home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 9

Школа злословия, или Совы здесь тихие

С помощью доброго слова и револьвера вы можете добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом.

Аль Капоне

Проснулась я уже в сумерках. Сквозь водную завесу пробивались багровые лучи заходящего солнца. Голова тяжелая, во рту вкус песка и хвойной смолы. С усилием я выплюнула сосновую шишку. Тяжкие плоды сквернословия. Пора завязывать с чертыханиями. Ларс тихонько посапывал рядом, на его подбородок спускалась экзотичная бородка из сухих травяных стеблей. Значит, его иностранные ругательства тоже никто не принял за эвфемизмы. Я вскочила с лежанки, наступила в придвинутый кем-то котелок с ледяной водой, чертыхнулась по старой памяти и растянулась в луже на полу.

Блондин сел:

— Фто флучилось?

Я хихикала, даже не пытаясь встать, пока вольный охотник отплевывался.

— Что за погром?

— Нам намекают, что за речью надо следить, — всхлипнула от смеха я. — Маленький народец борется за чистоту языка. Твоя подсказка заключалась именно в этом?

— Почти. — Ларс потер лицо ладонями и сладко потянулся. — Пак, хватит прятаться, покажись!

Зеленый человечек спланировал со стены на постель.

— Привет! Всем привет! Я вернулся!

— Разве Бусинка не говорила, что тебе придется целую ночь провести на каком-то жертвенном камне?

— Как видишь, не пришлось. Чары великолепной Руби развеялись абсолютно неожиданно.

— Я почувствовал, — кивнул Ларс. — Может, ее амулет опустел?

— Не похоже, — вставила я свои пять копеек. — В моем мире с ними еще Сапфир был, ныне покойный. Так его силой амулет как раз и заряжали.

— Сирена смогла убить альва? — всплеснул ручками пикси. — Как тебе это удалось?

— Ничего сложного, — пожала я плечами. — У меня на кухне неожиданно обнаружился табурет из рябины. Паладин очень неудачно на него сел…

Мне было грустно. Я не люблю смерти, не люблю и боюсь. Даже если это смерть нелюди или вообще врага. Поэтому всеобщего веселья я не поддержала.

— Тогда непонятно, что происходит с волшебством непорочной Руби, — отсмеявшись, проговорил охотник. — И сама она при нашей последней встрече вела себя странно.

— У нас других проблем для обсуждения, что ли, нет?

Моя сварливость объяснялась просто: болела голова, болела спина, непривычная к жесткому ложу, саднила скула. Непорочная, черт ее за ногу, Руби неплохо меня приложила еще в квартире. Я потерла щеку, с раздражением ощутив влагу.

— Раны, нанесенные альвами, плохо заживают, — ласково пропищал Пак. — Давай помогу, чем смогу.

— Твое знахарство ничто по сравнению с древним волшебством сирен, — напевно произнес Ларс. — Или, леди Сирин, сама себя ты не уговоришь?

Я покачала головой.

— Вряд ли.

— Тогда отдайся в надежные руки нашего нюхача, — посоветовал охотник.

Он наконец поднялся с ложа и стал энергично разминаться. — Вы лечитесь пока, а я, пожалуй, искупаюсь.

И он начал снимать одежду, нисколько не стесняясь моего присутствия. Татуирован охотник был полностью. Сложное плетение рун покрывало его широкие, бугрящиеся мышцами плечи, спину, живот…

— Прекрати на него пялиться, — ревниво пропищал Пак, вдруг оказавшийся на моем плече. — Всем давно ясно, кто главный персонаж твоих эротических фантазий.

Ларс, огромный и голый, скрылся за струями воды. До нас донесся всплеск, звук размеренных гребков и негромкое пение. Я вон тоже в душе петь люблю — там акустика просто замечательная. Сообщить, что ли, всем заинтересованным, что с некоторых пор я мечтаю исключительно о брюнетах, шатенах, рыжих, лысых и даже седых, и блондины в перечень героев моих грез не входят? И это даже несмотря на сдержанную благодарность вышеозначенных блондинов. Нет, лучше при случае футболку себе закажу с тематической надписью.

