home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



10

– Я хочу тебе рассказать очень поучительный анекдот! – закричал в трубку Стас. – Когда один чувак вытащил золотую рыбку и та решила сохранить свою жизнь в обмен на три желания, он загадал: красивую сексижену, но чтобы была хозяйкой и умела готовить, достаток в доме и вечную жизнь. В итоге получил: две жены, пять работ и все это на вечные времена.

– К чему ты это мне говоришь? – насторожился Леонид.

– Это я к тому, чтобы ты был поосторожнее со своими желаниями. Сказка – ложь, да в ней намек… А ты у нас, добрый молодец, у красных девиц нарасхват.

– Иди проспись, а потом позвонишь! – разозлился Леонид.

– Я такое, такое раскопал, что на трезвую голову и не расскажешь! – рассмеялся пьяно Стас.

– Не утомляй меня – завтра созвонимся. У меня сейчас важная встреча.

Леонид нетерпеливо топтался на месте и бросал взгляды по сторонам в ожидании Ксаны, которая опаздывала уже на десять минут. Он попробовал вспомнить, как она выглядит, но ничего не выходило, лишь всплыло в памяти то, что, на его вкус, она была слишком худощавой и в ее наряде преобладал зеленый цвет. А так – больше ничего примечательного в ней не было. Приди она в другой одежде, возможно, он ее не узнает – и это нервировало его. Он не любил, когда в чемто приходилось сомневаться.

– Да здравствует завтра, которое может и не наступить! – весело заорал в трубку Стас.

– Да пошел ты! – окончательно разозлился Леонид и отключился.

– У вас неприятности? – Ксана возникла рядом неожиданно и была одета так же, как тогда на «зеленке», за спиной виднелся рюкзачок.

– Нет… Прими мои соболезнования, – Леонид пробубнил заранее заготовленную фразу и хотел продолжить: – Смерть Миши…

– Похороны завтра – на Северном кладбище. Чуть было не сожгли его – собирались сунуть к дедушке на Байковое, а там уже куча близких подхоронена, – говорила девушка спокойно, буднично, уже осознав неотвратимость происшедшего. – Еле удалось уговорить не делать этого.

– Да, в таком юном возрасте смерть… – неопределенно выразился Леонид и, задумавшись, не смог закончить начатую фразу. – Нам далеко идти? Может, подъедем – мой автомобиль рядом, на стоянке.

– Никуда не надо ехать. Берите то, что взяли, и следуйте за мной.

В самом деле, не прошло и десяти минут, как они оказались возле бетонной надстройки, ход из которой, ведущий внутрь дренажной системы, был наглухо закрыт металлической решеткой.

– Похоже, поход отменяется, – обрадовался Леонид.

– Здесь нет замка, надо лишь раскрутить проволоку. – Ксана порылась в рюкзачке и достала монтировку. – Держи, думаю, это для тебя не составит особых проблем. Наши пацаны справляются с ней за секунду.

Леонид посмотрел на толстую скрученную проволоку, заканчивающуюся петлей, и просунул под нее монтировку. Ему пришлось попотеть, в одно мгновение он не уложился, но в итоге справился с задачей, хотя все это время мучился вопросом: «Зачем мне это надо?» – но так и не сумел дать себе внятный ответ.

– Переоденемся здесь – внутри мало места. – Девчонка неожиданно ему подмигнула: – Не дрейфь – в первый раз и мне жутко было туда спускаться, а сейчас даже иногда тянет. Да сам поймешь, когда окажешься внизу.

«Мы уже на “ты” перешли», – отметил про себя Леонид, посмотрел на открывшийся ход, зияющий черной пустотой, отдающий гнилью, сыростью, и поинтересовался:

– Зачем мне лезть в эти катакомбы?

– Это не катакомбы. В катакомбах добывают камень – известняк, ракушечник; хоронят мертвых.

– Хорошо, в эту канализацию.

– Опять неверно. Это дренаж, он предназначен для отвода воды.

– Очень познавательно, но я так и не понял: зачем?

– Чтобы подготовиться к встрече с Кассандрой.

– А если я не спущусь в эту канализацию, пардон, дренаж, она со мной не захочет знакомиться?

– Скорее всего, нет. – Ксана была спокойна до апатичности, тогда как Леонида распирало от злости, возможно, изза нежелания спускаться вниз, в сырую темноту. Ему вспомнились статьи о московских диггерах, которые пугали рассказами о крысах величиной с собаку.

– А крысы там есть? – спросил он осторожно.

– Есть крысы, летучие мыши, призраки, а хуже всего – белый ассенизатор.

