home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 29

Саша устроил настоящую экскурсию по старой части города. Он говорил без умолку. Он рассказал, как был здесь когда-то татарский город Чинги-Тура, как в шестнадцатом веке воевали с ханом Кучумом казаки великого Ермака, отвоевывали для России сибирские реки Иртыш, Тобол и Туру, как в 1584-м утонул Ермак в Иртыше, а в 1586-м храбрый воевода по фамилии Суков основал на реке Туре город Тюмень…

Майкл не мог нарадоваться, все повторял:

– Как же нам повезло с этим Сашей!

И Лена была полностью согласна. С Сашей им действительно повезло.

– Ты случайно не знаешь, где находится Малая Пролетарская улица? – спросила Лена, когда он в половине восьмого вечера доставил их назад в гостиницу.

– Случайно знаю, – улыбнулся Саша. – А что?

– Знакомых надо навестить.

– Хороших?

– Замечательных, – кивнула Лена, – очень старых и добрых знакомых.

– Так позвонить можно, пусть встретят тебя, если старые и добрые. В районе Малой и Большой Пролетарских почти везде есть телефоны.

– В восемьдесят третьем еще не было.

– Да, действительно. Значит, ты своих тюменских знакомых не видела с восемьдесят третьего?

– Ну, мы потом еще какое-то время переписывались, – Лена пожала плечами, – слушай, а почему тебе так интересно?

– А я вообще любопытный. По натуре, – рассмеялся Саша. – Давай-ка я тебя уж отвезу на Малую Пролетарскую. Это будет быстрее, чем объяснять.

– Спасибо, конечно. Но ведь тебя, наверное, семья ждет.

– А семья моя сейчас гостит у тещи, в Тобольске, – сообщил Саша, глядя на Лену сквозь очки своими ясными, честными, светло-карими глазами.

– Слушай, у тебя близорукость или дальнозоркость? – спросила она тихо.

– Один глаз минус три, другой – минус два. А что?

– Ничего. Обычно очки или увеличивают, или уменьшают глаз. А у тебя как будто простые стекла. Можно подумать, ты их для красоты носишь. Ладно, поздно уже. Мне надо сегодня обязательно навестить знакомых на Малой Пролетарской.

– Поехали, – кивнул Саша, – доставлю тебя туда и обратно.

– Даже так, шеф? И сколько возьмешь?

– Чашку чая или кофе, – широко улыбнулся он, – а если серьезно, что ж еще с тебя взять, если твой профессор мне и так сто баксов в день платит? Я ж не живоглот какой-нибудь.

Лена проводила Майкла в номер. Саша ждал ее в машине у гостиницы. До Малой Пролетарской улицы они доехали за двадцать минут.

Дом номер пятнадцать оказался единственным одноэтажным деревянным среди панельных хрущоб. Он ютился в глубине двора и был огорожен невысоким забором. Такие деревенские дома посреди города для Сибири не редкость. В начале восьмидесятых их было больше. Сейчас осталось совсем мало.

В окошке уютно горел свет. Калитка оказалась открытой. Лена поднялась на скрипучее, но крепкое крыльцо. Звонка не было. Она постучала.

Послышалось быстрое шарканье, дверь распахнулась. На пороге стояла высокая сухощавая старуха в белом ситцевом платке на голове.

– Здравствуйте, – обратилась к ней Лена, – скажите, пожалуйста, Слепаки здесь живут?

– Живут, – кивнула старуха, – проходите.

Лена удивилась – прежде чем открыть дверь, старуха не спросила «Кто там?». И сейчас ничего не спрашивает, впускает в дом незнакомого человека.

– Вы Раиса Даниловна? – Лена нерешительно шагнула в темные, застеленные чистыми половичками сени.

В доме пахло свежевымытым деревянным полом, вареной картошкой и лекарствами.

– Я сестра ее, – сказала старуха, – ты ботинки-то сними, я полы мыла. Пройди в залу. Рая! – позвала она негромко. – Здесь девушка к тебе.

Лена послушно расшнуровала свои высокие ботинки и, осторожно ступая по влажным половикам ногами в тонких колготках, вошла в приоткрытую дверь.

