home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 13

Скромное обаяние аристократии, или Все могут короли

Я никогда не ошибаюсь дважды. Я делаю это раз пять или шесть, чтоб уж наверняка.

NN

Как учит нас народная мудрость — кто первый утром встал, того и тапки. Обувь мою, судя по всему, уже приватизировали и с удовольствием разнашивают. Отсюда вытекают два извечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?» И если с первым я худо-бедно разобралась (холеная блондиночка долго будет склеивать осколки самооценки), то второй с повестки дня никуда не делся.

— Что наша жизнь? Игра-а-а! — негромко напела я арию из «Пиковой дамы». — Добро и зло — одни мечты!..

Пак обидно заржал, я пришпилила его к стене тяжелым взглядом.

— Молчу-молчу! — Пикси сложил руки в молитвенном жесте. — Хих, я уже совсем тихий…

Я еще минуты три позлилась, воображая себя учителем, а вредного Ахтымела — нашкодившим первоклашкой. И когда решила, что объект уже все осознал, потому что только осознавший может так натурально краснеть и ерзать, прервала тяжелое молчание.

— Ты Джоконду хорошо знаешь?

— Не очень. Кнутобой ее недавно подобрал. Я еще удивлялся, зачем ему такая страшилка в подругах понадобилась.

— Она раньше была некрасивой?

— Ну да. Только, кажется, этого никто, кроме меня, не замечал. Гламора барышня на себя переводила — просто тоннами. Ну этого, знаешь, для привлечения самцов.

— И ее правда воспитывали феи?

Пак пожал плечами:

— Все может быть. В вашем мире фей много. Мы с Кнутобоем пару месяцев назад пересекались — по общему делу. Джоконда как раз тогда в его команде и появилась. Честно говоря, я, когда тебя нашел, на схожесть запахов внимания не обратил, но она есть, точно тебе говорю.

— Понятно…

Мы опять замолчали. Я думала о том, что, кажется, пришло время возвращаться. Эмбер с компанией переключится на другую сирену, и я смогу продолжить нормальное спокойное существование в своем любимом Энске. Зачем я вообще сюда заявилась? Ларсу помочь в его загадочных планах? Нет, Дарья Ивановна, себя хоть не обманывайте. Вам хотелось жизнь свою жалкую изменить — кардинально и бесповоротно, с видениями своими страшными разобраться, себя найти. А теперь что? Вот так вот, прямо с порога повернете, даже не узнав, что там впереди?

— Может, тут посидим, у стеночки, пока нас на аудиенцию не позовут? — шепотом внес предложение Пак.

— Пока где-то там без нашего участия решают нашу судьбу? Нет уж!

Пикси серьезно смотрел на меня, склонив к плечу вихрастую голову.

— Смотрю, у тебя авантюрная жилка прорезалась. Когда я с тобой только познакомился, был уверен, что эта тихоня ни за что сама сюда перенестись не согласится. Я знаешь как зельем подчинения запасся? Под завязку просто.

— Мне и не хотелось сюда переноситься. В ночном клубе испугалась просто до колик. Ларс зубастый, порошки невидимости… Да если бы паладины Лета на меня не вышли, я бы до сих пор дома сидела, забаррикадировавшись, как при атаке зомби.

— Ты тоже этот фильм смотрела?

— Конечно!

Последующие несколько минут мы увлеченно обсуждали с Паком перипетии сюжета кинофильма. Зеленый тоже уважал постапокалипсис и щедро делился со мной своим видением ситуации.

— Все просто — подрезать сухожилия, чтоб обездвижить, и одним ударом снести голову!

— Нет, — возражала я. — Главное, разрушить нервные центры и не дать себя укусить!

Я толкнула какую-то дверь, и мы вышли в другой коридор — ледяной и охраняемый демонической стражей.

— Они и так не особо скоростные…

Знакомый охранник едва заметно мне улыбнулся, я кивнула в ответ.

— Пак, мы вообще в правильную сторону идем?

Размякший было нюхач встрепенулся:

— А куда мы направляемся?

— Разумеется, к работодателю, убеждать его в нашей незаменимости. Вакансия еще открыта, и мы ее получим! Ты что, хочешь проиграть какой-то подозрительной итальянке только потому, что она успела поговорить с Господином Зимы первой?

Пикси прислушался к себе:

— Нет.

— Тогда вперед! Дорогу показывай.