– Это что еще такое? – заинтересовался Леонид.

– Сантехник, лет пятьдесят тому спустился и заблудился, с тех пор ходит, пугает народ. Но бывает, не только пугает – за это время он здорово проголодался и не брезгует попадающимися на его пути новичками.

Леонид понял, что девушка над ним насмехается, почувствовав, что он боится.

– Будем лезть вниз или тут стоять столбом? – сухо спросил он, пряча обиду.

– Для начала переоденемся – там место для этого не подходящее.

Леонид натянул на себя прорезиненный костюм химзащиты: штаны, соединенные с сапогами, доставшие до груди при его немаленьком росте, и курточку с капюшоном. Он сразу почувствовал себя кемто средним между космонавтом и подводником. Свою одежду спрятал в прорезиненный мешок, наглухо его затянув. «Хорошо, что приехал на автомобиле – одежда в мешочке помнется до невозможности, стыдно будет показаться на люди».

* * *

Первой, включив фонарик, в штольню вошла Ксана, за ней последовал Леонид, но через несколько шагов ему пришлось согнуться. Идти в полусогнутом положении было дискомфортно, и его первые попытки осмотреться вскоре уступили желанию выпрямиться, что сделать в ближайшее время было нереально, и это его крайне нервировало. А еще прорезиненный мешок с одеждой, болтающийся то в одной, то в другой руке, мешал идти. Леонид позавидовал девушке, которая пристроила свой рюкзак на груди, пристегнув к карабину. Ему не понравился сырой воздух подземелья, напоминающий позднюю осень с устойчивым запахом гниющих листьев – умирание природы, самое нелюбимое им время года.

Вскоре бетонный ход вклинился в коридор старой постройки, еще более низкий, и теперь Леониду пришлось продвигаться, согнувшись уже почти пополам. Сразу заныла спина, и он не получал никакого удовольствия от такого путешествия, скорее наоборот – с нетерпением ожидал его окончания. Коридор был выложен из тонкого грязносерого кирпича, имел в поперечнике форму арки. Чем дальше они продвигались, тем чаще можно было увидеть на стенах цветные наслоения слизи. Привлекая его внимание, Ксана светила на них фонарем, заставляя искриться, играть разными цветами. Иногда попадались известковые наросты – сталактиты, как в настоящих, нерукотворных пещерах. Он вспомнил поразившие его фотографии Смертолюбова – изза применения цветной подсветки на них наросты слизи выглядели эффектнее, чем были на самом деле, производили необычайное впечатление своей формой и цветом. Он все больше раздражался: взрослый человек и вроде не дурак, а полез сюда любоваться всякой гадостью и при этом терпел всяческие неудобства. Ко всему прочему их все время сопровождал рой назойливо гудящих комаров, которые, к счастью, отличались любопытством, но не агрессивностью. Через некоторое время справа зачернело ответвление.

– Отхоботье, – посчитала нужным пояснить на сленге девушка, продолжая двигаться вперед. – Заканчивается тупиком.

Спина у него затекла от постоянного неудобного положения, стала болеть, а коридор казался бесконечным.

– Долго еще идти? – наконец решился задать вопрос Леонид, и в тот же момент в глазах вспыхнули мириады искр, а лоб пронзила страшная боль. От удара он откинулся назад и упал, больно ударившись о каменный пол копчиком. В голове загудел рой невидимых пчел.

– Надо быть внимательным – здесь балки только и ждут зазевавшихся, чтобы заявить о себе в самом неожиданном месте, – пояснила Ксана, положив свою прохладную ладонь на ушибленный лоб.

– Теперь шишка будет, – расстроился Леонид.

– Не будет. Вот, приложи серебряный рубль двадцатых годов – здесь нашла.

– Здорово – оказывается здесь можно и прибарахлиться! – Леонид приложил серебряную монету к больному месту. – Надеюсь, в награду за полученную травму мне улыбнется судьба, открыв взору клад гетмана Полуботка или библиотеку Ярослава Мудрого.

Девушка громко рассмеялась его довольно плоской шутке, но ему показалось, что она смеется не над его словами, а над ним самим. Чтото зловещее было в ее смехе, и ему даже стало жутковато.

«Может, она сумасшедшая и специально затянула меня сюда? Что я знаю о ней? Ничего! Зачем ей надо водить меня по этому вонючему подземелью? Или у нее непреодолимое желание быть гидом, проводить экскурсии по городским подземным коммуникациям? Что это за загадочная Кассандра, к встрече с которой надо готовиться?»

