home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



28 апреля, ночь. Старцев Александр, Великополье

Блокпост на выезде был. Мы на него как раз и смотрели, лежа в канаве недалеко от заправки. Рядом с ней, около небольшого ларька стояла полицейская буханка, а дорогу преграждали несколько бетонных блоков. На улице никого видно не было — или в ларьке сидят, или в машине. В ларьке, скорее всего, потому что машина выстужается быстро, а бензин дефицитный на прогрев палить дорогое удовольствие.

Сейчас, с каждой дополнительной минутой ожидания, становилось все тревожнее. Я к тому же опрометчиво завалился на снег, не посмотрев предварительно и почти в луже оказался. Локти и колени промокли, и теперь влажная и холодная ткань неприятно прикасалась к разгоряченному бегом телу. Но внимания почти не обращал, все больше волнуясь.

Стас тоже нервничал — привстав, осматривался по сторонам, заметно кусая губы — мы ждали Юлю, которая должна была вместе с увезенной из запойной хаты семьей проехать мимо блока на машине. Стас предложил идею, довольно рискованную, но подумав и я, и Юля с ним согласились. Легенду придумали близкую к правде — женщину Тамару избил муж, она прибежала к Юле за помощью и девушка везет ее сейчас в Чернецово к знакомым, перекантоваться, пока муж джазу дает.

Про Чернецово решили говорить, потому что близко. Чтобы те кто на блоке на задумались, с чего бы хрупкая девушка на ночь глядя собралась куда-то далеко в такое смутное время. Да и знакомые у Юли в той деревне были. Если же ее не пропустят, Юля должна была вернуться к тому дому, откуда мы только что уехали, и уже пешком уйти из города вместе с нами. Но сейчас, когда машины все не было, мы со Стасом начинали все сильнее нервничать. Пятнадцать минут, которые они должны были подождать, не выезжая, уже прошли, а машина все не показывалась.

— Алекс, минуту ждем еще, и ты тут остаешься, я обратно побегу, — тихо сказал Стас мне и тут же выдохнул, — фу блин, едут.

— Они? — сдвинул я чуть в сторону чахлые ветви кустов. Толку от этого мало, правда — свет от фар вижу, а марку машины не различить.

— Они, нормально все, — сказал Стас и присел рядом со мной, всматриваясь в темноту.

Когда красный меган остановился у блока, увидел, что ошибался — люди были и в ларьке и в машине. Из павильончика двое вышло в гражданском, а из буханки двое в форменных бушлатах появилось. Все четверо подошли к мегану, постояли немного столпившись, потом полицейские ушли обратно в буханку. Рено вроде тронулся, но потом один из оставшихся на улице преградил машине путь, а после встал у водительской двери, положив руки на крышу, выспрашивая что-то у Юли. Потом второй к нему подошел, и они простояли так некоторое время. Тут один из них рывком открыл дверь и вывел девушку на улицу, завел ее в ларек и закрыл дверь за собой. Второй подошел и встал рядом с дверью.

— Давай за мной, — широко раскрытыми глазами глянул на меня Стас.

Он выбрался из канавы и мягко перебежал к большой куче мусора у забора. Присел, подождав меня, и только собрался стартануть, как у ларька, куда девушку завели, суета началась. Двери буханки открылись, и один из полицейских к двери подошел, зычно говоря что-то. Они там вроде с оставшимся на улице едва не потолкались. Последовало несколько громких возгласов, немного мата, а после дверь ларька открылась и оттуда показалась Юля.

Вышедший вместе с ней начал пререкаться с полицейским, который на повышенных тонах и разговаривал, потом они вроде договорились. Девушка села за руль, и что самое плохое, на заднее сиденье в машину сел тот тип, кто ее в ларек отводил.

Меган тронулся и очень медленно поехал в сторону поворота на трассу. На самом деле очень медленно — хотя резина и летняя на машине стоит, но даже к блоку меган быстрее подъезжал.

— Алекс, давай бегом к повороту, — глянув вслед удаляющимся габаритным огням, шепнул Стас и побежал вдоль забора к канаве, которая шла под уклон вниз, как раз к трассе, куда мы и понеслись.

Вернее, Стас понесся, а я скорее поперся, продираясь через кусты и оскальзываясь на снегу вперемежку с грязью. Но хотя бежал не так красиво как Стас, отстал от него совсем ненамного. Когда добрались до дороги, я уже хрипел как загнанный зверь, но Стас махнул рукой, и мы бросились в сторону поворота на Чернецово. Как раз вслед стоп сигналам машины, которая уже метров на сто нас опередила, выехав на трассу.

С Юлей мы оговаривали, что если она проедет блок, после поворота останавливается, нас ожидая. Вот только попутчик там не в тему явно, но девушка доктор сообразительная, уж надеюсь, догадается что-нибудь придумать…. Догадалась — увидел я, что снова вспыхнули стоп сигналы, и машина вроде остановилась.

Мое присутствие в происходящем свелось только к тому, что я громко и запалено дыша, добежал до места, где Юля сумела машину остановить и даже непрошеного попутчика смогла убедить выйти и отвлечься.

Добежать я добежал, но в таком состоянии, что если бы стрелять надо было, то прицельно точно не смог бы. Хорошо, все Стас сделал — под раздраженные крики: «Враскачку, дура, враскачку!», он, неслышно подбежав сзади к толкавшему мегану парню, подсечкой уложил того на землю. Для уверенности сунул несколько раз непрошенному попутчику в голову, после его же ремнем руки сзади тому стянул. Потом, пока я стоял, уперев руки в колени, борясь с дурнотой и рассматривая разноцветные круги в глазах, Стас подтолкнул машину и меган легко выехал из сугроба.

Как раз, когда машина выехала задом на ровную дорогу, у меня получилось сплюнуть тягучую слюну и хоть как-то прислушаться к тому, о чем Стас с вышедшей Юлей разговаривал. Девушка оказывается, большим молодцом оказалась — заимев нежеланного пассажира, Юля совершенно здраво рассудила, что до Чернецово с ним точно ехать не стоит и недолго думая, загнала машину в сугроб на повороте. Якобы с управлением не справившись. Попросив подсевшего парня толкнуть, она его даже и на улицу выгнала. И выехать молодец, тоже не смогла — специально топала на медаль, так что машина буксовала только.

Вот ведь, хрупкая и слабая на вид, а совершенно спокойна ситуацию разрулила — краем глаза наблюдал я за девушкой. Вдруг расспрашивающий ее Стас немного вспылил и я прислушался. Оказывается, Юля сейчас отказывалась отвечать на вопросы, зачем этот кадр в машину к ним подсел, и просила Стаса уехать отсюда поскорее.

Пока тот, сделав страшное лицо, выпытывал у Юли подробности, я присел у лежащего на животе охранника блокпоста. Лицо его было повернуто в мою сторону, и я наклонился, всматриваясь. Да, тест по теории Ламброзо этому товарищу бы не удался — не обезображенное интеллектом лицо обычного гопника, тонкие губы сжаты с такой силой, так что от них кровь отхлынула.

— Хуле смотришь? — неожиданно зыркнул он и я от неожиданности даже отшатнулся, чуть на задницу не упав. Пришлось руками взмахнуть, сохраняя равновесие. Лежащий мерзко хмыкнул, а я, медленно вздохнув, присел на одно колено и, упершись раскрытой ладонью в пятку ствольной коробки со сложенным прикладом, толкнул автомат вперед. Пламегаситель ствола врезал хмыкальщику по губам, а металл неприятно по зубам скрипнул, даже с хрустом. Раздался короткий вскрик, и лицо лежащего уткнулось в укатанный снег дороги.

