Илья Деревянко

Санитары леса

Илья Деревянко

« Рукосуев очнулся не скоро и не сразу понял, куда попал. Он лежал на цинковом столе в отделанном кафелем помещении без окон. Прямо в глаза била яркая лампа дневного света. Анатолий Иосифович попытался приподняться, но не смог. Руки и ноги сковывали металлические зажимы, укрепленные по углам стола. Немного поодаль, возле двери, стояли трое мужчин, лица которых не предвещали ничего хорошего.

-Смотрите, ребята, наш козлик проснулся! - сказал один из них, на вид лет тридцати пяти, с развитой мускулатурой, синими глазами и аккуратно подстриженными русыми волосами.

-Сделать укол? - спросил другой, лет на пять помоложе, одетый в строгий костюм.

Синеглазый утвердительно кивнул. »

При влажной гангрене только в самом начале применяется консервативное лечение... При развитии интоксикации – необходима ранняя ампутация конечности.

Справочник фельдшера. М., 1984, с. 143

Пролог

То, что мы делаем, на языке Уголовного кодекса называется подрасстрельным преступлением, и хотя власть имущие, заискивая перед Советом Европы, заморозили исполнение смертной казни – к нам это не относится. Впрочем, случись что, ни один из нас не доживет до суда. Правда, о нашем существовании никому не известно, разве что «лица заинтересованные» догадываются. Однако догадки пока так и остаются догадками, иначе я представляю, какой бы неистовый визг, вой и улюлюканье подняла «демократическая» пресса – «Убийцы!!! Фанатики!!! Изуверы!!!»

...Да плевать на этих продажных писак! Мы не считаем себя преступниками, а отвечать будем только перед Богом и собственной совестью. Что решит Господь на Страшном суде – неизвестно, но совесть у нас спокойна...

Глава 1

– Настало время нового начала. Человечество возвращается к своему божественному младенчеству. Это начало мира на Земле и доброго мира в отношении ко всем! Наступает эра Водолея, когда воцарится новый мировой порядок, всемирное царство, где не будет ни нужды, ни бедности... – торжественно проповедовал гуру (в миру Анатолий Иосифович Рукосуев), один из ярких активистов движения «Новый век».

Слушатели – патлатые неряшливые молодые люди, давно нуждающиеся в дезинфекции, и лесбиянского вида девицы – внимали разинув рты. В помещении пахло потом, табачным перегаром и несвежим нижним бельем.

– «Общим законом должно стать – делай что хочешь», – с пафосом процитировал Рукосуев пресловутого Алистера Кроули[1] и плавно перешел к теме борьбы за права человека, вернее за права лесбиянок, педерастов и наркоманов, составлявших подавляющее большинство аудитории. В зале послышались одобрительные возгласы, постепенно переходящие в овацию. Похотливо обнимающая мужеподобную подругу рыхлая девица с всклоченными ярко-красными волосами страстно мычала.

«Браво! Браво! Браво!» – визгливо вопил хлипкий прыщавый тип, ожесточенно скребя пятерней сальную, кучерявую шевелюру. Кое-кто закурил сигареты с марихуаной. Приторный дымок наркотика смешался с остальными «ароматами» сборища нововековцев. Наконец «проповедь» подошла к концу. Помахав на прощание рукой своей вонючей, возбужденной пастве, Анатолий Иосифович удалился. В личном кабинете он отдохнул несколько минут в мягком глубоком кресле, сделал пару деловых звонков по телефону, нюхнул для поддержания тонуса кокаина и вышел на улицу к припаркованному неподалеку от входа шестисотому «Мерседесу». Активные функционеры секты, щедро финансируемой зарубежными масонами, не испытывали недостатка в денежных средствах. В религиозной агрессии, ведомой Западом против православной России, «Новому веку» отводилась важная роль: роль многоликого, псевдодуховного соблазна, который должен заинтересовать интеллектуальную и религиозно-чуткую элиту в подрастающих поколениях, оторванных от национальных традиций. Правда, насчет «элиты», пожалуй, громко сказано. Фундаментом секты, как водится в подобных случаях, стала гнилая часть интеллигенции, эстетствующие дегенераты, или, как их называет Григорий Климов, «легионеры». Однако им нередко удавалось затянуть в свои ряды и нормальных людей – оболванить, одурманить, заразить духовной проказой... Для чего, собственно, и существовало движение.

На улице давно стемнело. Моросил мелкий нудный дождик. В сыром, промозглом воздухе огни фонарей и неоновые вывески магазинов казались затянутыми туманной пеленой. Но Рукосуев не обращал внимания на слякотную погоду. Настроение у него было приподнятое: начал действовать наркотик; да и вообще дела шли превосходно. Недавно, конечно, пришлось понервничать из-за принятого Государственной думой Закона «О свободе совести», ограничивающего деятельность многочисленных импортных «пророков», но вскоре сектанты успокоились. В конце концов, бумага – всего лишь бумага. Написать можно что угодно, а вот исполнять вовсе не обязательно. По крайней мере при нынешней власти. «Съезжу к Тамаре Львовне! – весело подумал Рукосуев. – К сегодняшнему дню она обещала приготовить для меня нового птенчика! Порезвлюсь, хех-хе!!!» Анатолий Иосифович отпер дверцу автомобиля, включил зажигание, приглушенно охнул и потерял сознание...

* * *

Рукосуев очнулся не скоро и не сразу понял, куда попал. Он лежал на цинковом столе в отделанном кафелем помещении без окон. Прямо в глаза била яркая лампа дневного света. Анатолий Иосифович попытался приподняться, но не смог. Руки и ноги сковывали металлические зажимы, укрепленные по углам стола. Немного поодаль, возле двери, стояли трое мужчин, лица которых не предвещали ничего хорошего.

– Смотрите, ребята, наш козлик проснулся! – сказал один из них, на вид лет тридцати пяти, с развитой мускулатурой, синими глазами и аккуратно подстриженными русыми волосами.

– Сделать укол? – спросил другой, лет на пять помоложе, одетый в строгий костюм. Синеглазый утвердительно кивнул.

– Гд-д-де я? Кт-то вы т-такие? – заикаясь пролепетал Анатолий Иосифович. – И к-какой укол? З-зачем?!

– Ты на полдороге к могиле. Мы те люди, которые очищают общество от нечисти вроде тебя. В уколе психотропный препарат, развязывающий язык. Еще его называют «сыворотка правды», – охотно пояснил третий мужчина – высокий, плечистый, с боксерским носом – и дружелюбно добавил: – Ты лучше не дергайся, расслабься. Больно не будет!!!

Не вняв этому мудрому совету, Рукосуев истерично заголосил. Недовольно поморщившись, обладатель боксерского носа вполсилы рубанул его ребром ладони по горлу.

– Я же предупреждал – не дергайся! – миролюбиво сказал он хрипящему и задыхающемуся гуру. – Веди себя как подобает послушным мальчикам.

– Мальчикам! – скривился синеглазый. – Этот пидор как раз и направлялся к мальчикам в детский дом ь 8 на улице Луначарского.[2] Тамошняя заведующая устроила настоящую торговлю детьми, а Рукосуев мало того что педераст, ему, гаду, еще и детишек подавай. Лет эдак семи-девяти. «Общим законом должно стать – делай что хочешь», – любит повторять наш клиент, вот он и делает... Выродок!!! Ладно, ребята, не будем отвлекаться. Действуй, Женя! – Человек в черном костюме достал шприц, наполнил его из темной ампулы густой розовой жидкостью и вколол Рукосуеву в вену...

* * *

Гуру исповедовался долго. Синеглазый, очевидно, главный в этой компании, время от времени задавал наводящие вопросы и делал какие-то пометки в карманном блокноте. Остальные двое молча курили. Наконец запас рукосуевских знаний иссяк.

– Неплохо, неплохо! – удовлетворенно улыбнулся синеглазый, закрывая блокнот. – Некоторых мы не знаем, – и повернулся к боксеру: – Он твой, Славик.

– Бесследное исчезновение, несчастный случай или передозировка наркотиков? Уточни, пожалуйста, Андрюха, – попросил тот.

Андрюха задумался.

– Пожалуй, бесследное исчезновение, – выдал наконец он. – Не хотелось бы, чтобы тело подвергли медицинской экспертизе и обнаружили в крови покойного наши препараты. Кончай гада, и по-быстрому, затем избавимся от трупа и навестим Тамару Львовну Чернякову. Хватит треклятой ведьме продавать детишек различным извращенцам. – Боксер, он же Святослав Коршунов, умело накинул на шею Рукосуеву тонкий шелковый шнурок...

* * *

Тамара Львовна Чернякова, заведующая детским домом ь 8, тощая, как палка, дама с крысиным личиком, отдыхала после трудового дня. Вольготно развалившись на диване, она покуривала длинную тонкую сигаретку и глубокомысленно созерцала модернистскую картину, висевшую на стене напротив. Картина называлась «Любовь» и представляла собой диковинный узор, состоящий из уродливых клякс и кривых линий, переплетенных в маразматическом экстазе.

«Вот подлинное, элитарное искусство», – неизменно повторяла Чернякова, указывая знакомым на этот «шедевр». Тамара Львовна считала себя натурой утонченной, изысканной. Поэтому и обстановка комнаты была соответствующей: жуткие африканские маски на стенах, потолок в черно-красную полоску, безобразные, порой непристойные статуэтки и так далее и тому подобное. Мебель, правда, отличалась удобством и дороговизной. Чернякова не испытывала недостатка в финансах. Торговля забитыми, безответными сиротами-малолетками приносила солидный доход. Охочих до «свежатинки» покупателей-извращенцев хватало с избытком, а милиции заведующая не опасалась. «Все схвачено, за все заплачено». Докурив сигарету, Тамара Львовна сладко потянулась и встала с дивана.

«Нужно принять ванну, – решила она. – Расслабиться на сон грядущий». Чернякова наполнила вместительное джакузи, занимающее по меньшей мере половину обширной ванной комнаты, скинула халат и погрузилась в массирующую тело горячую воду. Прошла минута, другая, третья... Заведующая блаженно прикрыла глаза. Неожиданно скрипнула дверь. Решив, что послышалось, Тамара Львовна никак не отреагировала на звук. Чего бояться в собственном доме-крепости? Замки надежные, сигнализация... В следующий момент сильная рука схватила ее за волосы и погрузила голову под воду. Чернякова попыталась вырваться, но силы были явно не равны... Смерть не заставила себя долго ждать...

– Пошли, ребята, – бросив последний взгляд на покрытый бурлящей водой костлявый труп детоторговки, сказал Андрей и отер руку носовым платком. – На сегодня достаточно!..

Глава 2

Святослав Коршунов. Бывший спецназовец. Ветеран войны в Афганистане. По профессии адвокат. Член тайной организации «Санитары леса».

Собственно говоря, организация называется не так, если она вообще хоть как-нибудь называется. Я здесь новичок и знаю лишь Андрея Никитина (старшего нашей группы) да Женю Румянцева. Впрочем, остальные члены организации из других троек знают не больше моего, вне зависимости от стажа работы. Оно и к лучшему. Нас можно пытать до посинения, накачивать под завязку наркотиками, однако при всем желании ничего путного от нас не добьешься. Каждый может выдать только двух своих компаньонов – не больше. Система безопасности поставлена на высшем уровне. Новобранцу (дабы избежать появления «засланных казачков») вкалывают для начала «сыворотку правды». Процедура жестокая (у сыворотки отвратительные постэффекты), но необходимая. Меня завербовал Андрей полгода назад. Мы с ним знакомы очень давно, вместе воевали в Афганистане. В 1981 году я вытащил его, раненного, из-под огня. Может, поэтому он и оказал мне доверие. Андрей – офицер одной из отечественных спецслужб. Женя Румянцев – врач-хирург. Кстати, именно Женя придумал название – «Санитары леса». Мне оно понравилось, а Андрюхе, похоже, наплевать. Как говорится – «назови хоть горшком, только в печку не ставь». Члены Организации не получают никакой платы, но мы работаем не за деньги. Нужно же кому-то очищать матушку-Россию от нечисти, расплодившейся последнее время в несметном количестве, нежащейся и жирующей под солнцем беззакония! Кого попало «Санитары леса» не уничтожают. На каждую потенциальную жертву предварительно собирается исчерпывающая информация. Так что уж поверьте – любой из них заслужил не одну, а как минимум десяток смертей!..

Отправив в ад гнусную ведьму Чернякову (на сигнализацию да на замки понадеялась, дура! И смех и грех! Андрей банковский сейф без проблем откроет!), мы ликвидировали в квартире все следы своего пребывания и поехали домой к Никитину.

Было уже поздно. Начавшийся около шести вечера дождь упорно не желал заканчиваться. Сквозь слегка приоткрытое боковое окошко автомобиля веяло сыростью. «Дворники» лихорадочно елозили по ветровому стеклу. Машину вел Андрей. Я расположился на переднем сиденье, Женька на заднем. Невзирая на позднее время, движение на дороге не уменьшалось, и мы постоянно застревали в пробках. Меня это раздражало, Андрюха относился философски, а Женя мирно дремал и даже начал потихоньку похрапывать.

– Ну наконец-то! – с облегчением выдохнул я, когда мы затормозили возле дома Никитина. – Года не прошло! Просыпайся, Румянцев. Надеюсь, босс угостит нас чашечкой кофе?!

