home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Да только в Плимут воротиться – нам не придётся никогда…

Из Стокгольма они вышли только через неделю. Ничего не поделаешь, дел всяких навалилось – выше шпиля шведского королевского дворца. Загружали в корабельные трюмы надёжный шанцевый инструмент, зимнюю одежду, охотничьи ружья, капканы на диких зверей, пустые бочки для засолки рыбы и мяса, собственно – соль, гвозди и скобы, пилы и топоры, полосы железа и походные кузницы, надежные свёрла и всевозможные рыболовные снасти.… А ещё стокгольмские мастерицы изготовили пять (с запасом, на всякий случай) новых флагов – с чёрными златоглазыми кошками на фоне нежной утренней зари.

На борт «Орла», не считая корабельной команды, взошло пятнадцать широкоплечих шведских гренадёр под предводительством бравого длинноусого капитана. В качестве своего полномочного представителя Егор определил на этот фрегат Фрола Иванова. А команда «Кристины» была усилена Ериком Шлиппенбахом – в сопровождении десяти опытных охотников из северного фамильного поместья генерала, а также Николаем и Иваном Уховыми.

«Может, стоит взять с собой лохматых северных собак?», – сомневался рачительный внутренний голос. – «А, что? Шведы зимой тоже иногда перевозят разные грузы на собачьих упряжках… Нет, наверное, не стоит. Передохнут все хвостатые и лохматые друзья человека за время долгого плавания. Тропики всякие, шторма, опять же. Да, на кораблях и так тесно, плюнуть некуда…».

Ранним утром, едва жёлтое солнце выглянуло изза неровной линии горизонта, корабли, покинув гостеприимный стокгольмский порт, повернули на юг, выстроившись в некое подобие походной колонны. «Александр», «Король» и «Орёл» шли друг за другом, держа между собой разумную дистанцию, а быстроходная «Кристина» передвигалась странными зигзагами, отходя от основных сил то в одну, то в другую сторону.

«Прямотаки, «свободный художник», выражаясь футбольным языком!», – высказался разносторонне развитый внутренний голос. – «Натуральный Андрей Аршавин, блин морской пересоленный…».

Уже после обеда, когда все дети – по устоявшейся русской традиции – уснули на часдругой, а взрослые, чтобы не мешать ребятишкам, поднялись на палубу, на западе замаячили размытые очертания какогото большого острова.

– Готланд! – громко и торжественно объявил Лаудруп.

– Оплот виталийских братьев, бывшее пиратское гнездо! – с непонятными интонациями в голосе добавила его жена Гертруда.

– Почему – пиратское гнездо? – тут же заинтересовалась Санька, любопытная сверх всякой меры. – И что это за виталийские братья такие?

– Пусть Герда рассказывает! – криво усмехнувшись, предложил датчанин. – Она гораздо лучше меня разбирается в пиратских делах, да и практического опыта у нее будет несколько больше…

– Скажешь тоже! – неожиданно засмущалась Гертруда, но уже через пару минут, как ни в чём не бывало, приступила к рассказу: – Всё началось ещё лет пятьсот тому назад, когда на всём балтийском побережье действовало так называемое «береговое право». Ну, это когда всё, что выбрасывается морем на берег, принадлежит именно тому, кто это «всё» и нашёл. Сперва жители рыбацких деревушек почестному довольствовались только грузом судов, которые понастоящему потерпели кораблекрушение. А потом они вошли во вкус – вероломно нападут на зазевавшийся корабль, безжалостно перебьют всю команду, товары выгрузят на берег, а само судно потом посадят на мель. Мол, ничего знать не знаем, ведать не ведаем, рано утром проснулись, а корабль уже прочно сидит на прибрежных камнях, вся команда кудато разбежалась… Груз, понятное дело, наш – в соответствии с «береговым правом». Дальше – больше: началось откровенное, ничем не прикрытое пиратство… Долго этого германские купцы и корабельщики терпеть не стали. Лет четыреста пятьдесят тому назад они организовали полувоенный союз – Ганзу – и стали бороться против пиратов, топить их суда, безжалостно жечь деревеньки. Тогда и пираты объединились, создав виталийское братство. Почему – «виталийское»? Нет, теперь этого уже никто толком и не помнит… Так вот, начались постоянные войны между ганзейцами и виталийцами, и шли эти сражения – с переменным успехом – очень много лет подряд. В какойто момент виталийские братья решили, что и им необходимо создать чтото вроде настоящего государства. Взяли и отбили у датчан весь этот остров Готланд, а в городе Висбю устроили пиратскую столицу. Потом на побережье острова виталийцы построили, даже, несколько настоящих крепостей: Вестергарн, ВарвсхольмЛандескроне и Слите. Видите, дымки поднимаются над холмом? Это он и будет, городок Висбю…

– Как же так? – всерьёз забеспокоилась впечатлительная Санька. – Там, что же, и сейчас живут мерзкие пираты?

– Нет, конечно же, – улыбнулась Герда. – Всегото пятьшесть лет виталийское «государство» просуществовало на Готланде. А потом в дело вмешался Тевтонский рыцарский орден. Эти ребята были жутко серьёзными. В те времена они всю Европу держали в своих неласковых руках, вдетых в железные перчаткирукавицы. В прусском порту Мариенбурге рыцари собрали очень большую эскадру, потом дружно навалились на виталийцев, разбили их вдребезги, а все пиратские крепости сровняли с землёй. Только очень немногим джентльменам удачи удалось вырваться в Северное море и спрятаться на дальних Фризских островах…

Ещё через две с половиной недели эскадра путешественников – на этот раз под шведскими королевскими флагами – подошла к Плимуту. Это генерал Шлиппенбах посоветовал, ещё перед отплытием из Стокгольма:

– Сэр Александэр, вы, пожалуйста, не обижайтесь на меня, но только для ваших славных златоглазых кошек время ещё не пришло. Датские проливы – Эресунн и Каттегат – они очень узкие и «людные», если так можно выразиться. Это в том смысле, что по этим проливам всегда ходит – тудасюда – множество самых разных судов. И, вдруг, с востока, со стороны знаменитого острова Готланда, подходит эскадра под «чёрными кошками»! Что нормальные люди могут подумать и вообразить? Всем, ведь, известно, что чёрный цвет – пиратский… Понимаете, о чём я толкую? Те, у кого с нервами не всё в порядке, могут запросто и из пушек пальнуть… То же самое и в английском Плимуте. Долго нам придётся объясняться – по поводу «кошек» – с их портовыми службами. А шведский флаг во всей Англии очень уважают. Наш король Карл постоянно закупает на туманном Альбионе самые разные товары, в основном, военные да корабельные. А иногда, даже, и половину английского флота берёт в солидную денежную аренду. Например, когда несколько лет назад шведы штурмовали Копенгаген, то все наши войска прибыли в Данию на английских и голландских кораблях… Когда же мы отойдём подальше от европейских берегов, вот, тогда и поднимем «кошек», пусть все встречные гадают – кто мы такие и откуда…

Все эти восемнадцать суток плавания прошли достаточно комфортно и спокойно: ветер был или попутным, или близким к таковому, шторма и шквалы отсутствовали. Только в проливе ЛаМанш очень, уж, донимала противная боковая качка, и сухопутным пассажирам эскадры пришлось несладко. Всем, за исключением Герды Лаудруп и Лизы Бровкиной, которые, как ни в чём не бывало, сидели себе на кровати и, весело грызя краснобокие шведские яблоки, беспечно болтали – как две старинные и закадычные подружки – о разной дамской ерунде.

Эскадра подошла к плимутской гавани ранним утром, ещё до завтрака, когда жёлтый шар солнца только тронулось в долгий путь от одной линии горизонта – через всё небо – к линии горизонта противоположной. Егор и Санька, крепко держась за руки, стояли у поручней капитанского помоста и с интересом наблюдали за английским берегом, вдоль которого продвигались корабли.

Скучный, желтоватосерый скалистый берег, на котором – время от времени – проступали грязнозелёные пятна английских равнин, всё тянулся и тянулся. Казалось, что он бесконечен – как само Время. И, вдруг…

Вдруг, берег резко отступил на север, поменяв при этом свою блёклую окраску на очень яркую – изумруднозелёную. Гавань, открывшаяся любопытным взорам путешественников, была густо усеяна неподвижными чёрными точками – стоящими на якорях кораблями, тут и там виднелись светлобежевые, величественные пирамиды парусов.

– Очень интересное и непростое место – этот Плимут! – пояснил стоящий рядом с ними адмирал Лаудруп. – Климат – просто удивительный! Самое тёплое и комфортное место во всей Англии. Здесь, даже, настоящие пальмы растут. А какие тыквы вызревают по осени – с места не стронуть! Сэр Александэр, вот, возьмите подзорную трубу. Смотрите в неё, а я буду вам рассказывать… Весь этот берег называется – полуостров Корнуолл. А мы сейчас входим в залив ПлимутСаунд, в него, как раз, и впадает маленькая речка Плим, которая и дала название всему городу. Дальнее и беспорядочное скопление цветных домишек – за низкими крепостными стенами – и есть знаменитый городпорт Плимут. Справа от него располагаются серьёзные ремонтные доки и корабельные верфи, слева – серьёзные корабельные верфи и ремонтные доки… Конечно же, Плимут, по сравнению со славным голландским Амстердамом, ерунда полная, а не солидный и полноценный морской порт. Но именно отсюда – последние сто лет – и отплывали английские суда к берегам обеих Америк. И, как выясняется уже задним числом, добрая треть из них была – с кровавыми пиратами на бортах. Причём, у многих из тех морских разбойников на руках имелись охранные королевские грамоты. Да, тёмные дела… А ещё в местных водах шастает ужасно много гадких рыбаков на их маленьких корытах, которые постоянно путаются под днищами у солидных кораблей… Енсен! – неожиданно завопил датчанин. – Срочно подними сигнал, что мы обойдёмся без английского лоцмана! – вновь обратился к Егору. – Пусть услугами лоцмана пользуются сопливые мальчишки! А настоящий морской волк всегда самостоятельно найдёт дорогу в гостеприимную гавань! – на десятьдвенадцать секунд задумался и выразил некоторые сомнения: – Хотя, в нашем конкретном случае, назвать эту гавань гостеприимной может только законченный идиот…

Швартовка на Спитгедском рейде примутского порта заняла достаточно много времени – только уже после обеда, ближе к вечеру, корабли эскадры благополучно бросили якоря за длинным островом Вайтом, в полумиле от портового причала. Рядом с ними стоял английский фрегат сторожевой эскадры, поэтому уже через считанные минуты на борт «Короля» поднялись представители портовых властей. Впрочем, английские чиновники очень благосклонно и милостиво отнеслись к представителям интересов славного Карла Двенадцатого, сразу же поверив в легенду о важной торговой миссии вновь прибывших. Так что, разрешение на посещение берега было получено в самые сжатые сроки.

– Очень удачное время! – радостно заявил Лаудруп, когда шлюпка с англичанами отчалила от борта брига. – Все важные дела в Плимуте вершатся только поздним вечером, так что, у нас есть ещё пару часов для выработки общей диспозиции… Енсен! – громко обратился к помощнику. – Поднять сигнал общего сбора для всех старших офицеров эскадры! – чуть смущённо покосился на Егора и уточнил: – Если, конечно, вы не возражаете, сэр командор.

– Давай, адмирал, командуй! – поощрительно подмигнул Егор датчанину. – Тут твоя епархия, действуй…

Часа за два до заката солнца в сторону Плимута тронулись две гребные шлюпки. В первой (кроме гребцов) находились Егор, Людвиг Лаудруп, Фрол Иванов, Илья Солев и Ванька Ухов. Во второй – генерал Ерик Шлиппенбах и пятеро хорошо вооружённых шведов во главе с бравым драгунским капитаном.

В плимутской бухте было очень оживлённо и «людно», во всех направлениях сновали рыбацкие баркасы и фелюги, от многих судов к берегу отплывали большие и маленькие лодки – это беспокойный морской народец торопился навстречу с долгожданными ночными развлечениями большого припортового города. Как и обещал опытный датчанин, две их неприметные шлюпки тут же затерялись во всеобщей суете и не привлекали к себе нездорового внимания.

Когда до английского берега оставалось метров двести пятьдесят, Лаудруп скомандовал гребцам:

– Править к дальнему, западному краю причала! – пояснил остальным: – Там, в крепостной стене, имеется тщательно замаскированный пролом, которым пользуются все местные контрабандисты. С ведома портовых и таможенных властей, естественно…

Шлюпки, негромко проскрипев днищами о мелкие камушки, пристали к низкой и узкой косе – между морем и старенькой крепостной стеной тянулась двенадцатиметровая полоса серожёлтого, местами каменистого песка. Пассажиры торопливо выбрались на берег и беспорядочно задвигались по косе, разминая затёкшие мышцы, а гребцы дисциплинированно сняли вёсла с уключин и сложили их на шлюпочные днища.

Солнце уже вплотную приблизилось к горизонту, на полуостров Корнуолл незримо опускался тихий и задумчивый вечер. Ерик Шлиппенбах осторожно тронул за локоть Лаудрупа и спросил, обращаясь – главным образом – к Егору:

– Точно, что нам никак не обойтись без посещения здешних злачных мест? Может, вернёмся на корабли и поплывём дальше?

– Поверьте мне, генерал, данный визит – просто необходим! – горячо заверил шведа Лаудруп. – Скоро нам предстоит идти по очень опасным и неспокойным морям, где каждое второе встретившееся судно, наверняка, пиратское. Поэтому, необходимо получить всю свежую информацию о вероятном противнике. Кто сейчас правит бал в Атлантическом океане? Сколько банд морских разбойников действует вблизи бразильского побережья? Где проходят излюбленные маршруты джентльменов удачи? Где располагаются их опорные базы? Как сейчас ведут себя алжирские и марокканские пираты, они же – барбарески? Без этих важнейших знаний запросто можно угодить в череду бесконечных и запутанных неприятностей, местами даже кровавых…

– Я полностью поддерживаю Людвига! – объявил Егор. – Необходимо пускаться в рискованные авантюры, только чётко понимая и оценивая – холодно и непредвзято – все теоретическивозможные трудности и опасности. Опять же, нам нужна карта Магелланова пролива.

– Ну, как знаете! – недовольно пожал плечами Шлиппенбах. – Ещё раз, что я и мои люди должны делать? Покажите, что называется, на местности.

Лаудруп, внимательно оглядев крепостную стену, начал давать необходимые пояснения, сопровождая слова скупыми жестами:

– Видите, генерал, ту плакучую иву? Да, она очень старенькая, лет сто пятьдесят, не меньше. В её толстом стволе даже имеется большое овальное дупло, куда запросто может влезть не очень толстый человек. Вот, за этим почтенным деревом и находится тайный пролом в стене… Возле корней ивы вы – через часполтора – разожжёте жаркий костёр. Вопервых, это на всю сегодняшнюю ночь отпугнёт от косы любопытных и беспокойных контрабандистов. Вовторых, вон из тех густых кустов боярышника – в отблесках костра – будет прекрасно видно, кто ночью вылезет из пролома. Следовательно, всё очень просто. Ваши гренадёры сидят в боярышнике и своих, то есть, нас, пропускают беспрепятственно на берег, по посторонним же, которые – возможно – будут нас преследовать, открывают прицельный огонь. Естественно, что при этом гребцы уже сидят на вёслах, готовые к отплытию… Что ещё? Можете одного надёжного человека – с парочкой ручных бомб в карманах камзола – посадить в дупло ивы.

– Я сам туда залезу! – усмехнулся генерал. – Хотя бы потому, что я самый худой из всех здесь присутствующих…

Подбежавший Ванька Ухов бодро доложил:

– Александр Данилович, проход заминирован!

– Молодец, быстро сработал! – похвалил подчинённого Егор и объяснил Шлиппенбаху: – Иван закрепил в проломе стены две ручные гранаты с удлинёнными зажигательными фитилями, пропитанными специальным фосфорным раствором. Но это уже наша забота, если возникнет такая необходимость, то замыкающий группы – при отходе – и подожжёт эти фитили…

Перед тем, как тронутся в путь, Егор велел бойцам группы построиться, неторопливо прошёлся перед строем, внимательно – одного за другим – оглядел.

Людвиг Лаудруп, как и сам Егор, был одет в неприметнотёмные капитанские одежды, на голове датчанина красовалась чёрная широкополая шляпа, почти полностью скрывавшая его лицо, на левом боку висела обычная шпага – средней длины – в потёртых ножнах, изза широкого пояса, украшенного скромным серебряным плетением, торчала рукоятка солидного двуствольного пистолета. Среднестатистический такой шкипер. Совсем и не обязательно, что пират, так, обычный пижонистый малый, следящий за последними веяниями морской моды…

А Уховмладший, Солев и Иванов были выряжены под моряков с безобидного торгового судна. Пистолеты, правда, наличествовали и у них, но простые – одноствольные и старенькие.

«Вот, только сапоги на ногах несколько выбиваются из нужного образа», – заметил внутренний голос. – «Торговые моряки, сходя на берег в тёплое время года, обычно предпочитают надевать низкие кожаные (а голландцы и датчане – деревянные) башмаки, давая ногам возможность немного проветриться и отдохнуть от сапог, пахнущих застарелой прелостью. Да, ладно, и так сойдёт! Без высоких сапог в серьёзных делах никак нельзя, очень, уж, удобно прятать за их широкие голенища острые ножи, стилеты и хитрые японские метательные звёздочки…».

– Значится так! – начал последний инструктаж Егор. – Входим в трактир, несуетливо занимаем самый дальний и неприметный столик, адмирал Лаудруп делает заказ – какой сочтёт нужным. Скромненько сидим, выпиваем, закусываем, никого не трогаем.

– А если от соседних столов будут задавать вопросы, то чего отвечатьто? – не удержался от реплики нетерпеливый Ванька Ухов.

– Что за дурацкая манера – так беспардонно перебивать начальство? – искренне возмутился Егор. – Вопросы можно задавать – только после поступления отдельной команды. Это же азбука воинской субординации! Ты, Иван, уже дослужился до подполковника, а иногда ведёшь себя – как молоденький сержант! Ладно, потом извинишься, по завершении дела… Итак, продолжаю. Мы, ведь, нынче ходим по морям под уважаемым шведским флагом, следовательно – на этот период – считаемся природными шведами, что весьма логично. А всему миру отлично известно, что шведы являются яростными патриоты своей страны, и по этому поводу относятся к иностранным языкам без малейшего пиетета. Поэтому отвечайте на все вопросы на классической матросской смеси немецкого и голландского языков, с редкими вставками отдельных английских слов. Общий смысл ответов должен быть таков – мол, прибыли в Портсмут чегото там прикупить, то ли парусины, то ли корабельных пушек. Мол, это не наше матросское дело, про то капитану надлежит ведать… Да, шведы, ведь, немного медлительны и неразговорчивы, не считая, конечно же, представителей славного семейства Шлиппенбахов. Поэтому и отвечать надо вяло, хладнокровно, лениво и медленно цедя слова… Минут через пятьсемь Людвиг встаёт и уходит добывать нужную информацию, а также карту Магелланова пролива. Мы же продолжаем упорно изображать из себя милых скромников и недотрог – сидим, пьём, закусываем, курим трубки, наблюдаем за обстановкой, – неожиданно повысил голос: – Без моего сигнала – никаких активных действий! Всем ясно? Смотрите у меня, шаромыжники! Ухов, это, в первую очередь, к тебе относится! – снова перешёл на спокойный тон: – Метательные ножи и японские звёздочки все взяли с собой?

– Обижаете, Александр Данилович! Взяли, конечно же…, – нестройным хором ответили подчинённые.

– Молодцы! Теперь можете задавать нам с адмиралом Лаудрупом вопросы.

– А неприятностей – какого рода – мы опасаемся? – не заставил себя долго ждать Илья Солев, очень уважающий порядок и полную определённость во всех делах. – И почему эти неприятности, вообще, могут возникнуть?

Лаудруп ласково погладил пиратскую серьгу (точную копию той, что некогда подарил Егору), чуть нахмурился, словно вспомнив чтото не очень приятное, и ответил – с явной неохотой:

– Всё будет зависеть от того, встречу ли я сегодня неких давних знакомцев. В смысле, тех добрых и вежливых парней, которые уже долгие годы мечтают безжалостно перерезать мне глотку. Спрашиваете, много ли таких? Нет, не очень. Сотни полторыдве, не больше. Так что, как сами понимаете, догадливые мои господа, шансов – на мирное завершение сегодняшнего вечера – очень мало…

Пройдя через узкий, с неровными краями пролом в стене, сложенной из дикого камня и грубых коричневокрасных кирпичей, они бодро двинулись на северовосток по чуть заметной, петляющей из стороны в сторону тропе. Багровый закат уже прощально догорал, вокруг чуть заметно начал подрагивать вечерний сиреневый сумрак.

Неожиданно деревья, между которыми извивалась тропа, резко отступили в сторону, и примерно в трёстах метрах обнаружилась длинная цепочка, состоящая из крохотных светложёлтых огоньков.

– Идём строго на крайний левый! – скомандовал Лаудруп. – Там выйдем на брусчатку и двинемся вверх по улице. Это самая окраина Портсмута, где располагаются различные злачные заведения со слегка подмоченной репутацией…

Улочка оказалась на удивление широкой, а по её сторонам – за аккуратно подстриженными живыми изгородями – располагались солидные, двух и трёхэтажные каменные дома.

– Ничего себе – окраина со злачными заведениями! – восторженно присвистнул Ванька Ухов. – У нас такой красоты и чистоты ни в Москве, ни в Питербурхе не встретишь…

– Отставить! – зашипел на него Егор. – Ещё вякнешь хоть одно слово порусски – сразу же утоплю в солёном море, к нехорошей матери…

У парадных дверей большинства домов ярко горели масляные лампы под высокими стеклянными колпаками.

– Вот, это – публичный дом с азиатскими девицами, – тихонько понемецки комментировал Лаудруп. – Это – почтенное игорное заведение. Здесь у нас курят опиум…

– Тебя же не было в Плимуте больше двенадцати лет! – удивился Егор. – Неужели, такая хорошая память?

– Нет, конечно же, – спокойно ответил датчанин, сверкнув в полумраке хищной белозубой улыбкой. – Цвет пламени фонарей, вернее, их оттенки, всё говорят опытному и знающему глазу.

– А как они добиваются этих разных оттенков?

– Да, очень просто. Заправляют фонари разными горючими маслами…

На этой странной улочке было очень тихо, только ночные птицы о чёмто негромко и задумчиво перекликались в ветвях деревьев и в подстриженном кустарнике живых изгородей. Вдруг, впереди послышался бойкий говорок, вежливые смешки, иногда переходящие в громкое и безудержное ржание, чуть погодя ктото невидимый затянул песню – на английском языке – про заветный сундук некоего мертвеца и бутылку вкусного ямайского рома.

– Приближаемся, братцы, к конечному пункту нашего маршрута, – остановившись, негромко известил Лаудруп. – Видите, среди ветвей мелькают два светлозелёных огонька? Трактирчик «Сэр Генри Морган», к вашим услугам, прошу любить и жаловать… Да, он назван в честь того самого злодеяизувера Моргана. Спрашиваете, почему – «сэр»? Так, справедливый английский король (извините, запамятовал, который из них), действительно, пожаловал «Кровожадного Генри» дворянским титулом. А умер Морган – лет пятнадцатьшестнадцать назад – пребывая в высоком звании вицегубернатора острова Ямайки. Вот, они какие – парадоксы английской двойной морали: если кровавый монстр приносит существенную пользу английской короне, то этому монстру не зазорно присвоить и дворянское достоинство…

– А отчего огонь в этих лампах такой, ммм, зеленоватый? – спросил Егор.

– Там горит особое масло, вытопленное из жира одичавших лошадей, убитых на островах Карибского моря.

– Одичавшие лошади – на карибских островах?

– Ну, да! Когдато на Больших Антильских островах были построены большие фермы и плантации, куда переселенцы из Европы привезли много разного скота: коров, лошадей, буйволов, коз. Потом, лет семьдесят тому назад, почти все фермеры и плантаторы уехали – в погоне за призрачным золотом – в Мексику и Перу. Скот, естественно, разбежался и одичал… Сейчас на островах остались только записные неудачники и лентяи, именующие себя – «буканьеры». Эти бездельники заняты, главным образом, тем, что охотятся на несчастных одичавших парнокопытных. Из мяса убитых животных они делают копчёную солонину, которую охотно продают пиратам, а выделанные шкуры и лампадное масло потом – неведомыми мне дорогами – попадают в Европу. Вот, под этими зелёненькими фонарями в Плимуте и собираются непростые мореходы, чьи пути лежат к вестиндийским опасным островам… Ну, удовлетворил я ваше любопытство? – посуровел Лаудруп. – Тогда, братцы, пошли! Подобрались, нахмурились, на говорливые рты навесили по большому амбарному замку. Сегодня, в основном, я буду говорить за вас…

Двухэтажный домик был очень даже ничего из себя. Стены сложены из крупного, тёмнокоричневого кирпича с неровной поверхностью, высокие стрельчатые окна забраны в толстые решётки, черепичная крыша (непонятного цвета – по причине темноты), тёмнофиолетовая дверь морёного дуба, щедро обитая чёрными полосами железа, над которой и была прибита вывеска с именем знаменитого на весь мир пирата.

По обеим сторонам от двери – каждый метрах в трёх от неё – в землю были вкопаны толстые чугунные столбы (в виде русской буквы «Г»), с горизонтальных планок которых на цепочках свешивались масляные фонари под стеклянными колпаками, распространяя вокруг себя приятное светлозелёное свечение. Под одним из фонарей располагалась компания из трёх подвыпивших личностей, которые на английском языке увлечённо обсуждали подробности недавнего плавания к прекрасному португальскому острову Мадейра.

– Совсем обнаглели барбарески, собаки бешенные! – делился впечатлениями с приятелями один из моряков. – Их командор АльДрагут нарушает абсолютно все договорённости, нападает – в том числе – и на военные европейские суда. Представляете, он даже английских морских офицеров берёт в плен и отправляет в алжирские и марокканские баньо[64], где их выставляют на торги – в качестве обыкновенных рабов…

Под вторым фонарём скучал здоровенный детина самого устрашающего вида: ростом – метра два с кепкой, широкоплеч – просто беспредельно, украшенная багровосизым шрамом бородатая физиономия скалилась в зверином оскале, на левом боку здоровяка висел огромный тесак, изза широченного пояса торчали сразу три пистолетные рукоятки.

– Куда прёмся, бродяги? – лениво рявкнул детина, многозначительно кладя ладонь на рукоять палаша. – Может, сбились с дороги, а? От ворот – поворот…

Лаудруп особым образом приложил пальцы правой руки к краю шляпы и скороговоркой произнёс несколько длинных и звонких фраз, показавшихся Егору полной абракадаброй.

– О, старая гвардия пожаловала! – удивился детина. – Сейчас этот пароль мало кто и помнит…

– Но, ведь, его никто и не отменял? – невозмутимо уточнил датчанин.

– Это точно, что никто не отменял! Потому, как некому отменять. Все отменяльщики уже давно приплясывают в Аду на раскалённых сковородках… Хахаха! Ладно, бродяги, проходите! Только, это… Вы, уж, там – не очень. Временато нынче уже другие, спокойные… Стрелять из пистолетов – в случае жаркой ссоры – запрещается под страхом смерти. Новая хозяйка очень строга в этом смысле, никому не даёт спуска, не смотря на высокие звания и ранги. Если что завертится, то кулаками работайте, ножами да шпагами…

Таверна «Сэр Генри Морган» состояла из одного большого зала общей площадью метров в четыреста пятьдесят квадратных. Столы и столики были расставлены в три неровных ряда, которые – достаточно условно – разграничивались между собой толстенными деревянными столбами, упирающимися в тёмный досчатый потолок. Более половины разномастных столов, на которых были расставлены такие же разномастные подсвечники с горящими восковыми свечами, пустовали. Напротив входа виднелась массивная и неуклюжая стойка бара, с правой стороны от стойки на второй этаж вела грубая лестница с низенькими перилами. Стены заведения были украшены только гладкими деревянными панелями. Ничто не говорило о том, что это место служит местом сбора и общения пиратствующих личностей.

Сразу же бросалось в глаза, что почти все посетители кабачка делились на две, примерно равные по численности группы, которые размещались в разных крыльях зала – по отношению к барной стойке. Справа, за частично сдвинутыми столами располагалось человек тринадцатьпятнадцать – с чёрными шляпамипирожками на головах. Слева непринуждённо гуляли крутые ребятишки, головы которых украшали цветастые платкибанданы.

Впрочем, и те, и другие не обратили на новых посетителей ни малейшего внимания. Ещё трое пожилых моряков сидели за отдельным столиком около самого входа – невозмутимо дымили трубками, изредка прикладываясь к оловянным высоким кружкам. По другую сторону от входной двери торжественно замер рыцарь (ненастоящий, понятное дело), сжимающий в железных перчатках длинный двуручный меч.

Лаудруп спокойно прошёл к низкому дубовому столу, расположенному в естественной нише, образованной левым торцом барной стойки и двумя широкими прямоугольными столбами. Одна сторона стола вплотную примыкала к трактирной стене, вокруг трёх других были расставлены пять неуклюжих, визуально очень тяжёлых табурета.

– Рассаживаемся! – уверенно пригласил датчанин и несколько раз негромко постучал ладонью по горизонтальной доске бара.

– Подойду ровно через пять минут! – донеслось изза приоткрытой двери, ведущей, очевидно, на кухню.

«Не верю, что здесь только один зал. Демократия и равенство никогда не являлись отличительными чертами пиратства, наверняка, имеется ещё пару помещений, обставленных побогаче, для морских разбойников рангом повыше», – подумал Егор, а вслух негромко спросил у Лаудрупа, с которым сидел рядом:

– А что располагается на втором этаже?

– Что сейчас – не знаю, – честно ответил Людвиг. – А в моё время там, опять же по слухам, находились апартаменты для людей важных и заслуженных. Таких, к примеру, как всё тот же приснопамятный Генри Морган.

– А почему одни сегодняшние посетители таверны носят на головах чёрные шляпы, а другие – цветные платки?

– Ну, это просто такие опознавательные знаки. Которые в шляпах, они специализируются на испанских галеонах, перевозящих из Южной Америки золото. Вернее, это лет восемьдесятдевяносто назад галеоны перевозили золото, а сейчас, в основном, только серебряную руду таскают из чилийских и перуанских рудников. А «платки» работают по всем остальным торговым судам, исключая, естественно, английские. И те, и другие тайно вносят долю с добычи в казну английского короля. Вот, такая нехитрая арифметика…

Наконец, к их столу, блестя хитрым еврейским глазом, подошёл пожилой трактирщик, больше похожий на классического раввина из почтенной синагоги, разве что без пейсов, склонившись в шутовском поклоне, вежливо поинтересовался:

– Что прикажите подать, уважаемые ловцы удачи? Сегодня могу предложить неплохое вино с острова Мадейры. Свежий завоз, знаете ли. Покушать? Отличные свиные рёбрышки, говяжий антрекот…

– Эй, милейший! – Лаудруп небрежно приподнял край шляпы, указательным пальцем другой руки коснулся приметной серьги в ухе.

– О, какие у нас сегодня гости! – тихонько восхитился трактирщик и тут же заверил: – Ваш заказ уже принят, всё будет выполнено в лучшем виде! – помявшись несколько секунд, добавил: – Как в былые времена…

– Я потом загляну к тебе, уважаемый! – негромко пообещал датчанин. – Поболтаем немного…

Старый еврей, громко шаркая ногами, обутыми в низкие войлочные туфли, отдалённо напоминающие русские валенки, удалился за барную стойку. Лаудруп поднялся на ноги, неторопливо прошествовал к входной двери, где за отдельным столиком солидно беседовала троица пожилых моряков, приподнял в приветственном жесте шляпу, обменялся со стариками несколькими короткими фразами, получив приглашение, вежливо присел на край дубовой скамьи и, раскурив фарфоровую трубку, включился в общую обстоятельную беседу.

Появились два шустрых боя с деревянными подносами в руках. Выставили на стол два солидных керамических кувшина, квадратную бутыль тёмносинего стекла, украшенную выпуклыми якорьками, несколько длинных плошек с различной закуской и пять пустых оловянных кружек, отвесив почтительные поклоны, удалились.

– Странно както пахнет! – подозрительно поводив носом над одним из кувшинов, отметил Илья Солев, после чего разлил тёмнокремовую жидкость по кружкам и предложил нехитрый тематический тост: – Ну, чтобы в наши рваные паруса всегда дул только попутный ветер!

Они сделали по несколько глотков незнакомого напитка.

– Немного похоже на наш русский квас, но с лёгкой горчинкой. Также присутствует и привкус хмеля, – сообщил Фролка Иванов. – Впрочем, и шведское пиво напоминает слегка.

– Скорее всего, это знаменитый английский эль, – предположил Егор.

А, вот, закуска изысканностью и утончённостью не поражала – солёная скумбрия, порезанная крупными ломтями, полосы слегка подкопченной солонины, хлебные сухари, разломанные на мелкие кусочки, маринованные оливки.

– Очевидно, нам предложили классический джентльменский набор, – понимающе улыбнулся Егор. – Мол, это только тонконогие пижоны употребляют в пищу всякие и разные разносолы, флибустьеры же старой закалки – даже на берегу – довольствуются грубой корабельной пищей. А в квадратной бутыли, наверняка, содержится обыкновенный ямайский ромус.

Лаудруп, минут десять переговорив с пожилыми моряками, вежливо раскланялся и удалился за стойку бара. Вокруг всё было спокойно и благостно, ничего необычного не происходило, новые посетители не появлялись.

– Да, очень похоже, что горячая заварушка на сегодня отменяется, – разливая по кружкам напиток из тёмносиней бутылки, огорчённо пробормотал Ванька Ухов. – А я уже, понимаешь, настроился…

«Обычный ром! Что я тебе говорил?», – высокомерно усмехнулся внутренний голос. – «А, вот, этого Ухова, братец, гнал бы ты в три шеи! Язык уж больно длинён у мерзавца! Сглазит ещё, не дай Бог…».

Ещё минут через пятьсемь появился Лаудруп, уселся на прежнее место, молча, наполнил оловянную кружку жидкостью из керамического кувшина, в несколько крупных глотков опорожнил до дна, наспех обтёр рот рукавом камзола, бросил в рот пару оливок и, довольно улыбаясь до самых ушей, громко заявил:

– Отличный эль! – после чего перешёл на шёпот, склоняясь над столом в сторону собеседников: – И новости неплохие, в смысле, для нас. Вопервых, на острове Ямайка произошло повторное землетрясение. Всё, город ПортРойал[65] – это гадкое пиратское гнездо – окончательно опустился на дно Карибского моря. Кроме того, утонул – вместе с «Гнедым Жеребцом» – капитан Джек Калико, попал в плен к алжирским барбарескам Стенд из Дублина… Ну, и ещё много всякого, очень полезного. Но об этом я расскажу уже потом, в более спокойной обстановке.

– Тогда, адмирал, уходим к дому? – спросилпредложил Егор. – Похоже, что здесь уже нечего…

Договорить он не успел, так как рядом ктото удивлённо ахнул, и нежный женский голосок насмешливо произнёс на великолепном английском языке:

– Какие гости! Хорошего вам аппетита, джентльмены! А вам, мистер Датский Кок, персональный и пламенный привет! Как там поживает моя милая подруга Герда?

Егор обернулся. Возле их стола, мило улыбаясь, замерла шикарная тёмноволосая дамочка.

«Одета, как богатая и ветреная городская модница», – отметил склонный к дедуктивным рассуждениям внутренний голос. – «Лет, пожалуй, около тридцати шестисеми. А, вот, в миндалевидных карих глазах пляшут бесенята. Откровеннобеспокойные такие бесенята, озорные и непредсказуемые… В левом ухе, кстати, имеется точно такая же серьга, как у тебя, братец, и у Лаудрупа. К чему бы это?».

Датчанин тут же резво вскочил на ноги, низко поклонился и, приложив правую ладонь к груди, ответил – уважительным и взволнованным голосом:

– И вам – попутного ветра, мисс Мэри! Вы также прекрасны, как и в былые годы! Как там ваша «Невеста Ветра»? Всё ещё на плаву? А моя Гертруда поживает очень хорошо, и Томас уже совсем большой…

– Остановитесь, мой любезный Людвиг! – прервала Лаудрупа черноволосая красотка. – Может, поговорим в более уединенном месте? – кивком головы указала на лестницу, ведущую на второй этаж, после чего многозначительно коснулась тоненьким пальчиком своей пиратской серьги, сделав очень серьёзные глаза, посмотрела на Егора и едва слышно прошептала: – Загадочный незнакомец, если начнутся серьёзные неприятности, то я сверху сброшу дымовую шашку. Очень и очень дымную… После этого следуйте со всеми вашими людьми на выход. Скрудж, ну, тот здоровяк, что стоит снаружи, вас пропустит беспрепятственно. Выходите на тропу, Людвига я выпущу через тайную дверь, – беспечно подмигнув русокудрому симпатяге Фролу Иванову, направилась к лестнице, увлекая за собой Лаудрупа.

Егор довёл до сведения подчинённых указания странной барышни, разлил по кружкам остатки эля, без всякого удовольствия выпил свою порцию и стал ждать дальнейшего развития событий, подозревая, что так просто и безоблачно эта прогулка не закончится.

Ждать долго не пришлось. Тихонько скрипнув, отворилась входная дверь, и в трактирное помещение вошли три новых посетителя. Первым следовал высокий и широкоплечий господин в богато расшитом камзоле, с дворянской шпагой на боку. Правый глаз господина закрывала чёрная широкая повязка, на голове красовалась стильная чёрная треуголка, украшенная белыми страусовыми перьями. Два его спутника смотрелись обыкновенными скользкими прохиндеями, а их головы венчали уже знакомые Егору чёрные шляпыпирожки.

Одноглазый господин о чёмто коротко пошептался с тремя пожилыми моряками, сидящими у самого входа, удивлённо всплеснув руками, резко обернулся, пристально посмотрел на Егора, потом перевёл взгляд на его спутников и, недовольно пожав широкими плечами, направился в левое крыло зала, где заседали «шляпы».

– Ага, похоже, что сейчас повеселимся от души, – довольно ухмыльнулся наблюдательный Ванька Ухов.

«У кого же из известных писателей было – «про высокое искусство кабацкой драки»?», – неуверенно забормотал внутренний голос. – «Впрочем, это уже и не важно…».

«Шляпы» предсказуемо оживились, ловко рассредоточиваясь по залу. Четверо заняли удобные позиции около входа, шестеро встали возле лестницы, ведущий на второй этаж. Ещё трое, сопровождая «одноглазую треуголку» направились к столу, за которым находились Егор и его товарищи. Остальные спрятались за толстыми прямоугольными столбами, упирающимися – тут и там – в потолок.

Предводитель «шляп» не стал тратить время на пустые и вежливые разговоры, а сразу же рявкнул, бешено вращая при этом чёрным единственным глазом и воинственно топорща рыжеватые тараканьи усики:

– Кто такие? Под каким флагом ходите? Зачем припёрлись в Англию? Откуда знаете Датского Кока? Отвечать немедленно, морды! В тюрьме королевской сгною!

Удивительно, но всё происходящее не произвело на моряках с банданами на головах никакого впечатления. «Платки» всё также оживлённо о чёмто беседовали между собой в правом крыле зала, иногда похохатывая и восторженно ухая.

Егор, инстинктивно прикрыв ладонью приметную золотую серьгу и навесив на физиономию маску скучающей робости и лёгкого испуга, предупредительно залебезил (но – пошведски – медленно) на ужасном английском языке, вставляя отдельные немецкие и голландские слова:

– Мы есть – шведы! Фрегат «Орёл», 64ре орудия. Храбрый король Карл! Мы есть покупать ядра, пушки, много парусины, английский джин. Датчанин? Мы есть знакомиться в порту. Только вчера. Он приглашать нас в трактир. Куда ушёл? Вверх, по той лестнице. С очень красивой дамой…

– Хватит, достаточно, молчать! – небрежно махнул рукой на Егора одноглазый господин и громко обратился к «шляпам»: – Все наверх! Датский Кок там! В разговоры с ним не вступать, убивать сразу! Иначе, он вас сам убьёт… Вперёд!

«Шляпы» дружно бросились к лестнице, а их предводитель, наблюдая за действиями бойцов, застыл на месте, гордо скрестив руки на груди и презрительно повернувшись спиной к Егору.

Вот это он – совсем напрасно. Вопервых, напрасно направил на лестницу всех людей сразу, не установив элементарной очерёдности. «Шляпы», естественно, тут же устроили жуткую сутолоку, постепенно переходящую в плотный затор. А, вовторых, никогда не стоит поворачиваться спиной к незнакомым тебе людям…

Егор бесшумно поднялся с табурета, подошёл к «одноглазой треуголке» и хорошенько – рёбрами обеих ладоней – вмазал ему по почкам. А когда тот согнулся пополам, то одной рукой крепко ухватил данного господина за шиворот, другой – за фалды камзола, метров на шестьсемь, придавая необходимое ускорение, проволок безвольное тело вперёд и – через весь зал – отправил в левое крыло, где всё также весело пересмеивались между собой беззаботные «платки». Через секунду оттуда раздались звуки, сопровождающие падение на пол многочисленных бутылок и стаканов, послышалась грязная брань, звоншлепок крепкой оплеухи…

Ещё когда он «оглаживал» почки одноглазого, то услышал, как чтото негромко прошелестело рядом, через миг – ещё, ещё.… Покончив с «треуголкой», Егор огляделся по сторонам, стараясь максимально быстро оценить обстановку. Пятьшесть «шляп» уже окончательно выбыли из игры, получив в разные части тел по метательной японской звёздочке (некоторые и по две), но остальные не собирались отступать, раздался характерный звон извлекаемых из ножен шпаг, над левым плечом Егора со свистом пролетел тяжёлый метательный нож.

– Ура! – завопил Ванька Ухов и, высоко подняв над головой тяжеленную дубовую табуретку, устремился вперёд…

Фехтуя с невысоким, но очень вёртким противником, Егор краем глаза заметил, как две «шляпы», всё же, кинулись по лестнице наверх, но уже через секундудругую с грохотом скатились вниз, сбивая с ног собственных соратников.

А, вот, ему самому достался весьма серьёзный соперник – хваткий, умелый, хладнокровный. В какойто момент, отступая под натиском упорного и опытного бойца, Егор споткнулся и упал назад. Естественно, он успел сгруппироваться и, ловко перекувырнувшись через голову, тут же вскочил на ноги, но уже только с обломком шпаги в правой руке. Видимо, её лезвие сломалось при соприкосновении с полом таверны.

Отступая назад, Егор неожиданно почувствовал, как его правого плеча коснулось чтото острое и холодное.

«Это же меч рыцаряистукана!», – обрадовался внутренний голос. – «Ты же братец, если мне память не изменяет, брал когдато уроки по искусству схватки на японских мечах? Ну, тогда, в 2006ом году, изнывая от скуки, в заброшенном военном городке – на границе Ливии и Алжира. Покажика класс!»…

Егор и показал, крепко обхватив рукоятку тяжёлого меча ладонями обеих рук. Коротенькиекоротенькие, семенящие шаги вперёд, отвлекающий укол, второй, резкий ударвыпад, нацеленный в горло врага, фонтан алой крови…

Перед его глазами непрерывно мелькали шпаги, ножи, кулаки, летали – во все стороны – дубовые табуретки, сталь звенела о сталь. Ванька Ухов, издавая утробные вопли, от души раздавал «шляпам» маваши[66]. «Платки», после недолгого раздумья, тоже вмешались в общую потасовку…

Неожиданно раздалось громкое шипение, откудато сверху на пол – прямо напротив барной стойки – упал длинный серебристый цилиндрик, как бешенный завертелся на одном месте, разбрасывая вокруг клубы светложёлтого, неприятно пахнущего дыма.

– На выход! Все – на выход! – что было мочи, прокричал порусски Егор и рванулся к двери, прикрывая нос рукавов камзола.

– Раз, два, три, четыре! – невозмутимо пересчитал их здоровяк Скрудж, после чего захлопнул дверь, несколько раз повернул в замке массивный бронзовый ключ и посоветовал: – Всё, орлы, бегите к контрабандистской тропе. Туда и Датский Кок подойдёт. И это… Срочно убирайтесь из Плимута – подобрупоздорову! И больше никогда не возвращайтесь сюда…


( Особенности русско шведской охоты на медведей) | Двойник Светлейшего. Гексалогия | История любви двух корабельных коков