home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 10.


Самое неожиданное – – это реакция Алтонгирела. Он подскакивает к Азамату – – ей богу, я думала, схватит за грудки и потрясёт – – и обильно жестикулируя шипит сквозь зубы по-муданжски:

– – Ты не можешь решать! Ты не можешь оценить её качества как работника! Она украла у тебя душу и так и будет тобой манипулировать! Неужели ты не понимаешь, что это всё продумано?..

У меня слегка глаза на лоб лезут. Он считает, что я нарочно соблазнила Азамата? С какой целью, простите? Мне что-то не кажется, что он у них тут почитается завидным женихом.

Азамат некоторое время терпит излияния своего духовника, потом тихо отвечает:

– – Ты, Алтонгирел, из всех нас последним можешь сомневаться в её способностях как целителя.

После этого он прокашливается и оборачивается ко мне, включая деловой тон. Видимо, несколько оправился от подарка, хотя рубашечку мою прижимает к себе обеими руками.

– – Лиза... такие вопросы не решаются мгновенно. Я думаю, нам стоит присесть и всё обсудить.

Пожимаю плечами, дескать, легко, давайте. Алтонгирел мучительно вздыхает и наконец-то избавляет нас от своего общества.

– – Первую трудность я уже вижу, – – хихикаю я. – – Твой духовник меня ненавидит.

Лицо Азамата на мгновение вновь приобретает такое же отстранённо-растерянное выражение, как за обедом, но он быстро справляется с собой:

– – Я не думаю, что это будет проблемой надолго. Меня больше волнуют другие вопросы, – – он садится на край кровати, раскладывает моё творение рядом и поводит рукой в сторону компьютерного стула, приглашая меня его занять. Но сам он мне его не выдвигает. Чует моё сердце, и тут какая-то культурная собака зарыта. Я сажусь, а Азамат меж тем продолжает:

– – Во-первых, вам стоит понимать, что у нас целительство считается исключительно мужской профессией.

Хмыкаю. Ну, у нас, положим, так тоже довольно долго было.

– – Что, и роды мужики принимают? – – осведомляюсь насмешливо.

– – Н-нет, – – хмурится он. – – А зачем для этого целитель?

Всё с вами ясно. Отмахиваюсь.

– – Неважно. Ты хочешь сказать, что команда будет не в восторге от моего назначения?

– – Не то чтобы не в восторге, но это может быть воспринято неадекватно. Ребята вас несколько стесняются и вряд ли захотят именно вам сознаваться, что их подвела ловкость, и они заработали травмы. Или наоборот, некоторые могут нарочно придумывать заболевания, чтобы получить возможность пообщаться с вами поближе.

– – Ну, скажем прямо, ни то, ни другое не будет новинкой в моей практике, – – чешу в затылке, припоминая некоторых особо выдающихся пациентов с описанными симптомами. – – Это, конечно, не очень приятно и мешает процессу, но терпимо. Тем более, что они, я думаю, быстро привыкнут.

Азамат кивает, как бы подводя черту под обсуждённой проблемой.

– – Второй вопрос – – финансовый. Я не знаю, как на Земле оцениваются целительские услуги, но на Муданге они довольно дороги. Я не уверен, что смогу предоставить вам жалование такого размера, как вы привыкли получать.

Я слегка кривлюсь. Что-то мне подсказывает, что на мою зарплату в районной больнице никто из Азаматовых ребят бы не прожил. Ну да ладно, не стоит сбивать себе цену. В конце концов, у Дюпонихи я получала почти прилично, хоть и не совсем за медицинские услуги, да будет ей... э-э, вакуум пухом.

– – Ну, насчёт этого... – – говорю осторожно. – – У вас ведь тут такая система, что все получают одинаково как члены команды, а те, кто делают какую-то дополнительную работу, соответственно, получают ещё надбавку?

Капитан кивает.

– – Ну и ты же понимаешь, что я не могу в самом деле считаться членом команды, – – улыбаюсь, представляя себя в форменной псевдо-коже с муданжским значком и лазерным ружьём наперевес.

– – Безусловно, – – заверяет меня Азамат, – – ни к каким опасным заданиям вас не допустят.

– – Ну вот, поэтому по вашей системе я должна получать только надбавку. Но это всё-таки маловато, так что, я думаю, будет вполне логично, если я буду получать столько же, сколько обычный член команды.

Я думаю, это не так уж мало. Вот Эцаган вроде бы ничем дополнительно не занимается, но у него были деньги на ту швейную машинку. Да и комодик у него в каюте не дешёвенький. В общем, мне должно хватить. С другой стороны, Азамат недавно потерял двух работников, а теперь ещё вынужден двоих уволить, так что, я думаю, одна стандартная зарплата его не напряжёт.

