home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



18

Маленький дервиш в коричневой шерстяной хламиде казался полностью погруженным в самого себя. Он что-то шептал, не замечая происходящего вокруг. Скорее всего, пересказывал сам себе священные тексты Бедны, как их понимали члены его секты. Хотя Серые устали и были раздражены, они не стали к нему цепляться. Их учили уважать всех святых людей, а не только тех, кто находился под защитой религии шадаритов. Любой, кого коснулась рука мудрости, в конце концов найдет свой путь к свету.

Терпимость к тем, кто ищет просветления, характерна для всех таглианцев. Большинство из них в этой жизни о душе заботятся мало. В то же время Гунни считали поиски просветления одной из четырех ключевых стадий идеально прожитой жизни. Если человеку удалось вырастить и хорошо обеспечить своих детей, ему следовало отложить в сторону все сугубо материальное, все свои амбиции и удовольствия. Уйти в лес и жить там как отшельник. Или странствовать в поисках просветления, живя подаянием. Или каким-то другим способом потратить остаток своих дней на поиски истины и очищение души. В истории Таглиоса и княжеств, расположенных дальше к югу, было много славных имен князей или просто богатых людей, которые избрали для себя именно такой путь.

Но человеческая природа остается человеческой природой…

Серые не позволили дервишу продолжить свои поиски в Чор Богане. Сержант остановил его. Его товарищи окружили святого человека Сержант сказал:

— Отец, не ходи туда, нельзя. Эта улица закрыта для движения по приказу министра Лозана.

Даже мертвый, Лозан должен был принять на себя вину за политику Душелова.

Дервиш, по-видимому, не замечал Серых, пока буквально не натолкнулся на них.

— А?

Серые помоложе засмеялись. Людям всегда приятно, когда представления, основанные на предубеждении, подтверждаются на практике.

Сержант повторил то, что уже говорил раньше.

— Тебе придется свернуть направо или налево, — добавил он. — Мы разыскиваем злобных тварей, которые прячутся впереди. — Он явно был неглуп.

Дервиш взглянул направо, взглянул налево. Вздрогнул и изрек слегка дребезжащим голосом:

— Все зло — результат метафизической ошибки.

И двинулся по улице направо. Это была очень странная улица — почти пустая. В Таглиосе такое нечасто увидишь.

Спустя мгновение сержант-шадарит пронзительно вскрикнул от удивления, боли и начал хлопать себя по боку.

— Что случилось? — спросил другой Серый.

— Что-то ужалило меня… — Он закричал снова, и это означало, что ему было действительно очень больно, поскольку Шадар гордятся своей способностью выносить боль без единого вскрика или даже содрогания.

Двое людей сержанта попытались задрать ему рубашку, а третий сильно ухватил его за руку, не давая ему дергаться. Сержант снова пронзительно закричал.

Его бок начал дымиться.

Серые в страхе отступили. Сержант упал и забился в конвульсиях. Дым продолжал подниматься вверх И принимал форму, которую никому из Серых не хотелось видеть.

— Ниасси!

Демон Ниасси начал нашептывать секреты, которые никто из Шадар не хотел слышать.

Усмехаясь себе самому, Гоблин проскользнул в Чор Баган. Он исчез задолго до того, как кому-то пришло в голову задуматься, нет ли связи между неприятностью с сержантом и дервишем-веднаитом.

Со всех сторон к месту происшествия сбегались Серые. Офицеры, рявкая и ругаясь, загнали их обратно на посты, прежде чем обитатели Чор Вагана сообразили, что у них появилась возможность скрыться. Очевидно, это был отвлекающий маневр с целью дать тем, за кем они охотились, шанс сбежать.

Начала собираться толпа Среди людей шнырял мальчишка нюень бао, который, улучив момент, срезал у кого-то кошелек и проскочил мимо Серых. Один из них вспомнил, что уже видел его тем вечером, когда их побили камнями. Дисциплина начала падать.

Офицеры Серых выбивались из сил. И, в общем, справились с задачей. Всего несколько человек покинули Чор Баган и полдюжины проскользнули внутрь. Среди них — тощий маленький старик, целиком обмотанный в желтую ткань, как одевались все прокаженные.

Одноглазому эта идея не нравилась. На кой черт им возиться с желтой тканью? Ерунду какую-то Гоблин придумал.

Шесть участников налета приблизились к дому спереди и с тыла, разделившись на две группы по трое. Одноглазый был среди тех, кто впереди. Люди разбегались во все стороны, увидев желтое. Все шарахаются от прокаженных.

