home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



СТОП!

Как, вероятно, известно моим милым читателям, меня можно уговорить выступать с речами по вечерам. (К сведению будущих уговорщиков: сразу предупреждаю, что самый лучший способ убеждения — чек на крупную сумму.)

Меня, конечно, обычно представляют аудитории, и эти представления бывают очень разными. Ясно, что короткое вступление лучше длинного, поскольку длинная вступительная речь утомляет аудиторию и усложняет задачу оратора.

И опять же, скучное вступление лучше остроумного, поскольку впечатление, в сравнении с остроумным вступлением, может сильно пострадать; воодушевленные слушатели слишком критично отнесутся к главной речи.

Нет нужды говорить, что самое худшее из возможных вступление — и длинное, и остроумное, и вечером 20 апреля 1970 года в Пенсильванском университете, — именно это на меня и свалилось.

Фил Класс (гораздо лучше известный любителям научной фантастики как Уильям Тенн) является профессором английского языка в этом университете, и, естественно, именно ему выпало представлять меня. Зловеще улыбаясь, он поднялся и пылко выступал пятнадцать минут, а около двенадцати тысяч слушателей покатывались со смеху (надо мной, разумеется). Ужас охватил меня. Как я мог выступать после него! Он был слишком хорош. Естественно, я решился на убийство, как только доберусь до него, но сначала следовало как-то пережить собственное выступление.

И вдруг в самую последнюю минуту Фил (я уверен, непреднамеренно) спас меня. Он заключил свою речь словами: «Я вовсе не собирался внушить вам, что Азимов — человек разносторонних интересов. В конце концов он никогда не пел в «Риголетто» в «Метрополитен-опера».

Я сразу воспрянул духом, встал, улыбаясь, со своего места и поднялся на сцену. Дождавшись, пока затихнут вежливые аплодисменты, без всяких вступительных слов я завел знаменитый квартет из «Риголетто» «Bella figlia dell’amore...».

Впервые в жизни я так сильно рассмешил аудиторию первыми же четырьмя словами, и потом у меня не было никаких проблем.

Я все это вам рассказываю, поскольку в апреле 1970 года я прочел девять лекций, которые, несмотря на «Риголетто», вовсе не были смешными. В том месяце впервые отмечался День Земли, и все те девять моих речей были посвящены надвигающейся катастрофе.

Я обсуждал эту катастрофу в последних главах предыдущей книги The Stars in Their Courses (Doubleday, 1971) и совершенно определенно выразил свое мнение: главное — остановить рост населения на Земле. Без этого ни при каких условиях не решить ни одной из проблем человечества, ни одной!

Итак, вопрос: как можно остановить прирост населения?

Поскольку это сейчас самый важный и, по существу, единственный важный вопрос, с которым сталкиваются футуристы, поскольку писатели — научные фантасты были футуристами задолго до изобретения этого слова и поскольку я считаю себя одним из ведущих научных фантастов, то полагаю своим долгом попытаться ответить на этот вопрос.

Для начала признаем, что для того, чтобы остановить прирост населения, существует всего два пути: мы можем увеличить уровень смертности или уменьшить уровень рождаемости. (Понятно, что можно сделать и то и другое, но оба пути независимы и могут обсуждаться по отдельности.)

Начнем с увеличения уровня смертности и рассмотрим все возможности.


А. УВЕЛИЧЕНИЕ УРОВНЯ СМЕРТНОСТИ


1. Естественное увеличение

Это система, использовавшаяся для всех видов с зарождения жизни. Это система, служившая ограничению населения всю историю человечества. Когда продовольствия становилось мало, люди умирали от голода, голодающие становились легкой добычей болезней, убивали друг друга в борьбе за имеющиеся продовольственные запасы, вели армии в другие регионы, где пищи было больше. По всем этим причинам уровень смертности резко возрастал и численность населения уменьшалась и приходила в соответствие с количеством продовольствия.

Мы имеем здесь «четырех всадников Апокалипсиса» (см. шестую главу библейской книги «Откровение Иоанна Богослова») — войну, гражданские конфликты, голод и мор.

