home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 26

Знакомство с Притчардами

Дом оказался огромным и странным. Кажется, задумка была сделать так, чтобы он выглядел внушительным и старым: массивные каменные плиты, рифленая черепица. Но с его формой и пропорциями что-то казалось не так. Окна слишком большие, как в диснеевских замках; некоторые скаты крыш зачем-то наклонены под невероятными углами друг к другу. А еще дом производил впечатление слишком нового. Как будто старинный шотландский замок и особняк, в котором живут герои реалити-шоу, решили пожениться (причем для замка это был уже третий или четвертый брак, а особняк во внуки ему годился), и этот нескладный дом стал их детищем.

Мы вышли из машин, встали посреди лужайки и переглянулись. Из дома доносились приглушенные удары.

– Отлично водишь, чувак, – сказал Куки. Что-то в нем по-прежнему меня напрягало. Теперь даже сильнее, чем раньше. – Мы такие, короче, сидим, говорим о музыке, песнях, о жизни вообще, заболтались, и я совсем забыл, что ты едешь за нами! А потом думаю: блин, я же должен показывать дорогу этим двум чувачкам из Пенсильвании, неужели я их потерял? Но потом смотрю в зеркало, и надо же – вот они! Ха-ха, думаю, молодцы ребята, не отстали. Отлично водят, благослови их Бог.

Я взглянул на Эш. С ней тоже что-то было не так: глаза подернулись поволокой, и рот все время был открыт.

– Спасибо, – сказал я.

– Не парься, чувак, – ответил Куки. – Даже не парься. А тебе, Кори, нужно Gatorade[29] выпить – и будешь как новенький. Пошли в дом, плесну тебе, и… о-о-о-о-о-о нет. Ха-ха. Гляньте-ка.

Мы с Кори обернулись.

Из дома нам навстречу медленно шли какие-то ребята с музыкальными инструментами.

Мы молча стояли и смотрели, как они приближаются.

Позже мы узнали, что это не какая-то организованная группа, а просто жители этого дома, спонтанно решившие поджемить в гостиной. Увидев нас, они вышли на улицу поздороваться, при этом не прерывая свой джем. Судя по всему, среди этих ребят находился и хозяин дома – отец Куки, так что это можно было воспринимать как официальное торжественное приветствие.

И тем не менее это была не группа. То есть про них не писали в Википедии. Хотя как знать. Народ чего только в Википедии не пишет.

Перечень Чуваков, Медленно Выходящих Из Дома Отца Куки Нам Навстречу, Возможно, Членов Какой-то Группы


Материал из Википедии, свободной энциклопедии


Чуваки, Медленно Выходящие Из Дома Отца Куки Нам Навстречу – довольно крутой американский акустический джем-бэнд, образовавшийся спонтанно в 2016 году в доме в пригороде Кларксдейла, штат Миссисипи, и немедленно распавшийся по причине того, что никогда не был настоящей группой. Это просто люди, случайно собравшиеся поджемить, а Уэс по ошибке принял их за группу. Но мы все равно решили написать про них в Википедии, так как Википедия стремится свести воедино все знания человечества, и хоть это невероятно хреновая идея, в большинстве случаев мы принимаем эту хрень за чистую монету. [?]


Действующие участники [редактировать]

Чувак, возможно, приходящийся Куки отцом [редактировать]

Инструменты: соло-гитара, вокал

Чувак, по предположению Уэса, возможно, приходящийся Куки отцом, являлся участником оригинального состава ЧМВИДОКНН. На нем была свободная одежда, фигура напоминала гигантское яйцо идеально круглой формы, а борода – спасательную шлюпку из жесткой стальной проволоки, в которой плыла его голова. Его гитарная игра представляла собой одно непрерывное, технически совершенное соло, дополненное мягким и ровным вокалом, выпевающим мантры на непонятном языке. Именно скромное, но бесспорное обаяние этого человека позволило Уэсу предположить, что перед ним отец Куки, и впоследствии его предположение подтвердилось. Его любимыми мантрами на непонятном языке были «вузза» и «фуу-гии». [1]


Высокий долговязый мужик примерно такого же возраста [редактировать]

Инструменты: ритм-гитара

Вторым гитаристом был высокий долговязый мужик, игравший на гитаре гораздо хуже отца Куки. Он просто лупил по струнам, играя только те аккорды, которые знал (судя по всему, два – ля мажор и ми минор). Ля мажор – ми минор, ля мажор – ми минор, и так до бесконечности. Все равно что смотреть на человека, играющего с самим собой в пинг-понг. [2]