Ему, однако, моё предложение не нравится.

– – Ну что вы, Лиза, стандартное жалованье – – это ведь очень мало! Тем более для женщины.

– – А какая разница? – – вскидываюсь я.

– – Женщины больше тратят, – – убеждённо отвечает он, и продолжает, как ни в чём не бывало: – – Я бы предложил хотя бы вдвое от стандарта.

Может, Алтонгирел прав, и капитан действительно не в силах принимать трезвые решения на мой счёт? Нет, ну ладно...

– – Что ж, – – говорю, – – отказываться не буду. А сколько, собственно, составляет стандартное жалованье?

Он называет сумму, и у меня все кудряшки распрямляются от шока: это в три раза больше, чем моя ставка у Дюпонихи. Так он мне хочет платить в шесть раз больше?! Ребят, да я золотой корочкой порасту.

– – Это даже несколько больше, чем я привыкла получать, – – говорю осторожно.

– – Да? – – Азамат светлеет лицом. – – Так вы согласны на двойную ставку?

Я вообще-то говорила про одинарную, но не упускать же такой случай! Не-ет, Алтонгирел, ты можешь меня ненавидеть сколько влезет, хоть всю каюту увешать куклами вуду под меня и поджечь. Я отсюда никуда не уйду.

– – Да, – – говорю, – – вполне. Давай это, может, сразу оформим?..

Дальше очень довольная я бегу к себе за ID-карточкой, а очень довольный Азамат вбивает в электронную договорную форму данные по контракту. Меня почему-то совершенно не удивляет, что он использует всемирную систему «Честный Наниматель» , хотя для этого вообще-то надо платить подоходный налог. Ну что ж, вот и прекрасно, значит, с налоговой у меня проблем не будет, когда вернусь.

– – Азамат, а скажи пожалуйста, – – произношу я прежде чем расписаться стилусом прямо по сенсорной клавиатуре, которая для этой цели отобразилась, как листочек в линейку, – – всё, чем ты занимаешься, законно?

– – Естественно, – – он, кажется, слегка обиделся. – – Ещё после первой джингошской кампании было подписано соглашение между Землёй и «планетами расселения» , устанавливающее чёткие юридические рамки работы космических наёмников.

– – А захват заложников – – это разве не терроризм? – – интересуюсь наивно.

– – Терроризм, конечно, – – ухмыляется Азамат. – – Но нас много, а Земля одна. Поэтому Земной совет предпочёл считать правонарушителем только заказчика, а исполнители – – честные люди. Если, конечно, мы действуем в соответствии с соглашением.

Мне остаётся только поднимать брови и поджимать губы. Впрочем, я не удивлена. Эти самые «планеты расселения» – – и правда могучая сила, а пиратство у них – – основной промысел. Если мы хотим, чтобы они хоть какие-то наши правила соблюдали, не стоит лишать их основного источника дохода.

Азамат замечает мой скептицизм насчёт его честности и несколько напрягается.

– – Лиза, я понимаю, что для вас это важно, но могу вас уверить, что я и моя команда действительно не делаем ничего безнравственного. Вы можете почитать мой профиль в базе, там есть отзывы ваших же земных чинов...

Мне, конечно, безумно интересно почитать про Азамата, но я не хочу демонстрировать недоверие. Потом как-нибудь почитаю.

– – Всё нормально, – – говорю с ободряющей улыбкой и подписываю контракт. – – Это я по поводу наших рожи строю, не обращай внимания.

Он всё ещё выглядит встревоженным, и мне это не даёт покоя. Украла душу, надо же. Это вам не наши писаки, провозглашающие, что «любить есть высшее наслаждение» . Как страшно, что мой неосторожный жест может причинить ему столько тревоги.

Ладно, будем делать исключительно осторожные, позитивные жесты. Беру его за руку, сжимаю легонько и говорю с проникновенной улыбкой и придыханием:

– – Я тебе верю.

Эта зараза ржёт. Блин, а я тут пафос развожу...

– – Извините, со мной это бывает, – – кается он с широченной улыбкой. – – Просто я очень хочу, чтобы вы остались у нас.

Эх, капитан, говорил бы уж начистоту, «у меня» . Интересно, скоро ли дозреешь признаться?