Я уселась на лежанку.

— Хватит болтать!

С моей ранкой зеленый управился в два счета. Он ее просто зализал. Язык малыша был холодным и шершавым, как у кошки.

— Вот за что я раненых дев обожаю, всегда можно кровушки на халяву хлебнуть, — мечтательно сообщил пикси, взлетая.

— Спасибо, — отмахнулась я от него, как от бабочки. — Это особенность твоего метаболизма? Тебе положено пить кровь?

— Не положено, — вздохнул малыш и, несколько раз вяло взмахнув крыльями, отлетел от меня на безопасное расстояние. — И даже запрещено. Меня за это пристрастие из племени изгнали. Не посмотрели, что я сын вождя… вождицы… предводительницы.

Вы видели когда-нибудь пьяных жуков? Вот я — нет. Бестолково мельтешащий Пак сейчас был похож именно на пьяного жука. Он наконец плюхнулся на шкуры, сложил крылья за спиной и начал примащиваться рядом.

— Не время сейчас спать, — остановила я его. — Тебе нужно немедленно к маме лететь, предупредить ее о нападении сов.

— Во-первых, — зевнул Пак, — мне никто не поверит, я трепло и сумасброд. Во-вторых, меня изгнали из племени, и любой дозорный имеет право меня прихлопнуть громадной мухобойкой, если я попытаюсь проникнуть в город. А в третьих…

Писклявый храп поставил точку в этом информативном монологе.

— Дай ему немного отдохнуть. — Ларс приблизился, вытираясь обычным махровым полотенцем. — Малышу хватит и пары минут для восстановления.

Я внимательно изучала трещинки каменных стен, а от щек моих, наверное, можно было прикуривать. Уголком глаза я все-таки успела заметить, что татуировки блондина исчезли. Теперь Ларс казался еще более обнаженным.

— Как вода? Теплая?

— Ага. Иди тоже искупайся.

Я шла к выходу, внимательно глядя под ноги. Уже у самого водопада, завернув на огибающую его тропинку, быстро разделась и вошла в воду. Ну как вошла… Ухнула вниз с отвесного камня.

— Тебе помочь? — догнал меня в полете вопрос.

Утонуть сейчас я не боялась, несмотря на целый букет фобий, связанных с водой, — аква, гидро, бато… И хотя мой стиль плавания носил элегантное название — по-собачьи, на поверхности я худо-бедно держаться умела. Очень худо и очень бедно, если уж говорить начистоту. «По реке плывет топор», — пела про меня куплеты боевая подруга Жанина Арбузова.

Вынырнув и отфыркавшись, я прокричала:

— Все в порядке!

Никаких напутствий больше не последовало. Поэтому я отыскала место с пологим берегом и просто лежала в воде, наблюдая, как остывает, сереет небесная синева и в антрацитово-черном небе разгораются звезды, незнакомые мне звезды этого мира.

Когда я вернулась в пещеру, Пак уже не спал, а Ларс был полностью одет. Охотник держал над костром развернутое полотенце.

— Возьми, вытрись, — протянул он мне теплую ткань, когда я, скукожившись и покраснев, пыталась прикрыться своей одеждой. — Успокойся, мы не будем подглядывать.

Одеваясь, я прислушивалась к разговору.

— Сов здесь не было уже десяток лет. Может, наша сирена ошиблась.

— Ее способности возросли при переходе, — возражал Ларс. — Значит, где-то есть гнездо или совы опять пробуют расширить свои владения. До полуночи пикси должны спрятаться в укрытия.

— Это они могут. Только прятаться и умеют!

— Ты найдешь дорогу в город?

— Обижаешь! — Зеленый демонстративно стукнул себя по носу кончиком пальца. — Этот орган меня еще никогда не подводил. Только тогда нам придется идти через болото ночью, а это опасно.

— Так же опасно, как и днем. К тому же до рассвета мы успеем пройти около трети пути, что даст нам преимущество перед паладинами.

— Да уж, Эмбер не поведет своих людей в темноте. А проводника моя мамулечка им не даст.

— С ними Эсмеральд.

— Четырехрукий? Янтарная Леди не скупится нам на пакости. Кстати, мне тут нашептали, что от восточных врат Господину Зимы ведут еще одну сирену.

— Кто нашептал?

— У меня свои источники. А сопровождает вторую деву Кнутобой.

— Я слышал, он в Отранто.

— Значит, сирену он нашел именно там.

Пока я освежала школьные знания географии, вспоминая, что город с таким названием находится в Италии, в пещере повисло тяжелое молчание.

— Плевать, — наконец решил блондин. — Мы будем первыми.

— Очень на это надеюсь, потому что за вторую сирену Господин Зимы платить не будет.

— А зачем ему сирена? — застегивая куртку, вклинилась я в разговор.

— Какая разница? — пискнул Пак.

— Ну хотя бы такая, что сирена — это я.

Ларс действительно был хитрым.

— Даша, — медовым голосом начал он. — Я обещал тебе, что с перемещением ты приобретешь новые способности?

— Ты выполнил обещание. Что теперь?

— Теперь мы отправимся в Ледяную цитадель за вознаграждением.

— Подождите! — Догадавшись, что прямых ответов мне не получить, я решила переформулировать вопрос. — Что произошло в этом мире, из-за чего всем срочно понадобились сирены?

— Мы охотники. Нас не интересуют первопричины. Есть заказ, его нужно выполнить. Вот и все.

— Если мы собираемся спасти племя пикси, изгнавшее из-за глупых предрассудков самого яркого своего представителя, — сказал Пак, — надо отправляться.

Мы надели рюкзаки. Костер почти догорел, но Ларс тщательно его залил из котелка. И мы покинули гостеприимный, хотя и несколько сыроватый приют.

Стемнело. Я споткнулась о первую же корягу и растянулась бы на земле, если бы охотник вовремя не подставил мне локоть.

— Подожди. — Ларс достал из нагрудного кармана куртки пузырек. — Закапай в глаза. Будет немножко больно, но ты сможешь видеть в темноте. Запрокинь голову.

— Это что? — зашипела я.

По ощущениям слизистая глаз соприкасалась с раскаленным металлом.

— Гламор, — ответил блондин, придерживая меня за подбородок.

— Я думала, гламор — это золотистая пыль.

— Так называется любое волшебное вещество. Порошок, масло, жидкость… Не дергайся, нужно подождать.

Я послушно замерла. Боль прекратилась, до меня донесся легкий ментоловый аромат. Молочная пелена перед глазами рассеивалась, и уже через минуту я могла видеть яркие, будто нарисованные звезды, ветви деревьев в кружеве листвы, различать сумеречные оттенки ночи и серые глаза своего охотника.

— Ларс…

— Что, девочка?

Он спросил негромко, и от его голоса у меня в позвоночнике рождалась приятная вибрация. «Да, Дарья Ивановна, и место и объект поклонения вы выбрали очень подходящий!» Я глубоко вдохнула:

— А откуда берется волшебство? Вот мне интересно…

Блондин опустил руки.

— Я охотник, дражайшая леди Сирин. Моя задача — довести тебя к заказчику целой и невредимой. Найди для ученых бесед кого-нибудь другого.

Ларс отвернулся и пошел по тропинке, огибающей густой перелесок.

— Поторопись! — Он двигался плавно и как-то… экономно, что ли. Ни одного лишнего жеста или неловкого шага.

— Андроид, — ругнулась я завистливо и чудом не разревелась.

— Хочешь об этом поговорить? — Зеленый присел на мое плечо.

Я шмыгнула носом.

— Лучше расскажи мне о принципах магии в вашем мире.

Пак тоненько хихикнул.

— Сразу после того, как ты мне в подробностях расскажешь об электричестве.

Я закусила губу. Из всего школьного курса физики я помнила только «правило буравчика», но вовсе не была уверена, что оно имеет хоть какое-то отношение к совокупности явлений… Черт, как же там дальше?

— Как-нибудь в другой раз, — гордо ответила я, не желая демонстрировать свое невежество. — Как только домой вернемся — обязательно. Такой экскурс в науку для тебя устрою…

— Двоечница.

