home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Утро началось… нет, не с танцующей старухи!

М-да… спроси сейчас кого-нибудь – не здесь, на Машруме, а на Земле, у благополучных мальчиков и девочек, которые тыкают своими ухоженными пальчиками в последнюю модель айфона, глупо при этом улыбаясь: «Откуда это: «Утро началось с танцующей старухи»? Или: «Наш Карл сопя тянул вдоль шоссе»? – и ведь точно не скажут! А мне вот отец в свое время подсунул синюю такую книжку, издания годов, если не ошибаюсь, шестидесятых, и сказал: «Прочитай! Не пожалеешь! Не фантастика, да, но… в общем – прочти!» И я прочел. «Три товарища», Эрих Мария Ремарк.

Теперь я помню лучшие места книги практически слово в слово, могу цитировать наизусть. И вот там, в книге, друг Роберта Локампа Ленц, знаток душ и вообще изотерики, в день рождения Роберта спросил его, чем начался день. И тот ответил: «День начался с танцующей старухи!» Это уборщица в автомастерской выпила коньяк для клиентов и танцевала, когда Роберт туда вошел. И Ленц нахмурился и сказал, что это плохая примета.

Если танцующая старуха – плохая примета, как тогда расценить то, что день начался с абсолютно лысой девушки, вопящей, как две пожарные и одна полицейская машина, вместе взятые?

Я проснулся от диких криков и, ничего не соображая, решил, что на дом совершено нападение (что, впрочем, было очень близко к истине). Схватив со стула рядом с кроватью меч и кинжал, как был, нагишом, бросился вниз, на первый этаж, развив такую скорость, что мне позавидовал бы чемпион мира по бегу.

Оказавшись в гостиной первого этажа, с минуту пытался понять, что происходит – в клубке, который катался по полу, спросонок я не мог различить почти ничего, кроме обнаженных частей тел, мелькающих перед глазами, как стекляшки калейдоскопа. Очень мешает наблюдательности тот факт, что ты едва продрал глаза, но проснуться до конца так и не успел.

Понаблюдав за орущим и визжащим комом, я перевел взгляд на зрителей, молча стоявших вокруг дерущихся и таращивших глаза на странную драку, как на явление Создателя народу. Тут была вся моя челядь в полном составе, начиная с Норсаны и Диены и заканчивая конюхом Эрлом, с интересом наблюдавшим за этими бабскими разборками и ухмылявшимся кривой довольной ухмылкой.

Именно бабскими, потому что катались по полу Рила – и воспитанная, императорских кровей принцесса Маурика, сверкавшая своей гладкой лысиной и голой попой. Как эта самая попа вдруг стала голой – это ведала скорее всего только лишь Рила, которая к тому времени, как я спустился, была совсем уже обнажена. Вокруг валялись куски материи, нитки, рассыпавшиеся бусины, сделанные из белых косточек и разноцветных камней, а еще – все пространство вокруг забрызгано капельками крови и заплевано кровавой слюной. Бой шел, похоже, что не на жизнь, а на смерть! Только что оружие почему-то не применялось – меч и кинжал, которые, видимо, принадлежали Маурике, лежали поодаль, зажатые ногой очень серьезной и взволнованной Норсаны.

– Аааа… сука! Сука! Убью! Тварь! Мунга! Убью! Аааа!

Я стоял, приходя в себя, и чувствовал, как меня накрывает волна яростного, истерического смеха. Бойцы, в душу мать! Им бы бассейн с грязью – вот было бы зрелище!

Но и так неплохо, есть на что посмотреть! Кстати, безволосая Маурика смотрится в высшей степени приятно! Хороша, зараза!

Я начал хохотать. Меч и кинжал вывалились у меня из рук и тут же были подхвачены внимательной Диеной и оттащены в сторону. Я ржал, как конь, забыв о том, что стою голым перед всей моей «шайкой», смеялся так, что слезы потекли у меня из глаз, и перестал смеяться только тогда, когда кто-то взял и ничтоже сумняшеся прыснул мне в лицо холодной водой, набрав ее в свой прелестный ротик.

Это была Норсана. Моя истерика тут же прекратилась, и я замер, обнаружив себя сидящим на табурете перед «борцами», тяжело дышащими и смотрящими на меня злыми, яростными глазами. Обе выглядели и жалко, и одновременно прекрасно – покрытые синяками, кровавыми царапинами (женские коготки еще то оружие!), потеками крови – они были великолепны!

На мой взгляд, конечно. Обе стройные, высокие, спортивные, с небольшой грудью и крепкими круглыми попками – земные модели им и в подметки не годились! Только вот теперь Маурика на модель была похожа только телом – ее аккуратный остренький носик похоже, что потерпел большущий урон – из него ручьем текла кровь, раскрасив ее груди в красный цвет, и смотрел он слегка набекрень. Явный признак перелома.

Нос Рилы был цел, но вот левое ухо… похоже, что кто-то вцепился в него зубами и слегка, ну совсем слегка – наполовину – надорвал. Оно было оттопырено, распухло, покраснело и посинело.

– Молчать! – приказал я грозно, упершись руками в колени. – Не двигаться! Кто двинется – парализую!

Маурика дернулась, попытавшись что-то сказать, но я вытянул руки вперед, и вокруг них заплясали маленькие молнии. Обе девушки, широко раскрыв глаза, сразу подались назад и отстранились друг от друга как можно дальше. Видимо, рассчитывая, что врежу я по какой-нибудь одной из них, и опасаясь, что колдовство коснется и ее. Невиновную.

– Норсана! Доложи, что тут случилось!

– Вот эта лысая госпожа (она ткнула пальцем в сторону хлюпающей разбитым носом Маурики, и та яростно оскалилась) начала стучать в дверь. Она каким-то образом перелезла через забор (надо учесть – вбить колья, спилить деревья у забора с той стороны! Эдак любой влезет!). Карнук ей открыл, и эта лысая (Норсана повторила это с наслаждением и злорадством) девушка ударила его так, что он отлетел шагов на пять. Вон у него – синяк на скуле! (Да, синяк присутствует.) В гостиной была госпожа Рила, и она спросила у этой лысой… госпожи, чего та хочет от порядочных людей.

– Вот тут подробнее, пожалуйста! – заинтересовался я. – Как именно она спросила? Что сказала?

– Ну… я уже и не помню! – смутилась Норсана. – Я как-то растерялась!

– Она сказала. – Голос Маурики был хрипловат, холоден и полон смертельной ярости. – Она сказала, я запомнила: «Какого демона ты, лысая шлюха, проклятая мунга, осмеливаешься трогать моего человека своими выпачканными в дерьме загров руками!»

– Хорошая память! – довольно кивнул я и снова вытянул руки. – Сидеть! Прибью, как мух! И что же ответила ей эта достопочтенная госпожа, Норсана? Может, случайно запомнила?

– Она ответила, что… хмм… – Норсана заколебалась, потом выдала: – «Ты, подстилка для загров, навозная шлюха, смеешь спрашивать меня, принцессу крови? Ты, мерзкая протухшая жирная навозная муха, ползающая по своему поганому белому коротышке и вылизывающая ему его протухшие…

– Хватит! – оборвал я речитатив девушки.

Настроение у меня сразу испортилось. Чего протухшие-то?! Очень даже не протухшие! И моюсь я постоянно! И вообще… какого черта?

– И что дальше случилось – после того, как они обменялись приветствиями?

– Ну что… – Норсана вздохнула. – Дальше лысая госпожа сказала, что научит госпожу Рилу манерам, преподаст ей урок. И раз у той нет меча – она поучит ее кулаками. А еще – обдерет с нее одежды шлюхи и пустит по улице голой. На что госпожа Рила сказала, что шлюха тут одна – лысая и глупая, и что она пустит голой ее саму! И что у нее не хватит сил, чтобы одолеть купчиху, которая ездила за пряностями к самим южным племенам, которые такую жалкую сучку, как эта лысая госпожа, и на порог их шатра бы не пустили, не то что сели бы с ней обедать! И началось. Лысая госпожа пыталась ударить госпожу Рилу, срывала с нее набедренную повязку и топик. Госпожа Рила била лысую госпожу и рвала с нее одежду. Когда на госпоже Риле и лысой госпоже почти ничего не осталось из одежды – они упали на пол и начали бороться там. Ну, а потом вы пришли, мой господин! Вот, в общем-то, и все.