Правда, тут мне приходит неприглядная мысль: с его-то самооценкой и отношением ко мне, может, и никогда. Вот чёрт. С другой стороны, ну признался бы он сейчас, и что бы я стала делать? Предложила повстречаться полгодика, пока определюсь со своими чувствами? Нет, он, конечно, чудовищно милый и предупредительный, но всё-таки мужик, который стесняется меня лишний раз потрогать, довольно неудобен в эксплуатации. Да и на вид он действительно страшен. Нет, лишать социальных привилегий за внешность – – нонсенс и просто отвратительно. Но то, что я так думаю, вовсе не значит, что мне приятно на него смотреть. Я, знаете ли, не слишком принципиальная и фанатею по тем же актёрам, что и все. Хотя, конечно, если я вдруг захочу почувствовать себя хрустальной вазой...

А как он на меня смотрит! Боже, чтоб на меня Кирилл хоть раз так посмотрел. И вот ведь странно – – обычно, когда ненужный ухажёр настолько открыто проявляет заинтересованность, хочется держаться от него подальше, да и вообще как-то не по себе становится. А я только смущаюсь. Может, мне просто мужика надо... Два года уже вдовею, однако. Подумать только, какая верная оказалась.

Однако я и правда смущаюсь и опускаю глаза в поисках какого-нибудь отвлекающего манёвра.

– – Надеюсь, я не нарушила каких-нибудь норм поведения этим подарком?

Азамат тоже кидает взгляд на моё произведение.

– – Нет. Хотя последний раз мне что-то самошитое дарила мать, и то ещё до совершеннолетия, кажется, – – произносит он задумчиво, и вдруг одёргивает себя: – – Надеюсь, это не звучит, как жалоба.

– – Да нет, – – пожимаю плечами. – – У меня у самой тоже только от мамы самодельные вещи, – – говорю задумчиво, и тут до меня начинает потихоньку доходить, какая это степень близости. Ох ты ж ёлы-палы. Надеюсь, он не очень быстро привыкает к хорошему обращению, а то как бы не возомнил чего-нибудь. Впрочем, один взгляд на то, как он осторожно тыльной стороной пальцев разглаживает складочку на моём подарке, быстро меня успокаивает: не возомнит. Я ему пару вагонов барахла успею сшить прежде, чем он начнёт видеть за этим нечто большее.

Я с ним всё время, как на канате: в одну сторону шагну – – обижу его, в другую – – слишком обнадёжу. А может, это просто моя мнительность, и на самом деле он гораздо легче переносит мои шатания? Он ведь понимает, когда я слишком нарочито его подбадриваю.

Моё само – и Азаматокопание прерывает Тирбиш, зовущий к ужину.


Солнечное утро на фотографии в иллюминаторе настраивает меня на невероятно позитивный лад, и совершенно не предвещает никаких ужасов. Можно было бы и догадаться, что как раз сегодня случится нечто из ряда нафиг выходящее. Оно, конечно, каждый день, что я здесь, случается: то придушили, то домой не пустили, то отравили, то работать пришлось неурочно, а вчера так вообще поступила на работу на пиратский корабль, да ещё и выяснилось, что капитан в меня влюблён. Что-то у меня весёлая жизнь становится. Прямо хоть утром не вставай.

Однако расположение духа у меня прекрасное, хотя я и вскочила в невероятную по своим меркам рань – – восемь утра! Дома я раньше десяти своей смертью ни за что не встаю. Зато я уже оделась и почистила зубы, когда в дверь застучали. Высовываю нос – – там один из младших членов экипажа, тот, что с крашеными красными перьями в волосах.

– – Общий сбор в холле, – – говорит он мне и двигает дальше по коридору.

Ага, видимо, обо мне объявляют. Можно было бы и до после завтрака подождать, а то в животе урчит, ну да ладно, потерплю. Я теперь тоже в команде, надо соблюдать правила. Топаю в холл.

Первое, что я там обнаруживаю – – это тихо переругивающиеся Азамат и Алтонгирел. Лейтмотив моей жизни, блин! На всякий случай напрягаю уши – – вдруг ещё что-нибудь новое про себя узнаю.

Азамат сидит за буком и что-то ожесточённо печатает, огрызаясь через плечо:

– – Я не собираюсь в этом участвовать!

– – А тебя никто и не спрашивает, – – самодовольно парирует духовник.

– – Это противоестественно, – – капитан даже отрывается от экрана, чтобы выговорить своё возражение, которое на муданжском ещё более непроизносимо. – – У меня на корабле эта идиотская традиция никогда не поддерживалась!

– – Можно подумать, ты из-за этого злишься, – – усмехается Алтонгирел.

– – Я злюсь, потому что ты опять портишь мне жизнь, и не скрываю этого.

– – Я просто хочу тебе доказать, что она...

– – Доказывай! – – Азамат хлопает крышкой бука и порывается встать. Кроме них двоих в холле ещё только два человека, и они мне не очень знакомы, так что я кидаюсь капитану наперерез.

– – Доброе утро! – – говорю солнечно. – – Надеюсь, ты меня не бросишь ему на съедение? – – киваю на Алтонгирела, который мрачнеет с каждым моим словом.

Азамат усмехается и садится обратно:

– – Доброе утро, Лиза. Если вы просите, то я останусь, – – он кидает многозначительный взгляд на духовника. Тот демонстративно отходит в сторону.

– – А... по какому поводу сбор? – – спрашиваю осторожно. Что-то меня уже одолевают сомнения, что это насчёт меня.

– – Сейчас Алтонгирел объяснит, – – мрачно говорит Азамат. – – Я только хотел бы, чтобы вы понимали, что я категорически против его затеи, но ничего не могу сделать: это дела духовные, и тут он главный.

Мне становится немного нехорошо. Надеюсь, Алтонгирел не собирается меня пытать, чтобы выведать мои истинные намерения... или что-нибудь в таком духе. Может, он обойдётся каким-нибудь гаданием...

Народ довольно быстро стекается, и вот уже все в сборе, кроме Эцагана и Гонда, которые по-прежнему заперты. Рассаживаются все по диванам и креслам. Азамат снова открывает свой бук и возобновляет ожесточённую дробь по клавишам, всем своим видом показывая, что его тут нет. Я присаживаюсь на краешек кресла рядом и жду экзекуции.

Алтонгирел выходит на середину комнаты и откашливается.

– – Вчера вечером, – – начинает он по-муданжски, – – вот эта девушка вступила на должность целителя на нашем корабле. Как все мы знаем, незамужняя женщина на борту – – это дурная примета и к тому же источник постоянных неприятностей.

Я изо всех сил сохраняю бессмысленное выражение лица.

– – Поэтому, – – продолжает этот приятный человек, – – я считаю, что нам совершенно необходимо вспомнить одну забытую традицию, возникшую ещё в те времена, когда наши корабли умели только плавать, а не летать.

Вокруг начинают шептаться, я слышу смешки, а один юноша напротив демонстративно потирает руки. Кошусь на Азамата, но он с каменным лицом смотрит в экран. Что-то мне уже совсем нехорошо.

– – Итак, Ли-иза, – – с нажимом произносит Алтонгирел, обращаясь ко мне на всеобщем. – – У нас существует такая традиция, что в команде не должно быть незамужних женщин. Обычно их просто не берут в штат, но поскольку дорогой капитан, – – тут он выразительно смотрит на Азамата, который только злобно сопит в ответ, – – не смог устоять перед вашими чарами, то мы вынуждены решить эту проблему по-другому. А именно, немедленно выдать вас замуж.

Меня хватает на то, чтобы открыть рот, но я так и не придумываю, какой звук из себя извлечь. Действительно, а что тут скажешь-то?

– – Я, – – невозмутимо продолжает Алтонгирел, – – олицетворяю на этом корабле духовную власть и, таким образом, имею право засвидетельствовать брачный союз. Итак, сегодня, через несколько минут один из членов команды получит вас в жёны!

С этими словами он обводит окружающих торжествующим взглядом. Пожалуй, я ещё не видела его таким довольным. Удивительно, как это совпадает с тем, что мне ещё никогда не было так страшно на этом корабле. То есть он сейчас ткнёт пальцем в кого-то, и я этому кому-то стану подстилкой? Пожалуй, есть вещи поважнее денег, ты уж извини, Азамат...

– – А если я не хочу замуж?.. – – робко блею я срывающимся голосом.

– – Поздно, драгоценная, – – со змеиной улыбкой сообщает Алтонгирел. – – Вчера надо было думать, прежде чем контракт подписывать!

Я отчаянно гляжу на Азамата, который грохает кулаком по столику, кажется, оставив промятину.

– – Если б я знал, что ты устроишь этот фарс, то никогда бы даже не подумал её взять! – – рявкает он на Алтонгирела и снова утыкается в экран невидящим взглядом. Духовник невозмутимо продолжает улыбаться.

– – Ну что же, приступим... Во-первых, скажите, вас действительно зовут Лиза? – – осведомляется он.

Интересно, что вызвало подозрения? На международном ID я записана как Лиза, да.

– – Елизавета Гринберг, – – бормочу. Лучше уж сейчас с этим разобраться, чем потом мне «муж» вломит за враньё.

– – Как-как? – – недослышивает Алтонгирел.

– – Элизабет! – – огрызаюсь. Может, на всеобщем лучше усвоится. – – Элисавифа! Как хочешь, много вариантов!

Повисает какое-то странное молчание, народ переглядывается.

– – Вот оно как, – – Алтонгирел задумчиво поглаживает подбородок. – – На «э» , значит...

Снова кошусь на Азамата, тот смотрит на меня, как будто узнал обо мне что-то неожиданное.

