home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Подвязка и Звезда

Основание рыцарского ордена в XIV в. не было ни нелепым анахронизмом, рудиментом эпохи крестовых походов, ни довольно пустой демонстрацией мелкого тщеславия. Это был в чистом виде политический акт, последняя попытка адаптировать ментальные структуры феодального прошлого к новым потребностям защиты и возвеличения короны.

Прежнее рыцарство, ряды которого раньше пополнялись путем посвящений в рыцари, в XIII в. превратилось в социальное сословие. Рыцарем становился — или был достоин им стать — только сын рыцаря или оруженосца, который мог бы быть рыцарем. Рыцарю также следовало получить должное обучение и иметь достаточно денег. Но такая система не в полной мере гарантировала воинские качества. Верность, дисциплинированность, воинственность подразумевались, но все упиралось в переплетение интересов и честолюбия, семейных связей и оплачиваемых клиентел.

Существовавшая система обеспечивала право вооруженной силы, но не единство армии. Она фиксировала в деталях правила той рыцарской литургии, какой была битва, но не совокупность ее целей. Это хорошо заметно по эпизоду, когда французы из Гина отбили у англичан из Кале добычу, захваченную последними у французов из Сент-Омера, и отказались вернуть трофеи прежним владельцам: добыча принадлежит тому, кто ее захватил, а не тому, кто ее потерял. Можно было воевать на одной стороне, но не друг за друга.

Основав орден Подвязки и орден Звезды, Эдуард III в 1348 г. и Иоанн Добрый в 1351 г. создали новое рыцарство — имевшее личные обязанности, поскольку приняло их добровольно, включенное в простую систему верности, с которой не переплетается верность члена ордена кому-либо другому.

Можно было принадлежать к двум соперничающим родам. Быть просто вассалом обоих воюющих монархов. Можно было — как аквитанские вассалы или нормандские «верные» Наваррца — быть подданным короля Франции и вассалом иностранного короля как феодального сеньора. Можно было, не поступаясь честью, получать от обеих сторон ренты, накладывающие на вас обязанности и даже делающие вас клиентом. Но принадлежать одновременно к обоим этим орденам нового рыцарства было нельзя. Клятва, которую рыцари этих орденов давали своему сеньору и господину, вносила ясность в право и мораль, потому что считалась важней всех прочих клятв.

Антагонизм между единственными узами, которых требует политическое единство, и многочисленными связями, устанавливать которые побуждают материальные интересы, в истории возникал бесконечно часто. У подмастерья VIII в. был всего один мастер, у вассала Карла Лысого или Людовика Немецкого — всего один сеньор. Но как отказаться иметь нескольких сеньоров, если каждый из них предлагает вам фьеф?

Для борьбы с этой множественностью оммажей в тысячном году придумали «оговорку верности» (reserve de fidelite) — «тесный» оммаж, имевший первенство над всеми остальными в случае противоречия между ними. Но как было не принести несколько «тесных» оммажей, когда несколько сеньоров ставят условием предоставления фьефа «тесный» характер связи?

С XII в. запутанность предпочтительных отношений верности стала тем пределом, в который уперлась политическая эффективность феодального общества. В ходе первых столкновений Капетингов и Плантагенетов, во времена Людовика VII и Филиппа Августа, Ричарда Львиное Сердце и Иоанна Безземельного неопределенный характер таких отношений то и дело, порой в течение суток, круто менял соотношение сил.

Рыцарский орден в том виде, в каком его придумали монархи XIV в., снова предполагал верность безо всяких условий и соперников. Каждый из королей рассчитывал отныне прочно держать в руках «свое» рыцарство.

Однако ничего национального в истоках новых орденов не было. Связь была личной. Объявлялись цели религиозного характера, во вторую очередь военного. Провозглашался извечный рыцарский идеал: покровительство слабому, защита правого дела. Рыцари нового ордена были «героями» (preux) своего времени. Ничего странного, что сразу же возникла ассоциация с Круглым столом. Храбрость — только средство, героизм — только внешнее проявление этого идеала. Во всяком случае, так должно быть!

Из романов о рыцарях Круглого стола был взят прообраз: группа мирских рыцарей — дело ордена Храма подорвало имидж монаха-воина, — избранных королем и возглавляемых им. Они образуют братство (compagnonnage) в самом строгом смысле слова. «Роман о Персефоресте, короле Великой Британии, основателе Вольного Чертога и Храма Всевышнего Бога» — не только одно из последних сочинений в этом жанре. Автор, современник Филиппа VI, под видом истории из древних времен по образцу «Романа об Александре» и «Ланселота» предлагает настоящую модель современного рыцарства:

Там смогут узреть исток и красу всего рыцарства, культуру смелого благородства, доблестей и бесконечных завоеваний.