Ксана, внезапно оборвав смех, продолжила путь, а у Леонида, следовавшего за ней, кошки заскребли на душе. Подземный ход то полого спускался, то вновь устремлялся вверх. Иногда встречались разветвления, и вначале Леонид пытался запомнить, куда они сворачивали, а потом, запутавшись, перестал это делать, все больше страдая от передвижения в полусогнутом состоянии. До этого он несколько раз бывал в пещерах, но цивилизованных, где толпился любопытствующий народ, не дававший скучать, а тут они были лишь вдвоем, хотя от оживленных улиц их отделял пласт земли всего в несколько метров. А еще в гулкой тишине был слышен малейший звук, усиленный до неузнаваемости, и это навевало беспокойство. К своему стыду, Леонид почувствовал, что им начинает овладевать страх. Хотя чего ему было бояться – уж не хрупкой ли девушки, неутомимо шагающей впереди?

Воды на полу стало больше, и вскоре им уже пришлось двигаться по колено в воде. Леониду вспомнилась статья о гибели двух диггеров, не успевших во время дождя выбраться из дренажки, заполнившейся до самого верха за считанные минуты. Ему даже очень ясно представилось, как уровень воды вдруг начинает быстро подниматься – все выше и выше, а он в отчаянии пытается бежать назад, то и дело ударяясь лбом о выступающие балки…

Тут его посетила ужасная мысль: любимый девушки совсем недавно погиб, его тело еще не предано земле, а что, если ей теперь жизнь не мила? Вдруг она ищет способ ее укоротить, а в спутники взяла его, чтобы не было скучно, так сказать, за компанию? Мысль была фантастическая, но от нее по всему телу выступил холодный пот.

– Похоже, наверху идет дождь – уровень воды все поднимается. Может, вернемся, пока не поздно? – поделился опасениями с девушкой.

– Здесь не ходят кругами: если идешь вперед, то иди до последнего. – Даже интонация, с какой говорила девушка, показалась ему зловещей, он еще больше обеспокоился. Она добавила, не меняя интонации: – Наверху дождя нет, здесь свои прибамбасы. Скоро ты с ними познакомишься поближе, думаю, они тебе понравятся.

«Сомневаюсь, чтобы мне здесь чтонибудь понравилось, кроме выхода на поверхность».

Вскоре его сомнения оправдались – ход катастрофически сузился – до размеров метровой трубы, по которой можно было передвигаться лишь на четвереньках. Ксана, не останавливаясь, втиснулась в этот лаз, а ему ничего не оставалось, как последовать за ней. При этом он переживал приступ панического страха. Конечно, он мог выматериться и повернуть назад, но боялся показать девушке свой страх, да и не был уверен, что найдет выход наружу. Продолжая мысленно материться, он толкал впереди себя свой вдруг ставший невероятно тяжелым прорезиненный мешок с вещами, сбивая коленки, которые стали скрипеть, как шестеренки без смазки. Под руками он ощущал грязь, которая в его воображении превратилась в дерьмо. Узкий лаз давил своими стенами, заставляя ощущать нехватку кислорода, – ему вдруг стало трудно дышать. Его охватил ужас, какой возникает в замкнутом пространстве, он предположил, что так бывает, когда живьем оказываешься в гробу, глубоко закопанном в землю, и почувствовал, что задыхается, а лаз, уменьшившись в диаметре до невероятных размеров, уже физически сдавливал его.

Клаустрофобия вызвала панику, которая рвалась наружу, заставляя забыть о стыде и мужском достоинстве. Ужас его положения состоял в том, что повернуть назад он не мог, так как развернуться в узкой трубе было невозможно, разве что ползти назад порачьи. А впереди все нарастал какойто шум, который все больше ассоциировался с грохотом бешеного потока воды.

«Это конец!» – От страха у него оборвалось сердце, но он механически продолжал ползти вперед. Он уже не сомневался, что на поверхности идет дождь и вода устремилась в дренаж, что скоро она заполнит все вокруг, а он окажется как бы в мышеловке.

«Я глупец! Взрослый человек, а полез в эту трубу с дерьмом, в компании с сумасшедшей самоубийцей. Что мне здесь надо? Кассандра? Да я ее не знал и знать не хочу! Похоже, я сам свихнулся, занявшись картинами сумасшедшего художника», – мысленно ругал он себя, продолжая обреченно ползти вперед, чуть не тычась лицом в прорезиненный зад девушки, когда она замедляла движение. Вдруг Ксана остановилась – впереди уже вовсю ревела вода, мощно кудато устремляясь.