— Ц-ц-ц, — покоцал я быстро языком и покачал головой, — какой я неуклюжий, ай-ай-ай. Неуклюжий, ага. И очень нехороший к тому же — гадость сделал и на душу бальзам. Даже настроение улучшилось. А нечего потому что.

Между тем Стас все же разговорил Юлю, хотя кто бы сомневался. Девушка рассказала о том, что этот урод завел ее в ларек и по-хорошему предложил его удовлетворить быстренько. Юля тянула время — ей показалось, что полицейские на посту нормальные люди. И не ошиблась — один из них, заподозрив неладное, заставил этого кадра из павильона выйти вместе с девушкой. Потом он спрашивал Юлю, все ли нормально, но она не стала ему ничего рассказывать — сказала, что все хорошо. Не стала говорить ничего, потому что хотела быстрее уехать — опасалась, что мы сейчас вмешаемся.

— Ну и этот, — кивнула Юля на лежащего, — изъявил желание нас проводить. Полицейский тот меня спросил, стоит ли, но я сказала что пусть, просто там дядька участливый оказался. Боялась, что если откажусь, он сам с нами поедет.

— Стас, что делать то будем? — я уже отошел от полуобморочного состояния, в котором после бега был, и темнота вокруг и наше бездействие начинало напрягать. Да и от Чернецово мы недалеко — воспоминания о том, что там один не дострелянный бездушный остался тоже пугали.

— Давай за ниссаном, я пока этого… — Стас глянул на лежащего, потом на меня, потом на Юлю. — Свяжу, — сказал он явно не то, что сначала хотел сказать.

Поймав ключи, которые кинул Стас, я подгоняемый надуманными страхами, сайгаком донесся до патруля, который был от поворота совсем недалеко, метрах в двадцати. Рыбкой запрыгнул в салон, и даже не прогревая двигатель, выехал из канавы. Не включая фар, подъехал к отвороту дороги. Здесь Стас уже закончил охранника пеленать и, повернув его на бок расспрашивал.

— Открой багажник, с собой возьмем, — сказал мне Стас, как только я к нему подкатил. Когда щелкнул замок, он схватил пленного за связанные руки, так что тот замычал довольно громко, и кулем кинул тело в патрол. Закрыть багажник у Стаса получилось не с первого раза — дверь ударялась будто во что-то мягкое и с каждым ударом громкие стоны доносились.

— Стас, может его здесь оставить? — у Юли и так глаза большие, но сейчас они вообще на пол лица были.

— Угу, пусть он дальше идет, на клыка всем предлагает по-быстрому, да? — мне даже в темноте было видно, как Стас зло глазами сверкнул. Девушку эта отповедь в чувство привела и больше она вопросов не задавала.

— Алекс, — обернулся Стас ко мне, — давай в меган за руль. Свет ближний можешь включить, после того как поворот с блоком подъедем. Но если начну по стопам часто бить, вырубай фары и к обочине прижимайся.

Проехав поворот на Великополье, я включил ближний свет и прижался к едущему впереди патрулю максимально близко. Нависнув над рулем, сильно и напряженно в него вцепился. Резина летняя на рено — ничего не стоит с дороги убраться. Да и воспоминания о недавней перестрелки на дороге, когда Артема потеряли, тоже уверенности не добавляли. Так что рулил я внимательно, совершенно не вслушиваясь в тихий разговор Юли с Тамарой. Обернулся только разок, посмотрел, что дети заснули уже.

Повезло — в этот раз никаких встреч не было и до поворота на Змеиный доехали спокойно. Как только свернули в лес и по петляющий дороге поехали под уклон на холм, Стас на патруле включил не только фары, но еще и люстру сверху и начал на клаксон нажимать, воспроизводя примитивный болельщицкий наигрыш.

«Опознался», — почти сразу же мелькнула у меня догадка. Ну да, рации нет, вертись как можешь. Посигналил Стас и тогда, когда ворота санатория впереди показались. И, как оказалось, он совершенно правильно сделал, привлекая к себе внимание — как только мы въехали в ворота, оказались сразу под прицелом нескольких стволов. В том числе и башенной пушки БТРа. А ну как бахнули бы по неопознанной машине случайно?

— Ух ты, а чего это они все тут собрались? — вырвалось у меня, когда в свете фар увидел буквально столпотворение машин недалеко от ворот. Три тентованных грузовика армейских, красный пожарный ЗИЛ и еще несколько легковых стояло в отдалении. Тут же БТР рядом приткнулся. Ох, неспроста это.

Так как дорога была перекрыта, я заглушил машину и, кивнув Юле, вышел на улицу. Тут же будто звук включили с эффектом погружения — вокруг прогревались моторы, были слышны крики, гомон, от машины к машине бегали люди и над всем этим поднимался солярочный выхлоп. На меня смотрело уже несколько воинов, сгрудившись у сторожки и ощерившись стволами. Глаза безумные, движения нервные — мне даже не по себе стало. Но увидев комок модный на одном бойце, точь-в-точь как у меня, вздохнул с облегчением — свои вроде. Ну да, и лицо у парня знакомое.

— Сеня, здорово! — подняв кулак, поприветствовал я ординарца Савичева, — где командиры?

Сеня форсово козырнул в ответ и махнул рукой в сторону главного корпуса. Потом резко прикрикнул на бойцов сгрудившихся. О как — сам-то пацан еще двадцатилетний, но как уже гнобит менее опытных сослуживцев, усмехнулся я.

Оглядевшись, увидел, что Стас уже у бэттэра стоит, с головой, торчащей из переднего люка, разговаривает. Я подошел туда, по пути второй БТР заметив, который поодаль стоял темной тушей, задом в сугроб заехав. Подошел и встал рядом со Стасом, кивнув мехводу, когда узнал в нем Серегу колхозника. Тот начал что-то объяснять, но тут сзади нас громко окрикнули.

— Алекс, Стас! А чего приперлись? Тоже с вестями важными? — знакомый голос, с хрипотцой. Обернулся — точно, Леха Николаич. Идет не торопясь, руки в стороны разведя и улыбаясь во все тридцать два. Подойдя, он облапил нас со Стасом, даже здрасте сказать не успели.

— Бандитская пуля? — кивнул Леха на меня.

— Споткнулся, — вспомнил я о том, что лицо покарябано.

— О чем предупреждать? — спросил Стас вместо приветствия.

— Так ваш же тип сюда прибежал уже. Мне Савичев сказал от рейнджеров гонец, — нахмурившись, Леха посмотрел на нас, — чего тут кипишь то такой, вот сваливать собираемся.

— Нихера себе, я не в курсе, — когда мы недоуменно переглянулись, произнес Стас картавя с пародией на известного персонажа из телевизора.

— Блин, ну этот… по прозвищу зверь пришел, — Леха оглянулся быстро, — паренек ваш, с рожей страшной.

— Рома что ли? — в один голос произнесли мы.

— Точно, Рома, — кивнул Леха.

— Что за бараны тут машины поставили? — перекрывая царивший гомон, зычно раздался крик от площадки перед въездом, где патруль с рено стояли, — Сеня, мля, тебя спрашиваю!

— Тащ лейтенант, это не бараны, это ваши земляки! — бодро заорал Сеня, перекрикивая дизеля, показывая на нас.

