home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Аванс за смерть

Без одной минуты полдень я застал Турка, Орфея и Панка на пороге номера 312 в гостинице «Харьков».

– Позвали, значит, в гости, а сами не дождались? – Я встал у них на пути.

В коридоре воняло хлоркой и раздавленными клопами. По потолку и стенам змеились трещины. Не гостиница, а ночлежка. Неужто не могли найти пристанище поприличнее?..

Орфей молча окинул меня взглядом, хотя смотреть особо не на что. Я такой же, как и был ночью, разве только на мне сейчас тельник с обрезанными рукавами, в кобуре под мышкой пистолет, на пятнистых штанах застегнут ремень. Ну и еще я надел армейскую куртку с множеством карманов и завязал шнурки на ботинках с высокими берцами.

– Що буде, то буде, а козак панщини робити не буде[87]. – Турок шагнул мне навстречу и протянул мне руку. – Ты ж сам сказал, что не с нами, бо деньги тебе без надобности и узнать, кто тебя подставил, не хочешь.

– Деньги нужны. И узнать хочу. Поэтому с вами. – Я ответил ему крепким мужским рукопожатием, отметив, что ни он, ни его напарник не позволили своим лицам хоть как-то выразить превосходство над сломленным Максом Краем.

Зато на роже Панка появилась самодовольная презрительная ухмылка – мол, ты, Край, всего лишь продажный бывший сталкер, только корчишь из себя гордеца.

Стереть бы ему эту ухмылку кулаком, да негоже начинать сотрудничество с драки. Тем более что выглядел Панк совсем иначе, чем накануне. Кольцо из носа он вытащил, а розовую пижаму сменил на полевые куртку и штаны из хлопка и полиэстера.

Беглого взгляда хватило, чтобы по достоинству оценить его новый прикид. Локтевые и коленные зоны с дополнительными накладками и полостями для демпферных вставок. В нагрудные и набедренные карманы можно засунуть пять магазинов. В наплечные карманы на рукавах тоже можно много чего определить. Клапаны-«липучки» для вентиляции. В воротнике спрятан капюшон. Для крепления знаков идентификации, на груди, на плечах и на рукавах были пришиты платформы «липучек», с которых знаки различия можно быстро снять, что очень и очень в тему бойцам спецподразделений, действующих на чужой территории. Но сейчас Панк, видимо, находился на своей территории, потому на правом рукаве у него обнаружилась нашивка 25-ой отдельной Днепропетровской воздушно-десантной бригады с девизом «Ніхто, крім нас!»: голубой щит, на фоне которого летит транспортный самолет, а позади самолета распустились три парашюта и приземлили на зеленый фон перед георгиевской лентой БМД. А на левом рукаве – нашивка аэромобильных войск Украины. На плечах у Панка с пятнистых погон светили зеленой вышивкой офицерские звезды. Надо же, он у нас, оказывается, в чине старлея. А свой малиновый «ирокез» он стыдливо спрятал под голубым беретом с трезубой кокардой и красной нашивкой-флажком, на которой желтели парашют с двумя самолетами по бокам.

У меня вновь возникло стойкое ощущение, что я где-то уже пересекался с Панком, где-то видел его рожу… И ощущение это было крепче, чем в прошлую нашу встречу. Ну да это, наверное, из-за военной формы. Все люди в форме похожи друг на дружку.

Впрочем, не только Панк сменил имидж. Чудо-следопыты Турок и Орфей тоже вырядились в униформу аэромобилов, которых вот-вот швырнут с вертолетов в гущу сражения. Разве что только снаряги и оружия им недоставало. Все трое были гладко выбриты и пахли одеколоном «Тройной» Николаевского парфюмерно-косметического комбината.

Чего это они? Сегодня в городе состоится маскарад? Впрочем, не мое это дело, кому и как одеваться.

– Мы рады, что ты с нами, – заявил Турок. Судя по его погонам, он у нас капитан.

– Спасибо, Макс, что принял наше предложение, – поддержал его «майор» Орфей.

На левое плечо себе он налепил особую нашивку: на фоне желто-голубого флага застыл в стойке бравый воин в камуфляже. Над ним – надпись «АЕРОМОБІЛЬНІ ВІЙСЬКА», под ним – «ІНСТРУКТОР РУКОПАШНОГО БОЮ».

– Спасибо в карман не положишь. Пан майор, нужен аванс. Серьезность ваших намерений надо бы подтвердить, – объявил я первое условие своего участия в деле, о котором ничего не знал, и заодно намекнул на дутое звание Орфея. Хотелось, чтоб он как-то прокомментировал маскарад.

– Ни в коем случае! Никаких авансов! – заявил Панк, нарушая субординацию, ведь он всего лишь жалкий лейтенантишка среди нас, офицерской элиты. В его-то возрасте – и всего три жалких звездочки…

– Конечно, Макс. Без проблем. – Мой намек Орфей бессовестно проигнорировал, зато вытащил из нагрудного кармана пачку купюр крупного номинала и протянул мне.

Он так легко и просто расстался с весьма солидной суммой, что я растерялся. Не пересчитывая, мне вручил. И на лице его при этом не дрогнула ни одна мимическая мышца.

И еще он сказал:

– Чего в коридоре топчемся? Давайте пока в номер. Нечего лишний раз светиться.

И мы проследовали в номер – такой же унылый и убогий, как и вся гостиница.

Небрежно швырнув пачку евро на постель, – мол, мы тоже над златом не чахнем, умеем себя блюсти – я достал мобилу и набрал Эрика:

– Лапуля, как дела?

– Лучше, чем у тебя, – услышал я в ответ. – Чего тебе надо, Край?

– Надо мне вот что, лапуля. К тебе скоро заглянет мой человек. Он принесет деньги. Работы в клубе должны продолжаться.

– Макс, какие деньги?! – забеспокоился Эрик. – Откуда деньги?! Во что ты ввязался, Макс?!

– Все, лапуля, отбой. До скорых встреч.

– Погоди, Макс, я должен тебе сказать…

Мой большой палец ткнулся в красную трубочку-пиктограмму на экране, отрубая разговор. Затем я поковырялся в настройках телефона и отрубил сигналы вызова. Не хочу ни с кем разговаривать.

– Все, я готов к труду и обороне, – заявил я троице, терпеливо ожидавшей, пока я вдоволь наговорюсь по телефону.

– Не совсем, – позволил себе со мной не согласиться бородач Орфей. – Тебе нужно переодеться.

После его слов поверх пачки денег Турок положил на кровать комплект униформы аэромобильных войск.

– Зачем это? – Я решил закосить под дурачка, мол, не осилил своим скудным умишком понять, что форма – часть тайного плана троицы. – В подштанниках, небось, «бэтэров» полно, да?

– Чего полно? – не понял Панк, чем сразу себя выдал.

Он не служил в армии, а если и служил, то где-нибудь при штабе, иначе знал бы, что «бэтэрами», когда дело касается униформы, солдаты называют бельевых вшей, обожающих прятаться в складках и швах одежды.

– Все чисто, Край. Переодевайся. Объяснения потом.

Я пожал плечами и примерил обновку, обратив внимание, что на форме были, как положено, нашивки с группой крови. Не знаю, как у остальных, а у меня все верно указано: А (II) Rh (+).

После того как я сменил весь прикид, включая исподнее, мы спустились в холл гостиницы. Там я остановил чернявого вихрастого парня из обслуги.

– Дружище, ты меня знаешь?

– А то! – сверкнул парнишка улыбкой. – Кто ж в Вавилоне не знает Края?

– Держи, – я протянул ему пачку денег, – отвезешь на улицу Второй Пятилетки, восемнадцать, там есть кабачок для… э-э… метросексуалов. Отдашь хозяину, он там и бамен, зовут Эрик. Только живо. Ну и пару бумажек оставь себе.

– Так точно, пан полковник! – Парня точно ветром сдуло. Ураганным.

Я покосился на погон. А ведь и правильно мальчишка сказал – товарищи сталкеры меня назначили полковником. Хорошо, не ефрейтором, уже спасибо.

– А не боишься, что он тебя кинет? – посмотрел вслед парню Панк.

Ответить ему я не удосужился. Кое-кому еще придется заслужить право общения с лучшим сталкером всех времен и народов.

* * *

Три стены, обшитые вагонкой, когда-то пахли кедровой смолой.

Теперь в зале смердит потом и страхом.

Смрад намертво въелся в желтый пол, мягко пружинящий под ногами. Поверхность татами противно, так что зубы сводит, повизгивает, когда нога проскальзывает по синтетике, цепляется натуральной стопой за искусственное покрытие. И ладно, и ничего. Главное – кровь легко смывается, и потому проливать ее приятно и даже радостно!

