home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



15

«Привет, парень! Как здоровье? Ты ещё на свободе? А я слышал, ты против патриотизма. Не любишь патриотов?» Третий день подряд незнакомый голос в трубке нагло и бодро задавал одни и те же вопросы.

Позавчера Турбанов дважды сухо осведомился: «Кто говорит?», но ответа не получил. Вчера не выдержал: «Да пошёл ты со своим патриотизмом!..», а сегодня молчал и думал трусоватую мысль о том, что сейчас чуть ли не в каждом телефоне есть функция автоматической записи разговоров; значит, где-то уже хранится звуковая улика против него, сотрудника министерства, куратора печатной продукции. Вроде совсем ничтожная мелочь, но мнительный Турбанов легко сумел вообразить публичную идеологическую порку с далеко идущими последствиями. «Попрошу предъявить аудиозапись!» – говорит старший инспектор по делам фрустрации, стоя лицом к залу, переполненному партикулярной публикой. Юный, многообещающий секретарь тычет наугад бледными пальцами в планшетный столик, запуская поочерёдно то «Гимн бдительной молодёжи», то армейский хор, умоляющий: «Вернись в Сорренто, любовь моя!», пока наконец подлый турбановский голос не выкрикивает из динамиков на всю аудиторию: «Да пошёл ты со своим патриотизмом!..» И зал взрывается возмущёнными криками.

По наблюдениям Турбанова, ни один человек в их конторе не любил свою работу, но каждый смертельно боялся её потерять. Все знали, что для покинувших госслужбу не по своей воле возвращение, как правило, невозможно. В коммерческие структуры уволенных чиновников старались не брать, резонно опасаясь, что они притащат за собой политический «хвост».

Вечером снова заглянул Надреев и между прочим спросил: «Что у тебя за проблема с Жабулаевым?» – «Никаких проблем, я зарубил его новый роман». – «Плохая книжка?» – «Мягко сказано». – «А ты в курсе, что сынок Жабулаева женился на сестре замдиректора Контрольного комитета?»

Турбанова передёрнуло:

«Ты уверен, что мне прямо необходимо всё это знать?»

«Я тебя просто предупредил: будь поосторожней. Этот крокодил уже названивает по всем инстанциям».


Время от времени Агата и Турбанов играют в разных людей. Вечером они сидят в Кафе № 16, бывшем ресторане «Нашатырь».

«Как ты относишься к обывателям?» – вдруг спрашивает Агата.

«Хорошо отношусь, они бывают очень трогательные».

«Тогда сегодня мы играем в такую милую мещанскую парочку».

Он придвигает к ней тарелку с куриным филе и говорит с большим чувством:

«Ешь, рыбка, птичку!»

Агата нежно хмыкает.

«А если бы здесь, например, кормили жареной рыбой?»

«Ну, тогда я бы сказал: ешь, птичка, рыбку! Кажется, у них ещё принято просить руку и сердце».

«Тогда чего мы ждём?»

«Вот я и собирался как раз. Дорогая! Я хотел бы просить твоей руки!»

«Вот она! Левая… А как надо правильно отвечать?»

«Надо отвечать тихо: я подумаю. И потом ставить корыстное трудновыполнимое условие».

«Я подумаю. И про условие тоже. Один миллион долларов – нормально? Всего один».

«Хорошо, дорогая, я постараюсь».


Агата выходит из ванной мокрая, с полотенцем на голове, как в белой чалме.

«Ты сейчас похожа на восточную рабыню из какого-то гарема».

«О! В таких людей мы ещё не играли – в рабыню и господина».

«Серьёзная идея, надо попробовать».

«Значит, смотри, рабыня вся такая покорная и кроткая, а господин – такой брутальный тиран».

Турбанов выпрямляет лицо, прежде чем сказать молча: «На колени, сука!», и в этот момент по комнате проносится что-то вроде шаровой молнии средних размеров.

Агата встаёт на колени, обнимает его ноги и вдруг начинает рыдать.

«Что стряслось?» – он тоже опускается на колени и прислоняется лбом к мокрой чалме.

«Ведь бывает такое обожание, когда хочешь съесть предмет обожания? Вот! Держись от меня подальше! Если серьёзно, я очень боюсь тебя потерять. И ещё сильнее боюсь, что ты меня потеряешь. Всю свою жизнь я только и делаю, что теряюсь, с самых малых лет. Потом я даже заподозрила, что мир подменили, и у меня до сих пор такое чувство – что мир подменён».


Рассказ Агаты | Свобода по умолчанию (сборник) | 16.  Второй рассказ Агаты