home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



26 декабря 1942 г. Второй день Рождества

Шикола

Что-то готовит нам этот день?

Уже в 4 часа наш сон нарушил Раудфус: «Тревога! Всем подъем! Русские прорвались!» Оказывается, боевое охранение нас не нашло, пришлось посылать Раудфуса поднять нас. Быстро одеваемся. Я сегодня решил надеть шинель. Рота собирается у нашего дома. Оставляют только водителей, всех остальных делят на группы.

Я назначен 2-м номером за пулемет к Нойбауэру в группу Клюзенера. И мы, прихватив ящики с патронами, пешком отправляемся в расположение батальона.

Ночью выпал снег и подморозило.

А до батальона ни много ни мало 2 километра. Рад, когда мы, наконец, добираемся туда. Разместили нас вместе с вестовыми.

Шум боя становится все отчетливее. Ухают наши 6-ствольные минометы, но видимости почти никакой — туман. Русские и решили воспользоваться густым туманом и в нескольких местах сумели прорвать нашу оборону. Едва мы появились, как нам сообщили, что нас срочно требует к себе гауптман Фрёмиль.

Унтеру-офицеру Клюзенеру приказано взять троих и идти в пешую разведку — мол, русские уже в Шиколе, там, где находятся обозы 5-й роты. Гауптман отправляет туда группу Вилле, почти наугад, ориентируясь исключительно по шуму боя: никто из вестовых понятия не имеет, где эти обозы.

Остальные группы обспечивают оборону по фронту.

Теперь я уже в группе Химмельсрайха, 2-м номером за пулеметом. Сидим прямо на улице. Проклятый туман!

Справа от нас позиции 6-ствольных минометов, чуть дальше противотанковое орудие, расчет которого никак не может отыскать затвор.

Вскоре Штихерт забирает нас отсюда и посылает в 4-ю роту. Мол, свернете налево на вторую от нас улицу, а потом прямо.

Вместе с нами действуют и румыны.

Я вспотел, как конь. Часто вблизи рвутся мины. Отмахав на своих двоих около 2 километров, оказываемся на восточной окраине Шиколы, вдоль которой протянулся противотанковый ров. Слева постоянно тарахтит пулемет.

Очевидно, 4-я рота залегла где-то дальше.

В тумане продвигаемся дальше вдоль по улице.

В тот момент, когда Химмельсрайх и еще один наш боец решают свернуть налево, гремит разрыв. Мы тут же кидаемся в противотанковый ров. Химмельсрайх с солдатом возвращаются и идут вдоль улицы. Помедлив, за ними следуем и мы и уже вскоре прибываем на ротный командный пункт.

Оберлейтенант Мильке тут же отправляет нас в сопровождении вестового назад. Сначала по левой стороне улицы следуют Химмельсрайх и Ланге, а метрах в 150 позади идем мы. Химмельсрайх поворачивает и жестом призывает нас к себе. Я тут же добегаю до него.

Прямо перед нами, от силы в полутора десятках метров, тянется овраг, в котором засели русские, и все новые и новые солдаты противника, вынырнув из тумана, устремляются туда.

Густав стреляет неплохо и снимает нескольких человек.

Одновременнно Фурман заходит слева метрах в 50 от нас и залегает с карабином, подходят и еще несколько человек наших.

Безо всякого прикрытия лежим прямо на краю оврага, стреляя то направо, то налево. Положение наше хуже некуда. А туман только на руку русским.

Русские что-то кричат, лают потревоженные собаки.

Мы и знать не знаем, кто там у нас справа, кто слева, короче говоря, действуем на свой страх и риск. Один ящик (300 патронов) мы уже израсходовали. Внезапно замечаю, что Фурман лежит без движения, к нему спешит Мауэрер. Слева пробираются русские, им нет конца, кое-кого нам удалось уложить из пулеметов.

Я едва успел вставить новую ленту, как вдруг ощутил сильнейший удар в плечо.

Кричу Густаву, что я, мол, ранен.

Левая рука повисла плетью, я и шевельнуть ею не могу. С великим трудом переворачиваюсь на бок и еле-еле отползаю метров на Ш. Потом поднимаюсь и, пригнувшись, бегу, правда, тут же перехожу на шаг. Раненая рука как висела, так и висит.

На улице встречаю Лодза, которого послали за подкреплением, он и доводит меня до командного пункта роты.

В дверях стоит оберлейтенант Мильке, он как раз отправляет два пулеметных расчета к нам на подмогу. Дай бог, чтобы они успели, пока наши там держатся.

Иду в расположенную тут же рядом землянку, где разместился медпункт. Тут же за мной приходит и Мауэрер. Оказывается, едва он подобрался к Фурману, как его полоснуло по голове пулей.

Санитар с трудом стаскивает с меня шинель и всю остальную одежду — я и шевельнуть раненой рукой не могу. Нательную рубаху пришлось разрезать, а вся моя одежда пропиталась кровью.

Пуля угодила мне в левое плечо и прошла навылет. Выходное отверстие примерно на 6 сантиметров выше на спине. Судя по всему, кость не задета.

Приходит и Эдель. У него пуля раздробила локтевой сустав. Он рассказывает, что до него ранило Ланге и что вроде бы Химмельрайх сбежал потихоньку, оставив двух раненых товарищей.

Перевязав меня, санитар кое-как набрасывает на меня одежду. Из 4-й роты постоянно прибывают все новые и новые раненые. Мы все вместе отходим по левой стороне улицы к окраине Шиколы. Рука болит страшно, в особенности если оступишься. Потом на какой-то легковушке нас отвозят к оберарцту[3] доктору Вальштабу. Тот делает нам еще одну перевязку. Здесь я узнаю, что доктор Вальштаб, сын приходского евангелического священника, до 1932 года проживал в моем родном городе. Да, воистину тесен мир — с кем только не повстречаешься на войне!

Русские атаковали, воспользовавшись густым туманом, и сумели во многих местах прорвать нашу оборону. А румыны дали стрекача. Все, кто находился в селении, спешно покидают его. А туман и не думает рассеиваться. От залпов русской артиллерии дребезжат оконные стекла. Наши 6-ствольные минометы посылают ответные залпы в сторону противника.

Аксель фон Мюнхгаузен также получил ранение в верхнюю часть бедра.

Вызвали нашего ротного фельдфебеля, с ним пришли Хоппе, Штихерт и Майснер. Каждому раненому нашей роты поднесли полторта, плитку шоколада, 36 сигарет и по бутылке коньяка на троих. Мауэрер остается в роте, а нас с Эделем и Мюнхгаузеном примерно через полчаса на грузовике доставляют в Урус. По пути умирает от ранения в живот один из наших товарищей.

В Урусе, оказывается, только пункт распределения раненых, на всех и про всех — один врач, да еще помощник. Врач где-то раздобыл для нас краюху черствого хлеба.

Около 16 часов засыпаю на подстилке из соломы, а вместо одеяла снимаю оконную занавеску.

Продолжают поступать новые раненые.

В 19 часов нас на санитарной машине отвозят в расположение 2-й санитарной роты, где мы битый час ждем, пока нас перевяжут.

Вместо ужина выдали только бутерброды, но зато здесь можно выспаться. Мне достается даже свободная койка.


25 декабря 1942 г. 1 — й день Рождества | Передовой отряд смерти. Фронтовой дневник разведчика Вермахта 1942-1945 | 27 –29 декабря 1942 г