home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 14.


Мы ещё некоторое время сидим в обнимку, думая о вечном и бесчеловечном, а потом Азамат начинает шевеление на предмет сбежать. Отпускать его одного мне не слишком-то хочется, ещё напридумывает себе всяких глупостей без меня. А мне всю ночь будет сниться какое-нибудь том-и-джерри с его папашей. Брр.

В раздумьях наматываю на руку его косу – – а что, то и поводок... Кончик влажный. Всё-таки заплёл мокрые?

– – Ты сейчас голову мыл, что ли? – – спрашиваю. Вопрос, видимо, звучит несколько невпопад, потому что Азамат секунду раздумывает.

– – Нет... только сполоснулся слегка, как пришёл... а что?

Кажется, я вломилась на частную территорию.

– – Ничего, у тебя просто коса внизу мокрая.

Он немедленно отбирает у меня «поводок» и перевешивает на другую сторону. Вдох-выдох, детка, он просто очень предупредительный.

Если мылся, значит, переоделся. Хм. Провожу рукой по его спине – – если на нём и не верх от пижамы, то я отличить не могу. Эти свитера у него всё равно все одинаковые, тёмные, тонкие, в обтяжку, только некоторые с высоким горлом. Штаны на нём не пижамные, но и не уличные, так, треники какие-то. Ну вот и прекрасно.

– – Может, останешься тут? – – предлагаю ненавязчиво.

– – Думаешь, тебе будет трудно заснуть? – – усмехается. Хорошо хоть не спросил, зачем.

– – И это тоже, – – говорю аккуратно.

– – Тебе будет тесно...

– – Да ладно, когда это мне с тобой было тесно.

Он ещё отнекивается, но я вижу, что он хочет остаться. Вот и прекрасно, никуда он от меня не денется. Мы укладываемся, я укутываюсь в тепло его большого тела и быстро засыпаю.


Наутро – – о чудо – – я просыпаюсь первой. Укатали сивку крутые горки, однако! Некоторое время лежу, любуюсь, как он посапывает. Мне кажется, сон не доставляет ему большого удовольствия. Обычно люди во сне выглядят как-то благодушнее, моложе... А он как будто только бледнеет. Уж не болеет ли.

Кстати, это интересная мысль. У них ведь ни прививок, ни регулярных медосмотров. И что-то я подозреваю, что мой дорогой последние пятнадцать лет удовлетворял свои потребности, пользуясь услугами тамлингских ш... э-э-э, как это теперь называется?.. работниц сферы интимных развлечений. У них в уставе прописано лицо не запоминать. Так что прежде чем мы перейдём к чему-то более захватывающему, чем здоровый ночной сон, мне стоит провести парочку тестов.

Осторожно выскальзываю из кольца его рук – – он хмурится, но не просыпается. Потерпи, родной, это для твоего же блага. На цыпочках прокрадываюсь в соседнее помещение за сканерами. Кровь взять можно будет и когда проснётся, а вот на осмотр уж очень долго уговаривать придётся, боюсь.

Инфекционный сканер считывает химический состав с поверхности на регулируемой в пределах полусантиметра глубине. Причём можно по элементам, а можно и по молекулам. Последнее чрезвычайно удобно для выявления инфекций: чуть у клетки мембрана или ДНК не такая, клетка подсвечивается на дисплее. Увеличить изображение, конечно, можно намного.

Ясен перец, сквозь одежду сканер не работает, а кое-кто у нас не по годам стеснительный. Так что осмотр будем проводить под естественным наркозом.

Аккуратненько откидываю одеяло и тяну штаны вниз. Вау, мы носим бельё! Приспускаю траурного цвета плавки вслед за штанами.

Ну да, в принципе, я подозревала, что сексом придётся заниматься Очень Осторожно, а теперь вот убедилась окончательно. Хотела бы я знать, какие у них заморочки по поводу постели, кстати. Пока что дорогой супруг даже не заикнулся на эту тему. Жаль, Эцаган ушёл. Мы пока ещё на Гарнете, конечно, но он ведь с Алтошей... вот уж с кем я ни в коем случае не буду обсуждать Азамата!

