home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



СЕКРЕТ ПОЛИШИНЕЛЯ

– Макс, ну и что нам теперь делать? – стащив с себя маску респиратора, прошептала Милена, и я опустился перед ней и аккуратно, чтобы не потревожить спину, в лучшем случае просто ушибленную, обнял самую прекрасную женщину на свете.

– Ты как, любимая?

– Замечательно, Край. Никогда не было так хорошо. Даже в постели с любовником после того, как ты свалил на работу.

Шутит. Значит, кости целы. Еще не все потеряно. Повоюем еще на радость воронью.

Я снял с себя респиратор. Воздух приятно охладил взопревшую под резиной кожу.

– Да, я такой, любимая. Умею доставить девушке удовольствие.

И я поцеловал жену в губы.

За стенами хибары и цеха раздался страшный вой. Надрывались сразу сотни глоток. Похоже, единым фронтом все местные мутантысапиенсы кинулись в атаку на тех несчастных, которые посмели приземлиться на территории Заводома. Загрохотали выстрелы. Тихая украинская ночь превратилась во всеобщий дом скорби для буйно помешанных.

А мне было плевать на это все.

Я обнимал жену и думал, что был на волосок от гибели. Не почуй Резак опасность, не реши он, что бывший сталкер Максимка Краевой может оказаться полезен в качестве телохранителя для Милены… Однако уродмутант не на шутку заинтересовался моей благоверной. Иначе он разделал бы меня, как любитель холодного «Жигуля» – вяленого леща… А заварушка нам на руку. На все четыре наши верхние конечности плюс столько же лапок снизу. Надо только разобраться, что, как и зачем происходит, а потом извлечь из ситуации максимальную выгоду. И ничего я не расслабился изза того, что мог погибнуть пару минут назад. Я к таким раскладам привычный, меня видом свежей могилки и венками с ленточками «Дорогому Краю от любящих врагов» не удивишь. Просто захотелось поцеловать жену. Разве это преступление? Или обнимать красивых женщин – уже немодно?

Милена сама от меня отстранилась.

– Макс, давай потом? Я понимаю: романтика, любовьморковь, все дела… Но надо выбираться отсюда. Нас Патрик ждет.

Вскоре мы уже наблюдали за эпическим сражением пришлых с местными, спрятавшись у раздвижных ворот цеха.

После того как мы обнаружили две уничтоженные группы бойцов – «африканскую» и «американскую», – даже такому закоренелому оптимисту, как я, стало ясно, что у нашей экспедиции с самого начала есть конкуренты и что видеофайл из смартфона, приведший нас на Полигон, – давно уже секрет Полишинеля. Поэтому трудно было удивиться тому, что неподалеку от нашего убежища приземлились сразу три винтокрылые машины с опознавательными знаками клана «Америка» и по ЛВЗ вовсю бегают, как у себя дома, стреляют, в кого хотят, и всячески глумятся над местными жителями отборные боевики«американцы».

Только полный идиот не сообразил бы, что прибыли они сюда на вертушках вовсе не на прогулку и не ради рыбалки, а чтобы загрести для босса общак всех кинутых на бабло кланов. Уверен, главарь «американцев» не собирался делить похищенное согласно банковским вкладам. Но все же чтото тут было не так… На кой посылать парней на колесах и пешком, подвергая их смертельной опасности ежесекундно, если можно было сразу примчать куда надо по воздуху и надрать виновным их мутантские задницы? И вот тут напрашивался вывод: раньше «американцы» не знали, где им проводить миротворческую операцию, но в какойто момент точные координаты у них появились – как раз в то время, когда у бэтэра нарисовались я и Милена. В такие совпадения Максим Краевой не верил, не верит и не поверит никогда. А значит…

– Вертолеты, любимая. Нам надо добраться до вертолетов.

– Макс, ты хочешь сказать…

– Именно.

– Но…

– И всетаки, любимая, сделай, как я говорю. Идти можешь или тебя понести?

В ответ они лишь фыркнула.

Прежде всего мы сорвали с себя гнилое грязное тряпье, которое использовали для маскировки. Раз уж бравые ветераны вошли во вкус, убивая мутантов, имеет смысл отличаться от тех, кого методично уничтожают, и быть максимально похожими на убийц.

– За мной! – скомандовал я и метнулся к ближайшему трупу, приодетому в Utility Uniform. Камуфлированные штаны и куртку снимать времени не было, но конфедератку с башки мертвеца я честно смародерил и напялил на Милену, которая не преминула брезгливо сморщить носик.

Ничего, потерпит. Зато целее будет. Благодаря трофейной бейсболке, во всеобщей неразберихе «американцы», скорее всего, примут ее за своего бойца. И меня примут, потому что я поднял с земли еще одну кепку и подхватил оброненную трупом М16. Жаль, у предыдущего жмура оружия не оказалось. Хотя в нашей ситуации лучше вообще не стрелять, чтобы не привлекать внимания. И еще нам нельзя бежать – победители не бегают, они уверенно перемещаются по захваченной территории и методично уничтожают все, что шевелится.

Мы двигались быстрым шагом.

Вертолеты становились все ближе и ближе.

Тут и там раздавались выстрелы. Ктото отдавал команды на английском, иные позволяли себе осквернить рот отборнейшей бранью на ридний мове. Я видел, как неподалеку, у куста ежевики, пытали мутанта, как его били прикладом в грудь, он падал, его опять поднимали, задавали вопрос, в ответ он плевался в мучителей кровью, и его опять били, ломая кости, и опять ставили на колени… Вокруг валялись трупы. Много трупов. И все они уже были облеплены крысами…

Где Резак? Рогача нигде не было видно. Это беспокоило меня. От главаря грабителей стоило ждать самых неприятных сюрпризов.