«Вот и все. Сейчас она оценит ситуацию и скомандует двигаться назад, но сил у меня уже нет, так что лучше умереть здесь. К чему эти потуги, попытки спастись, пятясь назад? Они ни к чему не приведут!»

Но девушка изогнулась, и в следующее мгновение Леонид увидел в свете налобного фонарика лишь ее ноги.

«Она стоит! Труба закончилась!» – обрадовался он и вскоре стоял рядом с ней, выпрямившись во весь рост, свободный в движениях, ощущая от этого блаженство и мгновенно забыв об ужасе, испытанном в трубе.

Они оказались в громадном колодце, уходившем вверх метров на двадцать, по стенам которого каскадами стекала хрустальнопрозрачная вода, наподобие необычного водопада. Было ощущение, что они оказались на дне гигантского стакана. Как бы ни был настроен против этого подземного путешествия Леонид, но вид необычного зрелища его захватил, ушли в небытие все трудности и страхи. А обилие влаги в воздухе оглушило своей свежестью. Дышалось необычайно легко, и он не мог надышаться – так обжора не в силах оторваться от лакомого блюда.

– Красиво, – только и смог он вымолвить, любуясь видом бесконечно падающей воды.

Ему не верилось, что сейчас он находится в самом центре мегаполиса, что наверху дергаются в пробках автомобили, решают свои проблемы люди, любят, женятся, разводятся, умирают, а здесь завораживающее рукотворное чудо, созданное совсем для других, утилитарных целей, не для того, чтобы им любоваться, но, черт возьми, это было очень красиво, просто великолепно!

Теперь, вспоминая встреченные натеки слизи на стенах, известковые рисунки, он безоговорочно воспринял их красоту. Его охватило желание вернуться туда, чтобы спокойно, без спешки, в тишине любоваться красотой их форм и расцветок, не задумываясь о сути. Так порой он любовался удивительной красотой незнакомых девушек, женщин, не пытаясь узнать, что скрывается за ней. «Красота в чистом виде» – вынес он свое определение и пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. Решил, что в следующий раз обязательно возьмет…

Тут поймал себя на мысли: неужели он готов вновь спуститься сюда, терпеть все эти неудобства и даже опасности? Ведь угроза заполнения дренажки водой во время дождя вполне реальна. Возможно, рассказы о громадных крысах основаны на фактах, а встретить здесь изголодавшую крысиную стаю… И сразу себя одернул – вот рядом стоит хрупкая девчушка, много раз сюда спускавшаяся, и не страдает от подобных страхов, а он, сильный взрослый мужчина, теряется перед мифическими опасностями.

Ощущение восторга от увиденного заполонило его, и происходящее приобрело другой, «розовый» оттенок, словно спала пелена с глаз и бесследно исчезли все страхи, фобии, мрачные предчувствия. Необычное состояние его опьянило, приятно закружило голову. Во всем теле он ощущал легкость, сравнимую разве что с невесомостью, ему захотелось петь, хотя он страдал отсутствием голоса и слуха, танцевать, поддаваясь ритмам незримой музыки, звучащей только для него. Его кровь бурлила от желания сделать чтонибудь хорошее, доброе. Но он не смог раскрепоститься и лишь громко воскликнул:

– Боже, как мне сейчас хорошо!

Он не мог описать своего состояния, такое с ним иногда случалось, когда сталкивался с чемто очень знакомым, казалось, давно забытым, неожиданно всплывшими в памяти картинками детства, юности.

Вот ему пять лет, он с мамой идет в больницу навестить отца, воздух напоен запахами цветущей сирени, а он пытается сделать пищалку из небольшого зеленого стручка желтой акации, одновременно гоняясь за своей тенью. А вот он играет с такими же малышами, как и он, в войну, а в качестве солдат у них жучки: черные, красные с пятнышками, и танк – жукрогач, который никак не хочет ползти в нужную сторону. Или в жаркий летний день, когда кажется, что от зноя плавится асфальт, а движущиеся автомобили поднимают в воздух облака пыли, он идет, счастливый, отрешившись от всего, воспринимая лишь идущую рядом и чтото ему оживленно рассказывающую девушку, свою первую юношескую любовь. На ней легкое светлое платье в горошек… Рядовые дни прошлого, ничем тогда не примечательные, но сейчас они оглушали, пьянили и волновали.