– А вы стояли и смотрели? – сердито буркнул я, и Карнук спокойно пожал плечами:

– Мой господин, мы пытались. Видите, у меня синяк и на правой скуле? Это госпожа Рила. А вон у Медора – видите, губа распухла? Так это лысая госпожа, не имею чести знать ее имени. Так что мы подумали, подумали и решили – подерутся, устанут, успокоятся. Зачем нам лезть под горячую руку? Вас звать не стали, вроде как опасность дому и не грозит. Поспорили девушки, так и помирятся. Правда ведь, госпожа Рила?

– Я ей вначале задницу порву, а потом помирюсь! – фыркнула Рила, морщась и ощупывая распухшее ухо.

– Я ее на кол посажу! За нападение на принцессу крови! – мрачно заметила Маурика, потрогала нос, охнула, и глаза ее тут же налились слезами. – Ох!

– Госпожа Маурика, а как к этому отнесется ваш отец? – осведомился я вкрадчиво, незаметно подав знак Риле, чтобы молчала и не вмешивалась (нахмурил брови и помотал головой – нет!). – Вы пришли к его советнику, ворвались в дом, избили его слугу, набросились на его подругу, избили ее. Как это понимать? Вас приглашали в этот дом? Кто вам позволил набрасываться на его обитателей?

Принцесса прошипела что-то невнятное, среднее между «да пошел ты!» и «давайте разберемся на месте», и я сделал вид, что ничего не расслышал.

– Что? Не понял! Что вы сказали, принцесса? Не хотите, чтобы отец узнал о вашем поведении?

Маурика подняла на меня взгляд, полный ненависти, и холодным голосом, с интонациями, сверх меры наполненными пафосом (который портила гнусавинка из-за забивших нос сгустков крови), заявила:

– Это дело между мной и тобой, шаман! Не надо вмешивать сюда моего отца!

Ага. Девочке очень неприятно, и она не хочет, чтобы папа сделал ей а-та-та! Интересно, что он ей сделает? Лишит содержания? Не пустит гулять? Запрет в комнате? Вот правда, а как наказывают принцесс, которым вроде как можно все и вся? Или у меня неверные сведения о принцессах?

– Маурика, вы признаете свою неправоту?

– Она не должна была меня оскорблять! Как она посмела! Я – принцесса крови! А какая-то дрянь…

– Да я!.. – Рила трепыхнулась, но я тут же пресек поползновения:

– Молчать! Я говорю! И все молчат, пока я не позволю говорить! Это мой дом, и тут я решаю – кому говорить, а кому молчать!

Пауза. Все затихли. Ага, застращал!

– А скажите, Маурика, откуда она знала, что вы – принцесса? (Знала, знала, чертовка! Потому ее и обложила руганью! Хмм… взревновала, что ли? Решила, что я и взаправду трахнул эту девчонку?!) Ты проникла на территорию моего поместья, как воровка, тайно! Обманом ворвалась в дом, избила моего слугу – что она должна была подумать?

Молчание. Губы кусает и явно что-то придумывает, какой-то ответ. Да какой ответ-то? Ты полностью, по всем пунктам не права! По-хорошему, тебя сейчас надо было бы сдать в стражу. Или запереть куда-нибудь в свою личную темницу. Полное право имею! Ибо ты – воровка и тать! И знаешь это.

– Предлагаю! – объявил я грозно и внушительно, сделав голос подобным иерихонской трубе. Ну, типа как Левитан в войну: «Товарищи!..» – Все забыть, помириться и наконец-то выяснить, что принцессе Маурике нужно от простого незамысловатого шамана!

– Простого и незамысловатого! – фыркнула принцесса, и у нее из носа выдулся здоровенный красный пузырь. Маурика поморщилась, взяла с пола кусок ткани, оказавшийся частью набедренной повязки Рилы (та нахмурилась, хотела что-то сказать, явно злое и ругательное, но, увидев, как я вскинул брови, тут же замолчала), осторожно вытерла нос и, покосившись на противницу, почти дружелюбно спросила: – Где научилась так драться?

Кстати, мне тоже интересно. Я-то ее ничему такому не учил! И откуда?

– Папа у меня – бывший вояка. Учил. А еще – в племени училась, где я покупала специи. Там женщины правят, они главные. Воительницы – лучше которых нет на свете! Они меня приняли как свою.

Ну, насчет «лучших» я бы поспорил, женщины акома ничуть не хуже, а может, и лучше, но вообще-то очень интересно. Рила мне раньше ничего такого не говорила. Мне даже стало немного не по себе – жили почти что как муж и жена, она рассказывала обо всем на свете, а вот поди ж ты – оказалось, не обо всем. Почему-то это меня задело.

– И на мечах так же?

– Нет, на мечах гораздо хуже. – Грудь Рилы приподнялась со вздохом. – Ну так что, миримся?

– Миримся… – тоже вздохнула принцесса, – ты имела право меня не пускать. И ты не должна была знать, кто я такая.

Во как! Мне понравилось. Значит, не все принцессы дурковатые снобки-мажорки? Впрочем, я опять забыл, мир-то другой! У них свое понимание социальных отношений. И материк другой. На Арканаке все было бы по-другому, уверен.

– Так зачем пришла, Маурика? Ты же что-то от меня хотела?

– Скажу. Но после того, как мы останемся одни, и после того, как я оденусь. Надеюсь, дадите мне что-то – прикрыть тело? И сами оденетесь?

М-да. Сейчас только я ощутил свою наготу, и мне стало немного смешно. Честно сказать, я никого из окружающих не стеснялся. Мужиков стесняться – глупо. Девушек? Рила меня видела во всех видах. Девчонки мои – ну тех вообще глупо стесняться, они… хмм… тоже меня видели всякого. Например, вчера, когда меня мыли в ванне. А вот почему я не стесняюсь «Натали»? Может, потому, что стоял над ней обнаженной на коленях и держал руки на ее животе? Или потому, что она лежала у меня на руках тихая и задумчивая, как сонный котенок?

– Норсана, найди госпоже Маурике подходящий костюм. Заодно и госпоже Риле. А пока что все вый-дите вон, кроме Рилы и Маурики.

Через минуту в гостиной остались трое – я, Рила и Маурика. Одеваться я не пошел – вот еще, пачкать одежду! Потом оденусь.

– Рила, ползи сюда. Да не ползи, демоны тебя задери, это я так… образно сказал! Ближе ко мне, лечить буду!

Свечение рук и тихое, дозированное лечение. Хватит мне выкладываться по полной! Потихоньку учусь дозировать воздействие.

С принцессой пришлось поработать побольше – нос у нее и правда свернут набок. Вначале я устранил болевые ощущения, потом поставил нос на место. И только тогда уже приступил к заращиванию ран.

Все заняло минут пятнадцать, не больше, и основное время отняло именно лечение принцессы. Крепко ее потрепала моя дорогая подруженька! Зверь, а не баба! То-то она в постели почти не устает, как робот, как заведенная! Мышцы-то как стальные! М-да… интересно открываются близкие люди… никогда бы не подумал.

Потом они обе пошли в купальню, и еще через полчаса мы сидели за столом, уставленным различными пирожками и пирожными. Повар, которого я купил за большие деньги и отпустил на волю, пек их очень даже хорошо! Каждый раз, когда я поглощал эту вкусноту, думал: может, все-таки перестать их есть? А повара выгнать! Ведь растолстею!

Теперь знал – не растолстею. После такого лечения, как во дворце, – хорошо, если с голоду не сдохну. Нет уж, пусть печет.

– Рила может присутствовать при разговоре? – спросил я небрежно, косясь на мою любопытную, насторожившую ушки подругу. Теперь ее ухо было в полном порядке.

– Может. Мы с ней подружились! – легко махнула рукой Маурика, и я подумал о том, что девочка слишком инфантильна для своих лет. И это тем более странно, что, живя во дворце, могла бы с молоком матери впитать умение творить интриги. И уже точно не верить первым встречным, даже если они свернули тебе нос, а ты им откусила ухо. Как дети, право слово! Подрались-подружились! Сколько ей? Шестнадцать лет? Пора бы уж и повзрослеть.

Но да ладно – ее дело. Хочет при Риле – значит, так тому и быть.

– Итак, что вас привело в мой дом? – осведомился я, цепляя пирожок с пряным мясом.

