home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



II

Первый день

Мы перешли улицу и направились в «Макдоналдс». Первые минуты прошли в молчании. Мы оба чувствовали некоторую натянутость ситуации – два совершенно незнакомых человека, один взрослый, другой ребенок, идут вместе обедать.

Потом я представилась:

– Меня зовут Лора.

– А меня Морис, – ответил он.

Мы встали в очередь, и я заказала то, что он просил: бигмак, картошку фри и густой шоколадный коктейль. Себе я заказала то же самое. Мы нашли свободный столик, сели, и Морис, как волк, набросился на еду. «Он очень голодный, – подумала я, – может быть, он не знает, когда ему удастся поесть в следующий раз». Он все съел всего за несколько минут. После этого он спросил меня, где я живу. Мы сидели у окна, из которого был виден мой дом. Этот жилой комплекс, в котором находилась моя квартира, назывался «Симфония». Я показала на здание пальцем и сказала: «Вот в том доме».

– Ты тоже живешь в отеле? – спросил он меня.

– Нет, – ответила я, – я живу в квартире.

– Как Джефферсоны?

– Нет, не как Джефферсоны из телевизора. У меня не такая большая квартира. У меня маленькая студия. А ты где живешь?

Он задумался, и через несколько мгновений сказал, что живет в приюте для временного проживания бездомных на пересечении 54-й улицы и Бродвея.

Я просто не поверила своим ушам, когда услышала, что он живет всего в двух улицах от меня. Наши миры были расположены так близко, но они такие разные.

Потом я узнала, что рассказ Мориса был для него очень смелым шагом. Он не привык доверять взрослым, в особенности белым взрослым. Если бы я сама немного подумала, то поняла, что, скорее всего, никто с ним никогда не разговаривал, не спрашивал его, где он живет, и не покупал ему поесть. У него были все основания относиться ко мне с опаской. У него не было никаких гарантий, что я не работаю в социальной службе и моей задачей не является забрать его из семьи. Когда Морис вернулся домой и рассказал одному из своих дядей, что белая женщина покормила его в «Макдоналдсе», тот сказал: «Она хочет тебя забрать. Держись от нее подальше. И на всякий случай не стой на том же углу, а то вдруг она вернется».

Я решила сказать Морису несколько слов о себе.

– Я работаю в USA Today.

Он совершенно не понял, что я ему сказала. Тогда я объяснила, что USA Today – это газета, которая хочет стать новой общенациональной газетой. Я сказала ему, что работаю в рекламном отделе и продаю рекламу, и что все газеты существуют за счет рекламы. Но боюсь, что мои слова мало чего ему прояснили.

– А что ты делаешь на работе? – спросил он.

«А, – подумала я, – он хочет знать мой график». Я быстро объяснила ему, что я звоню, хожу на встречи, делаю презентации, иногда зову клиентов на обед.

– Каждый день?

– Да, каждый день.

– А ты иногда можешь не прийти на работу?

– Только когда болею, – ответила я, – но я очень редко болею.

– А ты можешь всю свою работу сделать за один день?

– Нет, это невозможно. У меня очень много работы. Но мне нравится делать то, чем я занимаюсь.

Я видела, что Морис с трудом понимает то, что я ему говорю. Только потом я узнала, что до нашего знакомства он не знал людей, у которых была постоянная работа.


Во время нашей первой встречи, когда мы сидели в «Макдоналдс», я не знала, что в кармане штанов Мориса лежит нож.

Это даже был скорее не нож, а опасный офисный инструмент – выдвижная бритва с отламывающимся лезвием, которую он украл в аптеке на Бродвее. Я не могла себе представить, что у него окажется такое оружие, что эти детские ручки в состоянии держать нож. Точно так же я не могла себе представить, что он может его использовать, чтобы защищаться от насилия, которое окружало его со всех сторон.

Главную опасность для Мориса представлял человек, который дал ему жизнь, – его отец.

Отец Мориса далеко не всегда был рядом с сыном, но в те редкие моменты, когда он находился рядом, его влияние на жизнь мальчика было в высшей степени негативным. Он совершенно не умел себя контролировать. Его тоже звали Морис, и тоже в честь отца, но все звали его Левша, потому что, хотя он и был правшой, удар левой рукой у него был сильнее, чем правой.

Старший Морис был ростом всего сто пятьдесят восемь сантиметров, но из-за своего маленького роста он был еще более агрессивным и вел себя более нагло, пытаясь каждую секунду доказать, что он крутой. Он жил в неблагополучном и опасном районе Браунсвилл, расположенном в Восточном Бруклине. В 1940-х годах в этих местах возникла корпорация «Убийство», и после этого действовали одни из самых жестоких банд не только Нью-Йорка, но и всей страны. Морис-старший был одним из тех безбашенных людей, которых боялись больше всего.