То, что старуха торжественно именовала «залой», представляло собой небольшую, идеально убранную комнату, увешанную старинными фотографиями в резных рамах. Между двумя окнами был красный угол, в котором теплилась лампадка под темным ликом Казанской Божьей Матери.

Посредине, под широким оранжевым абажуром с бахромой, стоял круглый стол, совершенно пустой, покрытый белоснежной вышитой скатертью. За столом сидела старуха в таком же белом платке, с таким же сухим резким лицом, как у той, что открыла дверь.

– Здравствуйте. Вы Раиса Даниловна? – Лена остановилась в нерешительности.

– Я Раиса Даниловна, – кивнула старуха, – что стоишь? Проходи, садись.

Лена села за стол, напротив хозяйки.

– Моя фамилия Полянская. Я из Москвы, – начала она, чувствуя на себе тяжелый взгляд выцветших голубоватых глаз старухи. – Тринадцать лет назад я прислала вам журнал со стихотворением вашего сына Василия. Вы, наверное, не помните?

– Помню. – Старуха продолжала смотреть все так же тяжело и пристально.

– А как дела у Василия? – спросила Лена и улыбнулась.

Больше всего ей хотелось сейчас встать и уйти. Ей было не по себе под этим тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом.

– У тебя дело к нему или просто любопытствуешь? – В выцветших глазах мелькнула странная усмешка.

– Я… Понимаете, я журналистка. Я пишу статью о том, как сложилась судьба поэтов-самоучек, стихи которых когда-то печатались в нашем журнале, – сказала Лена первое, что пришло в голову.

– Это Василий-то поэт? – Старуха рассмеялась тихим скрипучим смехом, но глаза ее остались серьезными.

– Да, – кивнула Лена, – он писал интересные стихи.

– Рая! – послышался голос из-за стены. – Картошка стынет!

– Поужинаешь с нами? – спросила хозяйка.

– Спасибо…

Лена растерялась. Никак нельзя сказать, что ее приходу рады. Но приглашают ужинать. Ей столько приходилось общаться с людьми – с сотнями людей, самых разных. Но ни с кем еще она не чувствовала себя так странно и неловко, как с этой незнакомой старухой. Казалось, она видит все насквозь своими выцветшими холодными глазами и знает, что про статью Лена наврала.

Послышалось шарканье, в комнату вошла та, что назвалась сестрой. Молча поставив на стол большую эмалированную миску, накрытую льняным полотенцем, она удалилась и через минуту вернулась с тарелками и вилками. Она накрывала на стол молча, ни на кого не глядя. Кроме картошки, были соленые огурцы, хлеб и квашеная капуста.

– Что не ешь? – спросила Раиса Даниловна. – Не бойся. Поешь сначала, потом я тебе все расскажу, что нужно.

– Спасибо, – улыбнулась Лена и стала разминать вилкой дымящуюся картофелину.

– Огурчика возьми, домашнего засола, – подала голос сестра.

– Простите, как вас зовут? – обратилась к ней Лена.

– Зоя Даниловна, – представилась та и улыбнулась.

Улыбка у нее была живая и теплая. Лене стало хоть немного спокойней. Огурцы действительно оказались очень вкусными, квашеная капуста с клюквой весело хрустела на зубах. Через несколько минут Лене стало совсем спокойно, даже уютно, хотя Раиса Даниловна не спускала с нее своих странных глаз.

Потом пили чай с привкусом мяты и лимонника, и только после второй кружки Раиса Даниловна произнесла:

– Ты убийцу ищешь. Я знала, рано или поздно кто-то станет его искать, настоящего-то убийцу. И не милиция с прокуратурой, а кто-то вроде тебя. Только ты должна знать. Был всего один человек, который хотел доказать, что муж мой покойный, Царствие ему Небесное, – старуха трижды перекрестилась на красный угол, – что Никита мой неповинен. Был всего один человек, и его убили. Он сам из Тобольска был, в милиции работал. Тоже Царствие Небесное, – она опять трижды перекрестилась.

– Старший лейтенант Захаров, – тихо сказала Лена.

