home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Если долго натягивать струну, она в конце концов рвется

Примерно в это время в ставку Гитлера прибыл фельдмаршал фон Клюге. В течение девяти долгих месяцев он находился на лечении после ранений, полученных в результате авиакатастрофы в России. В начале июля Гитлер снова послал за ним из-за обострившейся ситуации на Восточном фронте. Фюрер хотел отправить его обратно на восток на смену командующему группой армий «Центр» Бушу. Его войска медленно отступали под мощным натиском русских армий, начавших свое триумфальное летнее наступление. По словам Блюментрита, Клюге как раз находился у Гитлера, когда вошел Кейтель и рассказал о своем телефонном разговоре с Рундштедтом. Гитлер тут же решил, что Клюге должен отправляться не на восток, а на запад и сменить фельдмаршала фон Рундштедта. А на Восточном фронте на место Буша был назначен генерал Модель. Конечно, решение было принято под влиянием момента, однако Гитлер уже давно прочил Клюге в помощники Рундштедта, если, конечно, возникнет такая необходимость.

«Фельдмаршал фон Клюге был жестким, пожалуй, даже агрессивным солдатом, – вспоминал Блюментрит. – Он прибыл в наш штаб в Сен– Жермене 6 июля. Первое время он был жизнерадостным и исключительно уверенным в себе, как все только что назначенные командиры. Наши перспективы казались ему радужными, он был полон планов и надежд.

Во время нашей первой беседы он упрекнул меня в том, что мы дали ход рапорту Роммеля о сложившейся во Франции тяжелейшей ситуации. Он заявил, что столь пессимистичные документы не должны отправляться фюреру – мы обязаны их переделывать. Фельдмаршал фон Рундштедт в то время еще находился в Сен-Жермене – он провел там трое суток после прибытия фельдмаршала фон Клюге. Когда я передал ему слова нового командующего, он был откровенно шокирован и взволнованно воскликнул: «Мы поступили совершенно правильно, отправив столь важный документ в ставку в том виде, в каком он был составлен!»

Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии

Западный фронт в 1944–1945 годах


В первое время фельдмаршал фон Клюге не сомневался, что опасности, о которых шла речь, сильно преувеличены. Однако очень скоро ему пришлось изменить свою точку зрения. По прибытии он сразу же побывал на фронте. Там он побеседовал с командующим 7-й армией Хауссером, командующим 5-й танковой армией Эбербахом, с командирами корпусов, в том числе 1-го и 2-го корпусов СС. Все они говорили о серьезности ситуации. Уже через несколько дней после прибытия новый главнокомандующий утратил иллюзии и поскучнел. Изменение общего настроя его сообщений не осталось не замеченным Гитлером и не было им одобрено.

17 июля попал под бомбежку и был тяжело ранен Роммель. Гитлер поручил фельдмаршалу фон Клюге временно принять под командование группу армий «Б», одновременно оставаясь главнокомандующим».

20 июля в ставке Гитлера в Восточной Пруссии произошло покушение на фюрера. Бомба заговорщиков пощадила свою мишень, однако взрывная волна докатилась до Западного фронта и в решающий момент добавила там неразберихи.

«Фельдмаршал фон Клюге в тот день был на фронте – связаться с ним не представлялось возможным. Когда он вечером приехал, у нас уже имелось два сообщения: первое – о том, что покушение было успешным, а второе – о его провале. Узнав, что Гитлер остался жив, фельдмаршал рассказал мне, что годом раньше организаторы заговора связывались и с ним. Они посещали его дважды, но при втором визите он отказался участвовать, но знал, что подготовка продолжается. До того как все стало известным, фельдмаршал ни разу не говорил со мной о заговоре.

