home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 1

Самоубийственный раскол

Во время войны события и люди, в них участвующие, кажутся не такими, как по прошествии времени. В наибольшей степени это касается высших государственных и военных деятелей. По мере развития событий первоначальный образ каждого довольно быстро меняется в прямой зависимости от того, насколько успешно идут дела.

Перед войной и во время победного шествия по западным странам Гитлер представлялся неким гигантом, сумевшим сочетать стратегический гений Наполеона, острый ум и хитрость Макиавелли и фанатичность Магомета. После получения им первого отпора в России его образ довольно быстро утратил свое величие, и в конце войны из «гениального полководца» он превратился в бездарного любителя, чьи безумные приказы и махровое невежество сослужили хорошую службу союзникам. В итоге все трагедии немецкой армии стали приписывать Гитлеру, а успехи – Генеральному штабу.

Такая картина не является достоверной, хотя некоторая доля правды в ней имеется. Гитлер был далеко не так глуп в части стратегии. Более того, в некоторых случаях его можно было даже назвать блестящим стратегом.

Он тонко чувствовал, где необходима внезапность, был непревзойденным мастером психологии стратегии, которую поднял на качественно более высокую ступень. Еще задолго до начала войны он описывал своим соратникам, каким образом следует нанести решающий удар, чтобы захватить Норвегию, и как можно выбить Францию с линии Мажино. Он предвидел лучше, чем все генералы, что до начала войны можно осуществить бескровный захват многих стран Запада, предварительно подорвав основы сопротивления. Ни один стратег в истории не достиг таких высот в умении в нужный момент использовать слабости противоборствующей стороны – а ведь именно в этом заключается высшее искусство стратегии.

Гитлер очень часто оказывался прав, действуя вопреки своим профессиональным советникам, поэтому и сумел приобрести такое влияние. Первоначальные ошеломляющие результаты впоследствии значительно ослабили его позиции, даже когда его действия были более правильными. К началу русской кампании недостатки фюрера стали более очевидными, чем достоинства, что в конечном счете и привело к окончательному банкротству. Но даже при этом не следует забывать, что с Наполеоном, являвшимся профессиональным военным стратегом, его успех тоже сыграл недобрую шутку, в результате чего последовали роковые ошибки, причем, что любопытно, и Наполеон и Гитлер совершали ошибки на одном и том же месте.

Основная ошибка Гитлера заключалась в том, что он упорно отказывался «снизить потери» и настаивал на продолжении наступления любой ценой, даже когда шансы на победу оказывались минимальными. Кстати, эта же ошибка была свойственна Фоху и Хейгу, полководцам союзников во время Первой мировой войны, так же как и Гинденбургу и Людендорфу, возглавлявшим военное командование Германии. А все они были профессиональными военными. Гитлер также немало поспособствовал краху немецкой армии во Франции, отказавшись санкционировать приказ о своевременном отступлении. Но и здесь он поступил так же, как Фох. Разница заключалась лишь в том, что в далеком 1918 году командиры на местах не подчинялись Фоху, если не считали его приказы целесообразными. А в 1944–1945 годах немецкие генералы откровенно боялись не выполнить приказ фюрера.

Именно этот страх, а также внутренний конфликт в среде высшего военного командования Германии следует рассматривать в первую очередь, если мы хотим понять, почему же в конечном счете планам немцев не суждено было исполниться.

Генералы старой школы являлись главными разработчиками и исполнителями стратегии страны на протяжении всей войны, однако в дни триумфального успеха их роль не получила должного признания. После того как ситуация коренным образом изменилась, они «вышли из тени» и в конечном счете были признаны союзниками как грозная сила. На протяжении последнего года в центре внимания находился главным образом Рундштедт, один из ведущих военных деятелей той поры.

Немецкие генералы всегда считались серьезной силой, способной сосредоточить в своих руках огромную политическую власть. Поэтому союзники постоянно ожидали, что генералы в конце концов свергнут Гитлера, чего, к сожалению, так и не произошло. Этим же объясняется весьма распространенное мнение, что они несут не менее серьезную угрозу, чем сам фюрер, и в полной мере разделяют ответственность за агрессию Германии. Такое утверждение было вполне справедливым, когда речь шла о Первой мировой войне, но не о Второй. Немецкие генералы практически не повлияли на развязывание Второй мировой войны – разве что явились не слишком эффективным тормозом.

