home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сказка об армии, убитой в казармах

Знаешь, в чем работа Быкова? Быть всегда готовым. Это очень сложная работа. Тяжелая, изматывающая...

Аркадий и Борис Стругацкие. Страна багровых туч

Военные, естественно, поняли, что к реальному положению вещей сообщение ТАСС отношения не имеет – поскольку оно не было подкреплено для армии приказом «Вольно!» Напротив, их стали еще больше торопить с приведением войск в боевую готовность.

В армии все шло так, как и должно было идти, сообразно правилам и условностям того времени. Все приказы были отданы точно и в срок. Как они выполнялись – это уже другой вопрос. Мы сейчас говорим о правительстве, а не о порядках в РККА.

Не будем залезать в дебри, а ограничимся лишь последним предвоенным годом. Итак, в феврале 1940 года Гитлер, пока еще в узком кругу, назвал следующую после Франции цель – Советский Союз. Летом 1940 года началась разработка плана «Барбаросса» и одновременно переброска войск к советско-германской границе. 18 сентября нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Мерецков направили Сталину соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы. Взгляните, как выглядит первый раздел этого документа.


«1. НАШИ ВЕРОЯТНЫЕ ПРОТИВНИКИ

Сложившаяся политическая обстановка в Европе создает вероятность вооруженного столкновения на наших западных границах.

Это вооруженное столкновение может ограничиться только нашими западными границами, но не исключена вероятность и атаки со стороны Японии наших дальневосточных границ.

На наших западных границах наиболее вероятным противником будет Германия, что же касается Италии, то возможно ее участие в войне, а вернее, ее выступление на Балканах, создавая нам косвенную угрозу.

Вооруженное столкновение СССР с Германией может вовлечь в военный конфликт с нами Венгрию, а также с целью реванша – Финляндию и Румынию.

При вероятном вооруженном нейтралитете со стороны Ирана и Афганистана возможно открытое выступление против СССР Турции, инспирированное немцами.

Таким образом, Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на западе – против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, и на востоке – против Японии, как открытого противника или противника, занимающего позицию вооруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столкновение»[31].

Это документ, на базе которого будет идти дальнейшая работа по подготовке к войне. Одновременно с немецкими к границе подтягивались и наши войска. Другое дело, что их нельзя было полностью отмобилизовать, поскольку мобилизация тоже расценивалась как объявление войны. Немцы-то воевали уже два года, и вермахт находился в боевом состоянии. Нашим пришлось труднее – они были вынуждены рассчитывать на то, что есть в наличии, и на скрытую мобилизацию. Самый распространенный ее вариант – учебные сборы, которые могут длиться месяц, максимум два. Имелись и еще некоторые возможности, но для этого надо было не слишком промахнуться с определением даты нападения. Тем более что Гитлер имел обыкновение подписывать приказ о начале боевых действий за очень короткий срок до старта кампании.

Ясно, что нападение едва ли произойдет позднее середины июля. Гитлеру надо успеть решить поставленные им задачи до наступления – нет, не зимы, а осени! Как только пойдут осенние дожди, сработает одно из основных естественных оборонных сооружений России – грунтовые Дороги. Конечно, танки по ним пройдут, но конному обозу уже будет трудно, грузовикам еще труднее, а пехоту просто жалко, хоть и враги – кто ездил в совхоз убирать картошку, сразу меня поймет.

А уж та байка, что Сталин, не приводя войска в боевую готовность, надеялся выиграть полгода, ничего, кроме смеха, не вызывает. Ну какой нормальный завоеватель попрется в Россию зимой?!!

Ясно было также, что нападение произойдет не раньше середины мая: во-первых, должны просохнуть дороги после весенней распутицы, во-вторых, надо дать крестьянам завершить сев – едва ли Гитлер захочет потерять урожай 1941 года. Разведка также называла даты, начиная с 15 мая, но в апреле Германия влезла в конфликт на Балканах[32] и стало ясно, что выступление против СССР будет несколько отложено.

В мае в РККА было призвано 800 тысяч резервистов.

13 мая Сталин санкционировал выдвижение войск из внутренних округов в приграничные.

14 мая командующие округов получили приказ разработать детальный план обороны границы. Срок: 20–25 мая.

27 мая был отдан приказ о срочном строительстве полевых фронтовых командных пунктов...

12 июня Генштаб дал указание о выдвижении войск к государственной границе.

В общем, читайте «Ледокол», там все сказано...


С другой стороны советско-германской границы 14 июня Гитлер подтвердил свое решение о нападении на СССР, о чем тут же доложила в Москву советская разведка. Таким был его ответ на сообщение ТАСС.

Совпадение дат идет и дальше. Так, наша разведка донесла, что гитлеровцы приказали населению покинуть приграничную полосу к 4.00 утра 18 июня. Это означало, что немецкие войска начинают выдвижение на исходные позиции. Той же датой отмечена очередная советская директива.

