home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



За что громят посольства

- Да не в бабках дело, – прохрипел Серов. – Ты же все равно не поверишь, падла...

- Дело, – пояснил Горбатый, – всегда в бабках. Даже если кажется по-другому.

Владимир Серебряков, Андрей Уланов.  Кот, который умел искать мины

Трудно сказать, до какой степени локальные войны с несколькими разболтанными ордами повлияли бы на состояние дел в Германии. Скорее всего, они привели бы к тем же результатам, что и поход немцев на Петроград, то есть к быстрому поражению «армий» новоявленных государств. И вот тут-то открываются чрезвычайно интересные возможности!

Потерпев поражение в войне, что сделает любое из «правительств»? Скорее всего, обратится к иностранному государству с просьбой о помощи – как экономической, так и военной. Деньги, оружие, экспедиционные корпуса – а потом за все это придется платить. После окончания заварушки «правительства» и их государства окажутся в таких долгах, что не будет и речи о том, чтобы «благодетели» ушли с их территории.

Это все, конечно, чистая аналитика, имеющая лишь одно слабенькое подтверждение: именно данный сценарий и был реализован в ходе Гражданской войны. Вспомним хотя бы, с чего началась интервенция англичан в Архангельске? С создания «Верховного правительства севера России», опираясь на которое, действовали интервенты. А потом их войска продвинулись на несколько сот километров к Петрограду и остановились. И так было везде: создание многочисленных «правительств», которые воевали с помощью союзников – а последние, похоже, беспокоились не о победе своих протеже, а о том, чтобы они поглубже увязли в войне. Так выгоднее: власть большевиков все равно, рано или поздно, падет под собственной тяжестью, и надо постараться, чтобы к тому времени долги «русских партнеров» оказались как можно более весомыми.

Наверняка в этом разгадка того, что правительства стран, которые ввели войска на территорию Советской России, так и не объявили ей войну. А зачем и кому ее объявлять? Они ведь прибыли сюда по приглашению законного правительства, на суверенитет которого покушаются большевистские орды! В стране полно правительств, все они объявляют себя законными, надо лишь выбрать среди этой компании тех, кто больше понравится, и по их просьбе оказывать экономическую помощь и вводить «ограниченные контингенты».

На карте Россию разделили еще в декабре 1917 года, и теперь дело было лишь за тем, чтобы вкопать пограничные столбы. Так, по крайней мере, могло казаться в восемнадцатом году.

Я подозреваю, что больше всего европейские правительства ненавидели большевиков даже не по причине отмены частной собственности, а за то, что эти мерзавцы сумели снова собрать Россию. Какой гешефт поломали, красные собаки!


... Сие не значит, что параллельно этим интересным делам не происходило попыток скинуть большевиков. Были, были... и причем весьма серьезные. Так что вернемся к нашим друзьям «карбонариям». Совершенно особую игру они вели в Петрограде.

... Несмотря на переезд большевистского правительства в Москву, ее не воспринимали как столицу России. Тем более, в марте, сообщив об эвакуации, большевики утверждали, что она временная. Правда, негласно Ленин говорил совсем другое. Он полагал, что подписание мира даст лишь несколько дней отсрочки, а потом немцы все равно займут Питер. (А еще более негласно в большевистской верхушке считали свой опыт успешным уже потому, что продержались дольше, чем Парижская коммуна. Интересно все же: когда они осознали, что победили?)

Вне всякого сомнения, если бы немцы захотели, они через несколько дней уже маршировали бы по улицам Питера. Но зачем разрывать выгодный Брестский мир ради столь сомнительного приза, каким являлся Петроград того времени? Город без продовольствия, с разоренной промышленностью, жуткой криминальной обстановкой и неуправляемым населением, которому уже почти нечего терять. Спекулянты, проститутки, левые агитаторы – такое сочетание обеспечит быстрое разложение любой армии. Это не говоря уже о том, что начавшиеся в городе эпидемии могли легко перекинуться на немецких солдат и вместе с ними попасть в Германию.