Ну и черт с ним! Главное – до вертолетов уже рукой подать!

* * *

Продолжать допрос опять нецелесообразно.

Босс не экономит патроны, просто одни и те же движения отупляют мозг, поэтому каждый раз он изощряется поразному. Гражданские даже представить себе не могут, сколькими способами можно избавить тело от души с помощью простейшей штурмовой винтовки. Этому мутанту босс раздробил грудную клетку, а предыдущему…

Рядом возникает «индеец». Его униформа заляпана алым, на ремне болтается не меньше десятка скальпов. Глаза у «индейца» бешеные. Он тяжело дышит. Порезвился мальчик, но все же постепенно приходит в себя.

– Ну и? – лениво бросает босс.

– Обнаружен борт три восемь два.

– Хм?..

– Борт… Он висит в воздухе примерно в полутора метрах от пола цеха!..

– Избавь меня от подробностей!

– Борт пуст. Денег нет.

Боссу хочется свалить «индейца» и медленно, с наслаждением затоптать его.

– Но мы можем отследить сигнал объекта. Наверняка он гдето поблизости, и уж он точно знает, что тут произошло, – «индеец» достает из нарукавного кармана небольшой планшет и после нескольких прикосновений к экрану показывает картинку боссу. – Объект движется. И сейчас он находится…

– Прямо за нами! – босс оборачивается и видит парочку в конфедератках, которая умудряется выдавать себя за его бойцов.

* * *

Новак облизал губы.

Как всегда, Тень явился в последний момент, но все же вовремя. Царапая паркет, «микроузи» загрохотал по полу и застрял под ближайшим оранжевым креслом. Сюрикены мгновенно перекочевали из кармана мальца в карман синоби. Чуть оттолкнув от себя мальчишку и двинув его ладонью чуть ниже темечка, Тень дурашливо отсалютовал, как бы заявляя, что все в порядке, босс, ситуация с самого начала была под контролем.

Кто бы знал, как Новак терпеть не мог дешевые спецэффекты своего ручного маньякаубийцы! Ну вот зачем доводить до обострения?!..

Схлопотав подзатыльник, лишенный оружия мальчишка недовольно засопел. И хоть подбородок он высоко задрал, голубые глаза его увлажнились. Чернокожая девчонка – попала в детдом согласно спецзаказу солидного клиента – испуганно сжалась за спиной Краямладшего, будто малолетний щенок был способен защитить ее. Хотя… Пожалуй, не стоит его недооценивать. Ублюдок ведь сумел както сбежать из класса, а потом завалил охрану, так что…

– Дорогой Адольфо, уверен, вы со мной согласитесь, это небольшое приключение с заигравшимися детьми ни в коей мере не помешает нашей взаимовыгодной сделке! – на одном дыхании выдал Новак и жестом приказал Тени следить за детьми и жестоко пресекать малейшие проявления их агрессии.

Звериное чутье, не единожды помогавшее ему обходить десятой дорогой жизненные капканы, простотаки вопило, требуя побыстрее убраться из этого проклятого города. Надежная звукоизоляция помещения глушила все звуки снаружи, и впервые в жизни Новака это огорчало. Он испытал приступ клаустрофобии, чего раньше с бывшим омоновцем никогда не случалось!..

Источая кожей лба столько влаги, сколько в секунду обрушивает Ниагара, Адольфо Гамбино ошалело уставился на делового партнера. Он еще не пришел в себя после вторжения детсада. Некоторые слишком бурно реагируют, когда на них направляют оружие.

– Вот ваши деньги, дорогой Адольфо. – Новак нетерпеливо указал на пачки купюр в кейсе.

– Надо бы пересчитать… – промямлил сицилиец.

Новаку захотелось убить его.

От смерти мафиози спас неожиданно заговоривший Тень:

– Зачем вы звонили Техасцу? – в его голосе больше не было дурашливого акцента, ему надоело поминать шайтана.

– Кому?.. Что вообще?.. Почему вы?.. – засуетился Гамбино, не зная, куда деть рукиокорока.

– Вы звонили Техасцу, главе клана «Америка», перед тем, как приехать сюда. Вы сказали ему, что все в порядке, что вы лично проследили. За чем именно вы проследили, Адольфо?

– Какое это имеет отношение…

– Непосредственное. Мы отслеживаем телефонные звонки наших лучших клиентов. Вы, Адольфо, среди лучших. И Техасец тоже. И мы, как заинтересованная сторона, хотели бы знать… – от мягкого увещевательного тона Тень перешел к угрожающей дрожи в голосе, последние его слова уже было не отличить от рычания ротвейлера, готового вцепиться в глотку.

Гамбино выставил перед собой потные ладони:

– Поверьте, это никак не затрагивает ваши интересы! Просто уважаемый Техасец попросил меня не препятствовать одному человеку.

Новак почувствовал, что сейчас услышит нечто важное.

– Какому человеку? – спросил он.

– Техасец попросил, чтобы я не мешал грабить свой склад оружия. Он сказал, что придет Макс Край и я должен буду…

– Папа! – завопил пацан, вмиг раздумавший плакать. – Вы знаете моего папу?!

Адольфо Гамбино опустил руки и уставился на мальчишку.

В глазах его появился неподдельный интерес.

* * *

Когда «американец», забивший до смерти мутанта, обернулся и навел на нас с Миленой М16, я не сразу узнал его. В прошлую нашу встречу он был одет в серый плащ по лодыжки, а на голове у него чернела шляпа с широкими полями. Сейчас же он вырядился в костюмчик морпеха, который сидел на нем как влитой.

