home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



35

Эугения была растеряна. Сивер Генарр настаивал на том, чтобы Марлену посвятили во все.

– Эугения, ты – мать, и тебе Марлена всегда будет казаться маленькой. Но в конце концом любой матери приходится понять: и она – не царица, и дочь – не ее личная собственность.

Эугения Инсигна опустила глаза под его мягким взором.

– Не читай мне лекций, Сивер, – сказала она. – И нечего затевать всю эту суету вокруг чужого тебе ребенка.

– Суету? Ну, извини. Давай тогда так. Мое отношение к ней эмоционально не сковано памятью о ее детстве. Девочка нравится мне, как распускающийся бутон, как юная женщина, обладающая редким умом. Эугения, она необыкновенный человек. Тебе, может быть, это покажется странным, но, по-моему, она личность куда более значительная, чем ты или я. И уже поэтому с ней следует посоветоваться.

– Ее следует поберечь, – возразила Инсигна.

– Согласен, но давай спросим у нее, как ее лучше беречь. Она молода, неопытна, но может лучше нас сообразить, что следует предпринять. Давай обговорим все втроем, как трое взрослых. И обещай мне, Эугения, не прибегать к родительской власти.

– Как я могу это обещать? – горько произнесла Инсигна, – Ну хорошо, поговорим.

Они собрались втроем в кабинете Генарра. Экран был включен. Окинув быстрым взглядом взрослых, Марлена поджала губы и грустно сказала:

– Мне это не нравится.

– Боюсь, что у меня плохие новости, – начала Инсигна. – Неладно здесь. Придется подумать о возвращении на Ротор.

Марлена казалась удивленной.

– Но, мама, а как же твоя работа? Это же важно, измерения следует закончить. Но я вижу, ты решила даже не браться за них. Не понимаю.

– Марлена. – Инсигна говорила медленно, разделяя слова. – Мы считаем, что тебе следует вернуться на Ротор. Тебе одной.

Наступило недолгое молчание. Марлена вглядывалась в лица взрослых. Потом спросила почти шепотом:

– Ты говоришь серьезно? Ушам не верю. Я не вернусь на Ротор. Никогда. Я не хочу этого. Эритро – моя планета, и здесь я намереваюсь остаться.

– Марлена… – Голос Инсигны сорвался. Подняв руку, Генарр укоризненно качнул головой.

Эугения умолкла.

– Почему ты так хочешь остаться здесь, Марлена? – спросил Генарр.

– Потому что хочу, – ровным голосом ответила девочка. – Как иногда тянет съесть что-нибудь – просто хочется, и все тут. И почему – понять невозможно. Хочется. Меня просто влечет к Эритро. Не знаю почему, но я хочу быть здесь. Не знаю, как это объяснить.

– Хорошо, пусть тогда мать расскажет тебе все, что мы знаем.

Взяв в свои руки прохладные и вялые ладони Марлены, Инсигна проговорила:

– Помнишь, Марлена, перед отлетом на Эритро ты говорила мне о своем разговоре с комиссаром Питтом.

– Да.

– Ты говорила тогда, что он скрыл что-то, о чем-то умолчал, когда разрешил нам отправиться на планету. И ты не знала, что это было, – но явно нечто плохое и зловещее.

– Да, помню.

Инсигна медлила, и пронизывающий взгляд Марлены сделался жестким.

– Отсвет на волосах, – шепнула девочка словно себе самой, не замечая, что говорит вслух. – Рука у виска. Отодвигается. – Голос ее утих, но губы продолжали шевелиться. И вдруг она громко и дерзко выкрикнула: – С чего ты решила, что у меня с головой не в порядке?

– Нет, – быстро ответила Инсигна, – совсем наоборот, дорогая. Мы прекрасно знаем, что у тебя ясная головка, и хотим, чтобы так оно и осталось. Слушай…

Рассказу об эритрийской лихоманке Марлена внимала с огромным недоверием и наконец сказала:

– Мама, я вижу, ты сама веришь тому, что говоришь, но, по-моему, тебе могли солгать.

– Обо всем этом она узнала от меня, – вмешался Генарр, – а я знаю, что говорю. А теперь скажи, не солгал ли я. Не возражаешь?

Марлена молча покачала головой.

– Почему тогда вы решили, что мне грозит опасность? Почему она грозит именно мне, а не вам или маме?

– Она же сказала, Марлена. Предполагают, что лихоманка поражает людей с развитой фантазией, воображением. Считается, что чем выше твой ум над обыденностью, тем более подвержен он лихоманке. И поскольку твой разум является самым необычным из всех, с которыми мне приходилось иметь дело, я опасаюсь, что ты окажешься необычайно восприимчивой к ней. Комиссар распорядился, чтобы я не ограничивал твою свободу действий на Эритро, чтобы ты увидела и испытала все, что пожелаешь. Мы далее обязаны обеспечить твое передвижение вне Купола – если ты захочешь. Ты думаешь, что он был просто добр к тебе – но разве не может статься, что, разрешив тебе выходить из Купола, он просто надеялся, что ты подхватишь лихоманку?

Марлена слушала, не проявляя эмоций.

– Разве ты не поняла, Марлена? – спросила Инсигна. – Комиссар желает тебе не смерти. Уж в этом-то мы его не можем обвинить. Он просто стремится погубить твой ум, хочет, чтобы ты заразилась.

Марлена невозмутимо слушала.

– Но если комиссар Питт пытается меня погубить, – наконец заговорила она, – почему вы хотите отослать меня прямо к нему в лапы?

Генарр поднял брови.

– Мы уже объяснили. Здесь тебе опасно оставаться.

– Но разве рядом с ним я буду в безопасности? На что он может решиться в следующий раз – если он действительно хочет погубить меня? А так он будет ждать, когда я заболею, ждать, ждать – и в конце концов забудет обо мне – не так ли? Но только если я останусь здесь!

– Но здесь тебе грозит лихоманка, Марлена, лихоманка! – Инсигна протянула руки, чтобы обнять дочь.

Марлена уклонилась от объятий.

– Она меня не волнует.

– Но мы же объяснили…

– Это неважно. Здесь мне ничего не грозит. Совсем ничего. Я знаю себя. Всю жизнь я училась понимать собственный разум. Теперь я знаю его. Ему здесь ничего не грозит.

– Марлена, посуди сама, – сказал Генарр. – Каким бы уравновешенным ни казался тебе собственный ум, с ним может случиться все что угодно. Ты можешь заболеть менингитом, эпилепсией, у тебя может появиться опухоль мозга, в конце концов ты постареешь когда-нибудь. И ты не сумеешь этого предотвратить, лишь убеждая себя, что с тобой такого случиться не может.

– Обо всем этом я не говорю, речь идет о лихоманке. Для меня она не заразна.

– Дорогая, разве можно знать это наперед? Нам даже неизвестно, что ее вызывает.

– Что бы ни вызывало – мне она не грозит.

– Откуда ты это знаешь, Марлена? – спросил Генарр.

– Просто знаю.

Терпение Эугении лопнуло. Она схватила Марлену за локоть.

– Марлена, ты сделаешь так, как я велю!

– Нет, мама. Ты не понимаешь. На Роторе меня все время тянуло на Эритро. Здесь это чувство только усилилось. Я хочу здесь остаться. Я уверена – мне ничто не грозит. Я не хочу возвращаться.

Инсигна открыла было рот, но Генарр поднял руку: молчи!

– Я предлагаю компромисс, Марлена. Твоя мать должна провести здесь астрономические наблюдения. Для этого потребуется какое-то время. Обещай, что, пока она занята ими, ты не будешь покидать Купол, станешь выполнять любые мои указания, которые покажутся мне разумными, и регулярно проходить обследование. Если мы ничего у тебя не обнаружим, то можешь оставаться под Куполом, пока мать не покончит с делами. Потом мы снова все обсудим. Согласна?

Марлена задумчиво склонила голову. Наконец она сказала:

– Хорошо. Только прошу тебя, мама, не пытайся изобразить досрочное окончание работы. Я все пойму. И не торопись – все должно быть сделано хорошо. Я замечу и это.

Инсигна нахмурилась.

– Марлена, я не привыкла легкомысленно относиться к работе. Не думай, что я способна халтурить – даже ради тебя.

– Извини, мама, я понимаю, что временами раздражаю тебя.

Инсигна тяжело вздохнула.

– Не стану этого отрицать, но в любом случае ты остаешься моей дочерью. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была в безопасности. Ну как, я не солгала?

– Нет, мама, только, пожалуйста, поверь мне – я не напрасно говорю, что здесь мне ничего не грозит. Я впервые чувствую себя счастливой. На Роторе я не знала, что это такое.


предыдущая глава | Немезида (пер. Ю.Соколов) | cледующая глава