У нас очень любят с придыханием говорить о войсках, которых были застигнуты началом войны в казармах, о летчиках, отправленных накануне войны в отпуска, о танках и самолетах без топлива и без боекомплекта. В результате этой полной неготовности армии немцы на пятый день войны взяли Минск и вышли на московское направление, так что война приобрела катастрофический характер. Вот только при этом почему-то молчаливо опускается один ма-а-аленький нюансик: все сказанное почти полностью относится к одному военному округу – Западному, расположенному в Белоруссии. И очень, например, не любят обсуждать документы Прибалтийского военного округа. Почему – сейчас станет ясно.

Директива штаба Прибалтийского особого военного округа 18 июня 1941 г.

«С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа ПРИКАЗЫВАЮ:

Командующим 8-й и 11-й армиями:

а) определить на участке каждой армии пункты организации полевых складов, ПТ мин, ВВ и противопехотных заграждений на предмет устройства определенных, предусмотренных планом заграждении Указанное имущество сосредоточить в организованных складах к 21.6.41;

б) для постановки минных заграждений определить состав команд, откуда их выделять, и план работы их. Все это через начинжов пограничных дивизий;

в) приступить к заготовке подручных материалов (плоты, баржи и т.д.) для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса. Пункты переправ установить совместно с оперативным отделом штаба округа.

30-й и 4-й понтонные полки подчинить военному совету 11-й армии. Полки иметь в полной готовности для наводки мостов через р. Неман. Рядом учений проверить условия наводки мостов этими полками, добившись минимальных сроков выполнения;

е) командующим войсками 8-й и 11-й армий – с целью разрушения наиболее ответственных мостов в полосе: госграница и тыловая линия Шяуляй, Каунас, р. Неман прорекогносцировать эти мосты, определить для каждого из них количество ВВ, команды подрывников и в ближайших пунктах от них сосредоточить все средства для подрывания. План разрушения мостов утвердить военному совету армии. Срок выполнения 21.6.41.

7. Командующим войсками армий и начальнику АБТВ округа. Создать за счет каждого автобата отдельные взводы цистерн, применив для этой цели установку контейнеров на грузовых машинах, количество создаваемых отдельных взводов – 4.

Срок выполнения – 23.6.41. Эти отдельные взводы в количестве подвижного резерва держать: Тельшай, Шяуляй, Кейданы, Ионова в распоряжении командующих армиями.

д) Отобрать из числа частей округа (кроме механизированных и авиационных) бензоцистерны и передать их по 50 проц. В 3 и 12 мк. Срок выполнения 21.6.41 г.;

е) Принять все меры обеспечения каждой машины и трактора запасными частями, а через начальника ОСТ принадлежностями для заправки машин (воронки, ведра).

Командующий войсками ПрибОВО

генерал-полковник КУЗНЕЦОВ

Член военного совета корпусной комиссар ДИБРОВ

Начальник штаба генерал-лейтенант КЛЕНОВ»[33].

Тут надо понимать вот что: сам собой командующий округом такую директиву родить не имел полномочий. Она могла появиться на свет только во исполнение соответствующей директивы Генштаба. Которая, естественно, была послана не одному лишь Прибалтийскому округу, а всем приграничным округам 17 или 18 июня 1941 года. Скорее всего, 18 июня и, возможно, даже в 4 часа утра, чтобы уж точь-в-точь.

Следы этой директивы мы находим в протоколе судебного процесса над командованием Западного военного округа: «После телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность». Значит, все-таки 18-е...

Как действовало командование Прибалтийского округа – увидим на примере книги Е. Дрига «Механизированные корпуса РККА в бою». Итак, 3 МК: «18 июня все части корпуса были подняты по тревоге и выведены из мест постоянной дислокации... 21 июня 1941 г. в Каунас прибыл командующий ПрибОВО генерал-полковник Ф. И. Кузнецов. Он предупредил командование корпуса о возможном в скором времени нападении Германии. Было приказано под видом следования на учения выводить части корпуса из военных городков в близлежащие леса и приводить в полную боевую готовность».

12 МК начал даже раньше: «16 июня 1941 года в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву штаба округа о скрытной передислокации соединения в новые районы... Войска в ночь на 19 июня выступили в поход...»

Еще один след той же телеграммы проскользнул в донесениях особистов.

Из докладной записки начальника 3-го отдела Северо-Западного фронта дивизионного комиссара Бабич. 28 июня 1941 г.:

«Командир 7-й авиадивизии полковник Петров... 19 июня был предупрежден заместителем командующего ВВС по политработе о возможных военных действиях; ему был указан срок готовности к 3 часам 22 июня».

Судя по последнему сообщению, у нас знали даже час нападения!

... Обратите внимание: практически все мероприятия в директиве ПрибВО – оборонительного характера, о наступлении речи нет. Иначе зачем готовиться к подрыву мостов не только на границе, но и в тылу? Подозрителен по части наступательного характера разве что пункт в) – насчет устройства переправ. Но тут достаточно просто взглянуть на карту того времени. Все эти реки находились на советской территории, самое близкое – километров в 50 от границы, да и Неман не являлся пограничной рекой, а пересекал линию границы почти под прямым углом. Так что командование округа готовилось явно не к наступлению – как-то странно в ходе наступления наводить дополнительные переправы через собственные реки.