Взглянув на «американца», я сразу понял, что выстрелить первым не успею.

– Эй, дружище, не надо нервничать! – мы сбавили шаг, но все же не остановились. Попутно я начал переговоры. Считаю, что любые конфликты можно уладить дипломатическим путем: если врага сначала пристрелить, а потом обсудить с его трупом претензии, обе стороны обязательно придут к приемлемому соглашению. – Там, в кафешке, я погорячился, ты погорячился, но ведь такое бывает с настоящими мужчинами, верно? Только бабы, вроде твоей скво, – я кивнул на паренька, державшего планшет, – вплетают в косички петушиные перья вместо того, чтобы помужски размять кости в кабаке, сломать пару стульев… Мне, кстати, пришлось отбашлять за тот, который ты об меня… Но я не в претензии, дружище! Так что мы пойдем своим путем, а ты тут веселись на здоровье. Увидишь рогатого парня, передай ему привет от Макса Края!

«Индеец», оскорбленный тем, что я назвал его «скво», дернулся было, но «морпех» рявкнул, чтоб не смел. Вот тутто я и увидел на запястье нашего извращенцапапарацци особые часики. Я бы не надел такой хронометр даже под дулом пистолета. Он отсчитывал не просто время – он показывал, сколько владельцу еще небо коптить. На дисплей часов выведены две цифровые строки: годымесяцыдни и часыминутысекунды. Встроенная в девайс видеокамера следит за хозяином и, если он курит, к примеру, или жрет жирное после шести, тут же передает сигнал о нарушении ЗОЖ на сервер, а уж тот, обработав данные, сокращает срок пребывания обжорытабакомана на грешной Земле. Уже через неделю этот хронометр показал бы, что я сдох пару лет назад.

Однако «морпех» неспроста нацепил на себя этот девайс. Это его связь с внешним миром, его синхронизация времени в нормальной реальности и на Полигоне. Сервакто по ту сторону Стены. «Морпех» хочет вернуться на большую землю не сто лет назад, а в субботу четырнадцатого, ну плюсминус пару дней.

Мы с Миленой почти подошли к парочке, когда «морпех» наконец заговорил:

– Не двигайся, Край. А не то схлопочешь пулю в живот. И вам, девушка, не стоит торопиться на тот свет.

Честно говоря, не это я надеялся от него услышать.

Милена и ее обожаемый мужчина, то есть я, послушно замерли неподалеку от здоровенного – метров пять в диаметре – куста ежевики. Я даже уронил себе под ноги импортное оружие без особого на то соизволения наших визави. Не люблю, когда мною командуют. Лучше уж самостоятельно совершать неприятные поступки, чем по принуждению.

– В городе меня называют Техасцем, – вяло, будто не желая расставаться со словами, обронил «морпех». – Тебе знакомо мое имя?

Я кивнул. В Вавилоне каждая собака знает клички главарей организованных преступных группировок. Техасец у нас босс всея «Америки». Крупный птиц. С воробья или синичку.

– Надеюсь, Край, ты уже понял, что телефон к тебе попал не случайно и не простой?

– А золотой?

– Искрометный юмор. Как говорит молодежь, ржунимагу.

– Аналогично, дружище. Я патсталом просто. А насчет трубки заливать не надо. Это всего лишь корейская дешевка, штампованная в Китае.

– И усовершенствованная в Вавилоне лучшими электронщиками планеты, – кивнул Техасец. Его, похоже, ничуть не смущало, что мы стоим посреди поля боя, что вокруг грохочут выстрелы и каждую секунду ктото гибнет. – Мало того, в телефон, который я временно одолжил тебе, вмонтирован «жучок». Так что я постоянно был в курсе, где ты гуляешь и с кем дружишь.

– Да что ты говоришь?.. – я здорово сыграл деланое изумление, потому что на самом деле был ошарашен услышанным.

– Каждый час твоя трубка перекачивает мне аудио и видео всего, что с тобой происходило за это время. Намекну: я устал наблюдать за вашим весельем возле «казановы» – телефон удачно лежал, камера сработала. Жена твоя, Макс, великолепна, нет слов, а вот ты не в форме. В спортзал надо чаще заглядывать.

Я заскрежетал зубами. Только слепой, похоже, не подсматривал за нашими с Миленой любовными играми. Да и вообще эта беседа начала меня утомлять.

– Были опасения, что ты окажешься умнее и догадаешься насчет телефона с самого начала. Ну, что он к тебе не случайно попал. Но ты жадный, а жадность губит всех фраеров. Этот, как его… Резак! Он чуть ли не прямым текстом по поводу трубки… Но нет, ты меня не подвел, Макс!

Давно я не чувствовал себя таким униженным и оскорбленным. Что ж, поделом мне, хороший урок. Жаль только, в школе жизни нельзя, выучив, пересдать.

– Батарея в телефоне на основе «кондера». Заряд будет держать чуть ли не вечно. Помимо батареи там еще много разного с Полигона… Зачем я тебе все это рассказываю? – «американец» хохотнул. – Просто нечасто мне попадаются такие смешные идиоты. Ты даже не представляешь, сколько бабла все это время с собой таскал, какие миллионы в ручках держал. Ты ж денег хотел? Так я дал тебе денег, много денег, тебе вообще не надо было вламываться на Полигон!

Техасец затрясся от хохота, еще более противного, чем его обожженная рожа. Очень хотелось врезать ему, а лучше поступить тоньше, креативней – сделать на лице пластическую операцию кулаком. Он ведь явно нуждался во вмешательстве хирургалюбителя. Однако с помощью ближнему придется обождать.