— Стас, епть! — присмотревшись к нам, воскликнул Савичев и быстро пошагал в нашу сторону, переходя на бег. На лице у Сени расплылась довольная улыбка, которую он не успел убрать, когда лейтенант резко обернулся. Судя по тому, как вытянулось лицо у бойца, зря он так улыбался.

— Вы чего приперлись? — также огорошил нас вопросом подошедший лейтенант, пожимая руки.

— Они не в курсе, — ответил за нас Леха.

— Я знаю, что не в курсе — Рома сказал. Но вы же в Великополье должны были быть? — продемонстрировал более полное знание обстановки Савичев.

— Так получилось, — пожал плечами Стас и глянул на лейтенанта, — Саш, а что за суета?

— Суета? Сваливаем мы отсюда в ужасе, вот и суета. Стас, давай разворачивай машины свои нафуй, потом…

— По машинам! — опять перекрыв стоявший гомон, раздался крик. Мы обернулись синхронно и увидели старшего лейтенанта Серегу Петрова, который бежал в нашу сторону, одной рукой планшет на боку придерживая. Прямо как в фильмах про войну.

— Бляха муха бегаю как молодой здорово парни, — старлей был первым, кто не удивился нашему появлению. Запрыгнув на броню, он отряхнул ноги от снега и свесил их в люк открытый, сев на поджопник.

— Саня, давай ленточку выстраивать, я головным, ты замыкающим, — крикнул сверху Петров Савичеву. — Колхоз, рули к воротам! — громко хлопнул он по крышке люка и глянул вперед, — ну епть, а там че за бараны встали?!

Переглянувшись, машины мы убрали быстро и стояли рядом с патролом еще минут десять, пока армейцы под висевший в воздухе густой мат выстраивали ленту колонны. Тамара с Юлей тоже вышли на улицу, наблюдая за суетой вместе с нами. Подошел Рома, но увидев девушек, быстро юркнул в патрол. Стас отошел к нему, перекинулся парой слов и вернулся к нам. Они с Тамарой закурили, а мы с Юлей просто воздухом дышали, пока колонна, наконец, не тронулась огромной гусеницей. Быстро погрузившись и подождав, пока все машины, среди которых и Димов лачетти был с бойцом за рулем, проедут, мы пристроились в хвост. Позади только БТР Савичева шел, замыкая процессию.

Ехали в молчании. Мне к тому же было неуютно, потому что свернули мы в сторону Великополья. Но когда проехали мимо поворота, немного полегчало.

Чуть погодя даже магнитолу включил тихо, в которой был диск с записями. А ничего вкус у Юли — констатировал я после некоторого времени, послушав записанные там песни. Ехали спокойно, но после часа езды, я все больше кусал губы в напряжении. Все же неизвестность заставляла нервничать.

Наконец колонна замедлилась, возникла небольшая толчея и одна за другой, машины все же повернули под прямым углом на второстепенную дорогу. Еще с километр движения по лесу и вскоре впереди даже деревья осветило вспыхнувшими по всей колонне стоп сигналами. Встали.

— Из машин не выходим! Не выходим из машин! — пробежал мимо колонны боец, выскочивший из Савичевского бэттэра. Я конечно прислушался, но подождав пока он пробежит следующую машину, шепнув Юле «на минуту», выскочил на улицу. Спустившись по крутому склону придорожной канавы, забежал за кусты и расстегнул ширинку.

— Никакой дисциплины, — встал слева рядом со мной Савичев, тоже с застежками мучаясь.

— Ну… — посмотрел я на него, — пример перед глазами.

— Мне можно, я командир, — усмехнулся лейтенант.

— Я не командир, но мне тоже можно, — справа Стас подошел.

Когда чертыхаясь, выбрались по склону, на котором ботинки оскальзывались, колонна уже потихоньку ползла вперед с остановками. Мимо нас метеором пролетел боец, который вдоль колонны бегал и залетел на броню.

— Саш! — затормозил Стас собравшегося туда же лейтенанта, — мы куда приехали?

— На зону, — усмехнулся Савичев и, увидев наши вытянутые лица пояснил, — да в дивизион, к пэвэошникам, вон слева их ворота, а справа колония. Давайте за мной, там потрындим.

— Подожди, Саш. С нами две девушки и детей двое. Как их устроить получше, можешь помочь?

Лейтенант нахмурился, задумался буквально на секунду, а потом махнул рукой.

— Давай за мной, говорю же, там решим.

На площади перед воротами воинской части и зоны стояло несколько бойцов, которые регулировали движение. Часть машин, кстати, направляли направо, в лес. Хотя, присмотревшись, я увидел сквозь деревья силуэты зданий — видимо жилой городок там. Некоторые машины заезжали налево, за ворота со звездами наверху.

Прямо напротив нас, у ворот колонии, легко узнаваемыми — перед ними шло проволочной заграждение, а поверху стен даже в темноте густая егоза была видна, встал БТР Петрова. Рядом с ним уже несколько военных кучковалось. Подъехав к воротам, увидел, что регулировщик машет мне направо в городок езжать, но я его указаниям следовать не стал, а отъехал в сторону, встав у автобусной остановки. Стас приткнулся рядом, пропуская броню Савичева.

— Че встал, не тормози, заезжай давай! — подлетел к нам регулировщик.

— Это со мной! — БТР притормозил и из командирского люка высунулся Савичев. Регулировщик состроил недовольную гримасу, но возмущаться не стал. От криков проснулись мальчишки на заднем сиденье, и когда я заезжал в ворота части, сзади раздались их удивленные сонные голоса. Пропетляв по территории, мы приткнулись рядом со зданием штаба по всей видимости, у которого сейчас суета царила.

— Ждите здесь, — подскочил к окну лейтенант и убежал.

Мы и ждали. Вышли все на улицу, кроме Юли, которая прикорнула, и Рома в патроле остался. Тамара со Стасом снова закурили, я с мелкими снеговика лепил, пока снег мокрый еще. Получалось красиво — даже удивился, что так могу. Пацаны внимание на суету вокруг внимание обращали мало, а с удовольствием общались со мной, помогали, улыбаясь робко. Стас докурив, к нам присоединился. Так что когда подошел лейтенант, увидел двух дураков, которые увлеченно в снежки с детьми играли. Посмотрел, сам снежок кинул и отозвал нас в сторонку.

— Стас, что у тебя за женщины с детьми? — спросил Савичев негромко.

— Врач, стоматолог. А эта не знаю, — кивнул Стас на Тамару, — спросить?

— Спроси, если не сложно.

— Стас, — остановил я его, когда он дернулся было, — может лучше у Юли спросить тихо? Что это за человек вообще, она же ее знает.

Стас кивнул и направился к мегану. Сел на водительское место и через некоторое время вернулся.

— Говорит, нормальная тетка, добрая, — пожал он плечами, — на фабрике какой-то работает. Работала.

Лейтенант кивнул и ушел. Мы вроде как нацелились на продолжение игры в снежки, но почти сразу же, как Савичев в здании штаба скрылся, оттуда вылетел солдат и к нам подбежал.

— Меня направили вас проводить, — переведя дыхание, доложился он. Молодой паренек совсем — посмотрел я на него.

— Куда? — спросил Стас.

— Эээ, — замялся боец, — ну, устраиваться. Тут рядом.

— Ладно, провожай. На машине или пешком?

— Да лучше на машине, — кивнул боец. Он хотел в патруль залезть, но там Рома был, и я его с собой в меган позвал. Юля как раз на заднем сиденье дремала, пассажирское место свободно было.