Конечно, нет никакой гарантии, что директивы в прочих округах были тоже чисто оборонительными. Но надо ведь учитывать и советскую военную доктрину того времени, которая предусматривала отражение нападения и перенос войны на территорию противника. Нас интересует не столько характер этих директив, сколько сам факт их появления. Раз они существовали, значит, никакой неожиданности не было.

Практически все мероприятия по подготовке к войне должны были быть закончены к 21 июня. Это неудивительно, учитывая, что кроме Рихарда Зорге имелось еще множество осведомителей в самых разных кругах, в том числе и агент в немецком посольстве в Москве[35], который регулярно оповещал о распоряжениях, отдаваемых дипломатам, так что не было у Сталина никакой нужды в предупреждениях посла Шуленбурга.

Вот еще один документ:

Выписка из приказа штаба Прибалтийского особого военного округа. 19 июня 1941 г.

«1. Руководить оборудованием полосы обороны. Упор на подготовку позиций на основной полосе УР, работу на которой усилить.

2. В предполье закончить работы. Но позиции предполья занимать только в случае нарушения противником госграницы.

Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и (в) основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности.

В районе позади своих позиций проверить надежность и быстроту связи с погранчастями.

3. Особое внимание обратить, чтобы не было провокации и паники в наших частях, усилить контроль боевой готовности. Все делать без шума, твердо, спокойно. Каждому командиру и политработнику трезво понимать обстановку.

4. Минные поля установить по плану командующего армией там, где и должны стоять по плану оборонительного строительства. Обратить внимание на полную секретность для противника и безопасность для своих частей. Завалы и другие противотанковые и противопехотные препятствия создавать по плану командующего армией – тоже по плану оборонительного строительства.

5. Штабам, корпусу и дивизии – на своих КП, которые обеспечить ПТО по решению соответствующего командира.

6. Выдвигающиеся наши части должны выйти в свои районы укрытия. Учитывать участившиеся случаи перелета госграницы немецкими самолетами.

7. Продолжать настойчиво пополнять части огневыми припасами и другими видами снабжения.

Настойчиво сколачивать подразделения на марше и на месте.

Командующий войсками ПрибОВО генерал-полковник КУЗНЕЦОВ

Начальник управления политпропаганды РЯБЧИЙ

Начальник штаба генерал-лейтенант КЛЕНОВ»[36]

По сути, 18 июня стал для Красной Армии первым днем войны. В этот день составлялись и исполнялись приказы, подобные тому, который подписал командир 12-то мехкорпуса Прибалтийского военного округа Шестопалов: «С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять... С собой брать только необходимое для жизни и боя»[37]. Это «для жизни и боя» для получивших приказ командиров, если они имели глаза и голову, означало войну.

И на этом фоне знаменитая «Директива № 1» выглядит уже не отчаянной и запоздалой попыткой в последний момент все же предупредить ничего не подозревающие войска, а вполне логичным и закономерным итогом всей предшествующей подготовки.


Директива № 1

Военным советам западных приграничных округов о возможном нападении немцев 22–23.6.41 и мероприятиях по приведению войск в боевую готовность с ограничениями, маскировке войск, готовности ПВО

«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота

1) В течение 22–23.6.41 г. Возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО, нападение немцев может начаться с провокационных действий.

2) Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

3) Приказываю:

а) В течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе.

б) Перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать.

в) Все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно.

г) Противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.

д) Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко, Жуков. 21.6.41»

Эта директива ушла в войска в 0 часов 30 минут, и означала она войну – хотя бы уже одним своим номером, говорившим о новом отсчете времени. Ну и содержанием, конечно, тоже. В первую очередь пунктом За: «занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе». Дело в том, что на многих участках укрепрайоны были расположены практически рядом с границей, так, что пограничные реки простреливались пулеметным огнем, и занятие огневых точек расценивалось так же, как занятие предполья. Поэтому в предыдущих директивах и говорилось: занимать огневые точки только после того, как немцы перейдут границу.

И все же существовал пока исчезающе малый шанс, что Гитлер взвесит сложившиеся обстоятельства и передумает. Поэтому требовалось провести все мероприятия с ювелирной точностью. Нельзя было подставить наших солдат неподготовленными под немецкий огонь, но нельзя было и дать немцам малейшего повода для какой бы то ни было провокации. И уж коли дела обстояли таким образом, то лучше было подставить под огонь несколько десятков тысяч бойцов пограничных укреплений, зато сберечь сотни тысяч, а то и миллионы жизней советских людей впоследствии.

Той же ночью в Кремле получили последнее предупреждение: советский военный атташе в Германии Тупиков прислал сообщение, состоявшее всего из одного слова, которое не нуждалось ни в какой расшифровке:

«ГРОЗА!»


Сказка о Геббельсе великом и могучем, или борьба за союзника | Ленин – Сталин. Технология невозможного | Из политической программы А. Гитлера «Майн кампф»: