home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

ЗАВЕРШЕНИЕ ФРАНЦУЗСКОЙ КАМПАНИИ И ПЕРВОЕ ПОРАЖЕНИЕ

Вторая, и завершающая, стадия военной кампании во Франции началась 5 июня, когда к югу от Соммы было предпринято новое наступление немецких войск. Это произошло примерно через неделю после начала массовой эвакуации британского экспедиционного корпуса из Дюнкерка и на следующий день после ухода оттуда последнего корабля.

На левом крыле французы потеряли почти 30 дивизий, то есть третью часть своих вооруженных сил, включая немногочисленные мотомеханизированные части. Они также лишились помощи 12 британских дивизий, поскольку во Франции осталось только две дивизии англичан, которые находились в момент нанесения удара далеко от основных сил британского экспедиционного корпуса. Вейган, сменивший Гамелена, остался с 66 дивизиями, которые были в основном в уменьшенном составе или плохо подготовленные. Этими силами он должен был удержать фронт, ставший длиннее прежнего. Немцы, с другой стороны, теперь располагали новыми подошедшими пехотными дивизиями, которые не принимали участия в первом наступлении.

Самым примечательным в новом наступлении оказалось его начало. Немецкие танковые дивизии, участвовавшие в наступлении в западном направлении к побережью Английского канала, в удивительно короткий срок были повернуты на восток для нового удара. Такая скорость перегруппировки наглядно доказала, что появление механизированных мобильных частей существенно повлияло на стратегию.

В новом наступлении решающую роль снова сыграла группа армий Рундштедта. Но планом это не было четко предусмотрено. Рундштедт имел в своем распоряжении внушительные силы, но в то же время шесть из десяти немецких танковых дивизий находились в составе группы армий Бока. Однако план отличался гибкостью – последовательность действий зависела от сложившихся обстоятельств. Такой подход тоже стал следствием увеличившихся благодаря мобильности возможностей.

В нашей первой беседе Рундштедт рассказал о последовавшем сражении всего в нескольких словах – кратко и выразительно. «Все началось с весьма напряженного перехода, продолжавшегося несколько дней, но в результате вряд ли можно было сомневаться. Наступление начала группа армий Бока на правом крыле. Я выждал, пока его войска пройдут вперед за Сомму, и присоединился к наступлению. Мои армии встретили сильное сопротивление при форсировании Эны, но дальше все было несложно. Решающий удар был нанесен на плато Де-Лангр в направлении Безансона и швейцарской границы за спиной правого крыла французских армий, стоящих на линии Мажино».

Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии

Западный фронт в 1940 году


Начало наступления правым крылом немецких армий не оправдало ожиданий там, где было больше всего надежд на успех, зато превзошло все ожидания на второстепенном участке, где препятствия были более серьезными.

На крайнем правом фланге, между Амьеном и морем, атаку вела 4-я армия Клюге, поскольку 18-я армия, первоначально занимавшая крайнее правое положение, была оставлена в Дюнкерке. Клюге был придан один танковый корпус, и благодаря быстрому прорыву 7-й танковой дивизии Роммеля его части вскоре вышли к Сене в районе Руана. Находившиеся здесь французские войска были не в лучшей форме и почти не предпринимали попыток помешать переправе. В результате немцы перешли реку, следуя по пятам за французами.

Но решающий удар намечался не здесь – ни один разумный план не может строиться в расчете на легкое и спокойное преодоление водной преграды, которую так просто защищать. Основной удар предполагалось осуществить 6-й армией Рейхенау в секторе к востоку от Амьена, где ожидалось достижение самых впечатляющих результатов.

О ходе событий на том участке фронта рассказал Бехтольшейм, глава оперативной группы штаба Рейхенау. «Для этой атаки 6-й армии была придана танковая группа генерала фон Клейста. Ее состав был уже не таков, как при первом наступлении, потому что Гудериан был переведен в группу армий «А», расположенную в Шампани, а место его корпуса занял 16-й танковый корпус Хёпнера. Удар был нанесен двумя группами. 14-й корпус Витерсгейма атаковал с плацдарма за Соммой, который мы создали в Амьене, а Хёпнер – с плацдарма у Перони. Имелось в виду, что обе группы соединятся и объединят свои усилия на Уазе в районе Сен-Жюстан-Шоссе. После этого следовало принять решение о дальнейшем направлении движения – к востоку или к западу от Парижа.

