home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 34

Компромисс между Липаски и Дэвисом был достигнут без участия Алекс. Ей досталась одна кровать, Дэвису — вторая. Липаски заявил, что у него бессонница, и устроился в кресле у окна с видом на луну. Почти всю ночь она пролежала, глядя на него, мечтая о том, чтобы он подошел и прилег рядом, но понимала, что это невозможно. Уже под утро она все-таки провалилась во мрак и проснулась от того, что кто-то прикоснулся к ее щеке.

Было темно, хотя часы показывали шесть тридцать утра. Алекс открыла глаза, ожидая увидеть Липаски. Но увидела над собой, в считанных дюймах, призрачно-бледное лицо Габриэля Дэвиса с глазами как черные дыры. Она набрала воздуху, чтобы заорать, но тяжелая ладонь закрыла ей рот. Алекс метнула взгляд в сторону кресла. Липаски не было.

— Я не позволю вам уничтожить его, — произнес Дэвис. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но он больно прищемил ей нос. Вопль, родившийся в горле, там и умер, придушенный. — Вы должны уйти, мисс Хоббс. Можете уничтожить меня, если хотите. Напечатайте вашу несчастную статейку. Сделайте из меня монстра, кого угодно. Поимейте свои пятнадцать минут славы за мой счет. Но Энтони Липаски вам с собой забрать не удастся.

Алекс отчаянно извивалась под одеялом, пытаясь высвободиться; голова гудела от ярости и недостатка кислорода. Изловчившись, она полоснула его по руке ногтями и почувствовала, что разодрала кожу.

Он отпустил ее. Алекс откатилась в сторону и свалилась с кровати. Скорчившись на полу, она восстанавливала дыхание. Дэвис сидел и ждал.

— Психопат чертов! — наконец воскликнула Алекс.

О его улыбке в темноте можно было только догадываться.

— Похоже, вы удивлены, мисс Хоббс. Неужели раньше не знали?

— Я расскажу ему! — чуть не взвизгнула Алекс. — Расскажу, что ты пытался убить меня!

— Он прекрасно знает, что, если бы я пытался убить вас, я бы преуспел в этом. А мы с вами просто общались, только и всего. Поэтому незачем беспокоить Энтони по таким пустякам. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

Габриэль слегка склонил голову на плечо. Она чувствовала себя диким зверьком, загнанным в угол, скорчившимся в три погибели, лохматым, испуганным. Он, напротив, был спокоен и сосредоточен.

— Я тебя понимаю, — ответила Алекс, ощущая боль в груди. Нет, стара она для таких штучек. — Я понимаю, что ты настолько одинок, что не в состоянии вынести утраты этой малой любви, единственной, которая у тебя есть. Даже если это и ненастоящая любовь. О Господи, Габриэль. Неужели он — всё, что у тебя есть?

Дэвис молчал. Она больше не чувствовала опасности. Он не хотел причинить ей зла. Просто смотрел на нее и думал.

— У вас тоже, кроме него, ничего нет.

Алекс открыла рот. Закрыла. Прошла вечность, прежде чем он встал с ее кровати, лег к себе, накрылся покрывалом и отвернулся. Она продолжала сидеть на полу, вся дрожа.

Наконец осторожно встала и прошла в ванную. Оглядела себя при мягком рассеянном свете и не обнаружила никаких синяков, которые можно было бы предъявить в качестве доказательства.

Видимо, он долго тренировался, чтобы не оставлять синяков. Алекс выдвинула ящик рядом с раковиной и заглянула внутрь.

Розовая беретка пропала. Исчезла, словно приснилась. Интересно, может, он ее теперь держит при себе, ближе к телу?

Она сменила тампон, поплескала в лицо холодной водой, поправила одежду и вышла. Дэвис лежал неподвижной темной грудой, словно никогда и не вставал.

Липаски Алекс нашла внизу, в кафетерии, за чашкой крепкого черного кофе, с газетой в руках. Она села напротив. Увидев выражение ее лица, он вопросительно поднял брови.

— Почему ты меня не разбудил?

Липаски сложил газету и отложил в сторону.

— В этом городе газеты — просто дерьмо. Сплошные розовые слюни; все неприятности уходят под ковер. Не удивляюсь, почему ты не работаешь на это барахло.

— Черт побери, не смей меня больше оставлять! — бросила Алекс и принялась тереть глаза, чтобы остановить накатившие слезы. Его кресло скрипнуло. Она почувствовала на щеке теплую ладонь.

— Извини. Я думал, тебе надо отдохнуть.

Попытавшись рассмеяться, она издала несколько отрывистых звуков, больше похожих на лай.

— Да, конечно. Только в следующий раз не надо быть таким обходительным.

Он ничего не сказал, только подозрительно оглядел ее профессиональным взглядом полицейского. Алекс подозвала официанта и заказала кофе со сливками. Дежа-вю, подумала она, когда они с Липаски одновременно поднесли чашки к губам. Но он хотя бы не копировал ее, добавляя в кофе сливки и сахар.

— Ты говорил, что он звонил тебе каждое утро. Рассказывал, чем занимался, — заговорила Алекс. Липаски кивнул. — А он никогда не упоминал про… коллекционирование детских вещей?

— Например?

— Например, очков, которые были у него в руках. Например, розовой беретки, которую я нашла вчера в номере.

Липаски молча разглядывал свое отражение в черной жидкости.

— Ты видел его реакцию, когда я сказала про очки.

— Видел, — сухо и невыразительно подтвердил Энтони.

Алекс подалась вперед и взяла его за руку. Пальцы его были теплыми, но безжизненными. Рука человека, скончавшегося пару минут назад.

— Он говорил тебе об этом? — повторила Алекс.

Он поднял голову. Серые глаза были абсолютно непроницаемы.

— Нет.

— О чем еще он тебе не говорил?

Он высвободил руку, чтобы взять чашку. Прикусив губу, она следила за ним в надежде увидеть хотя бы тень собственных страхов, собственной злости. Ничего.

— В данный момент, Алекс, я прежде всего хочу спасти ему жизнь. Может, он нашел эти очки. А беретку купил.

— На беретке я нашла светлый волос.

Липаски упрямо покачал головой.

— Что, если…

— Даже не произноси этого. Молчи. Я разберусь позже, обещаю. Но сейчас я не могу идти в двух противоположных направлениях сразу. Он в беде. Я хочу помочь ему. И видит Бог, если после этого мне придется поместить его в психушку, я это сделаю. И ты тоже. Договорились?

— Договорились.

Он протянул руку и погладил ее пальцы. Она пристально рассматривала его, восхищаясь всеми черточками, всеми морщинками, лучистыми глазами, даже выражением постоянной жесткости.

— А как мы?

— Мы? — переспросил Липаски. Сердце ухнуло, хотя ничего иного она и не ожидала. Это всё временно, нашептывал внутренний голос. Как Ролли Истфилд. Как вся твоя дерьмовая жизнь.

Она высвободила руку и взяла меню. Дрожь в пальцах выдавала ее, и Алекс изо всех стиснула пластик, пытаясь среди вычурных французских названий выловить нечто похожее на обычную яичницу с беконом. Широкая, с крепкими пальцами ладонь легла на меню, она подняла голову и встретилась с его улыбкой.

— Мы, — заговорил Липаски своим восхитительным приглушенным голосом, — должны быть вместе. Несмотря ни на что. А ты как думаешь?

Она только разинула рот, не в состоянии издать ни звука.

Его губы скривились в легкой усмешке.

— Прости, что не сказал тебе раньше. Я люблю тебя, Алекс.

— Ты… что?

— Я тебя люблю. — Отпустив меню, он откинулся на спинку стула и взял кофе. — Попробуй яйца по-бенедиктински. Это неплохо.

Она хотела попросить его повторить еще раз, но передумала. Просто сидела и смотрела на него, а его глаза жадно впитывали в себя ее лицо. Это было страшно. Страшно, как Габриэль Дэвис, нависший над нею во мраке, как тот микроскопический клубочек вируса, который бродит в крови Сюзен Истфилд и, не исключено, в ее собственной. Этот краткий тихий момент истины…

Она слишком долго была одна.

— Хорошо. — Единственное слово, которое она смогла выдавить.

Он понимающе кивнул, и она почувствовала, как губы невольно расплываются в улыбке. Это тоже было незнакомо и пугающе, но рискнуть стоило.

Подошел официант. Она заказала яйца по-бенедиктински.

В холле внезапно возникла суета. Появились служащие отеля с бледными лицами, какой-то мужчина в длинном плаще, по виду либо управляющий, либо местный охранник. Алекс отклонилась в сторону, чтобы лучше видеть. Беготня, беспокойство. Какой-то мужчина испуганно звонил по телефону.

— Что-то случилось, — сказала Алекс.

Липаски обернулся и моментально оценил ситуацию.

— Подожди.

Он выскользнул из кресла и ухватил проходившую мимо сотрудницу отеля, сунув ей под нос жетон чикагской полиции. На ее лице мелькнуло непонятное облегчение. Судя по всему, Липаски хватило одной фразы, чтобы понять, что произошло, потому что он отпустил женщину и вернулся за столик. Лицо его не изменилось, но Алекс почувствовала, что он весь напрягся.

— В чем дело?

— Выстрелы. Черт побери, на десятом этаже! Нет, ты сиди здесь и никуда не ходи. Я поднимусь и посмотрю, что там. Гляди по сторонам и не выпускай из виду официанта. Если кто-нибудь попытается тебя утащить, ори как резаная и вались на пол. Она не сможет тебя протащить волоком по всему холлу.

— Она сможет пустить мне пулю в лоб, — заметила Алекс.

— Нет, пока я рядом.

Но в следующий момент его уже не было. Он бежал к лифтам, на удивление энергично для своей комплекции. Алекс и не подозревала, что у него под пиджаком оружие, но сейчас он уже держал в руке внушительных размеров пистолет. Она положила сумку на колени и нащупала револьвер.

Энтони исчез в лифте. Подошел официант, спросил, не желает ли она еще кофе.

— Нет, — сказала Алекс и схватила его за руку. Похоже, он был несколько шокирован такой вольностью. — Послушайте, постойте со мной, ладно? Возникли проблемы, и если кто-то захочет на меня напасть, мне будет нужна помощь.

— Но, мисс… — Алекс мысленно договорила за него окончание фразы: "Мне за это не платят". Запустив руку в сумку, она вынула пять сотенных купюр и не слишком благоразумно выложила их на столик.

У парня расширились глаза.

— Хорошо. Я передумал.

Вокруг Алекс ничего не происходило. Официант маячил рядом. Служащие за стойкой регистрации возбужденно переговаривались. Охранник больше не появлялся.

Липаски исчез. Алекс нервно постукивала ногтем по серебряной вилке, слишком возбужденная, чтобы пить кофе. Официант бросал нервные взгляды на каждого, кто появлялся у входа в кафетерий. Интересно, что он сможет сделать за пятьсот долларов? Даже если начнет беспомощно орать, и то лучше, чем ничего. Отвлечение внимания.

Завтрак совсем остыл. Незаметно появилась полиция. Двое в форме направились к лифту, еще двое — к лестнице. Алекс сидела, положив на стол сжатые в кулаки руки. Официант осторожно отошел на пару шагов в сторону, очевидно, проверить, заметит она или нет.

Через пару секунд после того, как полицейские поехали наверх, звонок известил о прибытии другого лифта. Из него вышла спокойная, уверенная в себе женщина. Она больше не была похожа на телефонистку; на ней были хорошего покроя синий жакет и джинсы. Благодаря хорошему макияжу она выглядела значительно моложе. Волосы слишком интенсивного медного цвета — но в этом мире косметических операций и искусственных превращений кто обращает внимание на крашеные волосы? Алекс следила за ней с изумлением. У нее в сумочке должен лежать пистолет, из которого она только что стреляла. Неужели она убила Дэвиса?

Боже, а вдруг она убила Тони?

От этой мысли Алекс невольно вскочила на ноги. Женщина, внимательно изучавшая обстановку в многолюдном холле, моментально зафиксировала ее взглядом.

Марджори Кассетти улыбнулась. Было что-то нехорошее в ее улыбке.

Алекс, застыв, смотрела, как та пересекает холл и выходит через массивные стеклянные двери.

— Леди! — встревоженно взял её за плечо официант.

— Все в порядке, — откликнулась Алекс и глубоко вздохнула. — Деньги ваши.

Решив, что этой суммы ему вполне достаточно, Алекс метнулась к высокому окну и выглянула наружу. Кассетти нигде не было видно. И тут мимо пронеслась высокая фигура с седой гривой волос. Алекс ринулась к двери, промахнулась мимо массивной медной ручки и врезалась лбом в стекло. Удар был сильным, дверь распахнулась, и она вылетела на улицу. Тяжелая сумка колотила по боку, больная нога почти не слушалась, но она, безнадежно отставая, бежала вслед за Липаски. Он свернул за угол. Судорожно глотая воздух, она прибавила скорости.

Внезапно мощный толчок в спину сбил ее с ног. Она полетела лицом вперед и больно ударилась о кирпичную стену. В глазах поплыли оранжевые круги. Едва вскинув голову, она увидела мелькнувшее мимо ожесточенное лицо Дэвиса. Интересно, он таким образом пытался спасти мне жизнь, подумала Алекс, или убить меня?

Скорее — последнее. Она села, постанывая, и ощупала голову. Шишка здоровая, но крови нет. Впрочем, синяков и ссадин достаточно, чтобы сойти за далматинку. Выровняв дыхание, она привела себя в вертикальное положение. Сделала шаг.

Ноги едва держали. Кое-как проковыляв за угол, она увидела спину Дэвиса, который сворачивал за следующий дом, устремляясь в южном направлении.

Полиция должна нагрянуть в ближайшие секунды. Алекс размышляла, что лучше — имитировать пьяную в подворотне или продолжать свое хромоногое преследование.

Уличный шум прорезали три характерных коротких хлопка. Алекс замерла. Стрельба.

Превозмогая боль, она заставила себя побежать.

Полиция до сих пор не появилась. Такое ощущение, что никто вообще не обратил внимания. Добежав до угла, она свернула и без сил прислонилась к стене. О Боже, мелькнула мысль, только не это…

Неподалеку уже собиралась толпа. Забыв про ногу, она рванулась вперед, подбежала и принялась расталкивать локтями любопытных.

Габриэль Дэвис стоял на коленях спиной к ней. Она увидела седую прядь волос.

Последний шаг оказался самым трудным, но она его сделала. Липаски был бледен, глаза крепко зажмурены. На рубашке расплывалось кровавое пятно.

Она села рядом и заглянула в глаза Дэвису. В них больше не было злости. Только слезы, дрожащие на ресницах. Слезы неимоверной боли. Дрожащими, испачканными в крови пальцами он поправил прядь волос. Пистолет Липаски валялся рядом.

Алекс была слишком ошарашена, чтобы плакать. Она вглядывалась в лицо Энтони. Вдруг ресницы его дрогнули. Он открыл глаза. Они стали светло-серыми, почти как лицо. Алекс прикоснулась пальцами к его щеке, и он увидел ее. Губы слегка раздвинулись в улыбке.

— Ранен, — хрипло выдохнул он. Она приложила ухо к груди. Ничего не булькало. Безусловно, хороший признак. — Чертова… сука. Я ее даже… не заметил.

— Не волнуйся. Кто-нибудь уже вызвал "скорую", — проговорила Алекс и оглядела окружающих, ища подтверждения своим словам. Один мужчина, похожий на страхового агента, утвердительно кивнул. — Тони…

Глаза его снова поплыли, хотя грудь вздымалась равномерно. Когда она взяла его за руку, он сжал ее пальцы. Пальцы были холодными, но это естественно — от шока.

— Габриэль, — произнес Липаски. У Дэвиса было совершенно искаженное лицо. — Моя ошибка. Не надо было… так близко…

— Спокойно.

— Нет. Убирайся отсюда, пока они на взяли тебя за задницу. И забери с собой Алекс. Уходите отсюда. Прошу.

— Нет. — Глухой голос Дэвиса не оставлял места для компромисса. — Нет.

Липаски, выдохшийся, опять замолчал. Уже слышалось приближение завывающих сирен. Алекс подняла голову в надежде увидеть каких-нибудь знакомых полицейских.

И увидела стоящую позади Марджори Кассетти. Она заглядывала через голову невысокого подростка-школьника. Руки она держала опущенными. Алекс показалось, что блеснуло что-то черное, металлическое.

Кассетти улыбалась. В глазах ее стояли слезы — слезы триумфа, слезы ярости.

Если начать стрелять, то в такой толпе можно запросто уложить человек пять-шесть. Алекс даже не посмела вскрикнуть. Она лишь посмотрела ей в глаза и едва заметно покачала головой. Улыбка на лице Кассетти пропала. Она беззвучно, одними губами, произнесла одно слово:

"Потом".

И исчезла. Алекс глубоко, судорожно вздохнула и посмотрела на Габриэля Дэвиса.

Тот ничего не заметил. Он по-прежнему смотрел в бледное как полотно лицо Липаски, целиком поглощенный своим отчаянием.

Алекс решила, что это к лучшему.


Глава 33 | Красный ангел | Глава 35 Дэвис