– С самого начала, Макс, за тобой было установлено наблюдение. Отлично я подкинул тебе телефон? А ты, дурачок, обрадовался и сразу же помчался на поиски общака!

– А видео? – вмешалась в нашу беседу Милена.

В цехе по соседству взорвалась граната. Моя благоверная непроизвольно пригнулась.

Техасец подмигнул ей:

– Правда, красиво «коробочка» с моими деньгами выбила ворота КПП и якобы с боем прорвалась вглубь запретной зоны? Это вояки все. Не сразу я вычислил, что шоу для меня сняли. Они так подстраховались, суки.

– А Максимка Краевой понадобился после того, как прервалась связь с посланными на Полигон группами боевиков? Типа известный опытный сталкер пройдет там, где никому это не под силу, и найдет несметные сокровища?

– Все верно, мальчик. А теперь отдай телефон моему помощнику. – Техасец кивнул «индейцу», и тот, отшвырнув планшет (девайс угодил в куст), шагнул ко мне с протянутой рукой.

– По субботам не подаю, – отрезал я. Лишиться смартфона – все равно что попрощаться с сыном навсегда. Даже если мы выберемся с Полигона, в какое время мы попадем в нашей реальности? Через сто лет? Через двести? – Можешь меня убить, но трубу я…

Меня перебил выстрел.

Милена вскрикнула и, чуть наклонившись, схватилась за бедро. Изпод пальцев у нее потекла кровь.

– Да что ты… – дернулся я к Техасцу.

– Следующая пуля – ей в живот. Она будет долго умирать, Край. Или я пристрелю тебя у нее на глазах. Пока что не решил. Помоги мне выбрать, мальчик.

Я протянул «индейцу» мобильник. На лице у шестерки Техасца появилось довольное выражение, которое тут же сменилось недоумением, а потом гримасой боли. «Индеец» закричал. А все потому, что из кустов на него набросилось нечто жуткое, покрытое коростой грязи. Оно врезалось ему в поясницу черепом, вцепилось скрюченными пальцами, повалило и с хрустом вгрызлось зубами в его шейные позвонки. Загрохотали выстрелы, Техасец чуть ли не в упор нашпиговал мутанта пулями. Абориген прятался до поры до времени в ежевике, и уж точно не стоило «индейцу» столь демонстративно избавляться от миникомпа. Он тем самым разбудил лихо. Смертельно раненный мутант сразу отвалился от «индейца» и, перевернувшись на спину, в агонии задергал руками и ногами так, будто он не сапиенс, а жук. Но «индейца» это уже никак не могло спасти. Для него служба на босса закончилась, хоть он так и не выполнил последний приказ – не передал телефон, изъятый у меня.

– Где деньги, Край? – Техасец повел стволом М16, намекая, что готов выстрелить в Милену еще раз.

За спиной у него, рыча движком, промчался джип «Скорпион», за рулем которого сидел Кажан. Майор не только умудрился уцелеть во время зачистки ЛВЗ, но еще и вернул себе транспортное средство. Вот только в суете он направил джип вовсе не к воротам. Эдак ему придется покружить по территории, потому как заборчик по периметру основательный, бетон даже армейской тачкой не свалишь.

– Помаши своим денежкам ручкой, – с удовольствием сообщил я Техасцу и махнул, указывая на джип.

Мой жест смутил Техасца. Видно, дяденька решил, будто мальчик Край собрался проделать с ним детский трюк: заставит обернуться, а сам нападет. Ага, щас. Больше мне делать нечего, как рисковать супругой!

Любопытство победило осторожность, и начальник всея «Америки» взглянул в указанном направлении.

– За рулем майор Кажан. Аборигены мешки с деньгами в его тачку перегрузили. – Последние слова я сказал уже стремительно от меня удаляющейся спине «морпеха».

Молодец Техасец! Не стал тратить времени даже на то, чтобы пристрелить нас. Вон как резво стартовал за джипом, стреляя на ходу и призывая бойцов клана поддержать его начинание.

– Милена, ты как?

– Ерунда, царапина. Уже и кровь остановилась.

Кивнув ей – мол, спасибо, успокоила, – я присел рядом с «индейцем». Зачем ему мой мобильник? Не нужен ему мой… Однако мертвец так вцепился в телефон, что мне пришлось постараться, чтобы разжать ему пальцы. Пару раз хрустнуло, фаланги оттопырились под неестественными углами, но меня мало заботил эстетический вид трупа. Я сунул в карман отжатый в прямом смысле девайс. Если верить Техасцу, трубка стоит, как космическая станция, причем вместе с космонавтами. Разблокировав экран, я в очередной раз попросил боженьку, духов Полигона, а заодно технический прогресс и всесильную природу, чтобы не пропала связь с ретрансляторами на большой земле. Иначе со временем начнутся такие чудеса!..

Тьфутьфутьфу, пока что порядок.

– Любимая, быстро к вертолетам!

Вдруг разом погасли все «диоды», а следом, прыснув искрами, приказали долго жить прожекторы «американцев».

Непроглядную мглу сотряс рык Резака, раздавшийся откудато сверху:

– Жалкие людишки!!! Я убью вас всех! Я! Сам! Я вырву ваши сердца и сожру их!!!

Небо над нашими головами озарилось молниями. В их вспышках мы увидели рогача. Тот метался по крыше дальнего от нас цеха, точно медведьшатун, поднятый голодом в феврале.

Высь с грохотом разверзлась. Сверху хлынул водопад.

– Резак, мы еще встретимся!!! – напрягла глотку Милена, но ее крик услышал разве что я, непогода заглушила его.

– Обязательно встретимся, любимая, – едва шевельнув губами, пообещал я супруге. – Но сейчас нам пора домой.

Оскальзываясь на вмиг раскисшей под ливнем земле, мы побежали к вертолетам.

* * *

– Вы знаете моего папу?!

Маленький негодяй не только посмел угрожать Новаку оружием, но и разбил любимый светильник. Метнуться бы к схваченному Тенью мальчишке и кулаком стереть с наглого личика ухмылку! Однако Новак сдержался. Едва сдержался.

– Это сын Края? – выдавил из себя Гамбино.

– Да.

– У меня личные счеты с его отцом, поэтому я хотел бы…

Если бы Новак умел бурно выказывать чувства, он бы осклабился. Или даже запрыгал бы, хлопая в ладоши. Ведь с помощью сицилийца его месть предателю будет страшнее, чем планировалось. Толстый боров, от которого неимоверно смердит, и маленький мальчик… Новака передернуло – гдето глубоко внутри. Внешне он ничем не проявил своего искреннего отвращения к Адольфо Гамбино.

– Прошу прощения, но ребенок не продается. – Новак развел руками и покачал головой. – Я обещал вернуть его отцу. У нас с Краем намечена сделка завтра.

Взгляд мафиози враз потускнел. С пухлощекого лица сползла сальная улыбка, превратив его в кусок теста, в котором ктото пальцем сделал углубления и вставил в них маслиныглазки.

– Но в виде исключения, как знак моего искреннего расположения к вам, я могу… – Новак сделал паузу, чтобы эффектней закончить мысль: – Я могу арендовать вам мальчика на некоторое время. Скажем, на ближайшие пару часов. Бесплатно. После заключения сделки.

Гамбино так обрадовался, что мгновенно вспотел, изза чего стал смердеть еще сильнее.

– По рукам, – протянул он мокрую ладонь.

И Новаку пришлось прикоснуться к ней.

Деньги решили не пересчитывать.

* * *

Небо превратилось в ад. Вверху громыхало так, что уши закладывало. Потоками воды сбивало с ног. Мы с Миленой прикрывали головы руками, чтобы не контузило льющимися на нас водопадами.

И всетаки я расскажу немного о вертолете, который мне приглянулся. Сами понимаете, даже тачку для поездок по городу выбирают тщательно, неторопливо, а уж собираясь завладеть вертушкой для прогулок в сотне метров над лесамидолами, и подавно не стоит давать слабины, хотя мне вот как раз пришлось определяться впопыхах.

Итак, мы добрались до авиасалона Заводома, и выбор воздушного транспорта здесь не шибко радовал разнообразием дизайна, лошадиных сил и литража – нам предлагалось оседлать один из двух резвых «крокодилов» или же сесть зайцами в вагон с винтами, то есть в натовский «Чинук». Последний вариант я сразу отверг, потому что в импортных локомотивах принято гробить экипажи вместе с десантом еще со времен Вьетнамской войны. Нам такого раритета и даром не надо, патриоты обязаны умирать в гробах отечественного производства.

– Давай в «крокодил», любимая. Будешь у меня стрелком!

– Ты чтото сказал, Макс?!

– Залезай!

– Что?!

– Тебе сюда! – я подсадил Милену и как можно быстрее затолкал ее под фонарь, пока уютное гнездышко, где ей придется увлекательно провести часть нашей совместной жизни, не увлажнилось так же, как планета во время Всемирного Потопа.

Стоп. Я ведь собирался рассказать о нашем вертолете.

Если коротко, то Ми24 – это двойная кабина, внушительные наклонные крылья, большие стойки оружия и боковые окна. И все это способно лететь с особым звуком, отличным от того, что издают натовские геликоптеры. «Крокодил» весьма быстр для такой туши, плавен и поражает мощью. Он точно трактор с винтами. Ну а если хотите поумному, то МИ24 сделан по классической одновинтовой схеме с пятилопастным несущим и трехлопастным рулевым винтами, и блаблабла, дальше можно уснуть.

Вся горючка у выбранного мной «крокодила» в пяти мягких топливных баках. Никакого дополнительного «металла» в фюзеляже, никаких ПТБ по четыреста пятьдесят литров под крыльями. Да и зачем лишнее таскать? Полигон размерами скромен – это если по воздуху, где нет мутантов и приборов.

В грузовом отсеке – складные сиденья для «бандерлогов» или еще какого живого груза, забравшегося внутрь через двустворчатые двери по бортам. Зафиксируй нижние створки тягами в открытом положении – и трап готов, добро пожаловать! А если хочешь пострелять из табельного оружия по тем, кто явился тебя проводить, – не стесняйся, специально для этого предусмотрены окошки.

Чтобы управлять вертолетом, достаточно одного человека.

Не любого, конечно, но обученного. Такого спеца, как я. В армии меня надрессировали пользоваться всеми образцами боевой и не только техники. Это я вам без ложной скромности говорю. Правда, вести по фарватерам авианосец я, пожалуй, не смог бы, но это никому не интересные подробности, не будем о грустном.

Под проливным дождем, отдуваясь и фыркая, я забрался в довольнотаки вместительную кабину пилота. С хлюпом уселся в роскошное кожаное кресло – у нас дома мебель куда хуже. Только закрыл кабину, сразу стало тихотихо, ведь система герметизации тут основательная, она должна защитить экипаж от химического и биологического оружия. То, что нужно в условиях Полигона. Я нахлобучил на мокрую башку шлем. Надеюсь, моя блондинка догадалась надеть головной убор, с помощью которого мы сможем переговариваться… Взглядом веду на сто восемьдесят – сплошь переключатели с надписями на кириллице. Все для нашего человека! Ну, можно лететь, что ли.

Однако сначала я провел рекогносцировку: осмотрел кабину и засунул руки во все закутки. Правильные летуны берут в полет автомат, заранее пристегнув его ремнями к бедру или повесив под мышкой, – чтобы не потерять, если придется прыгать с парашютом, а неправильное оружие просто прячут в кабине… Увы, до нас «крокодилом» управлял именно правильный пилот. С автоматом в руках он сейчас небось носится по ЛВЗ и расстреливает мутантов. Этот гад даже комплект HАЗ перебрал, оставил только две плитки шоколада и флягу с водой, прочее наверняка заменил на магазины с патронами и гранаты, которые утащил с собой. Да уж, напрасно я побрезговал М16, понадеявшись добыть оружие отечественного производства… Ну да что уж теперь… Позаимствую у бойцов Новака, с которыми, чует моя пятая точка, нам предстоит скоро встретиться и пообщаться по душам.

Я запустил движок ВСУ, то есть вспомогательной силовой установки. Машина сразу ожила, оранжево жахнуло пламя выхлопа. Прибавил мощности к двойным турбореактивным двигателям Климова – и лопасти главного ротора слились в пятно.

«Крокодилу» не мешает разогнаться, как самолету, так что я взял разбег по дорожке из тротуарной плитки, умоляя провидение не подставить под шасси яму или еще какую колдобину. И на этот раз судьба сжалилась надо мной. Взлетели мы благополучно, если не считать жуткую болтанку, отвратительную видимость и то, что над нами сверкали молнии, освещая местность внизу.

Мы зависли над ЛВЗ. У нас тут есть дела.

На крыше цеха бесновался Резак – он прыгал на месте, вытанцовывал и грозил небу кулаками. По территории завода мчался джип, по которому стреляли десятки «американцев». Мне даже показалось, что среди них я различил Техасца.

У Кажана что, заколдованная машина и пули ее не берут?

Майор наконец вычислил ворота и, сшибив на полной скорости двух ветеранов, направил «Скорпион» к выходу.

А ведь уйдет, понял я. Кажан – такая хитрая скользкая бестия, что вырвется из самых острых когтей фатума. С деньгами уйдет и через весь Полигон проедет, ни разу нигде не притормозив. Этот сможет.

Если ему не помешать.

А вооружением у нас заведует Милена.

– Любимая, спорим, ты не сможешь попасть по быстродвижущейся легкобронированной цели?

– Я?! Не смогу?! – раздалось в динамиках шлема.

Видеть это я, конечно, не мог, зато отчетливо представил, как моя блондинка прильнула к прицелу аппаратуры наведения ракет «РадугаФ». От направляющей на законцовке крыла пилона отделилась ПТУР «Фаланга» и после старта, развернувшись по крену на 45°, отправилась в управляемый полет.

Милене надо всего лишь – при хреновой видимости и болтанке это непросто – удерживать «Скорпион» в перекрестии прицела, а команды наведения автоматически выдаст аппаратура, отследив положение ракеты по ее трассеру.

А ведь Кажан уже почти что добрался до ворот…

Вспышка.

Трех кэгэ с шестьюстами граммами взрывчатого вещества в боевой части ракеты хватило, чтобы разворотить тяжелый армейский джип, а то, что от него осталось, поджечь вместе с деньгами. Пожар из банкнот – хотелось бы мне на это посмотреть вблизи, а заодно похлопать Техасца по плечу и сказать ему чтонибудь утешительное – мол, дружище, люблю поговорить с феноменальными лузерами, это меня забавляет.

– Ну, Край, кто тут немощный и косоглазый?! – громыхнуло в динамиках.

– Я люблю тебя, Снежная Королева, – я чмокнул микрофон.

И тут мое внимание привлекла фигурка Резака внизу. С крыши он чтото бросил в толпу «американцев» – и по земле заструились всполохи молний куда круче, чем те, что дырявили небо. Мутант активировал «кондер»! Тела «американцев» корежило и ломало, люди горели живьем…

Дальше смотреть на это у меня не было ни малейшего желания.

Пора домой, в Вавилон.

Там нас ждет сынок.

– Полетели, любимая!

– Давай с ветерком, Край.

И я дал. Да так, что сердце екнуло.

Мама дорогая! Это и есть изменение высоты, вращения и направления. Скольжение, кручение и разворот – все комплексно, кажется, называется «голландский вираж». Я не пилот, я просто прошел специальную подготовку, так что маневры совершать не собирался. Наверное, чтото не то нажал… Ну вот, точно врубил систему стабилизации полета, изза чего нас и повертело!

На вираже с креном крыло, которое ниже, теряет подъемную силу, а на верхнем крыле сила возрастает. Эдак можно и вертолет перевернуть. Чтобы такой хрени не случилось, я опустил носовую часть вперед и добавил скорость. Ух, вывела кривая! А были бы чуть ниже, грохнулись бы.

Но ведь целы!

– Это чего было, Край?!

– Все под контролем, любимая.

Мы удалились от ЛВЗ на полкилометра – и выскочили из зоны грозы. Такое впечатление, что она бушевала только над Заводомом. Подумаешь, на Полигоне и не такое случается.

Светало. Мы летели над лесом.

– Край, мы крутые! Вид что надо!

Это уж точно. С точки обзора стрелка возникает такое чувство, будто сидишь в налепленном на фюзеляж аквариуме, в котором к тому же нет воды.

Я направил вертолет над самыми деревьями, выжимая из него по максимуму, то есть почти что двести девяносто километров в час, и через селекторную связь услышал, как сдавленно выругалась Милена. Это она с непривычки. Да что там, мне самому казалось, что мы летим прямо через лес, а не над ним.

Повторяю, меня нельзя назвать опытным пилотом. Да я вообще не пилот! Но ведь в деревья мы не врезались, «крокодил» шел плавно, подъемы и спуски с поворотами мы проходили на отлично. Так что считайте, что у меня талант. Или дар. Или…

Спокойно стрекозой порхаем себе, и чего там говорить еще?

Точнее – спокойно порхали, пока в динамиках не раздался голос Техасца:

– Вот мы и встретились снова, мальчишка. Ты мне заплатишь за все!

И тут же завопила Милена:

– Макс, у нас на хвосте вертолет!

Черт! Главарь «Америки» выжил после активации «кондера» и отправился за нами в погоню. Уж очень ему хочется отомстить за то, что мы уничтожили общак кланов. Должно быть, он зол на нас. Ну почему я не догадался дать пару залпов по оставшимся на земле вертолетам?!

– Край, ракета! – предупредила супруга.

А то я не в курсе. У нас на этот случай есть станция активных помех СОЭПВ1А «Липа», на выхлопных патрубках двигателей – ЭВУ, а под хвостовой балкой и на бортах фюзеляжа подвешены кассеты ИКловушек АСО2В.

– Не боись, любимая, прорвемся! У нас броня четыре с половиной миллиметра, у нас бронестекла!

Я хотел рассказать Милене, как на такой же вертушке – во время службы в банановом раю – очередь ДШК прошила фюзеляж снизу и разворотила подкабинный отсек. Потом, когда сели, пять пуль – каждая по полста граммов – выковыряли из бронечашки сиденья. Но до этого бонусом «стингер» бахнул у самого хвостового винта, от лопастей мало что осталось… Никогда не забуду тот полет.

А потом я подбодрил бы супругу. Мол, у нас на сегодня не запланированы ранения, несовместимые с жизнью. Наша посадка не будет аварийной, мы обойдемся без пожара в подбитой машине. Травмы головы и позвоночника, обширные ожоги и повреждения внутренних органов – не наш случай. Да просто потому, что я видел обугленные черепа в закопченных обломках вертолетов, любимая. И тебе не понравится так выглядеть. Если у тебя сгорели губы и щеки, помада больше не пригодится, макияж будет не на что нанести…

Но не рассказал, да и бодрости у меня самого было маловато.

Потому что Техасец не отстанет. Потому что он надеется убить нас. Принять бой? Это самоубийство. Глава всея «Америки» и его напарник – опытные вояки. Моя супруга взорвала джип Кажана, но не сможет тягаться с ветеранами в вертолетной схватке. Тем более, есть у меня предчувствие, что боеприпасы «крокодила» нам скоро очень даже понадобятся. Так что надо их поберечь.

Значит, будем надеяться на лучшее, уходя от погони на максимальной скорости!

Первая ракета взорвалась справа от нас метрах в десяти. Тряхнуло основательно. Техасец заполнял собой весь эфир, ругаясь и угрожая нам расправой.

От инфракрасного захвата следующей ракеты мы уходили зигзагами. Я старался, чтобы между нами и УР «воздух – воздух», торопящейся следом, были деревья, или холмы, или заброшенные дома… Да хоть чтонибудь! Это называется «полет на малой высоте за укрытием складок местности». Или проще – «ползать брюхом по грязи».

И вот тут я увидел обломки вертушки впереди, среди деревьев.

Еще недавно это был такой же Ми24, как и тот, который мы угнали.

Но почему он упал? Что случилось?

На груди у меня завибрировал «камень», и стало жаркожарко, но ведь этого не может быть, «камня» больше нет, его отобрал Резак! Фантомная боль? Точнее – последнее предупреждение? Если так, то вертушка грохнулась, попав в зону поражения сильного прибора. А значит, нам надо…

Тудато нам и надо.

Не подумайте, я вовсе не решил покончить с жизнью, а заодно и угробить жену.

Я сбавил скорость.

И Техасец, раззадоренный моей неспешностью, купился. Он решил, что у нас на борту проблемы, что мы теперь беззащитная добыча и нас можно расстрелять из ГШ23 в упор. И при этом еще и ручкой нам помахать на прощание изпод фонаря кабины.

Как же это было похоже на самоуверенного болвана«американца». Он ведь любит унижать свои жертвы, разговаривая с ними перед тем, как убить. Я знал не понаслышке об этой его вредной привычке, на неето и был расчет.

Мы облетели зону поражения прибора стороной, не зацепив ее, а вот Ми24 Техасца угодил аккурат в самый эпицентр.

Его вертушка будто врезалась в невидимую стену. Она замерла на миг, а потом ее медленно, но неотвратимо потянуло вниз.

Пару секунд силовая установка отчаянно сражалась с воздействием прибора. И сдалась. «Крокодила» швырнуло на обломки, смяло, покорежило.

– Прощай, Техасец, – я оттопырил средний палец. Это моя дань уважения павшему врагу.

Минут десять спустя, покинув пределы Полигона, мы вернулись в страну, которая всем должна. Соседям на востоке – за газ, купленный втридорога. Доброжелателям запада – те миллиарды, что наколядовали предыдущие правители, с удовольствием совавшие кредиты в карманы широких штанин, поближе к загранпаспорту с билетом на самолет в теплые края… Нам бы с женой отщипнуть немного от тех миллиардов! У нас ведь не было денег, чтобы выкупить сына. А еще мы боялись. Боялись узнать, что все напрасно. Что мы вернулись в другое время.