Правда, существовал довольно простой способ и невинность соблюсти, и капитал приобрести. Да, с большевиками был подписан Брестский мир. Но ведь в России может появиться и другая власть, с которой можно вести отдельный разговор. Допустим, какое-нибудь русское «правительство в изгнании» поставит своей целью восстановление монархии и попросит у германского правительства денег на формирование армии... Является ли это нарушением Брестского мира, подписанного с московскими властями? А разве в нем есть статьи, воспрещающие германской стороне продавать оружие законному правительству, объявившему своей столицей Петроград? Нельзя, говорите? А как же «декрет о мире»? Господа русские, вы уж как-нибудь там договоритесь между собой, кто из вас чем правит – а то нам тут, в Европе, не понять...

Немцы все же нация приличная. У англичан негласными делами руководил, нисколько не смущаясь, сам посол, а германцы создали для такого рода работы специальную структуру – так называемую прибалтийскую миссию при генеральном консульстве в Петрограде. В августе туда прибыл специальный уполномоченный германского командования для переговоров с неким ротмистром фон Розенбергом, который представлял монархическое подполье в Петрограде. Договаривались они о формировании Северной добровольческой армии. Из затеи этой ничего не вышло, но в ходе ее подготовки родилась одна любопытная бумажка – план формирования армии и ее взаимодействия с немцами.

«1) Русская добровольческая армия должна формироваться по соглашению с Императорским германским правительством.

2) Местом формирования должны послужить оккупированные германскими войсками русские области, причем жечательными являются районы городов Двинск – Вильна или Валк – Вольмар – Венден.

3) Формирование армии должно производиться в одном из указанных районов, под прикрытием германских оккупационных войск.

4) Армия будет комплектоваться: а) местными русскими офицерами и добровольцами, б) переправленными из Петербурга офицерами и добровольцами, в) русскими военнопленными, находящимися в лагерях в Германии.

5) Командующим армией, с диктаторскими полномочиями, должен быть назначен русский боевой генерал с популярным боевым именем. Причем жечательно было бы назначение генерала Юденича, генерача Гурко или генерала графа Келлера.

6) Денежные средства на содержание армии должны выдаваться заимообразно германским правительством русскому государству.

7) Все необходимое для формирования армии, как-то: вооружение, обмундирование, снаряжение и продовольствие, – должно отпускаться германскими военными властями русскому командованию.

8) В одном из городов оккупированной области, перед началом формирования, должен быть созван Русский монархический съезд, имеющий задачей выделить из своего состава Временное правительство России.

9) Армия по окончании формирования должна быть приведена к присяге законному царю и Русскому государству.

10) Задачи армии: а) наступление на Петербург и свержение большевизма, б) поддержание законной власти, в) водворение порядка во всей России.

11) Все установления политического характера должны быть выяснены на монархическом съезде и утверждены избранным Временным правительством.

12) Германские войска участия в подавлении большевизма не принимают, но следуют за армией для поддержания внутреннего порядка и престижа власти»[234].

Этот документ можно считать основополагающим – именно так формировались все белые армии. Государства-спонсоры не объявляют войну большевистской России, их войска либо не участвуют в боевых действиях, либо всего лишь «помогают законному правительству». Что же касается денег... то никому не запрещено торговать оружием, снаряжением, продовольствием с кем угодно, как за наличные, так и в кредит.

Другое дело, что германцы были все же изрядными идеалистами и намеревались финансировать одну армию, которой предстояло замирить всю Россию. Союзники по Антанте, как люди прагматичные, поддерживали несколько правительств – исходя из того, что каждое завоюет себе свой кусочек территории, а иметь дело с несколькими маленькими зависимыми государствами легче, чем с одним большим, которое уже по причине размеров много о себе понимает. (Впоследствии они реализовали и немецкий план создания Северной армии во главе с все тем же Юденичем). Разница была и по части п. 12: поддерживать порядок на захваченной территории тоже должны были белые, а союзники ужасались и защищали невинных. Они выходили из этой истории совершенно уже чистыми и пушистыми, ибо вся ответственность за террор и разрушения ложилась на плечи «русских варваров».

Впрочем, победившее в конце концов большевистское правительство эту детскую хитрость не признало и выкатило «мировому сообществу» полновесный счет за Гражданскую войну, в несколько раз превышающий все царские долги[235].