– – Ну ладно, – – вздыхает Алтонгирел. – – Тогда небольшие коррективы. Вы можете выбрать себе мужа сами.

Хотите сказать, что люди с именем на букву «э» привилегированные?.. Ладно, я не в накладе!

– – Из всех?.. – – уточняю на всякий случай. А то вдруг капитана нельзя. Потому что Азамат – – это, конечно, самый очевидный мой выбор, кого ж ещё? Но если его нельзя, то придётся Тирбиша... бедный парень, он меня настолько младше... Но остальных я просто боюсь.

– – Из всех, присутствующих в этой комнате. Кроме меня, естественно, – – раздельно произносит Алтонгирел.

– – Это мне и в страшном сне не приснится, – – бормочу, вызывая пару смешков среди парней поблизости.

– – Подойдите ко мне, – – велит Алтонгирел.

Я встаю и на нетвёрдых ногах пробираюсь в центр холла, едва не спотыкаясь о чужие коленки. Хоть бы одна сволочь убрала ноги из прохода. Наконец я стою перед ненавистным духовником.

– – Протяните правую руку ладонью вверх, – – командует он. Я послушно протягиваю. Он берёт со столика рядом один из своих ларцов, открывает его и извлекает нечто наподобие круглой печати. Я не успеваю даже задуматься о возможном назначении этого предмета, когда он стремительно хватает мою руку и прижимает его к моей ладони. Когда он наконец меня отпускает, я вижу у себя на руке отчётливый круг с каким-то знаком внутри, и либо я снова ловлю глюки, либо он и правда светится. Я лихорадочно тру пальцем по краю круга, но он не размазывается. Почему-то именно это окончательно выносит мне мозг.

– – Ты не предупредил, что будут татуировки! – – ору я не своим голосом.

– – Это не татуировка, идиотка, это Круг Верности, – – шипит он.

– – Это ты идиот! – – продолжаю надрываться я. – – Мог бы объяснить заранее!

– – Да как ты смеешь...

– – Что мне с этим делать теперь?! – – я потрясаю заклеймённой конечностью.

– – Хлопнуть по ладони того мужчины, которого ты выберешь!

– – А потом?

– – Ничего, дура!

– – Заткнись, урод! – – я, кажется, перешла на ультразвук.

– – Как ты меня назвала?!

– – Урод ты! Потому что понятия не имеешь, как обращаться с девушками!

На этом бессмысленном заявлении я разворачиваюсь к нему спиной и топаю обратно к Азамату, бережно прикрывая светящуюся руку другой. Вместо того, чтобы расступаться, муданжцы, наоборот, заслоняют мне дорогу, подставляют руки, просто-таки тянут свои грабли мне навстречу. Я их почти не вижу, но старательно огибаю и очень боюсь, что кто-нибудь женится на мне силком. Вот я уже почти у цели – – Азамат мрачно гипнотизирует экран, всё ещё непонятно зачем притворяясь, что его это не касается. Коршуны окружили меня со всех сторон и ловят мой взгляд. Тут я понимаю, что у меня ещё есть шанс всё запороть дурацкой ошибкой. Приходится окликнуть Алтонгирела.

– – Левую или правую? – – спрашиваю.

– – Кого? – – вытаращивается он.

– – Руку! Левую или правую руку хлопать?!

– – Правую! – – орёт он, как будто это самоочевидно.

– – Уверен? – – дразнюсь.

– – Ах ты сука! – – как-то даже удивлённо восклицает он. Именно о такой свадьбе я всегда и мечтала, ага. Но делать нечего – – подхожу ещё ближе к Азамату, хватаю его правую руку – – он, кажется, вздрагивает – – и припечатываю изо всех сил, уж чтоб наверняка. Ещё подержала подольше, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Он смотрит на меня, как смотрела мама, когда я в седьмом классе пришла домой с зелёными волосами.

– – Ты что там делаешь? – – слышу озадаченный голос Алтонгирела сзади. Он, наверное, за моей спиной не видит. Я разворачиваюсь, не отпуская Азаматовой руки. На, любуйся. Духовник оказывается гораздо ближе, чем я ожидала – – видимо, подошёл посмотреть.

– – Ты... – – икает он с таким видом, будто наступил на гусеницу. – – Ты... Ты не можешь выбрать его.

Ну вот, так я и знала!

– – Ты сказал, что я могу выбрать кого угодно в этой комнате, кроме тебя.

– – Да! – – охотно соглашается Алтонгирел. – Но не его же!

– – Почему? – – цежу я, трясясь от гнева. Хорошо, что Азамат такой мощный, кому похилее я бы уже пару костей в кисти сломала.