Современная наука значительно ослабила силу третьего и четвертого всадника: голод и мор уже не те, что прежде. Смертность по этим причинам после 1850 года резко снизилась по сравнению с предыдущим тысячелетием, и именно научными достижениями объясняется бурный рост населения.

Однако можно представить, что, если население продолжит расти в течение еще одного поколения, усилия науки разобьются о реальность. Все четыре всадника вернут свое господство, уровень смертности резко повысится.

Возможно, кто-то мне возразит: ну, такова жизнь. Самые приспособленные выживают, и человечество становится все сильнее через естественный отбор.

Вовсе нет! В этой точке зрения, несмотря на всю ее бесчеловечность, была бы некоторая справедливость, если бы человечество было вооружено каменными топорами и копьями или хотя бы пулеметами и танками. К несчастью, в нашем распоряжении имеется ядерное оружие и, когда четыре всадника отправятся в свой жуткий поход, наверняка будут использованы ядерные бомбы.

Человечество, живущее в трущобах мира, взорванного термоядерной войной, не будет сильнее, чем когда-либо. Ему придется выживать не только в руинах уничтоженной технологии, но и посреди зараженной почвы, моря и атмосферы, которые больше не будут поддерживать высокоорганизованную жизнь.

Нам необходимо что-то получше.


2. Направленное общее увеличение

а. Принудительное

Вместо пассивного ожидания, пока естественный ход событий подстегнет катастрофический рост уровня смертности, можно было бы выпустить пар, из года в год принося в жертву выбранную наобум часть населения. Предположим, что перепись населения оценила годовой прирост мирового населения на 10 процентов выше оптимального. В таком случае можно было бы избавляться от каждого десятого40.

Практически единственное, что можно сказать об этом методе, это то, что он вряд ли лучше термоядерной войны. Я не думаю, что хотя бы один нормальный человек станет рассматривать его при наличии альтернативы.


б. Добровольное (сознательное)

Беспорядочное убийство может стать добровольным, если создать общество, нацеленное на самоубийство41. В таком обществе самоубийство можно было бы представить привлекательным или ярким обещанием жизни после смерти или материальными финансовыми выгодами для покидаемой семьи.

Однако я почему-то сомневаюсь, что любое убеждение без физического принуждения или эмоционального безразличия сподвигнет достаточное количество людей убить себя, чтобы остановить прирост населения. Даже если такое случится, общество, сделавшее ставку на смерть и без колебаний воплотившее свой замысел, несомненно не будет считаться здоровым.


3. Направленное специализированное увеличение

а. Неполноценность

Если уж мы должны убивать, то нельзя ли несколько нейтрализовать кошмар, поставив убийство на службу какой-либо полезной цели. Предположим, мы убьем или (более гуманно) стерилизуем ту часть населения, которая делает наименьший вклад в человечество, другими словами, его «неполноценную» часть.

На самом деле такая политика проводилась неоднократно, хотя обычно не из-за обоснованной стратегии ограничения населения. Во всю историю Земли победившая страна обычно полагала, что ее народ превосходит завоеванный, и побежденных ничтоже сумняшеся убивали или обращали в рабство.

Завоеватели проявляли разную степень бесчеловечности. В древности, похоже, самыми жестокими были ассирийцы, уничтожавшие все мужское население захваченных городов; в Средние века тем же прославились монгольские завоеватели. В современной истории нацисты под руководством Гитлера более сознательно и предумышленно взялись уничтожать тех, кого считали представителями низших рас.

Эта политика могла стать популярной только среди тех, кто обладал властью и был достаточно бесчеловечным, чтобы объявить себя высшим сортом (и не всегда среди себе подобных). Большая часть человечества обречена быть победителями, и не следует ожидать одобрения от меньшей его части. Ассирийцы, монголы и нацисты — ко всем ним относились почти со всеобщим омерзением, как в их эпоху, так и позже.

Есть индивидуумы, которых мир, как правило, считает неполноценными — врожденные идиоты, убийцы-психопаты и так далее, — но таких людей очень мало.


