. Наложница завизжала от страха и с головой нырнула под подушки.

Иоватар медленно выпрямился. Он не верил своим глазам.

– Мой лорд Шандиар? – протянул он.

– Собственной персоной! Сбежал из орочьего плена, чтобы воочию увидеть, как идут дела на моем Острове.

Четыре рыцаря тут же шагнули к самозванцу и наставили на него острия мечей. Кончики их почти касались обнаженного торса лорда Иоватара. Тот боялся пошевелиться – пятый меч, самого Шандиара, упирался ему в ключицы.

– Я не виноват! – воскликнул лорд Иоватар.– Я думал, что вы погибли…

– И решил сбежать с поля боя вместо того, чтобы лично в этом убедиться?

– Орки одержали победу! Среди нас нашелся предатель! Сопротивление было бессмысленно! – почти завопил лорд Иоватар.– Я хотел спасти легионеров! Хоть кого-нибудь! Я не хотел бессмысленных жертв…

– Достаточно! – оборвал его лорд Шандиар.– Лорд Раванир Сапфировый просветил меня, что и как ты говорил Совету Наместников. Кроме того, сейчас идет война. Поэтому я прощаю тебя!

– Что? – чуть ли не хором выкрикнули рыцари и сам лорд Иоватар.– Прощаете? Но как?.. Почему?.. Неужели после всего…

– Повторяю – идет война! – отрезал лорд Шандиар.– Сейчас не время для распрей. Если ты захочешь, Иоватар, после победы сможешь вызвать меня на открытый турнир. Но до тех пор ты обязан повиноваться моим приказам, если хочешь остаться в живых и на свободе!

Лорд Иоватар быстро просчитал в уме все варианты. Конечно, когда рядом стоит Видящая и буравит тебя подозрительным взглядом, не больно-то поразмышляешь. И уж, во всяком случае, не станешь строить коварные планы. Поэтому он лишь быстро перебрал в уме все, что предложил ему лорд Шандиар, и кивнул:

– Я согласен!

– Отлично! – Наместник сделал знак рыцарям убрать мечи, но сам не спешил отводить оружия от горла соперника.– Тогда завтра же ты объявишь о своей ошибке, снимешь с себя власть и передашь мне все регалии. А сейчас поднимай своих советников – я объявляю военный совет!

– Как? Прямо сейчас? Ночью?

– А ты надеешься, что до утра орки решат отступить от наших стен? – хмыкнул лорд Шандиар.

Совет собрался в кабинете Наместника час спустя. Приближенные двух лордов кидали друг на друга вопросительные взгляды. Те, кто присягнул на верность лорду Иоватару, тут же поспешили отречься от данной клятвы. И лишь те, кто прибыл в поместье Наместников вместе с ним, не спешили изменять данному слову. Но их было раза в три меньше, и они предпочитали помалкивать.

На столе разложили большую карту Изумрудного Острова, где магией Видящих всему был придан объем. Крохотными башенками высились замки лордов, синие нити рек слабо пульсировали, а зеленые пятна лесов, казалось, шевелились под незримым ветерком. Карта могла показать даже, где идет дождь и светит солнце – в этих местах на ее поверхность ложились золотистые или серые блики. Но сейчас часть карты была покрыта грязными пятнами, словно ржавчиной.

Тыча указкой, лорд Иоватар излагал положение вещей.

– За последние четыре дня орки захватили шесть замков, не считая пограничной крепости над внутренними воротами,– говорил он.– Я успел предупредить лордов этих поместий, так что они смогли принять меры…

– Какие именно?

– Ну они успели эвакуировать женщин и детей в безопасное место и подготовиться к обороне!

– И только поэтому орки захватили их не сразу, а через несколько часов осады? – догадался лорд Шандиар.

– Да, но два замка,– лорд Иоватар указал какие,– еще держатся… То есть держались еще вечером, и есть неплохой шанс, что они продержатся до завтрашнего полудня…

– После чего будут захвачены, а их обитатели либо перебиты, либо угнаны,– холодно промолвил Наместник.– Сколько орков вторглось на нашу территорию?

– По показаниям Видящей, которая чудом вырвалась из разгромленной крепости, их около трех тысяч.

– А сколько солдат может выставить каждый замок?

– Э-э… двести… Сто!

– Сто против трех тысяч! И вы надеетесь, что с таким соотношением сил у обитателей замков есть хоть какой-то шанс уцелеть? Орки разобьют нас поодиночке! – Лорд Шандиар посмотрел на карту. Пятна «ржавчины» вплотную подступали к окрестностям его поместья. Если не завтра, то послезавтра орки подойдут к стенам.– Скажите, вы что-нибудь сделали, кроме того, что отселили моих дочерей на окраину?

– Конечно! Я сохранил два легиона! Они сейчас расквартированы вот здесь и здесь! – Лорд Иоватар ткнул указкой в окрестности поместья.– Кроме того, я приказал обитателям остальных замков, спрятав женщин и детей в надежных местах, собираться в поместье. Здесь мы дадим оркам решительный бой!

– И сколько вы намерены выставить бойцов?

– Против трех тысяч орков? Примерно две тысячи… Поймите, милорд, у нас нет другого шанса остановить их! Мы сумеем их одолеть! Мои Видящие уверены в победе! Мы сумеем опрокинуть их… Здесь семь Видящих – три наших и четыре подошли из других замков. По-моему, достаточно! Мы обрушим на орков мощь нашей магии!

Лорд Шандиар только покачал головой. Нет, он не был пессимистом, просто что-то подсказывало ему, что предстоящая битва – не единственная и далеко не последняя. И еще неизвестно, каковы будут результаты остальных сражений. Ведь к оркам может подойти подкрепление, а эльфам его взять будет неоткуда. Во всяком случае, вовремя!

Молчание нарушило появление старой Видящей. Слепая старуха буквально ворвалась в кабинет, сопровождаемая своими поводырями-ученицами. Лицо ее было искажено, с губ срывались обрывки фраз, одета она была кое-как – даже балахон оказался напялен задом наперед, а седые волосы спутались и растрепались.

– Лорд Дейтемир! Лорд Дейтемир! Дейтемир Коралловый! – повторяла она.

Лорд Шандиар быстро освободил кресло, и девушки впихнули в него старуху.

– Мне было видение,– воскликнула старуха, стискивая подлокотники кресла.– Сегодня на закате пала столица Кораллового Острова! Лорд Дейтемир убит в бою. Его младший брат и старший сын попали в плен к оркам и после недолгих пыток были казнены с последними лучами заката. Их жены и дети в цепях отправлены в государства людей на невольничьи рынки! Род лорда Дейтемира прервался! Сейчас орки громят поместье.– Она прижала руки к груди, несколько раз глубоко вздохнула, прочищая сознание для транса.– Я вижу огонь, который вырывается из окон… Всюду кровь и еще теплые тела… Крики насилуемых женщин и девушек… Дети в цепях… Библиотека! Они почему-то не тронули библиотеку!

Едва прозвучали последние слова, в кабинете наступила зловещая тишина. А потом с места сорвался и ринулся прочь лорд Шандиар. Библиотека находилась совсем рядом – через две двери от кабинета. Он должен был успеть.

– Иди за ним.– Видящая ощупью нашла ладонь одной из своих учениц и крепко ее пожала.– Поможешь.

ГЛАВА 21

Верховный Паладайн не находил себе места от негодования и нетерпения. Ему не нравилось все, и он отчаянно искал, на ком бы сорвать злобу.

В глухой ночи – небо закрыли облака и звезд не видно,– догорало поместье очередного светловолосого лорда. Несколько замков еще оборонялись – там стояли насмерть, но здесь уже все было кончено. На закате для устрашения выживших были казнены колесованием два попавших в плен светловолосых. Остальным знатным пленникам просто отрубили головы, а рядовых оскопили – просто так, на всякий случай.

Сейчас шел погром. Орки несли в обоз богатую добычу, гнали вереницы женщин и детей – этих надлежало продать на невольничьих рынках людских государств или отправить рабами в Цитадель. Вслед за ними тащили тюки с добром, сундуки с украшениями и россыпями драгоценных камней, волокли свернутые в рулоны тончайшие ткани, катили бочки с вином, гнали скотину. Все это торопясь, кое-как, не считая и не разбирая, что и зачем тащат – огонь соревновался с грабителями, кому больше достанется, и кое-где выигрывал битву. Впрочем, добычи и прежде было столько, что не стоило беспокоиться о паре-тройке сгоревших тюков с материей или десятке лопнувших от жара винных бочонков. Однако, жадность брала свое. Жадность и зависть, ибо грабителями выступали в основном рядовые орки, у которых в мирной жизни не было даже шанса прикоснуться ко всему этому великолепию. Война дала им возможность хоть ненадолго почувствовать себя богатыми.

Но для Верховного Паладайна эта война ничуть не затушила сжигавшую его жажду. Его цель по-прежнему была недостижима, и эта очередная победа лишь немного приблизила ее. Тем более что война еще не была закончена.

Впрочем, не стоило думать, что она была такой уж победоносной. Под стенами каждого замка – а на этом Острове они миновали уже семь крепостей и сейчас громили восьмую,– орки оставляли по нескольку десятков могил, а обоз, кроме захваченного добра и пленных, заполнили раненые. Мелкие раны орки по привычке не замечали и выбывали из строя, только лишившись руки, ноги, получив страшные ожоги или истекая кровью. Шаманки трудились днем и ночью, помогая воинам вернуться в строй, но вернуть отсеченные конечности они конечно же не могли. Эта последняя осада лишила Верховного Паладайна еще почти полутора сотен воинов, не считая попавшего в засаду отряда. Пятьдесят добровольцев были посланы в обход на поиски тайного хода и нарвались на засевших в укромном уголке эльфов. Те полегли все до единого, но и из пятидесяти орков уцелели лишь трое – они и принесли скорбную весть.

Но осада поместья здешнего правителя принесла еще одну потерю, и она была несравнима с остальными. Местная Видящая, светловолосая ведьма , в поединке убила его, Верховного Паладайна, личного шамана – между прочим, учителя Хайи. Его обугленное тело с оторванными руками на рассвете будет похоронено, а вместе с ним отправится в мир иной и его убийца. Обычно Паладайн приказывал щадить волшебниц в надежде использовать их силу в дальнейшем, но, увидев, на что она была способна, отменил свой приказ.

Волна радостных воплей докатилась до того места, где стоял Верховный Паладайн. В шуме голосов он различил крики: «Победа! Победа! Замок взят!» – и понял, что его воины ворвались еще в один из оборонявшихся замков поместья. Но это лишь на миг добавило ему радости. Никакие реки крови не способны были унять его внутренний огонь.

Навстречу бежали победители, волоча всякую всячину – первое, что попалось под руку, следовало отдать вождю. И, если ему понравятся дары, он отдаст приказ грабить и обогащаться остальным. Если же дары не придутся ему по вкусу, все, найденное в замке, подлежит уничтожению.

К ногам Верховного Паладайна легло несколько эльфийских мечей, золоченый шлем, богато инкрустированный драгоценными камнями канделябр, горсть перстней и девчонка со стянутыми за спиной локтями. Она рухнула лицом вниз, и приволочивший девушку воин за волосы заставил ее выпрямиться. Девчонка кусала губы и кривилась от боли, но страх мешал ей не только кричать, но даже плакать. Кажется, она была в шоке.

– Дары тебе, о Верховный! – прогудел тот орк, что притащил пленницу.– Дозволишь ли отправить ее в твой шатер или прикажешь разрубить на части?

Прикасаться к светловолосой ему сейчас не хотелось – да и позже, надо сказать, тоже. Это был не тот огонь. Но долг императора превыше всего. И Верховный Паладайн заставил себя вглядеться в юное, искаженное страхом, но, несомненно, миловидное лицо.

– Отведите ее ко мне и привяжите покрепче,– распорядился он.

Девушка завыла от страха и горечи, когда орк обхватил ее поперек туловища и поволок в обоз. Следом за ним потащили принесенные дары, а остальные орки, толкаясь, поспешили грабить замок.

Верховный Паладайн не двинулся с места, и его охрана только проводила грабителей глазами. Пусть волокут все, что попадется под руку – десятую часть все равно придется отдать императору, а тот уже выделит из нее долю для своей охраны.

Сам Паладайн думал сейчас о другом. Уже несколько дней назад он отправил гонца в Цитадель и с нетерпением ждал ответа. Перед расставанием он строго-настрого приказал наложнице следить за своим здоровьем. Она обязана была забеременеть и, как только узнает об этом, должна была тут же послать гонцов с радостной вестью. Но время шло, а никто не догонял марширующие полки. И Верховный Паладайн не выдержал, сам послал надежных гонцов. А сейчас корил себя за проявленное нетерпение.

– Мой Паладайн! Мой Паладайн! Мы нашли ее! – К нему бежало несколько орков. Большинство сгибались под тяжестью свернутых в трубки пергаментов.– Нашли библиотеку!

Несколько свитков полетели к ногам Верховного. На них он взглянул с большим вниманием, чем накануне на юную эльфийку. Здесь хранилось нечто более ценное, чем золото и драгоценности. Здесь могло быть то, что приведет его к обладанию Золотой Ветвью, укажет на нее! Вслух Верховный Паладайн, разумеется, ничего не сказал – простонародью ни к чему знать такие подробности.

– Мой Паладайн, вот еще… Они прятались в библиотеке!

Вперед вытолкнули двух существ невысокого роста и очень странного вида. Тот, что повыше, едва доставал макушкой до груди императору орков, тот, что пониже, был ему по пояс. У них была по-орочьи смуглая кожа, темные курчавые волосы, раскосые глаза – опять-таки как у орков! – но хрупкое телосложение и тонкие черты лиц обозначали родство со светловолосыми. Одеты оба были в балахоны, какие носят все слуги, но эти балахоны были из цветного шелка, сейчас местами порванные и запачканные. Новые пленники смотрели на императора орков со страхом, но старались держаться с достоинством.

– И что это за неведомые зверушки? – через их головы поинтересовался Верховный у подчиненных.

Ответ пришел именно от «неведомых зверушек».

– Мы альфары,– промолвил тот, что повыше, и поклонился так изящно и с достоинством, насколько позволяли связанные руки.– Я – старший хранитель знаний Гама по прозвищу Тихоход, а это – мой племянник Огга. Мы служили библиотекарями у лорда Дейтемира.

Услышав речь из уст пленников, орки, как один, замахнулись мечами и ятаганами на дерзких, но вскинутая ладонь императора остановила их порыв.

– Библиотекарями? – внезапно заинтересовался Веровный.– То есть вы надзирали за всем этим хламом? – Он пнул ногой сваленные на землю свитки.

– Это не есть хлам,– осмелился возразить Гама Тихоход.– Это есть бесценные крупицы знаний. И их ценность неизмеримо выше моей жалкой жизни и даже жизней всех моих сородичей.

Такие слова не могли не прийтись по душе оркам – талгаты и мечи опустились сами собой, послышалось одобрительное ворчание.

– Бесценные крупицы знаний, говоришь,– протянул Верховный, глядя на горевший замок.– Что ж! Отныне ты мой слуга. И тебе надлежит разобрать все эти крупицы и выудить из этого хлама кое-что, действительно бесценное для меня!

– Я согласен,– философски пожал плечами Гама Тихоход и снова поклонился.– Только прошу, пусть твои воины перестанут убивать моих сородичей. Никто из альфаров не сражался против вас. Мы – мирные жители.

Это его заявление опять вызвало бурю возмущенных возгласов, и опять вскинутая ладонь императора остановила ее.

– Хорошо,– промолвил он.– Всех… альфаров , кто жив, оставить в живых. Но объявить, что отныне они – подданные моей империи и более ничьи! А ты,– это относилось к библиотекарю,– принимайся за работу. На рассвете я должен знать, что в этих свитках! В каждом свитке!

Он повернулся спиной к догоравшему замку и тяжелой поступью отправился в обоз. Его ждало одно дело, которое он был обязан выполнить прежде, чем наступит утро, и можно будет планировать дальнейшие шаги. А именно – та светловолосая девчонка, которой он должен задрать подол.


На стенах было не протолкнуться от рыцарей и простых ратников, в поле строились конные сотни и спешно возводились баррикады, но здесь царила тишина и благость. Шелестели листвой деревья, мягко и ненавязчиво пахло цветами, кружили бабочки и пели невидимые птицы. Посреди поляны стоял маленький столик, вокруг которого расселись четыре Видящие. Посыпанная цветным песком дорожка вела к часовне, беломраморной свечой воздымавшейся среди зелени парка. По ней пришла девушка-послушница, неся кувшин с травяным чаем и несколько чашек. Расставив их перед собеседницами, она налила каждой полную чашку и, поставив кувшин, бережно вложила чашку в протянутую руку своей слепой наставницы.

Три из четырех Видящих были здесь гостьями – одна, слепая, и самая старшая из них как по возрасту, так и по рангу, была прислана Советом Наместников в поместье надзирать за лордом Иоватаром. Вторая была та самая, что вырвалась из разгромленной приграничной крепости с юношей-медиумом. Третья была собственная Видящая лорда Иоватара, которую он перевез сюда из своего замка. И четвертая была та самая, законная владелица часовни, пошедшая на войну вместе с лордом Шандиаром и разделившая с ним плен и побег. Именно ей принадлежали чашки и травяной чай, которым она угощала гостий. Кроме них в поместье сейчас были еще две Видящие – они эвакуировались из осажденных замков вместе с мирными жителями,– но их на совет не пригласили. Их место было на стенах, вместе с воинами. Нынешние собеседницы присоединятся к ним позже.

Дабы не путаться, Видящие обращались друг к другу по прозвищам – Хозяйка (хозяйка часовни), Гостья (пришедшая с лордом Иоватаром), Странница (с приграничья) и Наставница – самая старшая.

– Мы можем говорить совершенно свободно, сестры,– сказала Хозяйка, прикрыв глаза.– Здесь нет лишних ушей и тем более лишних глаз! У нас много времени. Эту битву мы выиграем.

– Да, но выиграем ли мы всю войну? – промолвила Странница, прихлебывая чай.

Все, как по команде, уставились на самую старшую. Та вместо ответа на ощупь коснулась руки своей послушницы:

– Твоя подруга еще не вернулась?

– Нет, матушка-наставница,– ответила девушка.

– Что-то долго они копаются там! – проворчала Хозяйка.– Лорд Шандиар должен быть на стенах, готовиться к предстоящей битве! Орки, по моим расчетам, подойдут ближе к вечеру. Может, им помочь?

– Не стоит,– возразила Гостья, и соперницы обожгли друг друга гордыми властными взглядами,– они сами знают, что им делать! И что искать!

– Не ссорьтесь, сестры,– сидевшая между ними Странница коснулась их рук.– Через несколько часов нам вместе стоять на стенах. Наша ссора только на руку оркам!

Стоявший за ее креслом юноша-медиум подавил вздох. Он видел разгром приграничной крепости, откуда спасся лишь чудом, и в глубине души надеялся, что на этом война и закончится. Не могут же орки одерживать столько побед! Куда смотрят Покровители? Разве они не слышат молитв? Разве они могут допустить, чтобы безнаказанно погибали дети их народа? Ведь эльфы – избранная раса! Но даже если Радужный Архипелаг и заслужил кару, то в чем провинились дети и юные девушки? Юноша посмотрел на послушницу Видящую. Долг велит ей встать на крепостной стене и, как и ему, отдать все силы для победы! Как хотелось защитить хотя бы ее, уберечь от страшной участи, ожидавшей всякую невинную деву, оказавшуюся в лапах этих монстров!

Разговор был прерван отчаянным криком:

– Нашли!

Через парк со всех ног бежала вторая послушница, крепко прижимая к груди стопку свитков, украшенных по краю цветными каемками. Подбежав, она вывалила их на столик, едва не опрокинув чашки:

– Вот! Нашли!

Ее подруга послушница поспешила налить ей травяного чаю, и девушка залпом выпила всю чашку. Тем временем старшие Видящие развернули свитки, пробегая их глазами.

– Но это же,– в голосе Хозяйки задрожало негодование,– сказки! Детские сказки!

– Сказки,– послушница оперлась на спинку кресла своей наставницы и тяжело дышала.– Но вы попробуйте прочитать их!

– Смотрите! – Странница повернула свой свиток так, чтобы написанный на нем рукописный текст, пестревший рисунками, был виден всем.

Сказка называлась «Золотая Ветвь».


Три сотни всадников замерли под прикрытием лесного полога. Сомкнув строй, всадники ждали. Полумрак надежно скрывал их от постороннего глаза. Они казались причудливыми тенями, безмолвными и неподвижными. Только еле-еле горели огоньки на остриях копий.

Лорд Иоватар через плечо покосился на строй замерших рыцарей и подавил вздох. Всего три сотни! Меньше, чем половина легиона! Вернувшись в поместье, лорд Шандиар крепкой рукой вернул себе власть. Он не изгнал дальнего родственника, но из доверия тот вышел и был вынужден исполнять его приказы.

Лорд Иоватар покосился в ту сторону, где за лесом высились невидимые отсюда белые стены поместья. Всего две недели пробыл он Наместником. Что за злая судьба! Что ему теперь делать? Он опозорен на весь Архипелаг. Что бы ни случилось дальше, весть о его предательстве распространится далеко за пределы Изумрудного Острова, и везде скажут одно и то же: «Лорд Иоватар бросил своего сюзерена на поле боя и обманом взял себе власть. Как можно ему верить?» Его имя окажется опозоренным. Все, что ему остается в такой ситуации, – это погибнуть на поле боя.

Чувствуя напряженность всадника, конь под ним переступил с ноги на ногу. Три сотни всадников молчали за спиной. С другой стороны опушки своего часа ждали вторые три сотни под командованием лорда Динара – сенешаля поместья. Лорд Шандиар сам отправил своего вассала в этот поход. Шестьсот копий и мечей должны были если не остановить, то задержать орков на подступах к столице Острова. Сам Наместник возглавил командование тремя спешно собранными со всего Острова легионами, которые ждали на стенах.

Тишину леса нарушил громкий крик сойки – знак того, что орки близко. Лорд Иоватар перехватил копье поудобнее. Еще несколько минут и…

Орки шли быстрым легким шагом, буквально пожирая пространство. Они успели перестроиться на бегу, чтобы с ходу, едва осмотревшись, пойти в атаку. Выстроившись колонной по десять бойцов в ряд, уже обнажив мечи и талгаты, они спешили к стенам поместья.

Сунув руку за пазуху, лорд Иоватар нащупал там маленький теплый кристалл на цепочке и по памяти зашептал заклинание, которым накануне снабдила его Видящая. Оно должно было отвести оркам глаза и дать возможность коннице нанести первый удар. Губы лорда шевелились, повторяя затверженные строки, а мимо, в каких-то ста шагах от всадников, грохотала сапогами орочья пехота. Острые глаза эльфов видели качающийся лес копий, темные силуэты с мечами наготове.

Договорив последние слова, лорд Иоватар выпустил из кулака кристалл. Тот похолодел, словно превратился в кусочек льда – знак того, что заклинание начало действовать. Пока против сердца чувствуется этот ледок, они под прикрытием. Но стоит опять родиться теплу – нужно немедленно отступать.

– Копья… вперед! – шепотом приказал лорд Иоватар.– Рысью, с места! За мной!

Он очень надеялся, что лорд Динар не опоздает – атака должна была начаться практически одновременно, только это даст преимущество. Но, послав коня в галоп и вырываясь из-под полога леса, он увидел, что на той стороне все спокойно. Отступать было поздно.

Сомкнув строй, колено к колену, эльфийские всадники понеслись на колонну орков, нацеливая на них копья. Скакавшие позади лучники вскинули луки, стреляя через головы своих соратников. Мощные эльфийские луки были достаточно дальнобойными, так что даже пущенные под углом стрелы нашли каждая свою цель.

Первые упавшие в бегущем строю и были тем знаком, что их атаковали. Орки спотыкались о тела упавших, приостанавливаясь и недоумевая, в чем дело,– и попали под удар копий.

Конная лавина ринулась на орков. На флангах орки не успели выхватить щиты – их подняли на копья.

Древко копья лорда Иоватара сломалось, когда он попытался пронзить здоровенного орка. Бросив его, лорд выхватил меч и сразу опустил его на чьи-то плечи. Орк упал, его жеребец споткнулся о валящееся тело, напряг задние ноги, по-козлиному перескакивая труп, и оказался в гуще врагов. Управляя конем с помощью колен, лорд Иоватар завертелся в седле, рубя направо и налево. Совсем рядом клин его всадников отчаянно прорывался на помощь своему командиру.

Замешательство орков, однако, длилось недолго – слишком много было у них шаманов, слишком мало было атакующих, да и лорд Динар запоздал – в то время, как лорд Иоватар прорвался в гущу врагов, его конники только-только взяли разбег. В ушах послышался нарастающий гул – это шаманы стали начитывать противоборствующие заклинания. Несколько секунд спустя лорд Иоватар почувствовал, как начал таять напротив сердца маленький кусочек льда. Холод вот-вот сменит тепло, знаменуя, что пора отступить.

Стиснув зубы, лорд Иоватар продолжал рубиться. Заклинание Видящей уже практически потеряло свою силу – эльфов уже видели все, но пока еще они были недосягаемы.

– Всем отходить! – закричал лорд, чувствуя, что возле сердца начал расти теплый комок.– Назад! Уходим!

Но сам продолжал рубить тянущиеся к нему копья, отбивать мечи и талгаты, разбивать головы, отсекать руки и вспарывать животы. Он сражался, как одержимый, не думая ни о чем. Умереть в бою, один против всех, уйти «чисто» и красиво, чтобы потом никто не мог сказать про него худого слова. Он же приказывал отступить , его должны были послушаться – просто он не успел исполнить свой собственный приказ.

Заклятие Видящей разбилось, растекаясь по груди горячей волной. Орки завопили на разные голоса. Испуганно завизжал жеребец, чувствуя, как длинное лезвие талгата впивается ему в бок, и стал заваливаться, роняя всадника. Лорд Иоватар крепче стиснул коленями конские бока, готовясь умереть, не выпустив оружия из рук. Чьи-то руки уже вцепились в него, что-то сильно толкнуло его в бок, перестала слушаться левая рука…

Но прежде, чем его окончательно стащили с коня и бросили под ноги оркам, рядом возникли еще трое всадников на светлых конях. Чудом уцелевшие в первой атаке копья раздвинули толпу – как раз на ту секунду, которая была нужна для того, чтобы подхватить раненого командира и бросить его поперек седла.

Залп из полутора сотен луков приостановил кинувшихся в погоню орков. Они тоже выхватили свои луки, посылая вслед отступающим эльфам стрелы, и сумели повалить нескольких всадников. Но около сотни рыцарей с того и другого крыла успели достичь леса. Тело лорда Иоватара болталось поперек седла одного из них. Уже на излете в его спину попала стрела. Но лорд уже не почувствовал боли.

Кое-как установив порядок и перестроившись, потерявшие почти полторы сотни бойцов орки возобновили наступление. Впереди их ждали белые стены столицы Изумрудного Острова. Над зубцами разливалось ярко-зеленое сияние – Видящие готовили новое заклинание. Сгустившись до плотности тумана, зеленое облако зависло над стеной – и камнем обрушилось на передние ряды орочьего войска.

– Все назад!

Скакавший впереди лорд Гандивэр не слишком хорошо знал магию Видящих, но вовремя догадался о том, какой удар мог нести зеленый туман. Он осадил коня, отступая, но следовавшие за ним орки промедлили, с удивлением глядя на открывшееся зрелище – и облако поглотило их. Только предсмертные хрипы и стоны донеслись оттуда. Бросившиеся на помощь погибающим товарищам орки тоже пали жертвой колдовства. Шаманы только через четверть часа смогли развеять зеленый туман, который оставил на земле скорчившиеся в последних судорогах тела почти двух сотен орков.

Но это было только начало.

ГЛАВА 22

Снаружи, во внешнем мире, опять что-то происходило, но для собравшихся в часовне время словно остановилось. В толстом луче солнечного света плясали пылинки, пахло целебными травами и дымком курильниц. Четверо Видящих сидели полукругом в креслах. Перед ними стояла девушка-послушница и негромким голосом, с выражением читала:


В те далекие времена жил король эльфов именем Торандир и была у него единственная дочь Торандирэль. Многие знатные рыцари и благородные принцы добивались ее руки, но красавица была холодна и неприступна. Никто не мог заставить ее взглянуть на себя благосклонно. Король Торандир был в отчаянии – он поскорее желал выдать дочь замуж за достойного, но красавица всех отвергала.

«Чего же ты хочешь, дочь моя?» – спросил король ее как-то однажды, когда девушка выставила за порог очередного принца.

«Я хочу того, чего у меня нет! – ответила она. – И того, что пока не принес мне никто из женихов!»

