home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


История девятая,

рассказанная режиссером Эммой, представляющая собой рассказ о театральной мести, которую навряд ли кому-то удастся повторить в обычных условиях. К счастью, порох отсырел и месть не состоялась

— Вы не представляете, девочки, как глупеют актеры, когда они входят в роль! Ставили мы как-то инсценировку «Героя нашего времени». И случилось же такое, что оба главных актера, игравшие Печорина и Грушницкого, были влюблены в актрису, игравшую княжну Мэри! До этого они еще как-то держались в рамках, но как только пошли репетиции, так их соперничество стало разгораться с невиданной силой, потому что каждое лермонтовское слово их лишь распаляло.

Несколько раз они схватывались прямо в театре, в перерыве между репетициями. Надо сказать, что девочка, игравшая княжну Мэри, Оленька Лапина, отдавала предпочтение нашему «Грушницкому», что приводило в ярость «Печорина» уже тем, что по Лермонтову это было не так.

Однажды после репетиции я задержалась в театре, а потом выхожу, чтобы идти домой, и вижу, что на пустыре за театром дерутся. Пригляделась — они, Печорин с Грушницким. Отправила я Грушницкого домой, а с Печориным пошла прогуляться, поговорить решила. Я ему объясняю и так, и этак, что у Оленьки есть право выбора, а он меня даже не слышит, не то что не понимает.

Рассердилась я на него, сорвет ведь, дурак, спектакль — и тут меня осенило! Я и говорю: «Ладно, надоело мне слушать твое «убью» да «убью». Хочешь убивать — убивай! На премьеру обещаю достать тебе старинный действующий пистолет и заряд к нему. Можешь застрелить соперника прямо на сцене. Но учти, что за это по головке тебя не погладят. А Оленьку ты потеряешь, как пить дать». Но он уже невменяем и принимает весь этот вздор за чистую монету: «Она будет ждать меня!» — «Отлично, договорились. А до премьеры обещай мне не срывать репетиций и не устраивать дополнительных спектаклей. Обещаешь?». Он обещал, и с тем мы разошлись.

Стало у нас на репетициях поспокойнее. Честно говоря, я надеялась, что к премьере Печорин либо увлечется кем-нибудь другим, либо просто позабудет о моем обещании. Но не тут-то было! Как раз перед премьерой он подходит ко мне с заговорщицким видом и спрашивает, не забыла ли я свое обещание. Я отвечаю: «Все будет в полном порядке! Ты сегодня ночью еще раз все взвесь и завтра утром мне позвони пораньше, не раздумал ли ты. Надеюсь на то, что утро вечера мудренее».

Утром этот оболтус звонит мне и спрашивает, приготовила ли я обещанное. Я опять отвечаю, что все в порядке. Потом лечу к нашему старику-бутафору и все ему рассказываю. Тот хохочет, за живот держится. Нашел он какой-то особенный пистолет, в который можно насыпать пороху и забить пыж, но при нажатии курка у него стреляет обыкновенный пистончик, как в детской игрушке. Дает он мне этот пистолет и говорит: «Для нормального человека не дал бы. А твой Печорин — он дурак-человек, он и это переживет играючи, знаю я этих актеров!»

И вот перед спектаклем захожу я в уборную к Печорину и вынимаю из сумки пистолет в коробке из-под обуви. Передаю ему с таинственным видом еще коробочку с порохом и пыж, объясняю, как этот пистолет заряжают. Потом ухожу и оставляю его одного. Бедная душа актерская! Никто-то тебя всерьез не принимает! Иду я и тайно радуюсь, что сегодня у меня в спектакле такой искренний Печорин будет, о каком другой режиссер может только мечтать.

Ну, чего там долго рассказывать! Играл мой Печорин потрясающе, своей игрой заводил и всю труппу. Княжна Мэри трепетала под его трагическим взглядом, а Грушницкий бледнел, будто и впрямь испытывал предчувствие гибели. И вот наступила сцена поединка. Печорин выстрелил… и упал. Грушницкий, разумеется тоже упал, как ему и положено по пьесе, но он-то играл, а Печорин лежал без сознания. Зрители решили, что это какая-то очередная новация, и овация от этого была еще оглушительней. Занавес опустился и я бросилась к Печорину. Княжна Мэри — тоже. Привели мы его в чувство, и первый вопрос его был: «Попал?» Вы подумайте, как в роль вошел бедный мальчик! Ну, я мотаю головой и говорю негромко: «Нет, порох отсырел». Княжна Мэри слышит это, смотрит на нас во все глазенки и ничего, конечно, не понимает.

Сам Печорин на другой же день все разболтал всему театру, пришлось и нам с бутафором рассказать всю правду. Все смеялись над бедным Печориным, а больше всех — Грушницкий.

Но зато княжна Мэри, то есть, Оленька Лапина, от восторга вышла за Печорина замуж. А через год они разошлись, Грушницкий перешел в другой театр, и вся эта история вскоре была забыта.

Мало ли чего происходит в театре!


Тут подошла очередь Иришке рассказывать, как всегда, последнюю, десятую историю дня.


История восьмая, | Женский декамерон | История десятая,







Loading...