– Давай без церемений, а? – Маурика сморщила свой острый носик. – Меня эти церемонии и во дворце уже достали! Тебя Манагер зовут? Ну и я буду тебя звать… Ман! Ладно? А ты меня – Мау!

Я чуть не улыбнулся. Мау, понимаешь ли! Мао! Почти «Великий кормчий». Но не поймут. Мау так Мау.

– Хорошо. Итак, Мау, поделись – зачем сюда пробиралась?

– Захватить тебя в плен и заставить вернуть волосы!

– Хочешь ходить волосатой, как зверь?

– Я вообще-то про волосы на голове говорила! – Маурика сделала смешную рожицу и подняла брови. – ТАМ можно и не возвращать. И правда – волосатые, как у мужчин, ноги – это глупо. Я всегда это понимала.

– И все? Только волосы? Только за этим залезла?

– А что еще-то? – Принцесса недоуменно посмотрела на меня. – Мне что, в парике ходить? Это же уродство! А ты можешь вернуть мне волосы. Ты же великий шаман! Папа мне объяснил, как так получилось. Я тебя понимаю. Но… в общем, ты виноват, и давай, исправляй содеянное! Иначе получишь врага на всю свою оставшуюся жизнь!

А вот это вопрос спорный! Жизни у меня осталось довольно-таки много, прожил я из нее всего ничего, сколько – и сам не знаю. Процента три? Меньше? Так что, девочка, не очень долго по меркам Хранителей ты будешь моим врагом. Да и не будешь ты врагом, или я ничего в людях не понимаю. Одно то, что мы сейчас сидим и разговариваем, уже переводит тебя из разряда врагов… в кого? Хмм… ну… по крайней мере в союзника – это точно.

– Ну так что скажешь, шаман Манагер? – нарочито холодно спросила принцесса. – Будем врагами или друзьями?

– Кто нанес тебе рану? – неожиданно спросил я. – Имя ее!

Глаза принцессы расширились, она не ожидала такого вопроса. Разрыв шаблона, ага. По сценарию я сейчас должен лепетать что-то вроде: «Конечно, друзьями! Ну разве мы можем быть врагами?! С принцессой крови!» И что же ты скажешь, моя лысая «Наташка»?

– Это не твое дело, шаман! – торжественно, гордо. – Ты говори по делу!

Голос-то дрогнул. А ведь знаешь ты ее! Знаешь! И без тебя я ничего не узнаю, черт подери. А у меня ведь задание от императора! И я, дельный и работящий манагер, привык исполнять распоряжение своего начальства в срок и с душой. За то и ценили! И премии давали!

– Я и говорю по делу, – не обратив внимания на гордый тон девушки, ответил я максимально мягко, – твой папа за тебя волнуется, боится повторения. Вот и поручил мне разобраться, а еще – тебя защитить. Что я и сделаю с превеликим тщанием. Потому ты ответишь мне на этот вопрос и на другие вопросы – тоже.

– Ты хочешь заставить меня отвечать с помощью шаманства?! Как ты смеешь?! Принцессу крови?!

Нет, подруга. Этого я делать не буду, хотя и мог бы. Чувствую, что мог бы. Умею! Откуда знаю? Вот знаю, и все тут! Как там сказал император: «Внушить любовь»? Могу, да. Это многие шаманы могут. Ну… может, и не многие, но те, кто посильнее, – могут. Да плевать, что они могут, главное – я могу. Только вот волшба в адрес члена императорской семьи – несанкционированная волшба, если что, – карается смертью. Страшной смертью. Даже если была совершена в благих намерениях. Потому… лучше я воздержусь. Кстати, вот потому император меня так внимательно допрашивал, сознательно я сделал его дочь лысой или нет. Ведь это, что ни говори, – несанкционированная волшба. Лечение – одно, а сделать дочь лысой – совсем другое! Это я еще хорошо отделался, даже приобрел!

Хмм… и где обещанные блага? Где денежки и бумаги? Едут? Ладно, сейчас не о том. Сейчас мы будем окучивать принцессу.

– Я не собираюсь заставлять тебя с помощью шаманства (а вот это не совсем верно!). Не хочешь отвечать, не хочешь сотрудничать – настаивать не буду. Тогда уходи! Просто уходи, и все!

– Как уходи?! То есть ты отказываешься вернуть мне волосы на голове?! Да как ты смеешь, безродный?!

Ну вот, началось…

– Я не безродный. Я из рода акома, самого сильного племени материка Арканак. А ты, если будешь меня оскорблять, вылетишь из моего дома со скоростью птички. И больше никогда не подойдешь ко мне и близко! (Если только твой папа не прикажет.) Потому молчи и делай то, что я тебе сказал! Уяснила?

Молчание. Яростное сопение и физически ощущаемый гнев. А еще – веселье сидящей рядом Рилы. Та очень, очень довольна! Еще бы! Не каждый день видишь унижение принцессы крови, а унижающий – твой мужчина! Чую, сегодня ласки подруги будут особо изощренными и яростными. Как же, брутальный самец! Нагибатель всех и вся! Отдаться ему – святое дело!

– Что ты хочешь? – Голос не друга, ага. Да плевать!

– Я верну тебе волосы. Кстати – любого цвета. Хочешь красные? Или зеленые? А синие – хочешь?

Фыркнула. Видимо, представила себя с зелеными волосами. А ведь я и правда могу! Как это и ни удивительно! Хмм… предзнание?

– На каких условиях?

– Ты должна мне помочь… расследовать кое-какие дела. Связанные с вашим обществом воительниц.

– Что-о?! Ты хочешь сделать меня шпионкой?! Ты хочешь, чтобы я…

– Хочу! И заткнись! Будь повзрослее, тебе же вроде уже шестнадцать лет, замуж давно пора! (Да! У них выходят замуж после первой «крови»! Может, и правильно? К этому моменту здешние девушки полностью сформированы как женщины – я прочитал в книгах. Генетика, однако. На Земле все немного по-другому. Здесь зреют быстрее. Кстати, это аргумент за то, что Машрум – все-таки иной мир, а не Земля миллионы лет назад. Хотя… могли быть и мутации!)

– Я не выйду замуж! Путь воина – для воительниц! Но не путь замужества!

Куда ты денешься… прикажет папаша – и раздвинешь ты ноги перед каким-нибудь престарелым лордом ради укрепления обороноспособности семьи. Уж на что я мало искушен в придворных интригах, но книжки-то про королевские дела читал. Так что знаю, как обстряпываются дела в ваших семействах. В императорских семействах.

– Ты же прекрасно понимаешь, что тебя хотели убить. И хотели убить из-за каких-то тайных дел, которые делаются в вашем обществе. Так какого демона ты сейчас кобенишься? Еще раз слушай! Тебя! Хотели! Убить! Ты это понимаешь?

– Я сама с ней разберусь! Это мое личное дело! Это дело воительниц, и только так!

– Дура! Она сильнее тебя! Она умеет больше тебя! Она тебя просто убьет! И тогда твой отец будет очень недоволен. И разгонит это гнездо заговорщиков поганой метлой!

Что?! Она вздрогнула?! Едва заметно, но вздрогнула! Заговор?! И правда – заговор?! И что тогда делать? В первую очередь – думать. Думать!

– Я все равно должна это сделать сама! Только сама! Иначе – позор! Навсегда – позор!

Задумался. Интересно, перед кем она будет «позориться»? Перед своими соратницами? Неужели ей настолько важно их мнение? И это после того, как ее собирались убить? И все-таки за что ее собирались убить?

Если это на самом деле был заговор, то против кого? Против трона? И тогда почему дочь императора молчала о заговоре? Почему она предпочла умереть, но не сказать о том, что в недрах этой организации готовится заговор? Честно сказать, у меня все это не укладывается в голове. Кровь – превыше всего! Если бы я узнал, что кто-то злоумышляет против отца, да я бы его сам порвал! А почему она молчит, как партизан на допросе? А что, если просто и честно ее спросить? Раскрутить, так сказать, на откровенность!

– Почему ты не рассказала о заговоре своему отцу? – сказал я, вперивая взгляд в глазищи принцессы. – Как ты посмела пойти против родной крови, против своего отца?! Против семьи?!

– Я не пошла! Я отказалась! – Принцесса выпалила это со всей возможной горячностью, и тут ее взгляд остановился, она замерла и вроде как перестала дышать. Поняла, что фактически во всем созналась. Что выдала заговорщиков.