С германским консульством вышла довольно интересная история, но о ней чуть позже. А пока поговорим об английском посольстве и его великих планах.


... В июле 1917 года шоферу следственной комиссии ЧК Нарвско-Петер- гофского района один его знакомый предложил поехать на работу в Мурманск. Условия были неплохими: 400 рублей аванса и по прибытии на место – 500 ежемесячно. Председатель ПетроЧК Урицкий заинтересовался: кто и для чего вербует людей в Петрограде? Чекисты принялись разматывать дело. Взяли вербовщика, устроили на его квартире засаду. Вскоре поймали еще одного «волонтера», который показал, что был привлечен неким членом белогвардейской организации Романовым для службы у англичан на Севере. (Обратите внимание – это июль, англичане еще не высадились, но уже набирают армию.) Дальнейшее было делом техники.

По уму, надо бы ввести своих агентов в организацию, осторожненько ее выявить, а потом одним ударом обезвредить – именно так чекисты станут действовать впоследствии. Однако на такой путь не было времени: каждый день существования организации – это новые и новые квалифицированные офицеры на службе у белогвардейцев. Вербовщиков брали по мере выявления – впрочем, они почти не скрывались. То ли не умели соблюдать конспирацию, то ли не считали нужным. Дело оказалось поставленным на широкую ногу, офицеров и технических специалистов набирали не только в Петрограде, но и в Москве, и в других городах. Через Питер их переправляли на Север – иногда поодиночке, а иной раз и группами, под видом разного рода экспедиций.

То, что набор на английскую службу не обходится без английского посольства, ясно было с самого начала, и очень скоро нити привели именно туда. Проследив связи как вербовщиков, так и англичан, чекисты выяснили, что эта подпольная организация – не единственная. Их оказалось несколько, и каждая имела свои функции. Одна из них занималась военным, экономическим и политическим шпионажем – ее курировали сотрудники посольства Бойс и Томе. Другая готовила восстание в Петрограде, навстречу подходящим белым войскам. Структурирована она была по всем правилам, делилась на районные группы, в каждый район заранее назначали коменданта, чтобы в нужный момент взять власть.

Еще одна организация готовила диверсионную сеть – небольшие мобильные группы по 5–10 человек, хорошо вооруженные, снабженные картами, планами и взрывчаткой. Они размещались на крупных станциях между Петроградом и Архангельском и должны были облегчать продвижение антибольшевистских войск. Этой сетью управляли находившиеся в Вологде английские разведчики Гиллеспи и Комбрэйн.

Наконец, заговорщики направляли своих людей в Красную Армию, где охотно брали на службу офицеров и военных специалистов. В нужный момент агенты должны были сделать, что смогут – так, как это произошло в Ярославле.

Координировал всю работу военно-морской атташе капитан Френсис Аллен Кроми, а за ним стоял и сам Брюс Локкарт, господин посол Великобритании и глава английской миссии в Москве. Как мы уже знаем, англичане имели тесные связи и с эсеровским подпольем, которому отводилась роль организаторов террора.

Ошибка дипломатов заключалась в том, что они недооценили ЧК. Какая-то там новорожденная тайная полиция – да что она может? Между тем это был очень конкретный орган, имевший в аппарате много людей с опытом конспиративной работы и во главе с серьезными специалистами тайной войны[236]. О Дзержинском в этом качестве и говорить излишне, но что мы знаем, например, об Урицком? То, что он по образованию юрист, бывший меньшевик, тяготился работой в ВЧК и являлся противником смертной казни? Да, конечно, но кроме того, этот мягкий интеллигентный человек участвовал в революционном движении с начала 90-х годов, был членом РСДРП с 1898 года, прошел революцию 1905 года, тюрьмы, ссылки, эмиграцию. Против таких противников новорожденное белое подполье шансов не имело, да и англичане как-то не очень...