б. Старость

Тогда, вероятно, людей можно убивать безотносительно к таким категориям, как превосходство-неполноценность. Как быть с глубокими стариками? Они все еще едят; они все еще пользуются благами цивилизации, однако отдача от них очень мала.

Некоторые народы убивали стариков, которые не могли больше выполнять свою долю работы (например, эскимосы). Однако до недавнего времени это обычно мало практиковалось, поскольку очень немногие члены общества доживали до глубокой старости. В действительности очень немногие старики представляют ценность как хранители традиций и обычаев.

В наше время все изменилось. С увеличением срока жизни до семидесяти лет «пожилых людей» гораздо больше, чем прежде, и в абсолютных цифрах, и в процентном отношении. Следует ли всех, кто достиг, скажем, шестидесяти пяти лет, безболезненно отправлять на тот свет? Если это применять ко всем без исключения, то отпадет и субъективный отбор и проблема превосходства — неполноценности.

Однако принесет ли это какую-либо пользу? Мужчины и женщины, убиваемые по такому признаку, давно миновали детородный возраст и уже нанесли весь урон, какой могли нанести. Подобная эвтаназия омолодит население, но не остановит его рост.


в. Младенцы

Тогда почему бы не обратиться к другому концу возрастной шкалы? Почему бы не убивать младенцев? В примитивных и порой не в очень примитивных обществах убийство новорожденных было весьма обычным способом контроля за численностью населения. Обычно убивали девочек, что, безусловно, диктовалось необходимостью.

Спешу отметить, что мое последнее утверждение ни в коем случае не продиктовано враждебностью к женскому полу, ведь именно женщина тормозит рост населения. Сравните женщину, продуцирующую тринадцать яиц в год и плодовитую в течение ограниченного периода ежемесячно, с мужчиной, производящим миллионы сперматозоидов каждый день и почти всю свою жизнь. Сотня тысяч женщин произведет на свет определенное количество детей в год, не важно, сколько мужчин на них приходится — десять тысяч или миллион.

На самом деле есть ряд пунктов в пользу детоубийства. Во-первых, этот способ результативен. Выполняемый с методичной жестокостью, он может за столетие положить конец человеческой расе. Еще один довод: новорожденное дитя не сознает происходящего и не испытывает страданий. У него также еще не сформировалась личность и не успели сформироваться эмоциональные связи с окружающими.

И все же детоубийство неприятно. Младенцы беспомощны и трогательны, и общество, допускающее их убийство, пожалуй, слишком жестоко и бесчеловечно, чтобы служить всему человечеству. Кроме того, мы не можем убивать всех детей, а только некоторых, и сразу встает вопрос выбора. Каких детей? Спартанцы убивали тех, кто не отвечал их критериям физического здоровья, и опять во всей своей сложности встает вопрос превосходства-неполноценности.


г. Эмбрионы

А что насчет детоубийства до рождения — короче говоря, абортов? Зародыши не живут независимо, и угрызения общественной совести можно успокоить тем, что они не истинно живые. Их не убивают, их просто «абортируют», не давая обрести полную жизнь.

Из всех форм повышения уровня смертности аборт кажется наименее бесчеловечным, наименее омерзительным. В наше время по всему миру и в США существуют движения за легализацию абортов.

И все же, если кто-то заявит, что убийство ребенка не так страшно, как убийство взрослого, а убийство эмбриона не так омерзительно, как убийство новорожденного, почему бы не сделать еще один шаг и не убивать эмбрион в самый ранний момент? Почему не убивать его до того, как он стал эмбрионом, до момента зачатия?

Мне кажется, что любой человек, рассматривая все разнообразные способы увеличения уровня смертности, должен прийти к тому, что лучший из них — предотвращение зачатия, то есть снижение уровня рождаемости.

Рассматривая различные пути сокращения рождаемости, мы увидим, что они распадаются на две обширные группы: добровольное и принудительное.


В. СОКРАЩЕНИЕ РОЖДАЕМОСТИ


1. Добровольное

В идеале эта ситуация наиболее приемлема для человека. Если требуется остановить увеличение населения, давайте все согласимся добровольно ограничить число детей.

Все могли бы просто согласиться иметь не более двух детей. Один, два, затем СТОП!