Андрей жил один в малогабаритной двухкомнатной квартирке на пятом этаже блочного дома. Жена у него умерла три года назад. Детей не было. В комнатах царила идеальная чистота, наведенная, по-видимому, очередной любовницей. Сняв обувь и верхнюю одежду, мы разместились в потрепанных креслах у электрического камина. Ненадолго отлучившись, Никитин принес дымящийся кофейник, маленькие чашечки, рюмки, бутылку коньяку и мармелад «Лимонные дольки». Выпив свою рюмку, я отхлебнул горячий кофе и прикурил сигарету. Андрей вытащил блокнот, открыл нужную страницу и многозначительно поглядел на нас.

– Откровения покойного Рукосуева прибавили нам работы, – сказал он. – Придется переходить на стахановский метод. Ты, Слава, займешься колдуном Глобусовым. Активным функционером «Нового века».[3] Его ликвидация не представляется мне особо сложной задачей. Поэтому действуй в одиночку. У нас с Женькой других забот хватит. Да смотри там, не канителься. Постарайся закончить быстрее. На очереди крупная дичь, требующая серьезной предварительной подготовки. Подготовку я беру на себя. К тому времени, как она завершится, ты должен освободиться. И ты, Женя...

– Освободиться от чего? – флегматично поинтересовался Румянцев. – Я не слышал задания!

– Бронштейн, – ответил Никитин. – Продажный писака, сатанист, педик и...

Дальше я не слушал, задумавшись о своем клиенте. Гуру Рукосуев после укола «сыворотки правды» несколько раз упоминал господина Глобусова. Вышеозначенный субъект работал на дьявола, что называется, не покладая рук и снабжал нововековцев различными колдовскими снадобьями. В состав ряда из них входили кровь и жир некрещеных младенцев. Детишек Глобусов, правда, не похищал, а преспокойно покупал у некоторых нищих многодетных родителей, не имеющих, к сожалению, не только денег, но и мозгов, не говоря уж о совести. Колдун, разумеется, не говорил им, для каких целей приобретает дитя. Впрочем, продавцы не шибко интересовались...

Поганый тип! В средние века такого непременно поджарили бы на костре. Мне же придется инсценировать самоубийство или несчастный случай. Похищение с последующим допросом и бесследным исчезновением организовать в одиночку сложно... Ко мне подошла Андрюхина собака, немецкая овчарка Рита, и положила морду на колени. Я механически погладил ее по голове. Псина дружелюбно лизнула мне руку. Старые настенные часы пробили полночь.

– Пойду, пожалуй, – сказал Женька, поднимаясь с кресла. – Супруга небось на стенку лезет от ревности. А ты, Слав?

– Не-а, – улыбнулся я. – Наташка уехала к теще в Рязань недели на три и ребенка с собой прихватила. Так что я в настоящий момент вольная пташка!

– Везет же некоторым! – завистливо вздохнул Румянцев. – Ну ладно, ребята, до встречи!

Спустя две минуты в прихожей хлопнула входная дверь. Андрей наполнил рюмку коньяком и придвинул ноги поближе к пышущему жаром камину. За окном бесновался мокрый осенний ветер. Косые струйки дождя барабанили в стекло. Я с удовольствием смаковал маленькими глоточками коньяк. Настоящий! Не самопальный! И где Никитин такой раздобыл?! В нынешнее время почти семьдесят пять процентов спиртного – форменная сивуха или вообще денатурат. Скажи спасибо, если насмерть не отравишься!

– Как у тебя с работой? – нарушил молчание Андрей.

– Порядок, – выпустив изо рта кольцо дыма, ответил я. – Выиграл процесс. Раздолбал прокурора в пух и прах. Его, козла, чуть кондрашка не хватила. Подсудимого оправдали ввиду отсутствия состава преступления. А судья так перенервничал, что, едва выйдя из зала заседаний, ушел в тяжелый запой.

– Что натворил твой подзащитный? – лениво поинтересовался Никитин.

– Вкратце так: он возвращался из ресторана вместе с девушкой. К ним прицепились два подвыпивших мента. Стали хамить, материться, девушку толкнули в грязь. Ну парень и не стерпел. Накостылял легавым...

– Да уж, – поморщился Андрей. – Стражи порядка, называется. Впрочем, эти двое еще мелочь пузатая по степени причиняемого вреда. Бывают гораздо хуже! Помнишь Голубенко?..

Еще бы не помнить! Век не забуду мерзавца! Полковник милиции Вадим Александрович Голубенко попал в поле нашего зрения, когда мы вырезали одну из многочисленных сект сатанистов, расплодившихся в эпоху псевдодемократии, как поганки после дождя. Сей доблестный защитник закона в свободное время лично принимал участие в черных мессах и кровавых человеческих жертвоприношениях, а в рабочее – усердно покрывал преступления подельников и подобных им ублюдков. В районе, где он возглавлял отдел внутренних дел, против них не возбудили ни одного уголовного дела, хотя тамошние сатанисты практически не таились, активно пропагандировали свое гнусное учение и швыряли трупы со следами ритуальных изуверств где попало. Полковнику Голубенко мы организовали «бесследное исчезновение» – поймали, скрутили, отвезли в глухой лес, зачитали приговор, задушили удавкой и закопали. Перед смертью он ревел как белуга, ползал на коленях и обслюнявил мне ботинки... Мразь!!!

– Пора на боковую, – с хрустом потянувшись, молвил Андрей. – Завтра на службу рано вставать. Тебя разбудить?

– Не надо.

– Как скажешь. Будешь уходить, не забудь захлопнуть дверь.

Никитин направился в соседнюю комнату. Допив коньяк, я постелил себе на диване, выкурил последнюю сигарету и крепко, без сновидений уснул...

Глава 3

Колдун Василий Павлович Глобусов, или, как он обычно представлялся коллегам и клиентам – мессир Васиглоб,[4] проживал за городом, в приземистом, но добротном кирпичном доме, в подвале которого располагалась хорошо оборудованная мастерская по производству разнообразных магических причиндалов.

В субботу, восемнадцатого октября тысяча девятьсот девяносто седьмого года, мессир Васиглоб целый день принимал посетителей, которые сегодня почему-то валом валили: крокодилистого вида истеричные девицы жаждали охомутать молодых людей при помощи приворотного зелья, жирный коммерсант с жуликовато бегающими глазками-бусинками хотел добиться успеха в очередной афере, а заодно избавиться от надоедливых кредиторов, мерзкая старая карга мечтала извести ненавистную двоюродную сестру и т. д. и т. п.

В общем, торговля шла бойко. Колдун освободился лишь около восьми вечера, подсчитал выручку и довольно крякнул. Удачный выдался денек. Ничего не скажешь! Он переоделся в домашний халат, плотно поужинал, расположился в кресле у камина и раскрыл книгу Джеральда Гарднера[5] «Колдовство сегодня» тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года издания на английском языке. Василий Павлович не любил электрического света и потому читал при свечах. Их зыбкие огоньки освещали только страницы книги, но не могли рассеять мрак, сгустившийся в комнате. В камине трещали пожираемые жадным пламенем поленья. Невзирая на это, в помещении царила могильная сырость... Уделив чтению полтора часа, мессир Васиглоб отложил Гарднера в сторону, широко зевнул и вдруг вспомнил, что, закрутившись с делами, не успел закончить приготовление специального зелья, заказанного нововековцами, за которым должны прийти завтра. Колдун длинно выругался. «Ни минуты покоя! Пашешь денно и нощно не покладая рук! Так и загнуться недолго», – раздраженно подумал он, однако все же поднялся с кресла, снова переоделся и спустился в подвал. Раздражение сразу утихло. Мастерская, куда, понятно, не допускались посторонние, была предметом гордости Глобусова: высокий шкаф черного дерева, заполненный колдовскими атрибутами; на длинной полке стеклянные банки с настойками и отварами, на стенах пучки засушенных трав...

Посредине – оцинкованный стол, снабженный кровотоками. В одном углу внушительный пыточный арсенал[6] (щипцы для вырывания ногтей, плети, клещи, ушные сверла, «испанский сапог» и т. д.), в другом – массивная железная печка для уничтожения отходов «производства» (в том числе останков истерзанных тел). Под потолком – прочный железный крюк. Во вместительном холодильнике хранился труп двухмесячного ребенка (приобретенного у матери-алкоголички), предназначенный для вытапливания жира (кровь Василий Павлович уже успел сцедить и использовать). Открыв дверцу, колдун несколько минут любовался на крохотное мертвое тельце с вытаращенными остекленелыми глазенками. Мессир Васиглоб являлся законченным садистом (что, впрочем, характерно для служителей дьявола). Процесс умерщвления и истязания жертв доставлял ему острое наслаждение, доходящее до оргазма.

С трудом оторвавшись от лицезрения несчастного младенца, колдун глубоко вздохнул, встряхнул головой и, засучив рукава, принялся за работу: вынул из шкафа необходимые ингредиенты довольно гнусного характера (например, женскую прокладку, пропитанную менструальной кровью), разложил на столе, и тут за спиной послышался какой-то шорох. Василий Павлович резко обернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял высокий незнакомый мужчина атлетического телосложения, одетый в черные джинсы и черную кожаную куртку. В светлых глазах незваного гостя застыла смешанная с отвращением ненависть. Мессир Васиглоб на мгновение остолбенел, а незнакомец резко ткнул ему в горло кончиками пальцев. Потерявший сознание колдун медленно осел на пол...

* * *

Очнувшись, Глобусов обнаружил, что на шею ему надета веревочная петля, а конец веревки находится в руках незнакомца. Поняв, что его ожидает, Василий Павлович обмочился со страха. Он любил убивать, но не рассчитывал когда-нибудь сам оказаться в роли жертвы.

– К-кто в-вы?! За что? – заикаясь, выдавил из себя мессир Васиглоб.

– Ассенизатор! – усмехнулся мужчина в черном. – Очищаю общество от говна. Сегодня твой черед. Сейчас ты отправишься прямо в распростертые объятия сатаны...

Веревка, перекинутая через крюк, начала потихоньку натягиваться.

– Подождите! – придушенно выкрикнул колдун. – Ко мне с минуты на минуту должны прийти! Вас застанут на месте преступления!

– Кто? – Давление на шею ослабло. – Когда придут?

– А вы сохраните мне жизнь?

– Не торгуйся, не на базаре. Выкладывай живо!

– Моя ассистентка, Гелла...

– Расскажи о ней...

Гелла (по паспорту Ирина Александровна Мясникова) являлась подручной и любовницей Глобусова. Псевдоним Гелла она взяла в честь знаменитой булгаковской ведьмы из романа «Мастер и Маргарита». Экзальтированная, истеричная садомазохистка (ко всему прочему плотно сидящая на игле) увлеклась сатанизмом, едва достигнув половой зрелости. На одном из рок-концертов ее завербовал некий Кока, панкующий педераст, а по совместительству агитатор секты сатанистов. Юная Ира с радостью окунулась в ту жизнь, которая полностью соответствовала ее врожденным дурным наклонностям: присутствовала на кровавых черных мессах, нажравшись наркоты, бесновалась на отвратительных оргиях, участники которых совокуплялись не только друг с другом, но и с животными (козлами и собаками). Через несколько лет она попала в поле зрения господина Глобусова и вот уже целый год являлась любовницей и соучастницей преступлений мессира (вместе умерщвляли младенцев, сцеживали кровь, вытапливали из трупиков жир...). Ирину данная процедура чрезвычайно возбуждала: глаза загорались безумным огнем, обуянное похотью тело мелко дрожало, покрывалось липким потом. Они с колдуном занимались сексом прямо в пропахшей кровью и горелым человеческим мясом «мастерской». Для пущего кайфа парочка извращенцев по очереди хлестала друг друга бичами...

Стремясь оттянуть казнь, Глобусов не скупился на подробности. Не выпуская веревки, незнакомец внимательно слушал.

– Что ж, стервоза заслужила смерть. Ты отправишься в преисподнюю вместе с ней, – сказал он и с силой потянул веревку. Мессир Васиглоб оторвался от пола, повис под потолком и, суча ногами, забился в конвульсиях. Святослав хладнокровно наблюдал за агонией колдуна. Когда Василий Павлович перестал дергаться и, вывалив язык, неподвижно вытянулся в воздухе, Коршунов, встав на табуретку, привязал веревку к крюку, спрыгнул на пол, отпихнул табуретку в сторону и критически оглядел содеянное.

– Типичное самоубийство, – пробормотал Святослав, – среди поклонников дьявола заурядное явление.[7] А что делать с ведьмой, если вдруг действительно заявится? Тоже повесить? Рядом с любовником?! На одном и том же крюке? Ладно, посмотрим по обстановке. Однако и гадость же он разложил на столе!!! Аж блевать хочется!

Наверху в доме послышались шаги.

– Мессир! Вы здесь? – окликнул простуженный женский голос. – Я пришла! Вся сгораю от нетерпения!

Святослав презрительно усмехнулся...

Глава 4

Святослав Коршунов

По характеру я человек довольно нетерпеливый, ужасно не люблю ждать, и по закону подлости мне постоянно приходится это делать. С юных лет. Рано лишившись отца, я помогал матери по хозяйству, ходил за продуктами и в эпоху всеобщего дефицита часами выстаивал в длинных магазинных очередях. В армии в Афганистане мы сутками сидели в засадах, поджидая очередной душмановский караван с оружием. И потом продолжалось то же самое: ждал в очереди на кооперативную квартиру, ждал получения диплома о высшем юридическом образовании, дающем возможность заниматься адвокатской практикой, и прочее, прочее... Сегодня мне также пришлось вооружиться терпением. К дому Глобусова я подъехал еще утром, обследовал окрестности, отогнал подальше машину, чтобы не намозолила кому-нибудь глаза ненароком, и обосновался в полуразвалившемся сарае с дырявой крышей, стоящем метрах в пятидесяти от жилища колдуна. Отсюда прекрасно просматривались подступы к дому. С этой точки зрения сарай был просто великолепным местом для скрытного наблюдения, но в остальном!.. В трухлявом строении разгуливал ветер, на голову капало, ноги по щиколотку утопали в грязной жиже... Впрочем, выбирать не приходилось. Судя по всему, господин Глобусов никуда уезжать не собирался: машина его ни разу не покинула гаража, запертого на огромный висячий замок. Зато к нему в берлогу беспрестанно шастали визитеры (за день я насчитал не менее десятка).