Когда война началась, они, разумеется, внесли немалый вклад в успехи Гитлера, однако их достижения оказались в тени его безусловного триумфа. В глазах окружающего мира они заняли более видное положение, лишь когда звезда фюрера начала клониться к закату, но в собственной стране они оставались бессильными.

Причиной тому явилась комбинация разнообразных факторов. Генералы старой школы по сути своей являлись консерваторами и неуклонно придерживались сложившихся традиций, что, разумеется, не импонировало молодому поколению, воспитанному в духе революционного бунтарства и фанатичной преданности идеям национал-социализма. Поэтому старые генералы не могли рассчитывать на лояльность собственных войск в случае каких бы то ни было выступлений против существующего режима и в особенности против его создателя и вдохновителя – фюрера. Они намеренно держались в стороне от государственных дел и таким образом оказались в ловушке, что устраивало Гитлера, дополнительно изолировавшего их от источников информации. Немаловажным фактором являлось привитое им с детства понятие о воинской дисциплине и необходимости соблюдать присягу, принесенную главе государства. Это может показаться смешным, поскольку речь шла о личности, никогда не считавшей необходимым выполнять свои же обещания. Однако таковы были издержки воспитания потомственных военных, ставшие серьезной помехой для них в новых условиях. Вместе с тем нередко на передний план выступали и собственные интересы. При этом долг перед товарищами и интересы страны перед лицом непосредственной угрозы для жизни отступали на второй план. Результатом причудливого сочетания индивидуальных амбиций и расхождения личных интересов стала роковая слабость генералов, проявленная ими в затянувшейся борьбе за сохранение своего профессионального места в военной области и ограждения его от вмешательства извне. Эта борьба длилась двенадцать лет. Она началась с приходом Гитлера к власти и завершилась падением Германии.

Первый этап борьбы завершился в пользу профессионалов. Преимущество было достигнуто, когда Гиммлер сумел так удачно сыграть на страхах Гитлера, что подтолкнул его к организации преследования капитана Рема и других предводителей ставших неуправляемыми отрядов СА. В точности неизвестно, замышляли они свержение фюрера или нет, но нет никаких сомнений, что они собирались занять важное место в военной системе Германии. Избавившись от штурмовиков, Гитлер стал более зависимым от поддержки генералитета, а последним удалось восстановить свое главенствующее положение в армии.

Второй этап достиг своего апогея в январе 1938 года, когда сами профессионалы оказались в одной из ловушек Гиммлера. В 1933 году Гитлер назначил министром рейхсвера генерала фон Бломберга. Его соратников весьма обеспокоил тот факт, как быстро он попал под влияние Гитлера. Затем они получили шокирующее известие о намечающейся женитьбе генерала на машинистке из его офиса, в результате отчуждение стало еще более явным. Но Гитлер дал добро на женитьбу и благословил сей «демократический» брак. Вскоре после этого Гиммлер извлек на свет божий полицейское досье, из которого явствовало, что счастливая невеста была проституткой. В ярости (действительной или притворной) Гитлер изгнал Бломберга. Вслед за этим Гиммлер предъявил еще одно досье, содержавшее сфабрикованные обвинения в гомосексуальных пристрастиях генерала фон Фрича, командующего сухопутными силами Германии. После этого фон Фрич был смещен Гитлером со своего поста и так и не был восстановлен, хотя впоследствии офицерский суд чести признал все обвинения ложными. (Подробное описание этого кризиса приведено в главе 3.)

Гитлер воспользовался шоком, овладевшим офицерским корпусом, и занял пост Верховного главнокомандующего вооруженными силами Германии. Так он получил право полного контроля над стратегическими решениями, одновременно позволив Гиммлеру принять меры по усилению своего влияния. Генерал Кейтель, чьи закулисные интриги ослабили объединенный фронт генералов, выступивших в защиту фон Фрича, стал последователем Бломберга. Но он имел более низкий статус и сохранял это место только благодаря раболепству перед Гитлером. Во главе сухопутных сил был поставлен генерал фон Браухич. Он имел хорошую репутацию и не принадлежал ни к реакционной, ни к нацистской группировкам. Предприняв этот шаг, Гитлер стремился одновременно умиротворить армию и получить опытного командира, которым будет легче манипулировать, чем Фричем.

