home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



31

За десертом Эугения Инсигна улыбнулась Генарру.

– Похоже, вы здесь прекрасно живете.

– Прекрасно, но несколько замкнуто, – улыбнулся в ответ Генарр. – Мы живем в огромном мире, но Купол нас ограничивает. Люди здесь не приживаются. Появляется интересный человек и самое позднее через два месяца исчезает, Поэтому здесь, под Куполом, живут скучные люди, впрочем, сам я кажусь всем, наверное, еще более скучным. Так что ваше с дочерью появление представляет интерес для головидения – даже если на вашем месте был бы кто-нибудь другой…

– Льстец, – грустно промолвила Инсигна.

Генарр откашлялся.

– Марлена предупреждала меня, чтобы я… ну ты понимаешь, что ты не…

Инсигна вдруг перебила его:

– Я бы не сказала, что заметила особое внимание головизорщиков.

Генарр сдался.

– Ладно, – сказал он. – Просто у меня такая манера разговаривать. На завтрашний день назначена маленькая вечеринка, там я тебя официально представлю и познакомлю со всеми.

– Чтобы все могли обсудить мою внешность, костюм и перемыть мне все косточки.

– Трудно сомневаться, что они откажут себе в этом удовольствии. Но Марлена тоже приглашена, и я уверен, что от нее ты узнаешь о нас больше, чем мы о тебе. Источник самый надежный.

Инсигна вздохнула.

– Значит, Марлена все-таки дала представление?

– Ты хочешь сказать, усвоила ли она «язык» моего тела? Да, мэм.

– Я не велела ей делать это.

– По-моему, она просто не в состоянии удержаться.

– Ты прав. Это так. Но я просила ее не рассказывать об этом тебе. И вижу, что она ослушалась меня.

– Нет. Я приказал ей. Просто приказал, как командир Купола.

– Ну тогда извини – это такая докука.

– Да нет же. Не для меня, Эугения, понимаешь, твоя дочь мне понравилась. Очень. Мне кажется, что она несчастна – все понимает и никому не нравится. Все не вызывающие любви добродетели отпущены ей в полной мере. А это несладко.

– Хочу тебя предупредить. Она надоедлива – ей всего пятнадцать.

– По-видимому, существует некий закон, согласно которому ни одна мать не в состоянии вспомнить, какой сама была в пятнадцать, – сказал Генарр. – Марлена тут говорила о мальчике – должна же ты все-таки понимать, что неразделенная любовь в пятнадцать бывает горше, чем в двадцать пять. Впрочем, ты красива, и девичьи годы были для тебя лучезарными. Не забывай, что Марлене очень нелегко. Она знает, что некрасива, и понимает, что умна. Девочка знает, что интеллект должен более чем компенсировать внешность, и в то же время видит, что на деле это не так, и в результате сердится от бессилия что-либо изменить, прекрасно понимая, что в подобной реакции нет ничего хорошего.

– Ну, Сивер, – произнесла Инсигна, стараясь говорить непринужденно, – Ты у нас настоящий психолог.

– Вовсе нет. Просто я ее понимаю. Я сам прошел через это.

– Ох… – Инсигна немного растерялась.

– Ничего-ничего, Эугения, я не пытаюсь жалеть себя и не прошу у тебя сострадания к бедной разбитой душе. Эугения, мне сорок девять, а не пятнадцать, и я давно примирился с самим собой. Если бы в пятнадцать или в двадцать один я был красив, но глуп – а мне этого так хотелось тогда, – я бы уже не был сейчас красавцем, но глупым остался. Так что в конце концов выиграл-то я – выиграет и Марлена, если ей позволят.

– Что ты хочешь этим сказать, Сивер?

– Марлена рассказала мне про разговор с нашим приятелем Питтом. Она нарочно рассердила его, чтобы тебя послали сюда, а заодно и ее.

– Этого я не одобряю, – сказала Эугения. – Не того, что она сумела справиться с Питтом – с ним едва ли можно справиться вообще. Я не одобряю того, что она решилась на это. Марлене кажется, что она может тянуть за ниточки, шевелить ручки и ножки марионеток – такое легкомыслие может повлечь за собой серьезные неприятности.

– Эугения, не хочу тебя напрасно пугать, но по-моему, неприятности уже начались. По крайней мере, так полагает Питт.

