home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1. Откуда взялись пушки на Руси

Начну с того, что тайной окутано само появление огнестрельного оружия на Руси. В 1889 г. в царствование Александра III «Миротворца» в Санкт-Петербурге пышно отметили 500-летие русской артиллерии. В 1939 г. в годы «культа личности» отмечали 550-летие. А вот при дорогом Леониде Ильиче 600-летие было отмечено в 1982 г.

Но в этом разночтении тайны никакой нет. Просто 60–80-е годы XIX века — время революции в артиллерии. Новые орудия успевали устаревать через 5 лет, а то и раньше. Росли калибр и вес крепостных и корабельных пушек. А на Руси к любому делу всегда пытаются пристегнуть какой-либо юбилей. Причем чем хуже дела у правителя, тем больше он любит юбилеи. Вспомним, как в «застойное» время Леонид Ильич отмечал столетие первого Ильича. Николай II накануне краха империи и своего собственного почти ежегодно справлял многонедельные всероссийские юбилеи — 100 лет Бородинской битвы, 300 лет дому Романовых и т. д. Ельцин отправил на лом больше наших кораблей, чем это сделали турки, англичане, японцы и немцы за всю историю флота, и пышно справил 300-летний юбилей флота, а сейчас мы добрались и до 300-летия разваливающегося Санкт-Петербурга.

Итак, в 80-х годах XIX века заглянули в святцы, то есть в летописи. И нашли в Голицынской летописи следующую запись: «Лета 6879 (1389) вывезли из немец на Русь арматы и стрельбу огненную, и от того часу уразумели из них стреляти». Вот и повод для юбилея, а способ доставки пушек — «из немец» — не вызывал нареканий. С середины 50-х годов XIX века Россия почти ежегодно покупала у Круппа сотни орудий, да и сам царь Александр III, между нами, немного, эдак процентов на 99, был этнический немец.[1]

В 1939 г., не мудрствуя лукаво, отметили 550-летний юбилей, лишь в книжках по артиллерии цитату из Голицынской летописи подвергли цензуре и выкинули слова «из немец».[2]«Вывезли на Русь арматы», и все! А спрашивать в те годы — откуда, кто и зачем — было не принято.

Л. И. Брежнев из идеологических соображений решил не связывать рождение нашей артиллерии с немцами. Да и приятно юбилей пораньше отметить, не забывайте — юбилей это очередное производство в чин, вручение орденов, медалей, премий и т. д. И вот нашли в летописях, а может, и в трудах С. М. Соловьева фразу о стрельбе москвичей в 1382 г. по татарам из «самострелов, пороков и тюфяков». Термин «тюфяк» означал тип огнестрельного оружия, и рождение огнестрельной артиллерии перенесли на 7 лет назад — в 1382 г.

Действительно, слова «туфанг», «тюфенг» на арабском и тюркском языках означают небольшое артиллерийское орудие или ружье. Так что и вторая дата появления пушек на Руси была достаточно обоснованна. Но если в 1389 г. было все ясно — пушки прибыли от немцев, то в 1382 г. вопрос остался открытым. Конечно, многим хотелось, чтобы Россия стала не только «родиной слонов», но и родиной пушек. Увы, увы… В летописях не нашлось даже ни одной двусмысленности, чтобы хоть как-то обосновать столь приятную версию.

Ну что, попробую начать дело о приобретении огнестрельного оружия гражданином Дмитрием Ивановичем Донским. Налицо три основные версии, каждая из которых может иметь несколько вариантов. Первая версия — немецкий след, вторая — литовско-смоленский и третья — татарский.

Начну с того, что такое артиллерия? Происхождение этого слова историки объясняют по-разному. Кто от латинских слов arcus — лук и tellum — стрела, или ars — искусство и tollendi — метание, и от итальянских: arte — искусство и tirare — стрелять, и от французского слова artiller — вооружать, снабжать оружием.

Изобретение пиробаллистических орудий может оспариваться многими странами. Честь открытия селитры принадлежит китайцам, на что указывают названия, которыми арабские писатели ее обозначали: «китайская соль», «китайский снег». Китайцы смешивали селитру с горючими веществами, чаще всего с серой и углем, и употребляли эти составы для фейерверков. Они открыли также, что при сожжении этих составов получается толкающая сила, которую и использовали для военных целей в виде ракет.