Никому не нравилось, что все происходит при дневном свете. Это было не в обычаях Отряда. Но ночная тьма для нас недоступна, пока Тени Душелова бесчинствуют на улицах. И в виде исключения все — и Летописцы, и колдуны — пришли к единому мнению, что при дневном свете Дочери Ночи вряд ли удастся воззвать к Кине за помощью. Был и еще один плюс — днем она наверняка меньше всего опасалась нападения, и это давало шанс использовать фактор неожиданности.

Прежде чем начать штурм, обе команды остановились, чтобы проверить, на месте ли у всех веревочные браслеты с колдовскими заклинаниями, которые окружали человека, точно рой москитов. Нападающие вошли внутрь, переступая через или обходя испуганных, дрожащих людей. Семья, обитавшая здесь, до этого момента верила, что им крупно повезло. Как-никак, они имели крышу над головой, даже если это был всего лишь сдаваемый внаем отрезок коридора. Обе команды оставили снаружи по человеку, чтобы никто из посторонних не смог проникнуть внутрь. Еще двое заняли места на шатких ступеньках, чтобы помешать жильцам бегать вверх и вниз по лестнице. Гоблин и Одноглазый встретились у входа в подвал и обменялись жалобами на то, что в их распоряжении так чертовски мало людей, а потом с преувеличенной любезностью стали предлагать друг другу первым спуститься в логовище врага.

В конце концов, на это согласился Гоблин, но только на том основании, что обладает превосходством молодости и быстротой ума. Он запустил парочку светящихся звездочек в глубину подвала, где тьма была чернее, чем сердце Кины.

— Они здесь! — воскликнул он. — Ха! Мы их достали…

Взрыв — и что-то вроде пылающего тигра возникло прямо из ничего. Он прыгнул на Гоблина. Сбоку вынырнула тень и выбросила вперед что-то длинное и тонкое, захлестнувшее петлю на шее маленького колдуна.

В то же мгновение в воздух взлетела трость Одноглазого и опустилась на запястье Нарайана с такой силой, что хрустнула кость. Живой святой Душил выронил свой румель, который, плавно паря, полетел в глубину подвала.

Через голову Гоблина Одноглазый швырнул что-то туда, откуда появился тигр. Помещение залил призрачный свет, похожий на светящийся болотный газ. Внезапно он пришел в движение, окутав фигуру молодой женщины. Она начала охлопывать себя ладонями, пытаясь стряхнуть его.

Пока ее внимание было отвлечено на это, Гоблин сделал движение рукой. Женщина упала.

— Черт! Дерьмо! Сработало! Я — гений. Признай, что это так. Я — проклятущий чертов гений!

— Кто гений? А кто разработал план?

— План? Какой план? Успех зависит от деталей, коротышка. Кто разработал детали? А то, подумаешь, он предложил — давайте захватим эту парочку. План! Любой идиот мог предложить такой план.

Продолжая ворчать и переругиваться, они связали пленников.

Одноглазый сказал:

— Раз ты такой умный, давай продумай в деталях, как нам выбраться отсюда вместе с ними. И, главное, пройти мимо Серых.

— Все уже давно продумано, кретин. У них сейчас столько хлопот, что некогда заниматься какими-то прокаженными. — Он начал обматывать куском желтой ткани голову Дочери Ночи. — Напомни мне не забыть предостеречь наших, что эта подруга мастерица создавать иллюзии.

— Не учи ученого. — Одноглазый, в свою очередь, принялся обматывать желтой тканью Нарайана. Во мгновение ока Гоблин тоже сменил свою коричневую хламиду на желтую. Четверо братьев, стоявших на ступеньках лестницы, по происхождению все шадариты, столь же быстро преобразились в Серых. — Я говорил раньше и сейчас повторяю, что это может не сработать.

— Потому что это я придумал?

— Вот именно. Смотри-ка, начинаешь ухватывать. Добро пожаловать в реальную жизнь.

— Если мы влипнем в какое-нибудь дерьмо, винить нужно не меня, а Дрему. Это была ее идея.

— Нужно что-то делать с этой девчонкой. Она чертовски много думает. Долго ты собираешься тут лясы точить?

— Не бей Нарайана слишком сильно. Ты же не собираешься его на руках нести?

— Это ты мне говоришь? А сам чем занимаешься, старый извращенец? А ну-ка убери свои поганые руки оттуда!

— Я всего лишь кладу управляющий амулет ей на сердце, дерьмо ты протухшее. Чтобы у нас не возникло с ней никаких трудностей по дороге домой.

— Фу ты, ну ты! Конечно, амулет кладешь, ни больше ни меньше. Но почему бы не взглянуть на это с оптимистической точки зрения? По крайней мере, ясно, что у тебя снова проснулся интерес к девицам. Она так же хороша, как ее мать?

— Лучше.

— Попридержи язык. Может, тут обитают призраки. И я подозреваю, что некоторые из них могут разговаривать друг с другом, что бы там не утверждал Мурген.