– Ты должна была рассказать о заговоре отцу! Ты должна была разоблачить заговорщиков! Почему ты этого не сделала?! Ты – преступница! Ты – заговорщица! Ты – подлая отцеубийца!

– Не смей! – взвизгнула принцесса. – Я не преступница! И никогда бы не позволила убить отца! Они обещали, что он будет жить в нашем поместье и с него ни один волосок не упадет! Но я все равно отказалась, потому что не могу идти против отца – он мне верит!

– И тогда ты решила умереть, – подытожил я. – Ты не можешь предать своих соратниц, потому что это твои боевые сестры, с которыми ты с самого детства и дружишь, и занимаешься единоборствами, и служишь вашей богине. Но и отца ты не можешь предать, потому что любишь его и никогда не пойдешь против него. А они ошиблись. Они думали, что ты согласишься возглавить новую власть, стать императрицей, с помощью которой они будут творить все, что хотят. Ты бы была у них как кукла на руке кукольника! Молодая дурочка, которая делает все, что ей прикажут! Я только одно не понимаю, как ты, выросшая во дворце, взрослая, вроде бы как умная девочка, могла поверить в их бредни? В их вранье? Ведь первое, что они бы сделали, – это отрубили башку твоему отцу и твоим сестрам! Потому что это реальная опасность твоей власти! ИХ власти! И уверен, когда ты, единственная претендентка на трон, на нем бы утвердилась, первым твоим указом было бы отречение в пользу кого-то из них! Скажи мне, почему они предложили стать императрицей именно тебе, а не просто захватили власть с помощью восстания?

Молчание. Минута, две, три… я уже думал – не ответит. И вообще ничего не скажет. Замкнется и откажется говорить. Но нет, видимо, я все-таки ковырнул ее больные раны, не такая уж она и дура, понимает, что почем. Кровь! Кровь императоров!

Но она ответила:

– Потому, что знали – я всегда держу свою клятву. И никогда не пойду против своих сестер в вере. Но они думали, что я пойду против отца и родных сестер, против императорской крови. А когда поняли, что не пойду…

– Тогда решили тебя убить. А еще – без тебя они не смогли бы совершить максимально бескровный переворот, если не считать того, что головы лишится весь твой род. А еще – если у действующего императора не будет наследников или наследниц, за трон передерутся все лорды. А вот тебя поддержит большинство – именно потому, что ты – настоящая принцесса императорской крови. Ты должна была пропустить их во дворец, они арестовывают твоего отца и сестер и якобы препровождают их в безопасное место. Тебя быстренько ставят во главе империи, а уже потом… потом все пойдет так, как я уже сказал. Тихо! Пока молчи! Потом скажешь, где я ошибся!

– Ты нигде не ошибся, – мрачно заключила принцесса, но я не обратил внимания на ее слова и продолжил:

– Чтобы быстро тебя короновать («надеть на тебя Обруч Власти» – так звучит в оригинале), нужен какой-то священник из высшей храмовой знати. И он точно участвует в заговоре. Кто это был? Знаешь его имя?

– Нет! Точно не знаю! – Маурика встрепенулась, она определенно не врала. – Пойми, они хотели, чтобы империей правили женщины! Разве это плохо, когда правят женщины?! Меньше войн, меньше страданий! Вон, она сказала, южные племена Арканака управляются женщинами, разве это плохо? Ну вот ты видела, была у них – разве правление женщин – это плохо?! Мужчины глупы, мужчины не умеют управлять миром! Им дано слишком много прав! И не зря теперь рождается больше девочек, а не мальчиков! Боги все сами решили! Мужчинам нет места в этом мире!

М-да-а… как все запущено! Это просто какие-то оголтелые феминистки! Вон какой дури натолкали в голову девчонке, ой-ей! Кстати, папаша и сам виноват. Какого черта позволил ей бегать по разным тайным обществам? Что, не понимал, насколько сильным может быть влияние этих «боевых сестер»?!

Стоп. А если он это сделал нарочно?! Что-то я не верю в императоров, которые так просто отпускают своих дочерей шастать по сектам! Может, он нарочно ее туда запустил, рассчитывая на то, что она разузнает, как там и что. А то еще и возглавит этих чертовых воительниц! А они взяли, да и обломали ему всю малину. Так промыли мозги, что дочка полностью вышла из-под его контроля. А что, вполне вероятно! Очень логичная версия. Вот только чем она поможет мне в моем расследовании?

Ничем. Совсем ничем! И еще у меня подозрение, что император прекрасно знает о зреющем там заговоре. Или даже об уже созревшем. Тогда чего он хочет от меня? Если он не может разогнать все это общество феминисток, тогда… что тогда? Не могу понять. Думай, думай, Вася Звягинцев! Соображай!

Ох, нет! Я этого не хочу! Что, сделать из меня киллера?! А дальше что? Что с киллерами происходит? Которые убивают дочерей Великих Лордов и просто именитых подданных империи? Эдак недолго мне быть лордом, ох как недолго! Почему только он прямо мне не сказал – взять и обезглавить верхушку этой женской банды?

А именно потому и не сказал – если не говорил, то никто и не скажет, что именно он говорил. И никто его не обвинит в том, что он подослал убийцу в общество феминисток.

Ох как все запутано! Как распутать? Или… разрубить?

– Ты должна мне рассказать о своих подругах… хмм… сестрах. Должна рассказать любые мелочи, которые вспомнишь. Где находится ваше общество, кто там главная, кто с тобой дрался и почему. Все рассказать! Описать внешность своих знакомых, описать помещения! Слышишь меня? Сделаешь?

– А почему я это должна сделать? С какой стати я должна предавать своих сестер?!

Опять двадцать пять! Она так ничего и не поняла! Ну и вот что делать с такой дурой?! Просто за голову хватаешься!

– Кто тебе дороже? Отец и родные сестры или «якобы сестры», которые пытались тебя убить? Из-за которых ты лишилась волос!

О как я перевел стрелки! Это не я, это они виноваты! А что, классно придумал! Настоящий иезуит! Продолжаем!

– Это ведь они виноваты, что ты едва не умерла, что в результате лечения случилось так, что ты потеряла волосы! И ослабла так, что тебя смогла побить простая наложница! (Прости, Рила! И… молчи, черт подери!) Они унизили тебя, изгнали из своих рядов! Да, да – фактически изгнали! Ведь что такое смерть, как не изгнание! Да еще и подло, очень подло! Отравленным мечом! Ты ведь знаешь, да? Тебя ткнули отравленным ядом мечом! Они хотели, чтобы ты наверняка умерла! Я вообще не понимаю, как ты дошла до дворца. Да ты просто могучая воительница, если смогла дойти до дворца с такой раной, да еще и отравленная ядом.

Ну давай, давай, решайся, черт тебя подери! Хватит рожи строить!

– Ты вернешь мне волосы?

– Только тогда, когда ты мне все расскажешь о вашем обществе и о своих подругах. Я не требую никаких тайных знаний, хотя ты и так уже рассказала мне предостаточно. И я – клянусь! – не буду передавать эти знания никому другому! Даже твоему отцу! Клянусь Создателем! Клянусь всем сущим на этом свете – все, что ты мне расскажешь, останется со мной.

Фухх. Выдохнул. Если и сейчас не согласится – придется придумывать что-то другое. Что именно? Да кто его знает, что именно? Не знаю. Но надо что-то придумывать. Идти и тупо убивать всех подряд… можно, конечно, но… не нужно. Совсем не нужно!

– Хорошо… (Аллилуйя! Славься!) Я расскажу тебе все, что смогу. Но ты должен гарантировать, что это не навредит Обществу и что ты ничего не расскажешь ни моему отцу, ни даже – ей! (Она указала на Рилу.) А еще после этого вернешь мне волосы!

– Вообще-то ты очень красива и без волос, – заметил я и легонько вздохнул. – Очень! И тебе так красивее, чем с длинными волосами и чем с воинским хвостом. Кстати, я вообще не понимаю, зачем носить этот дурацкий воинский хвост! Ведь так легко схватить за волосы – и делай с их хозяином что хочешь. А за короткие волосы не уцепишься! А если волос совсем нет…

– Холодно. Голова мерзнет! – жалобно пискнула Маурика. – Ну так-то да… с короткими я красивее. Но Общество считает, что короткие волосы – это символ порабощения женщин мужчинами. Это мужчины отрезали нам волосы, чтобы лишить нас прав!

– Рила, душа моя, оставь нас вдвоем! – Я кивнул подруге, и та неохотно поднялась с кресла. – Хотя нет! Оставайся! А мы с Маурикой пойдем в мой кабинет.

– Приготовить что-нибудь? Попить, поесть – в кабинет! А то устанете разговаривать! Надо ведь силы подкрепить для разговора! И после разговора!

Я посмотрел на Рилу – та была сама невинность. И что такого сказала? И ведь не придерешься, чертова кукла! А Маурика, похоже, ничего не поняла.

Мы поднялись в кабинет. Там стояли удобные кожаные кресла. А еще – здоровенный кожаный диван, накрытый шерстяным пледом. Второй плед лежал в оголовье, рядом с пуховой подушкой. Я люблю читать лежа. И не только читать.

Маурика уселась в кресло напротив меня, недоверчиво покосившись на широченный диван, больше похожий на кровать-сексодром, и мы начали разговор.

Заняло все это около трех часов. Я выспрашивал любые, малейшие подробности, мелком и угольным карандашом рисовал на широкой деревянной доске схемы помещений, а также лица, фигуры – все, что мне нужно было увидеть визуально и запомнить навсегда. Я запоминал имена, запоминал названия, запоминал ритуалы, которые должна знать настоящая «сестра». Законы и уложения Общества.

Маурика недоумевала – зачем мне такие подробности, как цвет глаз ее «сестры» – подружки и где у той на теле располагаются родинки и шрамы. Но я не отвечал, и тогда она слегка обиженно продолжала свой рассказ, сопровождаемый моими вопросами. К концу третьего часа она выдохлась, измотанная, выжатая как лимон (не спасли даже пирожки и пирожные, которые время от времени притаскивала к нам Рила). И я остановил наше собеседование. Или допрос? Ну это как посмотреть. Да и плевать, как оно называется, главное – результат.

А результат был вот каким: теперь я знал, где происходят у них все эти сборища, как мне приветствовать посвященных, чтобы меня не раскрыли, ну и все такое прочее, что мне было нужно. Главное, чтобы меня не раскрыли сразу, так сказать, «не отходя от кассы». А там тогда и посмотрим.

– Все? Теперь ты мне вернешь мои волосы? – вздохнула Маурика и, потянувшись, громко зевнула, сделав у открытого рта знак «солнце» – круговое движение, которое схематически показывает диск нашего светила. Ну чтобы демоны не влетели через открытое отверстие – и прямо в мозг!

Кстати, несмотря на свою дикость, народы Машрума откуда-то знали, что человек думает именно головой, мозгом. Как догадались? Да какая разница… додумались как-то. Мои современники с Земли склонны считать предков идиотами, не способными на логические выкладки. Но я всегда сомневался, что это так. Чтобы выжить в условиях Средневековья, в бесконечных войнах, в голодуху и чумные эпидемии, надо было обладать очень даже развитым и даже хитрым мозгом. Иначе бы просто все перемерли.

– Конечно, верну! – жизнерадостно сообщил я и предложил: – Ложись на диван! Вот сюда! Ну? Нет, раздеваться не надо. Я тебя не для ЭТОГО позвал! Ложись! Сейчас шаманить буду.

Кстати, меня даже удивило, с какой готовностью принцесса решила, что я потребую от нее дополнительного вознаграждения в виде ее тела. Как будто ждала этого! Интересно, может, она тоже поверила, что я ее вылечил ТАКИМ способом? Наслушалась дурацких слухов, и вот тебе результат! М-да… прокатилась дурная слава… ага! Теперь не скоро отдерешь от себя ярлык сексуального маньяка!

Маурика легла, я тоже залез на диван, от души надеясь, что в эту самую минуту в кабинет не ворвется Рила, чтобы застать меня на горяченьком… вернее – на горяченькой. Маурика ждала, широко раскрыв свои чертовски красивые глаза, а я вдруг взял и погладил ее по такой гладкой, горячей макушке:

– Ну какая же ты красавица! И зачем тебе волосы? К примеру, мне ты такая нравишься во сто крат больше!

Принцесса молчала, только таращила глаза, а я, не дожидаясь ответа, протянул руки и крепко взял в ладони ее голову. Секунда, две! Импульс! Свечение рук! И девушка обмякла, закрыв глаза, задышав редко и незаметно. Сделано! Готово!

Вот тут и появилась Рила, как чертик из коробочки, заглянула в кабинет осторожненько, через маленькую щелку! Если бы я сейчас с Маурикой изображал позы из Камасутры, точно бы ее не заметил. Вот же любопытная извращенка! Хоть нос ей прищемляй, чтобы не лезла, куда не надо!

– Войди, Рила! – грозно и холодно сказал я. – Ну?! Чего там сопишь? Смотри, натрешь там себе…

– И ничего такого я не делаю! Не ври! – Дверь распахнулась, и моя подружка ворвалась в кабинет. – Это только вы, мужчины, подглядываете и пыхтите! А нам, девушкам, этого не надо!

– Ври, ври… – ухмыльнулся я и посерьезнел. – Девочка, теперь серьезно. У меня к тебе очень важное дело. Прикрой дверь.

Рила исполнила и сделалась серьезной и внимательной. Настоящей купчихой, прошедшей огни и воды. Знаю, эта сделает все, что мне нужно. Что-что, а в опасных ситуациях я на нее положиться мог – проверено.

Я рассказал ей все, что посчитал нужным, и у Рилы буквально отвалилась от удивления ее красивая смуглая челюсть. Она молчала минуты две, потом помотала головой и сообщила, что скорее всего ей не надо было в меня влюбляться, потому что хоть я и Великий Шаман и вообще великая личность, но со мной вместе можно угодить на кол. А ее задница ей очень дорога. И очень не любит заостренных кольев.

Я сообщил, что ее задница мне тоже очень дорога – не меньше, чем моя. И что если она не будет трепать языком на каждом перекрестке, а сделает то, что мне нужно, то, что я прошу, – все будет не просто хорошо, а отлично и великолепно. Вот только еще раз – надо сделать ТАК, как Я говорю. И никак иначе!

Рила еще помолчала, вздохнула и, подойдя к Маурике, стала ее раздевать. Когда на принцессе не осталось совсем ничего из одежды, я подошел к погруженной в кому девушке и начал ее разглядывать, щупать, гладить, не упуская ни одного сантиметра поверхности ее тела. Я трогал самые интимные ее места, я щупал пальцы ног, я трогал и пробовал на вкус ее губы, чувствуя жар дыхания и запах груди, в кожу которой Маурика явно втирала какое-то ароматическое масло. С помощью Рилы я вертел принцессу, как куклу, переворачивая ее на живот, сажая на диване – Рила придерживала девушку под спину, держала голову. Принцесса, лишенная сознания, была мягкой, как свежий труп, и только слабое движение груди указывало на то, что она еще жива.

Потом я взял нож и резанул принцессу по предплечью. Из пореза засочилась кровь, и я, не думая, подчиняясь только импульсам, идущим из моего второго мозга – Семени, – припал к порезу и стал пить красную, пахнущую железом терпкую соленую жидкость. Мне не было неприятно. В этот момент я вообще ни о чем не думал, кроме того, что мне НАДО это сделать, и сделать как можно быстрее, пока не свернулась кровь.

Краем глаза я отмечал, с каким страхом и недоумением смотрит на меня Рила, но ничего не объяснял и не собирался объяснять: во-первых, я и сам не знал, для чего это делаю. Просто так было нужно.

Во-вторых, по большому счету, я подозревал, для чего именно я делаю эти манипуляции с кровью. Сейчас я был чем-то вроде экспресс-анализатора крови, жидкости, которая несет информацию обо всем происходящем в теле, которое ее произвело.

Закончив свои вампирские деяния, мгновенно, буквально одним касанием зарастил порез, не оставив от него и следа, и стал раздеваться сам. Раздевшись, лег рядом с принцессой, взяв ее ладонь в свою. Закрыл глаза и отдал приказ.

Сказать, что это было больно, – ничего не сказать! Меня жгло огнем, меня корежило, меня буквально выкручивало наизнанку! Я скрипел зубами, стонал, захлебывался кровью и желчью, а потом просто погрузился во тьму.

Я не знаю, почему Семя не отключило мою боль. Наверное, этого сделать было нельзя. Тело полностью перестраивалось, используя для постройки нового тела плоть старого. Остался только мозг, в котором сидело Семя, руководившее процессом согласно моему приказу.