– Правильно, – кивнула старуха, – Захаров. Целая группа работала, там были и из Тобольска, и из Хантов, и наши, тюменские, всего человек десять. Никиту моего взяли, когда он у ларька пытался продать какие-то побрякушки. Он их в кармане ватника своего нашел. На бутылку не хватало, вот и пошел продавать. Тут его и взяли. А он-то как раз летом в Тобольск ездил к шурину, там шабашка подвернулась. Последнее-то убийство было в Тобольске.

– В июне восемьдесят второго? – спросила Лена.

– Да, в июне, перед самой Троицей.

– Скажите, Раиса Даниловна, кроме побрякушек и того, что ваш муж в июне находился в Тобольске, какие еще были улики?

– Кровь совпала.

– Группа крови? – уточнила Лена. – Группа крови вашего мужа была такой же, как у убийцы?

– Да. И еще – свитер у нас нашли за печкой. Чужой свитер, светлый такой. И на нем пятна кровавые, застиранные, но не совсем. Сказали, вышло у них по экспертизе, будто это кровь девочки убитой. А в свитер был нож завернут, небольшой такой, с пластмассовой ручкой. Сказали, это орудие убийства.

– Раиса Даниловна, – Лена почувствовала неприятный холодок в животе, – я понимаю, прошло много лет. Но вы случайно не помните, как выглядел тот свитер?

– Шерсть светлая, но не отбеленная. Ворот такой, резиночкой, обычный. И узор простой, вроде ромбиков.

– Связан вручную или на машине?

– Вручную. Такие свитера когда-то хакаски, которые из Абакана приезжают, на рынке продавали. И на нашем, и в Тобольске.

– Кто из чужих, незнакомых людей бывал у вас в доме незадолго до того, как арестовали вашего мужа? – спросила Лена, почти не надеясь на удачу.

– Женщина приходила, деньги принесла. Сказала, от Комитета советских женщин, помощь матерям заключенных к Новому году. Пятьдесят рублей. Квитанцию дала, чтобы я расписалась.

– Вы точно это помните? Ведь столько лет прошло? – удивилась Лена.

– Я потому запомнила, что никогда такого не было. Я об комитете и слыхом не слыхивала, что есть такой. И у соседки, у Варвары Строговой спрашивала, у нее Андрюшка тоже сидел тогда. Но к ней нет, никто не приходил, денег не давал. Я думала, одной мне такое счастье выпало – пятьдесят рублей по тем временам было много. Мы с Никитой впроголодь жили, он все пропивал. Я еще в церкву пошла, этому самому комитету свечку поставила, и Васе посылку справила к Новому году на те деньги. А женщина была запоминающаяся, очень страхолюдная.

– То есть как страхолюдная? Некрасивая?

– Мало сказать, некрасивая. Я еще подумала, это ж надо с таким-то лицом родиться, бабе-то. Одно слово, урод, а не женщина. Но культурная, вежливая, одета хорошо. И квитанция настоящая, с печатью.

– Вы рассказывали следователю о ней?

– А то? Все подробно рассказала! А мне тогда сказали, мол, ты ври, Даниловна, да не завирайся. Мы, мол, тебе сочувствуем – мало, что сын единственный сидит, так теперь муж… Но будешь врать – и сама сядешь. В общем, не поверил никто. Только вот Захаров потом пришел один вечерком и стал про ту женщину подробно спрашивать. Все записал. А толку? Через неделю он к себе в Тобольск уехал, там его и зарезали. Вот ведь матери горе! Хороший был человек…

– Простите, Раиса Даниловна, ваш муж сильно пил? Он состоял на учете в наркологическом диспансере?

– И в наркологическом, и в психдиспансере. Везде стоял. Он, не тем помянут будет, как выпивал, зверел, бывало. И с похмелья всегда злой ходил.

У Лены голова шла кругом. Она забыла про время. Только тогда, когда Раиса Даниловна рассказала все, что могла рассказать, Лена взглянула на часы. Без четверти одиннадцать! Саша наверняка уехал. Придется ей одной добираться до гостиницы.

– Раз уж ты здесь, помоги-ка мне, – обратилась к ней Зоя Даниловна, – на кровать надо переложить Раю. Обычно я сама, но раз ты здесь…

– Да, конечно. – Лена встала.

– Вот справа возьми, так, под коленки… Рая, ты за шею-то обними ее. Вот так. И меня другой рукой. Ну, поднимаем!

Даже вдвоем переносить человека с парализованными ногами со стула на кровать было очень тяжело.

– Как же вы одна справляетесь? – тихо спросила Лена Зою Даниловну, когда та пошла проводить ее в сени.

– Привыкла уже, – пожала плечами старуха, – сейчас-то лучше. Хоть руки у нее работают.

– Давно это?

– Одиннадцать лет. Как узнала она, что приговор приведен в исполнение, что нет больше Никиты, так и хлопнулась на пол. Больше не вставала.

– Скажите, Зоя Даниловна, откуда она могла узнать, зачем я пришла?

– Она всем одно и то же говорит. Кто приходит – из собеса ли, из поликлиники, с почты, со сберкассы – так она уставится своими глазищами и через два слова спрашивает, ты, мол, убийцу настоящего ищешь? Некоторые пугаются, особенно если девочки молодые. Врач-то говорит, мания у ней. Тихое помешательство. Ан видишь, выходит, дождалась она. Ты ведь и вправду убийцу ищешь? Сама-то небось из милиции?

– Нет, – покачала головой Лена, – не из милиции. Я действительно журналистка.

– Да уж понятно, – старуха поджала губы, – не хочешь, не говори. Пытать не стану.

Лена уже зашнуровала ботинки, надела куртку.

– Зоя Даниловна, а где Василий? – спросила она. – Как у него дела?

– Да, видать, неплохо. – Старуха заговорила совсем тихо, приблизила к Лене жесткое сухое лицо. – Деньги высылает регулярно, хорошие деньги. На то и живем. И на продукты хватает, и на лекарства. Сам-то в последний раз появился года два назад. Одет был хорошо, возмужал, здоровый стал как бык – не узнать! Ничего про себя не рассказывал. Переночевал ночь, матери кресло на колесиках привез, складное, легонькое такое. Вот как тепло станет, буду ее опять на улицу вывозить. Еще шаль привез пуховую, два платья теплых, а мне пальто – богатое такое, с меховым воротником. Мне и носить-то его жаль, висит пока. И денег оставил много. Ежели вдруг появится Вася-то, говорить ему про тебя?

– Ему можно, – кивнула Лена, – но больше, пожалуйста, никому.

– Да уж, понятное дело, – старуха многозначительно поджала сухие губы, – болтать мы с Раей не станем. Да и не с кем нам, разве что, Бог даст, Вася приедет… У меня-то своих детей нет. Один он у нас с Раей, один на двоих сынок. А твои-то живы родители?

– Нет, – покачала головой Лена.

– Сирота, значит?

– У меня муж, дочке два годика.

– С кем же дочку-то оставила?

– С соседкой. У нас соседка хорошая, очень мне помогает.

– Ты сама как дите, худенькая, и личико тоненькое. Лет сколько тебе?

– Тридцать шесть.

– Это ж надо, – покачала головой Зоя Даниловна, – ни за что бы не дала. На вид девочка совсем. Не страшно тебе убийцу-то искать?

– Страшно, – улыбнулась Лена, – очень страшно. Но если не найду, будет еще страшней.

«А я действительно ищу убийцу? – спросила себя Лена, выходя из калитки в заснеженный двор. – Да, ищу. И мне действительно очень страшно».

Фонари не горели. Улица была пуста. Лена огляделась, надеясь все-таки увидеть Сашину машину. Она даже не помнила, в какую сторону идти. Она уже хотела было вернуться в дом и спросить Зою Даниловну, как лучше добраться до старого центра, ходят ли автобусы, но тут услышала тихий автомобильный сигнал. Вспыхнули и погасли фары. Сашин «москвичок» ждал ее, примостившись в узком проходе между хрущобами. Лена обрадовалась ему как родному.


* * * | Легкие шаги безумия | * * *