Ладно, займёмся делом, а то на этих просторах инородные клетки можно весь день ловить.

Инфекционное сканирование ничего не даёт. Просвечивание обычным сканером показывает здоровые яички. Похоже, тамлингским инфекциям муданжцы не по зубам. Ну что ж, это не может не радовать. Конечно, кровь на антигены всё равно взять надо, но это уже не такая вероятность, как я думала.

С чувством выполненного долга напяливаю на мужа обратно все штаны. Надеюсь, всё-таки не придётся самой его в постель за волосы тащить... Я, конечно, понимаю, что у всех свои недостатки, но это было бы уже как-то неромантично.

Убираю своё оборудование и понимаю, что мне неромантично хочется жрать. Но уж очень не хочется бросать Азамата – – проснётся один, ещё обидится... По некотором раздумии решаю принести завтрак с собой.


Оказывается, я подскочила так рано, что никакого завтрака ещё и нет. Так что я спокойно варю себе кофе (он обнаруживается рядом с чаем), извлекаю последние йогурты и размачиваю некоторое количество белых шариков, оказавшихся овечьим сыром, до состояния брынзы. Сгружаю всё это плюс молоко и сахар на сервировочный столик и прикатываю в каюту. Азамат спит.

Я располагаюсь за столом, наливаю себе в пиалу кофе из красивой самогреющейся джезвы с рельефными рисунками на боках – – вот лисы, мангусты, ещё какие-то явно мифические хищники. Открываю бук для информационного сопровождения и сижу, радуюсь жизни.

В буке письмо от мамы.

***

Он что, косоглазый, что ли? Прям китаец? Ну ты даёшь. Подумала хоть, чем ты его кормить будешь? И не промахнулась ли ты с размерами, дитя моё? У тебя получается просто йети какой-то.

Смотри там осторожнее на Гарнете, у них, говорят, атмосфера плохая из-за того, что звездолёты всё время туда-сюда шныряют. Не загорай. И не забудь про лилии.

***

Кто ж про них забудет... Ну вот и повод воспользоваться внешней клавиатурой. Она резиновая и печатает беззвучно, и пальцы так пружинят забавно. Отвечаю, что про лилии помню, по мерке этой уже шила, и всё правильно, он и правда такой огромный, нет, не китаец, но да, раскосый, а что это ещё за расизм такой в нашу прогрессивную эру?! И вообще, кормит нас бортовой повар.

Потом ещё просматриваю какой-то спам, письмо от Сашки про то, как мне все передают пламенные приветы, и сколько они выпили за наше с Азаматом здоровье, письмо от подруги, которая собирается тоже поработать на звездолёте и интересуется, какие там могут быть непредвиденные накладки... Любые, дорогая, вот, например, неземная любофф.

Я, наверное, хмыкаю, когда это думаю, потому что любофф просыпается и поворачивается на звук.

– – Доброе утро, – – говорю и наклоняюсь, чтобы его чмокнуть.

– – И правда доброе, – – улыбается он. – – Что-то мне кажется, что уже очень поздно.

– – Бук показывает восемь.

– – Ох, что ж ты меня не разбудила?

– – А зачем?

– – Ну-у... как...

Поскольку ничего более содержательного он ответить не может, я перевожу тему.

– – Кофе будешь?

– – Кофе – – это хорошо, – – говорит он, протирая глаза. Я залпом допиваю свой и наливаю ему вторую порцию в свою освободившуюся пиалу. Джезва довольно большая, на две чашки хватает, даже если отцедить гущу.

– – Сахар, молоко?

– – Нет, нич... Ты что, мне кофе варила?

Вытаращился, как будто я ему этот кофе через минное поле принесла. Интересно, мы когда-нибудь вообще придём к равенству?

– – А почему нет? – – спрашиваю с лёгким вызовом.

– – Ну... как бы... у вас так принято? – – находится он.

– – Не то чтобы принято, – – говорю веско, ещё не хватало, чтобы он от меня каждое утро кофе в постель ждал, – – но и ничего особенного в этом нет. Так, хочется иногда приятное сделать. А у вас что, не так?

– – У нас замужние женщины не готовят.

Я закашливаюсь.

– – А что ж они тогда делают? Не работают, не готовят...

– – У всех свои развлечения, – – говорит он, садясь в кровати и принимая у меня пиалу. – – Есть всякие клубы, есть рукоделие. Ну ещё какое-то время на детей уходит.

– – Прекрасно. А мужчины, значит, и работают, и по дому хозяйничают?

– – Ну почему... – – медленно говорит Азамат, потом прерывается на глоток. – – повара можно нанять, а потом старшие дети подрастают... В бедных семьях, которые не могут себе этого позволить, конечно, и женщинам приходится, но большинство мужиков скорее надорвутся и сами все сделают, чем жену к плите подпустят, – – смеётся.

М-да, чувство хрустальной вазы усиливается троекратно.

– – Здорово, – – говорю. – – У нас-то вообще люди редко готовят. Покупают готовое или заказывают из ближайшей едальни. Но если кто и стоит у плиты, то скорее женщины. Так уж традиция сложилась. Так что ты не обижайся, если мне вдруг припрёт что-нибудь испечь, например.

Качает головой.

– – Ну хорошо, даже интересно, что вы едите на Земле.

– – Хлеб, – – говорю я с тяжёлым вздохом, отщипывая ещё сыра. Хлебопечку купить, что ли... – – А какие у тебя планы на сегодня?

Азамат, который уткнулся было в кофе, резко отрывается от этого занятия и как-то странно на меня смотрит. Ну что ещё не так?

– – А... зачем тебе?

– – Да я думала проверить твоё здоровье, а потом ещё по магазинам пройтись.

– – В смысле – – проверить моё здоровье? – – не понимает он. Приходится долго объяснять. В итоге он соглашается на анализ крови. Конечно, кофе уже принял, но мне общий-то не нужен, только на антитела и ДНК. Так что, допив и доев, мы перекочёвываем в мою «смотровую» .

Усаживаю Азамата на койку. Предложение закатать рукав вызывает у него лицевой спазм, но он всё-таки подчиняется. Руки по внутренней стороне все обожжены, я даже начинаю думать, что это следствие взрыва, а не просто ожоги. Уж очень рельефные шрамы. Ну да ничего, недаром я закупила пару тонн цикатравина. Совсем, конечно, не сведу, но хоть не так жутко будет выглядеть.

Хорошо хоть вена обнаруживается не прямо под рубцами, а то фиг бы я проковырялась. Азамат с интересом смотрит, как я из него тяну кровушку. Видимо, не больно. Закончив, для проверки щиплю его за другую руку:

– – Так больно?

– – Нет, – – улыбается он недоумённо. Ясно, пишем, болевой порог завышенный. Кстати, теперь, когда у меня есть бук, можно вести истории болезни по-нормальному.

Кровь тут же отправляю в стильный новенький анализатор с блестящей зеркальной крышечкой. Очень меня веселит эта мода закашивать дизайн оборудования под автомобили. Ну а пока оно там крутится, возьмёмся за цикатравин.

– – Вот скажи мне, – – говорю Азамату, который смотрит на меня выжидательно, как примерный ученик на интересном уроке. – – Ты шрамы свои чем-нибудь мажешь?

Весь энтузиазм в его взгляде сразу издыхает.

– – Нет... зачем?

– – Ну, видишь ли, есть средства, которые могут смягчить рубцовую ткань. Я не могу обещать, что шрамы совсем исчезнут, но по крайней мере они станут менее заметными.

– – Ты... ты предлагаешь меня лечить? – – недоверчиво спрашивает он, не сводя глаз с тюбика в моих руках.

– – Ну да, я для того и здесь, чтобы лечить. Методик лечения шрамов вообще много, но для тебя, пожалуй, подходят две: мази и лазер.

– – Какой ещё лазер?

Объясняю технологию лазерной коррекции. Он мотает головой так категорично, как будто уже пробовал и не помогло. Интересно.

– – Почему нет?

– – Будет только хуже. У меня есть один знакомый, у него на руке был небольшой шрам, и он пытался его на Гарнете свести в каком-то «лазерном центре» . Так у него потом так чесалось это место, что он расчесал, и остался шрам втрое больше.

– – Ну, у него могла быть аллергия на сопровождающие медикаменты... или это был келоидный шрам... Да и вообще, это же другой человек, а лечение всегда индивидуально.

По лицу дорогого супруга понимаю, что, может быть, смогу его убедить в своей правоте через пару лет, если он освоит хотя бы школьный курс анатомии. Чёртовы дикари.

– – Ладно, – – говорю. – – Против крема никаких предрассудков нет?

Пожимает плечами.

– – Не знаю уж, что им можно сделать, но если ты хочешь, то я попробую.

– – Азамат, из нас двоих тебя больше волнует твоя внешность, – – сообщаю я, выдавливая мазь на пальцы. Встаю на колени на кровати рядом с ним и принимаюсь втирать – – начинаю с лица. Он отстраняется.

– – Лиза, да ладно, я сам, чего ты...

– – Того, что просто намазать мало, надо втирать, а я что-то не чувствую в тебе энтузиазма для этого. Потерпи уж, голову не откручу.

– – Но тебе же неприятно...

– – Мне что-то кажется, что тебе самому гораздо неприятнее, – – хмыкаю. – – А я привычная, у меня работа такая. Ладно, на вот, пока я тут занята, втирай в ладони.

Азамат смиряется и покорно позволяет мне разобраться с его физиономией и шеей, а сам тем временем честно трёт руки.

– – Дай хоть посмотреть, может, там впиталось, – – говорит через некоторое время.

– – А ты что, не чувствуешь?

– – Ты думаешь, этими шкварками что-то можно почувствовать? – – кривится он. Ох ну нифига себе...

Беру одну его руку, провожу по ладони.

– – Чувствуешь меня?

– – Ну, если специально об этом думаю, то да.

Н-да, с их регенерацией можно считать, что этим шрамам все тридцать лет, заживает-то всё в два-три раза быстрее, уже даже болевых ощущений не осталось, как окаменели.

– – Тем более надо мазать, – – говорю. – – Тебе же так неудобно!

Он смеётся, дескать, неудобство – последняя из его проблем. Ну-ну. Руки вообще выглядят страшновато: вся ладонь искорёжена, пальцы неровные.

– – Можно спросить, что с тобой случилось? – – говорю осторожно и быстро добавляю: – – Если не хочешь, можешь не отвечать.

Пожимает плечами, дескать, почему нет.

– – Граната в руках рванула. Малого радиуса, а то бы не выжил, но...

Да уж, удивительно, как выжил-то. Сжимаю его ладонь крепко в знак сочувствия.

– – Я сделаю всё, что могу, – – говорю убедительно. – – А теперь давай снимай свитер.

Как я и ожидала, это не так просто. Тут вам и ужас в глазах, и кровь к лицу приливает, и всякое бормотание про то, что он обойдётся, да это не важно, он сам, и вообще под одеждой не видно...

– – Азамат, – – говорю серьёзно. – – Давай-ка по-хорошему, а то я тебя усыплю и всё равно сделаю по-своему.

Идея разделить судьбу Алтонгирела ему не шибко нравится, так что он всё-таки неохотно, медленно стаскивает свитер.

Боже, что там творится. Вся грудь разворочена – – ну, этого я ожидала. Но оно всё воспалённое, шелушится... мать моя женщина.

– – Тебе, – – говорю, – – точно не больно?

Азамат, отвернувшись как можно дальше в сторону, цедит сквозь зубы:

– – Нет.

– – И давно покраснение?

Не могло же у него пятнадцать лет воспаление не прекращаться!

– – Пару недель... это периодически случается.

В этот момент пищит анализатор, и мы оба подскакиваем. Тест отрицателен на все венерические, зато кровь радостно рассказывает мне всё про воспаление на груди. Наконец-то нашёлся благодарный слушатель!

Ладно, цикатравин бактерицидный, хотя антибиотиков кто-то сейчас получит прямо внутривенно.

Азамат настолько удивляется тому, что я его снова колю, что даже поворачивается.

– – Зачем?..

– – Маленькие гады жрут тебя изнутри, – – говорю доходчиво. – – Их надо отравить.

Он так бледнеет, что мне становится смешно. Слегка обнимаю его за плечо, целую в нос и в висок.

– – Не бойся, – – говорю, – – я с ними справлюсь. Только пожалуйста, пожалуйста всегда говори мне, если с тобой что-то не так.

Он кивает, и я перехожу к лечению. Похоже, сюда-то и пришёлся основной удар от взрыва, а то, что на лице – – это уже периферия. Мой аппаратик для просвечивания нутра показывает, что все рёбра срослись, хотя и криво. Вообще, похоже, регенерация у этих ребят идёт быстро, но как попало. Может быть, при более медленном зарастании шрамы были бы меньше. Но тогда бы он не выжил, наверное.

Измазав его всего в креме, заматываю эластичным бинтом, чтобы одежду не испачкать.

– – Ну вот, – – говорю. – – Если ты больше ничего не скрываешь, на сегодня всё.

– – На сегодня? – – моргает он, одеваясь.

– – Ну да. Хотя я тебя вечером ещё раз уколю. А мазаться будем каждый день.

– – Но это же столько труда... и твоего времени...

– – Так ты мне за это платишь, забыл?

– – Я тебе плачу, чтобы ты лечила ребят, если что слу...

– – Ты мне платишь, чтобы все на борту были здоровы, – – отрезаю я. – – Включая тебя самого. Это написано в моём контракте, можешь пойти и посмотреть. Не говоря уже о том, что я гораздо охотнее потрачу своё время и силы на твоё здоровье, чем на что угодно ещё.

Азамат некоторое время впитывает мои слова, потом качает головой.

– – У нас получается очень странная семья.

Я фыркаю.

– – Да уж! Но ведь нам хорошо вместе, правда? – – присаживаюсь к нему на коленку. Он поднимает брови, как будто не задумывался над этим под таким углом.

– – За себя я уверен.

– – За меня можешь быть тоже уверенным.

Сочувствие и умиротворение у меня, как всегда, синтезируются в либидо, а уж под взглядом Азаматовых узких чёрных глаз мне и вовсе не устоять. Ладно, может, у них полагается женщинам проявлять инициативу? Я этого не люблю, конечно, потому что не пококетничаешь, но что делать...

На поцелуй эта сволочь не отвечает. Я отстраняюсь, пытаясь понять, что ещё может быть не так. Он смотрит на меня всё с тем же трогательным обожанием, только мне это уже как-то не в кайф. Только я открываю рот высказаться в том смысле, что вышла замуж не за резиновую куклу, как он говорит:

– – Вот интересно, на всякой рекламе земляне почему-то всегда целуются рот-в-рот. А что это значит?

Я роняю голову ему на плечо. Чёртовы. Дикари.

– – Ну-у... это... определённая степень близости, что ли... Это, как бы, должно быть ясно из контекста, – – хихикаю нервно. Ох и будут же у нас проблемы...

– – Что ж, я постараюсь понять, – – улыбается он. – – Ты хотела по магазинам пройтись, так?

