home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 17.


Мы снова продрыхиваем до десяти, что для меня, впрочем, вполне нормально, а вот Азамат сильно удивлён. Даже пытается извиняться, видно, всё ещё подсознательно уверен, что спать после секса – – непростительное оскорбление, особенно много спать.

Я его успокаиваю, после чего мы снова разделяем каюты и идём завтракать. От завтрака, конечно, остались рожки да ножки, хотя Тирбиш и пытался нам что-нибудь зажать.

– – Ну вы бы ещё завтра пришли, – – разводит он руками, выставляя на стол остатки сыра. Этот сыр свежий и пахнет заправскими носками, и что-то меня совсем не тянет его есть. Тут Тирбиш светлеет лицом:

– – А я же вам йогурты купил!

Тут и я светлею всем, чем могу.

– – Молодец! – – говорю. – – Умница ты мой прозорливый!

Последнего слова он, кажется, не понимает, зато подводит меня к холодильнику, до отказа набитого разными кисломолочными продуктами. Тут и йогурты, и кефирчики, и творожки, и даже сметана. Ну, ладно, ряженки нет, но так её почти нигде нет. Я нагребаю себе завтрак атлета и делюсь с Азаматом несладким кефиром. Ему вроде бы нравится.

Едва мы успеваем доесть, является Алтонгирел, и вид у него заговорщицкий.

– – Азамат, – – говорит он, – – зайди ко мне, кое-что обсудить надо.

Азамат без вопросов встаёт и уходит вслед за духовником. Уж не раскусил ли он меня... Я вопросительно смотрю на Тирбиша, тот пожимает плечами.

– – Наверное, что-то насчёт вашей свадьбы, – – говорит.

– – А при мне что, уже нельзя?

– – Может, Алтонгирел капитану амулет какой хочет дать...

Эта мысль мне нравится. Конечно, с Алтонгиреловой манерой всё понимать строго противоположным образом лучше бы он вообще не вмешивался, но... кто знает, каким образом склонны понимать Старейшины. Ой, ладно, что-то мне эти переживания уже в печёнках. Пойду, что ли, в кабинете посижу с вязаньем. Называется, хотела к Новому Году закончить.

Первым делом, конечно, лезу в бук, а там письма от дорогих родственников. Матушка получила лилии и бегает теперь по потолку, потому что раньше мая сажать не имеет смысла. А ещё она уже вяжет-вяжет-вяжет, а что если сделать рукава три четверти?

Я отвечаю, что ни в коем случае никаких четвертей, и чтобы горло было закрытое. Мода такая, вру. А то с матушки станется лично заявиться только для того, чтобы обидчикам зятя по шее надавать.

Письмо от братца примерно сводится к «третий день пьём ваше здоровье» , слегка приукрашенное тем, как все выпадают в осадок от новостей. Правда, в конце письма он всё-таки вспомнил спросить, всё ли у нас хорошо.

Я ему отвечаю, что всё шоколадно, особенно если муданжские Старейшины одобрят наш брак, а критериев никто не знает. Пусть ломает голову, что всё это должно значить.

Когда я наконец-то всем всё отправляю и собираюсь перейти к вязанию, раздаётся робкий стук в дверь. Я немедленно открываю, ожидая, что это Азамат – – ан нет, это вовсе даже парень с красными волосами.

– – Э-э, здравствуйте, – – говорит он неуверенно.

– – Привет, – – отвечаю с широкой улыбкой. – – Заходи, не стой на пороге. Чем могу быть полезна?

– – Меня зовут Бойонбот, – – говорит он, как будто это и есть его проблема. Но заходит и дверь закрывает.

– – Очень приятно, – – говорю. – – Элизабет.

Кажется, я угадала: называние имени заставляет его немного расслабиться.

– – Я... э-э... спросить хотел. Вы ведь, ну, типа, целитель, да?

– – Да-да, – – говорю. – – Именно так, я целитель.

– – А, так вот, я хотел спросить, – – повторяет он. – – Просто интересно. У вас ведь на Земле придумали, наверное, что-нибудь для глаз?

– – В смысле, чтобы улучшать зрение? – – уточняю.

– – Ну, вроде того, да.

– – Много чего придумали, – – говорю. – – Очки для начала.

– – А... кроме очков? – – несколько упавшим голосом спрашивает он.

– – А какого рода проблемы со зрением? – – спрашиваю.

– – Никаких проблем! – – быстро выпаливает он. – – Это я так, чисто, из любопытства!

У меня начинает зарождаться нехорошее подозрение.

– – У вас что, плохо относятся к людям с плохим зрением? – – спрашиваю.

– – Ну как... не то чтобы плохо, но работать таким людям трудно... и их редко берут.

– – И ты думаешь, Азамат тебя уволит, если выяснится, что ты плохо видишь? – – заключаю я.

Он пару секунд ловит ртом воздух, потом беспомощно кивает.

– – Вы ему скажете?

– – Не имею права, – – пожимаю плечами. – – Я по закону не могу обсуждать здоровье пациента ни с кем, кроме других врачей. Целителей, в смысле.

Как стремительно человек может воспрянуть духом!

– – Ну а теперь, когда мы выяснили, кто пациент, – – говорю, берясь за ретиноскоп, – – давай узнаем, что именно у тебя с глазами.

Обнаруживается, что у него лёгкая близорукость – – а ещё проблемы с дыханием, если я слишком близко стою. Чудесно, ага. Выдаю ему прирастающие линзы: разок надел, полгода не помнишь о проблемах со зрением. Потом они растворяются.

– – Тебе, – – говорю, садясь за бук, – – надо бы операцию сделать. На Гарнете это можно. Как-нибудь возьмёшь отпуск, направление я тебе напишу. А теперь рассказывай давай, сколько тебе лет, чем болел...

Бойонбот ещё несколько минут мечется между счастьем, что он теперь всё видит, и подозрениями, зачем это мне понадобилось про него столько знать. Приходится писать историю болезни на родном языке, чтобы никто в команде точно не прочёл. Ну варвары! За это беру у него анализ крови – – группу узнать, да и вообще из интереса. Результаты радуют – – он ничем не болен, но самое главное, ни у него, ни у Азамата нету антител на неизвестные мне инфекции. То есть, надо надеяться, неизвестных мне инфекций на Муданге тоже нет...