Но всего было вдосталь у короля эльфов. Был он так богат, что не стоит и описывать его богатства – все равно не хватит слов и красок.

И все же король Торандир не терял надежды. Он кинул клич и пообещал, что отдаст свою дочь в жены тому, кто принесет ему то, чего у принцессы нет и быть не может. А пока запер красавицу в башню – дабы уже не могла она отвертеться от встречи с женихами.

Целыми днями просиживала красавица Торандирэль у окошка башни, напевала песни и вышивала золотыми и серебряными нитками по тончайшему шелку. А под окном толпились незадачливые женихи. Они привозили диковины со всего света, но все это либо уже находилось в кладовых короля эльфов, либо он мог подобрать вещи подходящую замену – другого цвета или размера, не более.

И вот случилось однажды, что мимо башни проходил молодой кузнец Гарбаж. Он услышал пение принцессы и остановился послушать.

«Никогда не слышал такого голоса,– промолвил он, когда песня смолкла.– Спой еще, красавица!»

Подивилась принцесса таким речам – еще никто из женихов не просил ее просто спеть. Она спела еще одну песню, потом еще и еще – а молодой кузнец все стоял и слушал, забыв обо всем на свете.

«Твой голос звучит слаще всех голосов на свете,– сказал он наконец.– Но есть голосок, который намного приятнее слушать!»

«Разве есть на свете другая, чьим песням ты готов внимать с большей радостью?» – изумилась принцесса.

«Есть,– ответил кузнец Гарбаж.– Это – песня птицы, которая поет на рассвете, радуясь солнцу. Ее песни просты и незатейливы, но если умолкнут в мире птичьи трели, мир обеднеет. И ничто уже не заменит их».

Подумала немного принцесса и признала, что прав был молодой кузнец.

«Но у меня нет голоса, как у птицы! – воскликнула она и тут же захлопала в ладоши.– Я поняла! Мне нужен именно голос птицы – единственное, чего у меня нет! Ты сможешь мне его раздобыть?»

«Нет,– ответил кузнец.– Птичьи голоса должны оставаться у птиц, только тогда в мире будет красота и гармония. Тебе же, принцесса, нужно совсем другое. Тебе нужно сердце, которое любит тебя».

«Но меня и так все любят! – надула губки Торандирэль.– И отец, и мать, и подданные…»

«Твои родители любят тебя как дочь. Твои подданные – как наследницу престола. Твои женихи вообще любят не тебя, а власть, которую твой отец вручит им вместе с твоей рукой и сердцем. Возможно, ты полюбишь того, кого судьба назначит тебе в мужья. Но будет ли муж любить именно Торандирэль и сможет ли он любить тебя, если ты перестанешь быть принцессой – вот вопрос!»

Снова задумалась принцесса и снова поняла, что прав был молодой кузнец.

«Кто ты и откуда такой взялся?» – спросила она.

«Имя мне Гарбаж и прибыл я издалека,– отвечал он.– Меня прислал в дар твоему отцу его могущественный вассал, ибо мой дар показался ему настолько ценным, что достоин самого короля. Я могу оживлять мертвое золото».

«Такого действительно еще не было! – сказала принцесса.– Ты сможешь сделать для меня какую-нибудь диковину, которой еще не было?»

«В мире нет таких диковин, которые могли бы сравниться с тобой, принцесса,– ответил Гарбаж.– И я уже сказал, что тебе нужно не это, а любящее тебя сердце!»

Но принцесса уже сняла с запястий золотые браслеты, вынула из ушей золотые серьги, сорвала с шеи золотое ожерелье и бросила все это к ногам кузнеца.

«Сделай что-нибудь такое,– сказала она,– что даст тебе право прийти ко мне вместе с другими женихами. И, возможно, я приму именно твой дар!»

Кузнец Гарбаж поклонился, подобрал золотые украшения и ушел.

Он трудился день и ночь, не отдыхая и не останавливаясь. То за одно, то за другое брался он, ибо страстно желал понравиться принцессе, которая навеки поселилась в его сердце.

И вот однажды он сделал золотую ветвь, такую прекрасную, что стоило вынести ее на свет, как к ней тут же слетались бабочки и птицы, дабы присесть на нее. «Это будет дар, достойный дочери короля»,– думал кузнец.

Но свет золотой ветви привлек не только птиц и бабочек. Ведь у Гарбажа был хозяин, и его молодой сын, прекрасный принц, тоже не терял надежды покорить дочь короля. Прогуливаясь по саду, юноша заметил вдалеке чудесный блеск и поспешил к кузнице. Он увидел молодого кузнеца с золотой ветвью в руках, а вокруг него кружили птицы и бабочки.

«Ты, глупый раб, не смеешь касаться этой красоты! – закричал принц и отобрал ветвь у кузнеца.– Только принцесса достойна такого дара!»

Он приказал выпороть кузнеца и посадить его под замок. Вот почему Гарбаж не приходил к принцессе, хотя та ждала его и полюбила сидеть у окна – она ждала возвращения кузнеца с обещанным даром.

Тем временем ко дворцу короля Торандира стали собираться женихи. Они снова принесли десятки диковин, и каждый надеялся, что именно его дар тронет сердце принцессы. Король осмотрел все дары и нашел многие из них привлекательными. А один дар – так и вовсе чудесным. Это была ветвь из чистого золота, выкованная с таким искусством, что виднелись даже складочки на коре, прожилки на листьях и капли росы на лепестках цветов. Более того, если поставить ее под лучи солнца, то становилось видно, что на листьях блистают капли росы, а цветы благоухают так, что отовсюду слетаются бабочки.

«Такого у нас еще не было»,– решил король Торандир и тут же приказал устроить пышный бал и пир, не забыв объявить, что на этом балу принцесса наконец объявит, кому из женихов она отдаст руку и сердце.

Все в королевстве обрадовались такому решению. Но Торандирэль не радовалась предстоящему празднику. Она целыми днями сидела у окошка и ждала, что вот-вот появится кузнец и принесет ей свой самый чудесный дар.

Однако наступил день праздника. С утра принцессу убрали в пышные одежды и выставили, как главное украшение, в тронном зале. С полудня шли и шли нескончаемым потоком женихи, и каждый нес свой дар. Но всех их отвергала принцесса Торандирэль. Она ждала своего кузнеца и его подарка.

Под конец уже встал сам король Торандир и произнес такую речь:

«Дорогие женихи и благородные принцы! Все ваши дары чудесны, мы с трудом можем сделать выбор. Но, посоветовавшись, решили, что самым лучшим даром будет вот эта ветвь из чистого золота. Смотрите, какая тонкая работа! Есть ли в мире что-то, подобное этому чуду? Именно тому, кто принес эту ветвь, мы и отдаем руку и сердце нашей дочери!»

Он приказал распахнуть окно и вынести золотую ветвь. И тут же в окно влетела стая бабочек и уселась на золотые цветы. А потом прилетели птицы, уселись на ветвь и принялись прихорашиваться и чистить перышки. Все придворные ахнули, увидев это чудо, а вперед выступил прекрасный принц и низко поклонился королю. Торнадир протянул ему руку, чтобы подвести к замершей от удивления дочери и тем самым скрепить помолвку.

Но едва взревели трубы, отмечая это радостное событие, как возле дверей послышался какой-то шум и даже звон оружия.

«Что там происходит? – спросил король.– Кто посмел нам мешать?»

«Мой государь,– вышел к нему стражник,– там пришел какой-то кузнец. Он говорит, что принес для принцессы самый лучший дар, которого у нее нет и не будет!»

«Впустите его,– распорядился король.– Посмотрим, что может предложить кузнец королевской дочери!»

Сердце принцессы Торандирэль радостно забилось, когда она увидела Гарбажа. Он шел между двумя стражниками, и руки у него были связаны за спиной. Едва девушка увидела это, как сбежала со ступеней, на которых стоял ее трон, и приказала стражникам развязать кузнеца.

«Он мой гость,– воскликнула она.– Я ждала его, и никто не посмеет обращаться с ним дурно!»

Едва веревки упали с кузнеца, король Торандир обратился к нему:

«Какую же диковину ты принес моей дочери? Смотри же, если она окажется хуже того дара, который уже сделан был ей, не миновать тебе наказания за то, что нарушил наш праздник!»

Кузнец полез за пазуху и вынул оттуда живую ветвь цветущей яблони. Она была усыпана настоящими цветами, и едва кузнец вытащил ее, как все бабочки, что до этого сидели на кованых цветах золотой ветви, перелетели на нее и стали пить нектар из лепестков. И все птицы, которые уже собрались запеть на золотой ветви, тоже перелетели на живую ветвь и запели на ней громкими и чистыми голосами. Но придворные только переглядывались недоуменно, а король Торандир всплеснул руками:

«Ничего себе дар! Таких ветвей полным-полно в нашем саду по весне. Чудом может считаться лишь то, что ты нашел цветущую ветвь в конце лета – ведь на наших яблонях давно уже зреют яблоки и им не до цветов!»

«Мой государь,– ответил кузнец,– зацвести яблоню заставила моя любовь. Я люблю принцессу Торандирэль».

«И я люблю его,– воскликнула девушка и взяла кузнеца за руку.– Пусть его ветвь не такая красивая, как ветвь принца, но если исчезнут яблони, мир обеднеет. Отец, я прошу, отдай меня в жены кузнецу!»

«Никогда такому не бывать!» – воскликнул король. Он взмахнул рукой, и стража бросилась на влюбленных. Кузнец сражался отчаянно, но он был один против многих. Его схватили, связали еще крепче и уволокли в тюрьму. А рыдающую принцессу Торандирэль увели в ее покои, где стали готовить к свадьбе с принцем. Обвенчать их решили на следующее утро, после того, как казнят кузнеца Гарбажа.

Но принцесса не могла с этим смириться. Ночью она обрезала себе волосы и сплела из них веревку. Потом по этой веревке вылезла в окно и поспешила к тюрьме, где сидел ее кузнец. Безжалостно разломав золотую ветвь – свадебный дар ненавистного жениха, она подкупила стражу, и те впустили ее в камеру к осужденному…

Утром принцессы хватились. Весь дворец пустился на поиски. Искали все – от самого принца до последнего слуги. А когда уже отчаялись найти пропавшую Торандирэль, заметили, что из окошек темницы льется странный свет. Король и принц вспомнили, что там сидит, дожидаясь казни, кузнец Гарбаж. С обнаженными мечами они ворвались в его камеру – и застыли в изумлении.

Ибо из каменного пола росло чудесное дерево. У него было два корня, но одна вершина. Листья на нем казались золотыми, но, если приглядеться, они были живыми. А на самой верхушке зрело единственное яблоко. Король протянул руку, чтобы взять его, но яблоко лопнуло под его пальцами, высвободив крошечное семечко. Порыв ветра ворвался в открытое окно, подхватил семечко и унес неведомо куда. Долго искали, где оно упало, но так и не нашли. С тех пор никто ничего не знает о судьбе принцессы Торандирэль и ее возлюбленного кузнеца Гарбажа. Лишь ходит слух, будто они до сих пор живы и однажды вернутся – когда простит свою непокорную дочь король Торандир и поймет, что дороже всех богатств настоящая любовь.


В часовне наступила тишина. Видящие смотрели друг на друга – все, кроме слепой старухи, которая, крепко вцепившись в свой посох, мерно раскачивалась, словно забыв обо всем на свете.

– Король Торандир,– первой нарушила она молчание,– он существовал на самом деле! Моя мать рассказывала мне его историю, когда я была совсем маленькой девочкой. Ее собственная мать, моя бабушка, была на том злополучном празднике… Правда, я уже забыла, что там произошло на самом деле, но кое-что помню. Именно вскоре после того, как прервался род короля Торандира, и началось восстание орков. И наступили Смутные Века.

– Но тогда выходит, что Золотая Ветвь принадлежит нам, эльфам! – воскликнула Странница.– А эти орки не имеют к ней никакого отношения!

– Напротив, младшая сестра,– возразила старуха.– Ты невнимательно слушала сказку. Гарбаж – имя того кузнеца… Этоне эльфийское имя! И кроме того, у Гарбажа был хозяин – именно он прислал его! И кто, кроме владельца, мог безнаказанно отнять у кузнеца его творение? Гарбаж был…

– Орком? – чуть ли не хором воскликнули остальные Видящие.– Нет! Не может быть! Только не это!

– И тем не менее,– вздохнула старшая Видящая.– Вы все слишком молоды и занимаете в Ордене слишком низкое положение, чтобы знать правду, но я-то прошла посвящение. И мне поведали под большим секретом, что орки имеют к этому самое прямое отношение… Скажи, дочь моя,– она повернулась к послушнице, которая стояла, ни жива ни мертва, сжимая в руках пергамент со сказкой,– там ничего не пририсовано внизу?

– Да, так и есть, матушка-наставница,– пролепетала девушка.– Тут изображены сама принцесса и… и…

– Молодой кузнец,– подсказала Видящая, понимая, что на самом деле художник скорее бы дал отрубить себе руку, чем согласился бы нарисовать орка.– А больше ничего?

– Еще дерево… наверное, то самое, в которое они обратились, – два корня и одна вершина.

– Нет ли в этом дереве чего-нибудь странного? Посмотри внимательнее!

– Ветви,– после небольшого раздумья промолвила девушка, поднося пергамент к самым глазам.– Они расположены как-то странно. И на них очень крупные листья. И на каждом листе что-то написано… Какие-то имена!

– Это генеалогическое древо наших древних эльфийских королей,– вздохнула Наставница.– Прочти некоторые имена, и ты сама поверишь в это! Древний закон, принятый в те века, гласил: «Если нет в роду мужчин, принимает меч и знамя ваших дочек старший сын!» У короля Торандира сыновей не было. Была одна дочь. И именно ее дети, если они есть, и есть истинные владельцы Золотой Ветви! Это все, что было известно мне при посвящении. Теперь это знаете и вы.

Старшая Видящая замолчала, и в часовне повисла совсем уж завороженная тишина. Волшебницы недоуменно переглядывались, отказываясь верить услышанному. Но каждая понимала, что в конце концов поверить придется. И заодно решить важный вопрос – что делать?


– Так ты считаешь, что это был орк? – повторил Верховный Паладайн.

– О да, повелитель,– вздохнул Гама Тихоход, стоя перед ним на коленях со свитком в руках.– На это указывают многие признаки – имя явно не эльфийское, а орочье, упоминание о том, что кузнец был прислан в дар, наличие у него хозяина и вообще… Стал бы король эльфов противиться браку дочери с эльфом? – Он пожал плечами.

