home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

 

— Красиво идут! — восхищенно заметил Шурманов, невоспитанно ткнув пальцем в экран. — Прям как на параде.

— Считай, это парад и есть, — откликнулся Шерр. — Для космического флота что походный строй, что парадный — разницы практически нет. Вот боевой порядок — это уже совсем другое…

— Угу, — Ковалев обвел маркером один из вражеских кораблей. — А вот это что за хрень?

Изображение увеличилось, все склонились над экраном…

Эскадра Ковалева, заметно увеличившись в численности, висела в космосе на пути флота Диктатора. Спешить было некуда — все равно боевые корабли имперской постройки были в разы быстроходнее чуть ли не на коленке сляпанных посудин, которые неспешно шлепали в их сторону.

Нет, ну в самом деле, идти против эскадры имперских кораблей, причем кораблей, построенных на пике могущества империи, на таком барахле было несерьезно. Кто-то из ребят даже предположил, что это — изощренная попытка оскорбления. Ему ответили, что не изощренная, а извращенная и что они тут не самураи, чтобы от обиды харакирю себе резать, а стало быть, обидчики достойны сурового наказания. Посмеялись, короче.

Единственным, что вызывало серьезное опасение, была численность кораблей противника. Почти три сотни — это уже немало. Пришлось Ковалеву снимать с Солнечной системы практически все корабли. Правда, снимал он их больше для того, чтобы не дать кораблям вражеской эскадры успеть разбежаться — лови их потом. Чем короче будет бой — тем лучше, во всяком случае, с этим были согласны все.

Сейчас Землю в гордом одиночестве прикрывал «Вулкан». Правда, туда перетащили с десяток наименее поврежденных трофейных гробов, в том числе оба корабля обеспечения и оба линкора. Сейчас в доках в спешном порядке пытались их залатать, но получалось не очень. Знания знаниями, но отсутствие опыта сказывалось, рефлексы и интуицию в мозги не закачаешь, их надо получать естественным путем, через пальцы. К тому же малый калибр линкоров и крейсеров оставлял в корпусах пробоины таких размеров, что сквозь них вполне мог проехать автомобиль. Средний и главный, как показала практика, не оставляли материала для восстановления, разнося любой нынешний корабль в мелкую пыль. В результате двигатели (а на них и было акцентировано внимание артиллеристов) представляли собой жалкое зрелище, проще было склепать новые, чем восстанавливать старые. Вот на базах и клепали движки по имперским технологиям, но, опять же, медленно — их ведь еще требовалось адаптировать к архаичным конструкциям. Словом, большая часть прибывших в Солнечную систему трофеев предстояло пока использовать просто как боевые станции, неспособные перемещаться вовсе или способные, но черепашьими темпами. К тому же уже назревала проблема с экипажами. Вербовали, конечно, на Земле новиков, но, похоже, лавочку пора было прикрывать — слишком многие начинали интересоваться деятельностью фирмы…

Впрочем, Ковалев не унывал. За два месяца, прошедшие с момента захвата власти на Лейде (так, если немного упростить транскрипцию, называлась родина Шерра), на планете удалось навести относительный порядок. Точнее, порядок наводил новоявленный имперский наместник, а эскадра просто висела сверху и производила впечатление. Насколько удачно у нее это получалось указывал тот простой факт, что попыток сопротивления армии не оказывал никто. Ну и с последствиями почти сорокалетней тупорылости постепенно справлялись, благо военные смогли грамотно организовать управление и мобилизовать имеющиеся ресурсы. Словом, до нормальной жизни было еще, как до Луны задним ходом, но положительные подвижки имелись. Измученный, но очень устойчивый организм человеческой цивилизации медленно приходил в себя.[18] А ведь планета имела кое-какой научно-технический потенциал, который сейчас спешно реализовывался.

Впервые после долгого перерыва заработали ремонтные заводы, приводя в относительный порядок трофейные корабли. Одновременно начали формироваться для них команды. Правда, отремонтированные корабли должны были вступить в строй не раньше, чем через год, однако для создаваемых с нуля колониальных (а что вы хотели — сразу коронным миром стать?) сил империи это само по себе было достижение. Ну а пока надо было отбить кое-кому загребущие ручонки, для чего и стягивалась имперская эскадра…

Впрочем, всерьез противника сейчас воспринимали только новички с «Империи» и прибывших с линкором кораблей охранения. Они в настоящем космическом бою еще не были, а симуляторы остаются симуляторами, как бы совершенны они ни были. Вот и оставался у народа легкий мандраж, хотя для поднятия боевого духа Ковалев и приказал прокрутить всем запись первого сражения, а заодно объявил, что разрешает использование главного калибра. Последнее было с энтузиазмом воспринято всеми — мужчины есть мужчины, им всегда нравится оружие, а уж когда есть возможность пострелять из чего-то большого и мощного… У-у-у…

Между тем флот Диктатора медленно, но верно приближался. Очевидно те, кто им командовал, не очень представляли себе, с кем им придется иметь дело. Во всяком случае, двух эсминцев, прикрытых маскировочным полем, с нее явно не замечали, хотя расстояние, на котором эти эсминцы шли от флота обнаглевшего вконец Диктатора, по космическим меркам было ничтожным. В принципе, сражение можно было считать уже выигранным — те же эсминцы могли сейчас запросто, как в тире, снять вражеские флагманские корабли, благо вооружение позволяло, и нанести флоту такие потери, что уцелевшим оставалось бы только разбежаться.

Однако именно такого финала Ковалев и хотел избежать. Рвани корабли Диктатора в разные стороны одновременно — и всех их не переловить, кто-то обязательно уцелеет и потом еще долго будет пакостить. А может, и не будет, но рисковать не хотелось — куда интереснее было прихлопнуть противников всех и разом. Поэтому имперские корабли, прикрытые маскировочным полем, заняли позиции, приготовились к атаке на ничего не подозревающего и идущего походным строем противника и теперь спокойно распределяли цели.

— Итак, господа, они будут здесь через два часа. Время принимать решение, но, как хотите, эти посудины мне не нравятся.

Ковалев вновь обвел маркером интересующие его корабли. Числом три единицы, они не выделялись размерами, но форма корпуса у них была совершенно незнакомой. Другой дизайнер их лепил, похоже. И чувство симметрии у него было… В общем, оно было, но какое-то странное. Корабли выделялись меж остальных своей удивительной завершенностью и, в то же время, своей нестандартностью. Это все, что можно было о них пока что сказать.

Шерр, чуть прищурившись, вгляделся в изображение и, ловко чиркнув пальцем по сенсорному экрану, увеличил изображение.

— Гляньте-ка сюда. Видите, здесь опознавательные знаки, но разобрать я их не могу. Похоже то, что мы сейчас видим, предел разрешения нашей аппаратуры.

— Ближе эсминцам подходить опасно…

— Война — вообще опасная штука. Адмирал, — в голосе Шерра зазвенел металл. — Отдайте приказ на эсминцы — пусть подойдут поближе.

Ну что же, Шерр вспоминал о своих правах руководителя всей этой авантюры не то чтобы часто, но всегда в тему. Пять минут спустя один из эсминцев, сблизившись с флотом Диктатора на опасно-малую дистанцию, передал изображение непонятного корабля крупным планом и сразу же отскочил. Поле полем, но вблизи его элементарно могли обнаружить по инверсионному следу, оставляемому в космосе гравитационным двигателем — он комкал пространство, как бумагу и это вполне могли засечь даже слабенькие детекторы противника.

Однако пронесло — очевидно, в походе не предусматривался столь серьезный режим безопасности, как в зоне боевых действий. Да и вряд ли Диктатор всерьез чего-то опасался. Ну, прервалась связь с передовой эскадрой, не вышла она вовремя на связь — ну и что? Все что угодно может быть, от потери корабля-ретранслятора до перегоревшего транзистора на его передающей антенне. А то и просто гравитационный шторм прошел, связь после этого всегда неустойчивая. В то, что кто-то может ему реально угрожать, Диктатор, очень похоже, не верил. А зря, батенька, зря — не так уж много лет вы не знали поражений, но уже забыли, что все на свете имеет свойство кончаться.

Шерр увеличил изображение до упора. Странно. Убегающий квадрат, псевдоматематическая фигура. И что?

Похоже, такой вопрос возник разом у всех. Шерр потер лоб, пробежал пальцами по возникшей перед ним виртуальной клавиатуре…

— Что-то мне это напоминает, — не слишком уверенно сказал он. — Что-то не слишком приятное. Но в основных базах данных корабля его нет, там только то, что требуется для сиюминутных нужд. Потом покопаюсь в архивах…

— Копайся-копайся, — откликнулся Ковалев, задумчиво рассматривая вражеский строй. — Эй, на «Стремительном»!

Капитан эсминца, только что сделавшего съемку, откликнулся моментально. Совсем молодой парень… Из бывших летчиков. Во время учебного полета потерпел аварию, лишился зрения. Жена ушла сразу — зачем ей муж-калека? Тихо спивался. Сейчас он был здоров, как бык и очень хорошо знал, кому этим обязан.

Ковалев в двух словах объяснил ему задачу и прервал связь. Можно было не сомневаться, что как минимум один из непонятных кораблей к концу боя будет взят в качестве трофея. Остальные капитаны, активно согласовывающие сейчас между собой цели, сделали себе пометку, в какую из них не стоило стрелять.

— А не поторопились ли мы?

Все удивленно обернулись на реплику. Шурманов поежился под недоуменными взглядами, но долго смущаться он не привык.

— Я говорю, не торопимся ли мы? Мы неплохо представляем, на что способно большинство из этих кораблей, но вот это трио меня очень смущает. Вдруг они окажутся эсминцу не по зубам? Давайте лучше расстреляем их. Тогда и риску меньше, и будет, что исследовать…

— Ага, щас! — руководитель научной группы, на Земле неудачливый аспирант, а здесь пыжащийся от осознания собственной важности гений-одиночка (он себя позиционировал именно так, остальные посмеивались про себя, но вслух парня не гнобили — дело свое он, надо признать, делал хорошо) воинственно упер руки в бока. — После ваших методов остается только набор гаек. И что я по ним исследую? Удельный вес металлолома?

— Да хотя бы! Мы и так рискуем людьми, нашими людьми, заметь…

— Так давайте проведем переговоры. Они же разумные люди, должны понимать…

— Проф, ты вроде умный-умный, но иногда такой дурак, — осадил его Ковалев. — Мы чем по твоему занимаемся? Мы к переговорам как раз и готовимся. А самый весомый аргумент в переговорах — это девять на шестнадцать или, на худой конец, восемь на пятнадцать.[19] Поэтому, если захватывать эту жестянку будет слишком опасно, ты займешься сбором гаек. Но, думаю, обойдемся без этого — наши эсминцы они не засекли, а значит, техника у них примерно того же уровня, что и на остальных коробках.

Ученый хотел было возмущенно возразить, но, увидев улыбающиеся рожи офицеров, передумал, надулся и отошел. Нет, он был, конечно, дельным человеком, но иногда интеллигентские замашки здорово портили ему имидж. Хорошо хоть, делу не мешали.

Между тем, взглянув на обиженного интеллигента, Ковалев вспомнил еще об одном деле. Его было желательно решить прямо сейчас, но вот сор из избы выносить совсем не хотелось, поэтому он раздал последние инструкции, разогнал народ по местам и, тронув Шерра за рукав, сделал ему знак следовать за собой и одновременно вызвал электрокар. Минут через пять они уже сидели в одном из трюмных помещений «Громовой звезды». Очень малопосещаемом помещении и, в то же время, очень важном. Важном настолько, что о его истинном предназначении догадывались единицы.

Человек, который сидел перед ними, выглядел подавленным, чему очень способствовали здоровенные фингалы под глазами. Когда его брали, он попытался оказать сопротивление. Безуспешно пытался, правда — против обычных десантников, даже в полной боевой броне, он имел бы неплохие шансы, но брать его пришли суперы числом аж четверо, так что ни отбиться, ни сбежать он попросту не сумел.

— Ну что, чухонец, как тебе быть в шкуре раскрытого агента? — вместо приветствия спросил его Ковалев. Скованный усиленными титановыми наручниками шпион презрительно отвернулся. Ковалева, впрочем, его презрение мало волновало.

— Обрати внимание, док, вот за что я всегда уважал профессию шпиона — так это за то, что дураков и трусов туда не берут. И наш визави, обрати внимание, исключением не является.

Разбитые в кровь губы шпиона исказились в усмешке:

— Как вы меня вычислили?

— Да очень просто. Мы тебя вели практически с самого начала.

Назвать выражение лица прибалта удивленным — значило ничего не сказать. Ковалев улыбнулся.

— Мальчик, ты сделал большую глупость — ты, голубь ты мой сизокрылый, скрыл то, что на тебя не подействовала пси-блокировка. Никто из суперов не скрыл, а ты вот… К чему бы это, а?

— Не понял…

— Док, ты ведь тоже не в курсе — на нас твои блокировки не действуют совершенно. На обычных людей — пожалуйста, а вот на идеальных солдат — извини. Мы ведь потому и идеальные, что превосходим нормальных по всем параметрам, в том числе и по пси-невосприимчивости. Вот так то.

Ободряюще улыбнувшись Шерру, Ковалев встал, подошел к арестованному и аккуратно отомкнул наручники. Тот удивленно посмотрел на адмирала и принялся сосредоточенно разминать запястья. Потом поднял голову и с интересом спросил:

— А не боишься?

— И чего мне бояться? Ты всегда был слабейшим из нас. Да-да, не делай круглые глаза. Ты ведь не знал, конечно, но все тесты однозначно показывали — ты уступаешь остальным по всем кондициям. Не знаю почему, вот чес-слово. Может, потому, что остальные все-таки славяне, а у тебя славянской крови уже кот наплакал. Хотя это расизм, конечно, но другого объяснения пока что не вижу. Впрочем, непринципиально. Принципиально то, что тебя, вдобавок, еще и по спецпрограмме готовили. В смысле, в отличие от остальных, реально имперской системе рукопашного боя тебя никто не учил — так, на общеобразовательном уровне. Попытаешься совершить глупость — шансов у тебя никаких, так что прими поражение достойно, ты ведь профессионал. И потом, как ни крути, все же, ты один из нас.

Ковалев плеснул себе коньяку — не много, на два пальца, налил еще две порции — Шеру и шпиону. Все трое выпили — Ковалев с удовольствием, Шерр задумчиво, прибалт все с той же кривой усмешкой. Правда, она тут же сменилась болезненной гримасой — спиртное обожгло разбитые губы, как огнем. Ковалев подождал, пока он перестанет болезненно морщиться и, задумчиво потерев переносицу, спросил:

— И что мне теперь с тобой делать? Вначале, честно говоря, думал, что ты осознаешь, кто есть кто, и перестанешь творить глупости, но — не срослось. Все информацию собираешь, на планете пытался сеть разведывательную организовать… Мы ведь за каждым твоим шагом следили. Так что оставлять тебя на свободе — не лучший вариант, особенно перед войной. Ты, конечно, вреда причинить не сможешь, даже если сумел бы до своих боссов добраться, это все равно скоро не будет иметь никакого значения, но к чему нам лишний геморрой? С другой стороны, и пускать тебя в распыл как-то жалко. Все ж таки супер, хоть и дрянненький…

— Грязные русские свиньи, — выдал шпион и добавил что-то по литовски. Ковалев не понял, да и плевать ему было, хотя на свиней он обиделся. В особенности потому, что хамил представитель абсолютно неуважаемого им этноса, народ которого с завидной регулярностью ложился под любого, кто был хоть чуть-чуть круче.

— Ты язычок-то попридержи, а не то отрежу на фиг. Знаешь, Пушкин, говорят, дописался, Гагарин долетался, а ты у меня доп…ся. Ладно, не хочешь по хорошему — будет по плохому. Здесь неподалеку есть планетка. Необитаемая. Получишь аптечку первой помощи, пистолет — и адью, солнце мое. Там тебя никто и никогда не найдет. Лет через десять прилечу — гляну, что получилось. Считай это тюремным заключением. За шпионаж…

Когда шпиона увели, вновь заковав в наручники и поддерживая под локти, два супера, Шерр, задумчиво молчавший все время разговора, спросил:

— Если на вас не действует пси-блокировка — почему ты здесь?

— А ты никогда не думал, что мне это может быть интересно? И еще, док, ты глубоко неправ, если отказываешь людям в элементарном чувстве благодарности. А теперь пошли — нас ждет война!

— Ну, как скажешь, — по-прежнему задумчиво ответил Шерр, и опошлил все на свете.

 


Глава 10 | Дилетант галактических войн | Глава 12