– – Да-а, надо маме украшения отправить и лилии... – – растерянно говорю я. А я-то думала, он прямо сейчас понимать будет...

– – Ну тогда одевайся и пойдём.

– – А ты завтракать не будешь?

– – А во время стоянок все едят на планете. Так что мы перекусим где-нибудь там.


Азамат в магазине с интересом рассматривает хлебопечку.

– – Нет, я, конечно, пробовал хлеб. Приятная штука. Но у нас никогда не пекут мучное, только жарят.

– – А что ж тогда пекут? – – хлопаю глазами я.

– – Мясо, птицу, особенно дичь. Эх, какие на Муданге рябчики, ты таких больше нигде не попробуешь...

Оставляю его предаваться ностальгии. Я-то вообще не понимаю, как можно есть этих жёстких резиновых диких птиц. Он помогает мне поставить агрегат на каталку, и мы двигаем в посудный отдел. Мне нужны вилки и кружка. Большая, с ручкой. Азамат только посмеивается, пока я выбираю себе поллитровую тару. К счастью, тут их есть.

– – Я тебя специально именно в этот магазин привёз, – – говорит. – – Я сюда заходил пару раз, смотрел на эти чашки и думал, Великие Небеса, кому же это может понадобиться?

Я нагребаю ещё кучу всякого хлама от бактерицидных моющих средств до рамок для фотографий, благо мы на машине. Муданжцы пока что оказываются исключительно осторожными водителями, впрочем, если уж Азамат способен корабль в туннель ввести без скачка, то чему я удивляюсь.

На кассе достаю было свою карточку, но Азамат прямо-таки хватает меня за руку.

– – Лиза, да ты что, я заплачу!

– – Ну ладно... – – пожимаю плечами. Чего так нервничать-то?

– – Зачем ты вообще носишь с собой эту карту? Я же тебе дал другую.

– – Так та была на покупки для всех, а сейчас я себе беру...

– – Та была просто одной из моих карт.

– – А, ну так держи, – – достаю её из другого кармана. Он только что не шарахается.

– – Лиза, ну... что тебя не устраивает?

Тут подходит наша очередь.

– – Так, – – говорю. – – Давай плати, выйдем и поговорим!

Пока он, насупившись, грузит покупки в багажник, я начинаю выяснения.

– – Ты ведь мне зарплату переводишь на мою исходную карту, так?

– – Да.

– – Так почему мне ею не пользоваться?

– – Ну это же твои деньги, что ты будешь их тратить на всякую чушь, тем более если мы вместе? Я выгляжу идиотом.

– – Помнится, ты просил меня не считать твои деньги, а теперь ты считаешь мои? И вообще, тебе стыдно, что кто-то увидит, что я сама за себя плачу в твоём присутствии?

– – Конечно стыдно! – – он аж раскраснелся слегка.

– – Ясно. Тогда тем более забери у меня свою карту. В твоём присутствии, так и быть, предоставляю тебе рассчитываться, – – снова протягиваю ему карту. Он краснеет ещё больше и отводит взгляд.

– – Лиза, ну... тебе жалко? Ну пусть она у тебя побудет.

– – Это что, какая-то сложная финансовая махинация?

– – Что?! Нет, конечно! Я просто хотел, чтобы ты могла всё себе позволить и...

А-а, так он всё-таки решил меня содержать? Какое у нас прекрасное взаимопонимание!

– – Азамат, мне не нужны твои деньги! – – отчётливо произношу я несколько повышенным тоном. Он нервно оглядывается. Боится, что меня кто-то услышит?

Сажусь в машину, Азамат следует моему примеру.

– – Я не хочу тебя компрометировать, – – говорю, – – но мне кажется, мы договаривались, что я живу на свои.

Он вздыхает с похоронным видом.

– – Лиза, я не понимаю. Ты спишь со мной в одной постели, варишь мне кофе, трогаешь меня безо всякого повода, шьёшь мне одежду, но денег не берёшь. Так чего же ты хочешь?!

Я временно утрачиваю дар речи, пока до меня доходит, что это, видимо, Алтоша постарался напоследок.

– – Слушай, – – говорю. – – Я понимаю, что Алтонгирел так считает, но ты же не веришь, что я вышла за тебя из-за денег.

Муж горько усмехается.

– – Если учесть, что ты изо всех сил от них отказываешься, то поверить довольно трудно, да.

– – Тогда почему ты мне их так старательно пихаешь?

Он устало трёт лицо руками, и я еле разбираю, что он говорит:

– – Да всё надеюсь, что ты мне что-нибудь позволишь.

– – То есть?!

Он отворачивается.

– – Нет, ничего.

– – Нет уж, давай-ка с этого места поподробнее. Чего я тебе не позволяю?

Мотает головой.

– – Не важно, это всё глупости, извини. Просто иногда... ты так на меня смотришь... Я понимаю, что мне нечего даже думать об этом, но иногда кажется, что тебя совсем не отталкивает моя внешность и...

Он замолкает, так что я решаю его подбодрить.

– – Правильно кажется.

Он резко поднимает голову и прожигает меня взглядом. Но потом снова опускает глаза.

– – Но карту ты хочешь вернуть.

Меня настолько выбивает из колеи эта чехарда тем, что я даже не сразу нахожу слова.

– – А к-какая...

– – Алтонгирел считает, что ты нарочно издеваешься. Я в это не верю, конечно, но... Ты всё время даёшь мне надежду, как будто это само собой разумеется, а потом точно так же с полной уверенностью отказываешь. Я не знаю, сколько я ещё так выдержу.

Я так вытянула шею в его сторону, что сейчас носом в него ткнусь.

– – Ты хочешь сказать, что у вас принято платить собственной жене, чтобы позаниматься сексом? – – перевожу я с муданжского на человеческий. Он морщится.

– – Ну зачем так грубо...

– – Но по смыслу?

– – Ну... – – он осторожно поднимает взгляд, полный осознания. – – А у вас это как-то по-другому устроено?

Теперь мой черёд устало тереть лицо руками.

– – «По-другому» – – это мягко сказано. У нас это никак не связанные вещи. Платят за это только девушкам по вызову, но уж никак не собственной жене. Вообще, предполагать, что я буду спать с тобой за деньги – – просто оскорбительно! – – я потрясаю руками. Впрочем, у него сразу делается такое жалобное выражение, что приходится немедленно пояснить: – – Я понимаю, что ты не знал, это на будущее.

Он всё-таки несколько раз извиняется, а потом мы некоторое время молча перевариваем плоды культурного обмена.

– – Ты можешь мне объяснить, чем именно тебя оскорбляет предложение жить на мои средства? – – просит он.

– – Я чувствую себя рабыней, – – развожу руками. – – Ничего не могу с этим поделать.

– – Интересно, – – хмыкает он. – – А когда работаешь, то не чувствуешь.

– – Когда работаю, я сама себе хозяйка. Никому ничего не должна. А если ты будешь за меня всё время платить, то я как бы не буду иметь права тебе ни в чём отказать. Это будет действовать мне на нервы, и ты перестанешь мне нравиться.

– – Это хороший довод, – – вдумчиво кивает Азамат. – – Убедительный.

Я смеюсь, он тоже вроде повеселел.

– – Но тогда, – – продолжает он, – – я не знаю, что я должен делать... как необидно намекнуть, как узнать, что ты не против?

– – Хороший вопрос, – – говорю. – – Всю историю человечества его решаем.

Азамат приподнимает брови с выражением лёгкого недоумения и недовольства. Дескать, наши правила вам не годятся, а своих не изобрели.

– – Ну ладно, – – говорит он. – – Знаешь, я тут пару дней назад пытался что-нибудь почитать по этой и смежным проблемам... Конечно, теперь я понимаю, что неправильно формулировал запрос. Но кое-что мне попалось. Разрешишь попробовать?