– – Ну ведь он урод! – – доходчиво объясняет духовник, нагибаясь к самому моему лицу.

Поскольку правая рука у меня занята, я даю ему пощёчину левой. Он, видимо, совсем не ожидал такой реакции – – хотя чего удивляться! – – и даже не повернул голову по ходу удара, так что руку я отшибла на совесть, но зато от неожиданности потерял равновесие и шлёпнулся, приложившись головой об угол одного из столиков.

Азамат молча вскакивает и хватает меня за вторую руку – – видимо, чтобы не пошла бить лежачего. Несколько ближайших ребят шарахаются в стороны, никто даже не помогает Алтонгирелу подняться. Он медленно встаёт, потирая за ухом. Хорошо, хоть не по виску пришлось. Мне даже немножко стыдно, что я его так дискредитировала, хотя он качественно нарвался.

– – Ты совсем звезданулась, что ли? – – устало спрашивает он.

– – Оскорбляя моего мужа, ты оскорбляешь меня, – – раздельно произношу я и нервно облизываю губы.

Он качает ушибленной головой и ковыляет обратно к своему ларцу, из которого извлекает какие-то металлические предметы. Подзывает нас жестом.

Поскольку Азамат так меня и не отпустил, наше движение по рядам затруднено ещё больше, да и в голове у меня в лучшем случае холодец из мозгов. Я спотыкаюсь, но благодаря новоявленному мужу удерживаюсь на ногах. Когда мы приближаемся, Алтонгирел молча навьючивает нам на шеи некие украшения. Они страшно тяжёлые и состоят из цепи в палец толщиной и подвески в ладонь размером, изображающей двух птиц с острыми клювами и сплетёнными шеями. Немного напоминают заставку из передачи о животных, которую мы с братом смотрели в детстве. Я еле держусь, чтобы не согнуться под тяжестью, а вот на Азамате эта хреновина смотрится неплохо. В правильном масштабе, так сказать.

– – Обряд закончен, – – уныло говорит Алтонгирел. – – Вы связаны браком. Все могут идти.

Но никто не двигается: все сидят и следят заворожённо, как Азамат выводит меня, как старушку-инвалида, под руки из холла.


О господи, неужели мне сейчас придётся с ним спать?! Может, удастся его уговорить повременить с брачной ночью... Нет, я не помру, конечно, но мне почему-то кажется, что это угробит любые надежды на нормальные отношения.

Он подводит меня к двери моей каюты, галантно её открывает – – и тут я понимаю, что он вовсе не собирается заходить. Он хочет предоставить мне возможность побыть одной и разобраться в себе. Это, конечно, прекрасно, но, во-первых, теперь, когда всё кончилось и почти благополучно, я опять хочу есть, а во-вторых, могу себе представить, как мучительно трудно мне будет потом с ним заговорить! Ну уж нет, дорогой супруг, никуда ты от меня не убежишь сейчас.

Решительно тяну его за рукав в каюту и захлопываю дверь изнутри.

– – Нам надо поговорить, – – рявкаю я хриплым и оттого более грозным голосом, чем собиралась.

Он кивает с таким видом, будто мы на похоронах его лучшего друга. Я плюхаюсь на кровать и хлопаю рядом с собой:

– – Сядь.

Он послушно садится, матрац подо мной слегка поднимается. А дальше надо собственно говорить, но я не знаю что. Знаю только, что отпускать его так – – смерти подобно.

– – Насколько я знаю, – – вдруг говорит он, тоже довольно сипло, – – браки, заключённые на муданжских кораблях, не признаются на Земле. Вы можете просто вернуться домой и...

Забыть всё это, как страшный сон, ага. А ты тем временем повесишься, судя по землистому цвету лица и пустоте в глазах.

– – Ну уж нет, – – заявляю я с не очень искренней бравадой. – – Я столько вытерпела, чтобы получить эту работу! Чёрта с два я в ближайшее время вернусь на Землю.

Он выдыхает так долго, что мне кажется, что он этого уже давно не делал. Я рассматриваю свою правую ладонь – – от клейма и след простыл. Блямба на длинной цепи теперь лежит у меня на коленях, так что не так тяжело. Надо, надо сказать что-то дипломатичное.

– – Я понимаю, что ты был против.

Он рассеянно кивает.

– – Я понимаю, что ты не мог его остановить, – – продолжаю я. На самом деле, я этого совсем не понимаю, но надо, чёрт возьми, спасать свой брак! Я ведь понятия не имею, какие права и обязанности у муданжской жены. Вот только не хватало сейчас с мужем поссориться.

Он трёт переносицу с болезненным видом.

– – Зачем вы меня выбрали... Элизабет?