Принято думать, что старые революционеры неохотно шли служить в ВЧК, поскольку считали работу охранки отвратительной и не хотели заводить подобную структуру в новой прекрасной стране. Да, конечно, это было так... но все же они шли и работали там, исходя из своего опыта, а опыт у них был приобретен в борьбе с царской охранкой, другого не имели. В свою очередь руководство ВЧК клялось, что никогда не будет пользоваться услугами секретных агентов и провокаторов, от которых сами революционеры в свое время столь много претерпели. Но поскольку в ВЧК брали людей с отбором, а именно конспираторов, бойцов тайной войны, опыт которых был приобретен в борьбе с царской охранкой... В общем, несмотря на все заверения, почему-то получилось так, что основным оружием ВЧК стали методы из арсенала агентурной войны – разведка, осведомление, подстава, провокация...

Весной – летом 1918 года ВЧК провела операцию, которая впоследствии станет первой из длинного ряда себе подобных и любимым оружием советских спецслужб. В основе ее находится подстава противнику легендированной организации. Вот как это выглядело в изложении тогдашнего коменданта Кремля Павла Малькова.

«Локкарт и его помощник Сидней Рейли, уроженец Одессы, а затем лейтенант английской разведки... решили подкупить воинские части, несшие охрану Кремля и правительства, с тем чтобы при их помощи на одном из пленарных заседаний ВЦИК, в десятых числах сентября 1918 года, арестовать Советское правительство и захватить власть. Сразу после переворота заговорщики намеревались... расторгнуть Брестский мир и принудить Россию возобновить участие в мировой войне на стороне Англии, Франции и США. Членов Советского правительства заговорщики собирались отправить после ареста в Архангельск, захваченный в начале августа 1918 года англичанами, там посадить на английский военный корабль и увезти в Англию. Так они намеревались поступить со всеми, кроме Ленина. Ленина же... решили уничтожить, то есть попросту убить при первой же возможности.

Для осуществления намеченных планов агент Локкарта англичанин Шмидхен в начале августа 1918 года попытался завязать знакомство с командиром артиллерийского дивизиона Латышской стрелковой дивизии Берзиным и прощупать его настроение, чтобы определить возможность использования Берзина в качестве исполнителя планов заговорщиков... При первых же разговорах со Шмидхеном Берзин насторожился, хотя и не подал виду, но сразу же после встречи доложил обо всем комиссару Латышской стрелковой дивизии Петерсону, а тот сообщил в ВЧК Петерсу. Было решено проверить, чего добивается Шмидхен, и Петерсон возложил это дело на Берзина, поручив ему при встрече со Шмидхеном прикинуться человеком, несколько разочаровавшимся в большевиках. Берзин так и сделал, тогда Шмидхен с места в карьер повел его к своему шефу – Локкарту, встретившему командира советского артиллерийского дивизиона с распростертыми объятиями. Эта встреча произошла 14 августа 1918 года на квартире Локкарта в Хлебном переулке. Локкарт предложил Берзину 5–6 миллионов рублей: для него лично и на подкуп латышских стрелков. Дальнейшую связь Локкарт предложил Берзину поддерживать с лейтенантом Рейли, он же «Рейс» или «Константин», как быстро выяснила ВЧК.

Берзин, отказавшийся вначале от денег, держал себя настолько ловко и умно, что полностью провел Локкарта, выведав его планы... 17 августа Берзин встретился уже с Рейли, вручившим ему 700 тысяч рублей. Эти деньги Берзин тут же передал Петерсону, а Петерсон отнес их непосредственно Ленину, доложив ему всю историю в малейших подробностях. Владимир Ильич посоветовал Петерсону передать деньги пока что в ВЧК- там, мол, разберемся, как с ними поступить, – что тот и сделал.

Через несколько дней Рейли передал Берзину 200 тысяч, а затем еще 300 тысяч рублей, все на подкуп латышских стрелков и в вознаграждение самому Берзину. Таким образом, в течение двух недель англичане вручили Берзину 1 миллион 200 тысяч рублей. Вся эта сумма надежно хранилась теперь в сейфах Всероссийской Чрезвычайной Комиссии.

В конце августа Рейли поручил Берзину выехать в Петроград и встретиться там с питерскими белогвардейцами, также участвующими в заговоре. 29 августа Берзин, получив соответствующие указания от Петерсона и ВЧК, был уже в Петрограде. Там он повидался с рядом заговорщиков, явки к которым получил от Рейли, и помог раскрыть крупную белогвардейскую организацию, работавшую под руководством англичан, которая после отъезда Берзина в Москву была ликвидирована.