— Слушаюсь, госпожа! — Воодушевленный малыш вспорхнул с моего плеча и полетел вперед. — За мной!

Вот что значит правильная мотивация персонала. В этот момент я собой гордилась.

У двустворчатых, украшенных богатой серебристой ковкой дверей вышла заминка. Наше победоносное шествие было остановлено наконечниками алебард.

— Кто? — низкими голосами вопросили нас великаны, охранявшие вход.

— Леди Сирин к Господину Зимы, — дрожащим голоском объяснил Пак и спрятался за мою спину.

У меня шумело в голове от ужаса. Никакой знакомой фобии для данной ситуации я вспомнить не смогла и лихорадочно придумывала, как можно классифицировать боязнь снежных исполинов, равнодушно разглядывающих меня, жалкую и маленькую, с высоты своего роста.

— Питомец останется здесь, — наконец решил правый. — С животными нельзя.

Я не успела обидеться на «животное», потому что левый поднял алебарду и дружелюбно сообщил:

— Леди Сирин может пройти.

Я повернула голову к плечу. Пикси дрожал от гнева.

— Иди. Я сам тут разберусь.

— Но…

— Не медли!

Створки подались с мелодичным хрустальным звоном, как будто открылась старинная музыкальная шкатулка.

— Кстати, в некоторых культурах слово «животное» является страшным ругательством, — задумчиво сообщила я в пространство и осторожно ступила на порог.

Едва слышное фырканье подсказало мне, что тот, кому надо, мою тираду услышал и принял к сведению. И информация моя этому «кому надо» лишней не показалась.

Помещение, в которое я уверенно вошла, более всего походило на игровую комнату. У стен большого зала теснились рыцарские доспехи, ростовые куклы на каркасах, карусельные деревянные лошадки с облупившейся краской, конфетные автоматы с разноцветной начинкой. И сладости, горы сладостей, наваленных у стен. Я обвела испуганным взглядом эту мечту избалованного ребенка. В двух шагах от меня мраморная гладь пола заканчивалась, центр помещения устилал снежно-белый ворсистый ковер. На нем, опершись локтем о подушку, сидел черноволосый бледный мальчишка, лет десяти на вид. Перед пацаном стояла доска, похожая на шахматную, с крошечными фигурками. И все его внимание было обращено туда. «У Господина Зимы есть ребенок? — подумала я. — Бедняжка!» Для сына такого великого папаши мальчишка был одет слишком невзрачно. Как малолетний беспризорник, честное слово. Грубой вязки свитер с высокой горловиной протерт на локтях, фланелевые брюки коротковаты, а обуви у этого «Фейского Гавроша» вообще не было. Шерстяные носки с широким паголенком пытались ее заменить без особого успеха.

Я уже открыла рот для вопроса о местопребывании нерадивого родителя, когда фигурки на доске пришли в движение сами по себе.

— Ах ты…! — звонко вскрикнул мальчишка. — Твою… через… на…!

Я покраснела. Да, арго мы изучали профессионально, да, меня очень трудно смутить бранью. Но если бы какой-нибудь Жанкин третьеклассник загнул в моем присутствии нечто подобное…

— У меня пикси за дверью ждет, — строго проговорила я. — Не боишься, что я его твои словесные конструкции послушать вызову?

Юный сквернослов поднял на меня взгляд. Юный? Ага, как же! Мне давно пора привыкнуть, что в этом волшебном мире все не такое, каким кажется на первый взгляд. В светло-серых глазах существа, что сидело передо мной, зачем-то натянув личину безобидного ребенка, я прочла и его бесконечную жизнь, и свою скорую и нелепую смерть.

— Вот потому я маленький народец к себе и не подпускаю. — Ломкий мальчишеский голос нисколько не соответствовал равнодушному туманному выражению глаз. — С годами, знаешь ли, все мы склонны прощать себе плохие привычки.

Я сглотнула и низко поклонилась.

— Извините, сир. Меня никто не предупредил, как выглядит Господин Зимы.

Он шкодливо улыбнулся, хотя взгляд его так и остался ледяным.

— А никто и не сможет. Мне давно надоели досужие сплетни, и я наложил на всех подданных магические ограничения.

Я подумала, что мой энский начальник Олег Николаевич дорого дал бы за подобную возможность, чтобы подчиненные в курилке его светлое имя не трепали. Особенно на следующий день после корпоратива, или когда начальственная супруга со своего благоверного стружку профилактически снимает при всем честном народе, или…

— Ну, конечно, еще казнить пару-тройку самых рьяных пришлось. Для надежности, — продолжал меж тем повелитель, поднимаясь с ковра. — Ты вообще кто? Борец за чистоту языка? Для пикси крупновата…

Мне очень хотелось все объяснить, но у меня пропал голос. Дружелюбный хозяин темных фейри макушкой едва доставал мне до ключицы, но от этого почему-то спокойнее не становилось.

— Я понял! — звонко хлопнул он себя по лбу. — Ты вторая сирена. Ну-ка, скажи что-нибудь!

— Восхищена вашей проницательностью, — подхалимски проскрипела я. Голос не слушался, в горло будто насыпали песка.

— Точно! — Повелитель склонил голову к плечу. — Сто лет уже таких голосов не слышал. Или двести. Представляешь? То ни одной вас не осталось, то сразу две.

Речь свою Господин Зимы так густо пересыпал матом (и я имею в виду вовсе не шахматный термин), что я уже почти перестала его замечать. Мое милосердное подсознание просто «запикивало» обсценную лексику, как при озвучке отвязной молодежной комедии.

— Слушай! — Повелитель опять хлопнул себя по лбу, заставив меня вздрогнуть. — Ты, наверное, за охотника своего пришла просить? Вечно у вас, девчонок, к своим похитителям нежные чувства. Так ты не проси, не надо. Я сам с ним потом поговорю, когда дело выгорит.

Меня так настойчиво теснили к выходу, не давая вставить ни слова, что я начала догадываться: общаться со мной не хотят. Хозяин темных фейри вел себя как менеджер по кадрам, уже нашедший идеального претендента на теплое местечко. Я слегка наклонилась вперед, перенеся центр тяжести, и уперлась в ковер изо всех сил. Господин Зимы, конечно, здесь самый главный и все такое, но тело-то у него мальчишеское, и вес наверняка соответствующий. Посмотрим, сможет ли он, не прибегая к колдовству, сдвинуть с места горящую трудовым энтузиазмом сирену. Черт! А почему я молчу, как засватанная, вместо того чтобы колдовать самой? В любви и на войне все средства хороши. А у нас сейчас война, ну и немножечко любовь. Так что действуй, Кузнецова, пока он великанов из прихожей не позвал, чтобы тебя с почестями выставили. Разговор! Надо начать разговор! Каким образом? Ни один начальник не потерпит, если я его перебивать начну. А мне нужно исподволь, ласково его уговаривать. Как я это умею. Черт! Как? Почему-то вспомнилась старая комедия про очаровательного проходимца и забавная фразочка из нее: «Барыня уже легли и просють!» Я невпопад фыркнула, пропустила толчок и растянулась на полу с изяществом той самой барыньки. Оставалось только просить.

— Ну, пожалуйста! — молитвенно протянула я руки к запнувшемуся на полуслове повелителю. — Мне очень нужно стать настоящей сиреной. Пожалуйста…

Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, склонив голову к плечу. Мне стало стыдно. Я засмущалась, стала суетливо подниматься, отряхивать колени. В этот момент мне хотелось побыстрее провалиться сквозь землю, чтоб только не видеть этого брезгливого выражения на мальчишеском лице.

— Я очень стар, девушка, — наконец проговорил Господин Зимы, и от его ставшего вдруг низким и торжественным голоса у меня мурашки по спине побежали. — Я помню сирен. Когда я родился, ваше племя было многочисленно. Вы заселили всю прибрежную территорию, ваши кланы торговали с жителями суши, ваши девы-предсказательницы были, казалось, везде — на каждом перекрестке, у каждого самого маленького водоема. Я любил наблюдать за вами, изучать вас, потому что сирены были красивы, а я очень ценю красоту. И знаешь, что я понял очень быстро, несмотря на небольшой житейский опыт?

Я пожала плечами, но от ответа воздержалась.

— Вы непроходимо, просто фантастически глупы!

Я стиснула зубы и поняла, что работать на сквернослова и расиста мне расхотелось.

— Ты думала, что сможешь зачаровать альва?

«Конечно, думала. И могла, чтоб ты знал, осел старый. Или Эмбер, наследный принц Дома Лета, недостаточно аристократичен для тебя? И уболтала я его в два счета, и жезл боевой увела без проблем. И если бы я не растрачивала свою магию по пустякам, в противоборстве со стервозной Джокондой, ты бы тоже сейчас не устоял, пенек молодящийся!»

Разумеется, ничего из этих крамольных мыслей я не озвучила, жить, знаете ли, всем хочется, даже отставным сиренам. А я слишком хорошо помнила о казненных в назидание подданных, чтобы трезво оценивать свои шансы. Поэтому вела себя, как обычно в кабинете начальства, пережидая очередной разнос. Молчала, ковыряла пол носком ботика и сопела, как Дарт Вейдер.

— …! — поставил смачную точку в монологе Господин Зимы. — Уходи. Если бы ты могла думать, я предложил бы тебе поразмыслить о своем поведении. Но ты просто уходи. Немедленно.

Его голос опять стал мальчишеским. Я еще ниже опустила голову и поплелась к двери. Жизнь была кончена. Мне хотелось оказаться в своей комнате, упасть на постель, зарыться лицом в подушку и всласть нареветься.

— Что у тебя на голове? — догнал меня неожиданный вопрос.

— Венец, — не оборачиваясь, шмыгнула я носом. — Он сам меня выбрал.

Неужели еще не все потеряно? Я замедлила шаг. До двери оставалось всего ничего, а сакраментального «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» я так и не услышала.

— И где он хранился? — наконец спросил Господин Зимы.

Я обернулась, скрывая радость.

— Во владениях серединных пикси.

Мальчишка уже сидел на ковре, задумчиво поглаживая пальцами шахматные фигуры.

— Это немного меняет дело, — бубнил он себе под нос, как будто размышляя вслух. — В конце концов, артефакт можно подарить или снять с мертвого тела.

Я попятилась к двери.

— Прекрати дрожать! — скомандовал повелитель, заметив мой маневр. — Про убийство я пошутил, так это не работает.

Я ему не поверила и продолжала пятиться.

— Ладно, иди, — отпустили меня мановением руки. — Я потом решу, как мне поступить с тобой.

Разрешение подоспело как раз вовремя, спиной я ощущала поверхность двери. Низко поклонившись, отчего створки опять зазвенели, я выползла в приемную.

— Ну как? — оживленно подлетел ко мне Пак. — Все хорошо?

— Все плохо. Полный провал миссии.

Какая-то чешуя посыпалась на меня сверху, я тряхнула волосами и задрала голову. Великаны-охранники держались из последних сил, их выпученные глаза и перекошенные лица были тому подтверждением. Я изобразила немой вопрос, «питомец» кивнул и хихикнул. Не знаю, каким образом работает магия пикси, но я готова была поставить свой волшебный венец, что у обоих стражников сейчас рты полны какого-то невообразимого мусора и только воинская дисциплина удерживает их от безостановочного сплевывания.

— Что? Что он тебе сказал? А ты ему? Давай рассказывай, а то я сейчас от любопытства лопну, — монотонно подзуживал над ухом Пак. — Провал-то почему?

— Ты уверен, что хочешь услышать мой отчет именно здесь? — обвела я многозначительным взглядом помещение.

Великанам, конечно, было не до наших с Паком переговорчиков, но все равно лишние уши нервировали.

— А где?

Из всех пришедших в голову рифм я выбрала самую приличную:

— В Караганде!

Задумчивый Пак сделал круг вокруг моей макушки и осторожно переспросил:

— Это место такое?

— Ага, где можно посидеть в тишине и спокойствии и подумать.

— Понятненько. — Нюхач сделал стойку, взмахнул крылышками и уверенно скомандовал: — Тогда нам сюда!

Я не двигалась.

— Просто сделай шаг.

— Только после тебя! — Мелкие пакости моего подчиненного (я даже про себя не могла произнести — раба) научили меня осторожности.

Зеленый послушался, заложил крутой вираж, с разлета пробуравил стену и исчез за ней. Я, повторив фокус, оказалась в небольшой квадратной комнате, стены и потолок которой своей снежной белизной навевали медицинские ассоциации. Я опустилась в кресло у потухшего камина и вздохнула. Мне было стыдновато. Не стыдно в глобальном смысле этого слова, а именно стыдновато. Как будто разошелся шов на юбке, а до конца рабочего дня еще жить и жить, и проводишь ты этот проклятый день, не поднимаясь из-за стола, чтобы сотрудники твоего позора не заметили. Они и не замечают, но ты-то знаешь, что там, под полированной глянцевой столешницей, скрывается. Вот так и сейчас. Я просто провалила собеседование, и то, что никто из моих знакомых при этом позоре не присутствовал, меня не утешало. Я ринулась в атаку без достаточной подготовки. А надо было постараться, информации подсобрать.

— Ты о чем думаешь? — осторожно дернул меня за ухо Пак.

— Да так, — изобразила я в воздухе абстрактную фигуру. — О законах мироздания…

— А как же разговор? Ты обещала.

— Какой разговор? Ах этот… Я передумала.

Все-таки в положении рабовладелицы есть свои преимущества — всегда есть на ком злость сорвать. Пак обиделся просто смертельно — надулся и стал метаться по комнате. Даже его обычное жужжание стало басовито-раздраженным и сразу начало невероятно меня раздражать.

— Не мельтеши! — скомандовала я ровным голосом.

— Ж-ж-ж…

— Я кому сказала!

— Ж-ж-ж…

И тут прозвучал… Нет, прозвучало такое забористое выражение, что зеленый шлепнулся на пол и задергал конечностями, не в силах подняться. Я молнией метнулась к нему, схватила на руки и зажала мизинцем рот.

— Тихо! — шептала я, поднеся пленника к самым губам. — Это из камина. Комната сообщается с покоями Господина Зимы. Ты понял? Это не я, это он. Если обещаешь не орать, я уберу руки.

Пикси задумчиво кивнул, только вот хищный блеск его зеленых глазок мне очень не понравился.

— Пак, ты не можешь колдовать против повелителя темных фейри! Если только попробуешь, нас убьют.

— Думаешь, я могу это контролировать! — громким шепотом возмутился нюхач, выплюнув мой прожеванный мизинец. — Хотя, может, и могу, я же не пробовал никогда. Подожди! Да отпусти ты меня, маньячка!

Я ослабила хватку. Взъерошенный пикси отряхивался на моих ладонях, как крошечная крылатая собачонка.

— Облапала всего! Руки прочь! Только после свадьбы! — возмущенно бухтел он, не замечая моего хихиканья.

Кстати, смеяться шепотом было адски трудно, смех грозил вырваться наружу неприличным хрюканьем.

— Кто смеет опять тревожить мой покой?

Мальчишеский голос долетал до нас с такой отчетливостью, будто его обладатель находился в одной комнате с нами. Я старалась вообще не дышать и на полном серьезе обдумывала возможность пожертвовать еще одним пальцем.

— Не мельтеши, — отмахнулся Пак от моих неловких попыток снова заткнуть ему рот и весь обратился в слух.

— Альва Дома Лета покорнейше просит аудиенции, — произнес невидимый стражник. — Прикажете впустить?

— Пусть войдет!

Судя по звукам, мальчишка поднялся с ковра и переместился ближе к стене. Звякнули рыцарские доспехи.

— Желаю господину самых темных дней!

Мы с Паком переглянулись, одновременно узнав обладательницу глубокого бархатистого контральто.

— И что понадобилось фаворитке Янтарной Леди от скромного Господина Зимы? — Саркастический вопрос прервался грохотом свалившихся доспехов и последовавшей тирадой.

Я посмотрела на Пака. Нюхач был близок к обмороку. Может, мне ему не рот надо было закрывать, а уши? А то кто знает этих пикси, с их тонкой душевной организацией — окочурится тут у меня от сквернословия, а я потом всю жизнь раскаянием мучиться буду.

— Я пришла предложить вам сделку, сир.

— Передай своей госпоже, что я не иду на переговоры с вашим Домом.

Из камина пахнуло холодом, кованая решетка экрана покрывалась инеем. Невесомое тельце Пака конвульсивно дергалось. Я в экстренном порядке решала, каким образом можно сделать пикси искусственное дыхание. Пипетка или коктейльная трубочка мне бы сейчас очень пригодилась.

— При всем уважении, сир, — фея Дома Лета негромко рассмеялась, — не в правилах моей госпожи предлагать компромисс тому, кто и так повержен. Сделку хочу заключить я — Руби, владеющая амулетом Скольжения Душ.

Что она творит, маньячка?! Разозлит сейчас повелителя, он ее матом крыть начнет. А я из этой комнатенки без помощи Пака даже выйти не смогу.

— Держись, малыш, — шептала я.

Прозрачные крылышки пикси трепетали от моего дыхания. В соседней комнате молчали. Я с облегчением заметила, что мой нюхач начинает приходить в себя.

— И чего ты хочешь? — спокойно спросил Господин Зимы.

— Янтарная Леди посылала паладинов в другой мир на поиски сирены. Мы ее упустили, она сейчас здесь. — Руби сделала небольшую паузу, но, не дождавшись ответа, заключила: — Я хочу эту сирену, сир.

— Ты получишь сирену, если твоя услуга будет равноценна твоей просьбе.

— Сир позволит задать ему вопрос?

— Позволит.

— Зачем вам нужна сирена?

Наверное, он пожал плечами, а я в который раз пожалела, что не умею видеть сквозь стены. А вот его саркастический смех мне был слышен очень хорошо.

Снова раздался голос Руби:

— Рискну предположить, что дева-прорицательница с зачатками дара вряд ли вас заинтересует. Значит, вы планируете провести ритуал, влить в нее силы.

Наверное, он кивнул, потому что продолжала Руби уже увереннее:

— Чтобы пройти к утесам и преодолеть магический заслон, вам понадобится кто-нибудь из альвов Лета. Я предлагаю себя.

— Это хорошее предложение, — наконец произнес мальчишка. — Я отдам тебе сирену, когда она уже будет не нужна.

— Живую, неповрежденную, здоровую душой и телом?

— Да.

— Девушку по имени Дарья, которую привел к вам вольный охотник Ларс?

— Да! Да! Да! Именно эту девушку я отдам тебе за то, что ты проведешь мою сирену и сопровождение к чародейскому утесу.

— Вы произнесли «да» трижды, сир, наше соглашение вступает в силу.

— Тогда можешь идти, Урух тебе покажет твои покои. Кстати, утоли мое любопытство — зачем тебе понадобилась эта наглая полукровка?

— У девушек свои секреты, повелитель, — кокетливо ответила фея.

Господин Зимы выразил свое отношение к слабому полу одним емким словом, присовокупить второе он попросту не успел — поперхнулся, закашлялся. Руби взвизгнула:

— Живые лягушки!

— Извини, не сдержался, — быстро пробормотал просветленный Пак. — Надо драпать!

Мы бросились к противоположной стене и протиснулись сквозь нее с чавкающим звуком.

— Эх, Дашка, были бы у тебя крылья… А так нас в два счета повяжут.

В этом я была полностью согласна со своим спутником. Я, конечно, сладко проспала почти всю дорогу до Ледяной цитадели, но того, что удалось рассмотреть в недолгие минуты бодрствования, для паники хватало. Завьюженные бескрайние степи, окружавшие оплот темных фейри со всех сторон, к пешим побегам не располагали.

— Уходи без меня, — тяжело дышала я. — Без рухов мне отсюда не выбраться. Слышал же, меня к каким-то утесам поведут, по дороге сбегу.

Пак обернулся по сторонам, пробежавшись внимательным взглядом по неподвижным рядам стражников.

— Может, обойдется все? Видишь, воинам приказа еще никто не дал.

— Не обойдется, — покачала я головой. — Он же злопамятный и жестокий, господин этот, и пикси ненавидит просто до…

Я хотела сказать «до чертиков», но вовремя прикусила язык. Ощутить этим самым языком бородавчатую шкурку живой лягушки мне сейчас совсем не хотелось. Но пикси и так понял, что я имела в виду.

— Почему ты уверена, что он выберет тебя, а не Джоконду?

— Ты чем слушал? — грустно улыбнулась я. — По их договору получается, что, кого бы ни сопровождала непорочная Руби, в награду она получит именно Дашу Кузнецову — живую и без видимых повреждений.

— Вот почему я тебя о точности формулировок предупреждал! — не смог не поумничать Пак. — Но нам это на руку. До встречи, рабовладелица!

Тирольская шляпка описала полукруг.

— Пока!

— Стоять! — прервала я прощание. — Я же сама дорогу не найду. В мою комнату — это куда?

Шляпа указала направление.

— Если не сможешь от грязных приставаний Руби отбиться, ты Ларса о помощи попроси. Он, когда речь о его великой мести не идет, вменяемый мужик.

— Посмотрим, — пожала я плечами. — Если что случится, можешь считать себя свободным от продолжения службы.

Пак широко улыбнулся и улетел. Я поплелась к себе. Мне о многом было нужно поразмыслить.


ГЛАВА 12 В чертогах Снежной королевы, или Предпоследняя сирена | Леди Сирин Энского уезда | ГЛАВА 14 Полезные знакомства, или Оговорочки по Фрейду