Надо было развеять наши опасения. Но, как назло, этим ранним утром Вавилон точно вымер. Никого вообще на улицах!

Мы пролетели над рядами порбысмаркетов. То есть, портативных быстровозводимых магазинов. Вы не в курсе, что это такое? Уу, да цивилизация еще не добралась до ваших мест… На месте «застройки» расстилается тканевая основа магазина, на пол укладывается нечто тяжелое, вроде рельсов или стальных двутавров, потом внутрь загоняется компрессор, который закачивает воздух, раздувая палатку до нужных размеров, затем ткань, пропитанная специальным быстро затвердевающим составом, хорошенько снаружи смачивается водичкой – и вуаля! – за какойто час торговая точка готова.

Возле одного такого маркета я приметил отдыхающего мужчину. Он сидел на лавочке неподалеку от обшарпанного такси.

Есть такой тип людей – отдыхающие. Всегда и везде отдыхающие. Их легко узнать по нездоровому цвету лица, хотя они много времени проводят на свежем городском воздухе, по неопрятной одежде, по запаху давно не мытого тела, по плохим зубам и, конечно, по жажде, которая мучает их в любое время суток, года и просто всегда.

Я опустил вертолет максимально низко, зависнув прямо над отдыхающим.

После чего высунулся из кабины и заорал во всю мощь своих легких:

– ЭЙ, МУЖИК!!! КАКОЙ ДЕНЬ НЕДЕЛИ?!! МЕСЯЦ И ЧИСЛО!! ГОД?!!

Отдыхающий отнесся к моим вопросам более чем сдержанно. Ято думал, что он покрутит пальцем у виска и решит, что доотдыхался до белой горячки, или пошлет меня подальше, потому что вертолет пыли напустил в глаза. А вот и нет. Он чинно поприветствовал меня кивкомпоклоном, при этом затряслись пучки мелких косичек, выпирающих изпод его яркой шапочки. Обветренные губы растянулись в улыбке. Обнажилась нержавейка зубных протезов на обеих челюстях. После чего отдыхающий выдал пространную тираду, сопровождая ее развитой мимикой.

И все бы хорошо, но я не расслышал ни слова! Гул вертушки глушил его речи напрочь.

Я смотрел на отдыхающего и не мог заставить себя поднять машину в воздух и лететь дальше. Потому что не знал, в том ли мы времени, где оставили сына, или вернулись в нормальный мир спустя тысячу лет и даже следа уже не осталось от могилки Патрика… В динамиках внутренней связи чтото шелестело, фонило, кричало. Наконец – вечность спустя – я понял, что это Милена со мной разговаривает.

– Край! Сволочь! Ты что, завис там, что ли?! – орала она.

Я кивнул. Да, завис. На вертолете. Над Вавилоном, который обречен на уничтожение (про полсотни баллонов с «Гремлином» трудно забыть). Или город уже стерли с лица Земли и отстроили заново?.. Дада, именно что завис. Лучше не скажешь, любимая. Но лучше бы ты ничего и не говорила…

А в динамиках уже звучала отборнейшая брань. Удивительно, как много нехороших слов, отвратительных идиом и просто возмутительных метафор может уместиться в прекрасной светловолосой головке!

– Край, ты что, разучился читать по губам?! Тебе на пенсию пора! Бомжара сказал, что сегодня пятница, тринадцатое. Мы вернулись в те самые сутки, Край. Мы дома. Мы вовремя!

Меня точно молнией ударило. Меня встряхнуло. Меня подняло над креслом и ткнуло башкой в фонарь «крокодила».

Ты же мужчина, Край! Ты – глава семейства, а не овца, марширующая на бойню! У тебя вместо кожи – броня из титана, вместо сердца – пламенный мотор, а в твоих кишках – патроны, так что пусть враги твои боятся зайти в тыл, когда тебя пучит!

В телефонном нашем разговоре Новак сказал, что он организовал благотворительный вечер в детдоме…

– СЛЫШЬ, МУЖИК, А ТЫ, СЛУЧАЕМ, НЕ В КУРСЕ, ГДЕ ТУТ ОСОБЕННЫЙ ДЕТДОМ?! У МЕНЯ ТАМ СЫН! Я ЗА НИМ!!!

Почему я спросил случайного встречного об этом? Считайте это интуицией.

Считайте озарением.

Чем угодно считайте, мне пофиг.

Я верю, я знаю это точноточно: злодейкасудьба обожает пошутить. Да ради отличной хохмы она способна на такие чудеса, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

И потому я ничуть не удивился, когда отдыхающий кивнул, подтверждая, что запрос понял, принял и обработал корой головного мозга. И начал чтото объяснять. При этом он активно размахивал руками, и я заметил на его кистях татуировки. Особые рисуночки, такие кому попало не набивают. Непростой это отдыхающий, ой непростой… Наконец он затих, то есть перестал размахивать верхними конечностями, встал с лавочки и двинул к ободранному такси, в которое похозяйски залез.

– Милена, что он сказал?

– Померки, Макс. Знаешь, где это? Он отвез туда недавно одного толстого итальяшку, завонявшего ему весь салон. Сказал еще, что туда куча богатых буратин прикатила. И танки там, и вообще… Макс, там детей продают и покупают. Мне страшно за Патрика.

Я поднял вертолет выше домов.

Я знал, куда нам лететь.

У нас есть одно маленькое, но существенное преимущество: Новак ждет нас только через несколько часов. Я надеюсь на это.

Иногда ведь так хочется верить в чудеса.


НАКОНЕЧНИК КОПЬЯ | Герои зоны. Пенталогия | НОВАЯ ИГРА