Выехали с территории части и все же поехали в сторону городка. За воротами дорога вильнула за автобусную остановку и после нескольких крутых поворотов, вывела нас к стене двухэтажного здания. Въехали во дворы, где было много света от фар прибывших автомобилей, и царила суета. Миновав несколько домов, мы подъехали к длинному одноэтажному строению с покатой крышей. Дом этот был огорожен забором и стоял поодаль от остальных строений. Здание длинное, окон на шесть и хоть построено из серого кирпича, но крыша хорошим материалом покрыта, стеклопакеты есть. Кстати, на чердаке мансарда вроде как. И даже свет горит в нескольких окнах.

— Все, приехали, — показал на дом боец.

— А это что вообще? — спросил я.

— Здесь госпиталь разворачивают и медиков сюда всех отправили, — пояснил наш провожатый, — сейчас ваших устроим, а вам двоим потом со мной надо обратно вернуться.

— Ясно, пошли.

Выбрались на улицу. Юлю знобило и Стас, приобняв ее, пошел к входу. Следом потянулась Тамара с детьми, а я тронул воина за рукав.

— Это что вообще за здание то? — показал я на дом.

— Тут раньше начальник колонии жил. Теперь медсанчасть, потому что скважина и генератор есть.

В доме действительно горел свет. Зайдя, я выпятил губу, гримасу состроив — неплохо начальники колоний живут. Огромная зала прихожей, даже с фонтанчиком, внушительная мебель гардероба. Гурьбой завалившись внутрь, мы затопали по коврикам, снег с ног сбивая. На шум сразу же высунулась смутно знакомое девичье лицо из коридора, и исчезло, так быстро, что я даже вспомнить не смог, где это лицо видел. Тут же из коридора вышли двое военных, оба при оружии. Один в общевойсковом камуфляже, второй в горке, и его лицо мне тоже знакомо. О как, да это и не военный — доктор наш, еще с поезда.

— Здравствуйте, Александр, — подошел ко мне Иван, протягивая руку. — Здравствуйте, Станислав, — кивнув, поздоровался он со Стасом и посмотрел на Юлю, которую тот обнимал, согревая, — а это как я понимаю, Юлия, лекарь-стоматолог, не так ли? И кажется мне, вам самой сейчас медицинская помощь не помешает, вид у вас нездоровый. Михаил Федорович, давайте, девушку определим быстро? — обернулся доктор Иван к военному. Майор — присмотрелся я к погонам.

Майор заговорил что-то, но я уже не слушал, потому что из коридора показалась Оксана. Девушка застыла, увидев меня, медленно улыбнулась и, подбежав стремительным росчерком светлых волос, повисла на шее. Поцеловав меня, она уткнулась лицом мне в грудь, прижавшись. Я наклонился и убрал волосы от ее ушка, зашептав разные глупости.

— Алекс! — тронул меня за плечо Стас через некоторое время, к реальности возвращая.

Я отстранился от Оксаны, но она меня за руку все держала и не отпускала.

— Зайду еще, ты же здесь будешь? — кивнул ей и высвободил руку, разворачиваясь к выходу. Оксана кивнула мне и вышла. Я же задержался вместе со Стасом, когда доктор подошел к явно волнующейся Тамаре, стоявшей в уголке и прижимающей детей к себе.

— Давайте знакомится, — доктор поправил оружие на плече и присел на одно колено перед пацанами. Приподняв руку немного, он бросил ее вперед резко, раскрывая ладонь для рукопожатия.

— Как зовут? — спросил он младшего, тот сказал тихо совсем, мы не услышали, но доктор переспросил, — Саша? Сколько лет? Сколько?! Шесть? Молодец! А ты, молодой человек? — пожав руку младшему, обернулся он ко второму пацану.

— Иван, — более уверенно представился старший.

— Тезки! — пожал ему руку доктор, — а маму вашу зовут?

— Тамара, — тихо сказала женщина.

— Пойдемте, устраиваться будем, — поманил их за собой доктор.

После того, как они исчезли в коридоре, я вздохнул спокойно. Все же приятно, когда ни за кого ответственности не несешь. И голова не болит, если можно заботы о других на кого спихнуть. Вот такие мы молодцы — женщину спасли от домашнего тирана, а как она устраиваться на новом месте будет, уже не наша головная боль. Подвиги для нас, суровая обыденность для всех остальных, — отстраненно думал я, шагая вслед за Стасом к машине.

Провожатый наш тут уже был, сидел в мегане. Мы его выгнали — рено тут оставался, ключ-карту я Юле еще в доме отдал. Бойца на переднем пассажирском месте патрола усадили, так что мне с Ромой рядом пришлось ехать. Хотя… — прислушался к своим чувствам и былого страха к мутанту не ощутил совсем. Привык уже.

Пропетляв по городку, проскочили ворота части и подъехали к зданию штаба.

— Рома, давай с нами, — обернулся Стас назад.

— Так там же народа много, вдруг кто испугается…

— Ром, хорош. Не будешь же всю жизнь жаться по углам темным, а? Давай вылезай!

Парень склонил голову и пошел за нами. Наш молодой провожатый после этого диалога делал вид, что на него совсем не смотрит. Но постоянно бросал взгляды украдкой, пытаясь понять, чем же Рома кого испугать может. Войдя в холл, мы сразу были остановлены дежурным — подтянутым мужиком лет около сорока, с капитанскими погонами.

— Рейнджеры, с поезда, — бодро доложил наш провожатый, отвечая на вопрос, кто мы и к кому.

— В столовую, там ждите, вызовут. Проводи, — кивнул бойцу капитан. «Поездатых развелось», — услышал я его тихий комментарий себе под нос. Вслед за провожатым мы перебежали через двор в сторону приземистого здания столовой. Здесь света не было, освещалось все несколькими керосинками. От еды отказываться не стали, и вскоре примостились в уголке с тарелками. Народ в столовой был и даже лица некоторые мне казались знакомыми — видно наши, с поезда.

— Помню, в армейке, я еще по когда духанке был… — задумчиво изрек Стас, подцепив вилкой несколько макаронин и их на тусклом свету рассматривая. — Вечером в столовку прибежали, все грязные, уставшие, — помолчав немного, продолжил он, отправляя макароны в рот, — я в конце очереди к выдаче подхожу и смотрю, сержант наш за прилавок перегибается и давай поваренка метелить. Потом еще ему тарелку на голову одел. Там второй деятель убежать хотел, но тоже отхватил.

— За что? — спросил я задумавшегося Стаса, который невидящим взором перед собой смотрел, и губы его слегка улыбкой тронуты были.

— Такие же макароны были, ракушки точь-в-точь, только эти мудаки переварили их. Тупо по кирпичу из макарон каждому на тарелку, представляешь? Блин. Ноябрь — грязно, холодно, мы там по полям как олени целый день скакали, а эти обсосы на кухне в тепле даже макароны нормально приготовить не могут. Заснули, епть, прикинь?

Тут я вспомнил, что знакомый рассказывал, как будучи в наряде по кухне стоя засыпал с тазиком картошки. Говорил мол, к косяку стоит прислониться и все, заснул.

— Так может там парни на кухне в наряде тоже загнанные были? — вступился я за поварят.