В процессе расследования гестаповцы наткнулись на имя фельдмаршала фон Клюге, упоминаемое в документах. Понятно, что он попал под подозрение. Затем произошел еще один случай, ухудшивший положение. Незадолго до прорыва генерала Паттона из Нормандии, как раз в разгар решающего сражения в Авранше, фельдмаршал фон Клюге в течение 12 часов оказался недоступным для связи. Причина была проста – он поехал на фронт и попал под артиллерийский обстрел, во время которого его рация была уничтожена. Фельдмаршалу пришлось провести в укрытии несколько часов, после чего он смог вернуться в штаб. Получилось, что он попал под обстрел с двух сторон: и с фронта, и с тыла. Длительное «необоснованное отсутствие» фон Клюге всколыхнуло подозрения Гитлера, и он отправил во Францию категорический приказ: «Фельдмаршалу фон Клюге следует немедленно покинуть район боевых действий вокруг Авранша и в дальнейшем осуществлять командование битвой за Нормандию из штаба 5-й танковой армии». Последний размещался в районе Фалеза.

Позже я слышал, что причиной появления этого приказа явилось следующее обстоятельство: Гитлер заподозрил, что фон Клюге отправился на фронт для переговоров о сдаче. Причем возвращение фельдмаршала отнюдь не успокоило Гитлера. Впредь его приказы фон Клюге неизменно были сформулированы в грубом, порой даже оскорбительном тоне. Это не могло не волновать фельдмаршала. Он постоянно опасался ареста и сокрушался, что не имеет возможности доказать свою лояльность успехами на поле боя.

Все перечисленное лишь уменьшило наши и без того мизерные шансы противостоять союзникам.

В решающие дни фон Клюге мог уделять только часть своего внимания событиям на фронте. Он постоянно с беспокойством оглядывался, ожидая увидеть за спиной посланцев фюрера, прибывших его арестовать.

Он был не единственным из генералов, находившихся в состоянии беспокойства. В последующие месяцы страх повсеместно распространился среди армейской верхушки, парализовав действия командиров. Но влияние на генералов событий 20 июля – это тема для целой книги, а не для короткого рассказа».

17 августа, то есть после прорыва генерала Паттона из Нормандии и развала фронта на западе, туда неожиданно прибыл генерал Модель в качестве нового главнокомандующего. «Его прибытие означало, что ветер перемен коснулся и фельдмаршала фон Клюге. Неожиданное появление нового претендента на высокую должность в то время уже стало привычным. Так поступили с командирами 19-й и 15-й армий. Фельдмаршал фон Клюге как раз находился в Ла-Рош-Гийоне – в штабе группы армий «Б». В течение следующих 24 часов он вводил нового командующего в курс дела.

Я отправился туда из Сен-Жермена, чтобы попрощаться с фон Клюге. Когда я вошел, он сидел за столом, глядя в разложенную на столе карту. Он был один. Указав на точку с надписью «Авранш», где осуществил прорыв генерал Паттон, он вздохнул: «Здесь я утратил свою безупречную репутацию солдата». Я попытался, как мог, утешить его, но не преуспел. Он долго мерил шагами комнату, размышляя о чем-то явно неприятном. Потом он показал мне письмо от фюрера, доставленное фельдмаршалом Моделем. Оно было довольно вежливым – фюрер писал, что, по его мнению, напряжение, связанное с неудачами на фронте, оказалось слишком сильным для фельдмаршала, поэтому считает замену желательной. Однако последняя фраза содержала неприкрытую угрозу: «Фельдмаршал фон Клюге обязан доложить, в какую часть Германии направится». Фельдмаршал сказал мне: «Я написал фюреру письмо, в котором ясно изложил наше положение и перспективы». Мне он это письмо не показал».

(Письмо было найдено в захваченных союзниками немецких архивах. Подтвердив получение приказа о своей замене и отметив, что ее истинной причиной является его неудача в предотвращении прорыва в Авранше, фельдмаршал писал следующее: «Когда вы прочтете эти сроки, меня уже не будет в живых. Я не могу вынести упрек в том, что мои ошибочные действия решили судьбу Западного фронта, и не имею возможности себя защитить. Из создавшейся ситуации есть только один выход, и я добровольно отправляюсь туда, где уже находятся тысячи моих товарищей по оружию. Я никогда не боялся смерти, а жизнь больше не имеет для меня смысла. К тому же мое имя есть в списке военных преступников». Далее в письме перечислялись причины, по которым было невозможно принять действенные меры по предотвращению краха в Авранше, а также следовал мягкий упрек в адрес фюрера, который вовремя не прислушался к предостережениям, высказанным Роммелем и самим фон Клюге.