– Значит, орк? – задумчиво повторил император орков.– Орк по имени Гарбаж… Что? – Он даже подпрыгнул на складном стуле.– Гарбаж?

Гама Тихоход вздохнул, не поднимая глаз. Иногда его новый хозяин бывал чудовищно туп, но по сравнению с лордом Дейтемиром это было неважно. Наместник Кораллового Острова отличался двуличным нравом – с равными ему, да и вообще с эльфами он был радушен и доброжелателен, но со слугами альфарами и элле это был настоящий тиран и деспот. Покойный лорд отличался редкостной ксенофобией, хотя альфары и состояли с эльфами в родстве.

– Значит, Гарбаж? – воскликнул император орков.

– Точно так, мой повелитель,– пожал плечами библиотекарь. Колени затекли от долгого стояния на голой земле. Вот уже несколько дней он каждый вечер приходил к императору и читал ему свитки.

– Гарбаж… Что это может означать, ты, библиотекарь? – Верховный Паладайн толкнул библиотекаря ногой.– Это имя – Гарбаж? Ведь это легенда, не так ли?

– Вам нужен специалист по геральдике и старинной символике,– промолвил Гама Тихоход.– Я лишь читаю свитки и переписываю их. А специалист по символике следит за тем, чтобы я ничего не перепутал или, наоборот, при сочинении нового сказания правильно зашифровал кое-что.

– И где мне его тут прикажешь найти, ты, тупица? – неожиданно взъярился Верховный Паладайн.

Он обвел рукой видневшийся в проеме стан орков.

Вот уже несколько дней войско топталось на границе с Янтарным Островом. Пройдя из конца в конец Коралловый Остров и практически уничтожив его, орки неожиданно встретили на границе столь яростное сопротивление, что просто застряли на узкой полоске земли между двумя Островами. Шаманы падали от усталости, пытаясь взломать магические Внешние Врата, из-за которых небольшие летучие отряды эльфийских конников то и дело наносили быстрые удары. Светловолосые явно научились воевать.

Не лучше обстояли дела и у остальных двух армий, вторгшихся на территорию Радужного Архипелага. Потерпев поражение у стен столицы Изумрудного Острова, лорд Гандивэр был вынужден отступить, тем более что на подмогу эльфам уже шли три легиона из Нефритового Острова. Сейчас лорд маневрировал, пытаясь избежать нового сражения.

А те полки, что пошли севернее, просто завязли среди мелких безымянных Островов. Их вокруг Обсидианового Острова было больше двух десятков, орки скорым маршем могли пройти каждый из них за два-три часа, но именно здесь и обнаружился камень преткновения. Ибо местные Видящие наставили там на каждом повороте столько магических ловушек, что орки обнаруживали их, только когда кто-то попадал в засаду. А немногочисленное население перешло к партизанской тактике – маленькие отряды лучников устраивали засады, и пока одна группа обстреливала орков, другая занимала выгодную позицию для стрельбы. Потом они менялись, и зачастую бывало так, что десяток эльфов успевал вывести из строя три-четыре десятка орков прежде, чем засада бывала раскрыта. А ведь полки еще даже не дошли до границ Обсидианового Острова! Что будет дальше? А тут еще и эта проблема с загадочным Гарбажем!


Сидя на ложе из шкур, Хайя сосредоточенно бормотала заклинания, кладя стежок за стежком. Пройдет совсем немного времени, и новая шаманская парка будет готова. Осталось расшить узоры на рукавах и пришить к подолу ряд бусинок. Прервавшись, девушка придирчиво осмотрела свою работу. Новая парка нравилась ей даже больше старой, в нее была вложена гораздо большая сила, которая даст шаманке более полную власть над духами. И уж тогда-то…

«О, духи, помогите мне!» – Хайя прижала руки к груди, не заметив иголки. Легкий укол острия послужил ей знаком, что духи слышат ее мольбы и готовы прийти на помощь. Дочь вождя улыбнулась и снова взялась за работу. Но губы ее двигались машинально, разум не вникал в смысл произносимых заклинаний, а мысли витали где-то далеко-далеко.

Будь проклят этот Хаук, который лишил ее не только старой парки и заставил тратить время на создание новой. Он отобрал у нее законную добычу, светловолосую ведьму! Хайя не успела как следует насладиться страхом и болью жертвы и была больше чем уверена, что ее старая парка потребовалась для того, чтобы прикрыть тощие прелести этой светловолосой дуры. Что ж, Хаук сам сделал выбор, и его судьба будет ужасна! Он сто раз проклянет тот день и час, когда отвернулся от нее.

Но это даже к лучшему – будучи шаманкой, Хайя просто обязана порвать с прежней жизнью, где остались ее жених, ее отец и все прочие связи и привычки…

Отец… Еще одна волна гнева захватила девушку, и Хайя на миг отложила шитье, позволив мыслям течь, куда им вздумается. Отец предпочел ее матери шлюху. Он отвернулся от единственной дочери и одержим мыслью родить наследника. Отец настолько не уверен в ней, что даже не взял ее с собой в поход. А старый учитель во всем пляшет под его дудку. Он заявил, что Хайя, видите ли, слишком мало знает, чтобы быть настоящим шаманом! Что ей, видите ли, еще учиться по меньшей мере пять лет, прежде чем она получит звание подмастерья, и еще восемь лет до получения звания мастера! Ждать тринадцать лет? Ну уж дудки!

По счастью, старый учитель погиб несколько дней назад. Хайя ощутила его смерть как горячую волну, внезапно накрывшую ее с головой. Обычно, когда шаман умирает, он должен передать хотя бы часть своей силы ученикам. Хайя была его единственной на тот момент ученицей, и вся сила досталась ей. Правда, шаманке еще надо научиться ею пользоваться, но время есть. Когда настанет ее час, отец и его присные узнают, что такое настоящая шаманка!

Кстати, отец должен уйти. Хайя подписала ему смертный приговор, когда узнала, что он решил бросить ее мать и отрекается от дочери-шаманки. Если эта шлюха родит ему сына, он публично произнесет Клятву Отречения, и тогда Хайе останется только один путь – путь шаманки. Шаманки! И это когда она дочь первого в истории императора орков, Верховного Паладайна Золотой Ветви! А значит, сама имеет право на Золотую Ветвь!

По счастью, у нее есть союзник. Лорд Гандивэр, которого она посвятила в ночь перед выступлением войск в свой план, горячо одобрил его и даже скрепил их союз единственным доступным мужчине способом. Вместе они устранят Верховного Паладайна, и Хайя, как его единственная наследница, возьмет власть. А лорд Гандивэр станет ее наперсником, спутником и… нет, не супругом, ибо официально шаманы не создают своей семьи, но отцом ее детей. Он убьет Верховного Паладайна в поединке – по законам орков, победа – достаточный повод для того, чтобы претендовать на достояние побежденного. А Хайя станет частью приза. Ей надо только обставить дело так, чтобы все поняли – во всем виноват Верховный Паладайн. Это он вынудил Гандивэра-полукровку бросить вызов, тот только защищал свою честь! Тогда победа будет встречена ликованием, и проблем не возникнет.

Плохо только одно: оба – Гандивэр и отец – сейчас далеко, в землях светловолосых, и Хайя пока не может влиять на события. Но ничего! Через несколько дней будет закончена парка. Сила умершего учителя с нею. Она научится ею пользоваться и начнет действовать. В укромном месте девушка хранила прядь волос и обрезки ногтей своего отца, а также капли крови и семени Гандивэра. В нужный момент то и другое должно ей помочь. Отец обречен.

…Острый слух и чутье шаманки подсказали ей, что к ее покоям кто-то приближается.

Хайя обитала теперь в пещерах своего учителя, соединенных между собой проходами или узкими лазами. В одной шаман колдовал, в другой – принимал посетителей, в третьей – лечил больных, в четвертой готовил зелья, в пятой – учил, в шестой – жил сам, в седьмой жили его ученики. Хайя ничего не стала менять в них – разве что вычистила ту пещеру, где прежде жили ученики. Здесь будет ее кладовая. Она не намерена брать учеников. За исключением собственных детей. Трон императоров орков отныне будут наследовать только шаманы!

Она засунула парку под шкуры, быстро начертала над нею оберегающий знак и выскользнула в пещеру, где обычно колдовал учитель. Там под котлом тлел огонь, и девушка пинком подбросила на угли мха и щепок. После чего принялась кидать в котел все травы и порошки подряд, бормоча при этом первое попавшееся заклинание. По пещере пополз розовый дымок, ноздри защипал сладковатый аромат. Все должно было выглядеть так, словно ее отвлекли от важного дела.

Непрошеный гость – вернее, гостья, это понятно по шагам и особому запаху женщины,– остановилась на пороге, с испугом глядя, как колдует шаманка. Хайя разошлась не на шутку. Надо сразу дать понять пришелице, что здесь не шутят. Она прыгала вокруг котла, размахивала руками и завывала на разные голоса. Потом как бы случайно оказалась возле гостьи и, пробегая мимо нее в танце, толкнула ее локтем.

Молодая женщина вскрикнула, покачнувшись и хватаясь руками за занавесь. Хайя тут же прервала танец.

– Ты что здесь делаешь? – напустилась она на гостью.– Кто ты такая? Как посмела переступить порог моего жилья? Не боишься разгневать духов? Смотри и пеняй на себя, если они останутся недовольны! Ведь из-за тебя прервалась ворожба! Ты подумала, что теперь будет?

Гостья пятилась, судорожно цепляясь за занавесь и отчаянно мотая головой.

– Прости, Хайя,– вымолвила она, когда шаманка прервалась, чтобы сделать вдох,– но мне некуда больше идти! Ты – моя последняя надежда!

– Ты говоришь опасные речи, женщина! – скривилась шаманка. Она уже узнала наложницу отца, и ее негодование было неподдельным. Эта шлюха осмелилась прийти сюда! Стоило в самом деле навлечь на нее гнев духов!

– Помоги мне! – Наложница вдруг упала перед Хайей на колени.– Мне страшно!

– Тебе? Не стыдно врать? Да еще мне? – Она попятилась в глубь пещеры.

– Только тебе я и могу открыть правду! – Наложница поползла вслед за шаманкой.– Я знаю, у тебя нет причин любить меня и желать мне счастья, но я так боюсь! Только ты сможешь мне помочь, а иначе мне остается только привязать к шее камень и прыгнуть в водопад! Помоги мне!

Хайя метнулась к порогу и одним движением задернула полог, не забыв произнести защитное заклинание. Дверной проем вспыхнул белым огнем и погас, отгородив пещеру от остального мира. Затем она взмахом руки погасила огонь под котлом и заставила розовый дым осыпаться на пол хлопьями пепла. Наложница со страхом следила за ее приготовлениями.

– Теперь нас никто не услышит,– промолвила шаманка.– Говори, в чем причина твоих страхов!

«И нельзя ли мне воспользоваться этим!» – добавила она мысленно.

– Дело в твоем отце, Верховном Паладайне,– вздохнула наложница, садясь на пол и опустив голову.– Вернее, в его желании зачать наследника… Он перед отъездом приказал мне непременно забеременеть и послать гонца тотчас, едва я почувствую признаки беременности. Но… но этого не произошло! Я не беременна! – Наложница в отчаянии заломила руки.– И теперь я боюсь, что он, узнав об этом, убьет меня как неспособную зачать! Ведь он столько времени провел со мной! Должны были быть последствия! Но их нет! И я не знаю, что делать! Ты должна мне помочь!

– Как? – скривилась Хайя.– Я не мужчина, чтобы сделать тебе дитя! За этим ты должна обратиться к какому-нибудь готовому на все самцу.

– К кому? – всплеснула руками наложница.– Он забрал на войну всех, способных носить оружие! Остались мальчишки, старики и калеки! Кроме того, я боюсь, что это станет известно – ведь настоящий отец рано или поздно заинтересуется своим сыном! И тогда правда откроется… О, я не знаю, что делать!

Она скорчилась на полу, спрятав лицо в ладонях, и заскулила, как маленький щенок. Хайя смотрела на ее вздрагивающие плечи. Наложница была лишь чуть-чуть моложе ее, но самой себе шаманка казалась древней старухой.

«Зато я знаю, что делать!» – подумала она и почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Сам того не подозревая, отец дает ей в руки оружие против себя.

– Я смогу тебе помочь.– Она положила ладонь на затылок наложницы.– Приходи сюда ночью через четыре дня. Сутки перед этим ты должна не есть и не пить, а также не спать. И тем более не должна никому говорить о том, что пошла сюда. Иначе я ни за что не отвечаю!

Наложница вскочила сразу как подброшенная. Глаза ее загорелись огнем, лицо преобразилось. «А она действительно хороша собой! – не без доли ревности отметила Хайя.– Неудивительно, что отец предпочел именно ее!.. Что ж, для моего дела красота – не главное. Оружие должно разить насмерть. Больше ему ничего не нужно!» Но вслух она ничего не сказала, лишь указала молодой женщине на дверь.

ГЛАВА 23

Ласкарирэль поставила ведро и выпрямилась, переводя дух. Путь от колодца был неблизок, а ей еще предстояло помыть пол в казарме и почистить котел, в котором вчера жарили мясо.

Миновало почти три недели, как они с Хауком поселились здесь. Ласкарирэль привыкла к своему положению, орки привыкли к ней. Она даже стала носить одежду, которую носят все орочьи женщины, – длинную просторную тунику с короткими, до локтя, рукавами, перехваченную на талии узорным поясом, на который были нашиты колокольчики и резные фигурки. К плечам простыми медными брошками прикалывался теплый плащ, висевший за спиной. В отличие от светло-зеленого платья, плащ пестрел многоцветьем – красные, синие, желтые, черные, белые и изумрудно-зеленые полосы чередовались на нем. И платье, и плащ, и пояс она сшила себе сама – Хаук с первого жалованья купил ей ткань и велел не ходить в обносках. Это одеяние было непривычно для эльфийской девушки. Она привыкла ходить либо в просторных складчатых балахонах Видящей, либо в длинных платьях. Знатные дамы эльфов носили, как правило, два платья-туники – нижнюю, узорчатую, и верхнюю, более простую, короткую и теплую, из-под которой виднелась нижняя. Волосы ей тоже приходилось заплетать по-другому. Будучи Видящей, она носила их распущенными, и лишь шапочка на макушке заявляла об ее статусе. А здесь ей пришлось научиться заплетать косы – две по бокам, над ушами, и третью на затылке. Все три скреплялись вместе узорной лентой.

По словам Хаука и других орков, так одевались только свободные женщины их племени, чьи мужья или отцы (если женщина не замужем) были достаточно богаты, чтобы иметь собственных слуг. Но пока именно Ласкарирэль исполняла роль служанки.

– Давай помогу! – послышался знакомый голос.

Девушка невольно улыбнулась. Парнишка-орк, тот самый, который приставал к ней в первый день, подошел и взялся за деревянную ручку ведра. Его звали Эйтх, и с некоторых пор он относился к светловолосой более чем уважительно. Причина была в Хауке – только позавчера со щеки Эйтха сошли последние следы синяка, оставленного его кулаком. Хаук тогда не сказал ни одного слова – просто врезал парнишке, застукав его в опасной близости от Ласкарирэли, но этого оказалось достаточно для того, чтобы не только Эйтх, но и все остальные стали держаться от нее подальше.

Проходя вслед за Эйтхом в казарму, Ласкарирэль невольно оглянулась на улицу. Она была пуста, и сизые вечерние тени уже выползали из всех щелей. Хаук несколько часов тому назад ушел на дежурство в княжеский дворец. Он уходил так не первый раз, примерно каждую третью ночь, но именно сейчас у девушки появилось тревожное предчувствие. Что-то случится этой ночью. Что-то важное и… опасное! Что-то, о чем она уже получила смутное предупреждение в самый первый день.

Только работа могла отвлечь ее от тягостных дум, и девушка принялась тереть пол с таким усердием, словно от этого зависела по меньшей мере судьба всего мироздания. Но ночью, когда она осталась одна и задернула полог на своем ложе, тревожные мысли снова атаковали ее и прогнали сон.


Хаук тоже не спал, но совсем по другой причине. Уперев кулаки в бока, он стоял на часах на галерее. Стоял там, где его поставил разводящий, стоял, не сходя и шага с места и лишь иногда позволяя себе перенести вес с одной ноги на другую. Дворец постепенно засыпал. Несколько раз мимо орка промелькнули слуги. Где-то слышались голоса и шорох шагов. Все звуки были знакомы. Он слышал их много раз, и полузвериное чутье, которое и делало из орков таких отличных телохранителей, молчало.

Совсем рядом шумел пир. Князь Далматий пировал почти каждый день – князь просто обязан хоть иногда приглашать к себе самых знатных своих подданных и кормить-поить за свой счет. Эти пиры никогда не длились особенно долго – когда у тебя за спиной прожитые годы, а рядом молодая жена, позволительно убраться с надоевшего мероприятия чуть-чуть пораньше.

На дальнем конце погруженного во тьму коридора хлопнула дверь. На миг в темноту и тишину галереи ворвались голоса, музыка и яркие краски пира, но потом все пропало. Простучали легкие шаги.

– Кто здесь? – послышался женский голос.– Назовись!

– Хаук, госпожа.– Орк сделал шаг вперед.

Из темноты выступила женская фигурка, кутающаяся в длинный, подбитый мехом плащ. Хорошо видящий в темноте орк уже успел узнать молодую княгиню Иржиту.

– Хаук,– повторила она дрогнувшим голосом.– Проводи меня, Хаук! Я иду к себе.

– Как прикажет госпожа,– кивнул он и, повернувшись, зашагал впереди.

Не обменявшись ни единым словом, они дошли до порога ее покоев. Приоткрыв дверь, княгиня Иржита подняла на него глаза.

– Ты всегда такой молчаливый, Хаук? – промолвила она.

– Мне надо вернуться на пост, госпожа. Прикажете удалиться?

– Нет, не прикажу! Мои служанки не дождались меня. Ты поможешь мне приготовиться ко сну. Иди за мной!

Она широко распахнула дверь. Хаук остановился на пороге. Перед ним была женская половина, где ни разу не был никто из орков (по крайней мере, они так говорили).

– Ну что ты медлишь? – Княгиня притопнула ножкой.– Иди сюда! Я так велю!

Он переступил порог и вслед за княгиней прошел до ее спальни. Иржита остановилась перед широкой постелью. На ней поверх узорчатого полога и медвежьей шкуры лежала ночная сорочка из полупрозрачного полотна, покрытая по вороту узором из серебряных нитей. В двух подсвечниках горели свечи, на столике стояла ваза с фруктами и кувшин с каким-то напитком. Рядом на скамье все было приготовлено для умывания – зеркало, таз, еще один кувшин с водой, полотенца, ароматные масла в баночках и гребень. По углам теснились сундуки.

– Ну что же ты? – Княгиня Иржита вновь притопнула ножкой.– Иди сюда и помоги мне раздеться!

– Госпожа,– усмехнулся Хаук,– все мои женщины раздеваются сами!

Если он рассчитывал, что после этих слов его прогонят, то сильно просчитался.

– Да как ты смеешь! – опять притопнула ножкой княгиня Иржита.– Твои женщины! Но я не твоя женщина! И ты не смеешь…

– Ты – моя женщина, княгиня,– усмехнулся Хаук, подходя к двери и запирая ее на засов.– Ты стала ею, когда позволила мне переступить порог твоей спальни!

Молодая женщина глубоко вздохнула. Что ж, она сама того хотела, когда задумывала этот шаг.

– Хорошо,– проворчала она и начала раздеваться.

Получалось это у нее неловко и ужасно медленно. С узелком на плаще, который ловкие пальчики Ласкарирэли распутали бы в несколько секунд, она возилась минуты три, от напряжения высунув кончик языка. Потом, сопя, долго стаскивала с ног чулки и отцепляла от подола пряжки. Затем завела руки назад и стала копаться в широком ожерелье.

– Помоги,– раздраженно бросила наконец.– Я не вижу, что делаю!

Хаук пожал плечами и легко сломал пальцами хрупкий замочек. Тяжелое ожерелье упало на руки княгине. Вслед за ним настал черед верхнего платья, расшитого жемчугом и золотыми нитями. Запутавшись в рукавах и наступив на подол так, что он угрожающе затрещал, Иржита высвободилась и из него. Уже раздраженная, сдернула с головы убор и зашипела сквозь стиснутые зубы от боли, когда выяснилось, что на заколках осталось несколько волосинок.

Проще всего оказалось выбраться из нижнего платья и легкой тонкой сорочки. Оставшись нагая, она повернулась к орку.

– Ложись,– распорядился он и стал не спеша снимать оружие и мундир.

Иржита наблюдала за ним, сгорая от нетерпения. Вот сейчас произойдет то, о чем она мечтала с тех пор, как от одной придворной дамы услышала о необыкновенных талантах орочьей расы. Будет фантастическая ночь любви, стоны страсти и слезы счастья. Она испытает то, чего ни разу не ощущала за все два года замужества. Она наконец…

Она даже застонала от разочарования, когда тяжелое, пахнущее мускусом и зверем тело взгромоздилось на нее. Не было животной страсти, не было никакой романтики. Орк действовал спокойно и уверенно, как простой мужчина, который честно отрабатывает супружескую обязанность. И ничего такого, о чем стоило бы рассказывать, замирая от восторга! А нужна ли этому мужлану вообще женщина? Как он там сказал? «Мои женщины раздеваются сами!» Ну конечно! Наверняка у него столько любовниц, что ему уже порядком надоели эти кувыркания на простынях! А тут она со своими претензиями! Она для него просто еще одна шлюха, которую надо удовлетворить – и идти дальше по своим делам!

На глаза Иржиты навернулись слезы, но орк этого даже не заметил. Он размеренно делал свое мужеское дело, даже не догадываясь о чувствах женщины. Спору нет, он был неутомимее и сильнее ее старого мужа, который в последнее время все больше мял и тискал ее тело, шепча на ушко какие-то нежности и банальности. Иржите порядком надоели его и без того нечастые визиты, но, оказывается, есть вещи и пострашнее – это когда с тобой обращаются как с неживым предметом.

Впрочем, одно хорошее в этом все-таки есть. Орк – молодой и сильный мужчина. И, если он поможет ей зачать младенца, она, в конце концов, получит то, чего хотела. «Если я сумею забеременеть от этого чурбана,– думала Иржита, лежа под орком,– я прощу ему все. Это даже хорошо, что он так мало внимания уделяет моим чувствам, значит, в случае чего не станет требовать встречи с сыном!» В том, что у нее родится именно сын, княгиня не сомневалась. Ей еще в детстве предсказали, что ее единственный ребенок будет непременно мальчиком, и она свято верила предсказанию.

Наконец пытка закончилась, и орк скатился с женщины. Какое-то время он лежал рядом, сопя и глядя в потолок, потом встал и начал одеваться. Приподнявшись на локте, княгиня следила за каждым его движением.

– Ты куда? – поинтересовалась она, когда полностью одетый Хаук направился к дверям.

– Мне надо вернуться на пост,– сказал он.– А тебе – понадежнее запереть двери.

И все! Вот и читай после этого любовные романы!


Когда Хаук утром вернулся в казарму, Ласкарирэль чуть не набросилась на него с кулаками. Собственно, она так и намеревалась сделать, но орк перехватил ее запястья в воздухе.

– Ты! Ты! – билась в его руках девушка.– Зачем? Почему ты это сделал?

– Что я сделал?

– Я все знаю! Я же Видящая! Ночью я видела тебя в постели с этой… Кто она? Как ее зовут? Она знатного рода, да?

– А тебе какое дело?

Хаук покосился по сторонам. Его боевые товарищи расходились по своим нарам, но несколько приостановились, следя, чем закончится «теплая» встреча. Среди них был парнишка Эйтх. Этот вообще разинул рот и глазел на пару так пристально, что кулаки зачесались обновить ему синяк.

– Мне должно быть дело! – чуть не закричала Ласкарирэль, чувствуя, что на глаза вот-вот навернутся слезы.– Если она – знатного рода, ты должен был излить в нее семя! Ты сам мне говорил! И если она теперь понесет от тебя, то ты бросишь меня ради нее! Скажи, ты это сделаешь? После всего? После того, как… как ты меня… как я для тебя…

Она больше не могла говорить – ее душили слезы.

Чего-чего, а этого Хаук от нее не ожидал. За все полтора месяца, что они провели вместе, она плакала только один раз – в самом начале, еще не зная о своей участи. Он выпустил ее запястья, отступив на шаг, и девушка тут же влепила ему пощечину.

Вот это уже действительно было что-то новое. Вокруг послышались восклицания. Кто-то потребовал немедленно выпороть «эту ведьму», и Хаук понял, что надо что-то делать. Он схватил рыдающую Ласкарирэль за руку и поволок прочь от казармы.

Про орков рассказывают много всякой всячины, но все сказители сходятся на одном – при том, что мир вокруг для них населен добрыми и злыми духами, орки никогда не молятся и не строят храмов. Все вопросы решают шаманы – рядовые орки лишь передают им просьбы.

В местной диаспоре тоже был свой шаман. Он жил на задворках, и, чтобы проникнуть к его землянке, нужно было протиснуться в щель между домами. Более плотный и огромный Хаук чуть не застрял там и порвал рубашку.

Шаман сидел на пороге и сосредоточенно толок в ступке какие-то коренья. Он поднял голову, когда на него упала тень от Хауковых плечей, но не прервал своего занятия.

– Эта женщина,– орк толкнул вперед Ласкарирэль,– ведет себя неподобающим образом. Она осмеливается требовать от меня отчета в делах и поступках, кричит на меня в присутствии моих братьев по оружию. Она считает, что у нее есть право указывать мне, что делать и как жить. Она вообще ведет себя, как моя жена, хотя я не женат ни на ней, ни на ком бы то ни было вообще! Я прошу, сделай что-нибудь с нею, потому что мне надоели ее необоснованные придирки!

– Но Хаук! – воскликнула Ласкарирэль.– Что ты говоришь? Я только один раз… только сегодня!.. Я же никогда раньше не давала тебе повода, а сегодня просто…

– Просто что?

Это подал голос шаман, и девушка даже вздрогнула.

– Просто,– она покраснела, опуская глаза,– просто я испугалась, что он меня бросит…

Последние слова она произнесла совсем тихо. Почти шепотом.

– С чего ты это взяла?

– Но он же… он завел себе другую женщину! – пролепетала она.– И, если она понесет от него, он меня бросит… бросит потому, что я до сих пор не беременна!

– Да с чего ты взяла, что мне прямо сейчас нужен ребенок? – чуть ли не взвыл Хаук. Руки зачесались и сами собой сжались в кулаки. С каким бы удовольствием он тут же придушил ее, но рядом был шаман и ради него приходилось сдерживаться.

– А с того,– Ласкарирэль снова заплакала,– что это было единственное условие, по которому ты вообще не убил меня еще тогда, в лесу! А теперь… теперь… после всего…

Она стояла между двумя орками, ссутулившись, и тихо плакала, закрыв лицо руками. Девушка уже привыкла к тому, что никто не станет ее утешать. Стремясь остаться одна, она кинулась было прочь – и налетела на Хаука, ткнувшись мокрым лицом ему в грудь. И зарыдала еще громче потому, что он не отстранился.

Шаман некоторое время смотрел на столб, в который превратился мужчина, и на прильнувшую к нему женщину, а потом встал, отложив свою ступку.

– Она – светловолосая,– сказал он.– Ты понимаешь это?

– Я смотрю на ее волосы уже полтора месяца,– сказал Хаук.– Я не слепой.

– И все-таки привел ее ко мне?

– У меня, наверное, нет другого выхода.

– Наверное, нет,– кивнул шаман.– Идите за мной!

Пока Хаук отдирал от себя рыдающую Ласкарирэль и спускался с нею вместе в темную землянку, шаман успел вытащить откуда-то треножник, утвердить на нем расписное блюдо, на которое накрошил кореньев, перьев птиц и прочих магических снадобий. В середину установил глиняную статуэтку очень толстой женщины, сложившей руки на животе. У женщины были все признаки беременности.

– Кладите руки сюда,– распорядился он.

Ласкарирэли вдруг стало так страшно, что она шарахнулась к выходу. Но Хаук схватил ее запястье и заставил держать глиняного идольчика, сверху накрыв ее пальцы своими.

Шаман начал колдовать, и не понимавшая ни одного слова Ласкарирэль почувствовала страх. Она покосилась на Хаука – его лицо ничего не выражало. Девушка попробовала выдернуть ладонь.

– Хаук,– прошептала она,– я больше не буду… Пожалуйста! Я боюсь…

Орк не успел ответить – уголья и коренья, разложенные вокруг идольчика, вдруг вспыхнули ярким бездымным пламенем. Шаман замер на середине пляски, посыпал чем-то на угли, и вверх взметнулся столб густого бело-желтого дыма. Сладко запахло цветами.