Всецело доверяя Берзину и рассчитывая осуществить переворот при его помощи, Локкарт и Рейли сообщили ему свой план ареста Советского правительства на заседании ВЦИК. Осуществление ареста, как заявил Рейли, возлагается на руководимых Берзиным латышских стрелков, которые будут нести охрану заседания. Одновременно Рейли пору- чип Берзину подобрать надежных людей из охраны Кремля и обязать их впустить в Кремль вооруженные группы заговорщиков в тот момент, когда будет арестовано правительство на заседании ВЦИК. Рейли сообщил также Берзину, что Ленина необходимо будет «убрать» раньше, еще до заседания ВЦИК...

Так благодаря мужеству, находчивости и доблести Берзина, проникшего в самое логово заговорщиков, планы и намерения Локкарта, Рейли и их сообщников были раскрыты и заговор был ликвидирован».

(Кстати, любопытная подробность. «Комиссар Латышской стрелковой дивизии Петерсон, представив Я. М. Свердлову доклад о том, как был раскрыт заговор Локкарта, поставил вопрос: что делать с принадлежащими английскому правительству 1 миллионом 200 тысячами рублей, выданными Локкартом и Рейли Берзину «для латышских стрелков»... Что ж, ответил Яков Михайлович, раз деньги предназначались латышским стрелкам, пусть их и получат латышские стрелки». Британские деньги пошли на пособия семьям погибших и инвалидам, на культурные и агитационные нужды латышских частей.)

Такова официальная версии раскрытия «заговора послов» – однако комендант Кремля, по-видимому, был не полностью в курсе. На самом деле все оказалось еще интереснее.

Весной 1918 года из Москвы в Петроград отправились несколько чекистов с заданием: выйти на питерское контрреволюционное подполье и завязать с ним связи, представившись членами аналогичных московских структур. В их числе были два молодых латыша, которым удалось войти в доверие к руководителям одной из таких организаций, познакомиться с самим Кроми, а потом и получить аудиенцию у Локкарта. Таким образом, через Петроград они вернулись в Москву.

Английский посол попросил свести его с кем-либо из командиров латышских стрелков, охраняющих правительство, что и было вскоре выполнено – его познакомили с Берзиным. Так вот: одним из этих молодых людей и являлся упомянутый Мальковым «англичанин Шмидхен». На самом деле звали его Ян Буйкис, это был молодой сотрудник ВЧК, подставленный Локкарту. С этого момента весь «заговор послов» проводился под контролем чекистов.

Окончательная ликвидация заговора была намечена на сентябрь. Судя по тому, что заседание, на котором Берзин должен был арестовать Совнарком, перенесли с 28 августа на 6 сентября, удар собирались нанести где-то около этой даты. А потом что-то произошло. То ли заговорщики узнали, что их водят за нос, то ли в их рядах царил все тот же традиционный бардак – но события стали разворачиваться по другому сценарию.


Началось все с парного террористического акта. Большевистские вожди, постоянно разъезжавшие по митингам, ведущие прием населения, были чрезвычайно уязвимы для покушений. История, случившаяся 6 июля с Дзержинским, свидетельствует об этом так, что красноречивей некуда. Любого из них можно было убить – но не факт, что после этого удастся устранить следующего, ибо в любой момент они могли запереться в толстых стенах Кремля. А Кремль – это крепость. Поэтому надо было очень хорошо подумать: кого убивать, когда и с какой целью.

30 августа, за несколько минут до одиннадцати часов утра, Урицкий вышел из здания Петрочека на Гороховой и направился на Дворцовую площадь, туда, где размещался иностранный отдел комиссариата внутренних дел Союза коммун Северной области[237]. В одиннадцать у него начинался прием в комиссариате. Когда Урицкий проходил через вестибюль, к нему подошел молодой человек в черной кожанке, выстрелил председателю ЧК в затылок и выбежал на улицу, где сел на велосипед и быстро поехал прочь.

Однако уйти террорист не сумел. Оказавшийся в вестибюле работник окружного военкомата вместе с каким-то красноармейцем кинулся в погоню. Им удалось удачно реквизировать автомобиль, после чего преследуемый, поняв, что оторваться не удастся, вбежал в дом. Тут на помощь подоспели чекисты и бойцы Стального отряда, располагавшиеся в казармах неподалеку от Дворцовой – они окружили здание и арестовали террориста. Это оказался некий Леонид Каннегисер. Он утверждал, что действовал один, мстил Урицкому за расстрелянного незадолго до того друга. Впрочем, чекисты отлично знали, что «мститель-одиночка» – это классика террора, и молодому человеку не поверили[238]. А как только следователи взялись за его связи, тут же выявилась очень интересная картинка-паутинка.

Выяснилось, что близкий друг, за которого он мстил – это некто Перельцвейг, глава разгромленной незадолго перед тем подпольной организации Михайловского артиллерийского училища. Организация эта была близко связана с правыми эсерами. Сам Каннегисер принадлежал к небольшой партии народных социалистов, лидер которой, Николай Чайковский, только что возглавил марионеточное «правительство» в Архангельске. И в довершение всего, террорист оказался двоюродным братом небезызвестного Филоненко – того самого сподвижника Корнилова, который собирался ввести военное положение на железных дорогах. Как мы помним, другим близким соратником генерала Корнилова был все тот же Савинков.

После таких данных вопрос о «мстителе-одиночке» отпал сам собой.

Вечером того же дня, в 19 часов 30 минут, в Москве на заводе Ми- хельсона произошло покушение на Ленина. Правда, убить его не удалось, вождь большевиков был всего лишь не слишком тяжело ранен – однако выяснилось это не сразу. Какое-то время никто не мог сказать, выживет Ленин или нет.

По официальной версии, стреляла в «вождя мирового пролетариата» эсерка Фанни Каплан, по поводу чего существуют изрядные сомнения. Кто мог доверить теракт почти слепой женщине, не умевшей обращаться с револьвером? Как сумела она так удачно попасть в Ленина? Вспомним хотя бы, как стрелял вполне зрячий Блюмкин.

Но кто сказал, что террористкой была Каплан? Она могла попросту взять на себя вину, прикрывая реального исполнителя – дело обычное, называется оно «служу революции, чем могу»[239]. Как бы то ни было, кто- то в Ильича стрелял – а учитывая очередное совпадение дат, едва ли это была ревнивая любовница.

Двойное убийство явно означало что-то очень серьезное, и действовать надо было чрезвычайно быстро. И вот тут на сцену вышел человек, которого у нас часто недооценивают. А судя по тому, какие решения он принимал единолично, товарищ это был очень крупный и имевшие большие права.

Среди ответов на вопрос: «зачем понадобилось убивать Урицкого?» есть и такой – на время событий убрать из Москвы Дзержинского. Едва узнав об убийстве, он, естественно, отправился в Петроград. Подумаем, как могли рассуждать заговорщики. Ленин убит, Сталин в Царицыне, в Москве остается один Свердлов, который хоть формально и является главой государства, но не замечен в принятии единоличных решений. Как станет действовать Свердлов? Если бы Дзержинский находился в Москве, они могли бы обсудить ситуацию вдвоем, и председатель ВЦИК скрепил бы своим авторитетом приказ председателя ВЧК. Но Дзержинского нет, и власть парализована.

А теперь попытаемся представить себе ход мыслей Дзержинского. Что намерены делать заговорщики? Если они собираются дождаться, пока Свердлов устроит совещание большевистского руководства и арестовать всех с помощью латышских стрелков Берзина – это не страшно. Но события явно идут по какому-то другому сценарию. Раньше, чем через сутки, ему в Москву не вернуться. Что должно произойти в течение этих суток?

В расчеты устроителей переворота вкралась ошибка. Они не учли возможность, что председатель ВЧК станет действовать без санкции правительства. По-видимому, ни в британских, ни в эсеровских мозгах это не укладывалось.

Они плохо знали Дзержинского.

Едва приехав в Петроград, председатель ВЧК получил сообщение о покушении на Ленина и почти сразу отправился обратно. Но до того он единолично принял решение о захвате здания английского посольства и аресте всех, кто там находится, а также телеграфировал в Москву своему заместителю Петерсу, приказав арестовать Локкарта и его помощников.

31 августа, около пяти часов дня, когда Дзержинский на попутном товарняке[240] уже ехал в Москву, отряд ПетроЧК оцепил здание английского посольства. Когда чекисты поднимались на второй этаж, их встретил человек, державший в каждой руке по браунингу. Этот стрелять умел – как минимум, один чекист был убит и двое ранены, пока его удалось подстрелить (к сожалению, наповал). Оказалось, что это был собственной персоной военно-морской атташе Великобритании капитан Кроми.

В помещениях посольства чекисты обнаружили 25 англичан и пятерых русских, на чердаке нашли склад оружия и боеприпасов, в кабинете Кроми увидели горящие бумаги – пока капитан отстреливался на лестнице, его помощники спешно уничтожали документы. Однако ликвидировать удалось не все. При обыске чекисты обнаружили материалы, свидетельствовавшие о широком сотрудничестве посольства Великобритании с контрреволюционным подпольем и некоторые другие весьма любопытные бумажки.

Например, британцы намеревались прибрать к рукам советский торговый флот и даже ассигновали для этого 63 тысячи фунтов. Механизм аферы был весьма оригинален. Английские агенты в советском правительстве отправляют большую часть советских судов на ремонт в Норвегию, норвежцы их обратно не возвращают, выплачивают гарантийные суммы – те самые 63 тысячи долларов – а сами суда передают англичанам.

В общем, в здании посольства отыскалось много всякого интересного. А что еще более важно, удар по организационному центру сорвал планы заговорщиков. Лишенные руководства и координации, они так и не решились выступить, да и не могли: Берзин был завязан на Рейли и Локкарта, первый находился в Петрограде, второй сидел в ВЧК, а без ареста Совнаркома переворот превращался в простой шум[241].

... Международный скандал, конечно, грянул – но меньший, чем можно было ожидать. Конечно, большевики поступили совершенно отморо- женно – но и британское посольство занималось в России делами, чрезвычайно мало совместимыми со статусом дипломатической миссии[242].

В Англии оперативно арестовали персонал советского представительства во главе с Литвиновым – вскоре их обменяли на Локкарта и других английских дипломатов. Сидней Рейли, 29 августа приехавший в Петроград, сумел ускользнуть от ЧК. Берзина на Западе долго считали «борцом с большевиками», полагая, что он был арестован одновременно с Локкартом. А что касается Шмидхена, то бывший британский посол в своей книге «Буря над Россией» впоследствии писал: «С тех пор я со Шмидхеном не встречался. То ли его расстреляли за участие в заговоре, то ли наградили за раскрытие заговора».

... Да, кстати, я обещала рассказать о германском консульстве в Петрограде. С ним вышла забавная история.

Вечером 23 сентября на Варшавском вокзале выгружали пришедший из Берлина в адрес германского генконсульства груз. Один из ящиков упал на перрон и разбился – в нем оказались маузеры. О случившемся тут же известили Петрочека.

Сопровождавшего груз консульского работника допросить не удалось – иммунитет-с. Остальные сопровождающие о характере груза ничего не знали. А было его немало – 51 место весом в 134 пуда.

Сомнительный багаж доставили в ЧК, установили при нем дежурство сотрудников консульства и стали решать, как быть дальше. Дипломаты тоже находились в явной растерянности, документов на груз не предъявляли, скандала не устраивали. В конце концов, чекисты добились права проверить весь багаж – в девяти ящиках оказалось оружие. Выяснилось, что в деле замешана все та же Прибалтийская миссия. Однако на сей раз ситуация разрядилась довольно спокойно. По сравнению с тем, что вытворяли англичане, какие-то девять ящиков с маузерами – это такая мелочь...

Впрочем, дни советско-германских отношений были уже сочтены. В начале ноября произошла точно такая же история с советским багажом в Берлине. При разгрузке случайно уронили один из ящиков[243], тот разбился, в нем оказалась агитационная литература. Германское правительство обиделось, и 4 ноября дипломатические отношения были прерваны. Но это уже совсем другая история...


Огненное кольцо | Ленин – Сталин. Технология невозможного | Слова и дела «красного террора»