home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ЗАПАДНЯ

Александр вел свое войско обратно, в Македонию. Господство над варварами восстановлено. Граница на Истре утверждена.

Войско шло быстрым маршем. Оно уже вступило на дружественную землю агриан и уже почти миновало ее, как разведчики, скакавшие впереди, вернулись.

– Дальше идти нельзя. Иллирийский царь Клит, сын Бардилея, занял горный проход Пелиона. Царь тавлантиев Главкия, как слышно, опытный и смелый полководец, уже ведет свое войско на помощь Клиту. Автариаты сговорились с ними и приготовились напасть на нас, когда мы пойдем через горы.

Александр сдвинул брови. Положение серьезное и опасное.

Он остановил войско. Надо действовать обдуманно и точно. Александр не собирается рисковать своей фалангой и положить ее в горной теснине, у варваров.

Македоняне раскинули лагерь. Утром, когда на цветущих травах еще лежала тяжелая роса, к царскому шатру неожиданно подъехал окруженный свитой Лангар, царь агриан.

Александр не скрыл радости. Он сам вышел встретить друга, столь дорогого сейчас, среди таких больших опасностей и вражды окружающих племен.

Лангар, искушенный в боях и в делах государственных, давно рассчитал, что сын македонского царя мальчик Александр когда-нибудь сам станет царем. А союз с Македонией выгоден каждому разумному правителю.

Но кроме соображений деловых, Лангар любил Александра. Бывая во дворце царя Филиппа, он обязательно привозил царскому сыну какой-нибудь подарок. Лангара удивляла и восхищала та недетская серьезность, то достоинство, с которым держался Александр, его смелость, о которой Лангар был наслышан, его подкупающая красота…

– Я и теперь пришел к тебе с подарком, царь! – сказал Лангар, указывая на отряд молодых воинов, стоявших за его спиной. – Это мои щитоносцы, самые сильные и самые красивые из всего моего войска!

Щитоносцы стояли перед Александром, блестя большими щитами и вооружением. Они были высоки ростом, с хорошей выправкой и действительно красивы. Александр от всего сердца поблагодарил Лангара.

Потом он приказал устроить пир в честь агрианского царя. А пока готовили пир, он созвал своих военачальников, и они сели вместе с Лангаром обсудить сложившееся положение.

– Мне надо занять крепость Пелий, – сказал Александр. – Если мы успеем ее занять, то это будет несокрушимой позицией…

– Ты опоздал, царь, – со вздохом сказал Лангар, – Пелий уже занят Клитом.

– Да? Угольщик захватил Пелий?

Наступило угрюмое молчание. Клит захватил крепость Пелий на горе Пелион. Оттуда иллирийцы могут ринуться прямо в Македонию, в самое ее сердце. Еще царь Филипп заботился о том, чтобы расширить свою страну до Лихнитского озера и завладеть Пелием, самым высокогорным городом в стране. Филипп сам отстраивал и укреплял Пелий. Теперь там иллирийцы. Путь в Македонию отрезан.

– Еще и автариаты грозят мне, – сказал Александр. – Что это за племя? Много ли их?

Лангар пренебрежительно махнул рукой.

– Да что принимать их в расчет? Это самые слабые воины в Иллирии.

– Но я слышал, что автариаты многочисленны и жестоки. Говорят, что они все время воюют.

– Воюют. Но с кем? С ардеями, что живут у горы Ардий, на побережье. Ардеи – сущие разбойники, они то и дело грабят корабли. Да и то сказать – земли-то у них нет, один камень, хлеба там не вырастишь.

– Из-за чего же автариаты воюют с ними?

– Из-за соляных варниц. У них на самой границе, у подошвы какой-то горы, весенние воды приносят массу соли. Воду вычерпывают, а соль оседает. Там у них стоят солеварницы. Из-за этих-то солеварниц они все время и дерутся. Но эти племена не опасны. Я помогу тебе. Я сам вторгнусь к автариатам, тогда им, пожалуй, придется больше думать о своих собственных делах, чем о войне с тобой!