При составлении плана возникло немало споров. Лично я предпочел бы сконцентрировать две танковые группы вместе, в одном кулаке, но в конце концов генерал фон Рейхенау склонился к «клещевому» удару с двух плацдармов. Если бы силы были сконцентрированы, движение могло происходить быстрее.

Сразу же после начала атаки немцы столкнулись с сильным сопротивлением на линии Вейгана, которое продолжалось три или четыре дня. В результате, вопреки ожиданиям, решающий прорыв был сделан не в нашем секторе, а на Эне к востоку от Суассона. Поэтому генералами из штаба командования сухопутных сил было принято решение о выводе танковой группы генерала фон Клейста и переброске ее на восток, чтобы максимально использовать открывшуюся брешь. Конечно, мы были разочарованы – с нами повторялось то, что уже однажды было в Бельгии».

Далее рассказ продолжил Клейст. «Корпус Витергейма уже занял плацдарм за Уазой в Пон– Сен-Максенс, но наступление Хёпнера задержалось из-за тяжелых боев к западу от Нуайона. К этому времени уже удалось совершить прорыв в Шампани. Хотя атака там не начиналась до 9 июня, переправа через Эну была произведена быстро, и танковый корпус Гудериана проследовал через проход, открытый 12-й армией к востоку от Реймса. 9-я и 2-я армии прорвались к западу от Реймса, и я получил приказ выйти из боя, чтобы развить этот успех. Мы совершили длинный переход за линией фронта севернее Компьеня, затем в Суассоне перешли Эну, а в Шато-Тьерри – Марну. Далее мы пошли к Труа. К этому времени французы уже начали отступать, поэтому мы прошли мимо Дижона и по долине Роны до Лиона без задержек. Еще один поворот имел место перед завершением перехода. Корпус Витергейма был отправлен на юго-запад к Бордо, а затем к испанской границе в районе Биаррица».

Рассказ о прорыве на Эне продолжил Блюментрит. «Во время этого наступления было принято только одно стратегическое решение. Когда танковый корпус Гудериана прорвался через французский фронт и вышел в район на верхней Марне между Сен-Дизье и Шомоном, возник вопрос, какое из трех направлений следует выбрать. Возможно, следует пойти на восток через плато Де-Лангр к швейцарской границе, чтобы отрезать французские армии, оставшиеся в Альсаке? Или лучше идти через плато к Дижону и Лиону, чтобы выйти к Средиземному морю и помочь итальянцам в Альпах? А может быть, лучше всего повернуть на юго– запад к Бордо, чтобы перерезать путь французским армиям, отступающим из района Парижа к Луаре и за нее? Заранее были подготовлены три коротких радиосообщения».

В случае, если Гудериана направят по первому маршруту, танковая группа Клейста, следующая справа, после перехода Эны пойдет по второму и третьему. Французские армии уже были практически полностью разбиты, и немцы вполне могли позволить себе роскошь разделить свои силы.

Гудериан уже шел по тылу линии Мажино, когда 14 июня группа армий «Ц» Лееба вступила в бой, нанеся удар по знаменитому барьеру. Важно отметить тот факт, что немцы не отваживались на прямую его атаку, пока он не был ослаблен. Но даже после этого их попытки носили характер осторожного зондирования. Наиболее примечательной оказалась организованная узким фронтом атака 12-го корпуса Хейнрици (1-я армия) возле Путлингена к югу от Саарбрюккена, еще одна атака была предпринята сотней миль южнее на участке 7-й армии, где в районе Кольмара был перейден Рейн.

Хейнрици сказал мне, что прорыв линии продолжался 12 часов. Но в процессе дальнейшего обсуждения признался, что попытка прорыва была предпринята только после того, как оборона стала намного слабее. Французы уже начали вывод своих войск. «14-го мои войска вступили в жестокий бой. Я приказал продолжать атаку и 15-го, но в полночь мне принесли перехваченный приказ французов, из которого следовало, что защитникам линии Мажино приказано выводить войска. Так что на следующий день мы не столько атаковали, сколько преследовали».