Первым, кто решил учредить новое рыцарство, был король Альфонс XI Кастильский, создавший в 1330 г. орден Ленты. Дофин Вьеннский Юмбер II в свою очередь к 1335 г. основал орден святой Екатерины. Через несколько лет герцог Нормандский — будущий Иоанн Добрый — и герцог Бургундский Эд IV вместе задумали «конгрегацию» из двухсот рыцарей, орден святого Георгия, который на свет не появился.

Никто не думал ни о войне, ни о национальном единстве. Просто идея витала в воздухе. Основание орденов начало входить в моду.

Папа мог только одобрить эту форму привнесения нравственности в жизнь рыцарей. 5 июня 1344 г. Климент VI одарил будущую «конгрегацию» святого Георгия удобными привилегиями. Речь шла не о турнирах, а о мессах и молебнах. Дело, задуманное во вкусе времени двумя молодыми принцами, было благочестивым. На самом деле под видом чистого благочестия, о котором только и говорил в связи с этим верховный понтифик, герцоги Нормандский и Бургундский намеревались прежде всего устраивать праздники; богослужения должны были стать для этого поводами. В замысле 1344 г. политическая идея была еще очень размытой.

В то же время Эдуард III решил восстановить Круглый стол. 19 января 1344 г. он организовал в Виндзоре «праздник Круглого стола». Такие уже век устраивали все монархи — это была модная игра. Но он воспользовался случаем, который ему только в этот момент предоставили песни и турниры, чтобы публично огласить королевский обет: будет воссоздано общество рыцарей Круглого стола. Оно будет насчитывать не менее трехсот витязей. В круглом храме диаметром в двести футов будут проходить литургии. Для завершения этого фантастического замысла не хватало только святого Грааля.

Молодые принцы, три кузена, пока были заняты только игрой. Они играли в Ланселота, в Персеваля, в Персефореста. Однако этим они занимались серьезно — с той же серьезностью, с какой относились к турнирам рыцари былых времен, когда турнир еще был игрой, где победитель получал величайшие почести, а побежденный нередко погибал на ристалище.

Шло время. У Эдуарда хватало других дел, кроме как играть в короля Артура. Фландрия, Бретань, Креси, Кале — из-за всего это он откладывал исполнение обета 1344 г. Королем Франции стал Иоанн, и Францию охватил кризис. По Европе прошла Черная чума. Мир стал серьезней, ставки в игре приобрели иной вес.

Именно Эдуард первым вернулся к идее нового рыцарства. В апреле 1348 г. он заказал первые синие подвязки с золотыми и серебряными надписями: «Honni soit qui mal у pense» («Да будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает»). 23 апреля 1349 г. избранные лица впервые собрались в капелле Сент-Джордж в Виндзоре. Это было далеко от грандиозных замыслов 1344 г. Орден составили двадцать шесть рыцарей, тринадцать каноников, тринадцать клириков. Ни одним больше.

Эпоха романтических вымыслов кончилась. Назначением этого ордена была не организация турниров, а объединение элиты рыцарства вокруг короля. Определился и религиозный аспект этой идеи. Когда Эдуард III, победив при Креси и Кале, приступил к реализации политических замыслов, он сделал из ордена новый инструмент для мистического внушения верности королю. Председательствуя на капитулах ордена и тем самым очень откровенно подчеркивая светский характер этого института, он держался не как первый среди равных. Он был сам по себе. Он был «сувереном» ордена. При составлении устава это слово выбрали не случайно.

Дисциплина, которую предписывала принадлежность к ордену, была дисциплиной службы лично королю. Рыцари Подвязки набирались среди «самых полезных для короны и королевства». От Круглого стола ушли очень далеко. Это была политическая и военная элита, преданная делу династии.

Иоанн Добрый узнал, что англичанин осуществил то, о чем недавно мечтал он сам. Орден Звезды станет французским аналогом ордена Подвязки.

Его членов назначили в конце 1351 г. Устав обнародовали в октябре 1352 г., и Жоффруа де Шарни, знаменосцу — носителю орифламмы Франции, было поручено составить «Книгу рыцарства», которая станет кодексом чести нового рыцарства.

Орден Звезды должен был способствовать «возвышению рыцарства и приумножению чести». Это был старинный девиз Персефореста. Но сплочение таких разных рыцарей — сплочение, на которое соглашались добровольно, ведь вступать в орден никто не принуждал, — гарантировало королевству мир и могущество. Король Франции хорошо знал, что его знать разобщена и назревает измена. Во всяком случае, то, что могли считать изменой люди короля, уже придерживающиеся монархического взгляда на вещи, — ведь знатные бароны, такие как Аркуры или Бриенны, рассматривали уход от сеньора и признание другого сеньора только в категориях феодального права.

Устав ордена Звезды требовал единства ордена, его единодушия. Значит, всякий подрыв этого единства в категориях феодального права — в категориях договорной верности — соответствовал бы тому представлению об измене, которое в окружении короля, несомненно, трактовали слишком жестко, а в баронствах не разделяли.

Орден Звезды гарантировал королю то, что ему обеспечил бы старинный оммаж, оммаж XI в.: неколебимую верность настоящей армии, верность пятисот рыцарей. Так же поступит Наполеон: императорская гвардия будет элитной армией внутри Великой армии, довольно разношерстной.

Как и орден Подвязки, собиравшийся раз в год в Виндзоре, орден Звезды был только «конгрегацией», какую когда-то мечтали создать скорей в духовных, чем в военных целях. Рыцари собирались на «торжественное собрание» (cour pleniere) 15 августа каждого года в «Благородном доме» в Сент-Уэне, ставшем для первых Валуа тем, чем был Руайомон для Людовика Святого и Мобюиссон для Филиппа Красивого: любимым прибежищем как для политических размышлений, так и для молитвы. Но главным для ордена были не эти собрания, а его единство на полях сражений. Кстати, на торжественном собрании молились мало: там каждый должен был рассказать, подтвердив свои слова клятвой, о своих подвигах и малодушии на войне. Короче говоря, подводили итоги. На время между замыслами 1344 г. и появлением ордена Звезды пришлись Эгийон, Креси, Кале. Филипп VI и Иоанн Добрый знали, что их армия, которая состоит из их вассалов и которую они могут себе позволить, в бою стоит недорого. Орден Звезды станет нерушимым ядром обновленной королевской армии.

О династическом — в большей степени, чем национальном — характере ордена Звезды легко догадаться. Прежде всего потому, что принадлежность к нему исключала членство в любом другом: те, кому предложил вступить в орден Звезды Иоанн Добрый, а Эдуард III к тому времени уже предоставил кресло в Виндзоре, должны были выбирать. Поскольку в ордене Подвязки было двадцать шесть рыцарей, а в ордене Звезды — пятьсот, французский король имел возможность переманивать тех, кто мог бы примкнуть к противнику.

Отказались и выбирать покровителем святого Георгия, что предполагалось в планах 1344 г., но теперь было неуместным. В благочестивые времена ничто не препятствовало тому, чтобы цвет английского и французского рыцарства почитал одного и того же святого. Во время войны один и тот же святой не мог быть патроном обеих армий.

Чтобы верней обеспечить воинские качества сформированной таким образом рыцарской элиты средствами, в которых бы не было ничего химерического, Иоанн Добрый выдвинул одну мысль. Она была глупой. Но ни у кого не хватило здравого смысла и морального авторитета, чтобы ему об этом сказать. Вступая в орден, рыцари Звезды должны были дать клятву, что никогда не отступят на поле битвы. И поэтому в 1353 г. в результате обычной засады, устроенной в Бретани англичанами из партии Монфора, многие рыцари Звезды бессмысленно позволили себя убить, потому что клятва запрещала им покинуть поле боя, чтобы затем снова собраться. Почитавший подвиги, но не самоубийства хронист Жан Ле Бель считает, что после этого первого боя Звезда перестала существовать:

Никогда более не говорилось о сем благородном обществе, и я полагаю, что оно обратилось в ничто и дом опустел.

В самом деле, Звезда больше не упоминалась. Орден Подвязки сохранился, увидят свет и другие ордены — например, орден Золотого щита, основанный в 1364 г. герцогом Людовиком де Бурбоном, шурином Карла V, орден Белой дамы с зеленым щитом, придуманный в конце века маршалом Бусико, и многие другие, которые породит воображение рыцарей, часто далекое от всякой политики. Однако идеал Звезды не будет забыт. Он определит выбор Иоанна Доброго, когда при Пуатье перед ним встанет всегдашняя альтернатива побежденных: бежать или сдаться. Побежденный вправе сдаться, это не позорно — уверяла «Книга рыцарства», исполненная почтения к герою, от которого отвернулась удача. Иоанн Добрый откажется отступать. Бежавший из боя — это трус.


Глава VII Пуатье | Столетняя война | Армия короля Иоанна