Однако Браухич оказался более сильным защитником профессиональных военных, чем этого можно было ожидать. Он также стремился повернуть внешнеполитический курс нацистов в мирное направление, неоднократно предупреждая, что немецкая армия не готова к войне и что агрессивные планы Гитлера не должны втянуть страну в открытое военное противостояние. Его протесты были поддержаны главой Генерального штаба генералом Беком, выступившим с осуждением военных планов фюрера, причем он сделал это настолько открыто, что сразу же был смещен со своего поста. Но даже после этого Браухич и последователь Бека Гальдер выступили против нападения Гитлера на Чехословакию, утверждая, что Германия не готова к проведению крупномасштабных военных операций, однако их доводы не были услышаны.

Укрепив свой престиж бескровным захватом Чехословакии, Гитлер обратил свой взор на Польшу. Генералы имели не большое влияние на фюрера и только старались убедить его, что не следует рисковать, во всяком случае не заручившись нейтралитетом России. Зато, сделав это, он сумел убедить большинство генералов, что Великобритания и Франция не станут вмешиваться, а значит, удар по Польше не будет являться серьезной угрозой вовлечения Германии в большую войну.

После завоевания Польши в отношениях Гитлера с генералами снова появилось напряжение. Они обнаружили, что он намеревается расширить зону конфликта, предприняв наступление в западном направлении. Генералы не верили, что есть шанс победить Францию. Однако их протесты снова остались без внимания. Дальше разговоров о том, что фюрера следует остановить, дело не пошло. Было бы несправедливо осуждать их за проявленную на этом этапе беспомощность, поскольку они имели все основания сомневаться, последуют ли за ними войска в выступлении против Гитлера. К тому же никому не хотелось войти в историю в качестве предателя своей страны в тяжелый для нее час.

Сомнения генералов не стали препятствием для Гитлера, вознамерившегося во что бы то ни стало покорить Францию. Успехом этого предприятия фюрер обязан частично появлению новой тактики и оружия, частично инициативе нового поколения военных, воспитанного в духе безоглядной преданности нацизму. Свою роль сыграли и ошибки, допущенные французскими военными, в чем юные нацисты никогда бы не признались.

Как бы там ни было, генералы сделали все от них зависящее, чтобы выполнить приказ фюрера, и Гитлер покорил Францию. Причем именно благодаря его неожиданным и странным сомнениям, а вовсе не колебаниям военных собран был не весь возможный урожай. Однако безусловный вклад генералов в победу, как это нередко бывает, обернулся дальнейшим ослаблением их позиций. В глазах всего мира победа была завоевана лично Гитлером, и именно его чело было увенчано лавровым венком. Фюрер внимательно следил, чтобы все почести достались именно ему, после чего окончательно уверовал, что является величайшим стратегом и полководцем. С еще более возросшим рвением он стал вмешиваться в дела Генерального штаба, причем не желал слушать никаких аргументов, шедших вразрез с его великими планами.

Большинство генералов не приветствовало вторжение в Россию. Однако, как и большинство «узких» специалистов, они были достаточно наивны во всем, что не касалось их сферы деятельности, поэтому Гитлер сумел легко победить их сомнения по поводу намечающейся российской кампании с помощью политической информации, специально подобранной таким образом, чтобы показать: внутренние проблемы России не могли не ослабить ее военную мощь. Когда стало очевидно, что вторжение идет далеко не так легко, как ожидалось, Браухич и Гальдер хотели вовремя отступить, но немецкие войска уже подошли слишком близко к Москве, чтобы Гитлер смог устоять перед соблазном. Он настоял на том, чтобы наступление продолжалось любой ценой, хотя шансы на успех были минимальными. Когда уже невозможно было скрывать, что планы фюрера провалились, он весьма ловко переложил вину на другого, публично отстранив Браухича, после чего лично возглавил армию, так же как и вооруженные силы страны в целом.

Вплоть до конца войны фюрер успешно игнорировал мнение генералов по вопросам политики и даже иногда переигрывал военных на их собственном поле. Если кто-нибудь из них выражал протест по поводу очередной авантюры, он всегда ловко находил другого, более амбициозного, готового занять более высокое место и возглавить наступление, – нельзя забывать, что именно к этому инстинктивно склонны профессиональные военные. В то же время в армию был открыт путь для лидеров СС и нацистской партии, которые шпионили за командирами, заподозренными в нелояльности. Таким образом вероятность успешного «бунта» генералов значительно уменьшилась. Последним оставалось только делать все от них зависящее, чтобы выполнять приказы – наилучшим или наихудшим образом. Есть основания предполагать, что некоторые генералы выполняли приказы, которые считали необдуманными и даже вредными, единственно чтобы сорвать планы Гитлера и ускорить конец войны.


Предисловие | Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии | Глава 2 Зект