Кудрявый чувак с голым торсом лет двадцати пяти [редактировать]

Инструменты: блок-флейта

Был еще полный кудрявый парень, который играл на блок-флейте. Голый по пояс, он прыгал и скакал туда-сюда по лужайке, как фигура из греческой мифологии с рогами и копытами, Дионис – бог всех бесстыжих дуроплясов. [3]


Перкуссионистки [редактировать]

Инструменты: тамбурин, маракасы, уругвайский барабан кандомбе, гонг

На перкуссии играли четыре женщины разных возрастов и уровней музыкальной подготовки. Младшая, которой было лет пятнадцать, играла на тамбурине. Ее игра отрицала само существование понятия «ритм». Старшей было лет тридцать-сорок, и она тоже не блистала, но по другой причине: после каждого удара в гонг она почему-то покатывалась со смеху, гогоча, как маньячка. А вот девушка лет двадцати, игравшая на кандомбе, справлялась очень неплохо. И еще одна, неопределенного возраста, тихонько встряхивала маракасами, но ее дело было за малым: кружиться, подняв руки над головой и качаясь из стороны в сторону, как дерево на ветру. По данным некоторых источников, количество цветков на душу населения в волосах перкуссионисток равнялось как минимум миллиарду. [4]


Бывшие участники [редактировать]

Абсолютно голый чувак, вырубившийся на диване у входа в дом в обнимку с табла [редактировать]

Инструмент: табла

Этот чувак когда-то входил в оригинальный состав ЧМВИДОКНН. Покинул группу в 2016-м в связи с тем, что вырубился голым на диване в обнимку с парой барабанов-табла. [5]


Ссылки [редактировать]

1, 2, 3, 4, 5 – ваша память, из которой никогда не сотрется увиденное, особенно вид голого чувака, который вырубился в обнимку с барабанами, но никто не поднял тревогу, как будто такое происходит каждый день.

Насколько я мог судить, никто не праздновал день рождения, а по телеку не показывали Суперкубок, и вообще не было никаких очевидных причин для того, чтобы в одном доме вдруг собрались тридцать человек. Но когда Куки устроил нам небольшую экскурсию, мы невольно обратили внимание, что в доме одновременно находились не менее тридцати человек, а скорее, даже около пятидесяти. У меня возникло много вопросов, которые я не задал. Все ли они приходились Куки родственниками? Кто из них жил в доме постоянно? И где все спали? Как правило, ответ на этот вопрос можно получить, посчитав спальни в доме. Но в этом доме такое не представлялось возможным. А все потому, что здесь не было спален и вообще почти не было комнат.

Вы, верно, подумали: Уэс, как такое возможно? В большом доме должно быть полно комнат. Ага. Знаю. Но здесь каждая комната как бы перетекала в другую и отделялась от нее трехметровым открытым проходом. Даже у шкафов не имелось дверей. Это напоминало одну большую надземную кроличью нору.

На самом деле из-за открытой планировки дом чем-то смахивал на Ikea. Правда, здесь было много драпировок, подушек и ароматических палочек и повсюду с мечтательным видом прохлаждались люди. Из-за этого атмосфера немного смахивала на дворец изнеженного турецкого султана. А еще – на магазинчик «Подержанные инструменты Дейва»: повсюду валялись гитары, маракасы, джембе[30], диджериду, гуиро[31], вибраслэп[32] – фактически все акустические музыкальные инструменты, известные человечеству.

В конце одного крыла на первом этаже мы наконец наткнулись на пару комнат с дверями. Это были маленькие студии с полной звукоизоляцией, колонками, барабанными установками, пианино и прочими прибамбасами. К одной из комнат примыкала будка для записи вокала.

На стенах в несколько рядов висели золотые и платиновые пластинки в рамках, и на всех были надписи: «Джарольду Притчарду». Я немного постоял, разглядывая их, и тогда мне стало более-менее ясно, что это за дом.

– Так точно, сэр, – пропел Куки, незаметно подкравшись сзади. – Большой Притч продюсировал все эти пластинки.

Там были записи Бобби Вомака и Уилсона Пикетта, Лу Роулса и Этты Джеймс. На многих стояли автографы. Например, Уилсон Пикетт написал: «СПАСИБО НА ДОБРОМ СЛОВЕ, ПРИТЧ! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! У. Пикетт».

– Так значит, твой отец продюсер, а не музыкант, – заметил я.

– О, я бы так не сказал, – возразил Куки. – Нельзя так говорить про Большого Притча. Он всем гитаристам гитарист. Но послушай, что я скажу. Хочешь большой дом за городом, хочешь, чтобы твоя семья ни в чем не нуждалась? Так отложи гитару и встань по ту сторону будки. Так уж устроена индустрия звукозаписи. Сейчас я всему тебя научу.

К счастью, в этот момент у него зазвонил телефон, и ему пришлось ответить.

Мы втроем остались в самой большой студии и принялись от нечего делать разглядывать инструменты.

– Круто тут, – сказал я.

Никто мне не ответил.

– Классная репетиционная база, – не унимался я.

Кори сыграл «до» на пианино, которое небось стоило больше дома его предков.

– Ну так… – начал я.

Они посмотрели на меня.

– Хотите порепетировать? – спросил я.

– А то, – ответил Кори.

Но Эш сказала:

– Не сейчас.

Кори сердито кивнул, думая о чем-то своем.

– Если нам сегодня выступать, надо бы порепетировать, – заметил я.

– Не сейчас, – повторила Эш.

– Эш, да что с тобой? – услышал я свой голос.

– Да так, – сказала она, – мы с Куки по пути сюда малость дунули, и я еще под кайфом.

– О.

Она смотрела на меня так, будто я вел себя как полный придурок.

– Ага, – кивнула она, – поэтому я не хочу сейчас играть наш материал. Мне нужно совсем другое.

– А ты точно придешь в себя к началу выступления? – спросил я.

– Ну да, – ответила она, – наверное. Да какая разница? Расслабься ты.

– Прости, – у меня ком в горле застрял.

– Вы, ребят, вообще умеете расслабляться? Будьте попроще, а? Окей?

– Окей, – сказал я. – А мы разве напрягаемся?

– О да, – ответила она, – причем вы оба. Раз сам спросил, значит, так оно и есть.

– Ясно, – ответил я.

– Особенно ты, – заметила она. – Так беспокоишься за всех, аж тошно. Хочешь быть всем нам папочкой, что ли? Тебе же всего шестнадцать. Отдохни уже.

– Окей.

– Не понимаю, почему вы не можете расслабиться и просто порадоваться, а? – теперь она завелась. – Вы уж простите, но рядом с вами находиться – просто жуткий напряг. Вечно пялитесь на всех. Пялитесь постоянно! И все анализируете, и пытаетесь понять, как реагировать на любую фигню. Вы даже не представляете, как меня это напрягает. Вы можете прекратить? Хотя бы на час, блин.

– Окей.

– Вот ты можешь? Можешь расслабиться? Хотя бы на час?

– Д-да.

Она уставилась на меня.

– Блин.

Я не ответил.

– Ты что, плачешь? – спросила она.

– Н-нет.

Она смотрела на меня, а я смотрел в пол. Мой дурацкий подбородок дрожал.

– Блин, – тихо повторила она, но тут вернулся Куки и сказал, что концерт отменяется, потому что сегодня вечер пятницы и кому-то еще срочно понадобилось наше время. Но мы могли бы прийти завтра вечером часиков в семь и сыграть на разогреве у Дибо Харрисона, а пока потусоваться тут. Никаких проблем, просто расслабьтесь и чувствуйте себя как дома. И кстати, Эш, Большой Притч хочет с тобой познакомиться.

Эш ответила: «Супер».

И они ушли.

А мы с Кори остались.

Кори сел за пианино и сыграл песню Exit Music (For a Film) в аранжировке Брэда Мелдау. Это меня немного отвлекло. Потому что когда барабанщик начинает играть на другом инструменте, это всегда своего рода шок. Все равно что собака, которая вдруг заговорила по-английски.


УЭС (наконец успокоившись): Черт.

КОРИ: А ты чего ждал, Уэс.


Он сказал это, и я снова завелся.

– А чего я должен был ждать? – спросил я.

– Что она поведет себя как сучка. Потому что Эш – самая настоящая сучка. Со мной она себя так вела с самого Ноксвилла. А теперь твоя очередь. Ну что ж. Переживешь как-нибудь.

– Кори, ты что хочешь сказать?

– То, что ты лицемер.

– Ты о чем вообще?

– Ты жуткий лицемер, вот о чем. Велел мне идти к черту, потому что мы с Эш замутили, весь такой правильный и добродетельный – мол, да я никогда ничего подобного не сделаю. Заставил меня чувствовать себя полным дерьмом, а теперь сам с ней замутил. Какого черта, чувак?

– Я с ней не замутил.

– Ага. Вы, значит, каждую ночь спите в одной кровати, но между вами ничего не было? Так я и поверил.

– Не каждую ночь, а две ночи. И да, ничего не было.

Кори вытаращился на меня так, будто только что узнал, что все это время я на самом деле занимался членовредительством.

– Ну это просто очень странно, чувак, – наконец проговорил он. – Мне даже тебя жалко.

– Нет, знаешь, кого из нас надо пожалеть? Того, кто так хреново делает куннилингус, что потом у него даже не стоит.

Оглядываясь назад, должен сказать, что Кори принял этот удар с большим достоинством.

– Да пошел ты, – выпалил он с той же вопросительной интонацией «Кто-нибудь дома?». И ушел. А я остался один.


В комнате валялся айпад, и от нечего делать я взял его и проверил сообщения. На этот раз в почте было письмо от моих предков. Точнее, семь или восемь писем.

Оказывается, забросив меня в лагерь, родители отправились на семинар по йоге и медитации, ничего мне не сказав. Это был интенсив, где не допускались контакты с внешним миром. Так что еще до того как мы с Эш и Кори оставили наши телефоны в репетиционной «Г», мои предки оставили свои у администратора йога-ретрита.

Я посмотрел на даты писем и понял, что предки узнали о моем побеге из лагеря, когда мы были уже у Шарлиз и Эда.

«Мы не станем тебя наказывать, – говорилось в первых письмах. – Уэс, мы не сердимся. Просто волнуемся. ПОЖАЛУЙСТА, напиши, где ты и все ли в порядке».

Я прочел три письма, а больше не стал. В принципе, я не удивился, что они поехали на ретрит. Они и раньше бывали на таких семинарах. Но почему-то подумал вот о чем: а что, если бы я умер? Что, если бы Эш оказалась агрессивной психопаткой и направила нашу тачку под колеса трейлера? Мои предки узнали бы об этом только через полтора дня.

Я написал как можно более длинный и подробный ответ.

«Мама и папа, привет!

Со мной все в порядке. Мы где-то в Миссисипи, а может, в Луизиане. Я точно не знаю, потому что у нас нет телефонов. Но с нами все в порядке. У нас куча денег и еды, есть машина, и мы вернемся к концу смены в джазовом лагере. Не надо за меня переживать. Вы всегда учили меня быть самостоятельным и полагаться только на себя, и теперь эти навыки наконец пригодились.

Простите, что причиняю вам беспокойство и заставляю волноваться. Но это очень важно для меня, и я должен это сделать.

Люблю,

Уэс.

P. S. Как прошел ваш семинар?

P.P.S. Передайте родителям Кори, что с ним тоже все в порядке».

Я мог бы сделать еще кучу всего на айпаде. Там были снапчат, инстаграм и фейсбук. Мог бы открыть карту и узнать, где мы находимся и куда ехать дальше. Посмотреть, писали ли о нас в новостях. Или просто поставить любую песню, какую хочется, впервые за три дня.

Но я ничего этого не сделал. Вышел из почтовой программы, сел с айпадом на коленях и уставился в стену. Даже не могу сказать, о чем думал тогда. Над головой у меня завис словесный пузырь с многоточием, словно кто-то написал мою реплику, но забыл нажать «отправить».

В таком состоянии я пребывал, когда в комнату вошли Притчарды.


Некоторых я помнил по процессии, которая вышла нам навстречу, когда мы приехали. Других видел впервые.

– Говорят, вы завтра играете на разогреве у Дибо Харрисона? – спросил один из них.

– Ага, – отвечал я.

– Вы, наверное, очень талантливые, – сказал другой.

– Ну так, более-менее, – ответил я.

– А как называется ваша группа? – спросил третий.

– «Магический поющий член», – ответил я.

– Ха-ха-ха-ха, – проговорил четвертый, не смеясь на самом деле.

– Хочешь с нами поджемить? – спросил пятый.

Я не хотел. Но все равно согласился. Подумал, что если ненадолго отключу мозг и просто поиграю музыку, это поможет.

Мы стали играть. И это помогло. Хотя нет, не помогло, конечно. Но по крайней мере, у меня появилась возможность потренироваться вести себя с людьми более расслабленно.

Это был просто спонтанный джем, и я понял, что в этом доме спонтанные джемы случались постоянно. В них участвовали те Притчарды, которые играли на музыкальных инструментах и в данный момент оказались рядом. У этой игры не было никакой цели. Никто не стремился сочинить песню, записаться в студии или организовать свою группу. Весь смысл эти джемов заключался в том, чтобы поджемить, и это было одновременно хорошо и плохо.

Никто не напрягался. Многие Притчарды достаточно хорошо играли на своих инструментах – настолько хорошо, что, послушав их, не возникало желания сразу же прекратить заниматься музыкой. Среди них было два саксофониста, но ни один из них не пытался везде встрять со своим соло (что вообще несвойственно саксофонистам). Они вполне довольствовались небольшими риффами, контрапунктами и прочими фигурами, поддерживающими ритмический рисунок. А пианист, коротышка с длинными волосами, у которого никак глаза до конца не разлипались, играл любопытную смесь фанка и страйда[33] и удерживал всех в едином ритме. Мы с ним играли басовую партию по очереди, а перкуссионисты старались за нами поспевать.

Что мне нравилось в этом парне, так это то, что стоило мне сыграть новую мелодию на басу или удачно сымпровизировать, как он начинал откровенно радоваться. Он поворачивал голову в мою сторону, весь корчился от восторга и делал особое лицо «счастливого музыканта», которое выглядит так, будто ты только что унюхал что-то ужасное.

Это было здорово, и мы продолжали играть некоторое время, а потом пианист полез в карман кофты и достал громадный пакет с марихуаной, трубку и зажигалку. Он передал это девице с тамбурином, та опустила тамбурин и как ни в чем ни бывало набила трубку. Пианист все это время не сводил с меня глаз. Я попытался сделать умное сосредоточенное лицо.

Пианист кивнул и заулыбался, как маньяк.

Так вот. Я, конечно, курил травку пару раз на вечеринках. Но она никогда на меня не действовала. Меня не пробивало на жрачку, не накрывали безудержный смех или паранойя – в общем, все обычные эффекты от травки никак не проявлялись. Я просто чувствовал себя оторванным от остальных. Как будто все вокруг поражались дешевому киношному трюку – например, когда парень выпрыгивает из окна движущейся машины. А я сидел и притворялся, что тоже офигеваю, но на самом деле думал: ребят, на что мы тратим жизнь? Но главной мыслью было, что если сейчас открою рот, то все поймут, какой я ужасный зануда, поэтому лучше поскорее смыться отсюда, пока никто ничего не понял. Так что да, наверное, без паранойи все-таки не обошлось.

Но то была плохая трава, скорее всего, даже просто мох вперемешку с пылью – другой тромбонистам школьного джаз-бэнда просто не продавали. А вот трава Притчардов – о, это был совсем другой разговор. И я боялся этого всем сердцем.

И основной причиной моего страха было выражение на лице пианиста. Этого парня словно охватил неконтролируемый психоз. Он кивал, подмигивал и маниакально скалил зубы. Скорее всего, таким образом он просто пытался выразить свою любовь к легким наркотикам, но со стороны казалось, будто чувак одержим демонами. Овечьими демонами. Потому что своими нечесаными волосами и неугомонными кивками он больше всего напоминал овцу.

Девица с тамбурином протянула мне трубку.

Я покачал головой и попытался улыбнуться вежливо и невозмутимо. Своим видом я надеялся донести до нее следующую мысль: «Спасибо, что предложили мне наркотики. Кстати, мне уже приходилось пару раз курить травку, и я ничего не имею против. Но в данный момент мне и без нее хорошо. Только не посчитайте меня занудой или чудаком, пожалуйста. Но спасибо, и надеюсь, этот разговор окончен».

К сожалению, у меня не получилось донести эту мысль.

Девушка с тамбурином нахмурилась и придвинула трубку ближе к моему лицу.

Я посмотрел ей в глаза. Они были цвета морской воды с зелеными крапинками.

Она вложила трубку мне в рот и зажгла ее.

Я не хотел, чтобы все посчитали меня козлом, поэтому затянулся самую малость.

Она подала сигнал, чтобы я продолжал. Я затянулся еще раз.

Она улыбнулась.

И тут я решил: к черту все, и затянулся как можно глубже. Девица с тамбурином расплылась в улыбке и надула щеки. Я последовал ее примеру. У нее были веснушки, ярко-рыжие волосы и длинное узкое лицо. Я задержал дым.


Через пять минут, заходясь в приступе кашля, я снова пытался играть на басу, но мир погрузился в хаос, а мое существование стало кошмаром.


Глава 25 Хотя мне удалось немного поспать после того, как я снова помастурбировал в раковину | Хейтеры | Глава 27 Наверное, можно назвать это неудачным приходом, вот только что тогда удачный приход? Когда просто сидишь и втыкаешь, как счастливый овощ? По-моему, это еще хуже. Все р