– Нет, Сивер, это невозможно. Да, Питт самоуверен и властен, но он не злодей. Он не будет наказывать девушку лишь потому, что она затеяла с ним дурацкие игры.

Обед закончился, свет в элегантно обставленной квартире Сивера был неярким. Слегка нахмурившись, Инсигна посмотрела на Сивера – тот протянул руку, чтобы включить экран.

– Что за секреты, Сивер? – деланно улыбнувшись, спросила она.

– Я снова хочу изобразить перед тобой психолога. Ты не знаешь Питта, как я. Я посмел спорить с ним – и очутился здесь, потому что он решил избавиться от меня. В моем случае этого оказалось достаточно, но вот как будет с Марленой – не знаю.

Снова натянутая улыбка.

– Да ну тебя, Сивер, – о чем ты говоришь?

– Послушай – поймешь. Питт скрытен. Он не любит когда о его намерениях узнают. Он словно крадется по тайной тропе, увлекая за собой остальных – это создает в нем ощущение собственного могущества.

– Возможно, ты прав. Он держал открытие Немезиды в секрете и меня заставил молчать о нем.

– У него много секретов, мы с тобой и малой части их не знаем. Я в этом не сомневаюсь. И вот перед ним Марлена, для которой мысли и движения ясны как день. Кому это понравится? Менее всего Питту. Вот поэтому он и отправил ее на Эритро и тебя вместе с ней, потому что одну девочку сюда не пошлешь.

– Ну хорошо. И что же из этого следует?

– А тебе не кажется, что он надеется больше ее не увидеть, никогда?

– Сивер, у тебя мания преследования. Неужели ты считаешь, что Питт решится обречь Марлену на вечную ссылку?

– Конечно, только он будет действовать изощренно. Видишь ли, Эугения, ты мало знаешь о том, как начиналась история Купола, в отличие от нас с Питтом. Скорее всего, кроме нас двоих об этом вообще никто не знает. Ты знаешь скрытность Питта, он всегда извлекает из нее пользу – в том числе и здесь. Я тебе расскажу, почему мы остаемся под Куполом и не пытаемся заселить Эритро.

– Ты ведь уже рассказал. Освещенность не поз…

– Эугения, это официальная версия. Питт выбрал в качестве причины освещенность, но к ней можно привыкнуть. Итак, мы располагаем миром, обладающим той же гравитацией, что и Земля, пригодной для дыхания атмосферой, примерно теми же сезонными циклами, что и дома. Миром, не породившим сложных форм жизни, где нет ничего сложнее прокариотов, причем не опасных. Каковы же, по-твоему, причины того, что мы не только не заселяем этот мир, но даже не пытаемся этого сделать?

– Ну и почему же?

– А вот почему: вначале люди свободно выходили из Купола. Дышали воздухом, пили воду – без всяких предосторожностей.

– Ну и?..

– Некоторые из них заболели какой-то душевной болезнью. В неизлечимой форме. Это не было буйное помешательство – просто какое-то отстранение от реальности. Потом кое-кому стало лучше, но, насколько мне известно, никто не поправился полностью. Болезнь эта не заразна, но на Роторе на всякий случай тайно приняли меры.

Эугения нахмурилась.

– Сивер, ты сочиняешь? Я ничего не слыхала об этом.

– Не забывай про скрытность Питта. Просто тебе не полагалось этого знать. Не твоя епархия. Мне напротив – знать было положено, потому что именно меня послали сюда, чтобы ликвидировать эпидемию. И если бы я потерпел неудачу, мы бы навсегда оставили Эритро, невзирая на грозящие нам беды и недовольство роториан. – Помолчав немного, он добавил: – Я не имею права говорить тебе об этом, в известном смысле я нарушаю служебный долг. Но ради Марлены…

Лицо Эугении выразило глубочайшую озабоченность.

– Ты говоришь… ты утверждаешь, что Питт…

– Я утверждаю, что Питт наверняка рассчитывает, что Марлена подхватит «эритрийскую лихоманку», как мы ее называем. Она не умрет. Даже больной в обычном смысле слова ее нельзя будет назвать – просто ум ее расстроится, и тогда этот странный дар, возможно, покинет ее, чего и добивается Питт.