Первое применение китайцами пороха произошло не ранее VII века и не позднее X века. Китайцы пользовались порохом, для того чтобы метать из бамбуковых стволов зажигательные хлопья. Они называли это приспособление «пики неистового огня»; в современной пиротехнике такое приспособление известно под названием «римской свечи». Такого рода процесс метания приближается уже к стрельбе, но «пики неистового огня» нельзя назвать огнестрельным оружием.

В 1232 г. в войне между китайцами и монголами были применены огнестрельные пушки. Когда монголы осадили город Кай-Фэнг-Фу, китайцы оборонялись пушками, стрелявшими каменными ядрами. Кроме того, были применены и разрывные бомбы, снаряженные порохом.

В Европе порох появился во второй половине XIII века. Честь его открытия англичане приписывают Роджеру Бэкону (1214–1294 гг.), а большинство ученых — арабам. Кстати, говоря об арабах в Европе, автор не ошибся, ведь с VIII до XV веков на Пиренейском полуострове существовало арабское государство.

С огнестрельными орудиями европейцы познакомились у арабов. Их называли «мадфаа», что по-арабски означает «выдолбленная часть». В XIV веке огнестрельное оружие распространилось по всей Европе.

Первый с исторической достоверностью установленный случай применения огнестрельного орудия в европейских войнах имел место на итало-германской границе во Фриоле в 1331 г. во время нападения на город Чивидале двух рыцарей — Крейцберга и Шпангенберга. Судя по тексту хроники, орудия были малого калибра и никому вреда не причинили.

В 1340 г. при осаде крепости Терни папские войска применяли «гремящие трубы», метавшие болты, а в 1350 г. во время осады замка Сауэроло — бомбарды, стрелявшие круглыми пулями весом около 0,3 кг. Французы впервые использовали пушки при осаде города Пюи-Гийома в 1338 г.

В полевой войне орудия впервые были применены англичанами против французов в битве при Креси в 1346 г., а затем в битве при Пуатье в 1356 г. Обе битвы англичане выиграли, и, надо полагать, пушки хорошо дополнили огонь английских лучников.

Первые орудия изготавливались из железа. Для орудий малого калибра железо сворачивалось в трубку, а затем сваривались швы; орудия большого калибра изготавливались из нескольких сваренных и стянутых обручами полос.

Заряжались орудия главным образом с дула. Неудобство такого заряжания заключалось в том, что пороховая мякоть, насыпаемая в канал ствола, приставала к стенкам и затрудняла досылку снаряда. Поэтому параллельно создавались и казнозарядные орудия. Прообразы затворов навинчивались на казенную часть ствола или просто плотно вставлялись в ствол. Были и различные способы крепления затворов по принципу байонетного крепления. Некоторые орудия вместо затворов имели объемные зарядные каморы, соединявшиеся подобно затворам со стволом. Делались попытки увеличить скорострельность орудий за счет использования нескольких зарядных камор.

В 1827 г. близ французского порта Кале рыбаки вытащили из воды железное казнозарядное орудие. Оно было заряжено свинцовым ядром, обмотанным пенькой.

В XIV–XV веках орудия малого калибра имели цилиндрический канал. А орудия большого калибра, их называли бомбардами (от сочетания латинских слов bombus — громовой звук, ardere — гореть), имели специальные зарядные каморы, чаще всего цилиндрические с полушарным дном, но встречались и конические каморы. Стволы бомбард имели небольшую относительную длину 3–10 калибров.

Первыми снарядами бомбард были круглые камни, обмотанные веревками для сглаживания неровностей их формы, они заталкивались с казны в ствол. Камора вставлялась в ствол своей передней частью и удерживалась сзади железным болтом. Для получения обтюрации щель между каморой и стенками ствола замазывали глиной. Для зажигания заряда камора имела сверху отверстие, получившее впоследствии название «запал». Запал заполнялся порохом, который воспламенялся раскаленным железным прутом.

Прицелов не было. Наводка была грубая, примитивная. Для придания орудию угла возвышения под дульную часть подкладывали поперек деревянный брус. Казенная часть пушек упиралась в какую-либо опору, так что отдача при выстреле выражалась лишь в подскакивании орудия.

В конце XIV века изготавливали уже довольно крупные бомбарды. До сих пор сохранилась в Генте (Бельгия) изготовленная в 1382 г. бомбарда «Бешеная Маргарита» («Marguerite l'eradee»). Ее калибр — 559 мм, длина канала — 5 калибров, длина канала с каморой — 7,75 калибра. Вес бомбарды — около 16 т, а вес ее каменного ядра — около 320 кг.

Бомбарда «Бешеная Маргарита» состоит из двух слоев: внутреннего, состоящего из продольных сваренных между собой полос, и наружного, состоящего из 41 железного обруча, сваренных также между собой и с внутренним слоем. Отдельная привинтная камора состоит из одного слоя сваренных между собой полос и снабжена гнездами для вставления рычага при ввинчивании ее и для вывинчивания.

Такие бомбарды не были исключением. Известно, что в 1451 г. у Бургундского герцога имелась бомбарда весом свыше 16,4 т, стрелявшая снарядом в 900 фунтов (368,5 кг).

В Парижском музее сохранилась медная австрийская бомбарда «Катерина» калибром 20 дюймов (508 мм), отлитая в 1404 году.

В XIII и XIV веках шли непрерывные войны между литовцами и рыцарями Тевтонского ордена. На борьбу с язычниками и схизматиками[3] со всей Европы съезжались храбрые рыцари. Так, в 1336 г. только из германских княжеств прибыло свыше 200 рыцарей. Из Германии же было доставлено и огнестрельное оружие.

В 1341 г. войска Тевтонского ордена осадили замок Велона на правом берегу реки Неман на границе между Жмудью и Литвой. Немцы не смогли взять Велону штурмом и решили прибегнуть к правильной осаде. Для этого они построили рядом с Велоной два хорошо укрепленных замка.

Великий литовский князь Гедемин с войском прибыл для освобождения Велоны от тевтонской осады и, в свою очередь, осадил оба замка. Однако их гарнизоны имели огнестрельные орудия. Метким выстрелом из пушки (ружья) Гедемин был убит.[4] Сыновья отвезли тело князя в Вильну, где по древнелитовскому обычаю облачили в парадные одежды и сожгли на погребальном костре в Кривой долине Свинторога вместе с вооружением, любимым конем, слугой, частью добычи и тремя пленными немецкими рыцарями.

Разумеется, пушки были не только у рыцарей Тевтонского ордена, но и в ганзийских городах, которые вели оживленную торговлю с Новгородом и Псковом. Лично я уверен, что Новгород и Псков стали первыми русскими городами, принявшими на вооружение пушки. Увы, оригинальных документов на этот счет не сохранилось, а скорее всего и не было вообще. Шведский король неоднократно приказывал своим кораблям перехватывать ганзийские суда, которые возили оружие и железо в Новгород. Римские папы неоднократно призывали ганзийских купцов прекратить торговлю с Новгородом и Псковом «стратегическими материалами» и грозили за ослушание всяческими небесными и земными карами.

Нам известно, что в 1478 г. во время похода Ивана Грозного стены Великого Новгорода защищали 55 пушек.

И вот в 1389 г. «из немец» привезли в Москву артиллерийские орудия. В тот же год «из немец» привезли пушки и в Тверь, которая была главным конкурентом Москвы в борьбе за обладание Северо-Восточной Русью. В течение нескольких последующих лет тверской «наряд» значительно увеличился как в количественном, так и в качественном отношении.

В декабре 1408 г. войска татарского хана Едигея подошли к Москве, и хан отправил к великому тверскому князю Ивану Михайловичу посла с распоряжением «быти у Москвы часа того съ всею ратью тверскою, и съ пушками, и съ тюфяки, и съ самострелы и съ всеми съсуды градобииными…»[5]

Иван Михайлович сумел уклониться от похода на Москву. Тем не менее мы видим, что даже в Орде знали об огневой мощи тверского войска.

Как видно из процитированного отрывка Троицкой летописи, в 1408 г. на Руси наряду с тюфяком уже был и термин «пушка».

«Пушка» — древнее общеславянское слово. В начале XV века оно бытовало в Сербии, Польше, Чехии. Так, в чешской артиллерии первой четверти XV века встречались следующие наименования различных типов пушек: «ручницы» (вес — 2–3 кг, длина ствола — 30–45 см, калибр — 20–33 мм); «гаковницы» (вес — 5–8 кг, длина ствола — 40–100 см, калибр — 20–30 мм); «тарасницы» (вес — 40–95 кг, длина ствола — 100–130 см, калибр — 40–45 мм); «великие пушки» (вес — 100–200 кг и более, калибр — 15–18 см и более).

Замечу, что славянское слово pьczka вошло и в литовский язык. И это не случайно. В советских учебниках истории коротко и неясно говорится о судьбе западных и южных русских княжеств в XIV–XV веках. Мол, польско-литовские феодалы воспользовались слабостью русских земель из-за татарского нашествия и захватили западные и южные княжества.

Увы, в XIV–XV веках на русских землях, вошедших в состав Великого княжества Литовского, и духу не было польских феодалов. Литовские князья где силой, где добровольно подчиняли себе русские княжества. Но из этого вовсе не следует, что эти княжества были оккупированы дикими язычниками — литовцами. Как любили говорить наши историки в XIX веке, «победила не Литва, а ее название». 99 процентов этнических литовцев так и остались жить на прежних местах. А несколько поколений литовских князей женились на русских княжнах Рюриковнах и фактически обрусели. Администрация русских княжеств в составе Великого княжества Литовского начиная от служилых князей и высших чиновников (тиунов, сотников и др.) была русская с редкими вкраплениями обрусевших литовцев. Единственной религией в Литовской Руси было православие. Другой вопрос, что первые великие литовские князья Гедемин и Ольгерд фактически исповедовали двоеверие — в пределах территорий, заселенных литовцами, они были язычниками, а приезжая в Литовскую Русь, сразу же вспоминали о своей православной вере. Наконец, большую часть войска Великого княжества Литовского составляли русские полки, а с XIV по XVII век официальным русским языком Великого княжества Литовского был русский.

Первые пушки появились в Великом княжестве Литовском в конце 80-х годов XIV века. Так, к примеру, литовский князь Витовт применял артиллерию в 1390 г. при взятии городов Витебска и Вильны. Тот же Витовт впервые в Восточной Европе применил пушки в сражении с татарами на реке Ворскле в августе 1399 г. В этой битве участвовали и смоленские полки, которые, видимо, также уже имели огнестрельное оружие.

Во всяком случае, в январе 1391 г. при въезде в Смоленск великого князя московского Василия I Дмитриевича в его честь около двух часов палили большие пушки («картаны»). Примерно в это же время смоленский князь Глеб Святославович учредил новый герб города Смоленска. На нем была изображена большая пушка, на которой сидела райская птица Гамаюн (рис. 1.1).


Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров (илл)

Рис. 1.1. Герб Смоленского княжества (с тарелки царя Алексея Михайловича. 1675 г.).


Так что, вполне можно считать достаточно обоснованной версию ряда смоленских историков, что пушки в Москву попали в 1382 г. через Великое княжество Литовское, а конкретно — через Смоленск.

А дело было так. В 1382 г. золотоордынский хан Тохтамыш двинул рать на Москву. Дмитрий Донской, услышав о походе татар, срочно уехал из Москвы в район Вологды «собирать войска». Не менее важные дела нашлись у великой княгини и других родственников Дмитрия, ближних бояр и митрополита Киприяна. Короче, вся московская верхушка разбежалась, как тараканы, куда глаза глядят. В частности, митрополит со страху прибежал в Тверь, за что на него впоследствии взъелся князь Дмитрий, поскольку Тверь тогда рассматривалась как конкурент в борьбе за великокняжеский престол.

Сама же Москва осталась без административной, церковной и военной власти. Руководить обороной горожане пригласили литовского князя Остея, потомка Ольгерда. Надо сказать, что Остей храбро защищал город, и Москву татарам удалось взять лишь обманом.

Видимо, Остей поехал защищать Москву не с пустыми руками, а взял с собой в Смоленске несколько легких пушек, которые в Москве именовались тюфяками.

А теперь обратимся к третьей — татарской — версии явления огнестрельного оружия на Руси. Весной 1376 г. великий князь московский Дмитрий Иванович послал воеводу Дмитрия Волынского в поход на булгар. Московское войско подступило под Казань, и татары (булгары) стреляли со стен города из луков и самострелов, и, как записал русский летописец, «з города гром пушаху страшаще русские полки». В конце концов, дело кончилось миром — московский воевода ушел, получил 5 тысяч рублей отступного.

Ряд русских и татарских историков утверждают, что это было первое применение огнестрельного оружия в русскотатарских войнах.[6]

Профессор 3.3. Мифтахов пишет, что в составе 5-тысячного булгарского отряда Сардары Сабана, союзника хана Мамая, было два туфанга (пушки) и пушечный мастер по имени Ас, сын знаменитого мастера-пушкаря Тауфика.[7]

В ходе Куликовской битвы татарские пушки (туфанги) были установлены у подножия холма, на котором стоял шатер хана Мамая. Как писал Мифтахов: «У подножия холма были брошены две пушки, привезенные булгарами. Из этих пушек так и не выстрелили ни разу. Мастер-пушкарь Ас попал в плен. Его хотели убить, но воевода Дмитрий Боброк не позволил. Он увез Аса и его пушки в Москву. Именно Ас научил русских делать пушки, которые они вначале называли (по-булгарски) — „туфангами“».[8]

Итак, мы имеем три достаточно аргументированные версии — немецкую, литовскую и татарскую. Но они, на мой взгляд, не исключают друг друга. Действительно, москвичи могли захватить несколько пушек на Куликовом поле, а в 1382 г. несколько пушек могли прибыть в Москву с князем Остеем, и, наконец, уже большая партия огнестрельного оружия поступила в 1389 г. «из немец» в Москву и Тверь.

А есть ли какое-либо документальное подтверждение появлению огнестрельного оружия на Руси в конце XIV — начале XV века? Или, попросту говоря, найдена ли материальная часть того времени? А вот тут-то, как говорится, «кот наплакал».

Самое древнее орудие, экспонируемое в Артиллерийском музее, — 4-гривенный тюфяк, изготовленный из кованого железа во 2-й половине XIV — начале XV века (так осторожно датирован он в каталоге музея). Калибр тюфяка — 90 мм, длина около — 440 мм, вес — 11,5 кг. По внешнему виду орудие это напоминает мортиру. Оно состоит из двух цилиндрических частей. Зарядная камора цилиндрическая. На казенной части имеется запал (рис. 1.2).


Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров (илл)

Рис. 1.2. 4-гривенный тюфяк.


Сей тюфяк находится в разделе русской артиллерии, как в каталоге, так и в музее. Но, увы, он найден в 1885 г. в местечке Старый Крым Таврической губернии. Скорее всего, владельцами тюфяка были крымские татары. Куда менее вероятно, что его доставили в Крым генуэзцы.

Наиболее ранним русским оружием можно считать мортирку, хранившуюся в Калининском краеведческом музее. Тело мортирки состояло из двух железных цилиндров. Длина ее около — 425 мм. Есть основания полагать, что мортирка принадлежала тверским князьям (рис. 1.3).


Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров (илл)

Рис. 1.3. Мортирка из Калининского краеведческого музея.


Увы, в ходе кратковременной оккупации Калинина (Твери) германскими войсками мортирка была украдена немецкими солдатами. (Вот бы сейчас под соусом кампании по «возвращению культурных ценностей» стребовать это орудие с Германии!)

Еще одно небольшое орудие конца XIV — начала XV века хранилось в Ивановском краеведческом музее. Калибр его — 31 мм, длина кованого железного ствола — 230 мм. Канал ствола неправильной, слегка конической формы с расширением к дулу. Ложе деревянное, длиной 1300 мм. Ряд историков классифицируют орудие как ручную пищаль.[9] Но, увы, и это орудие таинственно исчезло из музея в годы «перестройки» (рис. 1.4).


Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров (илл)

Рис. 1.4. Ручная пищаль конца XIV — начала XV в., украденная в 1990-х годах из Ивановского музея.



Александр Широкорад ТАЙНЫ РУССКОЙ АРТИЛЛЕРИИ Последний довод царей и комиссаров | Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров (илл) | Глава 2. Секреты графа Шувалова