home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Индейское имя – «Большая рука»

Санька мгновенно вскочила на ноги, чутко вслушалась, уверенно махнула рукой в сторону северной пещеры:

– Это там гдето кричат…. Голос точно мужской, на Петькин слегка похож, только какойто испуганный и непривычно визгливый.

– Все остаются здесь! Сашка – за старшую! – коротко скомандовал Егор, доставая из кармана вотолы браунинг. – Со мной идёт Генка Федонин. Генка, топор обязательно прихвати с собой, – обернулся к Пугачу. – Если есть желание, атаман, то айда с нами. Посмотрим, что там такое происходит…

Они двинулись вниз, обходя Чёрный холм с востока, выстроились в цепочку: первым шёл Егор, крепко сжимая в ладони пистолет, в десяти шагах от него семенил Генка с топором, замыкающим следовал Пугач, пристроив на крепком плече солидный берёзовый дрын.

Когда до входа в северную пещеру осталось метров пятьдесятшестьдесят, стало окончательно ясно – голосит Пётр Нестеренко.

– Помогите! Помогите! Помогите! – как заведённый, безостановочно повторял Петро, время от времени принимаясь жалостливо подвыть.

Егор, обхватив пистолет двумя руками – как в голливудских боевиках про храбрых американских полицейских – выскочил изза высокого штабеля наколотых дров, качнулся маятником из стороны в сторону, ушёл отточенным пируэтом влево.

Злобных и коварных врагов нигде не наблюдалось, Пётр неуклюже лежал на боку, возле козел для пилки дров, и смотрел на Егора молящими, круглыми от боли и страха глазами.

– Командир, меня змея укусила! Решил поставить капкан на бобра в береговом коряжнике, а гадину не заметил…. Стал верёвку обматывать вокруг большого камня, а она соскользнула – с этого же камня – и тяпнула меня за палец…. Здоровая такая, серая в чёрную крапинку. В прибрежных камнях такую и не заметишь сразу…. Я тут же побежал домой, к пещере, – лицо Петра было белее новой, ни разу нестиранной простыни из Большого мира, нос приметно заострился, на губах пузырилась оранжевая пена, слова вылетали изо рта с ощутимым трудом и были какимито «деревянными» на слух. – Через пятьшесть минут правая укушенная рука занемела полностью. Потом – плечо…. В конце пути уже и правая нога отказала, перестала сгибаться…. Последние полтора километра я уже полз…. Помоги, командир! У меня уже и правая половина лица занемела…. Говорить очень трудно…, – бедняга зашёлся в приступе громкого лающего кашля.

Егор выпрямился, внимательно посмотрел на обеспокоенные лица подошедших Генки и Пугача, принял решение:

– Я сейчас его отнесу в нашу пещеру, Емельян мне поможет. А ты, Гена, за Санькой беги, пусть она…

– Давайте сделаем подругому! – решительно вмешался Пугач. – Вы вдвоём этого недотёпу волоките к пещере, а я через грибоварню рвану прямо в Алёховщину, по дороге и вашей чернявке всё передам. У наших врачих прихвачено с собой несколько ампул с противоядием от укусов гадюк. Я быстро сгоняю, пусть только Петруха продержится пару часов…

Для ускорения процесса они несли Петра по очереди: сперва один его взваливал на плечо и бежал – сколько хватало сил, потом другой…

Дождавшись, пока Генка зажжёт светильник, Егор дотащил Петра до его матраса, плотно набитого сеном, уложил, предварительно сняв кожух, ножом аккуратно – чтобы в дальнейшем можно было и обратно сшить – распорол льняную кошулю на несколько частей, оголяя пострадавшего товарища по пояс.

– Блин горелый! – испуганно выдохнул за его спиной Генка. – У него же вся рука почернела по самый локоть!

Нестеренко впал в беспамятство: глаза закатились, на лбу выступили крупные капли пота, пена, вытекающая изо рта, из оранжевой превратилась в фиолетовую, всё его худенькое тело била крупная и безостановочная дрожь…

Егор порвал на жгуты два льняных полотенца, туго перетянул Нестеренко правую руку в трёх местах: в локтевом суставе, по середине бицепса, по границе с плечом – через подмышку. Осмотрел кисть укушенной руки. Средний палец раздулся до невероятных размеров и напоминал собой гигантскую сардельку – с порванной на боку кожицей.

Он медленно поднёс распухший Петькин палец к своему рту – местом укуса, примерился, пару раз глубоко вздохнулвыдохнул…

«Оно тебе надо?», – жарко и настойчиво зашептал внутренний голос. – «Этот Нестеренко тебе ни брат, ни сват, ни друг. И, вообще, противный субъект, натуральный склочник и неврастеник…. Всем, конечно же, известно, что змеиный яд – вместе со слюной – не может проникнуть в человеческий организм. Только ведь это касается яда обычных змей! А местные змеи, те, которые «постгрибковые», онито явно непростые…. Может, ну его? Подумай хорошенько, братишка, поразмысли!».

Послав внутренний голос далеко и надолго, Егор принялся старательно отсасывать из ранки яд (если таковой, конечно, ещё не весь растворился в организме бедного Петра), регулярно и тщательно сплёвывая в сторону…

Минут через шестьсемь появилась запыхавшаяся Санька, достала из ивовой корзинки (сама сплела в начале июня!), стоящей на верхнем стеллаже особняком, несколько глиняных бутылочек и берестяных коробочек, решительно оттеснила Егора в сторону, внимательно и вдумчиво осмотрела пострадавшего, озабоченно нахмурилась:

– Придётся ампутировать укушенную руку! Иначе яд доберётся до жизненно важных органов, тогда уже Петру ничего не поможет: летальный исход гарантирован…

Сашенция зубами вытащила деревянную пробку из самой высокой глиняной ёмкости, не задумываясь, обтёрла рукавом своей рубахи с губ Нестеренко пузырьки пены, аккуратно влила ему в полуоткрытый рот несколько капель вязкой зеленоватой жидкости. Затем сняла крышку с маленькой берестяной коробочки, высыпала себе на ладонь немного голубоватого порошка. В пещере сразу же остро запахло полынью….

«Хотя, откуда взяться полыни в Вологодской области?» – вяло подумал Егор.

Санька смачно плюнула на голубоватую горку порошка в своей ладони, принялась осторожно и планомерно растирать руку Петра.

Через полторы минуты она, не прерывая лечебной процедуры, резко повернула голову и недовольно посмотрела Егору в глаза:

– Чего столбом стоишь, любимый супруг? Я же сказала: будем ампутировать! Иди, разведи жаркий костёр. Надо будет тщательно прокалить на огне обе пилы – и булатную и бронзовую, я ещё окончательно не решила, какой из них буду работать…. Пусть девицы нарвут побольше длинных льняных полос. Да только чистых! Строго прикажи им и лично проконтролируй! Емкости подготовьте – подставлять под кровь…. Какие ёмкости? Да, любые! Главное, чтобы были плоскими и глубокими. Отдельно – посуду с тёплой кипячёной водой…. Иди уже, займись делом!

– А как же Пугач? – опешил Егор. – Он же побежал за лечебной сывороткой, обещал быть через два часа…. Может, подождём немного? А, Сань?

– Ровно два часа и подождём, ни минутой больше! – в голосе жены неожиданно прорезались жёсткие, откровенно стальные нотки. – Но готовиться к операции всё равно надо! Сам же мне говорил, что этот Емельян – человек абсолютно ненадёжный…. Не ты ли, дорогой, несколько часов назад хотел его пошло пристрелить? Так что давай, действуй, командир! Да, ещё скажи, пусть все светильники – какие есть – приготовят, факелов из сосновых корневищ принесут с «лесной биржи»…

«Работать она будет, ну надо же!» – ворчал внутренний голос. – «А ведь права была покойная Наталья: чтото такое нехорошее и странное происходит со всеми нами. Взять туже Саньку: никогда у неё раньше не наблюдалось таких жёстких и непреклонных глаз…».

У входа в пещеру столпились все остальные члены дружного славянского коллектива. Впрочем, какойлибо нездоровой паники и суеты не наблюдалось, лица у соратников и соратниц были сосредоточенными и, в общем, спокойными.

Раздавая чёткие команды, Егор, как советовала в своей записке Наташка, внимательно присматривался к глазам подчинённых. Холодные такие глаза, безжалостные, без страха и упрёка…

Незаметно прошло полтора часа – примерно, конечно же, сугубо по ощущениям, часовто ни у кого не было….

Очень медленно, зловеще и угрожающе заскрипев, приоткрылась входная дверь в пещеру, наружу выглянула Санька, нашла глазами Егора.

– Всё, пора начинать! Больше ждать нельзя, через полчаса уже будет поздно…. Давайте, зажигайте светильники и факелы. Светильники расставляйте на стеллажах, факелы закрепляйте на стенах – вокруг Петькиного матраса. Только, прошу, очень тщательно закрепляйте, чтобы во время операции горящие факелы не падали под руку…. Быстро заносите в пещеру всё остальное! Пилыто хорошо прокалили, халтурщики? Смотрите у меня! Обе тащите – на всякий случай…

Из мужской спальной камеры (для размещения в пещере по семейному принципу помещений попросту не хватало), были вынесены все вещи и спальные принадлежности, только одинокий пухлый матрас Нестеренко был вытащен на самую середину. Рядом с матрасом – на неровных камнях пола – лежал одинокий прямоугольный обрезок широкой берёзовой доски.

Егор и Сеня Браун, пощёлкав кремниевыми кресалами, оперативно разожгли светильники, от них подожгли факелы, расставили осветительные приспособления по стеллажам и закрепили на стенах – как смогли. В подземном зале стало достаточно светло, на тёмных каменных стенах беспорядочно заплясали уродливые и зловещие тени…

Пётр, тем временем, пришёл в себя и смотрел на происходящее, часточасто моргая, с нескрываемым и липким страхом.

«Только лишь – с элементарным страхом!», – непроизвольно отметил про себя Егор. – «А, должен, если хорошенько подумать, взирать на всё это дикое безобразие – с откровенным животным ужасом, громко вопя и непрестанно визжа …».

– Правую руку будите отпиливать? – робко, дрожащим голосом спросил Пётр. – Нельзя какнибудь подругому? А, Сашенька? Очень будет больно? По локоть отрежете, выше?

– Обязательно будем пилить, нельзя иначе, помереть можешь. Отпилим по самое плечо, – невозмутимо и спокойно сообщила Санька. – Так, мне требуется пятеро серьёзных помощников: двое сидят на его ногах, двое надёжно держат вторую руку, плечи и голову, ктото крепко прижимает к берёзовой доске ампутируемую руку, ктото своевременно подставляет посуду под кровь, потом реально помогает мне бинтовать…, – вопросительно и сердито посмотрела на Егора. Мол, кто тут у нас – строгий и уважаемый командир? Не спи, бравый, расставляй народ по номерам!

– Значится так, господа и дамы! – Егор задумался на парутройку секунд. – На ногах сидят Галина и Юля, я и Генка держим плечи, вторую руку и голову, Вера Попова – на подхвате…

– Не понял, а я? – искренне возмутился Сеня Браун, щёки которого даже побелели от праведного гнева. – А – я? Тут же необходима мужская сила! Не понял!

Егор, коротко вздохнув, протянул Симону браунинг:

– А ты, дружок, идёшь наружу, внимательно наблюдаешь за округой и очень тщательно охраняешь всех нас – от появления возможных коварных супостатов. Задача ясна? Тогда действуй! Я надеюсь на тебя!

Сеня, понятливо кивнув головой, торопливо проследовал на выход, тщательно прикрыв за собой дверь.

– Егора! – негромко позвала Сашенция. – Подойди, пожалуйста! – протянула нож – ручкой вперёд, как и полагается. – Отрежь у моей рубашки рукава, чтобы не мешались.

Пока Егор возился с рукавами, Санька тихонько попросила:

– Отключи его, пожалуйста. Сделай так, чтобы Петька потерял сознание. Желательно – надолго. Ты же умеешь…

Вера Попова, склонившись над Нестеренко, проникновенно шептала ему в ухо чтото успокаивающее, ласково поправляя на Петькином лбу спутанные волосы. Егор медленно обошёл матрас, резким движением надавил указательными пальцами на болевые точки, расположенные за ушами Петра. Нестеренко болезненно дёрнулся и застыл, его голова безвольно запрокинулась.

– Самый обычный наркоз! – печально улыбнувшись, коротко пояснил Егор испуганно отшатнувшейся Вере.

Тщательно помыв руки в горячей воде, используя вместо мыла барсучий жир вперемешку с печной золой, Сашенька заявила – голом всемогущего диктатора:

– Всё, занимаем места – согласно купленным билетам! И смотрите у меня, славяне! Чтобы без всяких там слюнявых истерик и прочих глупостей…

Вспомогательный медперсонал, чуть испуганно переглядываясь между собой, дисциплинированно проследовал на позиции, заранее предусмотренные начальственной диспозицией…

Санька старательно вытерла руки о льняную тряпицу, взяла в бестрепетные руки булатную пилу, подошла к матрасу, медленно опустилась на колени, коротко вздохнула:

– Ну, с Богом!

– Стойте, стойте! – раздался от входной двери взволнованный голос Сени Брауна. – Там Пугач бежит! Стойте!

Пила неохотно замерла в пятишести сантиметрах от почерневшей Петькиной руки…

Через две минуты в подземном зале появился смертельно усталый Емельян, торопливо смахнул рукавом пот со лба, достал из кармана ватника мятый бумажный пакет, протянув его Саньке, хрипло сообщил:

– Здесь две ампулы и шприц…. Наша медичка сказала…. Что сперва надо вколоть одну…. А примерно через двадцать минут – вторую…

– Не учи учёную! – высокомерно возвестила Сашенция, брезгливоцарственным жестом забирая у Пугача пакет, и вежливо обратилась к остальным: – А вы все свободны, господа и дамы! Большое спасибо за оказанную помощь…. Да, ещё затушите – если вас не затруднит – эти дымные факелы и половину светильников. Нечего переводить добро понапрасну…

Показалось, или, действительно, в её голосе послышались нотки лёгкого и непритворного разочарования?

Все – кроме Саньки и Петра – вышли из пещеры, облегчённо вдыхая прохладный свежий воздух и негромко переговариваясь между собой.

Дело неуклонно двигалось к вечеру: на западе скупое осеннее солнышко стыдливо пряталось в низких серых облаках, а на востоке, где небо было бесконечно чистым, уже проявились первые звёздочки, робко подмигивающие своими серебряными ресницами, обозначился узкий и призрачный серп светложёлтого месяца.

– Сеня, верни пистолет! – первым делом велел Егор.

Симон, скорчив недовольную гримасу и демонстративно глядя в сторону, протянул тёплый ещё браунинг. Невооружённым глазом было видно, что ему очень не хочется расставаться с оружием. Пугач понимающе и чуть ехидно усмехнулся. Егор невозмутимо, словно бы ничего не заметив, отправил пистолет в карман кожуха, предварительно проверив положение кнопки предохранителя.

Через несколько минут все члены отряда, так и не дождавшись чётких командирских указаний, попарно разбрелись в разные стороны, только Галка Быстрова одиноко, гордо вскинув голову, неторопливо прошествовала в направлении грибоварни, обронив вскользь, что, мол, забыла там прибраться…

Егор и Пугач одновременно опустились на грубо сколоченную скамью около кострища, где ещё загадочно теплились фиолетовые и бордовые угли.

Емельян достал из кармана ватника плоский серебряный портсигар, щёлкнул узорчатой крышкой, улыбаясь, предложил папиросу с непривычно длинным бумажным мундштуком.

– Откуда такое роскошество? – устало спросил Егор, отметив про себя, что папироса была французской, достаточно известной марки – «Голтуз».

– У мёртвого вертолетчика нашли в кармане кожаной куртки, – пояснил Пугач, непринуждённо прикуривая от зажигалки «Зиппо» с позолоченным корпусом. Егору же он передал обычную газовую зажигалку шведского производства. – Да и эта безделушка оттуда же. Себе оставь, типа – подарок от меня…

– Документыто – хоть какиенибудь – обнаружили?

– Чего нет, того нет. Ни единой бумажки, начальник.

– А планшет с картой полёта? Без него вертолётчикам никак нельзя… Запрещено им – без карты полёта – подниматься в воздух.

– Не было ничего похожего. Я же тебе, чудак, и толкую – ни единой бумажки. Только эти французские папиросы – для полного комплекта странностей, плюсом к ним – импортные зажигалки…

– Оружие?

– Веришь, но тоже не было! Только у одного из жмуриков в кармане офицерских брюк обнаружился швейцарский перочинный ножик, а у другого на запястье – швейцарские же часы. Вот, полюбуйся! С настоящими брюликами, блин!

Посидели, помолчали, неторопливо пуская в бездонные небеса ароматные, идеально круглые кольца табачного дыма…

– А ты, начальник, заметил, – Емельян резко ткнул пальцем в небо, – что уже второй день подряд над нами нет беспилотных самолётов?

– Заметил. Чего же – не заметить. Глазато есть.

– Ох, не к добру это! Не иначе, следует ждать новых гадких пакостей и загадочных непоняток…

– Не к добру. Обязательно – следует ждать, – согласился Егор.

– Слушай, а что это за дырки у вас насверлены? – небрежно, якобы, между делом, поинтересовался Емельян, указывая рукой на вход в пещеру.

– Это мы решили часового ночью держать с той стороны двери. Снаружи яркий костерок горит, или факел из сосновых корней. А наблюдатель внутри, за дверью располагается, через отверстия внимательно и недоверчиво осматривает окрестности.

– Что ж, умно придумано! – скупо похвалил Пугач. – Снаружито сонного часового снять – раз плюнуть. А тут неизвестный злодей подходит и ничего не понимает: костёр горит, а людей поблизости нет…. Что такое? Минут тридцатьсорок побережётся, понаблюдает со стороны. Потом любопытство, всё же, возьмёт вверх над осторожностью, он и проявит себя, подойдёт к огню поближе…. Тут часовой ему – через отверстие в двери – пару пуль и влепит! Правильно я рассуждаю, гражданин начальник?

– Примерно гдето так, – уклончиво ответил Егор, не объясняя до конца все тонкости охранной системы.

Приоткрылась дверь в пещеру, показалась Санька – растрёпанная, чумазая, бесконечно усталая, с потухшими глазами. Неверной шатающейся походкой она подошла к скамье, осторожно присела на самый краюшек, зажав ладони рук между коленями.

– Что там, Сань? – заботливо спросил Егор. – А самато как, устала?

Сашенция внимательно уставилась на свежий папиросный окурок, валявшийся около скамейки:

– А вас что же, бродяги, и курево имеется? Тогда дайте закурить! Не жадничайте, очень уж хочется – затянуться раздругой…

Егор удивился: в мирное время, в смысле – на Большой Земле – его жена почти не курила. Так дветри сигареты в неделю. Либо когда очень сильно уставала на работе, либо – после успешного и ударного секса.

Пугач незамедлительно протянул Саньке французскую папиросу, галантно дал прикурить от своей «Зиппо».

– Тут такое дело, мужики, – жадно затягиваясь, хмуро сообщила Сашенция. – Житьто Нестеренко будет, это не вопрос. Сыворотка, как и ожидалось, полностью нейтрализовала действие змеиного яда…. Вот только – наблюдается один очень странный побочный эффект, – Санька загадочно замолчала, картинно наслаждаясь ароматом табачного дыма.

– Не тяни кота за хвост! Говори, что там ещё за побочный эффект? – не выдержал Егор. – Нашла время развлекаться гениальными театральными паузами! Тоже мне, артистка больших и малых сцен…

– Да не развлекаюсь я, честное благородное слово! Просто, вымоталась немного…. Вернее, очень даже много…. Сейчас вот докурю, пойдём к Петьке, всё увидите своими глазами…

В мужской спальне – над крохотным самодельным светильником – лениво трепетал тусклый жёлтооранжевый огонёк, нестерпимо воняло сгоревшим барсучьим жиром. Нестеренко лежал на спине, беззаботно разбросав руки и ноги в стороны, и, довольно улыбаясь, мирно похрапывал. Время от времени обветренные губы спящего мужчины принимались тихонько нашептывать – чтото очень нежное и ласковое – но на совершенно незнакомом языке.

– Не, я этой тарабарщиной не владею! – сразу же сознался Емельян.

– Слегка похоже на язык парагвайских индейцев гуарани, – послушав минуты дветри Петькин лепет, важно сообщил Егор. – Только толком не могу разобрать. Хотя, отдельные фразы вполне даже понятны. Чтото там про нежную розовую утреннюю зарю, про загадочную и юную небесную невесту, про вечное неземное блаженство…

Санька рассержено всплеснула руками:

– Ну, причём здесь язык, на котором Петька бредит? Причём – эти твои парагвайские гуарани? Какие же все мужчины безнадёжно туповатые…. Вы на кисти рук его посмотрите внимательно!

– Ух, ты! – тоненько и нервно присвистнул Пугач. – Ничего себе! Ёлочки зелёные, кочки болотистые…. Никогда такого не видел!

Егор встал над спящим Петром, крепко схватил его руки, свёл их вместе.

Одна кисть оказалась раза в два больше другой. Действительно – больше: каждый палец на правой руке был гораздо длиннее и толще одноимённого пальца на левой.

– Как будто от разных людей руки, – удивлённо резюмировал Егор и требовательно обернулся к жене. – Как понимать сей неприятный казус, дорогой товарищ эскулап?

– Я предполагаю, что мы имеем дело с ярковыраженной мутацией, – совершенно серьёзно ответила Санька. – После этих взрывов – с небесными «грибами» – мутировали змеи: получился странный гибрид лесной гадюки с медянкой и безвредным ужом. Одна из них тяпнула за руку бедного Петьку. Ну, и он, в свою очередь, немного – того самого…. Вот так я вижу, товарищ командир, текущую событийную картинку.

Емельян немного отодвинулся в сторону и покосился на спящего Нестеренко с заметным испугом:

– Это что же такое получается, а? Допустим, этот мутант сейчас просыпается, потягивается, после чего – ни с того, ни с сего – безжалостно набрасывается на меня и старательно кусает. Так это я тоже могу превратиться – в натурального урода?

– Запросто, дружок! – сладко зевая, успокоила его добрая Сашенька.

Пугач откровенно замандражировал:

– Вы бы его связали, что ли…. На толстую цепь посадили бы – с надёжным намордником на лице. То есть, уже на морде…. Или шлёпнули бы и закопали поглубже. Не, труп лучше сжечь, а золу развеять по ветру…

– Ладно, друг Емеля, – невежливо прервал оратора Егор. – Конечно, большое спасибо тебе за лечебную сыворотку! Спас ты Петра…. Но вот советы высокоумные эти – прибереги для собственных подчинённых. Не обижайся, но мы уж какнибудь сами решим, что делать дальше…. И, вообще, ночь уже не за горами, а тебе до Алёховщины – путь совсем неблизкий. Так что, приятель, давай прощаться на сегодня! Пойдём, я тебе соли с килограмм отсыплю…. Да, пойдём, кому говорю! Хватит из себя строить девственницу стеснительную и непорочную…

Через десять минут Пугач, громко топая своими сапожищами сорок пятого размера, скрылся в густом и вязком вечернем сумраке.

– А где весь народ? – удивился Егор, заинтересованно оглядываясь по сторонам.

Они с Санькой – тетатет – сидели на лавочке возле костра, куда он пару минут назад бросил поверх дотлевающих сиреневых углей охапку сухих сосновых веток.

– Я так думаю, что все они – без исключений – заняты старательным исполнением супружеским обязанностей, – недвусмысленно и нежно поглаживая ладонью крепкую шею мужа, неожиданно заявилапромурлыкала Сашенция. – Одна я осталась несчастной и неприкаянной…

– Ты это серьёзно?

– Более чем…. Наблюдается очередной местный феномен: во всех организмах женского пола неожиданно проснулся сильнейший материнский инстинкт. Я уже с девчонками подробно переговорила на эту интимную тему. У всех наблюдаются полностью одинаковые ощущения…

– Объясни поподробней! – строго велел Егор, неотрывно и сердито глядя жене в глаза. – Что конкретно имеется в виду? Что это за бред – насчёт «сильнейшего материнского инстинкта»? Ктото из вас собрался рожать ребёнка? Здесь – рожать? В этих ужасных условиях? Вы все с ума сошли?

– Может и сошли, – Санька смотрела на него какимито шалыми и затуманенными глазами, откровенно призывно смотрела. – А может, во всё эти «грибы» виноваты, проклятые? Именно после них мне родить хочется…. Ужасно хочется! – очень медленно провела ладонью по высокой груди, по плоскому животу. – Не просто хочется – быть с любимым мужчиной, а именно – родить от него (от тебя, дурака, то есть!) ребёночка. Маленького такого, славного! Понимаешь? И у девчонок – абсолютно всё то же самое…. Думаешь, почему Галка так посматривает на этого волосатого и грубого Пугача? И ей тоже хочется родить ребёнка! Вот такие у нас нынче пироги необычные, вологодские…

– Да, деладелишки! – Егор помотал из стороны в сторону головой. – И что теперь прикажешь делать?

– Пошли в пещеру! – жарко зашептала Сашенция, настойчиво и сильно потянула его за рукав кожуха. – Пошли, глупый! Пошли!

– Да ты совсем сошла с ума! – слегка упирался Егор, чувствуя, что и сам безумно сильно хочет того же. – В пещере Петька, да и остальные ребята скоро вернуться…

– Мы по быстрому! А Пётр ещё часов десятьдвенадцать будет дрыхнуть без задних ног…

Наступило утро, обычное русское осеннее утро, так характерное для конца третьей декады сентября месяца: редкий нудный дождик, белёсая туманная дымка, опавшие жёлтокрасные листья под ногами, лёгкая, неповторимая печаль…

Сквозь чуткий сон Егор слышал, как через мужскую спальню на цыпочках пробежала Вера Попова – по графику она отвечала сегодня за приготовление завтрака (обычно – за разогрев ужина, но, в связи со вчерашним происшествием, вечером полноценного ужина не было), тихонечко пробрался к своему спальному месту Федонин, сдавший Сени Брауну обязанности дозорного. Генка имел право ещё на целый час полноценного и здорового сна.

Егор тоже приготовился погрузиться в сладкую пелену сна – минут на пятнадцатьдвадцать – когда в подземной камере раздался громкий и испуганный шёпот:

– Где я? Что со мной? Почему вокруг так темно? Командир! – шёпот неожиданно перешёл в визгливый и заполошный крик: – Командир! Где я? Что со мной происходит?

– Отставить! Замолчать! – вскакивая со своего спального места, начальственно гаркнул Егор, дождавшись полной тишины, добавил – уже гораздо ласковее: – Всё хорошо, Петро! Всё – хорошо. Кругом только свои. Ничего не бойся…. Подожди, я сейчас зажгу светильник, – щёлкнул газовой зажигалкой, подаренной вчера Пугачом, поднёс язычок пламени к фитилю, сплетённому из особого мха.

«Плохо у нас со световыми приборами», – тут же подсказал внутренний голос. – «Барсучий жир, сволочь, заканчивается…. Надо будет на днях поохотиться на упитанных осенних барсуков, пока их норы снегом не завалило до самой весны, а то эти смолистые сосновые факелы – одна видимость: дыму и копоти много, а света – совсем мало…».

На крик Нестеренко из своего спального помещения тут же прибежали девчонки, плотно окружили Петра, стали в деталях, перебивая друг друга, рассказывать о вчерашних событиях. Петька только головой удивлённо крутил, ошарашено посматривая на раздувшуюся кисть правой руки.

Появилась Вера Попова, жалостливо посматривая на Нестеренко, громко позвала всех на завтрак:

– Рыбный день у нас сегодня, господа славяне! Кто хочет – может трескать уху из линей, всем остальным предлагаются жаренные караси. Ещё имеются просяные блины: по две штуки на брата…

По случаю прохладной и дождливой погоды завтракали внутри – в самой большой и просторной подземной камере, являвшейся одновременно складом и столовой.

– Попробуем, как оно, – Петр неуверенно взял в свою «большую» правую руку деревянную ложку, зачерпнул из глиняной миски ухи, ловко поднёс ко рту, отхлебнул.

– Так как? – заинтересованно спросил Егор.

Нестеренко широко улыбнулся:

– Просто замечательно! Уха вкуснейшая. Вера, спасибо огромное! А рука – как рука: просто отлично действует, великовата, правда, немного. Может, она потом уменьшится, сама собой?

– Запросто! – подбодрила Петра добросердечная Санька. – Ты, главное, поменьше думай об этом, не заостряй внимания лишний раз, она и рассосётся. Может быть…. Кстати, господин командир, а славяне – они же чемто похожи на североамериканских индейцев?

– Чемто, пожалуй, и похожи. В общих чертах…

– Тогда, дорогой Петенька, присваиваем тебе новое индейское имя – «Большая Рука». Все согласны? Возражений нет? Тогда прими наши искренние поздравления!

Завтрак, как принято сообщать в официальной прессе, прошёл в тёплой и дружеской атмосфере, приём пищи сопровождался милыми и добрыми шутками, и не менее милыми – прибаутками…

В пещере было не провести полноценного построения подразделения: элементарно не хватала места, где бойцы могли бы выстроиться в идеально ровный ряд, а строгий командир прогуливался бы вдоль этого ряда, посматривая на подчинённых строго и требовательно, отдавая при этом чёткие и краткие приказы.

Поэтому Егор решил ограничиться малым: велел всем оставаться на своих местах, а сам поднялся на ноги и сообщил:

– Вот что я вам скажу, товарищи и господа. Ближайшие сутки будут для всех нас очень и очень трудными. Может, даже, и последними…. Очевидно, сегодня нам придётся вступить в серьёзное и кровавое боестолкновение – с хорошо вооружённым и жестоким противником. И только от слаженности наших действий, от элементарной дисциплинированности и сплочённости зависит, все ли мы доживём до следующего рассвета…. Повторяю ещё раз: нас ждёт серьёзный, жестокий и кровопролитный бой! Прониклись, орлы и орлицы?

Установившаяся мёртвая тишина однозначно подтвердила: орлы и орлицы прониклись…


Красные койоты, змеи и сумасшедший | Двойник Светлейшего. Гексалогия | Час волка