home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8: Серьёзный разговор

Я лежал в одиночной камере на территории оперативной базы «Алтис», ядра сети наблюдательных центров Колониальной Пехоты на территории планеты. Они были больше формальностью, чем необходимостью, и отнюдь не за красивые глаза их прозвали «лесопилками». Как можно догадаться, основные работы по вырубке агрессивной флоры велись именно тут. И статья небоевых потерь тоже.

Как человек, которого, что забавно, эвакуировали аж с помощью конвертоплана с десантом и командой медиков с оборудованием, оказался в камере под наблюдением? У меня складывалось несколько догадок даже относительно самого факта эвакуации, ибо у нас так не работают. Такое могли устроить как минимум для высшего офицерского состава, а я обычный болванчик из рядов пушечного мяса.

Слава Колониальному Союзу, медики провели мне полную диагностику и общее лечение. На ожоги был нанёсён гель, поражённые участки кожи покрыла искусственная, плюс сделаны необходимые перевязки. После этого медики, вспотевшие, с каменными лицами собрали оборудование и убрались в другой конец десантного отсека.

Последнее я узнал из вольного пересказа колпеха, который входил в группу прикрытия. Мы разошлись на взлётно-посадочной: колпехи удалились по своим делам, то есть, на сдачу оружия, устный доклад о задаче, письменную компоновку сухим языком, передачу вышестоящему лицу, чистку снаряжения, а потом, наконец, на заслуженный отдых. А я, под присмотром медицинского дрона, тихонько гудящего моторчиком, поковылял куда глаза глядят, ибо с устройством базы был не знаком.

Летающая машинка неожиданно перегородила мне дорогу и начала настойчиво зудеть. Спустя минуту она выдала тираду:

– Бззз, бззз, курсант Данлоп, приказано прибыть в штаб, бззз, следуйте за дроном, бззз. – на том и песня закончилась, а дрон развернулся на сто восемьдесят и полетел, подавая мне сигналы красным маячком. Мол, вот он я, переставляй палки в мою сторону.

Я, не имея альтернатив, пошёл за ним. По плато, на котором были в том числе и несколько ВПП, сновали все кому не лень – вооружённые и нет пехотинцы, инженеры, механизированные экзокостюмы с закрытыми кабинами, колёсный, гусеничный, шагающий, антигравитационный транспорт. Я, увлёкшись видами, чуть не попал под гусеницы танка-великана. От превращения в лепёшку меня спас дрон, долбанувший меня лёгким зарядом шокера. Достигая десять в высоту и тридцать в длину, танк «Бегемот» был настоящим монстром, а если учесть количество пушек, так вообще - ад на гусеничном ходу.

Из башенного люка вылез мужик в шлеме с откинутым тактическим модулем. Оперевшись на башню, он начал сотрясать воздух кулаком и крикнул:

– Придурок, смотри куда прёшь! Идиот! – после чего забрался обратно.

Вздохнув, я побрёл дальше, потирая место, куда получил заряд от дрона. Мелкая скотина. Хотя на него злиться у меня особо смысла нет.

Мы подобрались к зданию, выстроенному «уголком», с полукруглой приёмной в центре. Просто, практично, и по своему красиво. Многоэтажная конструкция, выполненная в печально-серых тонах, предстала перед моими очами типичнейшим муравейником из возможных. Повсюду снуют люди, ещё активнее и кучнее, чем на плато.

Не прекращая жужжать и подавать сигналы красным маячком, вредный дрон повёл меня внутрь. Вяло переставляя ноги по лестнице, я надеялся, что моё возвращение домой будет тихим, мирным, и, желательно, с пивом.

Когда перед моим лицом открылась автоматическая дверь и я сделал шаг вперёд, мои надежды были разрушены с такой же жестокостью, с какой утюжили поселение гроамов.

Перед приёмной стойкой, скрестив руки на груди, стоял сотрудник Колониального Комиссариата Внутренних Дел. Я невольно сглотнул, а моё сердце вжалось в пятки и помахало белым флагом, мозг бил траурный набат, а жаба с хомяком затянули военный марш. Мысленно я послал их к чертям и пообещал лишить пенсии по выслуге лет.