– – А кого я ещё могла выбрать?! – – вскидываюсь я. – – И зови меня Лиза!

– – Кого угодно, в том-то и дело!

Меня посещает нехорошая мысль. А что если мне тогда под дверью послышалось? Или я всё неправильно поняла? Что если он совсем не хотел меня... в таком качестве?

Панике только дай волю – – вот, уже по всему телу мурашки, и слёзы к глазам подступают.

– – А ты... – – выдавливаю еле-еле, – – не хотел на мне жениться?

– – Если бы моего мнения кто-нибудь спросил, я бы ни за что не обрёк вас на такую участь, – – произносит он, и меня отпускает. Теперь я плавлюсь в разливающемся по телу тепле. И тоже, наверное, очень долго выдыхаю.

Однако ему, пожалуй, надо пояснить мою логику. Боже мой, сколько теперь придётся очевидных вещей проговаривать...

– – Это лучше, чем выходить за незнакомого человека, от которого я не знаю, чего ждать.

– – А что вам нужно знать о человеке, кроме красоты и достатка?

– – Ну как... что он хороший человек, – – беспомощно говорю я.

Азамат впервые за весь разговор смотрит на меня.

– – А как вы это оцениваете?

Хороший вопрос, блин. А можно минуту на размышление и звонок другу?

– – Ну, который не делает ничего плохого, – – бормочу я, прекрасно понимая, что определение через отрицание не подходит.

– – Например?

– – Например... Например, я почти уверена, что ты не будешь меня бить! – – выпаливаю я ту конкретику, которая больше всего не даёт мне покоя.

– – Почти уверены? – – переспрашивает Азамат каким-то странным тоном. – – Можно узнать, что я сделал, чтобы заставить вас сомневаться?

Пожимаю плечами.

– – Ничего, но тебя я тоже не совсем хорошо знаю. Лучше, чем всех остальных, но не прекрасно.

– – И вы что же, по умолчанию ожидаете, что вас будут бить?

Как-то это звучит, как будто я из неблагополучной семьи.

– – Нет, но... то есть, знаешь, в обществе, в котором могут насильно выдать замуж, могут и побить.

Он снова трёт переносицу.

– – Простите. Это было ужасно и недопустимо. Алтонгирел... я просто не знаю, что я с ним сделаю, когда приземлимся.

– – Зачем ему это было нужно?

– – Он думал, что вы выберете кого-то другого, и мне станет ясно, что я вам совершенно неинтересен.

– – Ааа... эээ...

Как бы это такое сформулировать вопрос? Хоть один?

– – Он всё надеется открыть мне глаза на суровую реальность, – – Азамат усмехается.

– – Я не очень понимаю... а почему его так волнует, интересен ты мне или нет?

– – Боюсь, что это я виноват. Это меня волнует, хотя, клянусь, я не просил его вмешиваться.

Он замолкает, и я терпеливо жду, когда он продолжит.

– – Я... со мной случилась неприятная вещь... я, право, не знаю, как это сказать на всеобщем. Но... понимаете, Элизабет, вы мне нравитесь несколько больше, чем позволяют приличия.

Вот это супер формулировка. Надо запомнить.

– – Ну так значит, ты доволен, что он нас поженил? – – говорю и спохватываюсь, что это звучит, как обвинение. И он, конечно, понимает именно так.

– – Я бы никогда, никогда этого не пожелал! Как вы говорите, мне бы и в страшном сне не приснилось!

М-да, и он думает, что мне приятно это слушать? Ладно, я понимаю, что он хочет сказать, и не буду скандалить.

– – Всё хорошо, – – говорю, – – всё хорошо, я не в обиде. Было бы гораздо хуже, если бы ты отказался, и мне пришлось бы выбирать кого-то другого.

Он глядит на меня неуверенно, и, как всегда, меня это провоцирует на громкие заявления.

– – Вообще, я бы сказала, что всё сложилось прекрасно. Ты капитан корабля, уважаемый и честный человек. Для меня это важные, престижные качества. Так что я удачно вышла замуж. Я тебе нравлюсь, так что ты тоже получил, что хотел. И вдобавок мы обломали Алтонгирела, что уж вовсе повод для праздника! – – я даже улыбаюсь. Он тоже, слегка.

– – Спасибо. Я очень надеюсь, что этот брак не сильно испортит вам жизнь, Элизабет.

– – Да называй же ты меня Лиза! – – мгновенно взрываюсь я. Ну что за формальности? Давай ещё обратно на «юную леди» переключись.

– – Но почему? – – он делает несчастное лицо. – – То есть, конечно, если вы так хотите...

– – Потому что это дико звучит, – – теряюсь я. Он что, обиделся? Господи, как страшно жить! – – Как будто мы друг друга не знаем или поссорились.

