home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Немецкая диспозиция

В июне 1944 года на западе находилось, если быть абсолютно точным, всего 59 немецких дивизий: 8 – в Бельгии и Голландии (более половины из них – учебные и дивизии береговой обороны); из 27 полевых дивизий 10 были танковыми, причем 3 располагались на юге, а 1 – в районе Антверпена.

На 200-мильном отрезке береговой линии Нормандии, к западу от Сены, располагалось 6 дивизий (из них 4 дивизии береговой обороны). Три из них занимали Шербурский полуостров, две – 40-мильный участок между Шербуром и Каном (от Виры до Орна), и одна находилась между Орном и Сеной. Блюментрит сказал: «Нашу диспозицию скорее можно было назвать береговой охраной, чем обороной. Поскольку мы не ожидали вторжения западнее Шербура, этот сектор почти не был укреплен».

На передовой позиции находилась одна танковая дивизия, предназначенная для возможной контратаки. Это была 21-я танковая дивизия. «Было много споров, – рассказывал Блюментрит, – относительно того, куда направить 21-ю танковую дивизию. Фельдмаршал фон Рундштедт предпочел бы иметь ее к югу от Сен-Ло, но Роммель решил переместить ее ближе к берегу и на другой фланг, то есть к Кану. Таким образом, она оказалась слишком близко к берегу, чтобы стать резервом для всего сектора».

Тем не менее присутствие этой дивизии в районе Кана оказалось немаловажным фактором. Если бы не она, британцы захватили бы Кан в первый же день после высадки. Роммель настаивал, правда тщетно, на переброске в этот сектор второй танковой дивизии. Он хотел расположить ее в устье Виры – как раз там, где высадились американцы.

Теперь можно сформулировать основное противоречие, пагубно отразившееся на планах немцев противостоять вторжению. Рундштедт понимал, что береговая линия слишком длинна, чтобы можно было имеющимися силами предотвратить высадку. Поэтому он в основном рассчитывал на мощное контрнаступление, которое отбросило бы армии союзников обратно к берегу в тот момент, когда они уже продвинутся в глубь территории, но еще не успеют закрепиться.

Роммель же, наоборот, был уверен, что единственный шанс победить союзников заключается в их разгроме непосредственно на берегу, не дав им углубиться во внутренние районы страны. «Первые двадцать четыре часа станут решающими», – не уставал повторять он офицерам своего штаба. Блюментрит, хотя и принадлежал к другой, старой школе, описал соображения Роммеля наиболее объективно. «Из своего богатого африканского опыта Роммель уяснил, что танки находились слишком далеко, чтобы в решающий момент начать контратаку. Он чувствовал, что, если танковые резервы будут располагаться в глубине территории, как предлагал главнокомандующий, их передвижению будет препятствовать авиация союзников». Офицеры штаба Роммеля рассказывали, что он часто вспоминал, как в Африке оказался прикованным к месту из-за действий авиации, которая была куда менее сильна, чем сейчас.

В конце концов ни Рундштедту, ни Роммелю не удалось претворить свои планы в жизнь.

«До начала вторжения, – сказал Рундштедт, – я хотел эвакуировать весь юг Франции вплоть до Луары, сконцентрировать там силы и обеспечить пространство для маневра. Отсюда можно было нанести мощный контрудар по войскам союзников. Таким образом, 10–12 пехотных дивизий и 3–4 танковые смогли бы вести подвижную войну. Но Гитлер не стал меня слушать, хотя это был единственный способ, с помощью которого я мог надеяться сформировать необходимые резервы. Вся газетная шумиха относительно «центральной армии Рундштедта» была совершеннейшей ерундой – такой армии никогда не существовало. Хуже того, мне не давали свободы действий даже в отношении горстки танковых дивизий, находившихся во Франции. Я не мог переместить ни одну из них без разрешения Гитлера».

Но Роммелю тоже не суждено было воплотить свой план, отличный от плана Рундштедта. Причем произошло это не из-за противодействия фельдмаршала, а по причине отсутствия резервов. Ему было позволено размещать свои дивизии там, где он сочтет нужным. Рундштедт мне рассказывал: «Мне не нравилось, что они так близко к берегу, но я не считал себя вправе вмешиваться в действия их командира. Принятие решений такого масштаба должно быть полностью в его компетенции. Это только Гитлер позволял себе вмешиваться во все вопросы». Однако Роммель располагал только тремя танковыми дивизиями на всем протяжении фронта от Луары до Шельды. Одна дивизия предназначалась для восточного сектора, другая – для центрального и третья – для западного. Численность танков в них была намного ниже, чем в британских или американских дивизиях. Иными словами, кулак, которым мы намеревались нанести удар по армии вторжения, был, мягко говоря, слабоват.

Шансы еще более уменьшились из-за непринятия своевременных мер по строительству береговых оборонительных сооружений. От офицеров штаба Роммеля я узнал, что весной 1944 года он принимал все максимальные усилия по сооружению подводных препятствий, блиндажей и установке вдоль побережья Нормандии минных полей, где, как он предвидел, должна была произойти высадка. В качестве примера можно привести следующие цифры: на севере Франции за три года до его прибытия было заложено менее двух миллионов мин. В течение нескольких месяцев, предшествующих наступлению дня «Д», это количество утроилось. Однако целью Роммеля была закладка 50 миллионов мин. К счастью для армии вторжения, у немцев оставалось слишком мало времени и сил, чтобы исполнить задуманное.

Объяснение Рундштедта было следующим: «Нехватка строителей и стройматериалов были нашими главными проблемами. Рабочая сила из трудовых армий Тодта, ранее вполне доступная во Франции, теперь находилась в Германии и занималась ликвидацией последствий бомбежек. В то же самое время дивизии береговой обороны были слишком рассредоточены – часто они растягивались на участке в 40 миль, – чтобы выполнять необходимые строительные работы собственными силами. Кроме того, мы испытывали острый недостаток строительных материалов. Их производство и транспортировка были изрядно затруднены действиями авиации союзников».

Но все это не объясняет бездействия в более ранний период – в 1942-м и 1943 годах, – на что часто сетовал Роммель. Более глубокая причина может заключаться в следующем: Рундштедт – признанный корифей мобильных наступательных операций – не доверял стационарным оборонительным сооружениям и уделял недостаточное внимание их возведению. Так считали офицеры штаба Роммеля, и этот тезис вполне соответствует разработанному Рундштедтом плану контрнаступления. Причем все это вполне естественно для человека, искусно вытеснившего французов с линии Мажино.

В результате конфликта мнений Рундштедта и Роммеля, умноженного на позицию Гитлера, наложившего руку на все без исключения резервы, мероприятия, призванные противодействовать вторжению союзников, «провалились между двумя стульями». Они в большей степени способствовали успеху высадки, чем все меры союзников по обеспечению внезапности.


предыдущая глава | Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии | Высадка