Я озадаченно пожимаю плечами.

– – Ну давай...

Он берёт мою руку и, нагнувшись, осторожно целует костяшки пальцев.

Меня неожиданно так ошеломляет этот простой жест, довершающий рыцарский образ моего супруга – – даже не сам жест, а то усердие, с которым Азамат всё время старается мне угодить – – что я просто кидаюсь ему на шею, кажется, с визгом или хотя бы писком, едва не снеся руль. Впрочем, Азамат тут же что-то нажимает у меня за спиной, и сиденье отъезжает назад, трансформируясь в кушетку. Другой рукой он в тот же момент подгребает меня поближе, и я оказываюсь на нём верхом, хорошо, что потолок высокий. Муданжская машина, да...

Я целую его пониже мочки уха и в шею, потому что выше из этого положения не дотягиваюсь, он тяжело дышит, и мне кажется, вздрагивает, когда я касаюсь окрестностей кадыка. С той стороны, где шрамы, кожа менее чувствительная, так что я с нажимом провожу там пальцами – – и слышу хриплое пение райских птиц. Он наклоняется, я чувствую его горячее дыхание сквозь волосы, потом на ухе. Задираю его свитер, проскребаю своими короткими ногтями вверх по животу, Азамат прижимает меня к себе так крепко, что я почти не могу двинуться, но мне кажется, что он изо всех сил терпит, чтобы не сжать ещё крепче. Приходится срочно освобождаться от препятствий в виде молний и пуговиц – – и открывать в себе новые просторы. Азамат снова откачивается назад, запрокидывает голову, и я могу сколько угодно издеваться над его чувствительной шеей, извлекая то дробный рык, то звонкий стон.

Однако кто бы мог подумать, что во мне столько места. То есть, конечно, ощущение заполненности под завязку есть, но это такая приятная, уместная заполненность. Я начинаю двигаться, и тут Азамат как будто просыпается и поддерживает меня, как невесомую, руками, и я точно знаю, что никогда и никуда отсюда не денусь, что мы так и будем вечно единым телом, каждый стараться для другого, как для себя, неотрывно вбирать в себя образы друг друга и так никогда и не исчерпаем их. Моё время остановилось, сделало сальто и соединилось с его временем, я стала событием в его эпохе, каплей в водовороте, и всё же он смотрит на меня и думает обо мне, и вся мощь его стихии нянчится со мной, как будто от меня зависит, жить миру или сгинуть в небытие.

Я вцепляюсь ему в волосы просто потому, что могу это сделать, вбираю в себя всю любовь его взгляда – – отдаю обратно со взрывом, мне кажется, от меня расходятся круги по воздуху и земле, а он снова прижимает меня, близко, горячо, он повсюду, со всех сторон, я внутри него, но и он во мне, как два зеркала, и когда одно разлетается на сверкающие брызги, то же случается и со вторым.


Я с трудом встаю на ноги – – они дрожат и норовят подогнуться.

– – Слушай, Азамат, – – говорю. – – Нам надо почаще выяснять отношения, смотри, к каким потрясающим результатам это приводит.

Он медленно садится, одёргивая свитер.

– – Лиза... мне кажется, боги дали мне тебя за все беды, что случались со мной до сих пор. Тебе ведь... тебе понравилось?

Идиотский вопрос, но ладно уж, если ему так нужно подтверждение...

– – Понравилось – – это мягко сказано! Мне так здорово никогда не было...

Он ошеломлённо качает головой.

– – А что в этом такого удивительного? – – спрашиваю.

Он усмехается.

– – Не знаю, как у вас, а у нас, может, одна на миллион женщина получает удовольствие от секса.

Я падаю на соседнее сиденье в приступе истерического хохота. Чёртовы обезьяны!!!



Глава 13. | Замуж с осложнениями | Глава 15.







Loading...