Наконец отпускаю осчастливленного и проанализированного Бойонбота и снова тянусь за вязаньем. Не тут-то было. Следующим номером ко мне является прыщавый заместитель Тирбиша. Что ж, это хорошо, я и сама собиралась с ним пообщаться с применением пары лосьонов и гормональных регуляторов.

– – Вы я лечить, – – говорит он как-то угрожающе, – – я вы платить.

– – Неа, – – говорю. – – Я ты лечить, Азамат я платить.

Он ненадолго задумывается.

– – А Азамат вы лечить?

– – Да, – – киваю.

– – Уже? – – переспрашивает он подозрительно.

– – Азамат, – – говорю, – – сильно болеть. Долго лечить.

– – А, – – понимающе кивает он. Потом настораживается. – – А я сильно болеть?

– – Лицо? – – уточняю.

Он энергично кивает.

– – Не сильно, – – говорю. Достаю универсальный лосьончик, подруга-дерматолог, помнится, рекомендовала. Да и Сашке в своё время помогло. Подвожу клиента к зеркалу в ванной, беру прилагающуюся к флакону губочку. Выдавливаю, принимаюсь мазать. Парень, конечно, шарахается. Всё-таки у них лицо – – запретная территория. Отдаю ему губку, показываю движения, как мазать. Он справляется вполне успешно.

– – Утром и вечером, – – говорю. – – А теперь мне нужна кровь.

Черт, я даже не подумала, как это жутко звучит. Парень сильно напрягается.

– – Я смотреть на кровь, – – начинаю объяснять доступными средствами, – – и знать, как быстро лечить.

Пациент мотает головой и отступает на шаг. Ну здравствуйте! Как я гормональный анализ сделаю, а?

– – Не больно, – – говорю. – – Плохо не будет.

Пациент пятится к двери, пряча за спиной флакон с лосьоном. Ну нет, так не пойдёт. Беру телефон и звоню Азамату.

– – Лиза? – – ужасно удивляется он.

– – Ты занят? – – спрашиваю.

– – Э-э... а что?

– – Мне нужна твоя помощь, но это не срочно, если занят, не отвлекайся.

– – А, нет, не занят. В чём дело?

– – Зайди ко мне в кабинет, если тебе не трудно, а?

Пациент тем временем упирается спиной в дверь, но открыть-то её могу только я с пульта... Парень хмурится и шевелит губами, мучительно пытаясь как-то объясниться, но видимо, заготовленный для визита словарный запас недостаточен.

От стука в дверь он подскакивает на полметра и отлетает в сторону, позволяя Азамату войти без помех. Мой муж в полном непонимании переводит взгляд с меня на своего подчинённого, чьё лицо имеет отчётливо синеватый оттенок – – лосьон не сразу впитывается.

– – Объясни ему пожалуйста, что мне нужно взять кровь, – – говорю, сдерживая смех. Уж очень у обоих мужиков вид обескураженный.

– – Ты решила нас всех проверить? – – Азамат поднимает брови. – – Надо было предупредить, я бы всем заранее объяснил.

– – Ну, всех проверить, конечно, надо, но этот сам пришёл, и мне обязательно нужно сделать анализ, чтобы знать, как его лечить.

Азамат кивает и принимается быстро и убедительно говорить по-муданжски. Насколько я понимаю, главные его аргументы – – что я не собираюсь при помощи взятой крови творить над зам-поваром никакого страшного колдовства. М-да, об этом я не подумала. Юноша, впрочем, не очень верит, и тогда Азамат говорит, что я просто не умею колдовать. Тот окидывает меня подозрительным взглядом и выражает сомнение. Азамат вздыхает.

– – Лиза, можно у тебя попросить волосок?

– – В смысле? Волос с головы? – – хлопаю глазами.

– – Да, если это не нарушает никаких приличий...

Пожимаю плечами, выдёргиваю пару волосин. Азамат осторожно берёт их, достает – – о боже! – – зажигалку и подпаливает. Они, естественно, начинают мерзко смердеть, после чего он их быстренько отправляет в унитаз.

– – Убедился? – – спрашивает он моего пациента. Тот кивает с виноватым видом.

– – Ну вот, – – говорю, отгоняя ладонью запах от лица, – – навоняли тут мне.

– – Извини, – – улыбается Азамат. – – Пришлось доказывать, что ты не знающая.

– – А была бы знающая, пахло бы розами, что ли? – – ворчу.

– – Нет, просто сгорел бы мгновенно и без запаха.

Ну да, а ещё бы я оказалась легче утки, и что там ещё славная инквизиция использовала для выявления ведьм...

– – Теперь можно кровь взять? – – спрашиваю, помахивая нераспечатанной иголкой.

Парень нервно косится на капитана. Азамат выразительно кивает, дескать, а ну-ка строем на укол. Пациент сглатывает и подходит ко мне. За процессом взятия крови он наблюдает очень внимательно, и ему, видимо, тоже не больно. Наверное, болевой порог у них у всех высокий. Наконец я его отпускаю, объяснив посредством Азамата, что когда будут результаты, я ему дам таблетки. Парень пользуется первой же возможностью смыться.

– – Неужели я такая страшная? – – спрашиваю. – – Он ведь сам пришёл, никто его не гнал сюда.

– – Ты не страшная, – – улыбается Азамат. – – Ты грозная. А пришёл он потому же, почему и все придут. Они теперь считают, что ты всё можешь.

– – С чего это? – – недоумеваю.

– – Ну, помнишь, ты Алтонгирела по лицу ударила после того, как он тебя оскорбил?

– – Ещё бы я забыла, – – хмыкаю.

– – Обычная женщина так бы никогда не сделала, тем более, Алтонгирел – – духовник... У нас ведь ни в коем случае нельзя бить по лицу. А раз ты с этим не считаешься, значит, точно богиня. Ну и выглядишь так.

Я закатываю глаза.

– – Чудесно. Ты хоть, надеюсь, понимаешь, что я по глупости ему врезала?

Азамат хитро улыбается.