– Духи благословляют ваш союз,– несколько недоуменно протянул он.– Отныне вы – муж и жена.

– Что? – хором воскликнули они, отнимая руки.– Какая еще жена? Какой еще муж?

– Шаман,– прорычал Хаук, сжимая кулаки,– только из уважения к силам, с которыми ты имеешь дело, я не вырву твой язык из глотки! Но мне не нужна жена! По крайней мере, сейчас!

– Однако ты просил сделать так, чтобы ее претензии отныне были обоснованны, либо чтобы она перестала к тебе придираться,– возразил шаман.– Достичь того или другого можно лишь одним способом – сделать эту женщину твоей законной женой! Давай сюда руку! У меня как раз остался небольшой запас…

Он полез в мешочек, один из тех, что всюду были развешаны по стенам, и выудил пригоршню железных и серебряных колец. Орки издавна славились как отменные кузнецы, кузнечное дело уважалось и ценилось ими так же сильно, как шаманство и умение сражаться. Бросив только один взгляд на мощную длань Хаука, шаман выудил из горсти подходящее по размерам кольцо и надел его орку. Затем протянул второе на ладони:

– Надень его своей женщине!

Ласкарирэль попятилась, пряча руки за спину, но Хаук прижал ее к стене, силой заставил разжать судорожно стиснутые кулаки и натянул-таки кольцо. Выражение его лица при этом было таким, словно он с большей бы охотой вырвал эту руку из плеча.

– Я знал, что все этим кончится,– проворчал он.– Так что поздно трепыхаться.

– Ничего себе напутствие новобрачной! – сказал у него за спиной шаман.– Надеюсь, ты знаешь, что должен сделать сегодня ночью?

– Сделаю, шаман. Не сомневайся! – буркнул Хаук и, дернув Ласкарирэль за руку, поскорее покинул землянку.

Но снаружи весь гнев сошел с него, как с гуся вода. Облапив девушку за плечи, орк запрокинул голову и расхохотался. Притиснутая к его боку Ласкарирэль только удивленно хлопала глазами.

– Я знал, что этим все кончится,– повторил он совсем другим, более спокойным и доброжелательным, тоном.– Просто не думал, что это произойдет так скоро… Ну что, пошли, жена?

– Куда?

– Завершать обряд! Для всего остального нам не нужны ни шаман, ни кто-либо еще! Я не собираюсь ждать до ночи!

И прежде чем девушка успела вымолвить хоть слово, он потащил ее куда-то на задворки слободы, где в кустах без лишних слов опрокинул на землю и задрал ей подол.


Два дня спустя в Ирматул, загоняя коней, примчался вестовой – на северной границе участились набеги. Небольшие отряды людей и нелюдей нападали на селения, помаленьку грабили торговые караваны. В последний раз они стерли с лица земли приграничную крепость, захватив все оружие и доспехи. Судя по числу нападавших, это уже была не небольшая кучка разбойников, а маленькая, но хорошо сформированная армия, которая таким образом готовилась к планомерному вторжению.

Это послужило последней каплей. Князь Далматий спешно приказал оркам двигаться на север. В помощь им он придал двести всадников из числа людей. Из ста орков в поход должны были отправиться восемьдесят – еще двадцать оставались в столице для охраны князя. Хаук не попал в число тех двадцати.

Горожане высыпали на улицы – провожать. Конечно, это не большая война, но все-таки в толпе строились предположения о том, почему князь решил усилить свою орочью пехоту людьми. Орочья диаспора провожала своих в полном составе – дома остались лишь те, кому физически было трудно ходить.

Ласкарирэль спешила, пробираясь сквозь толпу.

– Хаук! – звала она. Но ее орк, хоть и шагал крайним в ряду, ни разу не обернулся на ее зов. Девушке казалось, что на улице слишком много народа, и все, как нарочно, встают у нее на пути. Ее толкали, раз за разом оттирая от обочины. Ей приходилось то вставать на цыпочки, то наклоняться, чтобы хоть одним глазком увидеть идущих из-за чьего-то локтя.

– Хаук!

Он не оборачивался.

Улица сделала поворот, проходя по площади мимо эльфийского замка. Из-за поворота как раз в эту минуту выехало четыре эльфа-всадника на одинаковых светлых конях. Они одновременно осадили коней, глядя на марширующих орков.

– Хаук! – воскликнула Ласкарирэль и неожиданно для себя увидела эльфов.

Взгляды всех четверых впились в нее – эльфийку в орочьем наряде, спешащую за орочьей пехотой. Ласкарирэль невольно опустила глаза и попыталась поскорее скрыться. Как же хорошо, что на улице так много народа!

Орки ушли. Город немного погудел и успокоился. Будет или нет новый набор, это еще вопрос. Надо было жить дальше и заниматься своими делами.

С уходом Хаука жизнь Ласкарирэли изменилась. Маленькое серебряное колечко на пальце и свежие ожоги, продемонстрированные Хауком, повысили ее статус. Теперь она стала просто женщиной, и у нее появились обязанности, о которых она не подозревала, будучи всего лишь «рабыней Хаука».

Князь решил экономить на оставшихся орках – им по-прежнему выдавали мясо и пиво, но все остальное они должны были приобретать сами. И эта обязанность, как и готовка для двух десятков орков, легла на плечи Ласкарирэли. Каждое утро она теперь получала от десятников деньги и шла на ближайший рынок за покупками. Как правило, ее сопровождал Эйтх – после того, как она стала замужней женщиной, юноша-орк, что называется, проникся и стал ее ревностным помощником. На базар он сопровождал ее сугубо добровольно, коротая время за попытками соблазнить человеческих девушек.

В тот день эльфийка закончила все покупки раньше времени и даже сумела немного выгадать. Купив у какой-то бабульки целую корзину грибов, она здорово сэкономила – после всех покупок у нее остались целых две серебряных монетки, и девушка захотела потратить их на себя. Ей вдруг ужасно захотелось купить себе сережки – хоть самые простые, с одним-единственным камушком.

Зажав серебрушки в кулаке, она шла между рядами, выискивая палатки ювелиров. Тащивший корзину с продуктами Эйтх отстал, и девушка немного трусила. Она не знала, как отнесутся к появлению эльфийки альфары [5] – приказчики, сидевшие в лавках.

Нежный стук копыт звучал, как музыка, и был ясно слышен даже в гуле и гомоне толпы. Люди невольно озирались и замолкали, внимательно глядя на всадников. Целиком погрузившись в поиски ювелиров, Ласкарирэль опомнилась, только когда вокруг нее внезапно воцарилась тишина, а за ее спиной послышался музыкальный перезвон копыт.

Девушка быстро оглянулась – с нею поравнялись три всадника на светло-серых в яблоках конях. Двое мгновенно спешились, встав справа и слева от Ласкарирэль. Третий наклонился, протягивая к ней руки. Ласкарирэль не успела и пикнуть, как ее подхватили под локти и помогли усадить в седло впереди третьего всадника. Тот легким движением руки закутал ее в плащ. Двое других всадников мигом вскочили в седла, натянув поводья.

Эльфы поехали прочь, и только тут Ласкарирэль поняла, что происходит что-то не то. Она отчаянно завертела головой, пытаясь отыскать хоть кого-то знакомого.

Да вот же он! Поставив корзину наземь, Эйтх увлеченно заговаривал зубы сразу трем девушкам.

– Эйтх! – что было сил закричала Ласкарирэль, пытаясь выпутаться из плаща.– Эйтх! Меня увозят!

Услышав далекий крик, молодой орк прервался и завертел головой, пытаясь найти источник крика. Но вокруг опять гудел рынок, словно ничего не произошло.

ГЛАВА 24

Ласкарирэль сидела в кресле в пустом зале и пыталась прийти в себя. В замке эльфов ее тщательно вымыли, распутав косы и распустив волосы, переодели в другое платье. Теперь на ней был наряд знатной дамы – нижнее платье из жемчужно-золотистой парчи, покрытой вышивкой, с узкими длинными рукавами. Верхнее было светло-серое, с глубокими проймами и разрезами по подолу, позволяющими видеть нижнее платье. Подол и горловина его были оторочены белым мехом. В прядки над ее лбом вплели жемчужные нити, оставив их свободно свисать на виски. На шею надели жемчужное ожерелье. Туфельки были нежного серо-розового цвета и тоже расшиты жемчугом. Все это указывало на то, что она находится среди обитателей Жемчужного Острова, самого западного из Островов Радужного Архипелага и единственного, который имеет выход к морю. Служанки-элле только что закончили ее туалет и с поклонами удалились, оставив девушку наедине со своими мыслями.

Ласкарирэль тщетно пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. Когда-то давно она мечтала вернуться к своим, зажить обычной жизнью, но это было так давно! Еще не было Хаука, она еще не была замужем и испытывала к орку совсем иные чувства. Тщетно девушка старалась сосредоточиться и призвать на помощь свои силы – все картины будущего получались настолько расплывчатыми, что нечего было и пытаться их расшифровать.

Легкий звон бубенчиков оторвал ее от размышлений. Распахнув обе створки дверей, в залу вошел эльф в серебристо-розовом одеянии. За ним шли рука об руку молодая женщина и еще один мужчина. Этого второго Ласкарирэль уже видела – именно он увозил ее с рынка.

– Здравствуй, дорогая сестра! – звучным голосом воскликнул первый мужчина.– И радуйся, ибо закончились твои беды. Ты среди своих, свободна и вольна! Прости нас за то, что не предупредили тебя вовремя, но нам и так приходится в последние дни трудно. Мое имя – лорд Тиндар с Жемчужного Острова. Это – моя сестра Тиндарэль и ее будущий супруг лорд Тосканир. В этом году нашему Острову выпала честь представлять Радужный Архипелаг в государстве людей. И мы рады, что смогли оказать помощь всем, кто в ней нуждался.

– Но я не,– начала Ласкарирэль,– я не просила о помощи! Я…

– Дитя мое,– лорд Тосканир подошел и взял ее за руку,– ты не могла позвать на помощь. Но мы смогли услышать твой безмолвный зов… как зовы тех, кто оказался в таком же положении, как и ты!

– Как твое имя, сестра? – спросила леди Тиндарэль.

– Ласка… Ласкарирэль с Изумрудного Острова,– назвалась девушка.– Я была… была Видящей.

– Это большая удача! Мы спасли волшебницу! – весело переглянулись брат и сестра.– Позволь нам ради тебя устроить пир! И прости нас за то, что не смогли подобрать для тебя соответствующий наряд! Мы постараемся как можно скорее вернуть тебя Ордену!

– Но не прежде, чем мы поможем остальным,– добавил лорд Тосканир.– Слишком многие ждут нашей помощи. Жаль, что мы не сможем помочь всем!

Леди Тиндарэль взяла Ласкарирэль за руку, приглашая встать, и повела прочь из зала. Оба эльфа следовали за ними.

В соседнем зале возле немолодой женщины, сидевшей в глубоком кресле, на подушках расположилось несколько детей и подростков. Среди них выделялись совсем юная девушка, почти ребенок, и маленький мальчик, которого она держала на коленях и обнимала, гладя по голове.

– Все эти дети были спасены нами,– шепотом похвалилась леди Тиндарэль.– Подумать только, их должны были продать на рынке рабов!

– Как? – ахнула Ласкарирэль. Она была уверена, что является единственной эльфийкой в городе.

– Ты не знаешь, подруга,– покачала головой Тиндарэль,– но Радужный Архипелаг вовлечен в войну! На нас напали орки! Эти дети были взяты в плен и должны были стать рабами. Вот эта девочка и ее младший брат – дети лорда Дейтемира с Кораллового Острова.

– К сожалению, их мать мы не смогли выкупить,– вздохнул лорд Тиндар.

– Нам трудно действовать в открытую,– добавил лорд Тосканир.– Приходится нанимать подставных лиц, договариваться с людьми и подземниками… Но это было бы подозрительно, если бы выкупали всех пленников. Поэтому нам приходилось кем-то жертвовать!

Он еще что-то говорил, но Ласкарирэль его не слушала.

– Война! – прошептала она.– Неужели? А Изумрудный Остров?

– Твоя родина подверглась нападению,– сказал лорд Тиндар.– Но орки не сумели покорить Изумрудный Остров. Если пожелаешь, уже завтра мы отправимся в путь, и ты соединишься со своими сестрами по Ордену! Я сам готов сопровождать тебя, Видящая!

Он низко поклонился ей, и по лицам леди Тиндарэль и лорда Тосканира Ласкарирэль поняла, что ей придется подчиниться. Как ни странно, она была в полной власти своих сородичей и ощущала себя беспомощной пленницей.

Разбившись на двадцатки, посланный князем Далматием отряд прочесывал окрестные леса.

Пока в Ирматуле собирались войска, и пока они маршировали сюда, разбойники успели осадить один из приграничных замков. Они даже успели добиться определенных успехов – в самом замке начался пожар, отвлекавший защитников, а небольшая группа осаждающих добралась до ворот и энергично их разрушала под прикрытием лучников. Опоздай дружина князя на каких-то два-три часа – и замок был бы взят. Но под ударом конницы лучники откатились в лес, а из четверки удачливых нападавших удалось после короткой стычки живыми захватить двоих. Один из них был тяжело ранен и не годился для допроса с пристрастием, а другой лишь получил сквозную рану в плечо. Однако и он оказался ни слишком разговорчивым – лишь огонь и клещи палача оказались способны развязать ему язык, да и то не до конца.

– Я из племени коблинай [6],– сказал он.– Мы сражались за правое дело, и я верю, что справедливость восторжествует! Наш князь еще заявит о своих правах, и вы все поплатитесь за то, что выступали против законного владыки!

– Не обращайте внимания на этот бред,– сказал тогда владелец замка.– Сии угодья были мне пожалованы князем Далматием еще десять лет назад, и я единственный законный владыка здешних мест! А все эти разбойники обожают называть себя незаконными сыновьями князей, баронов и графов. Их хлебом не корми – дай приписать себе благородное происхождение!

Однако у сотника Уртха аш-Гишака было иное мнение. Оставив для охраны замка двадцать конников и двадцать орков, он остальных разбил на двадцатки и отправил в глубь лесов прочесывать окрестности. По его словам, у этого главаря разбойников были все основания считать себя дворянином.

Хаук сам вызвался идти впереди двадцатки вместе с еще двумя орками-добровольцами. Ему не давал покоя разговор, который случился накануне на рассвете.