С этого момента для него остановилось время, и он уже не замечал «радикулитных» переходов, прочих неудобств подземелья. Встретили они и крысу, обычных размеров, их не испугавшуюся, деловито прошмыгнувшую у них под ногами. Теперь уже Леонид то и дело замедлялся, любуясь подземными произведениями искусства: кальцитовыми натеками на стенах, потолке в виде игольчатых, ежикоподобных сталактитов. Его поразили тонкие хрупкие сталактитики, ломающиеся от легкого прикосновения. Их сплетения создавали картинки, словно корни деревьев. В то же время они были строго направлены, и казалось, что их рисовал ветер, сквозняк – явление, здесь невозможное. Леонид громко восторгался, находясь в состоянии эйфории.

Даже когда они поднялись наверх и переоделись, Леонид все еще испытывал блаженство: внутри у него все пело, радовалось жизни, захотелось сделать чтонибудь приятное этой девушке, подарившей такие прекрасные впечатления.

– Здесь неподалеку есть хороший ресторанчик с восточной кухней: я хочу угостить тебя ужином. – Леонид нежно взял Ксану за руку, а она неожиданно резко ее вырвала.

– Нажремся водки и завалимся трахаться в кровать, думая каждый о своем? – насмешливо спросила она, и мгновенно все очарование увиденного померкло.

– Я ничего такого не имел в виду – хотел тебя угостить в благодарность за прекрасное путешествие, – начал растерянно оправдываться Леонид.

– Прекрасное путешествие! – с иронией произнесла девушка, насмешливо глядя на него. – А в трубе, наверное, чуть не наложил в штаны? Извини, что я так грубо, зато откровенно.

– Путешествие мне очень понравилось, – сухо отметил Леонид, уже желая как можно скорее расстаться с Ксаной.

– А знаешь, почему я тебя туда повела?

– Не знаю, для чего же?

– Под землей все становятся настоящими и равными, не так, как наверху. Там ты нуждался во мне, я в тебе, а здесь между нами пропасть, и каждый из нас может уйти куда угодно, и мы больше никогда не встретимся.

«К чему она клонит?» – растерялся Леонид и, чтобы чтонибудь сказать, спросил:

– Думаю, я прошел испытание, – когда же увижу таинственную Кассандру?

– Это не было испытанием, это лишь помощь друга, чтобы ты разобрался в самом себе. А меня сегодня ожидает еще одна такая встреча, – рассмеялась Ксана и, резко сорвавшись с места, исчезла в темноте парка.

Леонид застыл в нерешительности: «Побежать за ней? Глупо. Телефон ее у меня есть – позвоню, а скорее всего, она сама объявится».

Вспомнил, что намеревался вечером зайти к Эльвире, но, к своему удивлению, уже не имел желания ее увидеть, словно подземное путешествие излечило его от тяги к этой женщине. Ее образ потускнел, перестал быть волнующе притягательным, и его мысли переключились на Стаса. Вспомнил, как тот в телефонном разговоре сообщил, что раскопал чтото особенное. Позвонил ему на мобильный – тот оказался вне зоны; на всякий случай перезвонил домой, но безрезультатно.

«Ладно, встреча со Стасом подождет до завтра, а пока надо напомнить о себе и картинах журналистской братии». Он позвонил Игнату, и, встретившись по традиции в кафе, они обговорили сюжет будущей радиопередачи о картинах Смертолюбова.

Выйдя из кафе и распрощавшись с Игнатом, Леонид, несмотря на позднее время, все же решил поехать к Эльвире. Ему захотелось убедиться в том, что женщина, которая в последние дни не покидала его мысли ни днем, ни ночью, перестала его волновать, а значит, потеряла власть над ним. Сценарий предстоящей встречи он не придумывал, но решил: как бы поздно их встреча ни закончилась, домой должен вернуться обязательно, чтобы не испытывать терпение Богданы.

По дороге его начали мучить мысли: «Почему ты такой самоуверенный, почему предполагаешь, что Эльвира до сих пор не отходит от окна, надеясь на встречу с тобой? Она женщина страстная и, повидимому, долго без мужского внимания обходиться не может. Ты проигнорировал ее просьбы о встрече, а ведь она даже просила о помощи и предупреждала об опасности, а ты счел все это блефом, не попытавшись разобраться. После всего этого не удивляйся, если застанешь ее дома не одну, а с мужчиной». И Леонид, несмотря на обретенную защиту, почувствовал укол ревности. Он стал себе доказывать, что так будет даже лучше – меньше проблем. Но, пока ехал, волнение все нарастало, рисовалась неприятная картина – при встрече она торжествующе скажет: «Я тебя звала, а ты не шел, что я – деревянная? Любовь и страсть не любят времени и расстояний».


предыдущая глава | Кассандра | cледующая глава