С этими словами Одноглазый поволок нетвердо стоящего Нарайана Сингха по ступеням.

— Уверен, что мы благополучно выберемся, — ликовал Одноглазый. Комбинация Серых с прокаженными, казалось, привела в волнение весь Сад Воров — в особенности, сейчас, когда настоящие Серые бегали вокруг, обращая внимание только на то, что происходит с ними самими.

— Не хочется разбивать тебе сердце, старина, — сказал Гоблин. — Но думаю, что мы на крючке. — Он оглянулся через плечо.

Одноглазый тоже обернулся.

— Дерьмо!

Маленький летучий ковер опускался прямо на них, в сопровождении ворон, не издававших ни единого звука. Душелов. Как всегда, уверенная в себе и охваченная злобной радостью.

Она швырнула что-то.

— В стороны! — завопил Гоблин. — И не давайте этим двоим улизнуть.

Он повернулся в сторону опускающегося ковра, чувствуя, что сердце колотится где-то в области горла. Если дело дойдет до прямого столкновения, от него останется мокрое место, точно от раздавленного яйца. Он вытянул руку в перчатке, схватил падающий черный шарик, размахнулся и метнул обратно в небо.

Душелов вскрикнула, охваченная яростью. Таглианцы не обладали подобным нахальством. Она направила ковер в сторону, избегая соприкосновения с черным шариком. И вовремя.

Удача снова сопутствовала ей. Пронзительно свистя, прямо через то место, где она только что находилась, промчался огненный шар, точно такой же, как те, которые изрешетили стену Дворца, а людей поджигали, точно то были светильники на дрянном жиру. Она начала спуск. Еще два огненных шара едва не задели ее. Душелов укрылась за домом. Ее душил гнев, но она сдерживала себя.

Точно фейерверк, над ее головой одна за другой начали взрываться вороны. Дождем посыпались кровь, плоть и перья.

Душелов посовещалась сама с собой, разговаривая на разные голоса. И пришла к определенным выводам.

Это были не обитатели Чор Багана. Они пришли сюда за чем-то.

— Они здесь, в городе. Просто нам не удалось обнаружить их. Слухи, следы… Мы видели и слышали только то, что соответствовало их желанию. До этого момента. Здесь не обошлось без колдовства. Вот тот смельчак-коротышка, похожий на жабу. Гоблин. А ведь Великий Генерал клялся, что своими глазами видел его мертвым. Кто еще уцелел? Может, Великий Генерал не заслуживает доверия?

Нет, невозможно, немыслимо. Других друзей у Могабы не было. Она намертво привязала его к себе.

Душелов опустила ковер на землю, сошла с него, сложила легкий бамбуковый каркас, намотала на него ковер и внимательно оглядела улицу. Они вылезли вон оттуда. Что им могло понадобиться настолько безотлагательно и отчаянно, чтобы решиться поставить себя под удар разоблачения? Что-то очень важное. Она обязана выяснить, что именно. Наверняка это представляет очень большой интерес для нее самой.

Одно произнесенное шепотом слово силы — и в подвале стало светло. Грязь была ужасающая. Душелов медленно поворачивалась, оглядываясь по сторонам. Мужчина и его дочь, надо полагать. Во всяком случае, старик и молодая женщина. Одна лампа. Разбросанная одежда. Несколько горсточек риса. Немного рыбы. А это зачем — принадлежности для письма и чернила? Книга? Кто-то только что начал писать в ней на неизвестном языке. Краешком глаза Душелов заметила, как в углу промелькнуло что-то черное. Она резко обернулась и присела, опасаясь нападения бродячей Тени. Скилдирша питали особенную ненависть к тем, кто осмеливался командовать ими.

Крыса бросилась наутек, выронив предмет своего любопытства. Душелов опустилась на колени и взяла в руки длинный шарф из черного шелка с эмблемой в виде древней серебряной монеты, вышитой в углу.

— Ох… Понятно. — Она расхохоталась, точно молоденькая девушка, до которой внезапно дошел смысл непристойной шутки. Взяла книгу и еще раз внимательно осмотрела помещение, прежде чем покинуть его. — Как плохо, однако, оплачивается самоотверженность.

Оказавшись на улице, она снова собрала ковер, на этот раз не проявляя ни малейшего беспокойства по поводу возможного обстрела. Эти люди давно ушли и сейчас находятся далеко отсюда. Они знают свое дело. Но ничего, вороны выследят их.

Она замерла, пристально глядя вверх, на сидящую на гребне крыши белую ворону, но не видя ее.

«Как они сумели обнаружить этих двоих?»


предыдущая глава | Хроники черного отряда. Книги мертвых | cледующая глава