На пиру, который дал в честь своих освободителей барон, он выпил слишком много пива и с утра пораньше отправился на двор, чтобы избавиться от лишней жидкости. Орки по традиции не признают отхожих мест под крышей, предпочитая прогуляться лишние сто—двести шагов до кустиков. И сейчас Хаук шагал по пустынному в столь ранний час двору, прикидывая, где бы можно отлить, когда откуда-то снизу послышался голос.

– Вранье! Вранье! Сплошь вранье!

Кто-то тихо шипел на одной ноте, и Хаук склонился перед крошечным, всего в одну его лапищу – или полторы человеческих ладони – окошком. Внизу копошилось какое-то живое существо. Обоняние подсказало Хауку, что когда-то оно было человеком.

– Что ты говоришь? – окликнул он узника, попутно распуская завязки штанов.– Какое вранье? Кто врет?

– Все врут! Все! – зачастил узник.– И ты и я! И барон! И его слуги! И рыцари! Все! Справедливость попрана семь лет тому назад! Но придет час, и она восторжествует!

– Какая еще справедливость,– по мере того как организм избавлялся от лишней жидкости, Хаук чувствовал себя все более благодушным.– Твой разум помутился…

– Но память еще свежа! Я знаю, что говорю! Кругом только ложь и обман! И только он стоит за справедливость!

– Кто он?

– Молодой князь! За ним идут все – люди и нелюди, чудища и звери… А ты кто? Твой выговор изобличает в тебе чужестранца,– спохватился узник.– Да и вонь от тебя…

– Я орк,– представился Хаук, поправляя штаны.

– Только орки еще ему и не служили,– уточнил узник.

– А сам-то ты кто? – Хаук подумал-подумал и присел на корточки, словно решил в одном месте справить сразу все свои дела.– По запаху ты – человек!

– Когда-то я был священником… Барон посадил меня сюда за то, что я отказался служить благодарственный молебен в честь его воцарения в этом замке, кровь законных владык которого еще не успела высохнуть, их тела еще не были преданы земле, а он уже собирался праздновать…

– И князь допустил захват замка одного из своих вассалов? Так не бывает! У нас бы давно узурпатор…

– Все свершилось по приказу князя Далматия! Это он отдал сей замок нашему барону из-за того, что мой прежний господин поддержал изгнанника…

В этот миг орка окликнули – не то чтобы бдительный рыцарь заметил, что тот разговаривает с узником. Просто Хаук, забывшись, присел на открытом пространстве, и никому не хотелось за ним убирать. Узник тут же юркнул куда-то в щель, точно крыса, а Хаук подтянул штаны и зашагал прочь.

И вот теперь он напряженно думал, пытаясь понять, стоит ли обращать внимание на слова священника. Хотя орки и не строили храмов и по всем вопросам обращались к шаманам, они знали, что у людей обязанности шаманов поделили между собой священники и маги. Так что он на рассвете разговаривал с полушаманом и должен был отнестись всерьез к его словам. Но десятник Тврит, к которому он обратился за разъяснениями, ничуть не помог ему.

– Нам платит князь Далматий,– сказал тот.– Мы обязаны исполнять его приказы.

– А справедливость? Орки никогда не служили…

– Нет доказательств! – пожал плечами Тврит.– Да, Хаук, тебе ,– он указал на скрытые под мундиром знаки высокого рода,– я могу сказать правду. Мы идем против той «армии», которую сколотил изгнанный сын нашего князя. Но кто прав – отец или сын – этого мы не знаем. И предпочитаем пока служить той силе, которая нам платит. И будем ей служить до тех пор, пока это обоснованно!

– То есть пока нам платят! – подытожил Хаук.

Десятник хотел сказать еще кое-что, но промолчал. Для простого орка, каким был Тврит, слова «родовая честь» ничего не значили. Зато Хаука воспитали так, что некоторые вещи он ценил превыше всего. Долг и честь как раз и относились к таким понятиям.

И сейчас он шагал впереди отряда, прокладывая ему путь и напряженно размышляя.

Лес вокруг становился все гуще и гуще по мере того, как они забирались все дальше от границы. Приходилось перебираться через поваленные деревья и перескакивать через ямы от вывороченных пней. Толстые сучья нависали над головами, грозя выколоть глаза, а корни то и дело цеплялись за ноги. Несмотря на то что близился полдень, здесь царил сумрак. Лишь изредка тишину леса нарушал крик какой-нибудь птицы. Хаук внимательно прислушивался к голосам неведомых птах. Ему чудилось, или они действительно переговариваются друг с другом? Уж больно упорядочен стал свист в последнее время!

– Подтянуться,– шепотом скомандовал он.– Оружие держать наготове!

Его товарищи разом обнажили мечи. Один из них отстал, чтобы передать приказ Хаука по цепочке Твриту, командовавшему двадцаткой.

Впереди мелькнул просвет. Это была небольшая поляна, которую пересекал ручеек. Камни ограничивали его русло, заставляя струйку воды причудливо изгибаться. Хаук втянул ноздрями воздух – этот ручеек служил местом водопоя многим лесным обитателям…

И отличным местом засады.

– Всем стоять! – шепнул он.– Не двигаться! Мечи в ножны!

Здесь была засада. Он чувствовал запах по меньшей мере троих гоблинов, одного коблинай и пары овражных хамстеров. На фоне их вони слабый человеческий дух просто терялся, так что о числе именно людей он мог сказать очень мало – только то, что люди просто должны присутствовать в такой пестрой компании. Люди – они такие существа, способны просачиваться всюду, как крысы. Даже в Цитадели орков, в сердце новой империи, и то обитало несколько человеческих семей.

Судя по всему, засада поджидала именно их, так что прятаться не имело смысла. И Хаук первым выступил из кустов.

– Опустите луки, ребята,– сказал он на полтона громче, чем говорил до этого.– Пара стрел только отнимет у меня жизнь, но мало чем исправит ситуацию. За меня отомстят!

– Это ты верно говоришь,– тут же отозвался другой голос. На камне, который до этого казался пустым, обнаружился гоблин.– Ты орк, а орки никогда не ходят поодиночке. Сколько вас?

– Чуть больше, чем вас,– парировал Хаук.– Если я не ошибся, и людей у вас меньше десяти.

– Меньше,– кивнул гоблин.– Но эти люди того стоят!

– Первый раз вижу гоблина, который так уважительно относится к роду людскому.

– Они мои боевые товарищи. Тебе понятно это слово?

– Мои боевые товарищи идут за мной следом,– кивнул Хаук.– И я сам воин.

– Наемник! – послышался новый голос, и рядом с гоблином показался коблинай.– Ты сражаешься за тех, кто тебе больше платит…

– Где-то я уже слышал эти слова,– пробормотал Хаук и присел на соседний камень, жестом приглашая своих спутников выйти из кустов.– Но тот, кто сказал их мне, потом добавил, что у нас просто нет доказательств того, что мы получаем грязные деньги.

– Никогда не слышал про орка-чистоплюя! – обратился коблинай к гоблину.

– Мне кажется, ты вообще мало что слышал про орков,– вступил в разговор третий голос. На сей раз он принадлежал человеку, который обнаружился на другом берегу ручья. На коленях у него лежал обнаженный меч, в руках – лук с вложенной стрелой. По повадке человека было видно, что он способен пустить стрелу прежде, чем кто-то из троицы орков шевельнется.

– И еще как минимум трое по-прежнему держат нас на прицеле,– констатировал Хаук.– Так?

– Четверо,– поправил человек.– Один у вас за спиной.

– Овражный хамстер,– тут же уточнил Хаук.– Целится мне в задницу потому, что выше просто не достает!

Гневное шипение и понимающие ухмылки гоблина и коблинай подсказали, что орк попал в точку. Маленький рост хамстеров издавна служил предметом шуток и притчей во языцех.

– Кстати,– как ни в чем не бывало продолжал Хаук,– а что нам сказать остальным? Мы – разведчики, по нашим следам идут еще семнадцать воинов. Если с нами что-то случится, они не останутся в долгу!

Гоблин и коблинай закивали, очевидно, не понаслышке знакомые с нравами орков.

– Так что лучше, я думаю, нам договориться…

Он не закончил фразы – совсем рядом послышался шорох шагов. Разбойники насторожились. Парень вскинул лук – стрела смотрела прямо в лицо Хауку.

– Только посмей,– прошипел он.

– Не дрожи так, а то промахнешься,– спокойно ответил тот.

Из леса долетел условный сигнал.

– Я не могу не ответить,– сказал Хаук.– Так что или убивай меня, или позволь дать знать нашим. Обещаю, что ваша участь будет целиком зависеть от вашего поведения.

И, не дожидаясь, пока разбойники придут к соглашению, сложил ладони рупором и трижды крикнул. Первый раз – стоя, второй – в прыжке, и третий – из-за камня, на котором так и сидел гоблин. В траве, там, где он только что стоял, торчали две стрелы. Но спутников Хаука тоже уже не было на месте – они рассредоточились по кустам и, судя по возмущенному писку, напоролись на хамстера.

Коблинай дернулся и зашипел – горло ему сдавила Хаукова рука, и выхваченный из рук пленника кинжал уперся ему в живот.

– Нас больше,– спокойно сказал орк.– Так что советую начать переговоры!

– Поговори с ним, Гиверт,– прохрипел плененный коблинай.– Он сумасшедший!

– Нам не о чем разговаривать с дружинниками Далматия,– отрезал тот, целясь из лука в коблинай и Хаука.

– Даже когда их в два раза больше?

Это сказал Тврит, появляясь из кустов. Два сопровождавших его орка тащили еще двух незадачливых лучников.

– Спокойно, командир,– кивнул ему Хаук.– Мы собирались только поговорить! А это лучше сделать где-нибудь у костерка, на уютной поляне, попивая ячменное пиво…

– Вижу, ты хорошо знаком с нашими обычаями,– проворчал Гиверт.

– Обычаи всех разбойников примерно одинаковы – не можешь победить, так пригласи его к себе и стань ему другом. Или сначала пригласи в гости, а потом обдери как липку.

– Хорошо,– помолчав, сказал Гиверт.– Только учтите, там уже нас будет намного больше. Так что в ваших же интересах вести себя прилично.

– Согласен.– Хаук отпустил коблинай и сделал знак своим товарищам, чтобы те отпустили своих заложников. Тврит только покачал головой, но никто из разбойников не собирался нападать. Гиверт убрал стрелу с лука.

– Хек, Пек, сбегайте, предупредите наших,– приказал он, и два хамстера, кубарем выскочив откуда-то из кустов, пушистыми шариками ринулись прочь.


Поляна была умело огорожена самой природой – с трех сторон ее ограничивал обрыв, круто спускающийся к реке, берега которой были заболочены и так густо поросли тростником и мелким кустарником, что в них застряла бы любая армия. С четвертой стороны шел лес, но земля и тут была изрезана неглубокими оврагами, в которых было очень удобно устраивать засады. Со всех сторон поляну ограничивали высоченные тополя и дубы, а также кусты, где орешник соседствовал с крапивой и чертополохом. Старые дубы почти все были с дуплами. Их кроны наполовину смыкались над поляной.

Когда незваные гости уже подошли к краю поляны, сверху послышался шорох. На ветке, сидя на ней верхом и свесив ноги, обнаружился светлый альфар.

– Я тут не один,– предупредил он, помахав ладошкой. Поперек его колен лежал лук.

Разбойники один за другим вскакивали, выходя из кустов. В основном это были гоблины и коблинай, но нашлось несколько людей и овражных хамстеров. Всего набралось около пятидесяти воинов.

– Кого это ты привел, Гиверт? – сыпались вопросы.– Где были твои глаза? Ты что, продался? Не понимаешь, чем это грозит? Или у нас с князевыми людьми договор?

– Разуй глаза,– ответил Гиверт сразу всем.– Это не люди – это орки! Кроме того, нас тут намного больше!

– Ну конечно,– поддержал его Тврит,– дюжина залпов – и остальные передавят нас тут, как курей!

– Почему дюжина? – повернулся к нему Гиверт.

– Здесь двенадцать удобных для засадной стрельбы мест,– популярно объяснил десятник.– С остальных позиций в нас очень трудно стрелять – мешает листва.

– Не стоит сбрасывать со счетов и хамстеров,– напомнил Гиверт.– Убить не убьют, но обидеть могут!

– Да,– с серьезным видом кивнул Хаук,– стрела в задницу – это круто!

Из кустов выскочил хамстер-лучник, прошипел что-то матерное относительно Хаукова роста и рыбкой нырнул на прежнее место.

– Ну что? – Хаук без спросу уселся на поваленное дерево и осмотрелся. Как он и думал, здесь было несколько кострищ – только сейчас они были прикрыты пластами дерна и на первый взгляд не заметны. Но чуткое орочье обоняние улавливало слабый запах старой гари.– Мы будем разговаривать?

– С дружинниками князя Далматия нам разговаривать не о чем! – отрезал один из гоблинов.

– Ты прав,– произнес из-за Хауковой спины новый голос,– людям князя я доверять бы не стал. Но это – орки!

Перешагнув через поваленное дерево, на поляну шагнул еще один человек. Он был довольно молод, и его возраст не смогли скрыть ни борода, ни многолетний загар, ни спутанные, давно не мытые волосы, ни помятая и местами грязная одежда. Да и двигался он с легкостью юноши. При его появлении все, кто был на поляне, невольно приосанились. Гиверт с тревогой подался вперед:

– Может быть, тебе не стоит…

Это орки! – с нажимом повторил тот.

– Они наемники!

– Только до тех пор, пока не узнают, что платят им грязными деньгами,– вставил Хаук.– А мне сдается, что так оно и есть… По крайней мере, сейчас, в этом походе!

Он встал перед человеком, уперев кулаки в бока, и взглянул ему в лицо. Только на первый взгляд его собеседник был человеком – его выдавали раскосые глаза. Таких раскосых глаз у людей просто не могло быть и не было никогда! Да и пахло от него как-то странно – все больше лесом и болотом, а неистребимая человеческая вонь почти не ощущалась.

– Зачем ты привел сюда свой отряд? – спросил странный человек.– Если я еще помню орков, ты здорово рискуешь их жизнями!

– Ошибаешься,– покачал головой Хаук.– Это не мой отряд. Вот мой десятник – Тврит! Я – рядовой…

– А держишься так, словно привык командовать по меньшей мере сотней. Мне кажется, ты не так-то прост…

– Ты тоже.

– Зачем ты пришел?

– Поговорить. Я хочу узнать правду. И мне кажется, здесь есть кто-то, кто может удовлетворить мое любопытство!

– Хаук,– позвал Тврит,– а как быть с остальными?