События, происходившие в то же самое время на другом фланге, где началось немецкое наступление, описаны Бехтольшеймом. Я приведу его повествование с того момента, когда один из танковых корпусов Клейста занял плацдарм за Уазой в Пон-Сен-Максенс, прежде чем он был повернут к Эне. «Когда наша пехота пришла на смену танкам и двинулась за Уазу, перед ней встала нешуточная проблема – внешняя линия фортификационных сооружений, прикрывающих подходы к Парижу, которые французы построили в районе Санлиса. Генерал фон Рейхенау пребывал в сомнениях, не зная, какой выбрать способ их преодоления, и предпочел пойти в обход с восточного фланга. Отступление французов избавило нас от многих проблем. Когда они покинули Париж, наш корпус, расположенный справа, был передан 18-й армии, только что прибывшей с севера, для взятия столицы, а мы продолжили движение на юг. После переправы через Сену в Корбее и Монтеро мы вышли на Луару. Выяснилось, что мосты в Сулли и Гьене взорваны, но мы сумели захватить невредимыми мосты в Орлеане. От Марны до Шер наступление представляло собой главным образом преследование. Воевать пришлось не слишком много».

Подводя итоги наступления, Блюментрит сказал: «Серьезные бои шли только при форсировании Эны, которая хорошо охранялась французами. Здесь перед танковыми дивизиями была послана пехота. Но даже при этом прорваться удалось далеко не сразу. Зато после этого вооруженных столкновений стало заметно меньше, и они не были ни длительными, ни напряженными. Танковые дивизии устремились на юг Франции без остановок, их командиры не проявляли беспокойства из-за незащищенных флангов. Пехота двигалась следом форсированными маршами, преодолевая по сорок – шестьдесят километров в день, ликвидируя мелкие формирования армии противника. На некоторых главных дорогах наши танки шли вперед мимо длинных колонн французов.

На этой стадии люфтваффе находилось в тесном взаимодействии с танковыми дивизиями, претворяя в жизнь новую форму «уличной тактики». Если какой-либо населенный пункт оказывался защищенным, первым делом он подвергался массированной бомбардировке, после чего его захватывал передовой отряд дивизии. Основные силы дивизии в это время оставались на дороге. Длинная колонна (растянувшаяся на сотню миль) ожидала, пока дорога впереди будет расчищена. Это стало возможным только из-за нашего очевидного превосходства в воздухе, слабой противотанковой обороны французов и малого использования мин.

Во время кампании 1940 года французы сражались храбро, но это были уже не те люди, которые в 1914–1918 годах дрались в Вердене и на Сомме. Англичане проявляли значительно больше упорства, как и в 1914–1918 годах. Бельгийцы воевали смело, а голландцы защищались всего несколько дней. Мы имели превосходство в авиации и более современные танки, чем французы. Кроме того, немецкие танковые войска были более быстрыми, мобильными и лучше показывали себя в ближнем бою. Они имели возможность поворачиваться на ходу в любой момент – французские танки того времени такой возможностью не обладали. Они использовали такую же тактику, как в Первой мировой войне, и не имели радиосвязи. Если им требовалось изменить направление движения, приходилось сначала остановиться, отдать новый приказ, а затем возобновлять движение. Такая тактика давно устарела, но тем не менее французы были храбрыми людьми!»

Этот вердикт, вынесенный авторитетным немецким генералом, должен изменить нелестное мнение мировой общественности о защитниках Франции. Конечно, окончательное поражение французов было ускорено моральным фактором, но при этом ясно, что исход второго немецкого наступления был предрешен. С самого начала поражение было неизбежным, хотя его можно было несколько отсрочить. Произведя элементарный подсчет имеющихся в наличии сил в отношении к площади (между Соммой и швейцарской границей), Вейганд должен был понять, что стоящая перед ним проблема не имеет решения. Если же ввести в расчет еще и техническое превосходство немецких частей, положение представлялось и вовсе безнадежным. Тот факт, что британское правительство и даже часть французского продолжали тешить себя иллюзиями победы даже после Дюнкерка, представляется более удивительным, чем тот, что солдаты, такие, как Вейганд и Петен, отказались от всяческих надежд после падения линии Сомма – Эна. Но самое странное заключается в том, что немецкие генералы, рассчитывая на отсечение левого крыла армий союзников в Бельгии, не ожидали падения Франции, несмотря на его очевидную вероятность. Когда же очевидное произошло, стало ясно, что они не рассчитывали на такой исход и не слишком представляют, что с ним делать.


Аргументы Гитлера | Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии | Лежачий «Морской лев»