home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1. Путешествия на остров Синиц

«Все к лучшему в этом лучшем из миров».

Иногда полезно примерить личину Простодушного. На финише третьего курса меня выгнали с экзамена по педагогике. Со школьных лет не терпел эту науку и только поэтому въедливо изучил бессмертные труды, с которыми рекомендовал нам ознакомиться профессор. Мы с ним не сошлись во взглядах на ценность духовного наследия Надежды Константиновны Крупской. За наглость и безапелляционность суждений я был с позором выставлен из аудитории. Повторная встреча с преподавателем произошла через неделю. К педагогическим взглядам Карла Маркса я относился более лояльно и потому получил заслуженное «хорошо». Тем не менее меня лишили летней стипендии, так как переэкзаменовка состоялась в первый день после официального завершения сессии. На моих планах был поставлен жирный крест.

В апреле того года ты приезжал в Карелию. Я тотчас сказался больным, предупредил старосту группы об отлучке, и брат на своем мотоцикле с коляской отвез нас в Пряжинский район, за Маньгу, где на холме красуется прекрасного вида церковь. Дальше мы шли пешком. Вначале разбитым вдрызг проселком, а последний километр лесом, утопая по пояс в снегу. (Был где-то этот замечательный кадр: я, уже раздевшись до тельняшки, проламываюсь через сугробы, и рюкзак за плечами горой). По льду пролива перешли на остров.

Покинутая деревня состояла из двух полуразрушенных домов. В одном из них, менее пострадавшем от людей и времени, мы облюбовали себе светелку. Заткнули, чтобы не задувало, все щели. Там даже топилась русская печь, труба которой проходила через наше временное жилье. Под южной стороной избы желтела прошлогодней травой вытаявшая проплешина. А над ней — помнишь? — летала желтая капустница. Странно и необычно было видеть бабочку на фоне снега.

Мы расстелили байковое одеяло, выложили на него принесенные припасы, зафиксировали фотокамерой это впечатляющее зрелище и с решимостью революционных моряков приняли резолюцию: «Пока все не съедим, отсюда не уйдем. Точка и ша».

При свете вечернего костра родились первые строки деревенской эпопеи «На круги своя». Методика была отработана еще на «Цвембо-поиске»: одно предложение пишешь ты, а следующее — я.

По утрам на материке громко токовали, чуфшикали косачи, а на нашем острове весь день весело орали синицы — радовались солнышку и неожиданному теплу. А какой был наст! По нему можно было ходить, как по бетонке. И было сделано два программных кадра. На одном из них — я. Иду по снежному озеру. На мне только плавки и резиновые бродни, на груди, как ладанка, висит на витом шнурке экспонометр «Ленинград-2». Просветленное лицо, рука поднята в приветственном жесте. Это — «Христос приходящий». На втором снимке — ты. Тоже плавки и сапоги. Снят со спины в контровом свете. Короткое прощальное движение ладони. Последний миг перед растворением в мареве заката — «Христос уходящий», он еще с нами, но его уже нет.

Наст ли в том виноват или обезумевшие от брачных игр тетерева, но в один из вечеров, в час традиционного чаепития, я вспомнил, как однажды зимой у нас в Суоярви ушел в лес петух. Тебе история понравилась своими деталями, подивился — в который раз — моей памяти и сказал: «Так что ж ты об этом не напишешь? Готовый рассказ».

Когда поход благополучно завершился, и ты уехал, я подумал: почему бы действительно не попробовать? Вдруг получится.

Вдруг — не получилось.

Начинал и так и эдак — все не то. Не тогда, много позже я догадался, в чем заключалась главная проблема: мне мешали твои письма. (Теперь об этом можно сказать). Всегда образные, построенные на необычных, чаще парадоксальных метафорах. Для тебя это были литературные упражнения, для меня — пример для подражания. И прошло немало времени, прежде чем понял очевидное: я и думаю по-другому, и вижу не так, хотя бы потому, что не занимаюсь живописью, и ассоциации, если возникают, то совсем иные.

И вообще, «не в бидонах счастье», не только на броских метафорах строится рассказ или очерк.

Тогда же картинка стояла перед глазами как живая, а слов для описания найти не мог.

Первое предложение родилось в муках, зато оно сразу понравилось: «Нож был остр». (Когда рассказ послали в набор, корректора начало текста чуть поправили, и оно стало звучать по-иному: «Нож был остер». Я по этому поводу устроил потрясающий скандал, и с той поры мои тексты уже никто не правил. Нет, так и только так — три резких коротких слова, как бы подчеркивающих остроту лезвия).


В этом повествовании мне хочется привести этот рассказ полностью.

Во-первых, мне за него не стыдно.

Во-вторых, он короткий.

В-третьих, я тебе его не посылал.

В-четвертых, литературный герой Савва — это во многом я. Попрощавшись с ним, я тем самым попрощаюсь и с миром, окружавшим меня в благословенном городе Суоярви. Нужно идти дальше.

В-пятых, хотя сегодня я вижу слабые места рассказа, но… читай пункт «во-первых».


Часть II Билет в один конец | Соло для одного | Петух







Loading...