Со слов Рилы, я был в отключке совсем недолго – минут десять, не больше, но мне показалось – целую жизнь. И первое, что увидел, когда очнулся, – это мои груди. Небольшие такие, крепкие, с крупные сосками – точь-в-точь такие, как у лежащей рядом принцессы. Да я и был теперь ею, Маурикой. Принцессой Маурикой, дочерью императора Арзума. До кончиков ногтей, до макушки лысой головы – я был Маурикой.

Честно скажу – ВНИЗ я смотреть опасался. Потеря того, чем гордится каждый мужчина, – это было просто… хм… я не могу этого передать! Ну – совсем не могу! Ужасно. Это ужасно! Надеюсь, Семя запомнило мой прежний облик и без проблем вернет его назад, когда все закончится.

Я встал с дивана, слегка покачнувшись и вцепившись в руку подскочившей Рилы. Глаза моей подруги горели просто-таки яростным огнем – ну ведь надо же встрять в такие события! Ведь когда-нибудь кому-нибудь она все равно обо всем расскажет – когда это будет безопасно! И ведь не поверят, гады, что такое возможно! А она видела все своими глазами!

Эти мысли читались на ее высоком лбу, который теперь был мне абсолютно вровень. Теперь я одного с ней роста! Кстати, когда Семя будет возвращать мне мое тело, может прибавить сантиметров в росте? А почему нет? Размер имеет значение… ага. А то всякая там сволочь выше меня!

Нет, это я не про моих женщин. Хотя честно скажу – то, что женщины оказались выше меня, очень и очень напрягало. То, что я «в корень удался», – ничего не значит. Я же не хожу, вывалив его наружу, тот самый корень! А вот то, что я коротышка по здешним меркам и каждый второй мне об этом напоминает, – это, честно сказать, меня напрягало.

– Осмотри меня! – приказал я Риле таким мелодичным и звонким голосом, что стало даже тошно. Где мой хрипловатый брутальный баритон?! Где мои жесткие мужские обертоны?! Что это за кошачий писк?!

Ой… нет! Этот первичный женский признак… только бы не попытаться мочиться стоя! Кстати, родинка на этом самом месте присутствует. Внизу живота. Подружка Маурики называла ее «бабочкой» – эдакое коричнево-розовое пятнышко, их семейный признак. Такое пятнышко, как сказала принцесса, у всех женщин императорского рода.

Да, у этой молоденькой курочки была подружка-любовница. Именно любовница, а не любовник, черт их подери! У этих дур иметь любовницу, да еще и в своей среде – из числа воительниц, – считалось хорошим тоном. А мужчины… ну так, для разнообразия!

И да, Маурика оказалась девственницей, с мужчиной она ни разу не была. Только с женщинами. Чертова развратница!

Ну вот что за поветрие такое среди баб? Кстати, я всегда считал и считаю, что всякое там лесбиянство – дурь, которую надо выбивать из баб правильной фиксацией лесбиянок в хорошей позе. И последующим действом. И тогда они поймут, что лучше – слюнявый, покрытый налетом ангины язык прыщавой подружки или гладенький, крепкий аппарат настоящего мужчины!

И тут мне ужасно захотелось в туалет. И я чуть не описался. Или не описалась? Черт возьми, я всегда смеялся над тем, как дамы подпрыгивают, нетерпеливо ожидая очереди в туалет. Мол, неужели трудно потерпеть?! Оказалось – трудно! Еще как трудно!

Я быстро оделся, и Рила повела меня в алкаемое заведение, где начала меня учить, как пользоваться оным местом. Я и правда едва не пристроился сделать ЭТО стоя. С трепетом осознав потом, что если допущу такую ошибку во вражеском гнезде – это будет первая и последняя моя ошибка.

Затем я ел, пил, отдыхал – до вечера было еще время, и я лежал в кабинете рядом с уже одетой Маурикой, а Рила ошеломленно таращила на нас глаза, в конце концов сообщив, что, если бы я сам не сказал ей, кто есть кто, она в жизни никогда бы нас не отличила. И это ее даже пугает.

Мне вдруг в голову пришла смешная и слегка пугающая мысль – а если бы я захотел занять место принцессы? А что, занял бы место в заговоре, согласившись на условия воительниц, они бы убрали императора, я бы занял место императрицы и уж тогда показал бы кузькину мать этим чертовым феминисткам. Да я бы их в бараний рог скрутил! Это им не на необразованную шестнадцатилетнюю девчонку нападать! Это двадцатисемилетний манагер, хитрый, как три самых ушлых беса! И вооруженный знаниями интриг за тысячи лет земной истории, начиная с Ветхого Завета!

Только вот какая штука… не хочу я быть бабой! И от одной мысли о том, что какой-то мужик коснется меня своим… хмм… причиндалом, меня от отвращения просто бросает в дрожь! Я ведь мужик! До мозга костей – настоящий мужик! И всегда с отвращением (хотя и без агрессии) относился к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией (исключая лесбиянок! Почему-то они меня всегда возбуждали). Теперь я знаю, что чувствуют бабы, в теле которых сидит сознание мужика. Настоящие, не притворные трансвеститы в женском теле, мечтающие стать мужиком.

Хорошо, что эта пытка совсем ненадолго. Вот решу свои проблемы и верну мое любимое мужское тело. Поскорей бы уж, черт подери!

Отдохнув, я проверил, как владею этим телом, и убедился, что не потерял ни в скорости, ни в силе. Да и почему я должен был потерять? Это вообще-то то же самое тело, с теми же мышцами, с теми же, тренированными на Земле при двойной от нынешней силы тяжести сухожилиями. Просто они сейчас расположились немного иначе – вытянулись, слегка сместились. Все рефлексы на месте, и мечом я владею ничуть не хуже, чем раньше. А может, даже и лучше – руки и ноги стали длиннее, так что дотягиваться до противника теперь стало удобней.

М-да… странно, конечно, смотреть на свои длинные, стройные ноги модели без единого на них волоска. Хорошо, хоть штанами прикрыты. Если не видеть себя в зеркале, можно представлять, что я все еще тот, что был раньше. И не слишком переживать, по крайней мере, пока не заговорю.

Из дома я вышел еще через два часа. Как раз чтобы успеть к началу собрания, проходящему в доме, находившимся в купеческом квартале.

Это был огромный особняк, известный всем как храм Святой Имдалы, покровительницы воительниц. Насколько я помнил, эта самая Имдала отличалась совершенно разнузданным нравом, прежде чем во славу воинского пути погибла где-то на тракте, защищая свое имущество от толпы грабителей. Как она стала святой и даже богиней, для меня по сию пору тайна великая есть. По всем источникам, в которых я обнаруживал упоминании о жизни этой женщины, было сказано, что она не пропускала ни мужчин, ни женщин, кувыркаясь с ними при первом удобном случае. Любила поесть, выпить и покурить наркоты. А потом вдруг на нее нашло озарение, и она стала изучать боевые искусства, собрав под свое крыло толпу единомышленниц.

Кончилось все довольно-таки плохо: Имдалу прибили грабители, а единомышленницы передрались и разбежались, образовав несколько течений феминизма, большинство из которых благополучно заглохло с истечением многих десятилетий. И вдруг с некоторых пор культ Имдалы возродился с новой силой, и началось это именно тогда, когда стало рождаться больше девочек, чем мальчиков.

Что было изначальной первопричиной, тут совсем и никак не ясно. Или культ возрожден именно потому, что пошел перекос в сторону женщин, или наоборот, перекос как раз и связан с тем, что возродился культ. И в последнем случае очень бы хотелось знать, как эти чертовы феминистки такое вот провернули. А что ЭТО провернули именно они, я был уверен примерно на 90 процентов.

У входа в храм-клуб стояли храмовые стражницы – две могучие жилистые бабищи лет сорока от роду каждая, угрюмые и страшные, как две Бабы-яги. На меня они почти не посмотрели, их не заинтересовало даже то, что на голове у меня не было волос. «Ну нет волос и нет – какое нам до того дело?! Главное, чтобы чужие не прошли! А это – своя! И без нее хватает хлопот…»

В храме пока что было совсем мало народа, и меня тут же заметили – симпатичная девушка с почти не портящим ее шрамом на левой щеке подбежала, обняла, поцеловала прямо в губы:

– Мау! Как хорошо, что с тобой все в порядке! Ты расскажешь мне, как тебя лечили?! Такие чудеса рассказывают про этого белого шамана! Он и правда такой мерзкий, уродливый коротышка с членом ниже колен?! Эдакий дикий загар!