– – Знаешь, в таких делах трудно сказать, где глупость, а где боги твою руку направили. Я бы вот ни за что не поверил, что ты можешь его с ног сбить, если бы не видел своими глазами. Как знать, может, тебе и помог кто... – – пожимает плечами.

У меня, кажется, оставшиеся после проверки волосы на голове зашевелились. До сих пор я как-то не задумывалась особенно над религиозными вопросами... Но если он так верит в высшие силы, то... то... я точно за него замуж хочу?!

Азамат смеётся. Это хорошо.

– – Лиза, ну не пугайся так. Я понимаю, что ты предпочитаешь решать сама за себя. Совсем не обязательно тебя кто-то подтолкнул. В конце концов, боги помогают почти исключительно слабым в минуты отчаянья, а к тебе ни то, ни другое не относится. Не переживай, – – он гладит меня по плечу. Я всё ещё расту на том месте, где приросла к полу, и чувствую в себе способность покрыться листьями.

– – А ты... – – произношу медленно, побаиваясь ответа, – – веришь, что боги существуют?

Азамат очень высоко задирает брови.

– – А ты что, никогда их не видела?

Я нахожу в себе силы сесть, пока не упала.

– – А ты их часто видишь?

Азамат усмехается.

– – Ну, не часто, конечно, тем более что они не покидают Муданга. Там раз пять видал. Это когда отличить удавалось, конечно.

– – От чего отличить?

– – От людей. Бога ведь трудно узнать, если специально не высматривать. Но я постараюсь тебе показать хоть одного, когда будем дома. У вас на Земле они, наверное, тоже редкость, как зайцы, – – он смеётся.

Я постепенно прихожу к выводу, что мы что-то очень разное понимаем под словом «бог» .

– – У нас их, может, и вовсе нету, – – говорю осторожно.

– – Есть, конечно, – – убеждённо говорит Азамат. – – Вы ведь все с ними в родстве. Правда, может, они с вами совсем смешались, не знаю...

Я решительно мотаю головой.

– – Слушай, – – говорю, – – для меня это всё ужасы какие-то, я до сих пор была уверена, что богов выдумали люди, а на самом деле их нет. И мне немного не по себе от того, что ты говоришь.

Азамат задумывается на некоторое время, потом говорит:

– – Я, наверное, как-то неправильно перевожу с муданжского это слово. Давай, если у нас получится остаться на Муданге, я тебе постараюсь показать бога, тогда и поймём, в чём ошибка.

Я вздыхаю с облегчением. Религия – – религией, но Азамат мой муж, и так тому и быть.

– – А как они по-муданжски? – – спрашиваю.

– – Брхон, – – охотно сообщает Азамат.

– – Будь здоров, – – не удерживаюсь я. Оба смеёмся.

Палёными волосами всё ещё пахнет, и я интересуюсь, как провентилировать помещение. Азамат показывает кнопку на пульте, но предлагает выйти, пока тут будет продуваться, а то ещё меня продует. Я охотно следую за ним.

– – Алтонгирел давал какие-нибудь ценные указания? – – спрашиваю как бы между делом, когда мы прогулочным шагом движемся в холл.

– – Он предложил провести моцог, но это я и без него догадался, – – задумчиво пожимает плечами Азамат.

– – А теперь на всеобщем, – – говорю я.

– – Ах да, прости, – – спохватывается он. – – Моцог – – это... у вас такого нету, насколько я знаю. Ну, тоже связано с богами, вроде как, чтобы привлечь их на свою сторону, надо от чего-то отказаться в их пользу.

– – И от чего же? – – настораживаюсь я. Кто этих варваров знает...

– – Это зависит от цели, но чтобы свадьба удалась, обычный моцог день не есть мяса и ночь не спать.

– – А богам от этого какой прок?

– – Точно не знаю, – – протягивает Азамат, – – я же не духовник и не Старейшина. Но по идее что не достанется мне, достанется им, и они должны быть благодарны.

Ну, ладно, это по крайней мере логика, хотя и несколько первобытная.

– – И когда ты намерен это устроить? – – спрашиваю.

– – Да сегодня, наверное. За завтраком я мяса и так не ел, а завтра ничего важного не будет, можно и ночь пропустить. Тем более, я уже два дня вон сколько сплю.

– – А что насчёт секса?

Азамат поджимает губы, поглядывает на меня виновато.

– – Лучше бы тоже воздержаться, конечно.

– – Чтобы им досталось? – – поднимаю бровь. Он смеётся.

– – Ну уж нет! Но хоть чтобы не завидовали.

– – Ну ладно, – – говорю, – – сутки я потерплю.

Азамат снова поджимает губы.

– – Вообще... лучше бы ты не так легко согласилась.

– – Ой, прости, ты обиделся? – – я что-то запоздало соображаю, что ему моя покорность в этом вопросе может быть неприятна, да и...

Он хохочет.

– – Нет, что ты! Просто на богов лучше действует, если соблюсти моцог трудно. Поэтому сегодня на обед тхи, ну и я стараюсь побольше всяких дел сделать, чтобы устать и спать хотелось. Иначе не подействует, понимаешь?

– – А чем тхи так примечательно? – – спрашиваю, пытаясь вспомнить, что это вообще такое.

– – Ну как, вкусная, праздничная еда, – – поясняет Азамат.

Ой, да, вспомнила! Это же очередная сырятина, только вымоченная слегка в каком-то рассоле. Не-ет, я это не буду! Хм. А не воспользоваться ли мне вынужденным постом в благих целях? Мясо сырое я и так не стала бы есть, секса не дадут, а ночь просидеть для меня не проблема, я три года работала сутки через двое. Зато Алтонгирел сможет потом нашептать Старейшинам, что я-де старалась, моцог соблюдала с мужем, и вообще.

– – Слушай, Азамат, – – говорю, – – а может, я к тебе примкну?

– – А тебе-то зачем?

– – Тебе же не одному нужно, чтобы нас поженили. Мне тоже надо поднапрячься, по-хорошему.

Азамат долго смотрит на меня, потом на пару секунд закрывает глаза, а потом так меня обнимает, что я готова просить о пощаде, странно, что кости не хрустят.