– Остальными? – Орк и его собеседник повернулись к десятнику.

– Нас тут шестьдесят орков и сто восемьдесят княжеских рыцарей,– объяснил тот.– Мы прочесываем лес в поисках тех, кто напал на замок. Вернее, прочесывали, пока не нашли!

Его слова были встречены бурей голосов и эмоций. Люди, коблинай, гоблины заговорили все разом. С деревьев по веревкам спустились альфары-лучники – их оказалось больше дюжины,– и тоже включились в обсуждение. К их голосам примешивалось шипение хамстеров. Смысл всех возгласов и вопросов сводился к одному – что делать и как спастись от облавы. Высказывались предложения перебить этих орков, а потом пойти и разделаться с остальными.

– Усмири своих парней,– шепнул Хаук предводителю,– у меня есть предложение!

Тот поступил весьма своеобразно – вскочил на поваленное дерево и издал звук, нечто между шипением огромной змеи и рыком сонного дракона. При этом глаза его на миг вспыхнули.

И наступила тишина. Разбойники сгрудились вокруг, сжимая в руках оружие, но готовые слушать и повиноваться.

– У меня есть предложение.– Хаук вскинул руку.– Если ты так доверяешь оркам, то мы можем привести сюда остальных. Думаю, Уртх даст слово, что вам не будет причинено никакого вреда.

– Уртх? – быстро переспросил предводитель разбойников.– Он…

– Наш сотник. Мы отыщем его достаточно быстро.

– Да, я знаю,– кивнул тот.

Хаук повернулся к Твриту, но тот уже все понял и сам и отрядил троих орков на поиски других отрядов, которые должны были двигаться параллельно их курсу.

– Пока все по местам,– хлопнул в ладоши предводитель,– встретим гостей как полагается… Если, конечно, там будут только гости!

– Не сомневайся в этом.– Хаук уселся на поваленное дерево и стащил сапоги, с наслаждением шевеля босыми ногами.– Если ты хоть чуть-чуть знаешь орков!

Поляна тем временем опустела. Альфары поднялись по своим веревкам на деревья, хамстеры и коблинай скрылись в траве, гоблины поступили проще – поскольку их основным цветом и так был зеленый, они просто рухнули на землю там, где стояли. Остались только орки и несколько человек – сам Гиверт, странный предводитель разбойников и еще пять-шесть его соратников.

– О чем ты хотел поговорить? – нарушил короткое молчание предводитель.

– О замке, который вы атаковали. О том, чей он на самом деле, против кого послал нас Далматий… Ну и обо всем, что творится здесь! Мне не хочется марать руки грязными деньгами. И хочется узнать правду!

Прошло несколько минут, прежде чем издалека послышалась яростная перекличка птиц. Еще пару минут спустя на поляну выбежали три орочьих отряда. На марше они успели перемешаться и вступили единым строем. Впереди, вместе с посланцами, бежал Уртх.

Предводитель разбойников вскочил. Сотник затормозил. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Княжич Терезий? – выговорил наконец орк.

ГЛАВА 25

Под слоем дерна обнаружилось несколько кострищ, вокруг которых сейчас и расселись орки-наемники пополам с разбойничьей армией в ожидании, пока пожарится мясо. Прокормить такую прорву людей и нелюдей стоило большого труда – только под предводительством княжича Терезия было больше полутора сотен воинов, не считая хамстеров. Но лес словно знал, что их надо кормить – отошедшие от лагеря буквально на два-три полета стрелы охотники вскоре вернулись, таща волокушами несколько бычьих и оленьих туш. Как оказалось впоследствии, только оленей пришлось отыскивать и отстреливать (с этим прекрасно справились светлые альфары) – быки когда-то принадлежали баронскому стаду и были угнаны разбойниками в чащу перед началом осады, дабы осажденные поскорее испытали муки голода и ослабли.

Сам княжич сидел на том самом поваленном дереве возле Хаука и Уртха. С наступлением сумерек он ссутулился, сгорбился, и было видно, что чувствует себя юноша неважно.

– Так всегда бывало,– вздохнул он, попытавшись потянуться и застонав от этого простого движения.– С приходом темноты я становлюсь таким… таким…вот таким! – Он развел руками.– В детстве мне было трудно шевелиться – я лежал пластом и умирал, потому что было больно даже дышать. Мама делала мне искусственное дыхание, ворожила…

– Прежняя княгиня была… – начал Уртх.

– Колдуньей,– спокойно ответил княжич.– Ты не знал?

– Откуда? Это так тщательно скрывалось! Даже мы, телохранители твоего отца, многого не подозревали!

– Князь Далматий всю жизнь считал, что я – не его сын,– вздохнул Терезий.– У меня были два брата и сестра – должны были быть… Двое родились раньше меня – мертвыми. Третий – позже и тоже скончался через несколько минут после рождения. Дело… дело в моей матери. Она не должна была выходить замуж и рожать детей. Так ей было предсказано, но она полюбила князя и пошла наперекор всему. Когда ей стало понятно, что ее дети не будут задерживаться на этом свете, она прибегла к колдовству. Это помогло ей зачать и родить живого и здорового меня… Но я поплатился за ее поступок! Этими глазами,– Терезий поднес руки к лицу и надавил на глаза,– и кое-чем еще. Она выпила драконьюкровь!

Орки присвистнули хором. Каждая частица дракона, по мнению людей, обладала собственной магией, а дракон целиком, так сказать, в ассортименте, вообще был магией в чистом виде, и его нельзя было победить с помощью колдовства. Каждое враждебно настроенное заклинание дракон мог либо перенаправить на колдуна, либо впитать в себя и стать сильнее. Правда заключалась в том, что лишь некоторые части организма дракона несли в себе магию – и каждый строго определенную. Так, например, слюна дракона была отменным противоядием, его кожу и изделия из нее нельзя было пробить стрелой и копьем, желудочный сок растворял все, что угодно, а кровь и семя помогали против большинства известных недугов. Но мясо было простым (хотя и плохо перевариваемым) продуктом питания, кости – обычными костями, а внутренние органы – ливером. Драконья кровь, в числе прочих, помогала излечить бесплодие. Вот только обладала рядом побочных эффектов, один из которых сейчас сидел у костра.

– Проклятие свершилось для матери,– продолжал Терезий.– Я, ее единственный выживший сын, ношу в себе частицу дракона, и меня ненавидит родной отец.

– Ты – оборотень? – осторожно поинтересовался Уртх.

– Не знаю.– Юноша пожал плечами.– Я никогда не пробовал сменить облик. Я боюсь,– добавил он тихим голосом.– Но по ночам…Иногда мне снится, что я летаю. У меня огромные крылья, хвост, я изрыгаю пламя, и передо мной разбегаются люди и животные… Несколько раз я просыпался со следами крови на губах и руках – поэтому предпочитал ночевать в своей башне. Там запоры только снаружи. Открыть ее изнутри, если вдруг мне захочется выйти среди ночи, я не мог. Но однажды я все-таки выбрался… В тот день, когда…

– Я думаю, это не ты открыл запоры.– Уртх положил ему руку на колено.– А твоя мать сама пришла к тебе. Но ты был не в себе…

– И убил ее! – Терезий спрятал лицо в ладонях и глухо, тоскливо завыл.

Все невольно притихли и втянули головы в плечи – таким нечеловеческим был этот вой. Вой не улетел дальше поляны, но всем показалось, что он доносится сразу отовсюду.

– Воображаю, как тебе было тяжело, мальчик,– вздохнул Уртх.

– Я хорошо чувствую себя только вдали от людей.– Терезий с усилием поднял голову. Лицо его исказилось от боли.– Ты посмотри, как мало здесь людей! Все больше гоблины, альфары, коблинай, хамстеры…

– Орки,– подсказал долго молчавший Хаук.

– Отец знал , что я не такой, как обычные дети,– продолжал Терезий.– Поэтому он и держался от меня подальше. Смерть матери словно нарушила что-то. Видимо, только она и могла как-то его сдерживать! Он утверждал, что я – не его сын, что мать нарушила обет верности и отдалась какому-то монстру… может, тому же дракону! Но это неправда! Она клялась мне…

– Знаешь, у нас есть такой обычай,– снова заговорил Хаук,– дети не должны лгать своим родителям. Но родители могут, а иногда и должны лгать своим детям – если они уверены, что ложь предпочтительнее правды. Можно солгать кому угодно – командиру, шаману, другу, брату, но только не тем, кто произвел тебя на свет!

– Моя мать мне не лгала! – Терезий вскочил, сжимая кулаки, и тут же рухнул на траву с коротким криком боли. Тело его скрутило судорогой. Он выгнулся дугой, заскрипел зубами, страшно выкатывая глаза.

– Скорее! – Уртх зверем прыгнул на корчившееся тело.– Дай свой плащ, Хаук! Его надо…

Голос орка прервался, когда извивающийся на траве юноша ткнул его локтем в живот. Уртх еле удерживал его на земле. Хаук бросился на помощь, накинул на тело княжича свой плащ и прижал его голову к земле. Сквозь ткань он внезапно почувствовал, как шевелятся под его пальцами кости черепа Терезия. Глухой вой, в котором слышалась боль, донесся из-под плаща.

Уртх тоже приподнялся на локтях, глядя, как трещит и рвется по швам одежда Терезия, открывая пока еще человеческое, но уже меняющееся тело. Повинуясь взгляду командира, еще двое орков кинулись на помощь, но даже вчетвером им с трудом удалось оторвать внезапно потяжелевшее тело от земли. Порванная одежда торчала из-под плаща, волочась по земле. Из-под него полезли конечности – только кожа на них еще оставалась человеческой. Все же остальное…

Торопясь, пока разбойники не опомнились и не заметили, что с их предводителем что-то не то, орки вчетвером потащили тело Терезия подальше в заросли. С каждым мигом он становился все тяжелее. Пыхтя, спотыкаясь под тяжестью, они кое-как втащили его в неглубокий овражек, заросший дикой малиной пополам с крапивой, и вывалили свой страшный груз на дно.

Плащ пока прикрывал голову существа, да и темнота в овражке была достаточной, но ночное зрение орков трудно было обмануть. Получеловек, полудракон все еще извивался, корчась от боли, но она уже уходила. Расправилось перепончатое крыло, срывая плащ. Тот, кто еще недавно был княжеским сыном Терезием, с трудом встал на четыре дрожащие лапы и обвел овражек мутным взглядом.

Смотреть на него было жутковато. Голова вся изменилась – только глаза по-прежнему оставались раскосыми и человеческими. Но выдвинулись мощные челюсти, вытянулся череп, а волосы окостенели и превратились в небольшой торчащий колом гребень. Туловище осталось человеческим – разве что грудь раздулась, давая простор мощным мышцам крыльев, а позвоночник выпятился и торчал вдоль спины продолжением гребня. Между ногами – то есть задними лапами – появился хвост. Сами конечности тоже вполне сохранили человеческие пропорции – только вместо пальцев на них торчали когти, а локти и колени заострились и превратились в подобие оружия. Толкнешь таким «локотком» приятеля – и пронзишь его насквозь.

Полудракон попытался сделать шаг – и упал. Дрожащие ноги не смогли удержать тело. Уртх сорвался с места и успел подставить княжичу плечо прежде, чем тот ткнулся мордой в грязь. Остальные орки зажмурились – им представилось, что чудовище растерзает их сотника. Но монстр лишь оперся на плечо орка и медленно выпрямился. Постепенно лапы его перестали дрожать, он задышал размеренно и спокойно и обвел всех прояснившимся взором.

– Терезий… – Уртх отступил на шаг и осторожно протянул руку, не зная, можно ли дотронуться до дракона.– Так вот в чем дело!

Тот обратил в его сторону умоляющий взор. Горло его запульсировало, как у лягушки. Он явно пытался что-то сказать.

– Не пытайся,– промолвил Утрх.– Когда-то я учился на шамана и не все успел забыть. У меня все-таки есть кое-какой дар… Постарайся обратиться ко мне мысленно! Вдруг я смогу понять тебя?

Дракон отчаянно затряс головой.

– Я тебя слышу,– после паузы промолвил Уртх.– «Я надеялся, что это больше никогда не повторится!» – Ты это сейчас сказал?

Дракон закивал.

– Кажется, я знаю, в чем дело.– Уртх обошел вокруг него, иногда дотрагиваясь до обнаженного тела. Орки и сам дракон-Терезий напряженно следили за ним взглядом.– Ты всегда превращался во сне, когда инстинкты дракона берут верх над человеческим «я». И это превращение оставалось только в твоих снах. Когда ты подрос, ты научился себя контролировать, и иногда превращения удавалось избежать. Но постепенно такие… спокойные ночи становились все реже и реже. А когда твоя мать пришла к тебе и открыла правду, ты не смог сдержаться. Чувства взяли верх над разумом, и ты превратился, как сейчас,– в здравом уме и твердой памяти. И это не княжич Терезий, а зверь атаковал и убил княгиню.

– А возможно, и не убил,– промолвил Хаук,– а просто напугал настолько, что она сама бросилась из окна, когда воочию увидела, кого родила с помощью магии.

Дракон сел на хвост и тихо заскулил, повесив голову. Уртх подошел и погладил его по выпуклому затылку, как огромного пса. Размерами дракон-Терезий и впрямь был невелик – с небольшую лошадку. Когда он сидел, его плечи находились чуть ли не вровень с плечами рослых орков.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем,– пообещал сотник.– Так, Хаук?

То, что сотник спрашивает совета и разрешения у рядового наемника, тем более недавнего новичка, удивило остальных орков. Да и сам дракон-Терезий выпучил глаза в совершенно человеческом удивлении.

– Мы с тобой почти в равном положении, парень,– ответил Хаук с кривой усмешкой.– Пусть Уртх объяснит, что это такое.– И он стащил мундир и оттянул ворот туники, обнажая старую татуировку.

Оркам не надо было ничего объяснять – они молча рухнули на колени, кладя к ногам Хаука свое оружие. А вот на дракона пришлось потратить несколько минут, после которых он долго тряс головой, находясь в совершенном шоке.

– «Ушам своим не верю!» – перевел его мысленную речь Уртх.

– Я бы тоже не поверил, если бы мне еще сегодня утром сказали, что я буду беседовать с драконом,– парировал Хаук.

Терезий взревел, заколотил крыльями по воздуху и рванулся бежать. Но запутался в лапах и рухнул, разбрызгивая грязь. Впрочем, он довольно быстро выпрямился. Раскосые глаза его горели гневом и болью. В какой-то миг все подумали, что сейчас он бросится на о