Если бы это произошло, то население перестало бы увеличиваться42 и начало сокращаться. В конце концов не все пары имели бы двоих детей. Некоторые, по собственному выбору или стечению обстоятельств, имели бы одного ребенка, а некоторые вообще не имели бы детей. Более того, из родившихся детей некоторые умерли бы, не достигнув детородного возраста и не родив собственных детей.

При системе семьи с двумя детьми общая численность населения существенно уменьшалась бы с каждым поколением. По-моему, это совсем не плохо, ибо я чувствую, что Земля уже серьезно перенаселена. Я готов доказать, что в идеале население Земли должно составлять один миллиард человек, и этой цифры удалось бы добиться сокращением численности нескольких последующих поколений. Мне кажется, что в нормальном обществе без войны или угрозы войны один миллиард человек смог бы прекрасно обеспечивать условия своего существования.

Если бы вдруг возникла угроза сокращения населения до меньшей цифры, проще всего было бы увеличить разрешенное количество детей до трех на семью. Достаточное количество пар несомненно воспользуется разрешением на третьего ребенка, и население быстро восстановится.

Я прогнозирую, что при гуманном правлении перепись всего мирового населения каждые десять лет позволила бы принять решение, требуется ли третий ребенок в семье на следующие десять лет или нет.

Если бы такая система была принята, то она прекрасно работала бы, но возможно ли это? Согласятся ли индивидуумы добровольно ограничить рождаемость? Мне хватает цинизма, чтобы ответить на этот вопрос отрицательно.

Прежде всего, если двое — желаемое количество детей на семейную пару, то гораздо легче родить больше детей, а не меньше. Отдельная пара может без биологических трудностей иметь дюжину детей, на десять больше положенного. Однако ни одна пара, какой бы сознательной они ни была, не может иметь меньше нуля детей, то есть на двоих меньше положенного.

Это означает, что на каждую несознательную пару с дюжиной детей пять пар должны лишить себя возможности иметь детей, чтобы поддержать равновесие.

Более того, я подозреваю, что стоит отделить семьи, абсолютно добровольно избравшие многодетность, от социально ответственных — по любой причине. Каждое поколение будет вносить свой вклад в следующее поколение очень несбалансированно.

В реальности весьма вероятно, что это быстро вызовет полное крушение добровольной системы, ибо социально ответственные почувствуют возмущение и страх. Социально ответственные легко убедят себя в том, что много рожают только невежественные, неполноценные, недостойные, и могут почувствовать, как важно дать миру собственного, гораздо более желанного отпрыска.

Весьма вероятно даже, что, пока регулирование рождаемости дело сугубо добровольное, от него могут отказаться из чисто региональных соображений.

Например, в Канаде уровень рождаемости среди франкоговорящего населения выше, чем среди англоговорящего. Я уверен, что среди и тех и других кто-то подсчитывает с надеждой или страхом, что франкоканадцы в конце концов займут господствующее положение, благодаря естественному приросту.

И франкоканадцы, и англоканадцы, возможно, не пожелают добровольно регулировать рождаемость; первые — чтобы не потерять шанс на господство, вторые — чтобы не приблизить вероятное доминирование бурно плодящихся первых. Похожая ситуация может сложиться и в США, где чернокожее население размножается быстрее белых; или в Израиле, где арабы рожают больше, чем евреи, и почти в любой стране с неоднородным населением.

Такая проблема может возникнуть не только внутри одной страны. Греки не захотели бы слишком отстать от болгар, бельгийцы — от голландцев, индийцы — от китайцев и так далее, и так далее.

Каждая нация, каждая группа внутри нации следила бы за соседями и старалась бы сохранить верховенство или (что то же самое) предотвратить верховенство соседа. И во имя патриотизма, национализма, расизма добровольное регулирование рождаемости провалилось бы и человечество было бы обречено.

Но даст ли результаты такой принудительный контроль рождаемости? Или недовольство так возрастет, что мир будет постоянно содрогаться от мятежей, а женщины начнут рожать тайно, и правительству придется постоянно принимать все более крайние меры.