Всем своим видом человек из ККВД вселял неприязнь. Его натянутая улыбка заставляла всё внутри непроизвольно сжиматься, он был гладко выбрит и коротко пострижен, что делало его похожим на яйцо, особенно если взять в расчёт бледную кожу. В его взгляде, который прожигал тебя полностью, не оставляя праха, читалось презрение, но при этом некая благосклонность, он мог внешне показаться взглядом усталого, но приветливого человека, но стоит рассмотреть его глубже, то становится тяжко. Это взгляд коршуна. Охотника. Не знающего жалости. Он вызывает дрожь.

Он слегка вальяжно освободил руки, мягко оттолкнулся от стойки, и, сфокусировав свой взгляд на мне, пошёл в мою сторону. Его шаги были бесшумными, и, не будь здесь снующих офицеров и адъютантов, я бы и не подумал, что он вообще касается пола. Улыбка колкома на секунду расширилась, и его клыки сверкнули ослепительной белизной.

Его движения были выверенными и точными. Атмосфера всё больше сгущалась, что заметили и другие люди в холле. Они бросали косые взгляды, но, лишь мельком замечая нашивки на рукавах униформы этого человека, прятали глаза и ускоряли шаг, стараясь быстрее отсюда уйти. Была бы моя воля, я бы тоже свалил, но что-то будто прибило мои ноги к полу, и мне оставалось только дожидаться неизбежного.

Он подошёл ко мне и протянул руку:

– Курсант №12-997-123-001? – он попытался сделать лицо попроще, но от этого стало только хуже.

«Мудила!» – пронеслось у меня в голове, когда он назвал меня по личному номеру вместо фамилии. Будто почувствовал моё недовольство, он сильнее сжал мою ладонь, от чего я невольно скривился. Умеет он портить настроение.

– Так точно, сэр, курсант Данлоп. Вызывали? – наши руки наконец разлепились, и я встал, как по приказу «Вольно!» – руки за спиной, ладонь на ладонь, ноги на ширине плеч. Ну не могу я от этих рефлексов избавиться, не дано мне.

– Вызывал. Информация, которой вы владеете, нас интересует. Вы проследуете за мной на стандартизированную процедуру считки памяти. Напоминаю, вашему мозгу ничего не угрожает, процент случаев частичной утери памяти - два процента, случаев полной - восемь. Малые, не имеющие веса значения. Итак, за мной, курсант. – он со скрипом начищенных подошв высоких сапог развернулся на сто восемьдесят и пошёл к служебной лестнице. Я поплёлся следом, осознавая свою беспомощность в этой ситуации.

Мы прошли мимо приёмной стойки с напуганной капральшей, и нашим пунктом назначения стал спуск в конце коридора. Обходя офицерские кабинеты, я разглядывал внутреннюю архитектуру штаба. Мягкие, сухие цвета. Сглаженные острые углы. Аккуратная, максимально функциональная мебель. Никаких украшений и даже растений, прагматично и просто.

Офицерам не разрешалось как-либо персонализировать кабинет – на то была целая статья устава. Наказание, если можно так выразиться, с прогрессией. Сначала - два часа карцера, потом - четыре, и так на два часа больше каждый раз. Больше двух суток нельзя - в расход. А в расход никто не хочет.

Мы подобрались к арке. Автоматическая дверь, ведущая на лестницу, отошла в сторону, пропуская нас. Мы начали спускаться вниз, а я, от большой балды, считать ступеньки. Вот угораздило же нашим строителям сделать базу без лифта! Вообще никакого! Интересно, сколько жалоб на это недоразумение поступило как в письменном, так и в устном виде? Причём даже больше волнует соотношение цензурных к нецензурным. Уверен, последние выигрывают с нехилым отрывом и готов поставить на это десятку.

Тем временем количество ступенек перевалило за сотню. Мне поднадоело считать, ибо, чувствую, спускаться мы будем как минимум столько же.

Я бросил взгляд на колкома. Он всё так же невозмутим, и даже расслаблен. Он легко движется вниз, будто бы немного паря над ступенями. «Такое ощущение складывается, что он не человек, а машина. Жестокий робот с функциями достать, докопаться и убрать. А ещё гадкой, прилизанной внешностью. Ещё немного, и как змея, кожу сбросит. Бр-р-р.»

Наконец, спуск начал подходить к концу. Меня встретило больше чем пятьдесят сантиметров плоской поверхности, параллельной подошве моих ботинок. Очередная автодверь ушла в стену. Мне кажется, для здешней атмосферы больше бы подошла классика на петлях. С круглыми оконцами. Чтобы открывалась в обе стороны и немного болталась. Я уверен, что испугался бы. Наверное.

Мы вошли на этаж, который совершенно не кричал о своём назначении.

Перед нами тянулся коридор, вдоль стен которого стояли двери. По четыре с каждой стороны. Плюс, одна была напротив нас. Вроде ничего примечательного. Но шесть дверей из боковых были пронумерованы, а на двух были вполне ясные таблички «Комната наблюдения» и «Комната охраны». Значит, на этом этаже обитает не только страшный тролль из ККВД, но и его племя. Надеюсь, они не любят загадывать загадки.

– Не слышно криков людских в подземелье тёмном... – пробурчал я под нос, так тихо, что он не должен был услышать.

– О, курсант №12-997-123-001, на этаже, принадлежащем ККВД, великолепная шумоизоляция. – заметил колком, подняв палец правой руки вверх. Плюс одна причина в копилку, по которой его можно обвинять в нечеловечности. Скоро эту копилку можно будет разбить и пойти в пекарню, купить проблем на постном масле. – У вас есть ещё вопросы? Интересные заметки? Не беспокойтесь, вам не придётся их повторять, я запомню и занесу в протокол.

– Никак нет, я лучше всё оставлю при себе. – бросил я, вздыхая.

– А вот этого делать не рекомендую. – колком повернулся ко мне и покачал головой. – Утайка любой информации может быть приравнена к государственной измене. А, как известно, колониальные пехотинцы очень, очень любят Колониальный Союз, ведь так?

В его голосе проскакивали настойчивые, требовательные нотки. Его улыбка растянулась до ушей, а глаза были прикрыты. Руки собраны в замок за спиной. Он чуть пригнулся ко мне и наклонил голову набок, продолжая улыбаться. Я поёжился. С такими фокусами мне придётся менять свою форму во второй раз за сегодня. Я сделал невольный шаг назад, отмахнулся и предательски ломающимся голосом выдал:

– Конечно, сэр! Только благодаря Колониальному Союзу я обладаю возможностями служить и защищать!

– Великолепно. Что же, давайте наконец дойдём до необходимого помещения, где мы сможем поговорить... – он специально тянул слова, медленно поворачиваясь на носках в сторону одной из комнат, кажется, с номером "сто один". – Более основательно.

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и последовать за ним.

Он подошёл к двери и встал напротив небольшой металлической рамки на уровне его лица. Маленькая крышка с щелчком раскрылась, и из тьмы вылез маленький манипулятор. На его конце виднелась камера небольших размеров с небольшим моргающим красным диодом. Она поднялась на уровень глаз колкома, и в воздухе возникла сетка бирюзового цвета. Она прошлась по всему его телу, после чего камера ушла обратно. Зато вылез планшет для считки биометрических показателей. На зеленоватом сенсоре появилось ярко-салатовое очертание ладони, к которому человек приложил свою. Линия прошлась вверх-вниз, после чего раздался отчётливый звук шприцов, вонзающихся в подушечки пальцев. Колком убрал руку, и планшет исчез в стене.

Мои уши чётко уловили звук отпертого замка. Человек из ККВД положил ладонь на ручку двери и толкнул ту вперёд, после чего жестом пригласил меня внутрь. Я прошёл внутрь. Перед моими глазами предстала полностью белая комната с зеркальной стеной, металлическим столом и двумя стульями. Свет в комнате обеспечивали продолговатые лампы, расположенные на стыках пола, стен и потолка.

Судя по виду ножек стульев и стола, они приварены к полу. Гениальное в своей простоте решение, которое позволяет избавиться от возможных казусов на рабочем месте.

Я сел на одно из сидячих мест, и потянулся. Помотал головой, разминая шею. Положил руки на стол. Посмотрел на колкома, садящегося напротив. Он сложил руки в замок, и его указательные пальцы касались верхней губы. Перед его глазом появился зелёный экранчик с быстро бегающими строчками, и я только после этого смог заметить голографический проектор на его левом ухе. Вздохнув, он начал разговор:

– Итак, курсант №12-997-123-001, он же Генри Данлоп. Ваше личное дело меня невероятно позабавило. Количеству появлений в камере карцера может позавидовать даже автономный биоробот-уборщик. Отчёты сержанта Банчозы, который отвечал за ваше обучение до инцидента ПТ-07061099, крайне не лестны. В них он отзывается о вас как необучаемом, недееспособном, попросту бесполезном куске биомассы, на который по неведомой ошибке тратятся ресурсы. При этом те случаи, которые он отмечает как прямые нарушения приказов или вообще предательства своих сослуживцев, имеют интересный характер. Мои аналитики отмечают нестандартный для курсантов набор действий. Уничтожение бронемашины тому пример. Или использование гравицикла как детонатора для подрыва укреплённой позиции условного противника. Вы проявляете смекалку и зачастую отходите от догматов войны, что сказывается на эффективности подразделения и потерях. Безусловно, вас можно за это похвалить.

Он сделал театральную паузу, давая мне переварить сказанное.

– Вот только вышестоящему руководству это не нравится и, тем более, не нужно.

Мои брови непроизвольно взмыли вверх. Это не прошло мимо глаз колкома, и он продолжил.

– Как вам должно быть известно, Колониальный Союз столетие за столетием следует твёрдо устоявшимся правилам. Колониальная Пехота, как его часть, естественно, тоже. И подобные случаи могут пошатнуть стандарты, на которых стоит наша жизнь.

Он привстал и упёрся руками в стол, пригнувшись в мою сторону.

– Колониальная Пехота сильна в единстве. Единый организм. Как муравьи. Действуете по определённым командам, в едином порыве. Без самодеятельности. Без энтузиазма. – он глотнул воздуха, и продолжил. – Говоря проще, колониальные пехотинцы идентичны. А вы, курсант, не похожи на других. И это плохо. Вы должны быть как все. Жить как все. Воевать как все. И, что важно, умереть за Колониальный Союз, как все.

Мне хотелось вскочить и треснуть ему по роже, но неведомая сила удерживала меня в кресле. Мне оставалось только дёргаться и выслушивать его тираду.

– Я испытываю невероятное желание отправить вас на переработку, но нынешняя ситуация в секторе слишком напряжённая, чтобы переводить ценный живой материал впустую. Вам дан шанс исправиться. И вы им воспользуетесь. Вы отправляетесь на Балтимор – избавляться от повстанцев и прочих нарушителей режима. Но сначала мы считаем вашу память о инциденте ПТ-07061099, курсант. Поздравляю с окончанием обучения и внеочередным повышением до специалиста четвёртого ранга. – с этими словами он вытащил из нагрудного кармана ручку, направил её на меня и повернул крышку. Произошёл щелчок, и я свалился в забытье.

***

Тело курсанта перенесли в соседнее помещение и расположили в хирургическом кресле. Его голова была обвита сенсорами, вокруг кружили сканеры, а в искусственно раскрытый правый глаз вонзилась игла. Все части тела удерживали захваты, а рядом дежурили два бойца с электрошоковыми посохами, которыми обычно удерживали на расстоянии агрессивных животных, когда вели в камеру или из неё.

Все возможные пишущие и воспроизводящие приборы выводили информацию. Отдельные кадры, слайд-шоу, видеоролики, текстовая интерпретация, аудио. Считано должно быть всё. Информация об инциденте из головы того, кто принял в нём прямое участие – великолепный материал.

Колком сидел в своём кресле и разглядывал курсанта. В нём было что-то особенное. Но сотрудник ККВД не мог понять, что.

Один из его подчинённых, сидящий за монитором, приложил руку к наушнику, после чего повернулся к колкому и сказал:

– Сэр, поступил приказ на реструктуризацию вычислительного центра с целью стандартизации мышления объекта. Ожидаю... Психометрические показатели в норме. Показатель психопаспорта выходит за границу стандартного – уровень вольности третий. Ожидаю... Время отхода от нормы психического состояния зафиксировано. Ожидаю разрешения на начало процедуры.

Поразмыслив, он бросил взгляд на курсанта, затем прикрыл глаза и откинулся в кресле.

– Отказано. Изменить последний период работы. Отправная точка изменения – этот варварский «Гроб-Назар». Заблокировать изначальный вариант на ментальном уровне.

Не отражая эмоций, подчинённый повернулся к монитору и начал ввод. Манипуляторы, которые до этого были готовы войти в мозг напрямую, вернулись в пространство над потолком.

«Бесчувственный автоматон с биооболочкой – великолепный образец работника ККВД» – пронеслось в голове колкома.

– Вживите объекту чип модели БО-М2 и установите межпространственный канал связи.

Последовала любимая им театральная пауза, и после неё он перешёл на шёпот:

– Посмотрим, как вы раскроете свой потенциал, специалист четвёртого ранга Генри Данлоп.


Глава 7: Mortem a caelos | Колониальная Пехота | Глава 9: И в незнакомую даль...