— Трепло. Кажется, ты сам предложил мне выбрать тему для беседы.

— Подловила, — опять хихикнул зеленый. — Спрашивайте — отвечаем.

Перепалка с мелким кровососом слегка отвлекла меня от скорбных дум. Я даже могла думать о Ларсе, не испытывая слабости в коленках и учащенного сердцебиения.

— Волшебство, — вернула я разговор в интересующее меня русло. — Что умеют феи без магических веществ и артефактов, улавливающих чужие души?

— Почти ничего, — ответил пикси. — Ну или очень много, это с какой стороны посмотреть. Мы такие же разные, как и люди. Кто-то обладает чутьем, кто-то накладывает чары забвения при помощи жестов, кто-то умеет хорошо убивать…

— А жезлы? — припомнила я недавний опыт. — Такие, которые молниями стреляют. Их нужно где-то заряжать?

— Ну да. У каждого племени есть свой источник магии. Ты же понимаешь, ничего ниоткуда не берется. Вот дойдем до города, я тебе наш камень покажу.

— Гламор где достать можно?

— Прикупим где-нибудь по дороге. Алхимики всегда с удовольствием его на деньги меняют. Тебе зачем? Самцов очаровывать?

Я фыркнула, представив себя в пыльном облаке волшебного порошка.

— Там разберемся, как его использовать.

Вот так мы и шли, перебрасываясь фразочками и посмеиваясь, ведомые молчаливым Ларсом. Охотник явно прислушивался к нашему разговору, но в диалог не вступал. Пак развлекал меня байками из жизни маленького народца.

— А еще имена новорожденным у нас забавно дают. Представь себе — рожает некая достопочтенная пикси. То есть ты понимаешь, что любая рожающая пикси как минимум достопочтенна, а как максимум — вообще свята. Потому что матриархат, видишь ли. Вот рожает она, значит, тужится, а вокруг толпится несколько десятков родичей с разными безделушками в руках. Потому что назвать свое чадо молодая мать должна незамедлительно после рождения, грубо говоря — первое слово, которое ей придет на ум, и станет именем младенца.

— И семья пытается настроить ее мысли на нужный лад? — Мне действительно были интересны эти обычаи.

— Ну да. — Пак развалился на моем плече, а я чувствовала себя стервой, подтачивающей исподволь плотину крепкой мужской дружбы. Взгляды Ларса в нашу сторону были полны ревности, красноречивые такие взгляды.

— У народа нашего именно для таких случаев куча всякой красоты припасена, даже чуланы специальные родильные существуют, где этот хлам хранится — любимые картинки, драгоценности и всякое такое. Вот мама — Бусинка, потому что бабушке моей дед во время родов прямо под нос бисерную вышивку подсовывал.

— А почему ты Пак?

— А я маму за грудь первым делом цапнул, вот она и выдала: «Ах ты, мелкий пакостник!» — неохотно ответил зеленый. — Потом, конечно, поменять хотела. Но жрецы не позволили — обычай, говорят, никто нарушать не смеет, тем более предводительница племени, которая сама примером во всем быть должна. Со временем длинное прозвище сократилось, так что…

— Знаешь, Даша, а он ведь даже мне о тайне своего имени не рассказывал, — ревниво процедил Ларс. — Что-то в тебе есть, располагающее мужские сердца к откровенности.

Пак продолжал разливаться соловьем:

— Так что если ты где-нибудь услышишь — Ахты или еще какую-нибудь вариацию на тему, — это тоже буду я.

— Тогда я буду звать тебя Ахтымелом, мой велеречивый друг.

— А как ты с Ларсом познакомился?

Бестактное замечание Ларса мы с Паком дружно проигнорировали.

— Как, как… Блуждал я, одинокий изгнанник. Недопивал, недосыпал. А тут эта громадина как раз мимо караван вела. Богатый караван — с золотом и мягонькими хуманскими рабыньками.

— Он разбойничал, — опять вклинился в беседу Ларс. — Сложная система ловушек, в которую мы вляпались на тракте, досталась мелкому пакостнику по наследству от…

— Ты работорговец? — с ужасом уставилась я на блондина.

В принципе (теоретически и с большой натяжкой) я была готова простить своему избраннику многое — небольшие проблемы с законом, излишнее женолюбие, дурной характер. Но работорговля?! Хижину дяди Тома в детстве все читали ну или смотрели? Я, некогда загнанная в Энский ТЮЗ волевым решением директора нашей средней школы, помнится, рыдала над нелегкой судьбой подневольного заслуженного артиста, выкрашенного гуталином в аутентичный шоколадный цвет. Да черт с ними, моими психологическими травмами. Раб — это собственность, это одушевленное орудие. Рабство — это плохо, гадко, отвратительно и бесчеловечно.

— Я ухожу! — заорала я, входя в раж. — Я не хочу находиться в одной компании с нелюдями, которые к тому же попирают основные людские законы! О хартии прав человека вы, наверное, слыхом не слыхивали? Объясните мне, как можно владеть личностью, будто это вещь? Как?!

Охотник растерянно пытался меня утихомирить:

— В каждом мире свои порядки.

— Значит, этот мир меня не устраивает!

— Может, забодяжим революцию? — радостно предложил Пак. — Я знаю одного типа, который дешево протащит сюда броневик…

— Железный? — заинтересовался охотник.

— Нет, — покачал головой пикси. — Картон, папье-маше. Мужик этот реквизитором в театре работает. У них как раз всякое старье, не отвечающее веяниям эпохи, списывают.

— И зачем нам игрушечная техника?

— Ну как… Дашка на нее влезет и будет взывать к фейрийской интеллигенции, верхи которой не могут, а низы не хотят. «Товагищи!» — скажет она им…

— Ты опять смотрел по ящику всякую ерунду!

— Я изучаю мир, который нас так радушно приютил, его историю и культуру. Это называется — интегрироваться в общество.

— Это называется — бред! — выкрикнула я, стремясь принять участие в диалоге. — Я немедленно возвращаюсь домой!

Обиженный блондином Пак оскалился.

— С удовольствием посмотрю, как у тебя это получится.

— Тогда я просто сдамся паладинам, только бы ваших гнусных рабовладельческих рож не видеть! Плантаторы!

— Тебе захотелось самой стать рабыней? Наложницей Эмбера? — Охотник раздраженно отвернулся.

Я заплакала.

— Не его это был караван, не его, — пискляво завел Пак, нарезая круги вокруг моей головы. — Не Ларса. Он просто его вел. Ж-ж-ж… Караван! Проводником он был, девка ты истеричная! Ж-ж-ж… Про-вод-ни-ком! Просто делал свою работу…

Зеленый картинно всплеснул руками, накренился и всем телом впечатался в ближайший сосновый ствол. Шмяк! На землю спланировала задорная тирольская шляпка, следом плюхнулся пикси, двузубая серебряная вилка звякнула о камень.

Я шмыгнула носом; наступила тишина. Пак лежал на спине, раскинув крылышки, его грудь равномерно вздымалась и опускалась.

— Хорошо, — немного успокоилась я, выдержав паузу. — Ларс, поклянись мне, что ты никогда не владел ни одним человеком.

Охотник медленно обернулся. Его лицо было неподвижным, глаза смотрели будто сквозь меня. Наконец тонкие губы дрогнули в подобии усмешки.

— Клянусь тебе, сирена, я никогда не владел никем, ни человеком, ни фейри… — и продолжил еще до того, как я успела облегченно выдохнуть: — Против его воли.

— А по взаимному согласию, значит…

— Замолчи, — встревоженный голосок Пака был еле слышен. — Он и так сказал тебе слишком много. Не спрашивай больше, чем ты готова принять.

Я подавилась вопросом. Охотник отвернулся и пошел вперед, предоставляя мне почетное право поднимать с земли и отряхивать от сухих иголок своего напарника.

Дальше мы шли молча. Каждый думая о своем. Спина охотника выражала полнейшее равнодушие, а обиженное сопение Пака, видимо, обиду.