Иногда мне кажется, что такая система разрушится, если будут допускаться исключения.

Полагаю, что появится сильное желание разработать ряд правил, по которым некоторым разрешат иметь трех или даже четырех детей, а другим — только одного или вовсе ни одного. Вы можете возразить, что выпускникам колледжей следует иметь больше детей, чем слабоумным; добившимся успехов в какой-то области — больше, чем праздным мечтателям, спортсменам — больше, чем диабетикам, и так можно перечислять бесконечно.

К несчастью, я не думаю, что любая система дифференциации, пусть даже применяемая объективно и разумно, сможет привести к успеху.

В любом случае неизбежны протесты, мол, группе X отдается предпочтение перед группой Y. И уж группа Y точно так же заявит и соберет информацию, доказывающую, что группа X контролирует Совет Населения Мира. Используя ту же самую статистику и информацию, группа X будет настаивать на том, что предпочтение отдается группе Y.

Единственное возможное решение, пусть самое неэкономичное, — ни по каким причинам не допускать никаких исключений. Пусть «пригодные» имеют не больше детей, чем «непригодные» (и не меньше), как бы там ваши эмоции и предрассудки ни определяли «пригодность» и «непригодность».

И после того, как население уменьшится до оптимального уровня и Земля проживет несколько поколений с гуманным мировым правительством, можно будет учесть предложения по постепенному изменению уровня рождаемости и улучшению качества человечества без увеличения его количества.

Все же я должен признать, что мне, как, вероятно, и большинству людей, претит использование скальпеля как неумолимого орудия государственной хирургии. Если бы можно было сделать добровольность такой же эффективной, как принудительная стерилизация, я, конечно, предпочел бы его.

Можем ли мы оставить людям выбор; можем ли позволить им иметь дополнительного ребенка, если они захотят, но оставить за государством право запрета по различным причинам? Можно ли найти средства такие же надежные, как скальпель хирурга, и все же не нанести ущерб человеческому телу и, следовательно, человеческому достоинству?


3. Добровольное с поощрением

Вернемся к добровольному ограничению рождаемости, но сделаем его не совсем добровольным. Давайте установим некие суровые взыскания за отказ сотрудничать.

Для начала изменим налоговую политику. Ныне рождаемость поощряется сокращением подоходного налога. Предположим, что вместо этого устанавливаются штрафы. Ваши налоги слегка увеличиваются при одном ребенке, снова слегка увеличиваются при двух и затем непомерно возрастают при трех.

Другими словами, пары подкупают, чтобы они не имели детей.

Есть и другие формы взяток. Когда рождается третий ребенок, мужу могут сократить зарплату или уволить с работы и придется жить на пособие. Семья с тремя детьми может потерять привилегии при медицинском страховании, получить запрет

на пользование самолетами, подвергнуться бойкоту со стороны других семей.

Все это очень жестоко, но в сегодняшнем мире третий ребенок — преступление перед обществом.

Лучше ли, чем скальпель, подобное давление? Снимет ли это угрозы тайных родов? Целых тайных колоний запрещенных детей? Будут ли с третьими детьми дурно обращаться или даже убивать их? Не окажется ли закон снисходительнее к богатым?

Я не знаю, но ничего лучше придумать не могу. Мне кажется, что проблема перенаселения давно назрела и ее необходимо срочно решать. Начнем немедленно тем или иным образом убеждать людей не иметь детей, начнем настраивать общественное мнение против многодетных семей. Или это, или гибель цивилизации, а вместе с нею миллиардов людей43.

Только одно...

Предположим, что мы приняли эту концепцию и человечество в целом и искренне ее одобрило. Люди повсюду честно намерены не иметь более двух детей. Каждая пара с двумя детьми должна сейчас продумать (помните, без принудительной стерилизации), как не родить третьего ребенка.

И как же? Какие пути им открыты? Ибо помните, что, если разумного способа нет, мы возвращаемся к принудительной стерилизации... или к гибели.



ПРОБЛЕМА НАСЕЛЕНИЯ | Асимметрия жизни. От секрета научных прозрений до проблемы перенаселения | ... НО КАК?