Он был членом банды «Томагавки» и специализировался на грабежах. Спокойно грабил даже тех, кого лично знал. Иногда играл в кости на Говард-авеню. Эти игры собирали по пятнадцать – двадцать игроков, и на кону стояли стопки десяток и двадцаток. Однажды вечером он заявил, что забирает весь банк себе. «Никто моего у меня не возьмет!» – угрожающе произнес один из игроков, но Морис ударил его рукояткой пистолета в лицо, собрал несколько сотен долларов и ушел. Больше никто не сказал ни слова. На следующее утро Морис спокойно стоял, облокотившись на машину, у входа в здание, в котором жил, и нагло улыбался тем, кого вчера ограбил, когда они проходили мимо. Он их провоцировал, но никто не осмелился что-либо сделать.

Морис встретил свою половину – девушку по имени Дарселла. У этой Дарселлы была довольно светлая кожа, и она была одной из одиннадцати детей, родившихся у Роуз – матери-одиночки из Балтимора, которая переехала в Бронкс. Дарселла выросла в окружении множества братьев и стала такой же сильной и беспощадной, как и они. У нее была репутация человека, который готов ввязаться в драку с кем угодно, будь то мужчина или женщина, и драться до конца. Окружающие не могли взять в толк, сумасшедшая ли она или у нее просто такой дурной характер. В подростковом возрасте она стала одной из немногих женщин – членов банды «Томагавки» и гордо носила черную кожаную куртку с символикой этой группировки.

Дарселла влюбилась в Мориса. Но их союз не был прочным уже хотя бы потому, что характер обоих был такой взрывоопасный. Она звала его Джунбаг, что является искаженным произношением слова «Младший». Он называл ее Ред (красная), сокращение от «Красная кость», как называли черных девушек с достаточно светлым цветом кожи. До того как Дарселле исполнилось двадцать лет, она родила трех детей: двух девочек – Селесте и ЛаТойю и мальчика, которого назвали Морисом.

К несчастью для Мориса и его сестер, родители понимали не язык слов, а язык насилия. Морис-старший употреблял тяжелые наркотики, кокаин и героин, а также сильно пил, предпочитая недорогой, но крепкий виски американского производства «Дикая ирландская роза», от чего у него периодически происходили нервные срывы и страшные перепады настроения. Возвратившись домой, он бил и издевался над членами семьи. Он толкал и пинал дочерей. Однажды он так сильно ударил Селесте, что порвал ей барабанную перепонку. Он не щадил и свою жену Дарселлу, а также своего единственного сына Мориса. Если мальчик начинал плакать, он бил его со словами: «Заткнись, панк».

Морис-старший мог исчезать на несколько дней у своей любовницы Дианы, а когда возвращался домой к семье, то начинал искать любовников Дарселлы. В конце концов Дарселле надоели измены мужа, и она вместе с детьми переехала в неблагополучный жилой комплекс Марси, расположенный в районе Бедфорд – Стайвесант. Это был жилой комплекс из шести двадцатисемиэтажных зданий в общей сложности на 1700 квартир, в которых проживали четыре тысячи человек. Жилой комплекс Марси был местом, где процветало насилие и правили банды, торгующие наркотиками. Тем не менее здесь Дарселла чувствовала себя спокойней и безопасней, чем с мужем.

Однажды Морис-старший нашел Дарселлу и своих детей. Он ворвался в квартиру и заявил, что любит Дарселлу и не хочет, чтобы она его бросала. Морис-младший наблюдал всю эту сцену.

– Нет, с меня хватит, – ответила Дарселла, – с тобой невозможно жить. Уходи.

Морис-старший изо всей силы ударил Дарселлу в лицо.

Она упала, и маленький Морис схватил отца за ногу, чтобы тот снова не ударил его мать. Морис-старший с силой швырнул сына о стену. Это было его ошибкой – Дарселла увидела это, побежала на кухню и вернулась с ножом.

Морис-старший даже глазом не моргнул, потому что далеко не первый раз в жизни оказывался в подобных ситуациях.

– Ну, и что ты собираешься делать? – с издевкой спросил он.

Дарселла замахнулась и нанесла ножом удар ему в грудь, но Морис-старший успел закрыться руками, поэтому она начала колоть ножом его руки. Она наносила один удар за другим, и наконец Морис-старший, шатаясь, вышел в коридор. Он был весь в крови и кричал:

– Ред, что ты наделала? Зачем ты хочешь меня убить?

Морис-младший видел всю эту сцену. Приехала полиция и спросила Мориса-старшего, кто на него напал.

– Какие-то ребята, – ответил Морис и, шатаясь, ушел. Морису-младшему было тогда пять лет. Так он понял, что его мать и отец расстались.


Наша первая встреча с Морисом в «Макдоналдс» затянулась, но мне не хотелось с ним прощаться. Мы вышли на улицу, солнце сияло, и я спросила, не хочет ли он прогуляться в Центральном парке.

Он пожал плечами и ответил: «О'кей».

Мы пошли в южную часть парка и по тропинкам стали двигаться в сторону Большой поляны. Вокруг нас гуляли беззаботные мамы со смеющимися детьми, проезжали велосипедисты и трусцой бежали люди. Мы с Морисом мало говорили, а просто шли рядом. Я хотела спросить, почему его жизнь сложилась так, что ему приходится просить милостыню на улице, но сдержалась, потому что боялась показаться излишне любопытной.

Впрочем, я задала ему один вопрос.

– Морис, скажи, а кем бы ты хотел быть, когда вырастешь?

– Не знаю, – ответил он.

– Не знаешь? Ты разве никогда не думал об этом?

– Нет, – ответил он мне совершенно спокойно.

Морис не мечтал стать полицейским, астронавтом или президентом. Он, вполне возможно, даже и не подозревал, что мальчики его возраста могут думать о будущем. Да и зачем ему было мечтать? Морис не мог представить, что его существование может быть иным, чем жизнь попрошайки, живущего на улице.

Поднялся прохладный ветер, листья огромных вязов затрепетали, и солнечные пятна запрыгали по тротуару и траве. Казалось, что мы находимся в сотнях километров от железобетонного центра города. Я решила не мучить его расспросами, а дать возможность пройтись и на время забыть о своих проблемах. На выходе из парка я спросила его, не хочет ли он мороженого.

– А можно шоколадный рожок? – неуверенно спросил Морис.

– Конечно, – ответила я.

Я купила два рожка, один из которых передала ему. Тут Морис впервые за всю нашу встречу улыбнулся. Его улыбка не была широкой и беззаботной, как у большинства детей его возраста. Она быстро появилась на его лице и так же быстро исчезла. Но он улыбнулся, и я была очень рада, что это произошло.

Мы съели мороженое, и я спросила его, чем бы еще он хотел заняться.

– А можно немного поиграть в видеоигры?

– Конечно, можно.

Мы пошли в зал игровых автоматов на Бродвее. Я дала Морису несколько двадцатипятицентовых монет, и он начал играть в «Астероиды». Как и любой другой ребенок его возраста, он с головой ушел в игру. Он дергал ручку управления и высовывал язык, вставал на цыпочки и издавал звуки взрывающихся ракет. Мне было приятно смотреть, как он играет.

Позже, уже расставшись с Морисом, я отметила про себя, что была очень довольна проведенным с ним временем. Однако вместе с этим я почувствовала себя виноватой. «Зачем я остановилась и купила ему поесть? – задавала я себе вопрос. – Только для того, чтобы потом чувствовать, как хорошо я поступила?» Может быть, я решила, что мне интереснее провести время с ним, чем ходить по магазинам или посмотреть кино? Может быть, я просто хотела себя развлечь? Не было ли в моем поведении слишком много снисходительности и самолюбования? Может быть, я помогала бедному ребенку, чтобы повысить собственную самооценку?

Тогда я не нашла ответы на эти вопросы. Единственное, что я могла сказать совершенно определенно – мне было с ним хорошо. Я чувствовала, что поступаю правильно.

Мы вышли из зала игровых автоматов, пошли по Бродвею и дошли до 56-й улицы, то есть до места, на котором встретились. Я открыла сумочку, достала свою визитку и передала ее Морису.

– Послушай, когда ты в следующий раз будешь очень голоден, позвони мне, и я тебя накормлю.

Морис посмотрел на визитку и засунул ее в карман.

– Спасибо за обед и мороженое, – сказал он, – я прекрасно провел время.

– Я тоже, – сказала я. И каждый из нас пошел своей дорогой.

Вселенная способна свести людей, которые нужны друг другу.

В голове пронеслась мысль, увижу ли я Мориса еще раз. Может быть, мы больше никогда не увидимся. В то время я не представляла, какой тяжелой была его жизнь и какие сложные семейные обстоятельства. Если бы я тогда все это знала, то просто так его не отпустила.

Но я пошла своей дорогой, а когда обернулась, то не увидела его на многолюдной улице. Я могла бы смириться с мыслью, что он навсегда исчез из моей жизни и что наша маленькая дружба закончилась, едва начавшись.

Однако тогда и сейчас я верю, что Вселенная способна свести людей, которые нужны друг другу. Она помогает им создать между собой связь. Может быть, именно эта мысль не дает многим из нас, так уставшим от одиночества, ощущение утешения и покоя. Может быть, мое собственное прошлое заставило меня в тот день обернуться и найти Мориса. А может, невидимая нить все-таки еще сведет нас вместе.

По пути домой я корила себя за то, что, хотя и дала Морису свою визитку, забыла дать деньги на телефонный звонок. Все эти события происходили до появления мобильных телефонов, и я совершенно не была уверена, что в его квартире есть стационарный телефон. Если он захочет мне позвонить, ему, скорее всего, придется делать это из телефона-автомата, а это значит, что придется просить у прохожих деньги на звонок.

Я тогда не знала, что совершенно зря волновалась. Потому что по пути домой Морис выбросил мою визитку в мусорное ведро.


I «Не поможете мелочью?» | Невидимая нить. Встреча, которая изменила все | III Дайте мне шанс!