Дозорных я заметила первая. Просто потому, что у Ларса из ямы открывался худший обзор. Когда авангард нашей небольшой группы, грязно ругаясь (предположительно по-норвежски), ухнул вниз, в едва прикрытую дерном дыру, я успела отпрыгнуть назад. Пласт земли скользил из-под ног, устремляясь в ту же яму, и я не придумала ничего лучшего, чем упасть на спину. Сработало. Пак копошился где-то у затылка, путаясь в моих волосах, а я с любопытством наблюдала приближение грозных жужжащих пикси.

— Смерть громадинам! — орало воинство, потрясая столовым серебром. — Смерть!

— Ребята, мы свои, — зачем-то грассируя, лопотала я. — Совсем свои и совсем безопасные!

— На том свете, в вихре душ, будешь байки рассказывать! — Один из малышей заложил крутой вираж и завис перед моим лицом.

— Я туда не тороплюсь. — Мои открытые ладони должны были продемонстрировать миролюбие.

Дозорных было немного, примерно с десяток, но они так часто перестраивались и производили столько шума, что казалось — целая армия крылатых лилипутов развернула против нас военные действия. Ларс, пытающийся без посторонней помощи выбраться из ловушки, отмахивался руками и чертыхался. Из царапины на его виске шла кровь.

— А придется поторопиться! — Чайное ситечко описало полукруг, как ценной моргенштерн, и ощутимо тюкнуло меня по лбу. — Смерть!

Я ахнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Таким оружием им придется меня добивать не один час, и то если это развлечение мне до такой степени надоест, что я сама приду к ним на помощь.

— Успокойся, Наперсток, — солидно пропищал Пак. — Тебе же объясняют — мы пришли с миром. Леди Сирин владеет важной информацией, которой должна поделиться с Бусинкой.

— Мало того что ты изгой, теперь ты решил замарать руки предательством!

Звякнула цепочка, ситечко пришло в движение. Зеленый, пригнувшись, отлетел в сторону.

Наш нюхач, оказывается, говорил чистую правду — в племени его не уважали. Я поежилась, ожидая хлопка обещанной мухобойки.

— Ребята! Наперсток! Прошу внимания! — Многочисленные «р» карамельно перекатывались во рту, и это было правильно. — Подлетайте поближе, послушайте меня. Грозные воины, вы всегда успеете нас убить, несколько минут ничего не решают.

Я говорила вдохновенно, я демонстрировала уверенность, я лебезила и подлизывалась, как забредший в офис коробейник с дешевой косметикой. Короче, я была бесподобна. Изумленные пикси внимали мне с открытыми ртами. Неужели все так просто? Неужели я всегда могу решить любую проблему без драки и кровопролития, просто поговорив?

Через полчаса от Наперстка поступило любезное предложение сопроводить леди Сирин, куда она пожелает. Леди широко улыбнулась и предложение приняла, вот только от второго — руки и сердца — ей пришлось отказаться ввиду разницы в росте с предполагаемым женихом. Наперсток принял мой отказ стоически, построил своих солдат боевым клином и приготовился показывать дорогу.

— Какая удача! — шептал мне на ухо Пак. — Не хотел тебя расстраивать, но мы уже давно заблудились. Здорово, что случайно вышли на дозорный отряд.

— Почему охотник не заметил ловушки? — так же шепотом спросила я. — Может, нам стоит поискать другого провожатого?

Не подозревающий о нависшей над ним угрозе увольнения блондин выбирался из ямы, держась за плетеный канат, который пикси любезно спустили для него с верхушки ближайшей сосны.

— Ловушки для того и делаются, чтоб их не замечали. Колдовство маленького народца от кого угодно что угодно скроет, любого заморочит, обманет и вокруг пальца обведет.

— Тогда, если вы такие гении маскировки, почему не можете скрыть свое селение от сов?

— Потому, — отрезал пакостник. — Теперь, извини, мне срочно нужно поглумиться над Ларсом.

Я кивнула, признавая всю серьезность и неотложность этого занятия.


ГЛАВА 8 Небожьи коровки, или Вторая жизнь столового серебра | Леди Сирин Энского уезда | ГЛАВА 10 Из хомута да в шлейку, или Танцы мелких фей