Мои гениальные идеи достаточно часто оборачиваются мне же во вред, чтобы уже начать задумываться, прежде чем их высказывать вслух. Вот эта, например, привела меня в каюту Алтонгирела и оставила один на один с её хозяином. И ведь могла бы сообразить, что этот чёртов моцог нельзя начать просто так от балды. Тем более Азамат утром к духовнику заходил, ну ведь очевидно же за этим!

А, ладно, теперь уже ничего не поделаешь, осталось терпеть. Если я сбегу на середине, Алтоша точно не оценит.

Алтонгирел сидит за столом, подперев голову рукой, и смотрит на меня так, как будто восхищается размахом моей бессовестности.

– – Ты знаешь, я никогда не считал Азамата доверчивым человеком, – – размышляет он вслух. – – А теперь вот всё понять не могу, что ты с ним такое делаешь?

– – Тебе рассказать или на бумажке записать по пунктам? – – спрашиваю. – – Первое, я его люблю. Второе, я его уважаю. Третье, я его лечу...

– – Ах ну да, – – перебивает духовник. – – Ты ведь ему заливаешь, что можешь его вылечить.

– – Неправда, я ему совершенно честно говорю, что могу сделать шрамы менее заметными, хотя и не убрать бесследно.

– – Ага, ага, – – отмахивается Алтонгирел. – – Его тут нет, а мне можешь не рассказывать. Мне, в общем, всё равно, ради чего ты с ним связалась, лишь бы он от этого не пострадал. Но вот сейчас мне просто интересно, чего же ты хочешь добиться от богов?

– – Чтобы нас с Азаматом поженили, – – пожимаю плечами. Чего тут не понять?

Алтонгирел прищуривается.

– – У тебя случайно внебрачных детей нету?

– – Чо? – – искренне удивляюсь я. – – С чего вдруг?

Он ещё некоторое время на меня пристально смотрит, потом расслабляется.

– – Да так, подумалось... Обычно так хотят выйти замуж только женщины с левыми детьми. Чтобы даже моцог провести... у тебя должна быть какая-то развесистая причина. Может, на Землю возвращаться не хочешь? Ты не преступница ли часом?

– – А не пойти ли тебе ненароком? – – интересуюсь, подобрав дар речи. – – А то я могу, например, ухо ампутировать...

Не знаю уж, знает ли Алтонгирел слово «ампутировать» , но свои безумные предположения высказывать резко перестаёт.

– – Ладно, – – говорит, – – хватит тут болтать, если тебе обряд нужен, то не отвлекай меня.

Я закашливаюсь от неудачной попытки сказать несколько грубостей одновременно. Можно подумать, это я тут лясы точу!

Алтонгирел достаёт из одного из своих многочисленных сундучков некое подобие венка из засушенного вьющегося растения с острым и пряным запахом и надевает его мне на голову. Потом разворачивает на столе платочек с какой-то трухой, берёт что-то вроде жезла с большим бубенцом на конце и принимается напевно бормотать непонятные мне слова, позвякивая жезлом поочерёдно то над одним, то над другим моим плечом, периодически посыпая меня трухой из платочка. Я уж не знаю, что я должна при этом думать, но на всякий случай загадываю желание. Постепенно бормотание Алтонгирела совсем переходит в пение. У него, кстати, неплохой голос, чистый и мелодичный, кто бы мог подумать.

Внезапно всё заканчивается. Венок с меня снимают, жезл отправляется в сундук.

– – Ну, чего ждёшь? – – спрашивает духовник нетерпеливо.

– – А уже всё? – – не торопясь произношу я. Хочешь меня выгнать побыстрее, так фигушки.

– – Нет, знаешь, ещё надо постоять на голове, – – ехидно отвечает он.

– – Надо было заранее предупреждать, я бы штаны надела, – – говорю невозмутимо. Он тяжело вздыхает. Я хмыкаю. – – Откуда мне знать, как выглядят ваши обряды и когда они кончаются?

– – Хорошо, я тебе говорю: всё, закончился. Можешь идти на все четыре стороны.

Я стою.

– – Видишь ли, Алтонгирел, – – говорю я медленно, с удовольствием растягивая слова, – – я думаю, что это не последний раз, когда мне придётся проходить какой-нибудь обряд. Я бы предпочла, чтобы в следующий раз ты вспомнил, что для меня всё это в новинку, и пояснил, что от меня требуется. Особенно когда дело дойдёт до Старейшин. Не хотелось бы пролететь только потому, что я не знала, в какой момент вставать.

Он снова одаривает меня долгим взглядом прищуренных глаз, потом говорит:

– – Слушай, чисто из любопытства, чего ты хочешь от богов?

– – По-моему, ты уже спрашивал. Что-то тебя память подводить стала, а вроде молодой.

Он закатывает глаза.

– – Да, конечно, я так и поверил, что ты моцог проводишь ради замужества. Наверняка ведь о чём-то ещё просишь.

Я пару секунд осмысливаю информацию.

– – Ты хочешь сказать, что моцог может мне помочь осуществить любое желание, а не только то, которое я сказала тебе? То есть ты сейчас, когда надо мной тут ворожил, никак не ограничивал, ради чего всё это?

Он смотрит на меня странно, сначала приподняв брови, потом слегка нахмурившись.

– – Слушай, что тебе нужно от Азамата, что ты его так старательно добиваешься?

– – Ну, если обобщить, – – задумываюсь я, – – то, наверное, мне нужно, чтобы он был со мной. Желательно всегда. И конечно, было бы неплохо, если бы ему это доставляло удовольствие.

Алтонгирел ещё несколько секунд таращится на меня округлившимися глазами, потом снова достаёт жезл и ещё какую-то склянку миллилитров на пятьдесят. Поводит жезлом у меня перед носом и где-то за спиной, приговаривая, потом вручает мне склянку.

– – Пей.

– – А что это?

– – Не скажу. Хочешь замуж, так пей.

Я одариваю его мрачным обиженным взором и откупориваю пузырёк. Пахнет немного спиртом. Ну была – – не была. Пью.

Это оказывается настойка какой-то травы, горькая и крепкая, но не очень противная. Дух, правда, вышибает, так что я вынуждена за неимением лучшего занюхать рукавом, хоть он и пахнет слабенько стиральным гелем.

