home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Лондон, Чок-Фарм

Барбара Хейверс потратила первую половину дня на то, чтобы навестить мать в частном санатории в Гринфорде. Она слишком долго откладывала этот визит. В санатории Барбара не бывала уже семь недель, и чувство вины давило на неё всё сильнее с каждым днём, как только перерыв перевалил за три недели. Она признавалась себе, что только радовалась огромному количеству работы, которое позволяло ей не появляться в санатории и не видеть, как всё сильнее и сильнее разрушается сознание её матери. Но в конце концов настал момент, когда для того, чтобы жить в мире с собой, было просто необходимо предпринять поездку в тот оштукатуренный дом с аккуратным садом перед ним и безупречно чистыми занавесками на окнах, в дом, который выглядел одинаково милым и в дождь, и в солнечную погоду, — так что она спустилась на станцию метро «Тоттенхэм-Корт-роуд» Центральной линии, не потому, что этот вариант был быстрее, а как раз наоборот.

Барбара не собиралась лгать себе, считая, что долгий путь даст ей возможность подумать. Как раз в последнюю очередь ей хотелось думать о чём бы то ни было, и её мать была лишь одним из пунктов, на которых Барбара не желала сосредотачиваться. Другим пунктом был Томас Линли: где он сейчас, чем занят и почему ей ничего об этом не ведомо. Ещё один пункт — Изабелла Ардери: в самом ли деле она намерена навечно остаться в должности суперинтенданта и что это может означать для будущего самой Барбары в Скотленд-Ярде, не говоря уж о её служебных взаимоотношениях с Томасом Линли. Далее шла Анджелина Упман: должна ли она, Барбара, поддерживать дружеские отношения с возлюбленной своего соседа и друга Таймуллы Ажара, чья дочь стала уже необходимым для Барбары светлым пятнышком в её жизни. Нет. Она села в поезд не для всего этого. Метро давало возможность отвлечься, причин для отвлечения здесь хватало, и Барбара как раз и рассчитывала с помощью всей этой суеты найти начало для разговора с матерью.

Конечно, нельзя было сказать, что они вели долгие беседы. По крайней мере, это были не те беседы, что обычно случаются между матерью и дочерью. И в этот день тоже не произошло ничего нового, и неважно было, что говорит Барбара, запинаясь, теряясь и отчаянно желая как можно скорее завершить визит.

У её матери был роман с Лоуренсом Оливье, в его молодой версии. Её внимание буквально захватывали Хитклифф из «Грозового перевала» и Макс де Винтер из «Ребекки». Она, правда, не знала в точности, кто он таков, этот мужчина, которого она видела на экране то рядом с Мерл Оберон, игравшей Кэти, то с Джоан Фонтейн, игравшей миссис де Винтер. Ей только одно было понятно: что они предназначены друг для друга, она сама и этот красивый мужчина. То, что актёр давным-давно умер, не имело для неё никакого значения.

И она совершенно не узнавала того же актёра в других ролях, когда он был уже старше. Ей было всё равно, что там Лоуренс Оливье делает с Дастином Хофманом, почему он дерётся с Грегори Пеком; эти фильмы её совершенно не задевали. Если её внимание не было занято «Грозовым перевалом» или «Ребеккой», она становилась совершенно неуправляемой. Даже Оливье в роли мистера Дарси в «Гордости и предубеждении» не мог привлечь её. Поэтому в её комнате на экране телевизора постоянно шли только два фильма. Миссис Флоренс Маджентри, директор санатория, специально поставила телевизор в спальне матери Барбары, чтобы сохранить собственное психическое здоровье и психическое здоровье остальных обитателей.

Барбара провела с матерью два часа. Это были тяжёлые часы, и пробуждённую ими боль Барбара чувствовала всю дорогу домой из Гринфорда. И поэтому, когда она натолкнулась на Анджелину Упман и её дочь Хадию на тротуаре перед большим зданием неподалёку от Итон-Виллас, где они жили, она сразу приняла приглашение «зайти посмотреть, что купила мамуля», расценив это как средство очищения ума от образа матери, нежно поглаживавшей собственную грудь в то время, как она смотрела на мигающий экран, на котором Макс де Винтер страдал из-за смерти своей злобной первой жены.

И теперь она вместе с Хадией и её матерью послушно восхищалась двумя модерновыми литографиями, которые Анджелина умудрилась купить «ну практически даром, Барбара, это же просто чудо, верно, мамуля?», и нашла она их у какого-то торговца на Стэблс-маркет. Барбара соглашалась. Не то чтобы литографии были в её вкусе, но она действительно видела, что они будут отлично выглядеть в гостиной Ажара.

Но при этом Барбара отметила и тот факт, что Анджелина явно водила дочь в одно из таких мест, в которые отец девочки категорически запрещал её водить. Барбара гадала, сообщила ли Хадия об этом матери, или, может быть, Анджелина и Ажар решили, что пора уже Хадии чуть более широко знакомиться с миром? Ответ она получила тогда, когда Хадия вдруг зажала ладошкой рот и пробормотала:

— Ой, мамочка, я забыла…

Анджелина ответила:

— Ничего, милая. Барбара нас не выдаст. Я надеюсь.