— Не, на выдаче не те, кто в наряды ходит, — потянулся Стас, — там на постоянке сидят, рожи отъедают. Ладно, не об этом речь. Рома! Давай так, куда мы, туда и ты идешь. День, ночь, светло, темно, поровну. Пусть привыкают все, что у нас в команде такой боец. И вообще насрать, кто там на тебя косо смотреть будет. А мало ли кто рот раскроет, так мы ему закроем тут же, зубами подавится. Мы же сегодня решили, работаем вместе. Значит, если не дай бог, что с тобой случится, мы за тебя всем кагалом впрягаться будем. И ты также за остальных. Так? Рома?

— Так, — кивнул мутант, подняв голову и посмотрев прямо сначала на Стаса, потом на меня.

— Вот и прекрасно, — кивнул Стас и принялся за макароны, — а теперь давай рассказывай, каким образом ты в Змеином появился?

— Вы когда уехали, эта девушка пришла… Белоснежка, — произнес Рома, косо глянув на меня, — вас как раз и искала. Она рассказала, что подслушала, как отец ее с кем-то разговаривал. О том, что сегодня ночью всем кто в Змеином есть цугундер устроят. Тех зэков, которые в Бору были, мол, туда отправят. Эта Белоснежка говорит, вы ее спасли, поэтому из благодарности молчать не может.

Ну, Жека рации связался со Змеиным, но прямо говорить ничего не стал, только договорился о том, что меня встретят. А я пробежался и лейтенанту все пересказал. Только в Змеином как я понял и так на чемоданах сидели, потому что когда пришел, уже суета была, люди в машины грузились. Но когда я им рассказал о том, что нам Белоснежка сказала, вообще все решили сваливать.

— Подожди, Ром. Ты сказал, пробежался?

— Ну да, — потупился он.

— Это как бежать то надо было? — поднял брови Стас. Рома только в ответ плечами пожал смущенно — мол, он не только крестиком вышивать умеет.

— Тебя-то зачем заслали? Неужели Дим с Жекой по рации не могли этим все рассказать? — продолжил расспрашивать парня Стас.

— Во-первых, Жека боялся, что подслушает кто переговоры.

— А во-вторых?

— Вы же сказали, что может в Змеиный двинете. Я должен был вам навстречу пойти, мало ли что.

Рома потупился, а мы на него уставились. Мда, приятно, когда о тебе думают, ничего не скажешь. Парень засмущался под нашими взглядами, но тут за наш стол подсел Савичев.

— Ты чего сразу не сказал, что стоматолога привез? — сходу атаковал лейтенант Стаса.

— Саш, я как раз сразу и сказал, — нахмурился тот.

— Да? Ну ладно тогда. Там все кипятком от радости брызгают — говорят золотая девушка. Почти все отцы командиры отсюда оказывается к ней в кабинет ездили.

— Ну и нормально, — кивнул Стас, — ты это к чему вообще?

— Да просьба к вам есть одна, — не стал тянуть резину лейтенант.

— Что за просьба? — спросил я, когда мы со Стасом переглянулись.

— Тут подумали кое-чего, на совете племени, как Сергеич говорит… короче, надо по реке сплавиться к Змеиному и его как раз там забрать.

— Почему мы? — удивился я.

Лейтенант посмотрел на нас исподлобья, потом достал из планшета карту и расстелил ее на столе. Обернувшись по сторонам и убедившись, что никто за спиной не стоит и не слушает, он принялся нам показывать.

— Мы здесь сейчас. Речка здесь, тут километров пятнадцать. У командира части катер есть для рыбалки, на нем и поплывете.

— Плавает говно, — вставил я, занимавшийся в яхт-клубе некоторое время по юности лет. И с того времени традиционная флотская гордость и некоторое снисхождение к сухопутным обитателям у меня еще осталась.

— Знаток? — хмыкнул лейтенант, — а почему тогда капитан дальнего плавания? — спросил он меня с ухмылкой и я не нашелся, что ответить. — Короче, — продолжил Савичев, и показал на карте место чуть выше острова напротив санатория, — Сергеич будет здесь, там его подберете.

— И все? — спросил замолчавшего лейтенанта Стас.

— Нет. Смотрите, если спуститься по реке еще вот сюда, — заскользили мы взглядом вслед ручке, которой Савичев указывал, — вы почти напротив Севастьяново оказываетесь. А Ягодное, это наш узел связи, еще ближе. Вот здесь.

— Нам посмотреть надо, что там сейчас делается? — глядя на Савичева, спросил Стас.

— Да.

После этого короткого «Да» у меня мурашки по коже пошли. Если та часть, где мы зарубились с черными была просто полигоном, то в Ягодном основные исследования над мутантами проводились. И там же все они и находились в момент катаклизма.

Хотя — тут же мелькнула мысль — с нами же Рома. Коренной, так сказать, обитатель Ягодного. Скорее всего, поэтому нас и отправляют — разведать, что там происходит и вернуться живым именно у него шанс гораздо больше.

— Нам с этого профит какой? — неожиданно для себя спросил я лейтенанта, пытаясь не обращать внимания на поползший по спине легкий холодок липкого страха.

— Профит?.. — подумав, пожал плечами Савичев, — в списки части здесь занесут, на довольствие поставят. Будете заниматься тем же, чем и сейчас, только солярка казенная и обед в столовке. Жилье выделят. Будете рейнджерами на окладе, дальней разведкой если хотите.

— А местное командование в курсе про такие перспективы? — обтекаемо спросил Стас.

— Конечно в курсе, еще вечером мне поручили вам предложить.

— А у них откуда познания о нас? — удивился я.

— С одного раза догадайся, — широко улыбнулся Савичев, — да и вообще тут о вас вообще небылицы уже ходят.

— Понятно, — протянул Стас и посмотрел на меня, — ну что?

— Да без вариантов, — покачал головой я, думая о том, что лучше в разведку записаться здесь, чем с Васильевым мутить.

— Вот и прекрасно, — кивнул Савичев, — пойду отцам командирам доложу, вы пока где будете? Пока лодку выкатят, пока бензина вам пару канистр организуют, время есть.

— В медсанчасти новой. Там, в городке, — махнул рукой я, — попрощаемся со своими, да Стас?

— Угу, — согласился Стас, рассматривая сквозь тусклый свет мутную взвесь в стакане с компотом, — а чай тут наливают?

Рому оставили в патруле, сами в госпиталь пошли. Стас пошел налево, куда Юлю увели, я направо. Оксану нашел в одной из комнат, где она вместе с еще одной девушкой посуду то ли мыла, то ли дезинфицировала.

Отвел ее в уголок и рассказал о том, что уезжаю прямо сейчас. Оксана расстроилась, конечно, но известие о том, что в перспективе мы с парнями здесь обоснуемся, ее обрадовало. Тут она будто опомнилась и потащила меня в светлую комнату, болячки на лице обрабатывать. Справилась быстро, и я скомкано попрощался с ней, обещав вернуться как можно скорее. Боялся, что если сейчас опять начать обниматься, уйти мне будет сложнее.

В холле уже Стас развалился в кресле, задремав, а рядом Рома сидел, с доктором переговариваясь. Правильно, пусть привыкает на свету с нами находиться. И я сейчас, вспоминая, как Стас с Ромой разговаривал недавно в столовой, испытывал приятное ощущение командного духа, сплоченности, что ли. И несмотря на свое естественное миролюбие тоже был готов забивать зубы в глотку всякому, кто на Рому хайло откроет. Никогда у меня раньше такого не было — всегда старался быть подальше не только от толпы, но и от коллектива. Некомандный игрок по жизни, а тут вон как повернулось. И не сказать, что мне это не нравится.

Когда присел на диван понял, что Рома доку рассказывает кратко про себя. Я это уже слышал и украдкой осмотрел доктора. Вернее его оружие. Еще когда приехали, в глаза бросилось, но тогда не стал внимания обращать, а сейчас удостоверился — автомат был у лекаря из тех, что мы трофеями с собой привезли, с приметной изолентой на прикладе намотанной в две полоски.

— Что-то не так? — заметил мой взгляд доктор.

— А вы умеете? — спросил я, кивнув на автомат у его кресла. Доктор Иван был худощав, с длинными тонкими пальцами пианиста, и двигался он неторопливо, где-то даже немного… вычурно, что ли. Мне было легко представить его у операционного стола со скальпелем, а вот с оружием не получалось.

— Друг мой, — посмотрел на меня доктор и задумался. Взгляд его будто далеко-далеко улетел, а потом он будто наваждение сморгнул и опять на меня посмотрел, — в далеком девяносто пятом году я служил санинструктором в мотострелковом взводе. И стрелял я там гораздо больше, чем занимался лечением. Хотя и лекарского опыта за тот год у меня случилось невероятно много.

— Извините, — смущенно сказал я. Совершенно не зная, что и сказать, даже пожалел что спросил. Хорошо дверь распахнулась, и Савичев залетел вместе с потоком холодного воздуха.

— Да ладно, нормально все, не за что извиняться. Кстати, лейтенант в моем взводе был такой же бешеный, как и этот молодой человек, — кивнул доктор на Савичева.

— Что? — не расслышал тот, подходя.

— Нет-нет-нет, ничего, — поднялся доктор и обратился к Роме, — молодой человек, не сочтите за труд, загляните ко мне еще как сумеете.

— Все, парни, помчали, — погнал нас на улицу Савичев.

— В натуре, кстати, бешеный, — кивнув в сторону быстро пошагавшего к выходу лейтенанта, шепнул мне Стас, слышавший наш разговор с доктором и уже громче спросил, — Саш, нам горючки в патруля зальют?

— У вас там полбака есть хотя бы? — обернулся на ходу Савичев.

— Полбака есть.

— Бензин, соляра?

— Бензин.

— Ну и хватит вам. Все равно машину на берегу оставите, мало ли ее тиснет кто. Еще и шланг дадим, чтобы бенз из бака слить. И канистру пустую.

— Ну да, тут все продумано. Оу-оу, теперь ты в армии на… — тихо напел Стас.

— Вчера в добровольных помощниках милиции, сегодня в армии, — тоже тихо сказал я, усаживаясь в патрол, — удивительные нити судьбы!

По указаниям Савичева проехали по территории части и, переехав футбольное поле, подкатили к гаражам. Тут уже стояло несколько человек и все дымили, судя по огонькам сигарет в ночи. Стоило нам выйти из машины, шагнул вперед кряжистый мужик, присмотрелся и протянул руку.

— Полковник Царев, — представился он, протягивая мне руку.

— Здрасте, — растерялся я от его командного и громкого голоса, но руку пожал, — Старцев, Александр.

— Стас, Ермаков, — бодро произнес Стас, — а это Роман, вы про него слышали, наверное.

— Слышал, слышал. Ты старший? — кивнул полковник Стасу, — пойдем ласточку смотреть.

Мы с Ромой переглянулись и тоже подошли к гаражу, стараясь все же держаться поодаль от толпы военных. Между тем из окрашенных в густой зеленый цвет ворот несколько бойцов уже выкатили специальный прицеп, на котором стояла большая лодка резиновая, которую почему то все катером в разговоре называли. Стас шарил во всей этой кухне, судя по разговору и поэтому инструктаж быстро закончился. Обошлись без долгих прощаний, только лейтенант быстро обнял нас всех троих поочередно, ни пуха пожелав.

Нам отрядили двух провожатых на серых жигулях шестерке. Один из сопровождающих, пожилой военный, представившийся прапорщиком Петренко, сел к нам на заднее сиденье.

Вслед за шестеркой, где за рулем был молодой боец, мы выехали за ворота с лодкой на прицепе. Я за рулем, Рома сел на переднее пассажирское. На заднем сиденье при свете салонной лампочки прапорщик объяснял Стасу, куда нам надо, показывая в лист с ксерокопией карты, что-то там помечая. Потом они закурили оба, и я еле сдерживался, чтобы не выразить свое недовольство по этому поводу.

Дым обычных сигарет меня не особо напрягал, иногда даже приятно было вдохнуть, вспомнить о тех демяти годах пристрастия к вредной привычке. Но вот то, что курил прапор… самосад ядреный, который мазутом поливали и в ацетоне вымачивали. Или в ракетном топливе. Я все же не сдержался, закашлялся и тут же ребра ушибленные заболели. А следом за ребрами спина, а когда морщится начал, засаднили порезы на лице.

— Тарищ прапорщик, давайте остановимся для перекура? — обернулся я, посмотрев на того с недовольной гримасой. Прапорщик покрутил ручку, открыв окно, выкинул самокрутку и шепнул что-то Стасу.

Все равно раздражение не прошло, потому что заболело все опять. Еще и табаком ядреным весь салон провонял, запах и не думал уходить. Так я и рулил, злой на весь мир, как вдруг на жигулях впереди фары погасли, и машина притормозила у обочины.

— Что случилось? — впереди на дороге никого не наблюдалось и, остановившись, посмотрел я на Петренко. Из шестерки между тем вышел молодой боец и подошел к задней двери.

— Семен Андреич, куда едем? — спросил боец, когда прапорщик окно приспустил.

— В машину лезь! — резко сказал Стас, двигаясь на сиденье, — нечего на улице по темноте стоять. Боец пожал плечами, но залез. На заднем сиденье стало тесно — Стас в сбруе, да и прапор немаленький, только действительно лучше так. Темнота за последние пару дней нас научила себя боятся.

— А какие варианты? — обернулся я назад, когда все уселись.

— Смотрите, — показал Петренко на листе формата А4, на котором карта была косо откопирована, — мы здесь. Вот прямо перед нами поворот, его плохо видно сейчас. Если туда поехать, мы в заброшенную деревню на берегу реки упираемся. Тут по лесу до нее пара километров. Или прямо едем, там мост будет. Но там поле слева и справа, машину сложно спрятать будет. С другой стороны, в деревню тоже кто наведаться может.

— Алекс? — посмотрел на меня Стас.

— Если следов нет по проселку, тогда в деревню поехали, — пожал плечами я и глянул на прапорщика, — сюда одна дорога?

— Есть еще одна, но там сложно проехать и дальше гораздо от трассы, чем здесь. Это с другой стороны заезжать, с другой дороги, — ответил Петренко.

— Ну что? — обернулся Стас к прапорщику, — мы в деревню поехали, а вы возвращайтесь.

— У меня приказ проследить, чтоб вы в плаванье отправились. Если Царь узнает, что не выполнил, голову снимет, — покачал головой Петренко.

— Поехали тогда, — пожал плечами Стас, не став спорить, — Алекс, давай я за руль сяду.

В этот раз боец на шестерке нас пропустил, и мы первыми свернули в лес, а он следом поехал. Стас притормозил и высунулся, осматриваясь. Снег лежал ровным покрывалом, ни следов машин, ни людей. Патрол по снегу ехал хорошо и без проблем, шестерка позади тоже уверенно держалась, не отставала. Напряженно всматриваясь в темноту за окном, я думал и не мог понять, почему в этой области так мало деревень у дорог. Обычно по любой трассе едешь и населенные пункты то справа, то слева попадаются. Здесь же везде по дорогам и справа лес и слева лес, а потом оказывается, что деревни вокруг есть, просто от глаз скрыты. Надо будет у местных спросить, как возможность будет — решил я.

— Все, приехали, — тихо сказал Стас и остановил патрол, — Ром, глянешь?

Парень кивнул и тут же растворился в темноте, выпрыгнув из машины. Осматриваясь, я не понял, почему мы приехали — только лес и видел вокруг, никакой деревни и рядом нет. Хотя и видел я недалеко.

— Свет выключи, ждем пока, — сказал Стас подошедшему бойцу и тоже вышел на улицу, я же в машине остался. Вылез только тогда, когда Рома появился, нарисовавшись из темноты, как чертик из табакерки, бойца молодого напугав.

— Люди там есть, — услышал я, как Рома Стасу негромко рассказывает, — в одном доме отсветы видны от огня и дымом пахнет. Близко не подходил. Рядом с домом две машины стоят — одна Газель типа маршрутки, второй уазик козелок.

— Спросим? Или свалим, с моста отчалим? — спросил я.

— Алекс, помнишь, я тебе рассказывал, что в канаве четырнадцатая валялась, с трупом? И женщины там были, но их оттуда увезли, скорее всего? — сверкнул Стас в темноте глазами, — Сергеич говорил что, судя по следам, там типа газели и была машина.

— Значит, смотрим, — без особого энтузиазма вздохнул я. Мне как обычно, лезть не хотелось, но что делать.

— Пошли, — посмотрел на военных Стас и двинулся к деревне.

Следуя за ним, мы вышли на опушку. Пригибаясь, перебежали через поле к темневшим на фоне снега покосившимся домам. Деревенька была небольшая, дворов на едва больше десятка и все они скучились на пригорке, лишь один стоял на отшибе. С того места, где мы были, этот дом выделялся на фоне безоблачной части неба и даже мне стал виден поднимавшийся из трубы дым.

— Туда, к сараю, — показал Стас, и мы побежали по небольшой лощинке. Снега было много, подтаявшие сугробы сильно затрудняли движение. Пока бежали, опять я мокрым как мышь стал.

Добежав до сарайчика, один за другим присели все у покосившейся небольшой постройки. Глубоко и часто дыша, порадовался тому, что прапорщику гораздо хуже — вообще как паровоз хрипит. Но тут же устыдился своих мыслей — мужик лет на двадцать старше меня.

— Семен, — обратился к нему по имени Стас, — сидите здесь и по тылам пасите. Мало ли что. Мы сейчас зайдем со стороны машин. Если это те, о ком я думаю, нельзя чтобы они свалили. Так что если услышишь, что мы шуметь начали и побежит кто, валите не думая, — произнес напоследок Стас, уже приподнимаясь.

— А если это не те? — не удержался я от вопроса.

— А если не те все равно спросим, кто такие. Нормальные люди в такую погоду дома сидят, а не по заброшенным деревням шкерятся. Все, смотрите в оба, — Стас бросил короткий взгляд на прапорщика и мы погнали. Одно радует — когда добежали, у меня в глазах уже не темнело, и на грани обморока не был. Пообвык.

Мы втроем нырнули в сугроб около покосившегося от времени хлипкого забора, который просто перешагнуть можно было. Глянув на дом, как он щерится на меня темными провалами, я сильнее в снег вжался. Холод мгновенно проник через одежду, неприятно прижимая мокрую ткань к телу. Балаклава под шлемом тоже была мокрая, хоть выжимай.

— Алекс! — шепнул мне Стас, привлекая внимание.

— Тут я.

— Здесь сиди, не высовывайся. Если стрелять будешь, то короткими очередями по окнам, чтоб не высовывались и сразу позицию меняй — по вспышкам засекут. Рома, давай со мной, посмотрим, что тут за пассажиры.

Стас с Ромой мелькнули двумя сгустками темноты и исчезли. Лишь всматриваясь до рези в глазах, я с трудом замечал движение на белом фоне снега.

Когда они совсем скрылись из виду, мне тут же стало темно и страшно. Несколько раз обернулся по сторонам, оглядываясь, но из лежащего положения не очень то и осмотришься.

Я подтянул автомат к себе и присев на одно колено, сложился почти в позу эмбриона, пытаясь и к земле пониже приникнуть и сохранить тепло — от холода становилось совсем мерзко.

Около минуты, подняв голову, всматривался в темноту, но ничего не видел. Только в ушах кровь громко стучала. Вдруг в избе блеснула вспышка, и раздался сдвоенный грохот взрыва. Такое впечатление, что дом даже присел немного и плюнул пылью из двух окно торцевой стены. Тишина наполнилась воплями с визгливыми нотками страха и истошными криками боли.

— Всем внимание! — громко разнесся в ночи голос Стаса, — выходим из дома с поднятыми руками! Работает ОМОН, здесь капитан Ермаков! Если через минуту никто не выходти, дом будем брать штурмом, стреляя на поражение! Время пошло!

Возгласов из дома после речи Стаса стало слышно гораздо меньше, и тягостно потянулись секунды.

— Алекс! — я вздрогнул, оборачиваясь, но узнал хриплый голос Ромы, — если они сейчас не выходят, гранаты свои по окнам кидай, а после внутрь пробуем зайти.

Тут же я судорожно достал гранату из кармана подвесной, поднес прямо к глазам, отогнул усики и продел палец в кольцо. Поднял взгляд и чуть не гранату не выкинул, увидев движение в дверном проеме дома. Теперь не знал, за что хвататься и как — рука занята, автомат не взять.

— Лежать! Руки на затылок! — раздались крики Стаса, когда из дома выбежало несколько человек, и тут же они повалились на землю. Недоуменно посмотрев на гранату в руках, я застыл в нерешительности, не зная, что делать. Казалось, что если отпустить сейчас чугунную чушку, то чека с разогнутыми усиками обязательно выскочит и граната бахнет. Все же, сделав над собой усилие, положил ее на снег недалеко от себя и схватился за автомат.

— Я пошел, — Рома между тем вперед метнулся. Посмотрев мутанту вслед, я поднялся и перебежал к стене дома. Прислонился к ней, так чтоб из окон меня видно не было. Тут стоны из помещения были еще слышней — кого-то там посекло неслабо.

Буквально вжимаясь спиной в стену, держал на прицеле лежащие фигуры выбежавших на улицу. Один из них приподнял голову, явно пытаясь осмотреться, но я среагировал сразу же.

— Лежать! — сам от себя не ожидал, что так убедительно крикнуть получится. Шевеление прекратилось моментально.

— Там двое раненых, и еще… — появился Рома из дверного проема.

— Что еще? — переспросил Стас.

— Там женщина, но она немного не в себе, — объяснил Рома.

— Ром, ей совсем плохо? Давай сюда ее! И это, ты двоих этих все?

— Что все? — не понял тот.

— Ну, сделай с ними что-нибудь, окей? Мы пока тут разберемся, — когда Рома, кивнув, метнулся обратно, Стас повернулся к лежащим.

— На колени встать, руки за голову! Быстро! — поторопил он. Пленники зашевелились. Когда все они были на коленях, я заметил красные пятна на снегу, которые остались перед двоими. Тоже от осколков досталось, наверное.

— Сколько вас? — спросил Стас, подходя к самому молодому из них и тут же на крик, — сколько вас, спрашиваю!?

— Шесть, — выдохнул молодой.