– Сивер, это ужасно! Подвергнуть ребенка…

– Эугения, возможно, все будет иначе. Пусть Питт этого хочет – но что у него получится? Обосновавшись здесь, я завел надежные меры защиты. Купол мы покидаем только в специальных костюмах и не остаемся снаружи дольше чем нужно. Фильтруем воздух и воду, я даже придумал кое-какие усовершенствования. И с тех пор было только два случая, довольно легких.

– Сивер, а что вызывает болезнь?

Генарр усмехнулся.

– Мы не знаем, в том-то и беда. А значит, не представляем, как совершенствовать свою оборону. Тщательные исследования подтверждают одно: ни в воздухе, ни в воде нет никакой заразы. В почве тоже – вот она здесь, под ногами, под Куполом от нее никуда не деться. Воздух и вода тщательно фильтруются. И вообще, многим случалось пить эритрийскую воду, дышать чистым воздухом планеты – и ничего… никаких последствий.

– Так, значит, всему виной прокариоты?

– Этого не может быть. Хочешь не хочешь, но мы поглощаем их с водой или воздухом, с ними экспериментировали на животных. И ничего. К тому же, будь то прокариоты, болезнь оказалась бы заразной, а это не так. Мы исследовали воздействие света Немезиды – и вновь ничего не обнаружили. Более того, один раз – один только раз – лихоманку подцепил человек, никогда не выходивший из Купола. Тайна да и только.

– Даже предположений нет?

– У меня? Нет. Я могу только радоваться, что сумел остановить болезнь. Но раз мы не знаем ни природы, ни причин болезни, нельзя быть уверенным, что она не возникнет вновь. Правда, есть одно предположение…

– Какое?

– Это мне один из психологов доложил, я потом передал его докладную Питту. Так вот, он почему-то решил, что все заболевшие не принадлежали к числу средних умов, они выделялись из общей массы – более ярким воображением, например. Это были люди интеллигентные, с творческой жилкой, далеко не посредственности. Он предположил, что каким бы ни был возбудитель болезни, он в первую очередь поражает более тонкий ум.

– И ты с ним согласен?

– Не знаю. Вся беда в том, что иных отличий не видно. Оба пола в равной мере поражались лихоманкой, Других тенденций – возрастных или физических – тоже не было подмечено. Конечно, жертв лихоманки не так уж и много, так что на результаты статистического анализа полагаться нельзя. Питт удовлетворился заключением этого психиатра, а потому в последние годы он присылал сюда только людей посредственных – не тупиц, а просто середняков, вроде меня. Кстати, вот тебе и пример иммунитета: я с моим ординарным умом. Так ведь?

– Не надо, Сивер, ты не…

– С другой стороны, – продолжал Сивер, не дослушав Эугению, – разум Марлены весьма отличается от ординарного…

– Да-да, – начала Эугения, – теперь я поняла, куда ты клонишь.

– Не исключено, что, как только Марлена обнаружила перед Питтом свои способности, как только он услышал, что девочка просится на Эритро, наш комиссар мгновенно сообразил, что, дав согласие, он может избавиться от ума, в котором видел несомненную для себя опасность.

– Тогда… тогда нам нужно немедленно возвратиться на Ротор.

– Да, но я не сомневаюсь, что Питт уже обдумал, как подольше задержать вас здесь. Например, он, безусловно, будет настаивать, чтобы ты закончила все измерения. Заявит, что считает их результаты жизненно важными, и все твои упоминания о лихоманке ни к чему не приведут. А если ты уедешь самовольно, то он отправит тебя на ментальное обследование. Мне кажется, будет лучше, если ты просто постараешься побыстрей закончить работу. Ну а что касается Марлены, – постараемся принять соответствующие меры предосторожности. Эпидемия лихоманки утихла, и предположение, что ей подвержены экстраординарные умы, никто еще не подтвердил. Нет никаких оснований считать, что она обязательно заразится. И мы с тобой способны сохранить здоровье Марлены – это же все равно что садануть Питта в глаз. Вот увидишь!

Инсигна смотрела на Генарра и не видела его. Где-то под ложечкой все стянулось в тугой ком.


предыдущая глава | Немезида (пер. Ю.Соколов) | cледующая глава