home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2

   - Ни на какой концерт ты не поедешь.

   Ковалев прошелся туда-сюда по комнате, вернулся и сел в кресло. Взял газету и демонстративно зашуршал ею, показывая, что разговор окончен. Не то чтобы она была ему нужна - под рукой адмирала были многократно более точные и объективные источники информации. Даром, что ли, аналитический отдел ест свой тоненький кусочек хлебушка с толстым слоем масла, да еще и черную икорочку сверху ложками кладет? Нет, ребята вполне свое жалование отрабатывают и нужды просматривать перлы не слишком умных людей, называющих себя журналистами[40], в общем-то, не было, но газета являлась классическим, многократно обыгранным и в кино, и в литературе стереотипом, намеком на то, что разговор окончен. Умный, как говорится, поймет, а свою дочку дурой Ковалев не считал. Да, невоспитанной, да, три раза необразованной, но никак не дурой. Во-первых, втихую протестировал ее и получил обнадеживающие результаты, а во-вторых, с известной долей самомнения считал, что у такого умного, как он, отца дочка дурой родиться не просто может. Конечно, пословица о том, что на детях природа отдыхает, родилась не на пустом месте, но как раз к ней Ковалев относился с известной долей скепсиса. Ну не мог он представить свою дочь дурой - это, наверное, свойственно каждому отцу. А раз так, то намек будет понят и чадо, наконец, заткнется. Но, как оказалось, не в этом случае.  

   - Ну папа-а-а, - капризно заныла дочь. - Как ты не понимаешь? Это же...

   - Смердящие? - перебил ее Ковалев. - Или как там их? Сопящие? Пищащие? Хрипящие?

   - Блестящие!

   - И что?

   Дочка была фанаткой этой группы, и Ковалев это отлично знал и, естественно, название помнил. Возможно, если бы она уже неделю не ныла о том, что раз в соседний город приезжает ее любимая группа, и она кровь из носу должна быть на концерте, а просто один раз попросила отца по-человечески, он бы ее туда отпустил, а может, и сам скатался, благо, недалеко - всего-то километров триста. Не потому, что на концерте желал побывать, а просто так, чтобы посидеть вволю за рулем, почувствовать скорость... Что интересно, имперские боты, а тем более крупные корабли, этого ощущения практически не давали и потому, будучи дома, Ковалев порой совсем не против был полихачить. Но дочка начала тупо ныть и адмирал так же тупо разозлился. Зря, конечно, можно было просто выделить ей человека в сопровождение и отпустить, однако давать обратный ход ему уже не хотелось. В результате сейчас вздорная девица расписывала ему, какая это замечательная группа, какие у нее замечательные хиты, и вообще... А Ковалев слушал и тихо сатанел, проклиная день и час, когда человечество изобрело шоу-бизнес вообще и "ящик" в частности.

   - Ни на какой концерт ты не поедешь, - медленно, с расстановкой, но так, чтобы сразу стало понятно, что это окончательное решение, сказал он, когда дочь замолчала на секунду. И замолчала-то просто для того, чтобы воздуху в легкие набрать - и все, упустила инициативу. - Ты еще не поняла, почему я не то что имена, а даже название этих твоих... Как их там? Словом, почему я их запоминать не намерен? Или объяснить?

   - Ну объясни!

   Дочка, похоже, решила стать "в позу". Слезы из голоса моментально исчезли, руки в бока уперла - явно хочет скандала, совсем как мать, и не скажешь, что сопля совсем. Жаль, что аргументы до нее сейчас не добьют, просто не достучатся до мозга, подумал Ковалев. Но сказать все равно было надо, если не сразу, то через год поймет, никуда не денется. Память - она штука хитрая, все, что можно фиксирует, глядишь, со временем что-нибудь и просочится до думательной горошины.

   - Юля, вот вспомни - ты имена официантов в ресторанах, или там в кафе, запоминаешь?

   - Нет, а что?

   - Ничего. Просто скажи - почему ты их не запоминаешь?

   На сей раз дочка задумалась - очевидно, вопрос поставил ее в тупик. Ковалев внутренне обрадовался, потому что если человек хотя бы пытается думать, то для него еще не все потеряно. Однако пытаться думать и получить результат или хотя бы родить сколь либо умную мысль - две большие разницы. Так что пришлось Ковалеву объяснить.

   - Ты не запоминаешь имен официантов потому, что у прислуги нет имен. Не положено им такой роскоши - они все для нас "эй, ты". Они могут быть вполне приличными и достойными людьми в обычной жизни, но на работе они прислуга, не более того. По этой же причине я не запоминал и не собираюсь запоминать всевозможных певцов - они такой же обслуживающий персонал, принеси-подай-пшел вон. Разница в том, что официант приносит нам еду, а певец - настроение, да и оплата у них разная, но это уже детали.

   Конечно, Ковалев переборщил насчет прислуги. Да он и сам это понимал - тут больше подошло бы определение "холуи". Однако пускаться в объяснения у него не было никакого желания, а самое главное, времени - дочь уже покраснела от гнева и, казалось, сейчас взорвется.

   - Да как ты можешь сравнивать...

   - Могу, девочка, могу. И, для сведения, и среди официантов есть мастера, а есть убожество, и среди певцов. А квалификация твоих... Свистящих оставляет желать лучшего. Третий сорт - не брак, конечно, но и не то, на что стоит обращать внимание.

   - Ты... Ты...

   Похоже, девушку проняло, что называется, до самых печенок. Следующие пять минут Ковалев с интересом слушал о том, какая он сволочь и даже узнал некоторые неизвестные ему самому факты собственной биографии. Однако же, фантазия у ребенка... Хотя, возможно, это фантазии ее матери. Вновь пришлось дожидаться, пока дочка устанет, но она в запале неожиданно выдала вполне здравую фразу о том, что, раз Ковалев так уж хреново относится к певцам, то почему, когда что-нибудь делает, постоянно себе под нос напевает? Пришлось пояснить, что к певцам он вообще не относится, а песни ему просто нравятся иногда, и ему совершенно нет дела до того, как зовут человека, который их поет. А группа, по которой дочка фанатеет, и вовсе сборище безголосых дур, умеющих только задницами крутить да на сцене полуголыми прыгать. И вообще, таких групп, цена которым гривенник дюжина, рубль ведро, найти можно кучу, а при наличии денег и из бревна суперзвезда получится. Почитай историю, доченька, раньше артистов вообще к проституткам приравнивали. Думаешь, многое изменилось?

   Самым смешным в ситуации было то, что Ковалев не был музыко- или тем театроненавистником. Более того, он был большим поклонником Высоцкого, с удовольствием слушал некоторые отечественные рок-группы и ретро, а бывая в Москве или в Питере никогда не упускал возможности сходить на оперетту. Да и на балет ходил иногда, хотя и редко, под настроение. Вот безголосую попсу - да, не любил, но это уже, как говорится, вопросы личных пристрастий. В конце концов, он и оперу не любил - так что с того? Однако, объясняя дочери свою позицию, душой он не кривил - адмирал действительно относился к богеме любого уровня, как к обслуживающему персоналу, и его мнение логики лишено не было. Другое дело, что до дочери эту мысль он пока что донести не сумел - дети, вне зависимости от возраста, мыслят чуточку другими категориями и оставалось надеяться на классическое "вырастет - поумнеет".

   Словом, после длительной перепалки конфликт разрешился так, как и положено решаться конфликту отцов и детей. То есть обе стороны остались при своем мнении, но одна из них пригрозила взять ремень, а вторая разрыдалась и убежала в свою комнату.

   Ковалев философски пожал плечами и отправился в кабинет - ему надо было поработать. Если бы он знал, чем кончится вечер и чем это для него обернется, он, конечно, сделал бы все иначе, но, увы, даром предвидения адмирал не обладал - хреновой он был Кассандрой.

   Впрочем, в тот вечер ему действительно было не до мелких, как он считал, разногласий с дочерью - дел навалилось, что называется, по самое "не балуйся". Во-первых, вышел на связь Шурманов. Доложил обстановку, которая, впрочем, мало изменилась - имперский флот, наложив мягкую, но тяжелую лапу на довольно обширные территории, занимался в отсутствие главнокомандующего типично полицейскими функциями. Проще говоря, наводил порядок и призывал сепаратистов к спокойствию путем длительной ссылки на урановые рудники активистов и пожизненной ссылки туда же невменяемых. Ну, опять появлялись адеры, но пара их легких кораблей была почти сразу перехвачена имперскими крейсерами и расстреляна - пленные и трофеи Ковалеву сейчас были не нужны, имперцы и так получили кучу информации от пленных, захваченных в предыдущем рейде, и до сих пор не могли ее полноценно переварить. Еще Шурманов жаловался на Шерра - эта парочка и так друг друга не слишком любила, а после того, как Ковалев, взяв доктора за грудки, популярно объяснил ему свое мнение о перспективах дальнейшего использования пси-блокировки, и вовсе цапалась каждый день. Шерр тогда вынужден был под давлением превосходящих сил противника (в лице Ковалева) и угрозой расправы (адмирал сунул ему под нос кулак впечатляющих размеров) заняться срочным изменением параметров блокировки. В результате общий эффект, конечно, был положительным, но вот пиетета перед Шерром земляне стали испытывать намного меньше, что доктору не совсем нравилось. Вот и сейчас Шурманов пожаловался на то, что Шерр лезет, куда не просят, и дает кучу никому не нужных и совершенно дурацких ЦУ. Словом, все как всегда.

   Примерно через час на связь вышел Шерр. Доложил о том же самом и пожаловался на Шурманова, что тот оспаривает приказы вышестоящего начальство (его, Шерра, то есть) и хамит периодически. Опять же, как всегда, Ковалеву эта каждодневная грызня уже начинала надоедать, но, с другой стороны, в таком положении вещей была и своя выгода, поэтому все пока оставалось, как есть. Да и вызывало у него это скорее улыбку, чем злость - поневоле вспоминал, как сам собачился с Сотниковым. Все еще собачился, кстати...

   Потом пришел вызов с базы - ремонт "Громовой звезды" затягивался минимум на неделю. В чашечном отражателе одного из маневровых двигателей обнаружилась солидная трещина. Что послужило причиной неясно, то ли сотрясения во время стрельбы и маневров, то ли плохое качество материала, но факт оставался фактом - отражатель надо было менять, а для этого необходимо было разобрать практически весь двигатель. Ну а потом, соответственно, собрать его обратно и полностью оттестировать, что тоже занимает определенное время. Ковалеву оставалось лишь выругаться сквозь зубы - никто ведь, в принципе, и не виноват в случившемся. Более того, если бы не расторопность механиков, то двигатель мог бы и взорваться при маневре, да и обычный отказ техники во время, скажем, боя тоже не фунт изюму. Так что оставалось только отписать главному механику письмо с требованием форсировать работы - и на этом все, больше тут ничего придумать не получалось. Правда, можно было и самому слетать на базу и дать всем трендюлей за нерасторопность, да что толку-то - все равно быстрее дело не пойдет, механики и так в три смены пашут.

   Потом Ковалев разгребался с земными делами - ну, тут все было куда более запутано. Бизнес, однако, а Ковалев совершенно не был к нему приспособлен. Впрочем, зря он, что ли, платил целой команде профессионалов? Большая часть вопросов была уже практически решена и бумаги требовали только его, Ковалева, подписи. Вот он и ставил их, ругаясь сквозь зубы - писать он не любил, очень уж почерк имел плохой, поэтому предпочитал клавиатуру компьютера. В результате Ковалев совсем отвык от писанины и почти сразу у него заболел палец, намятый авторучкой. Впрочем, были и дела, требующие его личного решения, так что просидел Ковалев почти до двух часов ночи, после чего плюнул на все и, со словами "я вам что, не человек?" завалился спать.

   Утром его ждал небольшой сюрприз - к завтраку дочь не вышла. Впрочем, сюрприз действительно был из разряда мелких, потому как поспать она любила не хуже отца. Ковалев с матерью не так давно даже посмеялись над этим, но будить ребенка не стали. Не стал Ковалев будить ее и сейчас, тем более что мать Ковалева вчера улетела на Дальний Восток, Долину Гейзеров посмотреть. Давно хотела, вот и собралась наконец. В общем-то, и правильно - если есть возможность, надо ею пользоваться.

   Вот и Ковалев воспользовался возможностью тихо и спокойно доделать дела, не сделанные с вечера. Как говорится, в тишине и покое, когда никто над ухом не нудит и не стонет. Однако, когда дочь не вышла и к обеду, Ковалев удивился - поесть девочка тоже любила, и здесь она тоже пошла в отца, тем более что лишние килограммы ей пока что не грозили. Поэтому вздохнул адмирал и отправился выяснять, с чего это она так игнорирует пищу. Может, голодовку объявила? В знак, так сказать, протеста против родительского произвола. Или, может, животом мается...

   Однако в комнате дочери Ковалева ждал новый сюрприз - ее там просто не было. Тут уж адмирал взволновался не на шутку и предпринял короткое, но эффективное расследование. В результате выяснилось, что примерно в четыре часа утра девушка покинула дом и удалилась в направлении дороги. Автоматика зафиксировала это, однако, так как настройки систем защиты дома были направлены исключительно против вторжения извне и не имели приказов по поводу тех, кто желал его покинуть, то и мер никаких принято не было.

   Да, весело... Сбежала девочка. Похоже, в решениях она была резкая, как понос - вся в мать, Ковалеву оставалось лишь удрученно помотать головой. Дальше, конечно, по поводу ее местонахождения можно было строить различные догадки, но что-то подсказывало адмиралу, что его дочь просто плюнула на запреты и решила поехать на концерт самостоятельно. Машину брать не стала - во-первых, не смогла бы завести, а во-вторых, водила паршиво. Ну и поступила вполне логично - поехала автостопом, благо недалеко, а трасса весьма оживленная даже ночью. Оставалось только проверить, насколько правильны предположения, чем Ковалев незамедлительно и занялся.

   Сразу по приезду дочери он предпринял некоторые меры предосторожности - так, на всякий случай. Одной из таких мер было незаметное вживление под кожу девочки маяка, благо был он совсем маленький, меньше полумиллиметра в диаметре. Этакое чудо инопланетной техники, которым снабжался любой имперский военнослужащий. Передатчик подавал очень узкий по частоте, но, в то же время, достаточно мощный сигнал, указывающий на местонахождение носителя датчика. Ну и биометрию передавал заодно - так, на всякий случай. Мощность сигнала была как раз достаточной для того, чтобы его было несложно отследить при помощи самого примитивного спутника, а уж чего-чего, а спутников на орбите Ковалев подвесил предостаточно, благо размеры их были ничтожны и земными средствами наблюдения они не обнаруживались в принципе.

   Спутников, правда, в тот момент поблизости не оказалось, а при работе с дальней дистанции, как сейчас, со спутника, висящего над экватором, неизбежна погрешность, однако сигнал был четким, аппаратура спутника достаточно чувствительной и местоположение девушки определялось с точностью до полутора метров. Ковалев мог поздравить себя с грамотным использованием дедуктивного метода и стройностью логических построений, достойной ученого или шизофреника. Ну и выругать самого себя, опять же, за то, что не подвесил геостационарные спутники.

   Но, в принципе, определив местонахождение дочери, Ковалев не слишком заволновался - возможно, из-за того, что никогда за дочкой не приглядывал и как члена семьи ее пока что не очень воспринимал, а скорее всего, из-за врожденного цинизма. Проще сказать, подошел по принципу "нагуляется - вернется", и выбросил проблему из головы. В самом-то деле, не дитя малое - в ее возрасте за Ковалевым уже были и драки, и приводы в милицию, и еще много всего. И ничего - вырос вполне нормальным. Адмирал считал, что в детстве стоит перебеситься - меньше проблем будет потом, во взрослой жизни. Так что пускай девочка оторвется малость, на том же концерте, тем более что и ее местоположение, и физическое состояние постоянно отслеживаются. Ну а когда она перебесится и вернется, дома ее будет ждать любящий отец с ремнем в руках - так, для профилактики дальнейшей дурости.

   К концу третьего дня он так уже не считал, на полном серьезе собираясь ехать за дочерью, брать ее за шиворот и волочить домой, презрев все рекомендованные психологами методы воспитания. Именно в этот момент и раздался телефонный звонок.

   Трубку Ковалев взял немедленно - звонить по этому телефону могли немногие, в первую очередь члены семьи. У адмирала была нешуточная надежда, что звонит блудная дочь, однако вместо нее в трубке прозвучал незнакомый мужской голос с характерным акцентом, поинтересовавшийся, здесь ли Ковалев, причем даже не по фамилии, а типа "ты, козел, хозяина позови, да!" Ковалев малость ошалел от такого наезда - с подобным обращением он не сталкивался очень давно, еще с лихих девяностых, но тогда многие так лаялись.

   Впрочем, адмирал не остался в долгу и с чисто барской вальяжностью спросил, что за дендромутант антропоморфный его спрашивает. На той стороне трубки заткнулись на секунду, а потом выдали грубую и незатейливую (фу, у нынешних уродов криминальных, похоже, напрочь утрачено искусство составления сложнопостроенных многоэтажных конструкций) фразу, смысл которой сводился к тому, что Ковалева не поняли. "Буратино недотесаный" любезно пояснил Ковалев и повесил трубку.

   Однако секунду спустя телефон задребезжал вновь, и на этот раз уже другой голос, на чистейшем русском языке и без всякого акцента, произнес:

   - Василий Олегович, не вешайте трубку. Ваша дочь у нас, и судьба ее зависит только от вашего поведения.

   "Боже, как банально" - подумал Ковалев и, подпустив в голос растерянные и чуть испуганные нотки, ответил:

   - Чего вам нужно?

 


Глава 1 | Дилетант галактических войн | Глава 3