home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Путь к цыганскому счастью

Приложив героические усилия, чтобы не зайтись в приступе безудержного и истеричного смеха, Егор осторожно двинулся назад.

Так и подмывало: незамедлительно проследовать в подземный зал, где так беззастенчиво лицедействовала Галина – двойная безутешная вдова, мило и сочувственно улыбаясь, подойти поближе к означенной вдове, неожиданно напасть на неё и обезоружить, крепко и тщательно связать по рукам и ногам…. А потом устроить классический и безжалостный допрос с пристрастием! Всё выпытать – до самого донышка, на все сложные и изощрённые загадки получить чёткие и однозначные отгадки…

Он еле сдержался, не будучи до конца уверенным в своей правоте. Или просто постарел, растерял былую квалификацию? Санька, опять же, жена любимая, мать его двоих детей, замазана была в этой странной истории – по самые симпатичные уши…. А ещё он чётко помнил золотое правило спецслужб: – «Никогда не стоит – без отдельного приказа – вмешиваться в чужие Серьёзные Игры, себе дороже. Потом сам и окажешься виноватым во всём…».

Егор выбрался из бокового коридорчика, метров двести пятьдесят прошёл по основному штреку в обратную сторону, остановился, прислушался, дождался, когда опять зазвучат «безутешные рыдания», громко и внятно прокричал:

– Галка, ау! Ты где? Галина! Ау!

– Здесь я! Помогите! Скорее! Помогите! – незамедлительно и ожидаемо прилетело в ответ. – На помощь! Убивают!

Мысленно разразившись длинной матерной тирадой, он, громко топая каблуками бундесовских ботинок, «рванул на помощь»…

В подземном зале его встретили уже две актрисы: к испуганным всхлипываниям и мольбам Галины добавился ленивый и недовольный плач Наташки.

– Командир, родненький! – очень натурально запричитала Галка, прижимая дочку к полной груди и глядя на Егора «круглыми от ужаса глазами». – Тут собака была, минут пятнадцать назад! Огромная! С зубами…. Я выстрелила три раза, похоже, промазала. Она убежала, а у меня патроновто больше и нет…. Спаси! Вот и Натка перепугалась до смерти…. А я заблудилась, совершенно не помню уже, по какому коридору шла сюда…

Проникновенно говоря дежурные успокаивающие слова, он насмешливо думал про себя: «Двух ныряльщиков она влёт срезала, а в огромную собаку промахнулась три раза. Нуну! Нестыковочка очередная, однако…».

После того, как обе дамы слегка успокоились, Егор строго уточнил:

– Это точно была собака? Может, красный койот? Или пещерный волк?

– Точно собака! – горячо уверила его Галина. – Что же я – по пояс деревянная? Дикого волка не отличу от домашней собаки? Да у неё и ошейник был кожаный! Она вон из того подземного хода выбралась, в него обратно и убежала…

«Понятное дело, ясен пень!», – принялся иронизировать внутренний голос. – «Следовательно, и нам надо двигаться по этому штреку, раз там бегают домашние собаки с ошейниками…. Цирк бесплатный, право слово!».

Впрочем, внутренний голос очень быстро заткнулся, смущённо закашлявшись на прощание: пол в подземном коридоре, на который указывала «комедиантка», был густо покрыт крупными каплями крови, которые, постепенно выстраиваясь в цепочку, исчезали в таинственной подземной черноте…

– Что за чёрт! – ругнулся сквозь зубы Егор, осознав, что его железобетонные логические построения зашатались в очередной раз. – Ничего не понимаю!

– Чего ты не понимаешь, командир? – удивилась Галина. – Наверное, я всё же попала в эту богомерзкую псину, вот и кровь…

– Ладно, Галка, – он только недовольно махнул рукой. – Я тут посижу с Наташкой, покараулю. А ты вот по этому штреку шуруй к лагерю, передай нашим, чтобы все срочно шли сюда…

– Правильно, Егор Петрович, ты решил! – радостно улыбнулась Быстрова. – Я именно это и хотела тебе посоветовать!

– Что именно – посоветовать?

– Дальше пойти тем коридором, по которому убежала собака. Ведь на ней был ошейник, следовательно, она должна вывести нас к жилью. То есть, ни она сама, а цепочка из кровавых капель…. Я права?

– Молодец, догадливая, хвалю! – скупо кивнул головой Егор, а про себя подумал: – «И всё же, мои логические построения сейчас – крепки, как никогда! Никакой собаки, понятное дело, не было.…А вот неизвестный помощник (Галкин, Сашкин, чей?), несомненно, был. Продырявил, бродяга, полиэтиленовый мешочек с кровью, рачительно принесённый с собой, да и побежал по «собачьему» штреку, указывая путь на поверхность…».

Через два часа подтянулись и остальные славяне.

– Становимся здесь лагерем, трапезничаем и спим! – скомандовал Егор.

– Спали же совсем недавно! – возразил Сеня Браун. – Может, вперёд пойдём? А, командир?

– Отставить! Выполнять приказ: немедленно приступить к приёму пищи и подготовке к здоровому сну!

– Но почем?

– По кочану! – грубо отрезал Егор, впрочем, тут же смягчился и доходчиво пояснил: – Сейчас девять часов вечера, скоро наступит ночь. Что нам делать на земной поверхности ночью? Костров – из соображений безопасности – разжигать нельзя. Дети могут раскапризничаться…. Поэтому мы тронемся в путь уже ближе к рассвету.

– Ты думаешь, что выход из подземелья уже гдето рядом? – зашептала ему на ухо Сашенция.

– Думаю, родная! – так же тихо ответил жене Егор. – Думаю, артисточка ты моя…

Они вышли в путь в шесть часов утра, выстроившись в длинную цепочку. Егор с карманным фонариком в руках шёл первым, освещая каменный пол, на котором были видны чёткие кровавые пятна. Примерно через четыре с половиной километра впереди замаячило крохотное светлое пятнышко, по разгорячённым лицам путников весело пробежался свежий ветерок.

– Давай, командир, я один пройдусь дальше! – отважно предложил Генка, шедший за ним следом. – Осмотрюсь, как и что – на предмет безопасности…. Зачем же всем рисковать? Вдруг, там коварная засада?

– Сходи! – разрешил Егор. – Только будь максимально осторожен, без излишней бравады…

Генка, шагая практически бесшумно, ушёл на разведку, за спиной послышалось едва слышное пыхтение, ктото невидимый откровенно мялся, не решаясь задать мучающий его вопрос.

– Сань, это ты? – спросил Егор.

– Ага, это мы с Платошей…

– Ну, и чего пыхтишь? Спросить хочешь о чёмто? Так спрашивай, не стесняйся.

– А вот ты вчера меня назвал – артисткой…. С чего бы это вдруг?

– Так просто, без всякой задней мысли. Ты же у меня всё время посещала разные театральные студии, вот и назвал…. А что?

– Да нет, ничего. Даже приятно…

Через двадцать пять минут вернулся довольный, радостно улыбающийся Генка, доложил, возбуждённо размахивая руками:

– Всё точно так, командир, как рассказывал наш покойный шеробароно: каменные ступени, прямоугольный лаз, старый заброшенный карьер…. Вокруг – ни души! Солнышко светить, небо голубое, лёгкий морозец. На лужах даже образовался тоненький ледок…. Будем выбираться наверх? А дальше что будем делать? Пробираться к Питеру и разбредаться кто куда, в разные стороны?

Егор уселся на ближайшую каменную глыбу и погрузился в раздумья. Действительно, однозначных ответов на вопросы, связанные с их ближайшим будущим, у него не было… Единственное, что было ясно непреложно, так это то, что их будут искать – тщательно и везде. Причём было абсолютно неважно, интересы какой конкретно спецслужбы представлял подлый и коварный Андрей Андреевич Петров. Да и правдивость Санькиного рассказа не имела особого значения. Он просто знал на уровне подсознания, хорошо натренированного за годы службы в ГРУ, что неизвестные «экспериментаторы» никогда не оставят их в покое: все взрослые особи при следующей встрече будут безжалостно убиты, а все дети направлены в секретные лаборатории…. Только вот, как это знание объяснить другим?

Постепенно к каменной глыбе подошли все остальные славяне с детьми на руках, окружили плотным молчаливым кольцом, замерли, словно ожидая очередной чёткой командирской команды.

– Егор Петрович! – прервала затянувшееся молчание Вера Попова. – Ты уж не мучай так себя. Попробуй объяснить. Мы же не полные идиоты, может, и поймём…

Он и объяснил: минут десять говорил – доходчиво, подробно, убедительно…

– Всё понятно, командир! – подытожил Сеня Браун. – Прятаться нам надо: ото всех и ото вся…. Иначе – полный кердык, как вы, русские, любите выражаться. Это, как раз, полностью понятно…. Но что мы – прямо сейчас – будем делать? Ты командуй, мы верим тебе!

– Верим, командуй…, – раздалось сразу несколько голосов.

– Тогда слушайте приказ. Выдвигаемся, соблюдая полную конспирацию и максимальную осторожность, к деревне Назия. Находим там цыганский посёлок, о котором говорил шеробароно Платон, встречаемся с цыганом Петрей, просим совета…. Теперь конкретно. Я и Федонин следуем на разведку к ближайшей железнодорожной станции. Сеня дежурит на поверхности, внимательно наблюдая за округой на предмет подозрительных странностей и опасностей. Если вокруг всё спокойно, то женщинам и детям также разрешается гулять на свежем воздухе. Естественно, только в пределах заброшенного карьера. И строго по очереди, готовясь по первому Сениному свистку срочно эвакуироваться обратно под землю…. Всё понятно? Тогда мы с Генкой пошли…

Естественно, пришлось прибегнуть к банальному воровству, вынув оконное стекло в помещении железнодорожной станции Бабаево.

Как бы там ни было, но уже к вечеру в их распоряжении было подробное расписания движения всех пассажирских и грузовых поездов, передвигающихся по данной железнодорожной ветке.

– Командир, ты уже пятнадцать минут пялишься в эту бумагу! – Федонин тихонько потряс его за плечо. – Ты хоть скажи, чего высматриваешьто? Может, помогу…

Егор оторвал взгляд от расписания, довольно улыбнулся:

– Не надо помощи, Гена! Всё уже понятно…. Смотри, вот идеальнейший вариант: грузовой состав второй категории – В 2/132, он проходит через станцию Бабаево в одиннадцать тридцать вечера, в полной темноте. Состав следует из Череповца. Это значит, что вагоны, вопервых, загружены цельнокатаными трубами и чушками чёрного проката. О чём говорит данное обстоятельство? А о том, что в вагонах наличествует достаточно свободного места, где все мы и разместимся – с элементарным комфортом.…Вовторых, этот состав – на сто десять процентов – следует в СанктПетербург: в морской порт, где весь чёрный металл будет старательно загружен на океанские сухогрузы, которые, в свою очередь, отправятся на близкие и далёкие зарубежные рынки сбыта….

Следовательно, В 2/132 – в обязательном порядке – проследует через станцию Назия. Вот из этих нехитрых постулатов мы с вами и будем исходить…. Я минут на десятьпятнадцать тормозну локомотив, но так, чтобы всё выглядело как обычное бытовое хулиганство. Причём, тормозну его на повороте, чтобы часть вагонов не просматривалась из кабины машиниста. Вы в это время и заберётесь в два последних…. Кроме тебя, ясен пень. Ты вагоны снаружи приведёшь в порядок, замки проволокой закрепишь, подчистишь всё…. Далее, ведь гранатомет того неизвестного диверсанта мы взяли с собой? Мины к нему? Вот, и отлично! Состав трогается дальше, я забираюсь на крышу в начале состава, а ты – в самом конце. Прихвати гранатомет и пару мин к нему…. Вот, примерно, такой план…

Прогрохотал по стыкам рельсов вологодский тяжеловес, составленный из различных пузатых цистерн, разноцветных контейнеров и грязнокоричневых вагонов. В ночной чуткой дали постепенно затихли все железнолязгающие звуки, печально пропел прощальный гудок тепловоза….

«Ну, что же! Бывало и хуже…», – подумал Егор. – «Тогда, в 2008ом, на ливийскоалжирской границе, вообще шансов не было, но выкарабкались же…. Ерунда! Сделаем – на раз!».

Он выволок на железнодорожные пути две сухие еловые верхушки, спрыгнул вниз, прихватил белое, продублённое всеми местными ветрами сосновое корневище, добавил его в общую кучу. Отдышавшись, торопливо спустился по крутому откосу, надрал с ближайших берёз две большие кипы бересты, вернулся обратно, запихал бересту в самый центр будущего костра, чиркнул газовой зажигалкой.

Вспыхнул крошечный, светложёлтый язычок огня, который через какието пятнадцатьдвадцать секунд предсказуемо размножился, превращаясь в единое жаркое пламя…. Ещё минутадругая, и на железнодорожных путях горел яркий костёр, отбрасывающий далеко вокруг себя бестолково пляшущие уродливые тени…

«Говорят, что лучший способ остановить грузовой состав – это выйти на рельсы, заполошно размахивая красной тряпкой», – сообщил опытный внутренний голос. – «Полная и откровенная фигня! Любой матёрый диверсант – не важно, из какой страны – прекрасно знает: нет ничего страннее для машиниста поезда, чем пламя – неожиданно возникшее изза крутого поворота – прямо по курсу…».

Всё прошло как нельзя лучше: машинист грузового состава, завидев впереди ярко горящий высокий костёр, резко ударил по тормозам. Раздался скрипучий, донельзя противный звук, разбуженные вагоны и контейнеры принялись недовольно и испуганно раскачиваться из стороны в сторону…

– Туристы костёр разожгли – прямо на железнодорожных путях! – хрипло докладывал по рации злой и сонный голос. – Малолетки несчастные! Мать их всех! Не, всё нормально: помощник уже разбросал костёр, через дветри минуты проследуем по маршруту. Думаю, даже из расписания не выбьемся…

Поезд резко дёрнулся и, медленно набирая ход, тронулся дальше, но уже с новыми пассажирами на «борту» и на вагонных крышах…

Вскоре к Егору, ловко перепрыгивая с одного вагона на другой, добрался Федонин с гранатомётом в руках.

– Зачем, командир, тебе этот «тубус»? – присев рядом, поинтересовался Генка.

– До Назии нам тащиться ещё часов пятьшесть, – Егор закурил папиросу, вторую протянул Федонину (стащил пачку «Беломорканала» вместе с расписанием из станционного помещения). – А вдруг, поезд там не остановиться и даже не притормозит? Что тогда прикажешь делать? Только одно и остаётся: пальнут из гранатомёта прямо с крыши вагона – вперёд по ходу движения, максимально далеко…. Машинист обязательно, в гости не ходи, применит экстренное торможение!

– Такто оно так, – неодобрительно протянул Генка. – Только вот об этом взрыве и нашим «экспериментаторам» сразу же станет известно…. Облаву, наверняка, организуют, собаки бешенные. Всю округу прочешут на совесть.

– Это верно. Только других вариантов я чтото не вижу. Ладно, может и пронесёт ещё…. Ты, кстати, здесь не залёживайся! Обратно чеши к вагонам, где разместились наши. Вдруг – что…

Пронесло, подъезжая к Назии, локомотив заметно сбавил ход, а у самой станционной будки и вовсе остановился. Егор – с гранатомётом в руках – ловко соскочил на землю и побежал вдоль вагонов к хвосту состава. На ходу вытащил из кармана ракетницу, направил ствол наискосок к горизонту, надавил на спусковой крючок.

Все славяне успешно выгрузились из предпоследнего и последнего вагонов и, как заранее договаривались, дисциплинированно переместились в ближайший лесок. Генка по очереди защёлкнул вагонные запоры и шутливо доложил подбежавшему Егору:

– Господин командир! Эвакуация славянской воинской части происходит в строгом соответствии с вашим приказом! В вагоне никого и ничего не забыли! Сам трижды проверил, лично!

Дождавшись рассвета, Егор махнул рукой на юговосток:

– Двигаемся в этом направлении! Там, по словам старого Платона, находятся заброшенные торфяные разработки, сейчас заполненные водой. Возле одного такого искусственного озера и располагается безымянный цыганский хутор. Я иду первым, остальные цепочкой следуют за мной. Федонин – замыкающим…

Цыганский хутор состоял из трёх десятков живописных лачуг, возведённых с использованием самых разных подручных материалов: кусков жести, фанерных листов, досок, брёвен, сухого камыша, обмазанного красной глиной, листов позеленевшего от старости шифера.… Между этими хилыми строениями размещалось с десяток классических кибиток, чуть в стороне пощипывали уже пожелтевшую траву худые разномастные лошади. Почуяв путников, злобно залаяли облезлые беспородные собаки, громко и противно заскрипели дверные петли…

Первыми из хижин выбрались чумазые дети, одетые в невероятные лохмотья, следом за ними показались и взрослые: женщины – в длинных юбках и телогрейках, с цветастыми платками на головах, мужчины в кожаных сапогах – лохматые, черноволосые, бородатые и безбородые. Цыгане о чёмто обеспокоено переговаривались на своём языке, удивлённо тыча пальцами в приближающихся к ним людей. Неожиданно гомон стих, смуглолицые мужчины и женщины разошлись в разные стороны, пропуская вперёд пожилого цыгана – обладателя густой, совершенно седой бороды.

Егор махнул славянам рукой, приказывая оставаться на месте, дальше пошёл уже один. Не доходя до седобородого метра три, он остановился, стащил с головы войлочный колпак, низко и уважительно поклонился:

– Приветствую тебя, шеробароно Петря!

– И тебе долгих лет жизни, незнакомец! – вежливо ответил цыган. – Откуда ты знаешь меня?

Сняв с шеи золотую цепочку, на которой висела маленькая эмалевая иконка, Егор протянул её старику:

– Вот, эту вещицу мне дал мудрый Платон, и посоветовал идти к тебе, Петря. Сказал, что ты поможешь нам в беде…

Седобородый цыган, осторожно взяв крохотную икону в свою большую морщинистую ладонь, печально прикрыл глаза:

– Нужна помощь? Поможем! А сам Платон, он что…

– Он умер, – сообщил Егор.

Поздним вечером они втроём сидели в одной из халуп за низеньким самодельным столом: Егор, шеробароно Петря, и его «заместитель» – крепкий пятидесятилетний цыган по имени Тадэуш.

– Да, интересную историю рассказал ты, Егор Петрович! – длинно и непонятно выдохнул Петря. – Очень даже интересную…. Фантастическую просто! А, Тадэуш?

«Заместитель» только руки развёл в разные стороны, демонстрируя тем самым своё безграничное удивление…

Егор закурил очередную папиросу и недовольно поморщился:

– Спасибо, конечно, уважаемые, за столь высокую оценку моего скромного повествования…. Но что нам делатьто теперь? Где прятаться?

– А вот с этим сложнее! – запечалился Тадэуш. – Искать вас будут, господа мои хорошие, все, кому не лень…

– Подожди! – нетерпеливо прервал его Петря и, хитро прищурившись, обратился к Егору: – А что если вам, славяне, стать цыганами? А?

– Нам – цыганами???

– Ага, вам…. Цыгане – люди вольные, кочуют по всему миру. У них и документовто нет! Настоящих – в смысле…. Тадэуш, вот, по весне отправится кочевать по Европе. Пусть и вас возьмет с собой…

– Через Молдавию попадём в Румынию, потом в Венгрию, через Австрию двинемся в Италию, дальше – посмотрим, – подтвердил Тадэуш. – До весны подучим вас языку, манерам цыганского поведения…

– Ты, Егор Петрович, говорил, что у вас с собой имеется золотишко? – посерьёзнел Петря.

– Имеется, килограмм семьвосемь. А что?

– Есть у меня один хороший знакомец, пластический хирург по специальности, цыган наполовину. Смекаешь, о чём это я?

Егору, Саньке и маленькому Платону цыгане отвели отдельную халупу: с печкойбуржуйкой, двумя кроватями, колченогим столом и одиноким венским стулом. Засыпая, он уже заранее знал, какой сон ему приснится ночью…

Скрипучая кибитка, первая – из десятка других – неторопливо катилась по кочковатой молдавской степи. Неправдоподобно большое, нежномалиновое солнце уже наполовину высунулось изза далёкой линии горизонта.

– Эх, хороша ты, вольная жизнь! – от души высказался Богдан, звавшийся когдато глупым именем «Егор». – Здравствуй, цыганское поле! – обернулся назад, где едва угадывалась в туманной дымке узкая полоса Днестра. – Вот и нет у нас больше Родины…. У цыган её никогда и не было…

Мелкие пичуги радостно и звонко возвестили о наступлении нового дня.

Обычного дня? Счастливого? Горького? Последнего? Кто знает….

Пахло родниковой водой, цветочным разнотравьем и молодым липовым мёдом.

– Вы окончательно решили – стать цыганами? – небрежно спросил Тадэуш, доставая изза голенища низкого кожаного сапога свою чёрную, загодя набитую курительную трубку. – Думаешь, подругому вам не спрятаться? Да, трудное дело.… Ох, много народу вас ищет! Ох, много.… Как же можно уйти оттуда – откуда уйти нельзя, невозможно? Так как, навсегда останетесь цыганами?

Богдан хотел ответить сразу же, но вовремя опомнился: не принято было у настоящих цыган демонстрировать лёгкомысленный подход к жизни. Особенно, когда дело касалось понастоящему важных вопросов, особенно – на тихом малиновом рассвете…

Никуда не торопясь, он выкурил мятую сигарету, достал из внутреннего кармана безрукавки тонкую фляжку из нержавейки, отвинтил крышку, наполнил рот ароматным напитком, покатал туда сюда, ещё – покатал, проглотил.

– Молодец! – одобрил Тадэуш: – Зубной пастой цыгане никогда не пользовались. Коньяк, да дубовые зубочистки – вот наша гигиена ротовой полости…

Помолчали.

Изза ситцевого полога, отделяющего козлы от внутренней полости кибитки, раздались негромкие детские всхлипы, послышался успокаивающий женский шёпот.

Тадэуш светло улыбнулся:

– Молодец у тебя Санька! Ой, извини, Зара…. Молодец! Ребёнок её разбудил, а она его успокаивает на цыганском языке …. Да, всё у вас получиться!

– Через неделю уже будем в Румынии? – небрежно спросил Богдан.

Старый цыган отрицательно помотал головой:

– Нет, рановато ещё! Завтра дойдём до реки, встанем там лагерем на месяцдругой…. То, что в России и Молдавии проходило, для Румынии не катит. Румыния – цыганская страна.…И цыганским языком позанимаемся, и прочим: женщины – гаданьем, мужчины – походной кузницей. А ещё займёмся основами санскрита…. Как это – зачем? Настоящий цыган, он многое должен знать и уметь…

Наконец, Богдан ответил – как будто между прочим, словно бы о совсем неважном, ерундовом:

– Нас будут искать все и всегда. Все и Всегда…. Обычному человеку не спрятаться от Них. Никакие липовые документы не помогут, обязательно вычислят. У цыган же настоящих документов нет. А если и есть, то все временные, из нескольких инстанций, попробуй, проверь…. Нам, Тадэуш, обязательно надо стать цыганами! Иначе всё, конец: поймают и всех распихают по тайным лабораториям – в качестве пошлых подопытных кроликов…. Понимаешь?

– Этото я как раз понимаю, – через несколько минут откликнулся цыган. – Я другого совершенно не понимаю! Помнишь у вас, русских, когдато был такой фильм – «Табор уходит в небо»? Что за дурацкое название? В небо уходят – наши горести, сомнения, ошибки, ночные страхи…. А цыганский табор, он всегда уходит – в Рассвет…

Две старые лошадки, синхронно махая тощими хвостами и опустив лохматые головы к влажной земле, усердно тащили кибитку прямо на неправдоподобно большое, нежномалиновое солнце, уже полностью выплывшее изза линии горизонта…..


Подводные могилы и подземные дороги | Двойник Светлейшего. Гексалогия | ( А, может, просто Пролог новой книги?)