Я присмотрелся к нему — боится страшно, даже в темноте видно, как губы дрожат. Тут один из пленников начал медленно, но верно заваливаться вперед. Вдруг раздался хлопок выстрела, и его откинуло назад на снег. Я вздрогнул от неожиданности, как и молодой парень. Ствол автомата опять уставился на него, буквально в сантиметрах от лица.

— Туда смотри! — ствол дернулся в сторону распростертого тела, и сразу же вернулся обратно, когда молодой глянул в сторону трупа, — а теперь сюда. Последний раз спрашиваю — сколько?

— Ше… ше… — голос парню больше не подчинялся, но тут в проеме появился Рома.

— Стас, там следы в лес уходя с той стороны, один ушел походу! — быстро заговорил он. Сейчас я по следам за ним…

— Девка где? — перебил мутанта Стас.

— Там, одеялом ее накрыл, она…

— Никуда по следам не уходи, давай выноси ее. С оставшимися разобрался?

— Щас вынесу ее. А в доме двое — один ранен, я его связал.

— Связал?! Рома, блин, кончай его. Давай не тормози, — глаза у Ромы сверкнули в темноте, но после секундного замешательства он исчез в доме.

— Ключи от машин где? — Стас спрашивал только молодого, игнорируя еще одного оставшегося пленного — немолодого мужика уже, который исподлобья на нас посматривал. Вдруг тот сморщился и плюнул ругательством что-то, но тут же раздался хлопок выстрела, и его мертвое тело откинуло назад. Отколовшийся от головы кусок упал отдельно.

Потом, когда молодой пленник, захлебываясь словами, рассказывал что-то Стасу, я сходил в дом — ключи от машин были у одного из оставшихся там. «У старшего» как юный бандит сказал.

Зайдя внутрь, я почти даже без позывов к рвоте осмотрел комнату с двумя трупами. Так, оба в темных бушлатах, оба с сединой в волосах и кто из них главный, у которого ключи, сходу и не понять. Зато можно понять, кто только ранен был — теперь у него еще и шея вывернута под неестественным углом — Ромина работа. Еще находясь на улице, я обратил внимание на раздавшийся негромкий хруст со вскриком.

Судя по голосам снаружи, к дому подошел прапорщик Семен с бойцом своим и я услышал, как Стас сходу высказался нелицеприятно по поводу того, что они ушедшего члена банды проворонили. Слышимость в ночи была прекрасная, но особо не прислушивался, сосредоточившись на том, что мне сейчас трупы переворачивать надо будет. Осветив почти пустую комнату, особо внимание углам уделив, присел на одно колено перед трупом, который ближе ко мне лежал. Неприятно по карманам у мертвеца шарить, но мне не впервой уже. Перевернул начавшее коченеть тело на спину, посветил фонариком и вздрогнул, столкнувшись с мутным взглядом подернутых поволокой глаз. Бросить бы тряпку какую, но нет ничего.

Стараясь больше не светить на лицо, и одновременно сдерживая себя, чтобы не посветить, начал шарить по карманам бушлата. Черный, зоновский. Как на тех зэках, которые у эрэлэски были.

Главное, чтобы ключи были не в переднем кармане штанов — туда мне точно лезть не охота. Штаны все, в отличие от бушлата были густо кровью пропитаны и поблескивали глянцево в синюшном свете фонаря. А под штанами, там, где в некоторых местах ткань порвана была, мясо проглядывало. Но к счастью повезло, ключи от машин нашел сразу же, в боковом кармане у первого трупа

Поднялся, снова осмотрел комнату. Почти пусто, только стулья опрокинутые да стол посеченный осколками у стены лежит. Вот ведь, две гранаты сюда залетело, а наглушняк только одного человека из шестерых завалило.

Я подошел к углу, где до этого заметил оружие разбросанное. Два автомата и дробовик, внешне невредимые. Рядом сумка дорожная, тяжелая. Приоткрыл молнию, посмотрел — патроны ружейные россыпью, деньги, несколько пакетов очень тяжелых. Украшения, наверное, золотые. Глянул быстро — так и есть.

Оружие собрал в охапку — ремней ни на одном из стволов не было, сумку закинул на плечо и вышел на улицу. Там Стас втолковывал что-то насупившемуся прапорщику, пленные уже в полном составе лежали лицом в снег. Все, даже молодой без малейшего движения — допрос окончен, значит. Блин — чуть передернуло меня, когда на них посмотрел. Так легко — только что живые были, теперь мертвые.

Огляделся — Стаса видно не было, а неподалеку Рома стоял, держа на руках закутанную в одеяло фигуру. Та самая женщина наверняка, о которой он говорил. Я подошел ближе, но кроме выбившейся из-под клетчатого одеяла пряди светлых волос ничего конкретного не рассмотрел.

Приставать с расспросами к Роме не стал, к тому же рядом стал слышен шум мотора — к дому по занесенной дороге порыкивая двигателем, подползла туша патруля. Водительская дверь открылась, и Стас вместе с прапорщиком пошли спуск к реке смотреть.

Глянув на патрол, вдруг кое-что вспомнил. Хм, и как мы про это забыли?

— Стас! — крикнул я и когда он ко мне обернулся, — у нас же тот кадр в багажнике остался!

Стас поджал губы и, покачав головой, прокомментировал нашу невероятную память. Потом махнул рукой, и они с прапорщиком Петренко пошли дальше. Рома между тем уже устраивал на заднем сиденье патрола девушку.

Когда я поинтересовался у Стаса, когда он от реки поднялся, тот сказал что пусть лучше военные на патроле уезжают, нам же здесь шестерку оставят. Один то ушел из банды и вернуться может, а патрол жалко. Так что старшина наш джип поведет, а молодой боец, имени которого я так и не узнал, на уазике поедет.

Лодку к реке спустили на руках. Несколько раз роняли ее, падая и оскальзываясь на снегу, но в процессе никто не пострадал. Даже лодка, хотя ее все почему-то катером называли. Как по мне, так пластиковое дно и большие размеры совершенно не делают резиновую лодку катером.

Пока Стас сноровисто тент раскатывал и с мотором колдовал, я стоял в нерешительности, не решаясь в лодку лезть. Закончив с мотором, Стас подошел к прапорщику, на патрол показывая.

— Там в багажнике тело упаковано, должен живым еще быть, Савичеву его передайте, пусть в кутузку посадит до нашего возвращения.

Прапорщик Петренко такому повороту если и удивился, то виду не подал. Мы пожали друг другу руки и полезли в лодку грузиться. Оружие трофейное, как и сумку, кстати, я на пол бухнул под скамью, не став военным отдавать.

— Стойте! — пока не отчалили, хлопнул вдруг себя по лбу и выскочил на берег. Обогнал насторожившихся прапорщика с бойцом и вихрем подбежал к забору. У того места где недавно лежал, подобрал гранату и также быстро помчался назад, под недоуменными взглядами военных. Бежать быстрее получилось — тут к реке под уклон дорога.

Запыхавшийся, я запрыгнул в лодку, так что та ощутимо покачнулась и сел на скамью, громко и запалено дыша.

— Чего бегал то? — спросил меня Рома, а я ему гранату показал, осклабившись и не в силах ни слова вымолвить.

— Ты чего руками машешь? — увидел мой жест Стас.

— Забыл, — выдохнул я, торжествующе показав ему гранату.

— Блин, Алекс, я тебя боюсь иногда, — усмехнулся он.


28 апреля, вечер. Красный Бор, школа № 2 | Дикий мир. Гиены | 28 апреля, ночь. Изразцов Евгений, Красный Бор