«Наша оценка была продиктована вовсе не пессимизмом, а глубоким знанием обстановки. Не знаю, сумеет ли фельдмаршал Модель, имеющий репутацию хорошего профессионала, что-либо изменить. Искренне надеюсь, что ему удастся склонить чашу весов в нашу пользу. Если же этого не произойдет и столь превозносимое вами новое оружие тоже окажется бессильным, тогда молю вас, мой фюрер, закончить войну. Немецкий народ уже перенес достаточно страданий, пора положить конец этому кошмару. Должны существовать пути к завершению войны, которые не приведут к попаданию рейха под гнет большевизма». Письмо завершалось дифирамбами величию Гитлера и уверениями в неизменной преданности фельдмаршала фон Клюге.)

На следующий день фельдмаршал уехал. А еще через день мне позвонили из Меца и сообщили, что фон Клюге скоропостижно скончался от сердечного приступа. Два дня спустя мы получили медицинское заключение, в котором причиной смерти называлось кровоизлияние в мозг. Затем поступила информация об организации пышных похорон, на которых фельдмаршал фон Рундштедт от имени фюрера возложит венок и произнесет торжественную речь. Через некоторое время поступила информация, что никаких государственных похорон не будет. До нас дошел слух, что фон Клюге принял яд, что подтверждено посмертной запиской. Как и все генералы, побывавшие на Восточном фронте, он носил с собой капсулу с ядом, чтобы принять в случае угрозы попадания в плен к большевикам – хотя их мало кто глотал даже в плену. Фон Клюге проглотил такую капсулу в машине и умер еще до прибытия в Мец. Лично я считаю, что он покончил жизнь самоубийством вовсе не из-за увольнения, а потому, что опасался ареста гестапо по прибытии домой».

Клюге сам решил свести счеты с жизнью, а Роммеля заставили это сделать, причем произошло это месяцем позже, когда он еще не вполне оправился после ранения. По приказу Гитлера его посетили два генерала и пригласили на автомобильную прогулку, во время которой поставили в известность о решении фюрера: Роммель должен был покончить жизнь самоубийством или же предстать перед судом с гарантией присуждения высшей меры наказания. Дело в том, что он был непосредственным участником заговора против фюрера. К этому его подтолкнуло понимание безнадежности ситуации на Западном фронте. Офицеры его штаба рассказывали, что он не тешил себя иллюзиями возможности победы на Западном фронте задолго до высадки союзников и поэтому часто критиковал Гитлера, не имевшего, по его словам, чувства меры.

После того как союзники успешно закрепились на плацдарме в Нормандии, он однажды сказал: «Все кончено. Для нас было бы лучше закончить войну немедленно и дальше существовать в качестве британского доминиона, чем продолжать безнадежную борьбу». Понимая, что главным препятствием к достижению мира является Гитлер, Роммель открыто заявлял, что единственная возможность изменить ситуацию – это избавиться от фюрера и обратиться к союзникам с мирными предложениями. Вот какую удивительную трансформацию претерпело отношение к фюреру его любимого генерала. Это стоило Роммелю жизни, но спасти Германию было уже невозможно.

Говоря о всеобщем развале, последовавшем за прорывом Паттона с нормандского плацдарма, Блюментрит сообщил еще один важный факт: «Откладывая отступление, Гитлер и его штаб были обмануты своей несокрушимой верой в то, что нашим войскам всегда хватит времени отойти и занять новые позиции в тылу, если возникнет такая необходимость. Они рассчитывали, что наступление англичан будет осторожным и неторопливым, а американцев – топорным, непродуманным. Однако Петен, старый знакомый фельдмаршала Рундштедта, неоднократно предупреждал, что ни в коем случае не следует недооценивать скорость, с которой американцы могут продвигаться, приобретя некоторый опыт. Так и вышло. Позиции в тылу, на которые рассчитывали в командовании вермахта, Паттон и его части обошли с фланга даже раньше, чем они были заняты».


Высадка | Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии | * * *