home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

— Здравствуйте, преподобный Перси, — ответила я. — Поздновато гуляете.

— Совсем наоборот. — Это было сказано негромким старческим голоском, под стать его обладателю, который проворно обошел куст бузины и присоединился ко мне.

Преподобный Перси — здешний приходской священник. Учитывая мое происхождение, он был одним из немногих, с кем мне приходилось общаться. Никуда от церкви не денешься, если твой отец — архидьякон.

Разумеется, дети священников в период взросления неизменно восстают против семейного уклада. Ванесса в пятнадцать лет, как и ожидалось, слетела с катушек и отказалась даже близко подходить к церкви. Исключением было, пожалуй, полуночное богослужение на Рождество, когда большинство ее приятелей шли в церковь после поздних вечеринок.

Однако в университете она увлеклась движением под названием «Слуги Господа». Через десять лет она стала председателем приходского совета, а теперь еще руководит воскресной школой и работает редактором церковного журнала. Кажется, даже отца приводит в недоумение ее искренний энтузиазм.

Мой собственный протест был не таким театральным. Я никогда не отказывалась посещать церковь, да и сейчас посещаю — раза два в месяц. Но в конце концов я была вынуждена признать, что не разделяю непоколебимых убеждений своего отца. Не то чтобы я не верила в Бога, я до сих пор ощущаю умиротворение во время церковной службы. Просто у меня в сердце нет бездумной, безоговорочной веры.

Но старые привычки тяжело ломать. Поэтому я познакомилась с преподобным Персивалем Стэнси, как только переехала в этот поселок. Раз в месяц я причащалась и, насколько позволяло воспитание, отвергала все его попытки завербовать меня в церковный хор.

— Может, я вам смогу чем-нибудь помочь, дорогая? — спросил он, оказавшись на маленьком пятачке, который образовывали четыре надгробия и кладбищенская стена.

— Вы служили здесь в 1958 году, преподобный отче? — спросила я.

— Да Бог с вами, голубушка, неужели вы думаете, что я такой старый? — усмехнулся преподобный Стэнси.

«Да вам уже хорошо за семьдесят», — был бы честный ответ, но я сочла за лучшее промолчать. Конечно, маловероятно, чтобы он служил в одном приходе более пятидесяти лет.

Преподобный Стэнси с неподдельным интересом читал надписи на надгробиях.

— Я приехал сюда в 1970 году, — сказал он. — В этой церкви я никогда службу не отправлял.

— Вы знаете, когда случился пожар?

Он взглянул поверх моего плеча на церковь, теперь совершенно черную на фоне пурпурного неба.

— Задолго до моего приезда, — ответил он. — Поговаривали о том, что надо бы собрать деньги и отстроить церковь заново, но в поселке никто эту идею не поддержал. Через некоторое время и колокол сорвало ветром.

Он положил руку мне на плечо.

— Холодает, дорогая. Проводить вас к машине?

Сама мысль о том, что моим провожатым будет древний старичок, была забавной, но очень милой. Я с благодарностью приняла предложение. Мы направились к воротам. Вокруг нас постоянно шуршали чьи-то крылья, несколько раз я заметила, как преподобный вздрагивал.

— Отче, я думала об Уолтере. Уолтере Уитчере. Пыталась вспомнить, когда он умер. Вы не помните?

Преподобный Перси споткнулся, я поддержала его, чтобы он не упал.

— Гм, дайте подумать… Спасибо, дорогая. — Он восстановил равновесие, и мы двинулись дальше. — Ведь похорон не было, я прав? Я, разумеется, предложил, но Эделина сказала мне, что будет тихое отпевание в больнице, которое проведет тамошний капеллан.

— Да, я тоже об этом слышала. Только не помню, когда это было.

— Дайте подумать. В сентябре, верно? Да, точно, в сентябре, ближе к середине месяца, потому что, когда я вернулся от Эделины, миссис Роберте попросила меня осмотреть церковь. Они как раз закончили украшать ее к Празднику урожая. Значит, это была середина сентября.

Я была с ним согласна. Тогда почему не сохранилась запись о смерти?

— Вы навещали его в больнице?

— Я даже не знал, что он туда попал, дорогая, — ответил он. — За все годы, что я здесь, никто из Уитчеров ни разу не приходил в церковь. Я вынужден полагаться на то, что говорят другие.

— Конечно, я понимаю. — И тут я кое-что припомнила. — Я обнаружила могилу Гарри Уитчера. Вы его знали?

— Гарри… да. Бедняга. Ужасный несчастный случай.

— Они были родственниками?

— Вас очень заинтересовали Уитчеры, дорогая? А вот и ваша машина. И моя.

Я попрощалась с преподобным Перси и пообещала вскоре заглянуть к нему в церковь. Я поехала вслед за ним на холм по дороге, которая вела к поселку. Я свернула на Бурн-лейн, а священник поехал дальше, повернул за угол и скрылся из виду.


Я припарковалась у своего дома и взглянула на дом Салли. В окнах было темно, и ее машины нигде не было видно. По пути домой я остановилась у хозяйственного магазина и купила четыре сверхмощные задвижки. Прежде чем лечь спать, их нужно было поставить на обе входные двери, сверху и снизу. Даже если у кого-то и был ключ от дверей моего дома, больше он не сможет войти, когда я сплю. Разумеется, если меня дома не будет, это совсем другое дело. Верно, нужно сменить замки.

Я устала и хотела есть. Накормила совят, понаблюдала, как они устраиваются на ночь. Холодильник был до отказа набит зеленью и овощами, но я была не в состоянии ничего мыть и резать. Я насыпала в тарелку хлопьев и села за стол, наблюдая, как совята ерзают, чтобы поуютнее прижаться друг к дружке. Я осилила лишь половину ужина.

Повинуясь внезапному порыву, я схватила трубку телефона. Нашла в памяти нужный номер и ждала, пока мне не ответил знакомый женский голос.

— Это Клара Беннинг, ваша соседка. Надеюсь, я не…

— Клара, здравствуйте! Как ваши дела? Я как раз укладываю Софию спать. Хотите заглянуть к нам, навестить ее?

— Спасибо за приглашение. У меня… Можно задать вам вопрос? О том утре, когда вы обнаружили гадюку?

— Конечно. — Голос Линей Хьюстон, такой дружелюбный и живой еще секунду назад, стал звучать тихо и настороженно, и неудивительно: любой матери тяжело вспоминать о том, что ее ребенок был на волосок от смерти.

— Когда я пришла к вам утром, мне показалось, что я видела мокрые следы в коридоре.

— Правда? — Голос вновь живой, но какой-то нервный.

— Я просто… не хочу вас пугать, уверена, что это пустяки… — Я запнулась, уже жалея о том, что позвонила.

— Я тоже их заметила, — сказала Линей. — Только решила, что это ваши. Или врачей со «скорой помощи».

— А, пустяки. Не стоило мне вспоминать об этом.

— Дэниел рано спустился вниз. Сказал, что проснулся от какого-то шума.

— Он что-нибудь заметил?

— Не помню, когда он вернулся в спальню — я тут же снова заснула. Но уверена, если бы он что-то заметил, рассказал бы мне.

— Конечно, рассказал бы. Прошу прощения, не стоило вас беспокоить. Вам, очевидно, пора укладывать Софию.

— Мы были бы рады, если бы вы пришли к нам поужинать. Мы могли бы позвать кого-то из соседей. Как насчет…

— Ой, у меня звонок на второй линии. Наверное, что-то срочное. Спасибо. Спокойной ночи.


За окнами совсем стемнело. Светила луна, но она была всего лишь в первой четверти, к тому же было облачно. Я сбежала трусцой с холма, пересекла лужайку и направлялась к Боттом-лейн.

Не знаю, о чем я думала. Я не говорила себе: «Беги к дому Уитчеров…», потому что не знала, какой придумать повод. Единственное, что мне было известно: нарушен порядок размеренной жизни английского поселка. В тихих английских поселках люди не умирают от укусов змей. Они не просыпаются от того, что в их дома вползают ядовитые тропические змеи. И уж точно, здесь люди не восстают из мертвых.

Я добежала до конца Боттом-лейн и остановилась. Тот, кто сказал: «Мой дом — моя крепость», явно имел в виду дом Уолтера. Я пробегала мимо столько раз, но никогда не задумывалась над тем, что это место действительно неприступно. Сад был обнесен низкой каменной изгородью. Поверх нее Уолтер натянул металлическую сетку, а перед ней разрослась живая изгородь, густая и колючая. Он намеренно выбрал растения, которые сплетаются стеной и имеют шипы. Изгородь достигала в высоту более двух метров. Если вооружиться мощными секаторами, вероятно, можно было ее преодолеть, но это заняло бы немало времени. Единственные ворота были метра полтора высотой, с острыми выступами наверху. Можно подставить лестницу и перемахнуть через ворота, но только это не под силу восьмидесятилетнему старику. Если Уолтер жив и обитает в этом доме, воротами он не пользуется. Я решила обойти ограждение по периметру, посмотреть, есть ли где-нибудь калитка.

Я не взяла с собой фонарик — не думала, что понадобится. Я довольно неплохо вижу в темноте. Нас с коллегами постоянно вызывают ночью спасать кого-нибудь, поэтому я привыкла пробираться быстро и бесшумно по темному поселку и его окрестностям. Мы проходим мимо рыбаков, всего в двух-трех метрах от них, а они даже не подозревают о нашем присутствии. Держась с подветренной стороны, мы наблюдаем за играми барсуков, подойдя настолько близко, что могли бы при желании в этих играх поучаствовать. Мы даже видели олениху, кормящую детеныша, и они не выказали ни малейшего беспокойства.

Весь фокус в предельной сосредоточенности на происходящем, необходимо видеть и слышать все вокруг — заметить копошащуюся у твоих ног букашку, уловить запах лисицы. Попробуйте как-нибудь. Выбросьте из головы все мысли и отпустите на волю чувства. Это удивительно, и в то же время как это успокаивает, когда чувствуешь, что ты дитя ночи.

В тот вечер я опростоволосилась, потому что голова моя была занята посторонними мыслями. Я не сосредоточилась на происходящем вокруг меня, думала о другом, разглядывала изгородь вокруг дома Уитчеров, пытаясь отыскать хоть что-то похожее на вход. В противном случае я сразу бы уловила слабые звуки, идущие с пустыря поту сторону тропинки. Почувствовала бы опасность, неминуемую угрозу, услышала бы, что ко мне подкрадываются. Хотя я обратила внимание на негромкое шуршание — вероятно, большое животное пробиралось в густой траве. Я остановилась. Мертвая тишина.

Я продолжила свой путь, понимая, что отхожу все дальше от поселка, лишая себя возможности получить помощь, если эти звуки издавал не олень, не лисица и не барсук. Прошла еще метров десять.

Новый звук. Маленький камешек стукнулся о большой. Явно там кто-то был. Некто двигался одновременно со мной. Животное? Интересно, мое любопытство перевесит страх? Странная мысль в такой момент. Я замерла, прислушиваясь, и поняла: всего в метре-другом от меня, за негустой порослью орешника и бузины кто-то делает то же самое — стоит и прислушивается. Я ничего не слышала, но каждый волосок на моем теле вздыбился, и я не удивилась бы, опустив глаза и увидев, что моя грудная клетка ходит ходуном, — так громко и неистово билось мое сердце.

Я сделала два шага назад, опасаясь нападения из-за кустов. Еще один шаг, и я споткнулась. Повернулась и вновь пошла, делая по возможности широкие шаги, ежесекундно оглядываясь через плечо. Мне казалось, что я продолжаю слышать движение на пустыре, но из-за бешено колотящегося сердца я не могла быть в этом уверена. До поселка было еще не близко, и криков о помощи, случись такая необходимость, никто бы не услышал.

Я пустилась бежать. Дорогу мне преградила черная фигура. И еще одна. Я остановилась. Услышала шорох за спиной и обернулась. Кто-то пробрался сквозь заросли и вышел на тропинку. Потом четвертый, пятый. Пятеро против одной. Соотношение сил не в мою пользу.


предыдущая глава | Последняя жертва | cледующая глава