— Ведь не выдашь, да, Барбара? — спросила Хадия. — Папа ужасно рассердится, если узнает, куда мы ходили.

— Перестань ныть, Хадия, — сказала Анджелина. И обратилась к Барбаре: — Выпьешь чашечку чая? Я просто насквозь пересохла, а у тебя такой вид, словно ты вот-вот свалишься с ног. Трудный день?

— Просто ездила в Гринфорд.

Барбара не добавила больше ни слова, но Хадия тут же вмешалась:

— Там живёт мама Барбары, мамуля. Она не очень здорова, да, Барбара?

Барбаре совсем не хотелось углубляться в обсуждение её матери, поэтому она постаралась найти другую тему. Анджелина была женщиной на все сто процентов, именно в таком духе, о каком Барбара могла только мечтать, и потому она заговорила о том, чем хотелось бы обладать настоящей, стопроцентной женщине.

Волосы. Тем более что к этой теме Барбару подталкивала энергично высказанная рекомендация Изабеллы Ардери. И Барбара твёрдо вознамерилась что-то с ними сделать. Барбаре кажется, что Анджелина упоминала о какой-то неплохой парикмахерской?..

— Салон! — тут же взвыла Хадия. — Барбара, это не парикмахерская! Это салон!

— Хадия, — строго остановила её мать, — ты ведёшь себя невежливо. И, кстати, «парикмахерская» — вполне правильное название. Просто сейчас чаще говорят «салон», но это не имеет никакого значения. Так что не болтай глупостей. — И тут же Анджелина повернулась к Барбаре: — Конечно, Барбара, я знаю одно хорошее местечко. Только туда и хожу.

— А как ты думаешь, они сумеют…

Барбара растерянно умолкла, не зная, что, собственно, она предполагала сделать с собственными волосами. Просто подстричь? Сделать какую-то особую укладку? Покрасить? Что именно? Она многие годы сама подрезала волосы, и те выглядели именно так, как и должны были выглядеть после самостоятельной стрижки, — то есть как будто кто-то прошёлся по ним ножницами во время шторма, — но ведь Барбара при этом стремилась достичь самой простой цели: чтобы волосы не падали ей на глаза. Но, видимо, с этим пора было кончать — по крайней мере, на то время, пока это беспокоило старшего офицера, под началом которого Барбара служила в Ярде.

— Они могут сделать всё, что тебе вздумается. Там отличные мастера. Я дам тебе номер телефона. И имя моего стилиста. Его зовут Дасти, и он, боюсь, та ещё задница… извини. Хадия, не говори папе, что я при тебе произнесла слово «задница»… Но если ты не будешь обращать внимания на то, что он без конца болтает о собственной исключительности, то не пожалеешь. Он действительно умеет обращаться с волосами. И почему бы вообще мне не договориться с ним и не пойти вместе с тобой? Если, конечно, ты не сочтёшь это за излишнюю навязчивость.

Барбара просто не знала, что и думать по поводу того, что возлюбленная Ажара готова отправиться вместе с ней на процедуру изменения внешности. Ей и без того приходилось постоянно слышать об Анджелине до того, как та вернулась в жизнь своей дочери, потому что Хадия только и могла говорить, что о матери… Возможно, со стороны Анджелины это была попытка наладить по-настоящему дружеские отношения… Барбара не была уверена.

Анджелина явно почувствовала её колебания, потому что сказала:

— Ну, я дам тебе номер, а ты подумай об этом. Я действительно была бы рада пойти с тобой.

— А где находится эта парикма… этот салон?

— В Найтсбридже.

— В Найтсбридже?!

Боже, да только добраться туда — это уже целое состояние…

— Но это ведь не на Луне, Барбара! — сказала Хадия.

Её мать предостерегающе подняла палец.

— Хадия Халида!..

— Всё в порядке, — поспешила сказать Барбара. — Просто она слишком хорошо меня знает. Если ты дашь мне номер, я позвоню туда прямо сейчас. А ты хочешь туда поехать, детка? — спросила она Хадию.

— Ой, да-да-да! — закричала Хадия. — Мамуля, можно мне поехать с Барбарой, а?

— И ты тоже, — сказала Барбара Анджелине. — Думаю, мне совсем не помешает поддержка в таком предприятии.

Анджелина улыбнулась. У неё, как отметила Барбара, была очень приятная улыбка. Ажар никогда не рассказывал, как он познакомился с Анджелиной, но Барбаре казалось, что первым делом он должен был заметить именно её улыбку. А поскольку он мужчина, то далее он должен был обратить внимание на тело, гибкое и женственное, и ухоженное, и одетое так, что Барбара и не надеялась повторить подобный стиль.

Она достала сотовый телефон, собираясь позвонить в салон, но телефон сам зазвонил прежде, чем она успела набрать номер. Барбара посмотрела на дисплей — это был Линли. Барбаре не понравилась радость, охватившая её при виде его номера.

— Похоже, дело с волосами придётся отложить, — сказала она Анджелине. — На этот звонок я должна ответить.


Камбрия, озеро Уиндермир | Верь в мою ложь | Лондон, Чок-Фарм