Алтонгирел внимательно за мной наблюдает, забирает склянку.

– – Всё, можешь идти. Теперь твой моцог только ради свадьбы, ничего другого не получишь.

Ага, смотри-ка, он обучаем!

– – Хорошо, – – говорю радостно, – – спасибо.

И быстро смываюсь, оставив Алтонгирела озадаченно качать головой.

Забористую настоечку всё-таки неплохо бы закусить, так что я чапаю на кухню, где Тирбиш уже вовсю возится с обедом.

– – Привет ещё раз, – – говорю, устремляясь к холодильнику. – – На меня не готовь.

– – Почему? – – огорчается он. – – А мне так интересно было, что вы скажете...

– – Мне сегодня нельзя, – – говорю.

– – Ну вот, – – ворчит он. – – Капитану нельзя, вам нельзя, зачем тогда заказывали...

– – Так моцог ведь, – – говорю, выскребая йогурт со стенок коробочки.

– – Что, и у вас? – – удивляется Тирбиш. – – Вам-то зачем?

Мне лень вступать в ещё один спор из-за этого, так что я просто говорю:

– – А чтобы Азамату одному не скучно было. Так противно, когда все вокруг едят и спят вволю, а тебе нельзя.

– – Это да, – – смеётся Тирбиш. – – Правда, моцог лучше удаётся, если противно, но с вашей помощью по-любому удастся.

Милый он и очень в меня верит. Интересно, будет ли прилично, если я ему тоже что-нибудь сварганю? Надо будет Эцагана спросить, раз уж он снова с нами.

– – А ты что-нибудь, кроме мяса, на обед делаешь? – – интересуюсь.

– – Ну, тут будет немного овощей, но они все в мясном соке, вам тоже нельзя.

– – Ясно, тогда ничего, если я тут что-нибудь сготовлю постное?

– – Вы сготовите?! – – вылупляется Тирбиш. – – Может, я?..

– – Да ладно, ты с общей едой возишься, чего я буду тебя отрывать, – – говорю.

– – Как... чтобы вам не напрягаться, – – бормочет Тирбиш.

– – Ой уж прямо так напрягусь на двоих еды сделать, – – отмахиваюсь.

– – На двоих? – – переспрашивает он, роняя нож.

– – А сколько? – – моргаю. – – Азамат и я. Двое ведь?

– – А... Ага... – – выдавливает Тирбиш, нагибаясь за ножом. – – Если так, то конечно... Вам стол расчистить?

– – Умещусь, – – заверяю его. И что его так потрясло? – – Лучше скажи, где у тебя овощи и мука.

Овощи у него обнаруживаются даже вполне человеческие. Оказывается, я в какой-то момент успела выдать ему список еды, которую хочу добавить к стандартному муданжскому рациону. Видимо, это было примерно тогда, когда я в сушилке духи нюхала, а этот день был так насыщен событиями, что я уже плохо помню всякие мелочи. Однако на мой автопилот можно положиться.

Заполучив ингредиенты, принимаюсь за дело, напевая что-то себе под нос. То ли Алтошина настоечка так действует, но я в исключительно благостном настроении. Тем более возиться особенно не надо, я же комбайн с хлебопечкой водрузила тут же на кухне, в углу, спросив разрешения всё того же Тирбиша. Он тогда ещё странно так на всё это смотрел. Думал, я пользоваться не буду, что ли?

В общем, скоро у меня уже хлеб печётся, а в духовке отдыхают баклажаны под сыром – – нормальным магазинным сыром из коровьего молока. Не знаю, оценит ли Азамат, но если что, доберётся своим овечьим вонючим.

– – Ну вот, – – говорю, споласкивая после себя нож и коцальную доску. – – Больше под ногами мешаться не буду, оно теперь само дойдёт, я только пару раз загляну.

Тирбиш только качает головой и что-то бормочет. Я было открываю рот его расспросить, чему он так удивляется, когда наше кулинарное уединение нарушает Дорчжи.

– – Ско-оро обед-то? – – канючит он совсем по-детски, и только потом замечает меня, тут же густо покраснев. – – Ой, здрастье... Я это... капитан заставил с ним вместе техосмотр запасного двигателя... того... сделать. Теперь очень есть хочу.

– – Капитан, наверное, тоже хочет, – – нравоучительно говорит Тирбиш. – – Но не приходит меня торопить.

Дорчжи пожимает плечами:

– – Он крутой, – – этим всё и объясняется. Я смеюсь. Кстати, что-то мне было от него нужно... А!

– – Слушай, Дорчжи, – – говорю, – – а ведь ты обещал меня научить гизик плести.

– – Да-а, – – оживляется тот. – – Хотите сейчас?

– – Почему бы и нет, – – говорю. – – Надо же чем-то до обеда заняться.

– – Тогда я сейчас принесу нитки, – – кивает он и бодренько скрывается за дверью.

– – Здорово, – – говорит Тирбиш. – – У Дорчжи хорошо учиться, он очень хорошо плетёт. У него отец торгует верёвками, поясами всякими.

Дорчжи возвращается с несколькими цветными клубками тонкой гладкой нитки и какими-то деревяшками, мы перебазируемся в столовскую часть кухни и начинаем урок. Объяснение в основном происходит на пальцах. Начало весьма неожиданное: нитки предлагается намотать на край столешницы по всей длине. Зато потом можно чувствовать себя Пенелопой: сидишь, гоняешь челночок туда-сюда. За какие-то полчаса у меня уже готов первый кривоватый шнурок, пёстренький такой, узорчатый.

Дорчжи за это время выучил несколько новых слов на всеобщем – – тоже польза. Вот, рассматривает он моё произведение и кричит Тирбишу:

– – Как будет «тянуть» ?

Тирбиш:

– – «Тянуть» !

– – О! – – Дорчжи оборачивается ко мне. – – Не тяните так сильно, или тяните везде одинаково.

Я ржу и стараюсь соответствовать.

Следующий шнурок мы делаем пошире, и я замечаю, что способ плетения позволяет создавать довольно ровные геометрические узоры.

– – А можно, – – говорю, – – сплести так, чтобы буквы получились?

Ещё минут десять уходит на то, чтобы объяснить Дорчжи мою отнюдь не новую идею.