Черт! Нет, ну так-то они даже польстили моему мужскому «я» насчет «ниже колен», но какого черта я «уродливый коротышка»! Ну зачем такие гадости привирать?!

– Не такой он уж и уродливый! – не выдержал я. – Он вообще красавец! А как прижмет, как возьмет в объятия – так все женщины просто тают! Он же шаман, а значит, такое умеет, что просто от него не оторваться!

– Да ты что?! – искренне поразилась девушка. – И ты… с ним? А можешь меня с ним свести?!

– Он не любит волосатых! – с наслаждением отомстил я. – Похожих на зверей! Так и говорит, все женщины с волосами на теле похожи на обезьян, что в джунглях жрут фрукты и гадят друг на друга. И потому он не оскорбит свое тело прикосновением к этим волосатым чудовищам!!

– Вот же негодяй! – искренне расстроилась подружка Маурики. – Да он не знает, чего теряет, идиот! Лысые женщины, они ведь такие у… хмм… м-да.

Я не узнал, чем плохи лысые женщины, потому что девушка вспомнила, с кем разговаривает, посмотрела на мою лысину и замолчала. И следующие полчаса мы сидели молча, я – гордо не обращая внимания на прибывающих в Собрание воительниц, которые смотрели на меня и перешептывались, она – покусывая губы и мечтая о пряном теле «белого коротышки».

Ну… надеюсь, что мечтая. Девка так-то была очень красивая, под стать Маурике, и тоже светлокожая и глазастая. Только глаза голубые, а не зеленые. Явно северянка – я уже знал, что светлокожи и голубоглазы здесь северяне, и они как раз коренные жители материка, смешавшиеся в дальнейшем с переселенцами Арканака.

Зал был огромен. Ряды скамеек вмещали не менее тысячи человек. Я бы даже не стал называть это храмом – что-то вроде театра с небольшой сценой, устроенной прямо возле огромной статуи воительницы Имдалы, изображенной в мужской одежде с мечом в руках. Физиономия Имдалы не готовила ничего хорошего для отступниц из числа поклонявшихся ей воительниц, строгая, даже злобная физиономия обещала всевозможные кары несчастной, которая пойдет против устоев сообщества. Да и меч в руках говорил о том, что баба явно была скора на расправу и после возведения в сонм богов ничуть не изменила своим обычным правилам. Подозреваю, что никакие грабители к ее гибели не имели ни малейшего отношения – вспыльчивый нрав и желание разрешить ситуацию ударом меча и привело ее к закономерному результату. Нашелся человек, который сумел в конце концов все-таки проткнуть ее любвеобильное сердце.

Кстати, наводило на неприятные ассоциации. «Не говори, что силен, – найдется более сильный!» Хватит ли у меня умения и скорости, чтобы совершить задуманное? Эти бабы занимаются единоборствами с самого раннего детства! А я? Два года? Не слишком ли я самонадеян? И может, надо было бы взять с собой стальной меч? Не взял. Побоялся, что сочтут нарушением правил. Они-то все с деревянными мечами!

Наконец зал заполнился до отказа, и даже между рядами плотно стояли десятки, а может, и сотни вооруженных женщин. Я даже слегка опешил от такого количества посетительниц – неужели для них это обычное явление? Впрочем, сегодня ведь особое собрание. Маурика мне об этом сказала.

А вон, кстати, та, что ее едва не убила. Заместительница Служительницы Имдалы, дочь Лорда Гарса, Исида Гарс. Тварь мерзкая! Зачем меч отравила? Зачем хотела убить?

Впрочем, «зачем» тут неуместно. Ясное дело, зачем! Ну да ладно, сейчас я вам устрою, твари!

На сцене (и это ужасно напоминало партийное собрание советских времен) появилась женщина лет сорока пяти (может, меньше, может, больше – возраст этой культуристки хрен определишь) и подняла правую руку, утихомиривая толпу. Потом звучным, трубным голосом объявила:

– Сестры! Раз в пять лет мы собираем Большой Сбор, чтобы выбрать Сестру-Служительницу, которая продолжит дело святой Имдалы, и…

Вот оно. Время! Ну и дурак, ежли чо… куда я лезу-то?!

– Стойте! – Я поднялся, чувствуя, как взгляды скрестились на моей блестящей лысине. – Я обвиняю!

Все замерли, и в зале наступила тишина. Мертвая тишина! Просто-таки мертвецкая!

– Я обвиняю Сестру-Служительницу в антигосударственном заговоре и попытке убийства своей сестры в вере! Я обвиняю ее помощницу Исиду Гарс в том, что в поединке она использовала отравленный меч! И служила орудием преступной Сестры-Служительницы! Я обвиняю вторую помощницу Сестры-Служительницы в том, что она знала о готовящемся преступлении и не донесла о нем тем, против кого готовилось преступление! И я вызываю всех трех на Поединок Чести – до смерти! Пусть святая Имдала рассудит нас и даст ответ – справедливо мое обвинение или нет! А также, согласно параграфу три уложения один, я требую места Служительницы Имдалы, ибо сказано: «Только сильная сестра может служить Имдале, и только тот, кто осмелится, – подаст свой голос!»

Да. Место Служительницы можно занять и так – просто-напросто убить эту самую Служительницу. Вот только прежде убить и ее двух заместительниц! И что характерно, они могут нападать сразу втроем! А претендентка – только в одиночку. То-то история не помнит таких случаев. Но закон-то остался!

Шум! Хохот, возмущенные крики, свист, топот, хлопки ладоней о поручни кресел!

– Долой! Вон отсюда! Малолетняя дуреха! Мокрощелка глупая! Глупая сучка!

– Я такая же сестра, как и вы все! И я требую к себе уважения! Я исполняю все уставы Общества! Если какая-то тупая мразь, глупая сука хочет оспорить мои права – пусть выйдет и вызовет меня! Я дам Поединок Чести любой из вас! Ну, у кого хватит духу меня вызвать, тупые твари, кричащие «вон»?! Смертельный поединок! Вызываю всех, кто против меня! И первых я вызываю нынешнюю Служительницу и ее заместительниц! Хоть по одной, хоть все сразу! Что, трусливые твари, вы только отравленным мечом можете махать?! Только подлостью умеете убивать?! Понятие «честь» вам не знакомо?! Выйдите на поединок и попробуйте меня убить без отравленного меча! ВЫЗЫВАЮ! Я вас ВЫЗЫВАЮ!

Шум, где-то вспыхнула драка, ко мне подбежала какая-то визжащая, растрепанная баба и попыталась ткнуть растопыренными пальцами в глаза. Я врезал ей кулаком так, что она улетела метра на три и затихла на полу.

И тогда я вскочил на спинку кресла и прямо так, по спинкам, бросился вперед, к сцене, перепрыгивая через плечи и головы сестер. Меня пытались удержать, я увертывался, отбивал руки, бил по головам и через несколько секунд оказался на сцене, благо что сидел рядом, в третьем ряду. Если бы я уселся позади, у выхода из зала, – прорваться на «сцену» мне бы не дали. А так – я уже шагал к ошеломленной, замершей на месте Служительнице, и не успели ее заместительницы что-то сказать или сделать, я нанес ей две крепкие, звонкие, слившиеся в одну пощечины:

– За подлость! За поругание основ сестринства! Вызываю!

И тут же отступил назад, выхватив из ножен меч Маурики – простой деревянный меч, украшенный только узорами и рисунками. Заместительницы Служительницы уже обнажили свои мечи, так что схватка была неизбежна.

– Стойте! – Служительница подняла правую руку и шагнула к краю сцены. – Эта девочка безумна! Посмотрите, как она выглядит! Ее околдовал белый шаман! У нее нет даже волос! Он изнасиловал ее, принудил к сожительству своим колдовством, как всегда поступают эти проклятые мужчины, угнетающие женщин! Она сама не понимает, что делает! Она ищет смерти! Разве мы можем позволить, чтобы это несчастное существо умерло в поединке?! Она слаба и глупа!

И тут же обернулась ко мне, протянула руку и мягко, с сожалением и укором, в наступившей тишине приказала:

– Отдай мне меч, девочка! С этого мига ты больше не наша сестра. Ты больна. Уходи и больше не приходи сюда!