Четвертая стена – одно большое зеркало – отражает обнаженное по пояс мускулистое тело. Оно лоснится так, будто его тщательно смазали маслом, не оставив чистыми ни квадратного сантиметра кожи, покрытой извилистой вязью татуировок и шрамов.

Отражения в зеркале сжимает в руке любимый нож, с которым тот, кто отражается, не расстается с того самого дня, как отец впервые заплел ему в косу три скальповые пряди и выщипал волосы вокруг косы, а кожу там пометил красной краской – первой татуировкой мальчика, которому исполнилось пять лет. С тех пор вороная коса бросает вызов всем и каждому, предлагая еще смелым и пока живым покуситься на нее.

В дальнем от входа углу зала одиноко висит боксерский мешок «BAXXX» из красного кожзама. Мешок плотно набит резиновой крошкой. Новенькие перчатки – вчера куплены, предыдущие порваны в клочья – валяются на татами под мешком. Обычно Вождь – а это он отражается в зеркале – тренируется, избивая мешок, но не сегодня.

Сегодня напротив Вождя стоит, чуть покачиваясь вперед-назад, высокий лысый мужчина. Мужчина широкоплеч, усики его аккуратны, на груди среди кудрявых волос скромно прячется татуировка – звезда Давида. Из-за потери крови, текущей из многочисленных порезов по всему телу, мужчина едва стоит на ногах, глаза то и дело закрываются, однако он все еще отказывается расстаться со своим «SOG Pentagon».

Как же, ведь он – лучший инструктор Украины по ножевому бою, приглашенный из Киева в Вавилон, чтобы дать несколько уроков! И уже тут, на татами, для лучшего из лучших стало полной неожиданностью, что единственный ученик, ради которого он пролетел через полстраны, оказался куда опытнее…

Цирк да и только. Клоун устал, ему пора на покой. Вождь делает выпад, рука с ножом устремляется вперед. Весь клинок, все его лезвие с гладкой, серрейторной и обратной заточкой по самую гарду входит в живот лысого чуть выше паха. Рывок кистью вверх – и заточенная сталь рассекает брюшину. Тотчас Вождь отскакивает в сторону. Это очень важно – отскочить в сторону, иначе можешь изгваздаться всяким непотребным, потому что из брюшной полости после подобных выкрутасов с холодным оружием обычно, хлюпая, вываливаются сальник и кишечные петли. И это вскрытие не становится исключением. Из пропоротых лезвием кишок плещет и пахнет отнюдь не розами.

Слишком много возомнивший о себе инструктор целую вечность – целую секунду! – смотрит себе под ноги, на ту мерзкую массу, что покинула его тело, все еще являясь частью организма. «SOG Pentagon» вываливается из ослабевшей руки, ноги больше не держат – мужчина опускается коленями прямо на свои внутренности. Но он еще жив, не падает, упорно сопротивляется.

Вождь с сожалением разглядывает его лысину, кое-где отмеченную родимыми пятнами. Все-таки инструктор был достаточно хорош, чтобы прожить так долго на одном татами с сильнейшим воином Вавилона. Перевернуть бы противника на живот, – точнее на то, что от него осталось, – схватить за волосы и кончиком лезвия надрезать кожу головы по кругу, затем, наступив на шею, резко, в одно движение сорвать с черепа скальп. А потом этот кусок кожи с волосами натянуть бы на специальную раму, обезжирить и, быстро высушив над углями, украсить перьями и бижутерией. Получится ну просто замечательно! У Вождя целая коллекция таких произведений искусства, оригинальных аксессуаров, достойных самых требовательных модниц. Когда Вождь отойдет от дел, он представит бомонду свое тайное увлечение.

Увы, киевлянин не поможет Вождю прославиться, потому что череп его – что яйцо, ни единого волоска, еще и блестит!

Наклонившись, Вождь крикнул ему в ухо:

– Aggayo![88]

Киевский ублюдок испортил кайф от заслуженной победы! И потому ему отказано в милости быстрой смерти!

Жестами показав слугам, которые ждали распоряжений у входа, чтоб избавились от трупа, после того, как, намучавшись вдоволь, инструктор сдохнет-таки, Вождь уверенной походкой покинул тренировочный зал. Повинуясь сахему, бойцы остались рядом с поверженным инструктором – дожидаться, пока тот испустит-таки дух.

В своих покоях, включая то кипяток, то ледяную воду, Вождь с удовольствием принял душ и переоделся. Теперь можно и перекусить, а потом – заняться делами. Опять поднять всех и вся. Устроить облавы. Прочесать все злачные места. Кинуть клич соседям, пусть усилят бдительность на блокпостах. Убийцу отца так и не удалось обнаружить, хотя Вождь объявил награду за информацию о местонахождении убийцы, вдвое больше за его голову и вдесятеро, если убийцу доставят живым, чтобы Вождь сполна смог насладиться его мучениями.

В последний раз ублюдка видели входящим в подъезд своего дома, а потом он будто растворился в пустоте!

Вождь тяжело задышал, в глазах зарябили алые пятна. Аппетит пропал, как и не было. Разве может Вождь наслаждаться пищей, когда убийца отца жив и преспокойно себе разгуливает по Вавилону?!

Спрятав нож под просторной рубахой, Вождь выскочил в коридор и быстрым шагом направился в гараж. Нельзя тереть ни минуты! Надо действовать! Чутье подсказывало Вождю, что сегодня состоится долгожданная встреча!

– Testan! – услышал он окрик.

И тотчас остановился, как того потребовали.

Только один человек в целом мире мог заставить его подчиняться. Только один человек мог отдавать ему приказы и быть уверенным, что Вождь исполнит их беспрекословно.

* * *

В летнем кафе, где мы уселись, чтобы обсудить дальнейшие действия, я попросил у очаровательной официантки три бутылки перцовки и одну воронку. Если она и удивилась, то виду не подала. Когда же бутылки и воронку принесли, оставалось только перелить содержимое стеклотары во фляги, захваченные из дому и извлеченные из сидора, в котором было еще кое-что, без чего мне никак дальше, без чего сам не свой становлюсь.

Булькая в воронку коричневатое пойло, я осмотрелся.

Стену слева – за ней располагались кухня и служебные помещения – сплошь оплел дикий виноград. От прочего мира кафе отделял декоративный деревянный заборчик. Метров на семь вверх устремлялись основательные деревянные столбы, на которых покоился навес из лакированной фанеры. Под навесом располагались ряды деревянных столов, окруженных тяжелыми деревянными стулья. Такой стул надо приподнимать, чтобы не поцарапать паркет, если хочешь переставить на другое место или подвинуть. Я не удивился бы, если бы столовые приборы нам подали тоже деревянные, но нет, вилки-тарелки девушка-официантка принесли самые обычные. Орфей заказал нам какую-то пищу, я не вникал, какую именно. Насчет жратвы Макс Край очень непривередлив. Доводилось на первое кушать гусениц, на второе – подавать себе живых улиток, а на третье пить прямо из грязной лужи. Так что я – гурман еще тот.

Все столики были заняты. Официантки то и дело сновали туда-сюда. Определенно кафе пользовалось популярностью.

– Дир хириял вацал! Гьудулзаби! Нужеда гьикъизе бегьилищ?[89] – донеслось от столика в дальнем от нас углу кафе, где шумно отдыхала компания бородатых брюнетов в строгих деловых костюмах.

Брюнеты, поднявшие бокалы под очередной тост, были уже изрядно навеселе. Челюсть даю, эта гоп-компания недавно в Вавилоне. На денек-другой с Кавказских гор джигиты скатились на нашу Среднерусскую возвышенность. Почему недавно и скоро нас покинут? Потому что в нашем городе те, кто так шумят и ведут себя по-хамски, долго не задерживаются. Они или становятся скромнее, или чуточку мертвее.

– ЦIакъ вохарав вуго![90] – дурным голосом возопил вдруг кто-то из кавказцев, и я от неожиданности уронил на пол флягу.

– Пить меньше надо, – прокомментировал Панк мою неуклюжесть.

Наклоняясь за флягой, я представил себе наглеца в лапах мутантов Полигона. Пусть те же слонопотамы играют им, швыряя его тельце с бивня на бивень, точно мячик, а потом рвут на части и пожирают визжащее от страха и боли подобие человека. Честное слово, я получил эстетическое наслаждение от своей фантазии на заданную тему. С каким бы удовольствием я прочел Панку отходную молитву, кто бы знал…

Пальцы мои уже коснулись фляги, из которой изрядно вылилось на паркет, когда меня остановил вопль официантки: «Нет! Что вы?! Я сама подниму!»

Представьте себе девушку, рыжие вьющиеся волосы которой заплетены в толстую косу. Добавьте значительную грудь, размера эдак пятого, точно не меньше. И это притом что талия у нее осиная, губки алые, а кожа молочная. Есть? А теперь представьте, что это чудо природы кидается через весь зал и, нырнув под стол, выхватывает у меня из-под руки флягу с такой расторопностью, будто от этого зависела ее жизнь. От смущения покраснев, я тут же выпрямился на стуле и сделал вид, что не при чем.

Тщательно протерев флягу передником, рыжая официантка поставила ее на стол перед законным владельцем, после чего, нескромно виляя попкой, удалилась.

– Итак, в чем состоит наша задача? – ошарашенный настолько продвинутым сервисом, спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Надо будет обязательно оставить девочке хорошие чаевые. Надо же, столько усердия. Все бы так работали в сфере обслуживания. – Ребятки, поясню: мне по фиг во что соваться. Мне просто нужны деньги. Но чтобы их заработать, не мешало все-таки знать, на что я подписался. Это облегчит жизнь и вам и мне.

– Мы должны проникнуть на Полигон, – доверительно сообщил мне Орфей то, что я и так уже знал.

– И продержаться там какое-то время, – добавил Турок.

– И всё? – Я скрестил руки на груди, требуя продолжения.

Но мне в нем отказали.

– Всё, – отрезал Панк и мерзко захихикал.

Официантка принесла нам на подносе тарелки с жаренными на гриле телячьими ребрами и, пожелав приятного аппетита, удалилась. Шумная компания в дальнем углу подняла бокалы в честь очередного тоста. И вот тогда, наклонившись поближе к столу, с видом заговорщика Орфей начал тихо и быстро говорить, глядя мне в глаза. Чтобы расслышать хоть что-нибудь, мне пришлось приблизиться к нему. Теперь заговорщиков за столом было двое. Турок и Панк же поглядывали по сторонам, будто наши телохранители.

Нервно трогая нашивку инструктора рукопашного боя, Орфей поведал, что они, то есть мы, планируют под видом военных проникнуть на Полигон со стороны Мохнача, там есть КПП. Почему именно там? Да потому что у главного КПП кое-кто недавно слишком уж шумно себя повел, после чего вояки там просто помешались на безопасности: через каждые десять метров пулеметы, плюс минные поля и проверка документов под микроскопом. Причем насчет микроскопа – это вовсе не шутка.

– Кстати, насчет документов… – намекнул я.

– Есть такие. – Положив истекающее соком мясо обратно на тарелку и обстоятельно вытерев жирные пальцы о салфетку, Турок протянул мне паспорт и военный билет.

Согласно паспорту меня звали Марк Васильевич Кровин. Имелся и штампик о браке. Так-с, а супругу мою почему-то зовут Баранова Екатерина Сергеевна. Это надо запомнить и ни в коем случае, если поинтересуются, не назвать ее Овцовой Елизаветой Семеновной… В военнике значилось, что я – полковник сухопутных войск, 25-ая отдельная Днепропетровская воздушно-десантная бригада… Список заграничных командировок впечатлял: полгода в Бразилии, год в Афганистане, потом аж три месяца пан Кровин подавлял Владивостокский бунт, где бы ранен в ногу (угу, это надо запомнить, придется чуток похромать). Еще я обнаружил в военнике аж семь шифрованных отметок об особых операциях, увидев которые любой сведущий сообразил бы, что полковник Кровин – не хрен с бугра, но птица хоть не особо важная, зато дюже хищная.

– Отличная работа, – похвалил я ксивы. – Прямо как настоящие.

– Спасибо, – на лице Турка дрогнула та самая мышца, которая выдает радостное смущение человека.

Ого, оказывается щекастому пошло на пользу выдворение из Чернобыля! Он на гражданке освоил серьезную, уважаемую в определенных кругах профессию. Если понадобятся качественно сделанные официальные бумажки, теперь я знаю, к кому обратиться.

Я поманил Турка пальцем, и он ко мне наклонился.

Тогда я прошептал ему на ухо так, чтобы услышали и Орфей с Панком:

– Работа отличная, дружище. Но даже самая крутая подделка не проведет нас на Полигон. Мало ли что мы вояки теперь. Вы думаете, если форму надели, так нас сразу пропустят через КПП?

– Мы так не думаем. Бо цель посещения Полигона указана в путевке. – Турок похлопал себя по нагрудному карману, намекая, что именно там у него много всего интересного хранится. – В электронной базе Минобороны наша миссия прописана, нужные люди на КПП проинформированы, ждут нас и готовы оказать содействие. Руководит операцией полковник Кровин.

Я еще больше зауважал Турка. Стрелять и руками махать может каждый умственно отсталый, а вот то, что он провернул… Для этого нужно иметь башку размером как у слона. Кстати, насчет слонов.

– Как с техническим обеспечением вообще и с оружием в частности? Я вам, друзья мои, скажу так: на Полигоне водятся ни хрена не маленькие мутанты с бивнями и рогами. И «калашом» тех зверьков не завалить.

– Обижаешь, Край. – Отложив обглоданное ребрышко, Орфей проводил взглядом рыжую официанточку, принесшую ему чашечку американо и теперь завилявшую бедрами в направлении кухни. – За стволы и прочее можешь не беспокоиться.

– Не беспокоиться, дружище, я в гробу буду. А по-ка – извини.

Я тоже оценил привлекательность девушки, ее заметные формы, молодость, бурление гормонов… И ничего не почувствовал. Не захотел ее, то есть вообще во мне не было полового влечения. Что на нее смотреть, что на чашку с кофе. Полное равнодушие. Вместе с Миленой умерла та часть моей души, которая отвечала за любовь.

Милена… Сердце в груди сжалось, в него будто одновременно воткнули сотню игл. Я заставил себя не думать о погибших жене и сыне. Иначе прямо здесь и сейчас умру. А я не закончил еще свои дела. Клуб. Мысль о клубе не давала мне покоя, занозой засела в мозгу, хрен выковыряешь. Я должен открыть клуб. А для этого мне нужны деньги. Так что с трагической кончиной Макса Края придется погодить.

Сначала – клуб. Потом – месть. А уж потом только можно и…

Оказывается, Орфей не просто так пялился на девицу, но с намеком.

Он поднялся из-за стола и последовал за ней. И жестом велел нам присоединиться.

Откровенно говоря, меня это удивило. Бородатый следопыт что, задумал развлечься с красоткой в нашем присутствии? И мало того – нуждается в помощи троих мужчин? Нет уж, Макс Край в грязных игрищах не участвует! Хотя любопытно, конечно…

Только мы прошли в кухню следом за рыжей девицей, повара, колдовавшие над кастрюльками и сковородками, тут же сняли их с огня и поспешили покинуть нас через черный выход. В дымном парком аду остались лишь двое парней в белых халатах и колпаках. Не смея поднять на посторонних глаза, они оттащили в сторону синтетическую циновку, до сего момента лежавшую в проходе между жарочными шкафами и рядом газовых печей. Девица наблюдала за действиями подручных, скрестив руки на обильной груди.

На полу под циновкой обнаружилась крышка люка полтора на два метра размером и с массивным чугунным кольцом, за которое парни в белом вцепились. Кряхтя и краснея, с трудом они подняли люк, отворив вход в подземелье.

Я заглянул вниз из-за спины Орфея – бетонные стены и ступеньки скрывались во тьме.

– Прошу, – предложила девица, игриво поведя рукой и наклонив прекрасную головку.

– Марго, только после вас! – якобы проявил галантность бородач.

На самом же деле он поосторожничал. Это основа основ сталкерского искусства выживания: не соваться незнамо куда.

Рыжая искусительница – зовут ее как французскую королеву – иного, похоже, от Орфея и не ожидала. Снисходительно кивнув, она без пререканий первой шагнула на лестницу. Марго опустилась ниже, и на десятой ступеньке подземелье осветилось лампами, подвешенными на потолке – видать, сработал датчик движения. Иллюминация была такой, что только слепой не заметил бы, что лестница винтом под довольно крутым углом вгрызается в твердь Вавилона.

Орфей первым последовал за девушкой.

Опередив Турка, следующим юркнул в лаз Панк. А замыкал нашу колонну я. И то, что за моей спиной с грохотом захлопнулся люк, мужества мне не добавило. Я дернулся было назад, уперся плечом в стальную плиту, отсекшую нас от поверхности, но куда там, даже не пошевелилась!..

Не то чтобы я занервничал, но перспектива быть замурованным в подземелье меня уж точно не обрадовала. Надеюсь, подельники Марго ценят свою подругу и отворят-таки нам люк. Пока же ничего не оставалось, как спускаться вместе с остальными.

С удивлением я отметил, что на лестнице было сухо и совсем не пыльно, никакой тебе паутины или же капель конденсата на стенах. Потолок был хоть и низким, но черепом я в него не упирался, наклоняться без надобности.

По моим ощущениям мы спустились метров на пятнадцать, прежде чем достигли относительно небольшого помещения, обстановка которого меня сразу напрягла. Судите сами, не везде в обиходе используется такая специфическая мебель, как деревянное кресло, сидение, подлокотники и спинку которого отнюдь не украшали многочисленные острые шипы. Я представил, каково это – сидеть на таком кресле, и содрогнулся. Рядом с креслом к деревянному столбу было приделано что-то вроде деревянных тисков или зажима, состоящего из двух половинок, в каждой из которых были полукруглые вырезы для головы и рук. То есть можно с помощью этой штуковины обездвижить человека, заставив его стоять в позе буквы «Г». Воображение тут же нарисовало мне неприглядную картину использования этих «тисков».

Прямо на полу в комнате валялись стальные и кожаные ошейники, наручники и устройства посложнее, способные сковать руки, ноги и голову человека, причем в весьма неудобной для него позе. На жаровне размером с кровать лежали огромных размеров щипцы и ножницы, которыми разве что толстый силовой кабель перекусывать. Демонстративно торчал посреди комнаты заточенный деревянный кол.

Мне все меньше и меньше нравилось в этом подземелье.

Марго сняла с подставки на стене плеть с девятью хвостами, оконцованными ржавыми крючьями, и щелкнула ею в воздухе, едва не зацепив Панка.

– Джентльмены, как вам моя коллекция? Правда, великолепно?

Все дружно – я тоже – закивали и заохали, мол, круто как, отлично, впечатляет, брависсимо. Глядя на Марго с плеткой в руках, нетрудно было мысленно представить ее с ловкостью орудующей у колеса или возле дыбы.

– Я знаю, джентльмены, что вы – люди занятые. Предлагаю моей коллекции уделить больше времени в следующий раз, а пока что прошу в зал для переговоров! – Виляя бедрами, она подошла к большой бронированной двери и легко, будто та была пушинкой, отворила ее. – Прошу за мной! – Памятуя о недоверии Орфея, Марго первой проследовала в помещение.

Я повидал множество армейских оружейных складов, официальных магазинов, торгующих лицензионным огнестрелом, и магазинов подпольных, где отоваривались только маргиналы, я покупал стволы у барыг в подворотнях, с грузовиков и просто на улице, но на такую точку я попал впервые. Никогда ничего подобного нигде не видел.

Стены здесь были шершаво-серые, будто бы сделанные из графита. И пол такой же. Потолок – сплошь белые панели, чередующиеся с такими же по размеру секторами освещения. В центре большой просторной комнаты стоял длинный дубовый стол, на котором ни царапинки, ни пылинки. Посреди стола блестела гранями хрустальная пепельница в виде черепа после трепанации, рядом с ней лежали четыре планшетных компа со встроенными сканерами. Вдоль стола ждали посетителей роскошные офисные сиденья, обтянутые натуральной кожей. На такую сидушку не побрезговал бы опустить задницу даже глава транснациональной корпорации.

Но это так, фон.

Главное, что на стенах на специальных креплениях висели всякие разные стволы и снаряга. Чего тут только не было! Глаза разбегались! Автоматы, штурмовые и снайперские винтовки, ручные пулеметы, пистолеты-пулеметы и просто пистолеты, гранатометы и ПЗРК, карабины, дробовики, ножи, гранаты ручные… Разгрузки, бронежилеты, тактические рюкзаки, фляги, перчатки, очки, защитные комбинезоны, противогазы…

Не один я впал в ступор от всей этой красоты.

К реальности нас вернул голос Марго.

– Что вам угодно, джентльмены? Куропаток пострелять или устроить войну? – Девушка обвела нас взглядом и, безошибочно определив главного, шагнула ко мне. Орфей уже больше не котировался. – Красавчик, пусть они выбирают железки, а тебе я хочу предложить самое смертельное оружие, которое здесь есть, – свое тело.

Турок сдавленно хрюкнул. Орфей обиженно закашлялся – похоже, он имел виды на рыжую милашку. Панк же не услышал ни слова из сказанного Марго – так увлеченно он разглядывал оружие. А может, ему вообще по жизни нет дела до женских прелестей?..

Значит, двое нас таких.

– Марго, ты обворожительна. – Я уж собрался потрепать ее за плечо эдак по-дружески, но в последний момент передумал. – Твое оружие круче водородной бомбы. Но с недавних пор я пацифист.

Услышав отказ, девица скривилась, будто ее заставили разжевать целый лайм за раз.

Впрочем, она быстро с собой справилась и уже спустя секунду улыбалась, как ни в чем не бывало.

– Джентльмены, предстоящая процедура предельно проста. Вы можете брать, щупать, кусать и нюхать все, что хотите. Затем, выбрав понравившееся, поднесите к этой вещи планшет-сканер. На каждой вещи наклеен штрих-код. Информация о вещи высветится на экране. Вы можете редактировать необходимое количество единиц, а то и вовсе удалить вещь из списка, если, к примеру, найдете что-нибудь более интересное. Я подожду вас в соседней комнате. Надеюсь, джентльмены, вам понравится иметь дело с кланом «Америка». In god we trust!

Так этот подземный бункер-склад принадлежит клану «Америка»?!

Достигнув призывного возраста, каждый гражданин Украины обязан явиться в военкомат, чтобы отправиться воевать бог знает куда: в Сомали или в Дакоту, на Байкал или в Австралию. Своей кровью он заплатит часть долга страны, хотя ни он, ни его отец, ни деды ни у кого и ничего не одалживали. Быть может, призывник с детства мечтал стать врачом и спасать людей, но его обрекли на роль мирового полицейского и уже завтра он окажется в любой точке земного шара, а послезавтра – вернется домой в цинковом гробу. Или получит в подарок от благодарного отечества инвалидную коляску.

А если ему совсем повезет и заграничная командировка пройдет без последствий для физического здоровья, мозги у него будут набекрень, это уж точно. Вон как у парочки двадцатилетних дембелей, которые обнялись, чтобы не поддаться земному притяжению. Оба пьяны до потери человеческого облика. У одного выбрит череп, зато на лице борода, он носит песчаный камуфляж, из кармана которого торчит сложенный трубочкой порножурнал. А у второго в длинные черные волосы вплетены орлиные перья – значит, он «американец».

Вернувшись на Родину, сотни тысяч таких же, как они, парней, сбились в преступные группировки. Те, кто прошел огонь и воду самых горячих точек планеты, поделили страну на секторы, над которыми взяли контроль. Так появились кланы – «Азия», «Африка», «Россия» и тому подобные. С тех пор служба в экспедиционных войсках перестала быть позорным ярмом, возложенным МВФ и Всемирным Банком. Война стала обязательной частью ритуала, без которой юноша – мужчина! – не имел права стать членом ОПГ.

Так вот, конкретно с кланом «Америка» отношения у меня не сложились. Более того, при моем непосредственном участии отправился на тот свет предыдущий главарь этой преступной группировки, одной из самых влиятельных в Вавилоне. И если верить слухам, у «американцев» нынче разброд и шатание…

Рыжая эффектно развернулась на месте и двинула к выходу.

– Марго, не покидайте нас, – Орфей преградил ей путь. – Это тусклое подземелье освещает лишь ваша красота!

– Вы мне льстите! – она не приняла его слова всерьез.

Однако старый развратник не желал так просто выкинуть белый флаг:

– Марго, не хочу настаивать, но… Нам может понадобиться ваша квалифицированная помощь.

Как по мне, шансов у него ноль без палочки, но своего он все-таки добился: рыжая красотка согласилась остаться с нами и помочь определиться с товаром, если возникнет такая необходимость.

Орфей сдержанно поблагодарил ее, и мы тут же деловито, без лишних слов принялись выбирать стволы и снарягу, поднося к образцам свои сканеры, попискивающие при определении кода. Вежливо, не принимая возражений, выбрать Панку аксессуары и огнестрел вызвался Турок, чем вновь подтвердил мою догадку насчет того, что спутник чудо-следопытов вовсе не нашего профиля спец. Отлученный от шопинга Панк заскучал рядом с Марго.

Быстро определившись со снарягой и 5,45-мм ручным пулеметом РПКС-74, я порекомендовал Орфею и Турку обратить особое внимание на противогазы и респираторы:

– И того и другого лучше взять с запасом. Там, куда мы собрались, полно растений, выбрасывающих в воздух тучи ядовитых спор, стоит только оказаться поблизости.

Говоря это, я чувствовал на себе заинтересованный взгляд Марго – запала на меня девка, факт. Макс Край еще способен кружить голову прекрасным дамам. Орфею пришлось кашлем обратить мое внимание, после чего он приставил к губам палец, намекая, что кое-кому следует заткнуться, и вообще болтун – находка для шпиона.

Кого он тут, в замкнутом пространстве подземелья, считает шпионом? Панка, что ли? Легким кивком я пообещал бородатому воздержаться от дальнейших проповедей. Клиент всегда прав. А если клиент заплатил более чем щедрый аванс, его просьба автоматически становится приказом…

Мое внимание привлек набор-минимум для выживания. Гражданских не впечатлит зеленый ребристый цилиндр с крышкой. Он всего-то сантиметров восемь длиной и диаметром сантиметра два с половиной. Я открыл крышку и осмотрел содержимое.

Первым номером у нас запаянные в полиэтилен пяток «охотничьих» спичек и терка. Надеюсь, понятно, зачем все это нужно?

Номер два: пластмассовая трубка с перманганатом калия, то есть кристаллами марганцовки. На кой? Ну, во-первых, если смешать перманганат калия и обычный сахар, а потом хорошенько растереть эту смесь, скажем, между двумя камнями, она воспламенится. А во-вторых, марганцовка отлично обеззараживает воду, не говоря уже о том, что она является антисептиком и помогает при отравлениях – если надо быстро и полноценно выблевать невкусное, из-за которого стало нехорошо.

Номер три: два свинцовых грузила, столько же рыболовных крючков и немного лески. Грузила и крючки – тут без вариантов. А леской можно не только рыбку ловить, но и одежду ремонтировать, силок из нее сделать, да мало ли… Сомневаюсь, что на Полигоне будем рыбачить, а потом вкушать уху… Разве что Панку захочется погурманствовать, чтобы принять потом вовнутрь марганцовку…

И последний пункт нашей программы – та-дам! – презерватив обыкновенный. Догадываетесь, для чего нужен? Ах, не маленькие, в курсе? Увы, я сомневаюсь, что ваше предположение верно. Презерватив можно использовать как емкость для воды. Засунуть его в носок, чтобы хоть как-то защитить от повреждений, и залить внутрь от литра до двух. Или использовать его в качестве жгута…

Я вернул все обратно в цилиндр и просканировал штрих-код. Презерватив в хозяйстве пригодится, сами понимаете.

Когда мы определились-таки, Орфей обратился к Марго:

– Уважаемая, мы готовы расплатиться.

– Да, пожалуйста. – Она протянула ему миниатюрный кассовый аппарат. И откуда только извлекла? Где прятала? Ведь не было же…

К моему огромному удивлению – челюсть так и отвисла – за стволы, которые мы лишь подержали в руках, Орфей расплатился банковской картой и даже получил от Марго отпечатанный чек.

Все это напоминало нездоровый фарс.

– Джентльмены, приятно иметь с вами дело. Напоминаю, что согласно «Закону о защите прав потребителей» приобретенный у нас товар можно вернуть или обменять в течение четырнадцати дней.

Сказать, что я от всего этого официоза охренел – все равно что промолчать и даже не подумать. Да меня это просто шокировало! Честное слово, я ждал, что Орфей и Турок вместе с Марго и Панком рассмеются, а потом Орфей порвет и выбросит чек, достанет из кармана солидную пачку нала и засунет Марго в глубины декольте. И пояснит, что, мол, так и так, извини, Максимушка, но не только ты у нас шутник, нам тоже хотелось тебя разыграть, помнишь, как ты обвел нас вокруг пальца в Чернобыле? А я кивну: «Еще бы я не помнил». А он тогда скажет: «Считай, мы квиты. Видел бы ты свое лицо!»

Но беда в том, что ржать и тыкать пальцами в меня никто не спешил.

Орфей и Марго обменялись рукопожатиями, – из разряда тех, которыми скрепляют сделки – после чего бородач сунул чек в карман, будто всерьез верил в том, что можно вернуть якобы купленные стволы. Стволов, кстати, – кроме тех, что на стенах – я так и не увидел. Орфей что, заплатил за право их потрогать и отсканировать штрих-код?!

– Машина? – спросил Турок у рыжей.

– Возле кафе, – ответила та.

– Приятно иметь с вами дело! – Панк порывисто схватил кисть девушки и припал к ней губами.

Ему повезло, что он не видел лица Марго, иначе у него пожизненно пропало бы желание выказывать знаки внимания юным особам прекрасного пола. Рыжая таким презрением наградила его затылок, задрапированный голубым беретом, что идиот сообразил бы: будь Панк последним самцом на планете, обзавестись потомством ему не светило бы.

Мы двинули вверх по лестнице, и на этот раз Орфей, позабыв о манерах, вырвался вперед.

Люк уже был открыт, и только массивная плита опустилась за последним из нас, то есть за мной, а следом и циновка вернулась на исконное место, кухню заполонили повара. Тут вмиг стало суетливо, громко, остро запахло жареным луком и чесноком, зашкворчали сковородки и забулькали кастрюльки на огне. Все будто кричало в радостной истерике: «Клиентов надо кормить, клиенты требуют пожрать и хотят заплатить нам много-много денег!»

Неожиданно для себя я хлопнул по заднице Марго, которая шла чуть впереди меня. Она хорошая девушка, а я ее обидел там, внизу, когда она в порыве искренности обозначила свою симпатию ко мне. Срочно надо было реабилитироваться. Так в тот момент я оправдал свой порыв.

Охнув, рыжая бестия резко обернулась ко мне.

И тут, сообразив, кто именно оказал ей знак внимания, она опустила сжатые кулаки и, прижавшись ко мне всем телом, впилась в мои губы так жарко и так страстно, что здоровый мужской организм на это просто не мог не отреагировать.

Но кто сказал, что я здоров?..

Спустя долгий миг она отлипла от меня и, призывно глядя в глаза, спросила:

– Полковник, как вам наше фирменное блюдо?

– Блюдо? Ну, оно наверняка так же прекрасно, как и ты. – Комплимент получился неуклюжим, но что вы хотели от сталкера, мозг которого выжгло чернобыльской радиацией? Про мозг и радиацию – это у меня универсальная отмазка на все случаи жизни, когда эдакое отчебучу, а потом думаю-гадаю: «А на кой я это вообще сделал?!»

– Наверняка? – Лицо Марго сразу поблекло, что ли, и стало печальным-печальным.

Чувствуя себя последним ослом, я виновато пожал плечами.

Действительно не успел отведать местных яств. Сначала переливал перцовку во фляги, потом получал и изучал липовые документы, после чего в подземелье рассматривал пыточный инструмент и выставку достижений военно-промышленного хозяйства.

– Марго, деточка, на жареные телячьи ребрышки времени не хватило, увы.

– Тогда хоть выпейте за мое здоровье. – Она выразительно похлопала ладошкой по сидору у меня за спиной, в который я спрятал фляги с перцовкой, и, покачивая бедрами, поплыла к выходу с кухни. По пути ловко подхватила пустой поднос. Так вот глянешь – никакая она не таинственная хранительница арсенала, а всего-то простая девчонка-официантка, живущая на чаевые и млеющая от улыбок постоянных клиентов.

Я кинул взглядом по сторонам. За время нашего отсутствия народу в кафе поубавилось. И те немногие посетители, которые еще оставались, явно собирались как можно скорее покинуть заведение общепита. Наверное, это потому, что за столом кавказцев веселье приближалось к апогею. Чернобровый товарищ с внушительным животом под ритмичные аплодисменты товарищей в проходе между столами выплясывал лезгинку, изрядно пошатываясь и налетая на стулья.

– Помочь? – спросил я у Марго.

– Сами справимся. – Рыжая игриво подмигнула мне и двинула собирать со столов грязную посуду.

Что ж, мое дело – предложить, ваше – отказаться.

У выхода из кафе меня встретила дворняга, умаявшаяся дышать вкусными ароматами с кухни. Дворняге грозило несовместимое с жизнью обезвоживание – так обильно у нее выделялась слюна. Увы, мне нечем было угостить животину. Троица псевдовояк ждала у бордюра, возле которого был припаркован здоровенный армейский «Вепрь» – камуфлированный, со шноркелем, с трезубцами на передних дверях и жовто-блакытным флажком, на присоске прилепленным к торпеде. Истинное чудовище отечественного автопрома, помесь джипа и грузовика возвышалось над тротуаром метра на два с гаком. Да у него одни только колеса метрового диаметра!

– Ну что, экипаж машины боевой, принимайте транспорт! Оплачено, даже чек есть! – барской отмашкой Орфей указал на тачку хоть и тихоходную, – не более сто сорока кэмэ в час – зато повышенной проходимости, что весьма актуально в условиях особой дорожной ситуации в Вавилоне и за его пределами.

Ключи торчали в замке зажигания, двери были призывно открыты. Я хотел было сесть за руль, наметил уже движение всем телом, но меня опередил Турок, поперед батьки вскочивший на подножку и проникший в салон первым.

Заметив, что я не обрадовался расторопности щекастого, Орфей попросил меня быть снисходительным к чужим слабостям:

– Край, пусть пацан порезвится.

Рядом с Турком сел Панк, а мы с бородачом пристроились сзади.

В отличие от гражданских моделей, салон и «фарш» армейского «Вепря» были выхолощенно-аскетичными: ни тебе кожаных сидушек с подголовниками, ни пепельниц в спинках сидушек, ни электростеклоподъемников, ни кондишена с парктроником. Унылый минимализм. Я сразу заскучал по своему Танку и почувствовал отвращение к себе за то, что кокетничал с рыжей развратницей Марго. Ну вот зачем я ей глазки строил? И по попке хлопнул зачем? Как я мог позволить себя поцеловать? Это ведь предательство по отношению к Милене, к ее памяти! На меня будто что-то нашло, а теперь с глаз упала пелена, и жгучая волна стыда нахлынула, закружила, обещая утопить в своей пучине…

Багажное отделение, где запросто разместится пять-шесть бойцов в полной выкладке, было заполнено автоматами, разгрузками, запасными магазинами, респираторами и прочим разным – всем тем, что мы заказали в подземном магазинчике Марго. Вот это я понимаю новые технологии плюс сервис по высшему разряду!

– Слушай, дружище Орфей, а кто эта девчонка? Марго – она кто вообще?

– Говорят, «американцы» осиротели не без твоей помощи. – Орфей сделал паузу, надеясь на мой комментарий по поводу. Но я промолчал, и он продолжил: – Вот кое-кто из клана и решил под шумок – пока неразбериха и нет нового командира – слегка погреть красивые ручки. Для сведущих Марго – вроде кладовщицы, а для посторонних – официантка.

Я кивнул. Сказанное бородачом совпало с моими предположениями. В городе много подобных складов, замаскированных под пункты общественного питания и автомойки, салоны красоты и магазины игрушек. Они предназначены для того, чтобы бойцы кланов могли мгновенно пополнить боезапас, вооружиться и дать отпор врагу внутреннему и внешнему.

– Хорошая тачка, да, Край? – осклабился Турок и завел машину.

– Прям «Формула-1», – в тон ему ответил я. – Прокатите с ветерком, а, парни?

– Легко! Бо какой же сталкер не любит быстрой езды?! Прокатим!

– И все-таки, братишки, что вам понадобилось на Полигоне? – Самое время, я считаю, прояснить эту тему.

Орфей и Турок переглянулись, как бы решая, стоит ли передо мной раскрывать карты или погодить с козырями в рукаве.

Взревев мощным мотором, «Вепрь» сорвался с места.

* * *

«Вепрь», проданный клиентам всего-то вдвое дороже обычной цены, отъехал от кафе.

Не моргая, Марго проводила тачку взглядом и подошла к столику, за который перед сделкой усадила мужчин в армейской униформе со знаками различия офицеров ВС Украины, но с повадками прожженых сталкеров. По крайней мере у троих такие повадки точно были – этих она точно видела впервые. А вот четвертый показался знакомым, где-то его уже…

Марго поставила поднос на столешницу и, для прикрытия играя роль ретивой официантки, принялась сгружать на него пустые тарелки и чашки. Только в особых случаях она опускалась до столь грязной работы. Надо было аккуратно и незаметно отлепить «жучка», которого она заранее закрепила под столом. Девушка улыбнулась, вспомнив, как сталкер, которого его подельники называли Краем, наклонился за упавшей флягой. Замешкайся Марго хотя бы на миг, и он заметил бы подслушивающее устройство. В лучшем случае, это могло закончиться всего лишь сорванной сделкой, а в худшем… Марго прекрасно знает, что с некоторыми – Максим Краевой по прозвищу Край входит в их число – лучше не шутить.

«Жучок» незаметно для окружающих перекочевал в декольте Марго.

Собрав грязную посуду и пустые бутылки из-под перцовки, она двинула к кухне, по пути аккуратно взяв салфеткой не надкушенные ни разу ребра и швырнув собаке-попрошайке:

– Приятного аппетита!

Псина схватила мясо в воздухе и тут же принялась его грызть.

В кафе почти не осталось посетителей. Оно и к лучшему, потому что у Марго намечались дела посерьезней, чем разносить запеченные куриные крылышки в кисло-сладком соусе и тако с тушеной мякотью опунции.

– Эй ты, иди к нам! Будем вино пить! Будем веселиться! – перед Марго возник пузатый лысый бородач в дорогом костюме, заляпанном аджикой и бараньим жиром.

Гость Вавилона – родом явно с Кавказа – едва стоял на ногах, зато был полон решимости сопроводить Марго к столу своих друзей.

– Извините, но у нас непринято подсаживаться к клиентам. Начальство меня уволит, если я так сделаю. Поэтому еще раз извините, но… – Она улыбнулась толстяку-брюнету так, будто очень рада столь приятному и лестному для нее предложению и лишь суровые обстоятельства вынуждают ее отказаться.

– Эй, ну что ты такое говоришь, да? Ты кому такое горишь? Васе? Я что – Вася тебе? Ты меня совсем не уважаешь, да? Ты друзей моих не уважаешь, да? Ты нам праздник хочешь испортить?! Я же вижу, что ты просто шлюха. Ты же всем тут даешь. Иди к нам, покушаешь, выпьешь по-человечески, а потом и нам всем… – Дальше кавказец с жутким акцентом наговорил Марго очень много русских слов, не употребляемых в приличном обществе, и пошел на нее, широко разведя руки.

Конечно же, Марго разрешила себя обнять.

Она ведь шлюха.

Она ведь всем позволяет себя лапать.

Правда, иногда она может и в пах ударить коленкой.

Иногда – это как сейчас, к примеру.

Смуглокожий гость Вавилона, сдавленно захрипев, осел на пол перед Марго. Его мгновенно побагровевшая рожа прямо-таки молила о хорошем пинке. Разве Марго могла отказать клиенту? Она ведь никому не отказывает, верно?

Острый мысок врезался прямо в горбатый от природы нос, сделав его искусственно кривым, то есть свернутым набок. К аджике и пятнам жира добавились эритроциты и лимфа.

Нетрезвые товарищи толстяка вскочили шумно, опрокинув тяжелые стулья. Все они дружно загалдели на языке, которого Марго не знала и знать не хотела. Она улыбнулась, глядя на взъерошенных мужчин, ошалевших от того, что они увидели. В их аулах женщины не бьют джигитов. И даже поверженный товарищ не заставил поостеречься рыжей девчонки, которая, как ни в чем не бывало, стояла в проходе между столами и не собиралась бежать и прятаться от разъяренных горцев. Никто из них даже не подумал схватиться за оружие, которое так и осталось лежать на столешнице: с десяток пистолетов и столько же кинжалов, которыми джигиты демонстративно резали мясо, отказавшись от предоставленных столовых приборов.

И правильно, разве можно на беззащитную девушку-красавицу наводить оружие? Марго стало весело. Нет, нельзя. Ни в коем случае!

А вот на гостей заведения, которые ведут себя точно хозяева, – можно и даже нужно.

И потому все работники кафе – повара и официантки – собрались в зале под навесом, прихватив с собой обожаемые дробовики, пистолеты, подаренные любимыми на день рождения, и автоматы, дорогие, как память. А шеф-повар, так вообще по случаю выскочил с фамильной шашкой, приехавшей с ним в Вавилон с Кубани. В кафе враз стало тихо и безлюдно. Последних посетителей, и так уже собиравшихся к выходу, не пришлось уговаривать ускориться. Граждане Вавилона хоть и все вооружены и умеют за себя постоять, а предпо-читают-таки без надобности не ввязываться в чужие разборки. Тот, кто хотя бы раз получал пулю в плоть, знает, что это крайне неприятно, и не спешит подставляться еще раз.

Синхронно щелкнули предохранители, каждый ствол нашел себе цель, пальцы легли на спусковые крючки.

– Мы уходим, – на чистом русском языке заявил герой-любовник, уже пришедший в себя и вставший на ноги. – Никто не хочет крови.

– Как это – никто?! – Шеф-повар обнажил заточенное до бритвенной остроты лезвие и с наслаждением рубанул им воздух. Глядя на его возбужденно блестящие глаза, только слепой не увидел бы, что он просто-таки мечтает смазать сталь чужой кровью.

Проявив завидную шустрость, гости Вавилона тотчас кто щучкой, кто ласточкой, а кто и резвым козликом перемахнули через декоративный забор кафе и помчались прочь.

Марго распорядилась, чтобы собрали их оружие, – потом отнесет трофеи на склад – и достала маленький мобильник розового цвета. Она вошла в сеть и, задав поиск, убедилась в том, что не ошиблась. После чего ткнула пальцем в иконку быстрого вызова на экране.

– Говори быстро, я занят, – услышала она секунд пять спустя.

– Как же, занят ты. Небось, опять в притоне со шлюхами… – Криво улыбаясь, Марго куснула ноготь большого пальца.

– Как же мне надоела твоя ревность! – раздраженно выдал динамик. – Все, потом поговорим.

– Не так быстро, радость моя. – Марго наслаждалась беседой. Она уже поняла, что он, как опытная ищейка, почувствовал уже: ее звонок неспроста. – Ты, радость моя, не в постели все-таки. Так что сбавь слегка, не спеши…

– Марго, ты испытываешь мое терпение!

Она улыбнулась и быстро облизнула губы. Обычно холодный, как лед, собеседник вышел-таки из себя и вот-вот сорвется в крик.

– Я только что общалась с человеком, о встрече с которым ты мечтаешь.

Напряженная тишина в ответ. Потом вопрос – уже хриплым от волнения голосом:

– Ты уверена?

Марго отчетливо представила, как он, ее радость, схватил лист бумаги – у него всегда под рукой есть бумага – и начал сгибать и всячески вертеть.

– Абсолютно, – она кивнула невидимому собеседнику. – Этот человек переоделся в офицерскую форму, но у меня ж на сталкеров нюх. Его товарищи называли его кличку – Край. Уверена, на сайте Интерпола именно его фото.

– Взяла его? – с плохо скрытой надеждой. – В подвале у тебя, на дыбе?

– Я не самоубийца, – отрезала она. – К тому же он не поддался .

– Ах ты!.. – вмиг рассвирепел ее собеседник.

Марго знала: в этот миг изломанная и много раз перекрученная бумага замерла в его побелевших пальцах.

– Я записала его беседу с дружками. И поставила маячок на тачку, которую продала им.

Голос тут же потеплел, превратился в довольное мурлыканье:

– Скоро буду, Марго. – Он наверняка поставил на полку бумажную фигурку-оригами «кошка». – Ты просто прелесть. Я говорил, что обожаю тебя?

– Тысячу раз, – ответила она тому, кто уж точно не был котенком. Скорее уж – тигром-людоедом, находиться поблизости от которого опасно для здоровья.

И эта опасность неимоверно возбуждала Марго.

Порывисто дыша, она остановила пробегающую мимо официантку и велела убрать труп дворняги, что лежал у входа в кафе.

* * *

«Вепрь» притормозил у блокпоста на границе двух кланов.

Со стороны водителя к джипу подбежала девочка в парандже. К груди она прижимала куклу-блондинку в отнюдь не шариатской мини-юбке. Турок то ли не заметил девчонку, то ли решил поиграть в храбреца, поэтому стекло не опустил.

Надо отдать девчушке должное: она не растерялась, нервничать не стала, в ее работе проявлять эмоции смертельно опасно. Она просто с намеком похлопала себя по поясу шахида и показала на парней в пуштунках, засевших за мешками с песком. Типа я – человек подневольный, а вот они там с безопасного для них расстояния могут дистанционно подорвать мой заряд вместе с вами, господа хорошие, и вместе с вашей машиной, хотя видит Аллах, она этого не хочет.

– Турок, не тормози! – не выдержал я. – Оплати проезд по территории афганского землячества!

Щекастый никак на это не отреагировал. По его лбу стекали струйки отнюдь не жаркого, как мне показалось, пота.

– Завис он там, что ли?! Уснул?! – заволновался Орфей. – Очнись, Турок! Хрена ты воткнул?!

Да уж, волноваться у бородача были все основания. За мешками с песком началось шевеление. Парни в пуштунках навели на джип все свои РПГ и РПК. То, что не сожгут из гранатометов, расстреляют из пулеметов. Зашибись перспективка!

– Мы все умрем, – шевельнул побелевшими губами Турок. – Я это видел. У меня после Чернобыля бывает…

От его бормотания у меня морозом продрало по коже. У Максимки Краевого ведь у самого после Чернобыля бывают видения. Иногда накрывает .

– Я умру. Я… мне было холодно, очень холодно. Орфея на части… Ты… Ты… – Турок пальцем указал на Панка, да так и замер с выпученными глазами, будто был он здесь, не с нами, но совсем в другом месте.

– А со мной-то что будет? – я тронул щекастого за плечо.

– А ты, Край… Тебя ножом. Когда ты расслабишься, когда тебе хорошо будет, лучше, чем когда-либо в жизни…

– Ну, это ты загнул, дружище, – не поверил я ему и расслабленно откинулся на спинку сидушки. – Мне уже никогда хорошо не будет. Так что не принимай близко к сердцу, заплати девчонке и поехали.

После этого Турок будто бы враз очнулся.

– Чего сидим?! – Он завел машину, опустил стекло и кинул девчонке пару мелких купюр, которые она ловко подхватила. – Салям алейкум! И поехали, парни, бо время не ждет!

«Вепрь» сорвался с места.

– И все-таки, парни, что вам понадобилось на Полигоне? – спросил я.

Турок тут же ударил по тормозам. Джип встал, как вкопанный, метрах в двадцати от блокпоста афганцев. Думаю, им уже стали надоедать наши художества и они вот-вот осерчают.

– Тебе лучше не знать, поверь. – Орфей огладил и так аккуратную бороду. – Пока что не знать. Чтобы лучше спать.

– С каких это пор ты в курсе, что такое «хорошо», а что такое «плохо» для Максимки Краевого?! – вмиг окрысился я.

– С того момента, Макс, как ты взял аванс.

– А если я прострелю тебе башку и заберу всю твою наличность?! – Я выхватил из кобуры «Форт».

И тотчас сильные руки Орфея отобрали у меня оружие – ну точно у сопливого пацана-гопника в переулке! – и приставили ствол мне к виску. Не растерял Орфей на гражданке навыков. Ну да это как на велосипеде научиться – один раз и на всю жизнь.

Турок взглядом спросил, ехать ли ему дальше, но Орфей лишь чуть заметно покачал головой. Чудо-следопыты до сих пор очень даже слетанная команда: понимают друг друга без слов, вмиг. А все потому, что обучены математике войны – науке интересной, со своей собственной логикой. Нужен пример? Да пожалуйста! Боевая двойка эффективнее одиночки не в два, а примерно в десять раз. Потому что дело вовсе не в таблице умножения, а в психологической стойкости, умении правильно оценить обстановку и действовать в типичных ситуациях автоматически, не теряя драгоценные секунды на раздумья.

Парни в пуштунках явно не знали, что с нами делать, как реагировать на демарш. Гудели клаксонами тачки, недовольно объезжающие «Вепрь», вставший посреди дороги. Кое-кто из водил и пассажиров грозил оружием, но открыть огонь по нам не спешили. Наверное, всех смущало то, что мы были в форме с погонами. Ветераны – а таких в Вавилоне большая часть мужского населения – вообще с трепетом, по-отечески и по-братски относятся к тем, кто на службе.

– Макс, нам не нравится твое отношение к работе. – Орфей чуть сильнее вдавил мне ствол в висок. – Ты ведь на работе, Макс. Мы наняли тебя. И хотим, чтобы ты…

– Можешь не продолжать. Я все понял! – Я примирительно поднял руки, намекая, что пистолет можно убрать от моего черепа, а то еще пальчик дрогнет на спуске, и аванс будут потрачен зря.

Орфей деловито, как будто ничего не произошло, вернул мне «Форт».

– Так что вам понадобилось на Полигоне? – тотчас спросил я, приставив пистолет в затылку Турка. И на этот раз Орфей не успел меня остановить. Все-таки Макс Край тоже не пальцем делан!

К моему удивлению, почувствовав холод оружия кожей головы, Турок заржал. Ему будто рассказали безумно смешной анекдот. Орфей его поддержал хохотом. И только Панк недовольно зашипел и вытащил из кармана армейской куртки дорогой крокодиловой кожи бумажник, из которого извлек две купюры по сто евро. Одну он протянул толстощекому, вторую – бородачу.

Я с недоумением следил за происходящим, пока не озарило: да они на меня поспорили! Чудо-следопыты в точности предугадали мою реакцию и мои поступки на несколько шагов вперед!

– Я жду ответа! Быстро! – Я прямо-таки осатанел, осознав, что настолько предсказуем для старых знакомых.

– В нашей путевке значится задание: вывезти на Полигон для секретного захоронения… – Орфей сделал паузу, и Турок тут же за него закончил: – ОМП.

– Оружие массового поражения?.. – В голове у меня тут же тренькнул звоночек. Я понял, что это очередной знак свыше. – А что именно мы должны захоронить?

– А вот с этим как раз проблемы. – Орфей дернул себя за бородку, будто хотел оторвать ее. – Никакого ОМП у нас нет. Пока что. Мы должны добыть его – БОВ «Гремлин» называется. Хранится в специальных баллонах. Концентрация этого вещества в воздухе свыше 0,01 мкг/л смертельна даже для человека, защищенного аэрозольным фильтром. Антидота не существует. Именно поэтому я считаю целесообразным для дальнейшей операции…

Но тут Турок кашлянул, привлекая внимание, и выразительно посмотрел на Орфея, после чего тот сразу же замолчал.

Звоночки в моей коротко остриженной башке слились в одну сплошную трель. Баллоны. И БОВ – то есть боевое отравляющее вещество – «Гремлин». Совсем недавно я пытался избавить город от этой дряни, содержимое одного баллона которой способно уничтожить население целой Европы[91]. У меня получилось, но лишь отчасти. А значит…

Это значит, что моя жизнь – никчемная и ненужная после смерти близких – все больше и больше наполнялась смыслом. У меня есть шанс завершить начатое – не только достроить клуб, но еще избавить сотни миллионов людей от нависшей над ними смертельной опасности. Я сделаю это в память о сыне и жене. Я знаю, им бы это понравилось. Уж Милена-то точно одобрила бы мой поступок и смотрела бы на меня как на героя. А я все готов отдать за такой ее взгляд, пусть даже смотреть друг на друга мы будет только в моем разыгравшемся воображении.

И тогда, раз все молчали, заговорил я:

– Нарушение проницаемости альвеол и быстро прогрессирующий отек легких за считаные секунды уничтожают врага. На кожные покровы «Гремлин» воздействует следующим образом: сначала возникает покраснение, потом – эритемы, опухоли и ожоговые пузыри. Так было сказано в том отчете, который вы сумели добыть, верно?

По лицам следопытов и Панка я понял: их удивило то, что Макс Край в курсе, что такое «Гремлин». Ну да мало кто в наше время читает секретные отчеты военных, обыватели на досуге предпочитают листать бульварные детективы и дешевую фэнтези, так реакция парней вполне естественна. Если речь идет не обо мне.

– А в вашем отчете было сказано, что все запасы БОВ «Гремлин» уничтожены согласно какому-то там решению министра обороны и президентской комиссии?

– Но если запасы уничтожены, – Орфей перестал терзать свою бороду, – о чем тогда речь?

– Майор Кажан. Слыхали о таком?

Следопыты кивнули, Панк отрицательно мотнул головой.

– Кажан руководил ликвидацией запасов «Гремлина». И припрятал часть. Ровно столько, что мало не покажется: полсотни баллонов… В банановом раю, где я собственными ручками таскал баллоны с «Гремлином» – вроде газовых, но цвета хаки… Вы вообще поняли, что это за хрень такая?! С ее помощью можно отравить полмира! И ничего от этой дряни не спасет! И то, что вы задумали, очень опасно. Зачем вам это?

На этот раз вместо Орфея ответил Турок:

– Бо кто, если не мы, может спасти людей от этого опасного оружия массового поражения?

Панк с Орфеем дружно закивали, подтверждая его слова.

Я смотрел на чудо-следопытов и не мог понять, лгут они мне или вполне искренни. Откуда в их мелких душонках взялось это благородство? В Чернобыле они были отнюдь не сентиментальными барышнями, но расчетливыми хладнокровными наемниками. Мирная сытая жизнь, конечно, может кому угодно ободрать мозоли войны и нарастить вместо них основательную прослойку мягкого жира, но я не верю, что Орфей и Турок изменились так уж сильно!

– Вот смотри, Макс, – Орфей протянул мне фотографию, на которой он чинно восседал на стуле, а на руках у него сидела некрасивая махонькая девчушка с забавными большущими бантами в редких волосах. Черты лица ее чем-то напоминали мне рожу Орфея, и он подтвердил догадку: – Моя дочь.

– А это мои хлопцы, – Турок дал мне полюбоваться фото, на котором были запечатлены двое мальчишек, как две капли воды похожих друг на друга и ничуть не похожих на Турка. – Ты вот спрашиваешь, ради чего мы… А вот ради них. Бо кто, кроме нас?

Мне нечего было на это возразить.

– Край, мы провели небольшое расследование и выяснили, что в нашем городе есть оружие массового поражения. И хранится оно на складе одного клана, куда мы сейчас направимся, чтобы с боем завладеть…

– Если речь идет о баллонах с БОВ «Гремлин», то я знаю, парни, куда мы едем. Турок, чего стоим, поехали уже?!

Орфей кивнул товарищу, и тот, перестроившись в правый ряд, неспешно повел машину вдоль тротуара, заставленного торговыми палатками, мангалами и закусочными на колесах. То и дело к джипу подбегали чумазые мальчишки, крикливо расхваливающие лучших девушек Вавилона. Лучшие девушки группками топтались в сторонке и лузгали тыквенные семечки.

В салоне воцарилась тишина. Все, кроме меня, обдумывали расклад. Я-то уже знал, что и как дальше будет, поэтому просто поглядывал по сторонам. Меня не отпускало ощущение, что мы что-то делаем не так, что упустили какую-то важную мелочь, не учли главное…

Изображая безмятежность буддистского монаха, я принялся насвистывать «Неба утреннего стяг, в жизни важен первый шаг…»[92]

Пора было определяться, выложить последнюю мою карту на стол:

– Баллоны с «Гремлином» на хранение парням из клана «Африка» сдал именно я.

После моих слов Турок совершил неудачный маневр, едва не протаранив рикшу.

– Отличные парни. Давно с ними сотрудничаю, – добавил я.

– Что-то тут не так… – пробормотал Турок, вцепившись в руль и остановив машину.

Я поспешил его успокоить:

– Брат их босса мой старый друг. А мой сын так вообще спас дочку босса. Не верите?! Да зачем я вообще должен вам что-то доказывать?! – Я вполне убедительно, как мне кажется, изобразил праведный гнев и, выдержав необходимую паузу, якобы слегка смягчился: – Да вот у меня в трубке номер забит! Хотите, позвоню?!

Я пролистал список контактов и, выбрав нужную запись, настойчиво сунул смартфон Орфею под нос. Бывалому сталкеру ничего не оставалось, как взять у меня девайс и скосить глаза на экран, где высветилось: «Джонни брат г. “Африка” и красовалась черная ряха с толстенными, будто хорошенько просиликоненными, губами.

– Я сдал на хранение, я и смогу забрать. Без боя. Вы ведь хотели бучу устроить, верно? Покрошить кучу «африканцев», а потом с баллонами на борту рвануть к Полигону?

Чудо-следопыты переглянулись. Похоже, я точно угадал все пункты их безумного и совершенно неосуществимого плана. Панк переводил взгляд с одного на другого, потом на меня и снова по кругу.

– Звони своему приятелю, – велел Орфей.

– Не проблема. – Я отобрал у него свою трубку. Знал бы бородатый, сколько она стоит, небось, не отдал бы так легко. Ткнул на иконку вызова и выставил режим громкой связи, чтобы все в джипе слышали разговор и не наделали глупостей – по не знанию или засомневавшись, – когда мы приедем в гости к главарям «Африки».

– Макс, привет! – пророкотали динамики голосом Джонни, и я так сразу себе и представил лысого здоровяка поперек себя шире. Удивительно, как под напором его могучих мышц не лопается по швам одежда.

Я окинул троицу победным взглядом – мол, а вы мне не верили.

– Как дела, Джонни? Как племяшка?

После паузы в пару секунд, сопровождаемой напряженным сопением, динамик моего смартфона выдал:

– Что тебе надо, Край?

Кто бы знал, как мне не понравился тон старины Джонни. Впрочем, я бы тоже напрягся, если бы мне позвонил мужчина, пусть даже и знакомый, и ни с того ни с сего принялся бы расспрашивать меня о Патрике.

Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы беседа стала неприятной для нас обоих, поэтому я подчеркнуто нейтрально объявил Джонни свои намерения:

– Через пятнадцать минут у базы «Африки». Подробности при встрече.

И отключился.

Убирая телефон в карман, я незаметно для троицы его выключил. А то мало ли, вдруг перекачанный ниггер вздумает перезвонить и отказаться от стрелки? При таком раскладе придется переть на рожон согласно первоначальному плану моих нанимателей, а это грозило всем нам большими неприятностями. Я, конечно, парень отчаянный, и могу сорваться в банзай-атаку – бездумную, жалкую, заранее обреченную. Уверить себя, что только так я останусь настоящим мужчиной, что мертвый лев круче живого скулящего пса…

С этим я, кстати, согласен. Скулящего – да, лучше. А еще лучше выжить, отступить в тень, ощериться и атаковать врага с тыла, вцепиться в его плоть, когда он того не ожидает, и перегрызть бедренную артерию. С таким песиком ни одна крупная кошка – тем более дохлая – не сравнится.

Я твердо решил изъять у «африканцев» баллоны с БОВ, пока они или кто другой порасторопней не использовали «Гремлин» по назначению. И если я погибну при штурме базы клана, это никак не поможет осуществить задуманное.

– Ты знаешь, куда ехать? Или мне сесть за руль? – я хлопнул Турка по плечу.

Взглянув на Орфея, щекастый рванул с места так, будто опаздывал на тот свет.


Компромат | Герои зоны. Пенталогия | Трубка мира