– – А зачем слова? – – он морщит лоб, изо всех сил стараясь понять.

– – Например, какое-нибудь хорошее пожелание можно вписать, – – придумываю я, размахивая руками для выразительности. – – Или поздравление!

– – Хм, – – до него, кажется, начинает доходить. – – А можно ведь, наверное... Тирбиш, как будет «заговор» ?

– – Да кто ж его знает! – – доносится из кухни. Я прикусываю губу, чтобы не захихикать. После того, как сегодня Азамат объяснял запасному повару, что я не ведьма, мой словарь обогатился всякими «заклинаниями» , «зельями» и «заговорами» . Вообще, я чем дальше, тем лучше понимаю по-муданжски. Что и не удивительно, впрочем.

Пока Дорчжи с Тирбишем стараются сообразить, как объяснить мне свою идею и разрешит ли Алтонгирел выводить заклинание на шнурке, я не теряю времени и несколько коряво изображаю нитками три слова о самом главном – – пошленько, конечно, но зато коротко и по делу. С этим шнурком мне Дорчжи почти не помогал, только на словах, и я решаю, что его-то и подарю, а первый себе оставлю, в хозяйстве пригодится.

Близится обед, я вынимаю из духовки свой противень, тут и хлебушек поспевает. В общем, не жизнь, а сказка.

– – Прячьте, – – говорит Тирбиш, выходя из кухни. – – Сейчас все придут.

– – А я хотела сейчас и подарить, – – говорю, сматывая нитки.

– – Не-ет, зачем, – – мотают головами оба муданжца. – – Вы ему подложите куда-нибудь.

– – А что, у вас принято подарки тайком подкладывать? – – спрашиваю, пряча шнурки по карманам. Хорошую я юбку в «Трёх тюльпанах» отхватила – – длинную и сплошь в карманах. Для жизни на муданжском корабле просто лучше не придумаешь.

– – Конечно, – – говорит Тирбиш. – – То есть можно, конечно, и в руки отдать, но ведь намного приятнее, когда случайно находишь подарок, правда?

Ну, о вкусах не спорят. Тирбиш отправляется скликать народ на обед, я следую за ним, пока не нахожу Азамата где-то в техническом отсеке. Он тщательно отмывает руки у общественной раковины.

– – Капитан, обед готов, – – неуверенно говорит Тирбиш.

– – Да я пропущу, наверное, – – отвечает Азамат, не оборачиваясь.

– – Я тебе пропущу! – – говорю. – – Что ж теперь, совсем не есть, что ли?

Он поворачивается на звук моего голоса со своей фирменной удивлённой улыбкой.

– – А ты запаслась постной едой? Тогда я сейчас.

– – Давай-давай, – – говорю, – – я подойду через пару минут.

Пока Азамат с гарантией не в каюте, я иду подложить ему гизик. Захожу, естественно, через свою каюту, поднимаю стенку и оставляю шнурочек на крышке бука, завязав бантиком. Получилось довольно мило. Шнурок красно-зелёный, как Рождество, но расцветку Дорчжи предложил, а я ему верю, тем более, что Азамат любит красный и носит зелёный.

В дверях столовой мы сталкиваемся, Азамат сразу садится за отдельный стол, а я иду с Тирбишем на кухню проконтролировать сервировку незнакомого ему блюда. Ничего, справился, я тем временем хлеб нарезала и сметану в пиалушки разложила. А ещё я завариваю себе чай. По-моему, мы лопнем.

Нам сервируют во вторую очередь, так что все уже радостно чавкают сырым мясом, когда Тирбиш выкатывает столик с нашими баклажанами и прочими излишествами. Азамат отвлекается от потягивания травяного чая и задирает брови:

– – Я смотрю, ты не устаёшь экспериментировать, – – говорит он Тирбишу.

– – Это не я, – – смущается Тирбиш. – – Это ваша супруга.

До Азамата доходит не сразу.

– – Ты что, готовила для меня? – – говорит он наконец, почему-то шёпотом.

– – Для нас, вообще-то, – – пожимаю плечами. – – А что в этом такого удивительного?

– – Боги, Лиза, да не надо было, – – бормочет он. – – Я думал, ты свои йогурты есть будешь, а то бы сам что-нибудь сварганил...

– – Конечно, я йогурты, а ты ничего, здорово. Если хотел поголодать денёк, так бы и сказал. Впрочем, не хочешь, не ешь, заставлять не буду, – – ворчу я и вгрызаюсь в баклажанчик. Хорошие баклажаны Тирбиш купил, не горчат совсем.

– – Не обижайся, – – внезапно строго говорит Азамат, я аж жевать перестаю. Он очень серьёзен. – – Мне просто неудобно, что я не позаботился о твоём обеде.

Закатываю глаза в лучших традициях Алтонгирела.

– – Азамат, у меня своя голова на плечах, тебе не нужно обо мне каждую секунду заботится. Ешь давай, пока не остыло.

Он всё ещё о чём-то думает.

– – Странно получается, – – говорит. – – Ты вот обо мне позаботилась, а от меня того же не ждёшь?

– – Жжу, – – говорю с набитым ртом, – – но в жажумных пжежелах. И хватит уже переживать из-за глупостей, а то я всё съем, и тебе не достанется.

Он усмехается и наконец-то – – неужели! – – принимается за еду. Уже хлеб почти остыл, блин, пока он тут телился.

Однако хорошо идут баклажанчики. И сыр не смущает, и сметану на хлеб мажем дружно, ох и растолстею я с этим постом... Смешно смотреть, как Азамат старается меня похвалить побыстрее от баклажана до баклажана. Тем временем запах моей стряпни заполняет столовую и перебивает запах мясного маринада, и теперь в нашу сторону все поглядывают. Мы, вероятно, выглядим очень довольными.

– – Тирбиш, а что это они такое вкусное едят? – – слышу я Эцагана.

– – Что-то земное, – – говорит Тирбиш и понижает голос до шёпота, – – госпожа Лиза сама готовила.

Над общим столом разносятся ахи и вздохи, Азамат старательно смотрит в тарелку. Я, наоборот, оглядываюсь, вроде как моё имя прозвучало... и ловлю на себе странный взгляд Алтонгирела. Таким смотрят на неизлечимого больного в последней стадии. Брр.

– – Кажется, Алтонгирел возненавидел меня с новой силой, – – говорю.

– – Это он просто завидует, – – хихикает Азамат. – – Он сам отвратительно готовит.

Мне остаётся только подвигать бровями в том смысле, что у этого человека, кажется, вообще нет положительных качеств.

– – Он хоть что-нибудь делает хорошо? – – спрашиваю.

Азамат пожимает плечами:

– – Боги его любят. Слушай, ну как же вкусно, кто бы мог подумать, что это какие-то жалкие овощи!

– – Чего ж жалкие? Хорошие овощи.

– – А что, они бывают лучше и хуже? – – смеётся Азамат. – – По мне-то всё одно трава.

– – Конечно бывают. И что-то мне подсказывает, тамлингцы знают в них толк. Они ведь чуть ли не все вегетарианцы.

Азамат только качает головой, закусывая хлебушком. Он тоже хорошо удался на тамлингских дрожжах.

– – А нельзя у вас попробовать земной еды? – – спрашивает из-за общего стола какой-то стриженый парень, с которым я ещё не успела познакомиться как следует.

Против него тут же поднимается волна бухтения, чтобы не наглел.

– – Щас, – – говорю. – – Жуйте своё мясо и радуйтесь.

Азамат посмеивается.

– – Только чур ужин я делаю, – – говорит он внезапно. – – А то всё-таки плохо это, что я тебя работать заставляю.

– – Ничего подобного, – – говорю. – – Просто у нас взаимопомощь. Но вперёд, делай ужин, будем чередоваться.

Сметаем мы всё подчистую.


После обеда ухожу к себе, хочу проверить почту, а на буке у меня сидит зверь. Я даже не сразу понимаю, что он не настоящий, а игрушка. Или статуэтка, не знаю, как назвать. В общем, сидит там очень натуральный заяц размером с мышь от бука, и кажется, он вырезан из дерева. Хм. В мой кабинет кроме меня только один человек мог попасть, и он, видно, свято следует правилу подкладывать подарки тайком. Очаровательная зверушка, просто как настоящая. Похоже, у нас взаимообмен наладился.

В буке письмо от мамы, которая наконец-то получила золотишко после восьми проверок на таможне. Мне кажется, что по поводу лилий она радовалась несколько больше, но зато этим добром уже успела похвастаться всем подругам, бабушке и Сашке, который (вот невежа!) велел беречь всё это дело для потомков, а потом сдать в музей. Бабушка же, оторванная от сотого перечитывания Троллопа, отстранённо заявила, что лучше бы эти деньги пошли на создание школ и библиотек, и что вот она, между прочим, самолично внедрила на двух планетах тотальную грамотность, а мы... Дальше её никто не слушал, потому что бабушка, кроме своих достижений в области просвещения, может говорить только об ошибках в речи телеведущих. Что-то я смотрю, моё семейство выглядит просто оплотом культуры, кто бы мог подумать.

По контрасту с этим приходит письмо от подруги, той самой, которая в космосе работать собиралась. Её занесло в М-81 в штате тамлингского летучего ресторана в качестве санинспектора. Собираются там припарковаться на несколько месяцев, а там эти страшные огромные, как их, на букву му, она их боится. Отлепив лоб от столешницы, объясняю, что бояться можно всех, кроме них.

Стук в дверь. Открываю, там тот самый парень, который просил поделиться баклажанами. Плечистый такой, даже несколько полноватый.

– – Абозорху, – – представляется он с несколько самодовольным видом, протягивая мне руку. Это первый муданжец, который вспомнил о рукопожатии.

– – Элизабет, – – говорю, отдавая дань вежливости. – – Чем могу быть полезна?

– – Вы знаете, в последнее время я стал что-то плохо спать по ночам, – – говорит он, не отпуская мою руку, пока я не тяну на себя. – – Вы не могли бы мне помочь?

– – Как часто не можете заснуть?

– – Да каждую ночь, часами.

Что-то он не выглядит сильно уставшим.

– – А днём спите? – – спрашиваю.

– – Нет, какое, днём работать надо, я ведь навигатор.

– – И сильно устаёте?

– – Да ужас вообще, – – отвечает он грустным голосом, поднося руку ко лбу. – – Только и думаю весь день, как спать буду. Вот даже к вам пришёл, хотя никогда в жизни у целителя не был, – – и берёт меня за руку опять. – – Вы же мне поможете?

– – Помогу, помогу, – – высвобождаюсь. – – Кофе, чай пьёте?

– – Только гармарру, – – говорит он, подходя ко мне поближе. Хм, а пахнет-то от него не гармаррой.

– – А алкоголь? – – спрашиваю подозрительно. – – Для храбрости приняли?

– – Ну-у, есть немного, – – смущается он. – – Всё-таки к такой прекрасной женщине идти со своими проблемами... Знаете, были бы вы моей женой, ни за что бы не допустил, чтобы вы работали.

– – Это очень интересно, – – говорю холодно, – – но к счастью, я не ваша жена. Так вот...

– – Неужели вам нравится такое положение дел? – – с придыханием говорит он, оказавшись внезапно как-то очень близко. – – Неужели вам не хочется нормального, здорового мужчину? Почему вы не выбрали меня, я ведь был так близко!

Я открываю дверь с пульта.

– – Пошёл вон, – – говорю. – – Раз здоровый, то нечего тебе тут делать.

Из-за двери на меня смотрят круглые глаза – – оказывается, там Ирнчин топчется. Поскольку Абозорху не рвётся выполнять команду, я быстро пользуюсь ситуацией.

– – О, Ирнчин! – – говорю приветливо. – – Тут молодой человек заблудился немного, выведи его пожалуйста!

Ирнчин, на которого Азамат в своё время водрузил обязанность меня охранять, подчиняется беспрекословно. Впрочем, ему стоит только приблизиться к Абозороху, как того и след простыл.

– – Он вас не обидел? – – спрашивает мой хранитель строго.

– – Да нет, так, клеиться пришёл, несмотря что я замужем.

– – Да-а, этот такой. Небось и представился «Абозорху» ?

– – Да, а как?

– – Нету у него никакой «А» ! – – рявкает Ирнчин. – – Придумал, понимаете, и головы дурит девушкам.

– – Логично, – – говорю. – – Удивительно, что он такой один. Ну ладно, а ты-то по делу или так, в гости?

– – Да я... – – мнётся Ирнчин. – – Тирбиш хорошо, конечно, готовит, но этот маринад...


Выдав Ирнчину ложку сиропа от изжоги, отправляюсь на поиски Азамата. Ему, вероятно, будет интересно узнать, что кто-то в его команде ко мне приставал.

Он обнаруживается на капитанском мостике, где делает строгое внушение пилотам, чтобы не крошили чипсами над пультом управления. Впрочем, это, видимо, не впервые, и на результат он не очень надеется, так что при моём появлении легко оставляет тему.

– – Лиза! – – оборачивается он с широкой улыбкой, – – спасибо тебе! – – демонстрирует кончик косы с моим гизиком. По-моему, хорошо вписался.

– – Тебе тоже спасибо, – – говорю, – – очаровательный заяц.

Притягиваю его за косичку вниз, чтобы поцеловать. Потом смотрю – – пилоты на меня косятся, как будто я делаю что-то ужасно неприличное. Азамат слегка краснеет.

– – Ну ты уж при посторонних-то, – – упрекает меня тихо, выводя с мостика. – – Я думал, ты сказать что-то хочешь.

– – Э, – – говорю, – – надо было предупреждать, что у вас нельзя целоваться при посторонних.

– – Не то чтобы совсем нельзя, красивым-то можно...

Опяяяять начинается.

– – А моей красоты на двоих не хватит? – – спрашиваю, скривившись.

Азамат смеётся.

– – Вряд ли. Это как рваное платье надеть – – неважно, как ты выглядишь, всё равно неприлично.

– – О боже, Азамат, не надо таких сравнений! Этим красавцам до тебя... как до Земли. Тут вот зашёл ко мне один, этот, Бозорху.

Азамат поджимает губы.

– – И чего он?

– – Ну, я так поняла, он был в своём репертуаре. Хорошо, Ирнчин мимо проходил, спугнул его.

Азамат угрюмо молчит, а я продолжаю разглагольствовать.

– – Это ж надо так обнаглеть, приставать к жене своего же капитана. Он тебя вообще, что ли, не уважает? Так хоть за кошелёк свой побоялся бы!

– – Лиза... – – перебивает меня супруг. – – Не кипятись. Тебе стоит привыкнуть к тому, что никто не будет принимать твой выбор всерьёз. Всем слишком очевидно, что я тебя не заслуживаю.

– – Ты ещё и защищать его будешь?! – – поражаюсь я.

– – Ну, а что я ещё должен делать, – – разводит руками Азамат. – – Он красивее меня, и я не могу ставить ему...

– – Вломить ему промеж глаз ты должен! Чтобы неповадно было руки распускать! – – взрываюсь я. – – Или ты как, собрался позволять всяким придуркам ко мне подкатывать?

Азамат смотрит на меня круглыми глазами.

– – Как тебя задело... – – говорит он наконец. – – Прости, если что не так... Я правильно понял, что ты хочешь, чтобы я не позволял другим мужчинам с тобой флиртовать?

– – А что, – – говорю с такими же круглыми глазами, – – тебя это не заботит?

– – Как это может меня не заботить? – – он смотрит в сторону. – – Конечно заботит. Просто я не в праве тебя ограничивать...

– – Знаешь, дорогой, – – говорю неверным голосом, – – я не для того за тебя выходила, чтобы потом изменять тебе со всякими молокососами, у которых мозги между ног. Мне очень обидно, что ты обо мне так думаешь.

– – Лиза, я... – – начинает он, и замолкает в поисках слов. – – Я так не думаю. Точнее, я вообще об этом не думал ещё. Я никогда не был женат и правда не задумывался, как относиться к изменам. Просто привык, что моё мнение в личных вопросах обычно не учитывается. Следить за красивой женой – – последнее дело, только ссориться. А уж я-то вообще ничего не могу от тебя требовать.

– – А я тебе и не предлагаю требовать от меня, – – я несколько смягчаюсь. Могла бы и догадаться, что это он не меня в подлости подозревает, а себя в несовершенстве, как обычно. – – Меня только интересует, чтобы все прочие мужики хорошо понимали, что я не буду с ними спать.

– – Спать? – – повторяет Азамат.

– – Заниматься сексом, – – поясняю стальным голосом.

– – Ах да, прости, забыл. Хорошо, нет проблем. С Бозорху я поговорю хоть немедленно.

– – Уж сделай милость, – – говорю. – – А то это уже ни в какие ворота... И предупреди его, что если он снова ко мне полезет, я-то не постесняюсь ему нос сломать.

Азамат кривится, как будто я говорю о каком-то отвратительном сексуальном извращении.

– – Лиза, ну пожалуйста. Ты ведь ему всю жизнь искалечишь.

– – Вот тогда и прочувствует на своей шкуре все унижения, – – беззаботно пожимаю плечами. – – А то он, понимаете ли, нормальный, так значит, можно к чужой жене прикалываться.

Азамат, до сих пор слушавший меня с угнетённым видом, внезапно улыбается.

– – Знаешь, так странно внезапно находить среди твоих чужих и диких представлений идеи, которые мне так созвучны.

Я слегка давлюсь – – это мои-то дикие?! С другой стороны, это я знаю, что я из метрополии, а он из какой-то дыры, для него-то, наверное, всё строго наоборот...

– – У меня похожая ситуация, – – говорю. – – С той разницей, что вас много.

– – Ты молодец, – – он гладит меня по голове. – – Я знаю, что ты очень стараешься всё делать по-нашему, и понимаю, как это трудно. К сожалению, ребята не всегда об этом задумываются.

– – Да мне в принципе достаточно, чтобы ты понимал, – – говорю. – – Остальные пусть что хотят, то и думают.

– – Слушай, – – внезапно говорит Азамат, – – а как тебе удалось выпить целую фляжку пионовой водки и уйти на своих ногах?



Глава 16. | Замуж с осложнениями | Глава 18.







Loading...