Ах ты ж, сука! Вот как повернула! И теперь я оказываюсь не вполне нормальной девкой, которая сама не понимает, что делает! И все мои слова – чушь и бред, продукт воспаленного воображения! А что, молодец. Хорошо выкрутилась!

Только вот не выкрутилась. Рано ты радуешься, тварь!

Шаг вперед, путь заступили заместительницы.

Выпад!

Молниеносное, неуловимое глазом движение усиленного мутацией тела, и меч уже торчит в подреберье той, кто пытался убить Маурику отравленным мечом.

Удар по шее!

Надрубленная голова повисает, как у тряпичной куклы, а тело валится со сцены, будто в замедленном действии.

Меч второй проходит мимо, едва не коснувшись тела! Хлесткий удар по ребрам противницы – она ведь без доспехов! Никто не рассчитывал на настоящий бой! Да и вообще, надевать доспехи в поединке между сестрами – позор! Только меч и кинжал! Только одежда и обнаженная плоть! И только так!

Хруст сломанных ребер, стон, и тут же удар по шее, с потягом! Голова со стуком падает на помост. Готова!

Главная сестра уже с мечом в руках. Смотрит настороженно, меч в руке держит уверенно, в левой руке. В правой – костяной кинжал.

Зал молчит. Все замерли. Убийство руководства Общества произошло настолько быстро, настолько безжалостно и молниеносно, что всех просто парализовало – вот так взять и легко расправиться с двумя лучшими воительницами? Преподавательницами боевого искусства?! Да что это за девка такая?! Одержимая демонами?!

Ах ты ж, сука! Меч-то у нее стальной! Откуда?!

Отбиваюсь широкими, круговыми взмахами, стараясь не подставить под удар свою жалкую деревяшку. Бью в середину меча – если сталь не очень хороша, меч можно сломать. А если у нее останется огрызок вместо меча, мы еще повоюем!

А пока огрызок остался только у меня. Проклятая бабища ловко крутнула мечом, и вместо метрового дреколья в руках у меня остался жалкий огрызок.

Я метнулся вперед и почувствовал, как стальной клинок взрезает кожу на моем боку. Но поздно. Обрезок деревянного меча с силой, недоступной для жительницы этого мира, пробивает одежду, проламывается между ребрами и через подмышку входит в сердце противницы. Та умирает мгновенно, не успев даже и ойкнуть.

Я подхватываю меч, вывалившийся у нее из руки, крепкий меч, стальной! И толкаю безжизненное тело от себя ногой так, чтобы оно полетело подальше. Не знаю, стану ли я главой этой чертовой секты, но шороху здесь наведу выше крыши!

Впрочем, не я, а Маурика. Теперь ей быть главой этой проклятой организации. Ведь я теперь – она!

– Кто?! Кто еще хочет, бунтовщики! Кто за меня, за императора – бей бунтовщиков! Убивай проклятых заговорщиков!

В зале полный хаос. Кто с кем дерется, непонятно. Схватки вспыхивают одна за другой, одна за другой, и конца им не видать! Это сплошное месиво из орущих, визжащих баб, политых кровью, как приправой к свежему горячему мясу!

На меня налетели сразу четверо – крепкие, даже слишком крепкие бабы, двое – в деревянной броне, похоже, что те самые, что стоят на охране у входа. Но у меня в руках двуручный меч, стальной меч, ничуть не хуже хваленой японской катаны! Лучше катаны! И у них никаких шансов против меня! Мутанта и колдуна! Землянина!

Летят щепки, с хрустом врезается в плоть стальной клинок, гудя и подрагивая, как пчела, вонзается в грудины и подреберья, пробивая деревянные доспехи легко, как игла протыкает шелк. На всех четверых – секунд пять, не больше. Потом вытереть меч об одежду покойниц, еще дергающихся в последних пароксизмах уходящей жизни, и снова в боевую стойку – я готов! Идите и возьмите меня! Ну?! Где же вы?!

– Я с тобой! – Голос сбоку, поворачиваюсь, готовый к бою, вздыхаю – подружка Маурики. Чертова лесбиянка! Но своя. Эта вряд ли вместе с врагами. Меч держит уверенно – ну да, бывалая, уровнем примерно как Маурика.

Еще двое! Ну! Давайте!

Хрясь! Прямо через меч и в ключицу! Да с потягом! Кровь ручьем! Брызгает фонтаном!

Вторую – снизу, через пах, и сверху, разрубая голову пополам!

Боль! Острая, жгучая – кто-то вонзил меч в мой бок так, что клинок вышел с другой стороны!

Ах ты ж черт… подруженька! Лесбияночка ты симпатичненькая! За что?!

– Прости, Мау, я тебя любила! Но так нужно! Прости!

Сейчас просто-таки расплачусь, сучка! Она любила, но я украла кусок мяса – и она убила! Н-на! Сука!

Рука вместе с плечом свалилась на пол, а потом и все тело, дергаясь в судорогах и суча ногами.

Деревянный меч, скользя в руках, вылез из раны и со стуком упал на помост. Больно! Ох, как больно!

Отключить боль. Закрыть сосуды! Срастить концы раны! Бой! Снова бой!

Хватит. Хватит боя!

– Стоять! Всем – стоять! – ору так, что закладывает уши. – Именем императора! Именем святой Имдалы – стоять! Прекратить бой!

Глаза ошеломленные, глаза закатившиеся. Глаза, глаза, глаза… и тишина. Только стоны раненых, только хрип умирающих.

– Сестры! Нам нельзя драться между собой! Мы должны быть сильны! Как сильна наша Империя! Мы – опора Империи! Мы – ее надежда, мы – ее оплот! Мы – цвет нации! Мы – ее надежда!

Эти изменщицы (указал на труп Служительницы и ее помощниц) собирались подменить собой власть в Империи, они собирались убить семью императора, возвести на трон меня, а потом править от моего имени! Спросите себя – вы готовы на измену? Вы готовы поставить свою жизнь и жизнь своих близких на кон, чтобы какая-то властолюбивая девка правила вами, помыкала вами? Или вы хотите быть опорой императору и занять свое место возле трона – лучшее место, место защитницы законной власти?! Я добьюсь для вас особого статуса – вы будете элитной гвардией, лучшие из лучших! И никто не посмеет напасть на нашу страну! Никто! Когда у трона стоят такие, как вы – могучие воительницы, питомицы святой Имдалы! Никто не сможет нас одолеть! Никто! Никто! Никто!

Тупая речь. Ну – чистой воды фюрерство и геббельсовщина! Но вообще-то эти нехорошие типусы умели воздействовать на необразованные массы! Впрочем, и на образованные тоже. Тут самое главное – найти ниточки, за которые нужно подергать. Ниточки, которые тянутся к душе. И вот уже толпа рычит и беснуется – никто не одолеет! Никто! Никто! Никто!

Тщеславие. Гордость. Желание прославиться и встать на одну ступеньку с сильными мира сего. Ключ практически к любой душе. Но не к моей. Но ведь исключения только подтверждают правила, не правда ли?

– Я – ваша Служительница! Я служу святой Имдале и вам, мои сестры! Я положу за вас жизнь, я сделаю все, чтобы вы были на самой вершине – лучшие из лучших, самые лучшие бойцы всех времен и народов! Теперь вам нужно выбрать двух моих помощниц из тех, кому вы доверяете. А когда выберете, пошлите за шаманом-лекарем. Ему сегодня предстоит много работы. А лучше – за двумя лекарями. Или тремя. И вот еще что – все, кто участвовал в заговоре, – прощены! Никаких репрессий не будет! Вас обманули эти подлые бабы! Император вас прощает!

Глаза уже не такие бешеные, смотрят вполне доброжелательно и с пониманием. А собственно, что для них изменилось? Выборы прошли… они выбрали самую сильную и злую – меня. И это хороший выбор! Ибо я – дочь императора. А раз дочь императора во главе организации – значит, с ней все будет хорошо. Все будет правильно! Чего-чего, а уважать власть в этом мире научили. Репрессий скорее всего не будет – она же сказала! Не вышло с заговором – так почему бы не пожить, как и жили? Так ведь интересно жить! И кстати, а не обрить ли головы? Как знак принадлежности к НОВОМУ Обществу?

Процесс пошел! Теперь – организационная рутина. Ох, как же скользят ноги по свежей крови…


Глава 2 | Манагер. Господин Севера | Глава 4