К вечеру поток посетителей постепенно иссяк. Выждав для верности с час, я прокрался к дому, вскрыл отмычкой дверь и зашел вовнутрь. Мессир Васиглоб явно не поскупился на отделку и обстановку своих апартаментов: евроремонт, дорогая мебель, богатое собрание книг по чародейству, модернистские картины на стенах... Правда, все вокруг (особенно «живопись») носило отпечаток извращенных вкусов хозяина (перед смертью гуру Рукосуев достаточно порассказал о его грешках) и буквально пропиталось злом. Колдуна в доме не оказалось. «В мастерской, наверное, химичит», – догадался я, спустился в подвал, взял голубчика тепленьким и инсценировал самоубийство. Крюк под потолком, предназначенный, очевидно, для каких-то дьявольских целей, пришелся очень кстати, появление ведьмы Иры (обезумевший от страха Васиглоб сдал возлюбленную с потрохами) прибавило мне работы. Узнав о мерзких преступлениях и гнусных наклонностях девицы, я, не колеблясь ни секунды, решил прикончить стерву.

– Мессир, я вся сгораю от нетерпения! – игриво повторила она, спускаясь в подвал по узкой железной лестнице, поправила прическу, увидела болтающийся в петле труп, побелела, как простыня, и застыла в шоке. Ирина Мясникова, она же Гелла, произвела на меня паскудное впечатление. Хотя девица обладала стройной фигурой и правильными чертами лица, сквозь привлекательную оболочку просвечивала грязная, гнилая душа. Я не сумел сдержать брезгливую гримасу.

– П-почему?! З-за ч-что?! – косноязычно промямлила она.

– Загляни в холодильник, – посоветовал я. – Труп ребенка тебе ни о чем не напоминает?

Поняв наконец, кто я такой и зачем пожаловал, ведьма торопливо зашарила в сумочке, однако я успел опередить ее, перехватил кисть и с силой сдавил. Миниатюрный «парабеллум» вывалился на пол.

– Не рыпайся, дрянь! – Свободной рукой я перекрыл ей сонные артерии. Гелла-Ира потеряла сознание. Старательно обыскав сумочку (в резиновых перчатках, разумеется, которые я не снимал с момента захода в дом), я обнаружил там шприц и несколько ампул с наркотиками. «Смерть от передозировки! Вполне подходит. Комар носа не подточит!»

Усадив бесчувственную ведьму на стул в углу, я вколол ей в вену смертельную дозу. Пистолет забирать не стал. Вполне возможно, он зарегистрирован. К тому же, по сложившейся традиции, мы никогда ничего не берем себе из вещей казненных. Ну вот и все. Задание выполнено и даже перевыполнено!! Можно убираться восвояси...

* * *

На обратном пути у меня спустило колесо. Меняя его на запасное, я основательно вымок под дождем, продрог и решил отогреться да заодно подкрепиться в небольшом придорожном кафе. Внутри было тепло, вкусно пахло жареным мясом. Посетители ели, пили, курили и оживленно переговаривались. Я заказал двойную порцию люля-кебаб, лаваш, апельсиновый сок и сто пятьдесят грамм водки. По большому счету, я не отказался бы и от литра (убийство, даже если расправляешься с заведомыми скотами, всегда оставляет на душе тяжелый осадок), но мне еще предстояло вести машину. Поэтому капитальное снятие стресса я предпочел отложить до приезда домой. Услужливый халдей кавказской внешности быстро принес заказ. Залпом проглотив водку и отхлебнув глоток сока, я принялся за «люля». Тем временем в помещение вошли двое новых посетителей: грузный пожилой мужчина и юная светловолосая девушка, почти девочка. Они уселись за столик рядом со мной и тут же привлекли внимание подвыпившей компании приблатненного молодняка, состоящей из трех особей мужского пола с наглыми откормленными ряхами и хамскими манерами.

– Хотим бабу! – громко заявил один из них, с толстой, красной, потной физиономией, смахивающий на пьяного борова.

– Молоденькую блондиночку, – уточнил второй, худощавый, черноволосый, с лисьей мордочкой и масляными юркими глазками.

– Вон ту самую, – громко рыгнув, ткнул пальцем в сторону девушки третий, бритоголовый и плечистый, на вид самый здоровый из всей компашки.

– А старый хрыч свечку подержит!!! – весело захрюкал «боров». Бедная девочка испуганно съежилась, а ее спутник побледнел от гнева.

– Что вы себе позволяете, молодые люди?! – возмущенно воскликнул он.

– Заткни хлебало! – процедил бритоголовый, подошел к мужчине и с размаху выплеснул ему в лицо полстакана водки.

Тот, охнув, схватился руками за обожженные глаза. Девушка заплакала. Я понял, что пришла пора вмешаться. Не тратя попусту времени, я поднялся с места, от души врезал бритоголовому носком ботинка в низ живота и, когда он с визгом согнулся, ударом локтя в позвоночник отправил ублюдка в глубокий нокаут. Его приятели повскакивали с мест. На морде «борова» отразилось смешанное с испугом недоумение, а «лисья мордочка» затравленно прижался к стене.

– Бабу, значит, хотите? – вкрадчиво осведомился я. – Да еще чтоб вам свечку подержали? А в реанимации отдохнуть не желаете?!

– Ты чо... ты чо! – забормотал «боров», пятясь назад.

– Не «ты», а «вы», – поправил я и, сорвав дистанцию, достал его кулаком в подбородок. Жирное тело рухнуло на пол. – На колени! – резко приказал я «лисьей мордочке». – Проси у людей прощения, иначе кадык вырву.

Щенок поспешно плюхнулся на четвереньки.

– Я не х-хотел-л. П-простите, – заскулил он и тут же получил удар ногой под ребра.

– Громче, сука!!! Вот так, другое дело. А теперь пошли вон, да забери с собой эту падаль.

Пришедшие в сознание дебоширы, трусливо озираясь, покинули кафе. Я молча вернулся за столик. Девочка продолжала реветь.

– Перестань, доченька, все позади, – подрагивающим голосом успокаивал ее мужчина.

Есть мне совершенно расхотелось. Расплатившись с официантом, я направился к выходу.

– Спасибо вам, огромное спасибо! – запоздало донеслось вслед. – Мы с дочерью...

Не дослушав, я вышел под дождь. Придорожные фонари отбрасывали тусклые пятна света на мокрый асфальт. Из-под колес проносившихся по шоссе автомобилей летели грязные брызги. Сырой ветерок пробирал до костей. Глубоко вдохнув влажный воздух, я отпер свою «восьмерку», уселся за руль и только собрался захлопнуть дверцу, как в сердце вдруг впилась раскаленная игла. Тело ослабло, сделалось ватным. «Опять прихватило, – мелькнуло в туманящемся мозгу. – Проклятие, до чего не вовремя!» Непослушной рукой я нашарил в бардачке тюбик валидола, вытряхнул последнюю оставшуюся там таблетку, кое-как запихнул ее под язык и откинулся на сиденье, стискивая зубы от боли. Томительно тянулись минуты. Боль постепенно отступала.

– Вам плохо? – произнес над ухом нежный голосок.

Рядом стояла девушка из бара вместе с несколько смущенным отцом.

– Нет! – соврал я. – Просто отдыхаю.

– Мы вам очень благодарны!!! Мы...

– Пустяки! – Сердце наконец отпустило. – Извините, но мне пора...

Проехав метров пятьдесят, я непонятно зачем глянул в зеркало заднего обзора. Стоя на обочине, девушка смотрела вслед моей машине...

Глава 5

Сергей Геннадьевич Бронштейн, фанатичный приверженец движения «Новый век», известный журналист и борец за права сексуальных меньшинств, пребывал в дурном расположении духа. Он сидел у себя дома за письменным столом, уныло таращась в чистый лист бумаги. Работа над последней статьей упорно не клеилась. И Бронштейн никак не мог уяснить причину. В отличие от тех коллег по перу, что трудились добросовестно, Сергею Геннадьевичу вдохновения не требовалось. Он писал по давно сложившимся трафаретам, для колорита вкрапляя в текст или плоские остроты (которых у него имелся солидный запас), или высказывания известных личностей (большей частью декадентствующих философов и профессиональных диссидентов вроде Новодворской с Ковалевым), или гневные реплики. В зависимости от характера статьи. Благодаря подобной методике Бронштейн пек свои «творения» как блины и не знал такого понятия «творческий кризис». Но вот сегодня литературный конвейер почему-то застопорился.

Может, виной всему ночные кошмары, мучившие журналиста на протяжении трех последних суток? С некоторыми вариациями Сергею Геннадьевичу снился один и тот же сон.

Идет судебный процесс. Зал переполнен до отказа. В клетке (которая по нынешней демократической моде заменяет скамью подсудимых) сидит он сам, Сергей Геннадьевич Бронштейн. Журналиста терзает страх. Тело трясется в ознобе. По лбу струится обильный пот, заливает и щиплет глаза. Многочисленная публика настроена явно не дружелюбно. Из зала доносятся оскорбительные реплики, в клетку летят тухлые яйца и гнилые помидоры. На высокой трибуне появляется человек в черной одежде. На голове у него капюшон, скрывающий лицо.

– Оглашаю приговор, – громко объявляет он.

– П-постойте, а как же судебное разбирательство? Г-где м-мой адвокат? – робко возмущается Бронштейн.

– Заткните ему пасть, – не поворачивая головы, бросает человек в капюшоне, и непонятно откуда взявшаяся костлявая рука запихивает в рот журналисту скомканную, вонючую портянку.

– Оглашаю приговор, – повторяет судья. – Для начала пусть подсудимый сожрет всю ту бумагу, которую замарал своими грязными писаниями. Дальнейшее наказание (а ему за многое предстоит расплачиваться) будет объявлено позже. Ну-с, приступим!

Под ногами Бронштейна открывается незаметный доселе люк, и он с воплем летит в бездну. Спустя несколько мгновений Сергей Геннадьевич оказывается в огромном подземелье, заваленном до потолка кипами газет и журналов.

– Жри!!! – гремит в ушах страшный, нечеловеческий голос.

Сергей Геннадьевич послушно раскупоривает первую пачку и, давясь слезами, начинает жевать. Жесткая бумага до крови царапает губы, язык, десны, застревает в горле.

Вспомнив этот жуткий, навязчивый сон, Бронштейн передернулся всем телом.

– Кто-то порчу наслал, – пробормотал он. – Нужно проконсультироваться со знакомыми магами, попросить амулет против ночных страхов.

За окном разыгралось осеннее ненастье. Сердитый ветер расшвыривал по двору опавшую листву. Нависшие в небе тяжелые, сизые тучи грозились дождем. Возможно, в результате атмосферных колебаний у журналиста разболелась голова. Поняв, что поработать сегодня не удастся, он поднялся из-за стола, принял таблетку аспирина «Упса», хотел было проделать серию дыхательных упражнений по йоговской методике, но тут же передумал. Лень! Мелодично зажурчал изящный импортный телефон.

– Але-э, – сказал Бронштейн, сняв трубку.

– Это я, Борик, – отозвался на другом конце провода высокий голос с капризными интонациями. У Сергея Геннадьевича екнуло внутри живота. Боря Нестеров, томный двадцатилетний юноша, с жеманными манерами и наманикюренными ногтями, два последних месяца являлся его постоянным сексуальным партнером. Пятидесятилетний Бронштейн в юном красавчике души не чаял, а избалованный куртизан пользовался слабостью любовника без зазрения совести. Деньги тянул как пылесосом. Вот и сейчас...

– Мне срочно нужно три тысячи долларов! – не терпящим возражения тоном заявил Нестеров.

– Но, Боренька, у меня в настоящий момент проблемы с деньгами. Я же тебе говорил, – замямлил журналист.

– Мне нужно! Понимаешь?! Очень нужно! – в голосе Борика появились истерические нотки. – А ты, значит, не хочешь выручить?! Жадничаешь, да?! В таком случае я вынужден обратиться за помощью к другому человеку!

– Боренька, Боренька, не горячись, – тряся козлиной бородкой, засуетился Сергей Геннадьевич (угроза любовника не на шутку перепугала престарелого педераста. Что, если тот и впрямь найдет спонсора побогаче!!!). – Просто мне нужно время, вот и все! А ты прям сразу «другому». Зачем же так?!

– Сколько именно времени? – требовательно спросил Нестеров.

– Дня два.

– Ладно, – смягчился куртизан. – Заеду послезавтра.

Трубка забибикала короткими гудками. Положив ее на рычаг, Бронштейн горестно вздохнул. «Пришла беда – отворяй ворота. Мало того, что работа не ладится, сны мерзкие снятся, да голова трещит по швам, так теперь новая проблема возникла. Деньги придется достать. Никуда не денешься! Нестеров – мальчик своенравный, обидчивый. А может, он уже подыскал нового партнера?!» – журналист похолодел. Углубленный в тягостные размышления, он не расслышал тихих шагов за спиной...

* * *

Не мудрствуя лукаво, Евгений Румянцев решил провести ликвидацию Бронштейна прямо на квартире последнего, благо тот жил один. Румянцев тщательно изучил привычки приговоренного, его распорядок дня и пришел к выводу, что лучше всего действовать в воскресенье утром. В это время Сергей Геннадьевич обычно стряпал свою писанину, никуда из дома не отлучался и гостей не принимал. Около одиннадцати часов Румянцев подошел к квартире Бронштейна, без особых проблем открыл отмычкой дверь и осторожно проник вовнутрь. Из комнаты доносился визгливый голос журналиста.

«Неужто я ошибся в расчетах и у него кто-то есть?!» – в первое мгновение подумал Евгений, однако тут же убедился в обратном. Голоса другого собеседника слышно не было. Сергей Геннадьевич разговаривал по телефону. Румянцев вытащил из кармана пистолет (план действий он продумал заранее) и шагнул в комнату.

Господин Бронштейн стоял спиной к двери, обхватив затылок руками, и казался чем-то расстроенным. Хлипкие плечи ссутулились. Туго обтянутый штанами пухлый зад мелко подрагивал.

– Обернись! – властно приказал Евгений. – И не вздумай шуметь. Убью!

Журналист завороженно уставился в черное дуло «ТТ».

– Не с-с-стреляйте! – проблеял он. – Б-б-бе-рите д-де-нь-ги, з-з-золото!!! Б-б-бе-рите все!

– Деньги мне не нужны, – покачал головой Румянцев.

– А к-к-кто в-вы?!!

– Поклонник твоего литературного таланта. За автографом пришел. Садись за стол, бери ручку, бумагу и пиши!

– Ч-что?!!

– Я продиктую. Итак, приступим: «В каждом из нас действует Люцифер, чтобы произвести нас в состояние совершенства, – сверившись с бумажкой, начал Румянцев. – Когда мы вступим в новый век, век человеческого совершенства, то любой из нас каким-то способом придет к моменту, именуемому посвящением Люциферу. Это – особые врата, через которые надо пройти, дабы целиком войти в свет его совершенства...»[8]

Сергей Геннадьевич послушно писал, но с каждой секундой глаза его все больше и больше округлялись от изумления, пока не сделались наподобие рачьих. Незваный гость слово в слово повторял известное высказывание одного из руководителей движения «Новый век», глубоко чтимого господином Бронштейном.

– Так ты наш! – встрепенулся он. – Но почему пистолет?!! Что за дурацкие шутки?!!

– Заткнись! – отрезал Евгений, передергивая затвор. – Прикуси язык и пиши дальше. «Я, Сергей Бронштейн, эти ворота сегодня нашел!» Число, подпись. Теперь оставь бумагу на столе и подойди ко мне...

Обалдевший, выбитый из колеи журналист беспрекословно подчинился. Коротким ударом в челюсть Румянцев привел его в бессознательное состояние. Натянул резиновые перчатки, настежь распахнул окно и швырнул бесчувственное тело вниз с двенадцатого этажа.

«Чистая работа, – удовлетворенно подумал он. – Даже прощальная записка самоубийцы в наличии имеется.[9] Не подкопаешься!..»

Глава 6

– Фигура серьезная, не чета мелкой сошке типа Бронштейна, Рукосуева и им подобным. Дэвид Симпсон (он же уроженец города Одессы Давид Симкин) – гражданин США, хозяин крупной американской фирмы, действующей на территории России, масон высокой степени посвящения и глава якобы благотворительного фонда. Через Симпсона идет финансирование сатанинских сект и деструктивных антихристианских движений (в том числе «Нового века»). Помимо прочего, он скупает на корню некоторые средства массовой информации. С какой целью, думаю, объяснять не надо! – В голосе Никитина ощущалась плохо скрытая ненависть. Обычно спокойный, уравновешенный, сейчас он казался сильно возбужденным. Губы побелели, руки сжимались в кулаки, в синих глазах вспыхивали молнии. Все трое собрались на квартире у Никитина вокруг стола, на котором стояли чашки с давно остывшим чаем, тарелка с нетронутым печеньем и доверху забитая окурками пепельница. За окном подвывал холодный ветер и остервенело швырял в стекло мелкие, колючие снежинки. В комнате, освещенной одним лишь торшером, царил мягкий полумрак. Возле электрического камина дремал, свернувшись клубочком, маленький худой котенок, подобранный Андреем на улице два часа назад. Овчарка Рита настороженно косилась на новичка, однако враждебности не проявляла. – Симпсон чрезвычайно хитер, осторожен и не скупится на обеспечение безопасности собственной «драгоценной» персоны, – продолжал Никитин. – Охрана на высшем уровне. Подобраться к гаду крайне сложно. – Андрей прикурил очередную сигарету.

– Какой из вариантов ликвидации ты предлагаешь? – поинтересовался Коршунов. – Я так думаю, «самоубийство» отпадает?

– Правильно, – кивнул Никитин. – Возле него слишком много народа.

– А «несчастный случай», например, автомобильная катастрофа? – предложил Румянцев.

– Технически это можно устроить. Особых проблем я тут не вижу, – медленно произнес Андрей, – но... есть одно «но». Видишь ли, Женя, господин Симпсон сам за руль не садится. Значит, вместе с ним придется угробить шофера. Я навел справки. Парень чист. Даже не подозревает, какую тварь возит. Наша задача – очищать общество от человеческой пакости, но мы не должны превращаться в заурядных убийц...

Некоторое время все молчали.

– Ты абсолютно прав, – вымолвил наконец Коршунов. – Попробуем похищение и бесследное исчезновение.

– Да, – согласился Никитин. – Тем паче его предсмертная исповедь представляет огромный интерес. Правда, я не уверен, что похищение пройдет гладко. Сердце чует неладное. – На лбу Андрея пролегли глубокие морщины, взгляд помрачнел. – Ладно! – встряхнув головой, натянуто улыбнулся он. – Чему быть, того не миновать! Даст Бог, справимся! Субботу и воскресенье господин Симпсон проводит в своей загородной резиденции, приблизительно в тридцати километрах от Кольцевой дороги. Местность я изучил. Систему охраны тоже. Помимо вооруженных охранников, дом защищен различными техническими приспособлениями, но их мы сумеем нейтрализовать, хотя и придется немного попотеть. Мы должны захватить Симпсона живым, однако, если операция пойдет не по плану, нужно любой ценой его уничтожить. Повторяю – любой ценой! Этот мерзавец – настоящий генератор зла! С телохранителями не церемоньтесь! В отличие от шоферов, секретарей и прочих рядовых сотрудников фирмы они те еще козлы! По уши в дерьме увязли!

– Погоди-ка, дружище! – вмешался Румянцев. – Я тут малость запутался. Конечно, невинных людей губить нельзя. Значит, автокатастрофа отменяется. Инсценировка самоубийства, как выяснилось, не пройдет. Но какого хрена нам лезть в змеиное гнездо? Не проще ли шлепнуть засранца из снайперской винтовки?

Никитин и Коршунов с сожалением поглядели на товарища.

– Пойми, Женя, – мягко произнес Святослав. – Симпсон знает очень много. Ради получения такой информации стоит рискнуть.

– Действительно, – смущенно улыбнулся Румянцев. – Я как-то не сообразил. Извините, ребята!

– Давайте обсудим детали операции, – предложил Андрей.

* * *

После ухода товарищей Никитин принял горячую ванну, проглотил четыре таблетки реладорма и со вздохом улегся в постель. Часы показывали начало второго ночи, однако, невзирая на солидную дозу снотворного, сон упорно не приходил. Да и настроение оставляло желать лучшего. Дело было вовсе не в дурных предчувствиях, хотя Андрей ясно ощущал нависшую над ним опасность. Плевать на опасность! Он давно перестал бояться смерти. В конце концов, все люди когда-нибудь умирают, чуть раньше, чуть позже... Какая разница! Никитина беспокоило другое. Его снова посетили сомнения насчет правомерности казней, совершаемых Организацией. Длинная череда убийств, хладнокровных, профессиональных, тщательно спланированных... Безусловно, все казненные являлись редкостными сволочами, но тем не менее. Потоки проливаемой крови не проходили бесследно. На душе оставались следы – саднящие, незаживающие язвы. Имел ли он право брать на себя роль палача?! Роль, надо сказать, препротивную!.. Андрей резко поднялся с постели. «Схожу-ка подышу свежим воздухом, – решил он. – Авось полегчает!..»

* * *

По безлюдным улицам спящего города гулял злой ветер. Большинство окон в домах успели погаснуть и угрюмо таращились на мир черными бельмами. Лишь в некоторых горел свет.

Не обращая внимания на холод, Никитин брел куда глаза глядят. Народу вокруг видно не было. Время-то позднее, да и погода паршивая. Только в ночных коммерческих палатках клевали носами усталые продавцы. Пройдя с полкилометра, Андрей свернул в узкий переулок и вдруг услышал вопли на английском языке, сопровождаемые грохотом и визгом. Нет, пьяные хулиганы вовсе не крушили металлическую посуду о головы иностранных туристов. У обочины притулились несколько мотоциклистов. На одном из них надрывался в истерике переносной магнитофон. Рядом толпились «неформалы» неопределенного пола, на вид лет двадцати, в причудливых одеяниях, с волосами, окрашенными в немыслимые цвета, и серьгами (у кого в ушах, у кого в ноздрях). «Рокеры или байкеры, или черт их там разберет», – подумал Никитин. Желая понять, от чего «тащится» современная молодежь, он, хорошо зная английский, прислушался к завываниям рок-певца и разобрал: «Я нашел свои колокола и возьму тебя в ад. Я найду тебя! Сатана найдет тебя! Колокола ада, да!»[10]

Судя по всему, дьявольская «музыка» вызывала у «неформалов» неистовый восторг. Они раскачивались, дергались, приплясывали и периодически издавали дикие выкрики. На физиономиях отпечаталось агрессивное безумие.[11] Похоже, компания ждала лишь случая, чтобы учинить какую-нибудь пакость. Случай не замедлил представиться. На первом этаже отворилось окно. Оттуда выглянула женщина в стареньком халате и робко попросила:

– Ребята, потише, пожалуйста! У меня ребенок болеет, а вы ему спать не даете!!!

– Пошла на х... корова! – хамски рявкнул плотный тип с шальными глазами наркомана, облаченный с ног до головы в черную кожу. – Лучше придуши своего выб...ка, чтоб не мучился.

Женщина сперва задохнулась от возмущения, затем заплакала. «Неформал» разразился издевательским хохотом. В окно полетел булыжник. Зазвенело разбитое стекло. В груди Андрея всколыхнулась холодная ярость. Стремительно сблизившись с ублюдками, он двумя резкими жестокими ударами превратил лицо парня, бросившего камень, в кровавую бесформенную маску, носком ботинка разбил ему мошонку и, не теряя даром времени, принялся за остальных.

Все произошло настолько быстро, что гнусная компания не успела даже разбежаться. Спустя полминуты шесть тел, скуля, охая и сплевывая выбитые зубы, валялось на земле не в силах подняться. Тип в черной коже, вероятно, самый крепкий (тот, что послал мать больного ребенка на «три буквы»), сидел привалившись спиной к фонарному столбу. Апломб мерзавца бесследно испарился, в глазах застыл животный ужас.

Не говоря ни слова, Никитин взял обеими руками продолжавший орать магнитофон и с размаху разбил об голову «неформала». В переулке воцарилась тишина...

* * *

Андрей вернулся домой в отличном расположении духа. Недавние сомнения рассеялись. «Люди, которых мы уничтожаем, всякие там нововековцы, сатанисты, восточные гуру и прочие моральные уроды развернули с подачи мирового масонства широкомасштабную духовную агрессию против России. Они заражают души людей, особенно молодежи, пакостят все, к чему прикасаются, – думал Никитин. – Сегодняшние разнузданные подонки лишь следствие (причем не самое страшное) той духовной заразы, которую нам старательно импортируют. Нужно выжигать язвы каленым железом!!!»

Войдя в квартиру, Андрей включил свет и невольно улыбнулся при виде трогательной картины: овчарка Рита нежно, словно собственного щенка, вылизывала приблудного котенка. Котенок мурлыкал. Никитин дал им подкрепиться (котенку блюдечко с теплым молоком, собаке миску мясной похлебки), еще раз полюбовался на новосозданное дружное семейство, разделся, лег в постель и спустя пять минут крепко уснул...

Глава 7

Ночью бывший житель Одессы Давид Симкин, а ныне богатый американский бизнесмен и видный деятель одной из масонских лож Дэвид Симпсон, спал плохо. Вернее, вообще почти не спал. До половины четвертого он, мучимый бессонницей, метался по широкой кровати красного дерева, кряхтел, потел и периодически глотал снотворное, которое почему-то абсолютно не действовало. Наконец, когда господин Симпсон уже совершенно извелся, глаза начали слипаться. Однако долгожданное забытье не только не принесло успокоения, но совсем напротив! Привиделось Симпсону, будто непонятным образом он очутился в средневековье и сразу угодил в распростертые объятия Святейшей Инквизиции. Правда, инквизиторы были одеты не в традиционные монашеские балахоны, а в современную одежду и, самое удивительное, называли друг друга русскими именами!!![12]

«Попался гад, – сказал один из инквизиторов, окидывая Дэвида исполненным ненависти и отвращения взглядом. – Добро пожаловать на костер!»

«Я не виноват, – взвизгнул обуянный страхом гражданин США. – Здесь какая-то ошибка!!! Ужасная, трагическая ошибка!!! Я мирный, честный...»

«Заткнись, бесовское отродье, – мрачно отрезал другой инквизитор. – Ты достаточно посеял в мире зла! У нас тут все записано. – Он помахал перед лицом Дэвида толстенной папкой, внешне напоминающей уголовное дело, но с христианским крестом на обложке. – Зачитывать не будем. Свои грехи ты и так знаешь! Начнем, ребята!»

Метрах в тридцати само собой вспыхнуло яркое пламя огромного костра. Симпсону заломили руки за спину и, невзирая на отчаянное сопротивление, поволокли туда... Огонь неумолимо приближался. В горле першило от дыма. Вот первый язык пламени лизнул лицо... С диким воплем Симпсон подскочил на кровати, жалобно подвывая, натянул на голову одеяло и лишь через несколько мгновений сообразил, что увиденное – просто кошмарный сон.

– У-у-уф, – тяжело дыша, выдохнул он. – Жуть-то какая!!!

В просторной, шикарно отделанной комнате было тихо. Утерев обильный липкий пот, Дэвид постепенно успокоился. Он встал, подошел к окну, отдернул занавеску и, прижавшись лбом к холодному стеклу, поглядел на улицу. Небо медленно светлело. Далекие светлячки звезд бледнели, угасали. Наступало утро.

– Как хорошо, что на исходе двадцатый век! – пробормотал окончательно пришедший в себя Симпсон. – А костры инквизиции канули в Лету, иначе бы меня точно могли поджарить! – Он нервно рассмеялся и погрозил кулаком небу: – Но теперь ничего не получится! Пришло другое время! Наше!!! Ха-ха-ха! – Гражданин США воспрял духом, включил свет и звонком вызвал лакея (для приличия называвшегося секретарем-референтом). Шустрый молодой человек с хитрыми бегающими глазками и слащавой улыбочкой на губах появился мгновенно. Как джинн из бутылки.

– Кофе покрепче, – приказал господин Симпсон...

* * *

В офисе московского представительства фонда, возглавляемого Симкиным-Симпсоном, кипела работа. Звенели телефоны, сновали взад-вперед хорошо одетые люди, с заученным обаянием улыбались секретарши... Сам шеф подъехал ближе к обеду, и в довольно скверном настроении. С утра пораньше он получил неприятные известия, странным образом совпавшие со зловещим сном про инквизицию. Умерли сразу несколько человек, тесно связанных с Симпсоном и игравших немаловажные роли в общем деле. Умерли вроде бы не насильственной смертью (одни покончили с собой, другие погибли от несчастных случаев или в автомобильных катастрофах), но уж очень несвоевременно! Их смерть ставила на грань провала тщательно разработанную широкомасштабную операцию. Любимое детище господина Симпсона, на которое он возлагал большие надежды.

«Совпадение!» – дружно твердили те немногие, кто был посвящен в суть задуманного мероприятия, однако бывший одессит в совпадения не верил. «Неужто сон в руку?! – метались у него в голове панические мысли. – Но как? Каким образом? Друзья из правоохранительных органов авторитетно заявляют: ни в одном из эпизодов даже не пахнет убийством! Может, зря я беспокоюсь? Ну уж нет! Интуиция меня ни разу не подводила. „Не пахнет убийством!“ – болваны тупорылые!!! Просто здесь поработали специалисты высочайшей квалификации! Но кто они?! Почему нам о них ничего не известно?!» Симпсон снова ощутил приступ лютого страха, подобный тому, что скрутил его во сне, при виде костра. Голова закружилась, тело обмякло, в низу живота появился мерзкий холодок, руки вспотели и затряслись. С трудом переборов себя, он вызвал начальника службы безопасности и распорядился до предела повысить бдительность и усилить меры предосторожности, в частности, срочно раздобыть ему самый надежный бронежилет, удвоить количество охранников в загородной резиденции, куда Симпсон собирался отправиться сегодня после работы, а также перед каждой поездкой тщательно проверять машину на предмет исправности тормозов, рулевого управления и наличия взрывного устройства. Огромный, похожий на бритого орангутанга секьюрити, прошедший огонь и воду во французском Иностранном легионе, послушно кивал и, хотя не разделял страхов шефа, не выказывал ни малейшего удивления. Какая ему, собственно, разница?! Кто платит, тот и заказывает музыку! Захочет, скажем, босс ходить в сортир в сопровождении взвода автоматчиков, а на толчке сидеть под прикрытием двух телохранителей – милости просим! Деньги не пахнут! По преданию, эти слова произнес император Веспасиан, когда вводил налог на общественные туалеты.

Подробно проинструктировав начальника службы безопасности и отпустив его восвояси, господин Симпсон более-менее успокоился.

«Теперь ко мне не подберешься, – самонадеянно подумал он. – Руки коротки! Мои ребята кого угодно в бараний рог скрутят! Орлы!!!»

– К вам Горяиничев, – доложила заглянувшая в кабинет секретарша. – Впустить?

Симпсон утвердительно кивнул. Сергей Михайлович Горяиничев, корреспондент известной газеты, был, что называется, дешевой шестеркой, но шестеркой полезной. За небольшую подачку он мог полить грязью кого угодно и по любому поводу, ничуть не заботясь о достоверности выдвигаемых обвинений. Горяиничев действовал по излюбленному методу доктора Геббельса: возводи на человека самый несуразный поклеп. Пусть отмывается, его проблемы. Все равно пятно останется! Дэвид ценил корреспондента за эти «таланты», однако глубоко презирал и обращался соответственно.

Сергей Михайлович, рыхлый, похожий на неряшливую бабу субъект, с заискивающей улыбочкой на оплывшем невыразительном лице и редким венчиком волос вокруг потной лысины, проскользнул в кабинет на цыпочках, всем видом выражая готовность немедленно лизать зад хоть в переносном, хоть в прямом смысле слова.

– Садись, – барским жестом указал на стул Симпсон.

Поспешно исполнив приказ, Горяиничев преданно уставился на кормильца, как бы спрашивая: «Чего изволите?»

– Напишешь статью, – помолчав с минуту, распорядился гражданин США, – направленную против Православной Церкви, но не прямо, а косвенно. Вот список нескольких церковных деятелей, здорово мешающих нам и нашему делу. Изобрази их в черных тонах, обвини в реакционности, фанатизме, ограниченности, имперском мышлении и так далее. Придумай подробности покрасочнее. Посетуй на закоснелость подавляющего большинства православных священников, намекни на необходимость решительных перемен и в качестве положительного примера превознеси до небес обновленцев,[13] в частности о. Григория Кочеткова. Усвоил?

– Конечно, конечно! Не впервой! – угодливо захихикал Сергей Михайлович.

– Тогда свободен.

Физиономия корреспондента приобрела умоляющее выражение.

– Авансик бы! – захныкал он. – Совсем поиздержался!

– Ладно, держи! – Симпсон сунул ему несколько купюр. – Но смотри не канителься! Статья должна быть готова к понедельнику!

– Не беспокойтесь! Вы меня знаете! Я не подведу! – заверил Горяиничев, задом пятясь к двери.

Гражданин США брезгливо усмехнулся.

«Гнусная личность, но в некоторых случаях полезная. Как бактериологическое оружие», – подумал он и по селектору вызвал секретаршу.

– Кофе!

Откинувшись на спинку кресла, господин Симпсон прикурил сигарету, глубоко затянулся, выпустил струйку дыма и вслух повторил:

– «Бактериологическое оружие»! Отличное сравнение!..

Глава 8

Святослав Коршунов

Проведение операции по захвату и уничтожению Симкина-Симпсона наметили в ночь с субботы на воскресенье, а накануне, в пятницу, у меня опять прихватило сердце. Случилось это, когда я «обкатывал» полученный от Андрея пистолет с глушителем. К новому оружию всегда нужно хоть немного привыкнуть, примерить, чтобы не подвело в критический момент. Дело происходило в безлюдном лесу, километрах в сорока от Москвы. Я прибыл туда вскоре после полудня, подыскал уютную, удаленную от дороги поляну и укрепил на стволе старой березы овальную фанерную мишень, размером с лицо человека. За последние несколько дней сильно похолодало. Очевидно, осень чего-то перепутала, вообразила себя зимой и теперь изо всех сил старалась соответствовать новой должности. Легкий морозец пощипывал щеки. На ветвях деревьев, не до конца сбросивших осеннюю листву, еще цветастую, но уже порядком измятую и поблекшую, налипли белые хлопья. В воздухе кружились мелкие снежинки. Отойдя на противоположную сторону поляны, я взвесил в руке пистолет и начал пристрелку. Вопреки ожиданиям, «макаров-особый»[14] не пытался капризничать. Пули ложились точно в цель. Произведя пять выстрелов, я опустил оружие, удовлетворенно улыбнулся и вдруг ощутил острую боль в левой половине груди. В глазах потемнело. Окружающие предметы сделались смутными, нереальными. Ноги невольно подогнулись. Сдерживая стоны, я осторожно сел на землю и привалился спиной к ближайшему дереву. «Будто самого пристрелили», – промелькнула в голове до странности равнодушная мысль. На сей раз приступ длился дольше обычного. Прошло, вероятно, не менее часа, прежде чем я кое-как оклемался, с трудом поднялся на ноги и, медленно ступая, направился к своей «восьмерке», оставленной на проселочной дороге метрах в ста отсюда. Доковыляв до машины, я отпер дверцу, забрался в салон, разыскал в бардачке валидол, который забыл взять на поляну, и, положив под язык мятную таблетку, серьезно задумался. Ни Женька, ни Андрей не знали о моей болезни, а сам я до сих пор не придавал ей особого значения, утешаясь мыслью «поболит да перестанет». И какой смысл таскаться по врачам, когда мне заранее известны их советы: «Не пить, не курить, не перетруждаться, избегать нервных стрессов». При моем-то образе жизни?! Абсолютно нереально! Особенно пункт третий и четвертый. Последние два месяца приступы участились, и сейчас я вдруг подумал: «Не дай Бог прихватит во время завтрашней операции, по словам Никитина, чрезвычайно сложной! Ведь подведу ребят!!! Как же быть? Отказаться? Но тогда провалится тщательно разработанный план. Вся подготовка коту под хвост. А другого случая может не представиться!» Я чуть не заплакал от отчаяния. Доигрался, кретин! Раньше нужно было мозгами шевелить!

Между тем боль окончательно отступила. В тело вернулись силы. «Ладно, – решил я, – завтра с Божьей помощью как-нибудь перекантуюсь, а потом обязательно займусь лечением. С Женькой проконсультируюсь, возможно, в санатории отдохну...»

* * *

К своему дому я подъехал в начале пятого. Возле среднего подъезда стояли «Скорая помощь», две милицейские машины и толпились любопытные.

– Что случилось? – спросил я Светлану Ивановну, толстую, всезнающую тетку со второго этажа.

– Колька Брыкин рехнулся, – охотно затараторила она, радуясь возможности лишний раз поразмять язык. – Убил топором родную мать, взял в заложники пятилетнюю сестру, забаррикадировался в квартире и кричит, чтобы его не смели беспокоить. Он, дескать, выполняет специальное задание пришельцев из космоса, а если начнут мешать – отрубит девочке голову!

«Брыкин, Брыкин... знакомая фамилия», – подумал я и неожиданно вспомнил: о нем недавно писали в газете как об очередном контактере с НЛО. Прогуливаясь поздно вечером в лесопарке, Брыкин увидел светящийся предмет, похожий то ли на тарелку, то ли на яйцо. Оттуда вышли «гуманоиды» с огромными головами, ростом полтора метра, одетые в серебристые костюмы с эмблемами крылатого змея.[15] «Пришельцы» пояснили обалдевшему от страха Кольке, что прибыли из соседней галактики с целью облагодетельствовать нашу планету. Затем Брыкина затащили в тарелку (или яйцо), взяли пробы кожи, крови и предложили сотрудничать. Парень с радостью согласился.

Тогда «гуманоиды» пообещали вскоре вернуться с инструкциями и улетели восвояси. Сегодня несчастный Брыкин, похоже, инструкции получил. Вот только не знал я, что он живет в одном со мной доме. Не отличаясь особой общительностью, я был знаком лишь с несколькими соседями по подъезду. В нашей стране мода на НЛО старательно насаждается заинтересованными лицами с 80-х годов. Созданы многочисленные центры по их «изучению», сильно напоминающие фан-клубы (кстати, по крайней мере одно из подобных заведений, как мне известно со слов Никитина, финансирует Симкин-Симпсон). Толпы болванов взахлеб рассказывают о контактах с представителями «внеземных цивилизаций», не подозревая, что мнимые «инопланетяне» на самом деле обыкновенные бесы, принимающие те формы, в которых легче обольстить современного человека,[16] и, раздувшись от чувства собственной избранности, исключительности, вещают волю «мирового разума» заблудшему человечеству. А произвольное повиновение демонам, хотя оно совершалось по их приглашению и настоянию, подчиняет человека нечистой силе, лишает его духовной свободы и делает орудием зла.[17] Брыкин, убивший родную мать и собирающийся отрубить голову маленькой сестренке, – наглядный тому пример. Однако я отвлекся.

Около дома с мегафоном в руках суетился приземистый плотный майор из местного отделения милиции и убеждал безумца сдаться. В ответ из распахнутого окна четвертого этажа неслись яростные угрозы.

– Я не позволю мешать великой миссии, – завывал контактер. – Убирайтесь!!! Живо!!! Иначе отрежу Ленке башку!!!

– Бесполезно его уговаривать, – сказал я майору. – Лучше вызовите снайпера!

– Уже вызвали, – тихо ответил тот. – Пусть только подойдет к окну!

Но посредник между «мировым разумом» и ничтожными земными людишками к окну подходить не спешил. Еще минут пятнадцать прошло в бесплодных переговорах.

– У нас нет уверенности, что ребенок жив! – крикнул наконец майор, и я мысленно похвалил его за сообразительность. – Предъяви сестру. Тогда мы уйдем!!! Обещаю!!!

Через несколько томительных секунд в оконном проеме показался длинный, всклоченный парень с белым как мел лицом и выпученными глазами. В одной руке он держал окровавленный топор, в другой – громко плачущую светловолосую девочку. В тот же момент с крыши стоящего напротив дома хлопнул выстрел. Голова Брыкина разлетелась на куски. Все было кончено...

* * *

Зайдя к себе в квартиру, я разделся, выпил чашку чая и прилег на диван. Боли в сердце больше не беспокоили, а вот настроение стало хуже некуда. Брыкина пристрелили, как бешеную собаку. У ментов просто не оставалось иного выхода. Но по сути он все же не палач, а жертва (хоть и убил мать в приступе одержимости). Жертвы тех темных потусторонних сущностей, которым усердно служат Симкин-Симпсон и ему подобные, помогают превращать людей в бешеных псов. Демонов убить, к сожалению, нельзя (с ними разберется Господь в день Страшного суда), а вот их земных прихвостней уничтожить можно и нужно! Человечество за всю свою многовековую историю не сумело избавиться от инфекционных заболеваний типа чумы, тифа, проказы и т. д., однако локализовывать их научилось. Завтра мы ликвидируем еще одну чумную крысу. Конечно, капля в море, но ведь мы не одни! Действуют и другие группы «санитаров». Успокоенный этими рассуждениями, я потихоньку задремал...

Глава 9

Загородная резиденция господина Симпсона представляла собой шикарный четырехэтажный особняк, больше напоминающий дворец, окруженный огромным ухоженным парком: с теннисным кортом, крытым плавательным бассейном и прочими атрибутами, положенными современным миллионерам.

Система обеспечения безопасности заслуживала всяческих похвал. Прилегающая к дому территория была обнесена высоким бетонным забором с колючей проволокой наверху, по которой постоянно циркулировал ток высокого напряжения. Проникнуть вовнутрь можно было только через контрольно-пропускной пункт, где у массивных железных ворот (тараном не прошибешь) в специально оборудованной будке круглосуточно бдили два вооруженных до зубов секьюрити. Все происходящее внутри забора фиксировалось многочисленными телекамерами, искусно скрытыми в самых различных местах, и передавалось на мониторы в комнате охраны. В связи с последними распоряжениями Симпсона начальник службы безопасности Александр Сидоренко удвоил число охранников, и сейчас амбалы со свирепыми рожами наводняли дом.

Сорокалетний Сидоренко мог похвастаться богатой биографией. Некогда он работал в милиции г. Киева, но, изгнанный оттуда за чрезмерную жестокость, ухитрился добраться до города Марселя и завербоваться во французский Иностранный легион. Сидоренко служил добросовестно, однако, вопреки утверждениям вербовщиков, никаких капиталов не нажил и лишь после демобилизации, случайно познакомившись с Дэвидом Симпсоном, наконец-таки почуял запах вожделенных баксов. Господин Симпсон, будучи неплохим психологом, быстро разглядел в экс-легионере чрезвычайно ценные качества, как-то: жадность, беспринципность, жестокость, пренебрежение к человеческим жизням, и приблизил Сидоренко к себе. Исполнив несколько крайне щекотливых поручений, тот вошел в полное доверие к шефу и занял хорошо оплачиваемую должность начальника службы безопасности. Остальные секьюрити (уроженцы бывшего СССР), коих Сидоренко подбирал самолично, были под стать своему начальнику и биографии имели соответствующие. Все они являлись профессиональными наемниками: одни воевали в Африке, другие в Латинской Америке, третьи в горячих точках распавшегося Советского Союза. В частности, двое (эстонец и западный украинец) во время чеченской войны служили дудаевцам в качестве снайперов. Набранные Сидоренко головорезы закоренели в убийствах, не боялись ни Бога, ни черта и больше всего на свете любили деньги. В субботу, ближе к вечеру, Сидоренко собрал подчиненных на инструктаж в комнате с мониторами. Речь экс-легионера отличалась лаконизмом, что отнюдь не умаляло ее содержательности.

– Слушайте сюда, обезьяны, – блестя маленькими злыми глазками, прорычал он. – Со вчерашнего дня у нас усиленный вариант службы, но некоторые, – тут Сидоренко многозначительно покосился на бородатого Бислана Мамедова, – некоторые чересчур обурели, ни хера не рубят[18] и в придачу смолят[19] анашу. Еще раз замечу – яйца оторву! Для дураков повторяю: хозяин сидит на измене,[20] и мы должны продемонстрировать свою резвость – не спать, водку не пить, наркоту не жрать, глядеть в оба. Если кого поймаете – получите премию. Четыре штуки баксов за каждого...

– Живого или мертвого? – флегматично поинтересовался соннолицый эстонец Эйно.

– Любого, – ухмыльнулся начальник службы безопасности.

Некоторые из головорезов заржали, а эстонец вяло кивнул. Он понял задачу. Труп – четыре тысячи долларов. Громадные деньги по сравнению с тем, что платили чеченцы за убитых русских мальчишек. Тут стоит постараться. На веснушчатой невыразительной физиономии Эйно появилось подобие улыбки.

– Вопросы есть? – спросил Сидоренко. Амбалы отрицательно помотали головами. – Тогда по местам, а я пойду на КПП, прочищу мозги тамошним олухам... – Экс-легионер неторопливо удалился.

– Савсэм озвэрэл, – еле слышно проворчал обиженный недвусмысленными намеками начальника Бислан и нащупал припрятанный в кармане спичечный коробок с любимым зельем. – Скатына!..

* * *

Невзирая на все предпринятые меры предосторожности и, казалось бы, абсолютную неприступность дома-крепости, Дэвид Симпсон продолжал нервничать. В ночь с пятницы на субботу он почти не спал, то и дело просыпался и вздрагивал от малейшего шороха.

Впрочем, тишина пугала его ничуть не меньше. Правда, кошмарные сны больше не терзали гражданина США, но легче от этого не становилось. Утро он встретил полностью обессиленным, и даже несколько чашек крепчайшего кофе не привели Дэвида в чувство. Днем, однако, настроение Симпсона немного улучшилось. Повсюду бряцали оружием здоровенные телохранители, похожие скорее на бритых горилл, чем на людей.

Сидоренко не отставал от хозяина ни на шаг. Зверская рожа начальника службы безопасности выражала собачью преданность и готовность по команде «фас!» разорвать на куски кого угодно, хоть родного отца. «Имея такую гвардию, бояться нечего, – мысленно утешал себя гражданин США. – Профессиональные убийцы! Конечно, недешево обходятся, но, как известно, скупой платит дважды! Да и техническое оснащение на уровне – телекамеры на каждом шагу понатыканы. Всякое движение внутри охраняемого периметра фиксируют, на мониторы передают. Проскользнуть незамеченным просто невозможно!» Тем не менее он, профилактики ради, прочитал Сидоренко длинную лекцию о бдительности, обещал солидное вознаграждение за любого постороннего, пойманного или убитого на территории, и с удовлетворением отметил алчный огонек, сверкнувший в глазах экс-легионера. Дэвид верил в человеческую преданность, только если она подкреплена корыстным интересом. «Теперь у моих головорезов есть мощный стимул, – с усмешкой подумал он, отпустив начальника службы безопасности и вернувшись в свой рабочий кабинет. – Будут носом землю рыть! За каждой тенью охотиться! А пришьют кого случайного, скажем, бомжа или глупого воришку, чудом проникнувшего за забор, – не беда! Лучше убить десять невинных, чем упустить одного виновного!» Повеселевший Симпсон уселся на стол, нацепил на нос очки в золотой оправе и принялся разбирать деловые бумаги...

* * *

Благодаря обещанной премии в четыре тысячи долларов за голову бдительность наемников Симпсона и впрямь достигла рекордных размеров. До позднего вечера они шныряли взад-вперед по парку, с надеждой поглядывая на забор. Авось кто перелезть попытается. Тогда пали не мешкая, пока придурок трясется на проволоке,[21] хватай добычу в зубы да волоки к хозяину. Однако с наступлением темноты страсти улеглись. Продрогшие, порядком уставшие охранники один за другим потянулись в дом. К двенадцати ночи ушли даже самые ретивые. Парк опустел. Лишь в будке у КПП дежурили двое: высокий темноволосый уроженец г. Львова Петро Губарчук (тот самый, что вместе с Эйно был снайпером у чеченцев) и низкорослый, жилистый, похожий на мелкого, но опасного хищника, татарин Равиль Мансуров, в прошлом «дикий гусь»,[22] несколько лет верно прослуживший одному кровожадному африканскому лидеру и успевший своевременно унести ноги после заката карьеры работодателя (по слухам, съеденного политическими противниками).

– И-э-х! – широко зевнул Петро, лениво покосившись на экран монитора, где отражалось все происходящее по другую сторону ворот. – Визгу много, шерсти мало! Сидоренко, гад, намутил воды, а мы сдуру уши развесили! Четыре штуки баксов!!! Держи карман шире!!!

– А чего же ты суетился больше всех? – ехидно осведомился Мансуров. – Аж пеной исходил да из кожи вон лез?

– Понадеялся на авось, – честно сознался Губарчук. – Вдруг, думал, бомжару нелегкая занесет или пацана любопытного. Хозяин ведь обещал «за любого постороннего» заплатить...

– По-твоему, настоящего нападения ждать не приходится? – спросил Равиль.

– Куда там! – махнул рукой Петро. – Нет дураков сюда соваться, да и кому это нужно! Бандитам Симпсон не по зубам, а с властями у него прекрасные отношения. Обычная перестраховка. Буря в ложке воды!

– На службе у господина Фасимбы было веселее, – ностальгически вздохнул Мансуров. – Больше шансов выдвинуться!..

– Особенно когда его конкуренты слопали, – злорадно вставил Губарчук. – Небось закатили пир на весь мир да конкурс объявили: кто быстрее свою порцию схавает – тому награда. Ожерелье из зубов крокодила!

– Не паясничай, – оборвал напарника Равиль. – Я серьезно говорю. Кончил он плохо, не спорю, но вначале полстраны было в его власти, – глаза татарина приобрели мечтательное выражение. – Н-да! Погуляли мы с ребятами вволю! Порезвились!!! А уж на деньги господин Фасимбо не скупился. Он девочек любил трахать малолетних, лет эдак восьми-десяти. Мы за ними специально по деревням охотились. Если притащим такую, что ему понравится, – пачку долларов сует, не считая, или камень драгоценный...

Привередничал, правда. Из двух десятков не больше одной выбирал, ну да мы все равно внакладе не оставались. Загружали целыми фургонами...

– А человечину твой шеф ел? – полюбопытствовал Петро.

– Какая тебе разница?

– Так просто, разговор поддерживаю.

– Бывало иногда, – усмехнулся бывший «дикий гусь». – Национальная традиция, ничего не поделаешь...

– И тебя угощал?

– Дурак! – обозлился Мансуров. – Пень хохлятский!

– Вкусно, наверное? А?! – продолжал издеваться Губарчук. – Ты уж не стесняйся, Равиль, расскажи как есть... Ой!!! Что за чертовщина?!!

Лампа под потолком и экран монитора внезапно погасли. Ругаясь на чем свет стоит, Губарчук выскочил из будки. Позабывший обиду татарин последовал за ним. Снаружи царила кромешная тьма. Освещавшие парк прожектора потухли, окна особняка не горели. Очевидно, электричество отключилось сразу на всей территории.

– Твою мать! – воскликнул пораженный Петро. – Равиль, ты где?! Ни хрена не вижу!

Послышался приглушенный хлопок и сдавленный стон. Худощавое тело Мансурова свалилось прямо под ноги Петру. Профессиональный наемник Губарчук, вдоволь нанюхавшийся пороху, мгновенно сообразил, что происходит, выхватил оружие, но чуть-чуть опоздал. Следующая пуля из «макарова-особого» разнесла ему череп. Человек в черной одежде сквозь инфракрасные очки бегло осмотрел тела обоих охранников. Который повыше, был мертв, а другой, помельче, раненный в грудь, елозил по земле и хрипел. Недовольно поморщившись, человек снова поднял пистолет, тщательно прицелился и произвел контрольный выстрел в голову...

Глава 10

Святослав Коршунов

Колючая проволока с пропущенным по ней током высокого напряжения, телекамеры, мониторы и прочие чудеса современной электронной техники, безусловно, хороши, чрезвычайно эффективны, но лишь при одном условии. Если есть электричество. Если же оно по какой-либо причине отсутствует – дорогостоящая аппаратура превращается в бесполезный хлам. Именно на этом и основывалась первая часть плана Никитина. Подготовку Андрей провел основательно – раздобыл точную схему резиденции Симпсона, выяснил, где проходит силовой кабель...

Наши роли распределялись следующим образом: Женька выкапывает кабель и топором с надежно изолированной рукояткой перерубает его. Мы с Андреем ждем у КПП вне поля зрения укрепленных там телекамер. Когда отключится электричество, набрасываем на колючую проволоку матрасы и перебираемся через забор. У нас в распоряжении две, три, максимум пять минут, пока не включат автономное питание – работающий на солярке дизель, расположенный метрах в пятидесяти от дома. Дизель находится внутри металлического вагончика. От него к дому тянется другой кабель, местный, проложенный на рогатках. Моя задача – быстро ликвидировать дежурящих на КПП охранников, не дав им времени связаться по телефону или по рации с остальными, и прикрывать Андрея, который обезвредит автономное питание (при помощи такого же топора, как у Румянцева). Любовь к комфорту подводила многих. Подвела и Симпсона. Дизель вполне можно поместить внутри дома, в подвале. Но он, зараза, понимаете ли, шумит, отдыху мешает, а американцы (пусть даже родившиеся в Одессе) народ изнеженный, привыкший к удобствам. Ну и прекрасно! Любой охотник знает, что жирного, зажравшегося зверя взять гораздо проще, чем голодного, худого и неприхотливого. Воспользовавшись суматохой и темнотой (нам она не помеха благодаря инфракрасным очкам), мы с Никитиным собирались проникнуть в дом, сунуть господина Симпсона в мешок и в темпе сматывать удочки. К тому времени Женька должен успеть преодолеть расстояние, отделяющее главный силовой кабель от резиденции Симпсона, забраться на крышу будки у КПП и расстреливать все, что движется по территории (кроме нас, разумеется).

Андрей снабдил его новейшим автоматом «Ан-94»,[23] так называемым «абаканом». Главное преимущество «АН-94» – высокая точность стрельбы, а также наличие третьего режима огня. «Абакан» может стрелять короткими очередями по два выстрела в секунду и без отдачи (на что «АК-74» не способен). Хороший стрелок с «абаканом» в руках превращается в настоящего снайпера. Звук выстрела значительно тише, чем у «калашникова». Первые две пули летят точно в цель (причем даже не обязательно прижимать к плечу приклад). Затем «абакан» переходит на обычный «калашниковский» режим скорострельности – десять выстрелов в секунду. Отличное оружие! К сожалению, денег у русской армии сейчас нет. «АН-94» добрался пока лишь до некоторых спецподразделений...

В субботу в шесть часов вечера мы собрались на квартире у Никитина для последнего инструктажа. Ни овчарки Риты, ни усыновленного ею приблудного котенка, получившего имя Барсик, видно не было.

– Где же твои зверюшки? – спросил я.

– Отвез к сестре, – лаконично ответил Андрей.

– Зачем? – удивился Румянцев.

– На всякий случай, – с искусно разыгранным равнодушием Никитин уставился в окно. – Я могу задержаться. Что ж, им голодными сидеть?

Женьку такое объяснение, кажется, удовлетворило, а вот мне сделалось не по себе. Похоже, Андрюха помирать собрался, недаром обмолвился как-то о дурных предчувствиях!

Вслух я, однако, ничего не сказал. Не стоит нагнетать атмосферу. Никитин же, как ни в чем не бывало, принялся растолковывать задачу каждого. В принципе свои роли мы уже знали, но повторить лишний раз никогда не помешает...

– Если вдруг события начнут развиваться не по плану – уничтожить Симпсона любой ценой, – добавил в заключение Андрей. – И еще. Как старший группы, через которого осуществляется связь с другими звеньями Организации, я не имею права попасть в руки врагов живым. Пытки с грехом пополам перетерпеть можно, но психотропные препараты кому угодно язык развяжут. Сами не раз видели. Поэтому, – тут Никитин выразительно глянул в мою сторону, – в случае чего... в общем, если меня серьезно ранят, я не смогу самостоятельно передвигаться и стану обузой – вы обязаны меня добить. Это приказ!!!

В комнате воцарилась гробовая тишина. Женька смертельно побледнел. Не знаю, как выглядел я, но, вероятно, далеко не лучшим образом. Заметив наши вытянувшиеся физиономии, Андрей ободряюще улыбнулся:

– Не вешайте носы, ребята! Надеюсь, все пройдет гладко, но о приказе тем не менее не забывайте!..

* * *

На место выехали в начале девятого. У нас с Никитиным были «макаровы-особые» с глушителями и десантные финки, заизолированные топоры лежали в багажнике. У Румянцева – «абакан». У всех троих специальные инфракрасные очки и черная одежда. Не для форсу, а чтобы раствориться во тьме, которую мы собрались устроить на атакуемом объекте. Андрей казался веселым, острил, рассказывал анекдоты, но мне, признаться, было не до шуток. Зловещий приказ потряс меня до глубины души. Летом восемьдесят первого в Афганистане, когда наш взвод спецназа угодил в сквернейшую передрягу и почти полностью погиб, я, время от времени укрываясь за камнями и отстреливаясь от преследующих душманов, два с лишним километра волок на себе по горам бесчувственного, истекающего кровью сержанта Никитина. Патроны заканчивались, неумолимо настигающие моджахеды злобно завывали (я успел подстрелить по крайней мере двоих из них) и грозили живьем содрать кожу с «проклятого шурави», но мне даже в голову не приходило бросить товарища! «Или спасемся вместе, или не спасемся вообще», – решил я тогда (наиболее вероятным представлялся второй вариант). Встретившись с отрядом десантников, спешащих нам на выручку, я несказанно изумился. Откуда взялись?! Прямо чудеса какие-то!!! (Потом выяснилось, что командир взвода, старший лейтенант Григорьев, перед смертью успел связаться по рации с командованием и запросить подмогу.) Нас обоих отправили в госпиталь. Меня с легким ранением мякоти ноги, Никитина с тяжелым, проникающим – грудной клетки. Там-то мы и подружились по-настоящему. Так что же получается? Выходит, в восемьдесят первом я его спас, а теперь в девяносто седьмом должен добить «в случае чего»?! Жестокий ты человек, Андрюша!!! И вдобавок – закоренелый эгоист!!! Тебе, значит, легкая смерть, а мне до скончания века мучиться угрызениями совести?! Хитро придумал, сволочь!!! Я раздулся от негодования, резко обернулся к Никитину, заглянул в спокойные темно-синие глаза моего друга и неожиданно осознал: Андрей вовсе не эгоист и беспокоится не о своем бренном теле, а об Организации. Из нас с Женькой, хоть на медленном огне поджарь, ничего особенного не вытянешь, а он – единственное связующее звено и не имеет права ставить под угрозу общее дело. Словно прочитав мои мысли, Никитин грустно улыбнулся и положил руку мне на плечо.

– Пойми, Слава, – тихо сказал он, – Россия на краю гибели. Чтобы победить, мы должны быть безжалостны не только к врагам, но и к самим себе!..

Прибыв к цели назначения, группа разделилась. Румянцев отправился выкапывать главный силовой кабель, а мы с Андреем, оставив машину за поворотом, подобрались к охраняемому периметру. Слава Богу не средневековый замок! Лес примыкает вплотную.[24] Мы притаились в густых, заснеженных зарослях метрах в двадцати от бетонного забора. Над резиденцией господина Симпсона висело зарево прожекторов. Прямо как на зоне! В морозном воздухе слышалось легкое гудение колючей проволоки, пропитанной током высокого напряжения. Ждать пришлось долго, более трех часов. Нелегко Женьке ковырять мерзлую землю! Впрочем, мы заранее учли подобные обстоятельства, рассчитали время и сознательно планировали нападение не раньше часа ночи. Пусть жизнь в доме малость затихнет, а стража начнет клевать носами. Голова у меня опустела, все посторонние мысли отошли на задний план. Так со мной происходит всегда перед непосредственным началом любой серьезной операции. По-другому нельзя. Нужно действовать как автомат. Иначе и сам пропадешь, и товарищей подведешь, и дело провалишь. Когда погасло электричество, я, держа под мышкой свернутый рулоном матрас, рванулся вперед, перемахнул через стену и с ходу выстрелил в первого попавшегося на глаза охранника, выскочившего из будки. Выстрел оказался не слишком метким, пришлось добивать, зато второму пуля угодила точно в лоб. Убедившись, что оба готовы и предупредить своих не могут, я оглянулся. Никитин бесшумно, будто призрак, несся по направлению к дизелю. Не мешкая, я последовал за ним. Вот заветный вагончик, вот кабель на рогатках... Успели! С трех ударов Никитин перерубил толстый металлический трос. Из дома донеслись возбужденные крики, замелькали огни ручных фонарей. На крыльце появились трое вооруженных амбалов. Нас они в потемках не замечали, зато мы их видели прекрасно. Андрей уложил двоих, я – одного. «Где же, черт возьми, Женька шляется?! Пора бы прикрыть нас огнем», – подумал я, и тут с чердака особняка грянул выстрел. Судя по звуку, стреляли из снайперской винтовки. Никитин пошатнулся и рухнул навзничь. Еще не веря в случившееся, я склонился над ним. На месте правого глаза моего друга зияла кровавая дыра...

Глава 11

Эйно Тынисоо был, пожалуй, единственным из наемников Симпсона, кто не принимал участия в дневной суете. Он просто забрался на чердак, тщательно проверил свою любимую неразлучную «СВД»[25] с лазерным прицелом, выбрал оконце, из которого отлично просматривались окрестности, расположился там поудобнее и терпеливо ждал. Эйно привык ждать. Он ждал чего-нибудь всю жизнь: сперва окончания средней школы, затем вакантного места в сборной республики по биатлону... Ждал смерти бабушки, чтобы иметь отдельную квартиру. В Грозном вялый на вид, флегматичный Тынисоо, невзирая на усталость, холод, сырость, грязь, гарь, трупную вонь и прочие неудобства, не смыкая глаз сутками караулил добычу и благодаря своей усидчивости заслужил у чеченцев репутацию одного из самых удачливых снайперов (к концу войны на его винтовке насчитывалось сорок семь насечек[26] ). Устроившись на работу к Симпсону, эстонец упорно ждал случая отличиться (и, разумеется, хорошенько подзаработать, что, впрочем, в его понимании являлось одним и тем же). Днем Тынисоо равнодушно наблюдал за рыщущими по парку коллегами. Невзирая на примитивность души (а может, и полное отсутствие оной), Эйно обладал изрядной долей здравого смысла и понимал: злоумышленники, если таковые вообще найдутся, скорее всего попытаются проникнуть на охраняемый периметр лишь с наступлением темноты. Когда внезапно погасло электричество, он почувствовал – «началось», и слился с винтовкой в единое целое. Бесцветные глаза эстонца видели в темноте не хуже кошачьих. Мишеней оказалось две. Поразив первую (точно в правый глаз), Эйно подумал: «Четыре тысячи долларов», прицелился во вторую, но неожиданно выронил оружие и упал мертвым. Две пули калибра 5,45 мм продырявили ему черепную коробку...

* * *

Закинув на спину автомат, Евгений Румянцев, чертыхаясь, долбил лопатой мерзлую землю, в придачу ко всему густо перемешанную с осколками битого кирпича, обломками бетонных плит и прочей, ненавистной любому землекопу, дрянью. По лицу градом катился пот, однако Евгений не останавливался ни на минуту. Румянцев с детства занимался спортом, был мастером спорта международного класса по самбо, обладал железным здоровьем и мог позволить себе куда более серьезные нагрузки. Злился он не из-за усталости, которой совершенно не ощущал, а по другому поводу: «Предусмотрели все до мелочей, а лом забыли!» Евгений, возможно, под влиянием своей основной профессии (хирург не имеет права ошибаться) не терпел небрежности и не прощал ее ни себе, ни другим. «Впредь нужно уделять больше внимания предварительной подготовке!» – подумал он, закончив работу, перерубил кабель и рысью побежал на КПП. Забравшись на крышу будки, откуда согласно плану операции ему полагалось прикрывать товарищей огнем, Румянцев вдруг заметил вспышку выстрела в чердачном окне, не раздумывая вскинул «абакан» и выпустил туда молниеносную двухпульную очередь. Сквозь инфракрасные очки он отчетливо увидел, как из окошка вывалился длинный, похожий на винтовку предмет. «Кажется, попал, – мелькнуло в голове Евгения. – Однако ребят, судя по всему, засекли!» И действительно, звук выстрела окончательно убедил головорезов Симпсона в том, что происходит неладное. Светя ручными фонарями, в парке появились сразу несколько человек. Румянцев лег на живот, широко раздвинул ноги и короткими, скупыми очередями принялся расстреливать бестолково мечущиеся громоздкие фигуры. «АН-94» не подкачал. Большинство выпущенных пуль легко находили цель...

* * *

Господин Симпсон до позднего вечера работал с документами: изучал проекты коммерческих соглашений, просматривал первоначальные варианты заказанных им журнальных и газетных статей, которые хоть и посвящались самым различным вопросам, но преследовали единую цель. Купленные Симпсоном беспринципные писаки расхваливали американский образ жизни, под видом защиты свободы вероисповеданий пропагандировали антихристианские секты (не упуская случая лягнуть Православную Церковь, обвинив ее в реакционности и узости мышления), поливали грязью русских патриотов, приклеивая им ярлыки шовинистов и фашистов, объявляли «гениями» бездарных, но полезных масонам деятелей литературы и искусства... Короче говоря, в поте лица отрабатывали свои тридцать сребреников. Покончив с делами, Дэвид прошел в спальню, переоделся в ночную пижаму, взял с книжной полки книгу Блаватской[27] «Разоблаченная Изида» (полистать на сон грядущий), но лишь только прилег на кровать – его с новой силой охватили угасшие было дурные предчувствия. Он почти физически ощутил ледяное дыхание приближающейся смерти. Душу захлестнули волны страха, кожа покрылась пупырышками озноба, книга вывалилась из ослабевших рук... Когда погас свет, господин Симпсон испытал такой дикий всепоглощающий ужас, что пренеприличнейшим образом написал в штаны.