– Я буду благодарен тебе, – сказал Александр. – Когда будем в Пелле, я окружу тебя всеми почестями, которые считаются у нас в Македонии самыми высокими. И за помощь твою. И главное – за дружбу.

– Я почту за счастье оказать тебе помощь, – ответил Лангар, – и сделаю это не ради твоих наград, а ради тебя самого!

Так и случилось, как сказал царь Лангар, – автариатам пришлось думать о своих собственных делах, а не о войне с македонянами. Лангар разбил их, они бежали в горы, спрятались там, и больше о них никто не слышал. Александр, узнав об этом, послал царю агриан богатые дары.

– Встретимся в Пелле, – велел он передать Лангару. – Я отблагодарю тебя, как обещал!

Но встретиться им больше не пришлось. Уже гораздо позже Александру рассказали, что царь Лангар, вскоре после битвы с автариатами, тяжело заболел и умер.

Автариаты уже не угрожали. Но положение было по-прежнему трудным. Крепость, набитая иллирийцами, наглухо закрыла дорогу в Македонию. На горах, охвативших долину справа и слева от Пелия, горели бесчисленные костры иллирийских войск. Если пойти прямиком на штурм города, иллирийцы бросятся на Александра сразу со всех трех сторон. Этого делать нельзя.

Но стоять на месте тоже нельзя. Дальше будет еще труднее, к Клиту на помощь подойдет Главкия, царь тавлантиев. И тогда уже варвары окружат македонян и с центра, и с флангов, и с тыла.

Александр подвинул войско вперед, к самой подошве горы Пелион. Здесь, на берегу реки Эоардики, он велел разбить лагерь. Он решил все-таки брать Пелий приступом. Это было трудно и рискованно. Но другого выхода не являлось.

Наступившая ночь была одна из немногих ночей, когда Александр, приказав своим военачальникам и воинам спать, сам уснуть не мог. Он выходил из шатра и глядел на вражеские костры, зловеще мерцавшие на склонах, на черные вершины гор, где ветер, пролетая, поднимал широкий лесной шум…

Гефестион не спал тоже. Что он думал – неизвестно. Но когда Александр спрашивал, что будет завтра, он отвечал с уверенностью:

– Завтра мы возьмем Пелий.

Утром македоняне пошли на приступ. Увидев сверху, из крепости, как движутся к Пелию македонские войска, царь Клит решил немедленно вступить в битву. Он уже предвкушал свирепую расправу с Александром. Македонянин попал к нему в ловушку!

Но прежде чем начать битву, Клит, по обычаю своей родины, захотел принести жертвы богам. Он вышел из крепости и на высоком утесе, на глазах у всего войска – и своего и македонского, – заколол троих мальчиков, трех девочек и трех черных баранов.

Александр дал команду начинать штурм. Войско тронулось к Пелию. Иллирийцы ждали наверху. Но когда македонские копья засверкали на подступах к Пелиону, иллирийцы внезапно бросились обратно в крепость. Даже отряды, занимавшие крепкие и выгодные позиции на горе, бежали под укрытие городских стен. Иллирийцы бежали так поспешно, что не успели унести свои жертвы. Маленькие окровавленные тела так и остались лежать на утесе.

Иллирийцы не приняли боя. Остановился и Александр. Он видел теперь, что ему с его сравнительно небольшим войском штурмом крепости не взять. Решили окружить город и вести осаду.

В тот же день Александр запер Пелий.

Но едва македоняне начали осадные работы, на помощь Клиту явился Главкия. Войска тавлантиев прихлынули к Пелиону, они были бессчетны.

Положение македонян стало безвыходным.

Александр искал решения. Послать за помощью к Антипатру? Для этого нужно время, а времени у него нет. Нет у него и провианта для войска, и корма для лошадей тоже нет. Он отправил было одного из этеров с крепким отрядом поискать провианта. Но Главкия узнал об этом, тавлантии погнались за македонянами и чуть не захватили их в плен, вместе с вьючными животными и повозками. Александру пришлось самому выручать их.

Дела катастрофически ухудшались. Гибель глядела в глаза македонян. Уже нашлись люди, которые потихоньку убегали из лагеря и скрывались в лесу. Спасаясь, они надеялись пробраться в Македонию или в Элладу и там рассказать, как погиб у иллирийцев Александр, царь македонский.

Войско Александра стояло под Пелием, окруженное врагами. Клит и Главкия держали совет.

– Македонянин не может стоять здесь вечно. У него нет запасов. Я вчера чуть не поймал его отряд, который рыскал в долине.

– А если он пойдет на приступ?

– Он не пойдет на приступ – он понимает, что целых два войска защищают крепость.

– А что ты думаешь, Главкия? Что же он станет делать?

– Я думаю вот что, – ответил Главкия. – Крепости ему не взять, это он понимает. Значит, он станет пробиваться через горный проход. Это единственный путь, куда он ринется. А там узко, с одной стороны река, с другой – отвесные горы. Там и четырем воинам, если со щитами, не пройти в ряд. Лес кругом…

– Вот там-то мы его и настигнем! Ты прав, Главкия!

Клит был очень рад, что ему не придется сражаться с македонянином в открытом бою. Главкия прав: Александр, конечно, ринется в этот узкий горный проход! Ему больше некуда деться!

Иллирийцы и тавлантии послали свои войска занять ущелье. Они послали туда всадников, пращников, метателей дротиков и даже тяжеловооруженных. Приготовили могилу македонскому царю и его войску. И стали ждать.

Но Александр поступил совсем не так, как они ожидали.

Наступил час, когда все можно погубить. И все можно спасти.

Александр встал перед войском и потребовал полной тишины. Ему нужно было, чтобы каждый военачальник и каждый воин слышал его команду. Сегодня ошибаться нельзя. Тишина в долине наступила такая, что слышно было, как где-то на утесе шелестит под ветром осина. Войско замерло.

Александр выстроил свою фалангу глубиной в сто двадцать человек, и сто двадцать человек стояло в ширину. На каждом крыле фаланги он поставил по двести всадников.

– Выполнять мою команду молча и молниеносно! – Голос Александра был слышен всему войску. Обычно он говорил по-эллински, как и царь Филипп, и требовал того же от своих придворных. Но сейчас, когда смерть стояла перед их глазами, Александр командовал на родном македонском языке. Голос его звучал отчетливо, уверенно, непреклонно. И воины чувствовали, что сегодня только мужество полководца и безупречное выполнение его команды могут спасти их.

Команда была стремительной. Александр приказал гоплитам поднять вверх копья – и тотчас острия копий длинными огнями вспыхнули над войском.

– Взять наперевес!

Огни погасли – копья мгновенно взяты наперевес.

– Сомкнуть. Склонить вправо!

Копья сомкнуты, их жала смотрят вправо.

– Влево!

Копья сомкнуты и склонены влево.

– Фаланга, вперед! Фаланга, направо кругом! Фаланга, налево кругом!

Иллирийцы и тавлантии в изумлении смотрели, как с необыкновенной точностью и быстротой выполняет македонское войско разные маневры и построения. Это было непостижимо. Это поражало, это внушало ужас… Что будет дальше? Что собирается делать македонянин?

А македонянин вдруг двинул вперед свое войско. Потом повернул фалангу влево, построил ее клином и сам повел на приступ.

Казалось, что македоняне идут на безрассудную гибель. Но они шли твердым шагом, ни одно копье не дрогнуло в руке, ни один конь не нарушил строя.

Подойдя ближе, македоняне, повинуясь команде царя, принялись метать дротики. И, прикрываясь ими, как железным навесом, летящим над их головами, начали наступать на высоты горы Пелион.

Тавлантии, когда македонское войско подошло к ним, бросились было на его правый фланг. Но македоняне, слыша команду, мгновенно всем войском сделали поворот направо и двинулись на тавлантиев. Те дрогнули, отступили, рассеялись.

Тогда на македонян пошли в наступление тавлантии с левой стороны. Македоняне также, с непостижимой быстротой и точностью, перестроились, обернулись всей массой на левый фланг – и сбили, смешали тавлантиев.

Так, сменяя свои позиции, подчиняясь точной команде полководца, македонское войско занимало высоты одну за другой и двигалось все выше между неприятельскими отрядами. Тавлантии и иллирийцы смотрели с каким-то суеверным ужасом на такое непонятное им искусство воевать, похожее на чудо. Убегая в чащу, они видели, как неотвратимо идет на приступ македонское войско, которое движется, как один организм, которое повинуется с необыкновенной точностью голосу своего полководца…

Снова короткая команда – и вдруг македоняне со страшным боевым криком ударили копьями в щиты. Звон и гром пошел по горам. Это было уже невыносимо. Тавлантии в ужасе бросились наверх, в крепость, обнажая свои позиции на склонах гор.

Высоты опустели. Лишь один отряд тавлантиев оставался на уступе горы, мимо которого должен пройти Александр. Он приказал своим этерам сесть на коней и выбить оттуда неприятеля. Но тавлантии, увидев, что конный отряд македонян несется к ним, разбежались в разные стороны и скрылись в лесу. Александр тотчас занял эту важную, выгодную для боя высоту.

Чтобы подойти к крепости, надо было переправиться через небольшую речку Эриган. Александр послал вперед гипаспистов – щитоносцев, а следом – фалангу. Он приказал им, перейдя реку, построиться в боевой порядок, поставить на том берегу башни, на которых стояли метательные орудия, стреляющие камнями и стрелами. И, повернув их на неприятеля, привести в действие, защищая идущую через реку фалангу.

Сам он вместе с арьергардом остался на возвышенности и следил отсюда за переправой своего войска и за действием неприятеля.

Иллириец Клит, увидев, что войско Александра идет через реку, а сам он, почти беззащитный, стоит на утесе, тотчас послал сильный отряд, чтобы захватить царя. Но тут фаланга приостановила переправу и сделала вид, что хочет вернуться. Иллирийцы тотчас отступили и снова ушли в крепость.

Как только македонское войско перешло через реку, Александр со своими стрелками бегом бросился к реке. Неприятельские камни и дротики летели в них градом. Александр переправился первым и, чтобы защитить своих стрелков, тотчас приказал повернуть метательные орудия на тавлантиев, которые появились из-за стен. Стрелки, еще не успевшие перейти реку, стояли в воде и отстреливались от врага. Отогнав тавлантиев, они благополучно присоединились к своим.

Македоняне остановились под самой горой Пелион, на которой стояла крепость. Александр только теперь мог оглянуться на тот путь, который грозил им неминуемой гибелью и который пройдя они все-таки остались живыми.

– Много ли убитых?

– Никого, царь!

Александр кивнул со вздохом удовлетворения. Он вдруг почувствовал, что устал. Перед глазами у него дымился туман, а скалы и палатки лагеря двоились и расплывались.

Друзья окружили его в тревоге:

– Что с тобой, царь? Ты ранен?

Александр потрогал свою голову:

– Кажется, да.

Немедленно позвали врача.

Оказалось, что он получил тяжкий удар по голове камнем, пущенным из пращи. Ранена была и его шея – ударили тяжелой суковатой палицей.

Тотчас нагрели воды.

Александру дали лекарства, уложили в шатре. Самые близкие его друзья: Гефестион, Клит Черный, Неарх, Гарпал, Эригий – все остались около него на бессменное дежурство.

Александр отдыхал. Закрыв глаза, он слушал их приглушенные разговоры.

– Если бы не Александр, мы все погибли бы.

– Я уже был готов к этому. Я не видел выхода!

– А я знал, что пройдем. Я знал, что он сможет нас вывести. Я знал!

– Не хвастайся, Неарх. Ты знал!.. Интересно, есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь?

– А я не знал. Но я верил.

Это Гефестион. Это его задушевный голос. Он всегда верил в Александра. Даже еще и тогда, когда они были совсем мальчишками. А как это важно, когда в тебя верят!

– Что ж удивительного? Он же все-таки сын Филиппа!

А это Черный Клит. Конечно, Александр – сын Филиппа. Но то, что сделал сегодня Александр, еще неизвестно, удалось ли бы Филиппу…

Александр болел недолго, ему некогда было болеть. Еще чуть пошатываясь, он встал с постели и тут же потребовал доспехи.

На позиции ничего не изменилось. Македоняне стоят твердо, они могут еще стоять какое-то время. Всюду расставлены форпосты. Македоняне внимательно следят за всеми действиями и передвижениями неприятеля.

Царь иллирийский Клит не понимал стратегии Александра. Сейчас бы македонянину идти на приступ. Но он не идет. Почему? Испугался. Это ведь не то что разогнать тавлантиев. Это все-таки крепость, и стоит она неприступно. Может быть, надо бы защититься валом? Или вырыть рвы вокруг крепости? Но зачем? Александр и так не решается подойти к ней! А почему? Боится!

Клит поставил свое войско перед горой Пелион. Оно растянулось длинной полосой, защищая Пелий. Клит был спокоен: если македоняне тронутся, он встретит их тут же, на подступах, и разобьет у самых стен Пелия.

Но македонской разведке лучше, чем самому Клиту, были известны слабые места его позиции.

Александру уже сообщили, где лагерь иллирийцев плохо защищен. Он знал, что ни рвов, ни защитного вала вокруг Пелия нет. Он знал и о том, что форпосты у Клита содержатся небрежно, а стража беспечна…

Две ночи македонская разведка незаметно высматривала расположение войск иллирийцев и тавлантиев. На третью ночь, в самое глухое время, когда даже часовые дремлют, опершись на копье, Александр вместе со своими щитоносцами, стрелками верных агриан и с пехотой двинулся в наступление. Он так спешил, что не стал дожидаться, когда остальное войско присоединится к нему.

Иллирийцы спали у догорающих костров. Спали простые воины, сложив оружие. Спали военачальники, укрывшись в шатрах. Спал и сам Клит, царь иллирийский, посреди своего огромного, нелепо расположенного лагеря…

Тут-то и нагрянули на них македоняне. Крики ужаса, предсмертные вопли сразу наполнили лагерь. Македоняне рубили мечами неприятеля, кого где застали. Иллирийцы и тавлантии падали под копьями, убегая по длинной, непомерно растянутой линии лагеря. Их полководцы умирали беззащитно в шатрах и палатках. Иллирийские воины, успевшие схватить оружие, не знали, что делать, они не слышали команды ни военачальников своих, ни царя и погибали в бессмысленной битве… Многие бежали в горы, в лес – и тоже погибали, настигнутые македонянами.

Александр искал царя Клита. Он рыскал всюду, без устали поражая варваров своим тяжелым мечом. Он врывался в шатры, где мог укрыться Клит. Клита нигде не было.

Неожиданно окрестные горы, покрытые угрюмым лесом, обагрились заревом пожара. Горела крепость. Она полыхала со всех концов, заволакивая дымом вершину Пелиона.

И тогда Александр понял, что Клита ему уже не поймать. Это он велел зажечь крепость, а сам, бесславно положив свое войско, бежал.

Александр не ошибся. Царь Клит поджег крепость и бежал вместе с Главкией в страну тавлантиев.

Александр победил и на этот раз. Он восстановил старую, установленную Филиппом македонскую границу, которую захватили было варвары. Заключил с царями варварских племен мир и дружбу, которых очень скоро они пришли у него просить. Утвердил над ними свои верховные права.

И после этого построил войско походным строем и вышел вместе с ним на горные дороги, ведущие в Македонию.

С таким полководцем не страшно идти и на край света, – говорили воины. – Не тот полководец хорош, который добывает победу тем, что кладет свое войско на поле сражения, а тот, кто, побеждая, сохраняет его!

Говорили это искренне. Они знали, что не только отвага воинов выигрывает битвы, но и военный талант военачальника. В талант своего молодого военачальника царя Александра войско поверило отныне и навсегда.


ПОСЛЫ | Сын Зевса | СЛУХИ ИЗ ИЛЛИРИИ