– – О, – – он задумывается. – – У вас настоящее имя не используется в быту?

– – Лиза – – это тоже настоящее имя. Это одно и то же имя!

– – Ну как же одно и то же, то на «э» начинается, а это...

– – Ой, да, кстати, а что такого особенного в том, что имя начинается на «э» ?

Пожалуй, о такой заморочке я впервые слышу.

– – Ну как же... Имена на... как это называется... на гласную – – элитные. Как бы сказать, – – он смотрит в потолок, шевеля губами. Интересно, он очень разозлится, когда узнает, что я понимаю по-муданжски? Если узнает, конечно. – – Люди с именами на гласную вроде как аристократы, что ли... Я даже не знаю, как объяснить. У вас не так?

– – Ничего подобного, – – мотаю головой. – – У нас последние века вообще никаких аристократов нет, все равны, и имена у кого угодно какие угодно. Их можно укорачивать или удлинять по собственному желанию. От этого они не становятся ложными.

– – Вот как, – – он поднимает брови, впитывая информацию. – – Вот это да. Ну что ж, если вам приятнее называться коротким именем, то всё в порядке.

Действительно, всё в порядке. Разговор про имена вернул нас в русло наших обычных бесед, и всё вдруг стало как раньше, до кутерьмы с женитьбой. Правда, кое-что в пережитом кошмаре всё ещё остаётся для меня загадкой. Алтонгирелова душа – – потёмки, чего уж там...

– – Слушай, я только не поняла... Алтонгирел ведь не собирался предоставлять мне выбора. А если бы он указал мне, кто станет моим мужем, то какой бы в этом был смысл?

Азамат вздыхает и поджимает губы. Ему, похоже, Алтошины художества уже в печёнках.

– – Он просто хотел выдать вас за кого-нибудь, чтобы я о вас и думать забыл. А возможно он с самого начала знал про ваше имя, он вообще очень хорошо умеет находить информацию, мог добраться до каких-нибудь выших файлов. Или ожидал, что, когда вас припрут к стенке, я не выдержу и вступлюсь, и тогда он сделает этакую поблажку, чтобы со мной не ссориться... Я могу у него спросить, конечно, но когда он увлекается интригами, от него толком ничего не добьёшься. Тем более, сегодня всё сложилось совсем не так, как он планировал.

– – Ну, если он всё это устроил только чтобы тебе помочь, то, можно сказать, у него получилось. Не забудь поздравить на досуге.

Азамат усмехается и смотрит на меня счастливыми влюблёнными глазами. Это сразу воскрешает в моей памяти предположения насчёт брачной ночи. Надо уж сразу всё до конца разъяснить, чтобы и тут не осталось межкультурных недомолвок...

– – Азамат. Что мы собираемся делать дальше?

– – М-м... в каком масштабе? – – улыбается он.

– – Ну, покрупнее, чем состаримся и умрём, но помельче, чем пойдём завтракать.

– – Хм. У меня ближайшие планы – – это долететь до Гарнета и произвести ревизию экипажа.

– – Нет, а... на личном фронте? – – вижу полное непонимание. – – Я хочу сказать, ведь есть вещи, которые положено или не положено делать женатым людям. И я сильно подозреваю, что они у нас разные...

– – Лиза, делайте, что хотите, я не вправе вас ограничивать, – – отмахивается от меня в священном ужасе. М-да, я чувствую, тут предстоит большая педагогическая работа...

– – Ладно, тогда я пока предлагаю отвести одну из кают мне под кабинет, чтобы я могла там нормально разложить свои причиндалы и поддерживать стерильность. И лучше, чтобы это была одна из соседних кают с моей, чтобы недалеко бежать, если что.

Он вдумчиво кивает, делая заметки в уме. Потом вдруг смотрит на меня с сомнением:

– – Лиза, а вы уверены, что по-прежнему хотите работать? То есть у вас ведь нет такой необходимости, я способен вас содержать...

– – Ещё чего! – – возмущаюсь я. Содержать он меня собрался! – – Я замуж вышла, чтобы эту работу получить, а не наоборот! Даже не думай. Будешь платить, как в контракте стоит, и точка.

Он несколько секунд переваривает мою реакцию с неуверенной улыбкой.

– – Ну хорошо, – – наконец медленно произносит он. – – Но вы позволите хотя бы иногда дарить вам подарки?

Теперь уже я поднимаю брови и пожимаю плечами:

– – Ну конечно, если тебе хочется.

Он вздыхает с облегчением. Ой, чует моё сердце, что-то тут не так.



Глава 9. | Замуж с осложнениями | Глава 11.







Loading...