– Саша-а-а!!! – истошно завопил он. – Саша-а!!! Ко мне!!! Быстрее!!!

Спустя секунд десять в спальню вломился Сидоренко, доселе мирно дремавший в соседней комнате.

– Что случилось, хозяин? – удивленно спросил он.

– А ты не видишь? – взвизгнул гражданин США. – На нас напали!!!

– Обычный перебой с электричеством. Какие-нибудь неполадки на станции, – успокаивающим тоном произнес начальник службы безопасности.

– Н-нет! Я ч-чую! Ч-чую! – заикаясь твердил Симпсон. – Они где-то рядом!!! Они пришли за моей головой!!!

– Не волнуйтесь, шеф! Сейчас включим автономное питание, – заверил экс-легионер и прорычал в портативную рацию: – Клименко, Мамедов, Афанасьев!!! Дрыхнете, сволочи?! Живо к дизелю!!!

«Паникер!!! – презрительно подумал Сидоренко. – Ссыкун хренов!» Но когда со двора донеслись сухие щелчки выстрелов, он убедился – босс абсолютно прав. На территорию проникли посторонние, причем отнюдь не дилетанты. Не иначе они обесточили особняк, а заодно вывели из строя все хитроумные приборы слежения на охраняемом периметре. Скорее всего перерубили силовой кабель, хорошо что автономное питание имеется! Сейчас его парни включат дизель, зажгутся прожектора, заработают телекамеры, и непрошеных гостей мигом перестреляют, как куропаток. Только нужно поторапливаться! Не дать нападающим возможности подобраться вплотную к дому.

– Эй, хлопцы! – снова крикнул он в рацию. – Чего канителитесь?! Как у вас дела?!

Рация молчала. Сидоренко понял – все трое уже мертвы, а дизель, как пить дать, выведен из строя. На дом напали не только не дилетанты, но профессионалы высочайшей квалификации. Пожалуй, покруче его самого! Надо отдать должное – в отличие от своего хозяина начальник службы безопасности не поддался панике. Передернув затвор автомата, он рванулся к выходу.

– Стой!!! – заверещал господин Симпсон. – Не уходи!!!

– Нужно помочь ребятам! – возразил экс-легионер.

– Черт с ними – пусть сами выкручиваются! Главное, выведи меня отсюда!!! Спрячь!!! Увези!!! Плачу миллион долларов наличными!

– Я должен...

– Два миллиона!!! Три!!!

Несколько мгновений в душе Сидоренко благоразумие боролось с жадностью. Благоразумие подсказывало – нельзя слушаться этого хнычущего слизняка! Нужно действовать решительно и без промедления. Возможно, есть еще шанс выправить положение, а значит, и спастись. Любому настоящему солдату хорошо известно – первыми в бою гибнут трусы. Во все века их резали, словно баранов: в древности бегущих настигала и кромсала саблями торжествующая вражеская конница, в современных войнах – расстреливали в спину длинными очередями, накрывали орудийными залпами.

Жадность же гипнотически твердила: «Три миллиона долларов!!! Три миллиона долларов!!!»

– Четыре миллиона, Сашенька!!! – всхлипнул гражданин США и внезапно обмяк. Получив столь мощный импульс, жадность победила. Экс-легионер закинул на спину автомат, схватил в охапку бесчувственного работодателя, шагнул к двери... и тут на пороге возник высокий, мускулистый человек в черной одежде, с пистолетом в руке. «Все!!!» – отрешенно подумал Сидоренко. В следующий момент девятимиллиметровая пуля угодила ему в лоб... Коршунов внимательно пригляделся к бесчувственному гражданину США, пощупал пульс, приложил ухо к груди и яростно выругался. Затем выстрелил Симпсону в голову и, резко развернувшись на каблуках, вышел вон из комнаты...

Эпилог

Лично я, Святослав Коршунов, не считаю проведенную операцию удачной. Во-первых, погиб мой старый, верный друг. Во-вторых, проклятого Симпсона, невзирая на поистине титанические усилия, не удалось захватить живым. Кстати, зря я чертыхался, поминая Женьку. Он появился очень своевременно, с ходу прикончил чердачного снайпера, убившего Андрея, а вслед за тем еще четверых «горилл», выскочивших во двор (впоследствии я узнал, что все они были профессиональными наемниками, успевшими вдоволь навоеваться в Африке, Латинской Америке, да и в наших горячих точках). Что ж, не все коту масленица! Они слишком сильно надеялись на электронные средства защиты, и мы сумели застать их врасплох. Внезапность нападения зачастую оказывается решающим фактором. Спальню Симпсона, расположенную на втором этаже, я отыскал сразу благодаря несшимся оттуда истошным воплям. Господин Симпсон, захлебываясь в истерике, обещал какому-то Сашеньке миллионы долларов за свое спасение.

Когда я влетел в комнату, последний оставшийся в живых охранник (очевидно, тот самый Сашенька) – здоровенный, похожий на борца-тяжеловеса бугай, держал хозяина на руках. Автомат болтался за спиной. Наверное, решил унести ноги вместе со своим «богатеньким Буратиной». Дурак набитый! Занял себе обе руки, а третьей-то нету! Оружием воспользоваться не может! Ну я и разнес ему безмозглую башку. С первого же выстрела. Я собрался было хватать добычу да убираться восвояси, однако вид Симпсона, застывшего на полу в неестественной позе, мне не понравился. Пощупал пульс – отсутствует. Послушал сердце – не бьется. Сдох со страху, сукин сын!

Помнится, я пришел в бешенство. Сколько труда затрачено! Андрюха погиб! И все впустую. От мертвеца, как ни крутись, информацию не получишь! Но кто же мог предположить, что Симпсон такой трус?! Знал бы, где упасть – соломки б подстелил. Тем не менее я на прощание произвел контрольный выстрел в голову. Лишняя предосторожность никогда не помешает. Вдруг оживет? Чем черт не шутит?! Лучше не рисковать!.. Вся операция заняла не более пятнадцати минут. Забрав тело Андрея, мы с Румянцевым перемахнули через забор, добежали до машины и уехали. По дороге, глядя на мертвого друга, я с трудом сдерживал слезы. У Женьки, всегда славившегося невероятным хладнокровием, тоже подозрительно блестели глаза.

Мы оба долго ломали головы, как похоронить Никитина по-людски, одновременно скрыв факт насильственной смерти. Ведь Андрей являлся офицером одной из влиятельных спецслужб. Сами понимаете, неизбежное разбирательство, расследование... Но, как выяснилось, напрасно. Человек Организации, вышедший на связь с Румянцевым неведомым мне путем, уладил дело. Видимо, имелась у него такая возможность... Старший группы отныне Женя.

Сейчас нас двое, однако Румянцев обещает, что скоро появится третий. Есть, дескать, на примете подходящий парень. Проверить «сывороткой», конечно, придется. Таков порядок! Самое удивительное – сердце не беспокоило меня ни во время операции, ни после! Само по себе вылечилось? Может быть. На свете и похлеще чудеса встречаются. Все в руках Божьих! А пока продолжим работать дальше, очищать Россию от нечисти. Вы скажете: «Убийцы!!! Фанатики!!! Изуверы!!!»

Да на здоровье! Отвечать мы будем только перед Богом и собственной совестью. Что решит Господь на Страшном суде – неизвестно, но совесть у нас спокойна!..

«А потом все эти язвы, все миазмы, все нечистоты, все эти бесы сгинут, войдут в свиней, бросятся в пропасть... И тогда матушка-Россия, переболев, молодая и здоровая, снова усядется у ног Спасителя... Вот я, раб Божий... или бич Божий, и помогаю этому историческому процессу. Но никто этого не понимает...»[28]

Примечания

1

Алистер Кроули (1875–1947) – знаменитый маг, извращенец и наркоман, один из идеологов современного сатанизма. Гуру цитирует сатаниста Кроули не случайно. «Новый век», или «Нью Эйдж» – замаскированное сатанистское движение, ставящее конечной целью воцарение на земле Антихриста. (Здесь и далее примечания автора.)

note_1

2

Название изменено.

note_2

3

Движение «Новый век» тесно связано с колдовством. Нововековцы усердно используют различные амулеты, гороскопы, заговоры, колдовские приемы... Колдовство вообще можно считать одной из основ всего движения (см.: «Современные ереси и секты в России», Рязань, 1996, с. 215).

note_3

4

Обычное явление среди подобной публики. Например, известный колдун Юрий Тарасов называет себя не иначе как мессир ЮриТар.

note_4

5

Джеральд Гарднер (1921–1964) – известный колдун, а также активный проповедник садомазохизма и эксбиционизма. Кумир сексуальных маньяков всех мастей, нудистов и нимфоманок. Книга «Колдовство сегодня» является техническим учебным пособием для современных колдунов и сексуальных извращенцев.

note_5

6

При некоторых магических обрядах демоны, подлинные хозяева колдунов, требуют не только и не столько крови жертв, а в первую очередь их мучений. Иногда истязания длятся часами.

note_6

7

Члены сатанистских сект действительно охотно практикуют самоубийство. Особенно это явление распространено среди молодежи. О подобных случаях последнее время часто пишут газеты.

note_7

8

Здесь Румянцев дословно цитирует Дэвида Спенглера, одного из главных руководителей движения «Новый век» («Нью Эйдж») и директора первого его центра. Вышеприведенная цитата яснее ясного показывает подлинные цели движения.

note_8

9

Последователи сатанинских культов действительно часто заканчивают жизнь ритуальным самоубийством, именуя это «посвящением Люциферу».

note_9

10

Это дословный перевод отрывка из песни «Адские колокола» известной английской рок-группы «AC/DC», в английской аббревиатуре которой зашифрована ее отвратительная программная идея: «Антихрист – Смерть Христу!»

note_10

11

Врачи-психиатры уже давно указывают на огромные отрицательные последствия увлечения роком: нервное перевозбуждение, повышенную агрессивность, нарушение мозговых функций, истерию, наклонность к убийству и самоубийству (см.: «Современные ереси и секты в России», Рязань, 1996, с. 137).

note_11

12

В России никогда не было инквизиции. Колдунов и ведьм у нас тоже жгли на кострах, но не по решению церкви, а либо по царскому указу, либо в результате народного самосуда. Причем не очень часто. Правда, на Православной Руси тогда не было такого разгула сатанизма, как в Западной Европе.

note_12

13

Обновленчество (или неохристианство) зародилось у нас в стране в начале XX в. под влиянием Н. Бердяева, Д. Мережковского, В. Розанова и прочих, по выражению Г. Климова, «чертоискателей». Под видом модернизации, «осовременивания» (а по сути профанации) богослужения обновленцы стремятся расколоть и в конечном счете разрушить Православную Церковь (подробнее см.: «Современные ереси и секты в России», Рязань, 1996, с. 69–80). Помимо прочего, обновленцы в 20-е годы активно сотрудничали с ГПУ и помогали уничтожать православное духовенство. В наши дни они «прославились» многими безобразными выходками, в частности, скандалом в церкви в Печатниках, о котором рассказывала телепередача «Русский дом».

note_13

14

Специальный пистолет с прибором для бесшумной стрельбы. Предназначен для сотрудников спецслужб. Рукоятка и половина затвора у него выглядят как в обычном «макарове», но дальше затвор приходит в неподвижный цилиндр с прорезями в торце для присоединения прибора ПБС и фиксирующей защелкой.

note_14

15

Крылатый змей с древних времен известен как один из символов дьявола.

note_15

16

Подробнее см.: Священник Родион. «Люди и Демоны», с. 103–129.

note_16

17

Там же, с. 103–129, с. 125.

note_17

18

Не понимают.

note_18

19

Курят.

note_19

20

В данном контексте – чем-то сильно обеспокоен, чего-то опасается.

note_20

21

Если человек схватится за металлический предмет, через который пропущен ток высокого напряжения, то руки его сводит судорога, и он при всем желании не может отцепиться.

note_21

22

«Дикими гусями», или «солдатами удачи», называют наемников. Эти романтичные названия им очень нравятся.

note_22

23

«АН-94» (автомат конструктора Никонова) начал поступать (в мизерных количествах) на вооружение Российской армии с 1995 г. Внешне похож на «АК-74», но гораздо легче. Стреляет патронами калибра 5,45 мм. Дальнобойность «АН-94» – 1000 метров.

note_23

24

В средние века хозяева феодальных замков (как, впрочем, и начальники любых крепостей) специально создавали вокруг них обширные, открытые пространства, вырубая не только деревья, но даже кусты, чтобы неприятель не мог приблизиться к укреплениям незамеченным.

note_24

25

Снайперская винтовка Драгунова.

note_25

26

Насечками на винтовках снайперы обычно отмечают количество убитых ими людей.

note_26

27

Е. П. Блаватская– известная сатанистка и оккультистка, жившая во второй половине XIX в. В 1875 г. основала пресловутое «Теософское общество». Написала ряд книг по оккультизму. Активно (и, надо сказать, весьма изощренно) боролась против христианства.

note_27

28

Григорий Климов. «Князь Мира Сего», с. 126.

note_28

FB2 document info

Document ID: litres-177544

Document version: 1

Document creation date: 29.01.2009

Created using: Litres Downloader software

Document authors :

Litres Downloader

Source URLs :

litres.ru

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon